WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

«. ...»

-- [ Страница 3 ] --

Удушил бы наглецов! Вообще-то, вопреки укоренившемуся предрассудку, я совершенно безобиден, но этих троих сжал бы железной хваткой и удавил на месте

.

Вместо этого я осклабился, приветствуя гостей:

– Заходите

.

И широко распахнул дверь – так подставляют грудь врагу

.

Они вошли

.

Замначальника управления Лотар и двое молодых из сектора проверки, Бран кадье и Ламбержак

.

– Рад вас видеть, – сказал я им

.

На самом деле я был бы рад провалиться сквозь землю

.

В моей двухкомнатушке при хожей практически нет, шаг – и сразу попадаешь в гостиную

.

Они без колебаний сделали этот шаг

.

.

.

Мадемуазель Дрейфус обернулась и посмотрела на меня с мягкой улыбкой

.

Зато другие

.

.

.

На Голубчика они и не взглянули

.

Они пожирали глазами стол

.

Букетик ландышей

.

Пару чайных чашек

.

И пару салфеток сердечком, будь они неладны

.

Всего по паре, все накрыто для пары сердец

.

Их насмешливые взгляды сразили меня наповал, но, соблюдая приличия, я не дал себе воли и остался полуживым

.

Какое коварство! Какая сокрушительная жестокость!

Я стоял словно голый, а все вокруг сотрясалось беззвучным смехом

.

Самоубийство не для меня, я человек маленький, у смерти найдутся клиенты покрупнее

.

На сенсацию я не тяну ни качеством, ни количеством

.

Эмиль Ажар Голубчик Конечно, я не имел на все это права

.

На ландыши, скамейку под каштанами в Люксем бургском саду, подворотни, чайный сервиз на две персоны и пару салфеточных сердечек

.

Никакого права, ведь мне ничего не обещали

.

Просто что-то как будто проклюнулось в кабине лифта

.

Надежда – это ошибка, свойственная человеческой натуре

.

– Очень мило, – сказала мадемуазель Дрейфус, глядя на сердечки

.

Те трое тоже не сводили с них глаз

.

Так и впились, вцепились мертвой хваткой

.

– Такое может вкрасться даже в работу IBM, – промямлил я

.

Ошибка, фактор ошибки может вмешаться даже в самые совершенные системы – вот что я хотел сказать, но не ради оправдания, я ведь только следовал природе

.

– Стиль ретро, – произнес я далее с героическим усилием, чтобы выручить сердечные салфетки – я чувствовал себя настолько слабым, что мне было необходимо кому-нибудь помочь

.

– По-моему, нас тут многовато, – заметил догадливый Ламбержак

.

– Мы, пожалуй, вас оставим

.

Оба приятеля поддержали его

.

Издевательство чистой воды, хотя они не подавали виду

.

Но я-то понял

.

Я приготовился защищать Голубчика

.

Как бы между прочим опустил руку в карман пиджа ка

.

Тревожные сирены взвыли на пороге сердца, я напружинился и занял круговую оборону

.

Мой подпольный шеф Жан Мулен когда-то тоже попал в ловушку и был схвачен гестапо в Калюире

.

Голубчик безмятежным клубком лежал в кресле, вполглаза поглядывал на всех с величавым презрением

.

Ни дать ни взять особь другого вида

.

Безупречная маскировка, и бумаги в полном порядке

.

Жан Мулен умер, но не выдал себя

.

– Интересно, каково живется удаву? – спросил Бранкадье, подчиненный Ламбержака

.

– Ничего, привык, – ответил я

.

– Привычка – вторая натура, – глубокомысленно изрек Ламбержак

.

Я сухо подтвердил:

– Именно

.

Кем быть – распоряжается случай, а там уж выкручивайся как знаешь

.

– Приспособление к среде, – сказал Ламбержак

.

– Приспособление – это и есть среда, – поправил я

.

– А что они едят? – спросил Бранкадье

.

Тут я заметил, что Лотар и мадемуазель Дрейфус пошли на кухню

.

Смотрят в холодиль нике, что я ем!

Я застыл в немом негодовании

.

Удавы не нападают на человека

.

Это все клевета, и Голубчик мирно дремал в своем жи вотном состоянии

.

Все же я не выдержал и ринулся на кухню

.

Юнцы в гостиной у меня за спиной так и прыснули

.

Мадемуазель Дрейфус искала в шкафу чашки

.

Я встал рядом, сложив руки на груди и улыбаясь с видом презрительного превосходства

.

– Я спущусь и буду ждать вас в машине, – сказал Лотар

.

– А то она ненадежно припар кована

.

Пока

.

Ваш удав очень мил

.

Я с удовольствием на него посмотрел

.

До понедельника, месье

.

.

.

Я ясно расслышал непроизнесенное «месье Голубчик»

.

.

.

.

месье Кузен

.

И спасибо

.

Удав в домашних условиях – это так интересно

.

Мадемуазель Дрейфус закрыла шкафчик

.

Естественно, больше чашек у меня не было – дома я считаю не больше чем до двух

.

И я не понимал, почему она на меня так смотрит

.

Эмиль Ажар Голубчик – Мне, право, очень неприятно, – сказала она

.

– Поверьте

.

Так получилось

.

Они тоже захотели посмотреть на удава

.

.

.

Мадемуазель Дрейфус опустила густо поросшие ресницами глаза

.

Она едва не плакала

.

Описан случай, когда потерпевший кораблекрушение матрос трое суток погибал в откры том море и все-таки был спасен

.

Главное – не захлебнуться

.

И я жадно глотал воздух

.

А мадемуазель Дрейфус все стояла, опустив глаза, на грани моих слез

.

И тогда

.

.

.

Тогда я горько усмехнулся и распахнул холодильник

.

– Пожалуйста

.

Смотрите, если хотите

.

Яйца, молоко, масло, ветчина

.

Все как у людей и с равным правом

.

Масло, яйца, ветчина – среднестатистический рацион

.

Правда, живых мышей я не ем, не привык, еще не настолько приспособился

.

Если я и ошибка, недоразумение, которое подлые негодяи хотят устранить, то чисто человеческого свойства

.

Дверца закрылась, и я снова сложил руки на груди

.

– Где же ваш удав? – тихонько спросила мадемуазель Дрейфус

.

Она хотела сказать, что мне не надо ничего доказывать и нечего оправдываться, моя человеческая природа для нее не подлежит сомнению, и она понимает, что я не удав

.

Мы вернулись в гостиную

.

По дороге случилось невероятное

.

Она пожала мне руку

.

Я понял это не сразу, поначалу списав на несчастный случай, каприз праздной конечности, вне всякой связи с системой священного права

.

Порог гостиной мы переступили в мире и согласии

.

Ламбержак и Бранкадье, склонившись над креслом, разглядывали Голубчика

.

– Он прекрасно ухожен, – сказал Ламбержак

.

– Это ваша заслуга

.

– И давно у вас эта страсть к природе? – спросил Бранкадье

.

– Не знаю, – уклончиво ответил я, не опуская скрещенных на груди рук

.

– А что? Мечтать ведь, кажется, никому не возбраняется

.

И, поднимая голову все выше, а руки стискивая все крепче, прибавил:

– С природой все не так просто

.

– Конечно, проблемы среды, – подхватил Ламбержак

.

– Виды на грани истребления нуж даются в защите

.

– Вся надежда на фактор ошибки, – вымолвил я, но объяснять не стал – все равно они бессильны

.

– Многие обезьяны, киты и тюлени тоже под угрозой, – сказал Бранкадье

.

– Да уж, забот невпроворот, – подтвердил я с самым серьезным видом

.

– А некоторые уже почти не существуют, – сказал Ламбержак

.

Я проглотил намек не моргнув глазом

.

– В общем, есть над чем потрудиться

.

– Ламбержак потер руки, будто собираясь закусить, и, сверкнув пробором, выпрямился

.

– Похвально, очень похвально, – сказал он, глядя мне в лицо

.

– Видно, что вы-то не сидите сложа руки

.

А я как раз изо всех сил сжимал сложенные на груди руки, пока не стало жарко

.

Руки – ведущий орган для поддержания душевного комфорта

.

Я безмолвно овладевал высотой положения

.

Если бы не разбитые сердца несчастных сал феток, вышел бы вообще без потерь

.

Но они мучительно краснели вместе с беззащитными ландышами, и я никак не мог прикрыть их

.

Эмиль Ажар Голубчик Мадемуазель Дрейфус, отойдя к окну, где посветлее, наводила красоту

.

Она ждала, чтобы лишние ушли, но те и в ус не дули

.

Ничего не поделаешь: среда всегда окружает, осаждает и досаждает

.

Пользуясь случаем, замечу невзначай, но с чувством: моя заветная мечта – видоизменен ный язык

.

Небывалый, с безграничными возможностями

.

В этой же связи из другой области: каждый раз, когда я прохожу по улице Соль мимо мясного магазина, мясник подмигивает мне и тычет кончиком ножа в разложенные на витрине безмолвные красные куски

.

Ему-то что, мясникам к бойне не привыкать, а я

.

.

.

Я ощущаю острую нехватку английской флегмы

.

Вид онемевших языков на мясном прилавке заставляет громко роптать мое чувство справедливости и оживляет убитого горем попугая в глубине корзины

.

Пример с попугаями весьма показателен в силу природной ограниченности их выра зительных средств скудным, однообразным, принудительным языком

.

В результате: забитость и подавленность на самом дне корзинки

.

Вы скажете, на свете есть поэты и они героически борются со всеобщей избитостью, однако их не воспринимают всерьез ввиду незначитель ных тиражей и мощного отвлекающего действия средств массовой информации

.

Исключение составляет советская Россия, где поэтов неукоснительно искореняют как недопустимое от клонение от нормы, наносящее урон поточному производству абортов и производной от него цивилизации

.

Ну, а этого нашего мясника я особенно опасаюсь: всему кварталу известно его пристрастие к деликатесам

.

Мадемуазель Дрейфус спрятала помаду в сумочку, щелкнула замочком и протянула мне руку

.

На Голубчика она даже не взглянула

.

Чернокожие болезненно относятся к намекам на свое происхождение, им сразу мерещатся джунгли, обезьяны, расисты и все такое прочее

.

Между тем низшей расы не существует, хотя бы потому, что ниже некуда

.

– К сожалению, мне пора, я опаздываю

.

До понедельника

.

Спасибо, что зашли

.

Подозреваю, что последнюю фразу благовоспитанно проговорил я сам

.

Ламбержак потрепал меня по плечу и сказал:

– Приятно взглянуть на такое

.

Вы правильно делаете, что поддерживаете связь с природой

.

– Похвально, очень и очень похвально, – покровительственно изрек Бранкадье

.

– Спасибо

.

Увидимся в понедельник, – повторила мадемуазель Дрейфус

.

– На днях, – уточнил я, не желая связывать себя словом

.

Все трое вышли и остановились у лифта, я же закрыл за ними дверь, но, прежде чем захлопнуть ее окончательно, помедлил

.

Не так уж мне хотелось знать, что они скажут, но было поздно

.

– Вот это да! – сказал Ламбержак

.

– Ну и ну! Помрешь!

– Не зря ж я вас уговаривал! – сказал Бранкадье

.

– Видали сердечки на столе?

– Губа не дура! – сказал Лотар, очевидно поднявшийся поторопить приятелей

.

– Такому житью не позавидуешь, – проговорил Бранкадье, уступая потребности возвы ситься за счет ближнего

.

– Да, бедняга

.

.

.

– примазался Ламбержак

.

Статистически достоверный прием: чтобы не захлебнуться, надо во что бы то ни стало удержать голову над водой

.

Выше нос, не то пропал

.

Самосохранение путем самовнушения

.

Только в интересах данного исследования и документальности ради выслушал я из-за двери этот разговор

.

Мадемуазель Дрейфус не сказала ничего

.

Она ничего не сказала (курсив мой)

.

Взволнованно, потрясенно, молча чуть ли не плакала

.

Ее молчание звучало во мне самом:

уж я-то знаю

.

Я с улыбкой прислонился к косяку, нежно-нежно, словно к щеке мадемуазель Эмиль Ажар Голубчик Дрейфус

.

Мне казалось, что мы втроем составляем подпольную ячейку и дело у нас идет на лад

.

А это не так мало, учитывая, как целеустремленно IBM предотвращают и искореняют человеческий фактор

.

Я выдержал испытание, но какой ценой: меня скрутило, стянуло узлом, шевельнуться не мог от боли

.

Эмиль Ажар Голубчик Постепенно я успокаивался, а чтобы окончательно прийти в себя, погрузился в легкую спячку

.

И надо сказать, пришел действительно в себя, то есть вновь обрел целыми и невре димыми все свои изъяны и полную рабочую форму

.

Так что даже отправился перекусить в китайский ресторанчик на улице Блатт

.

Он очень маленький

.

Столики и люди за ними размещаются почти вплотную, придешь один, а окажешься в тесном кругу: со всех сторон ближние, все плечом к плечу

.

Слышишь разговоры, пусть они чужие, но проникают в самую душу

.

Втягиваешься сам, подхватываешь на лету шутки и тоже можешь свободно выражать любовь и симпатию к собратьям

.

Словом, то, что называется теплая дружеская обстанов ка

.

Тут мне хорошо, я оттаиваю, закуриваю сигару и становлюсь в душе душою общества

.

Люблю, чтоб все попросту, по-домашнему

.

Разумеется, удавам в ресторан нельзя, но я знаю правила и стараюсь их соблюдать

.

Бот и на этот раз все прошло чудесно, справа и слева от меня расположилось по паре влюбленных, и мне досталось вдоволь ласковых слов и нежных пожатий

.

Другого такого китайского ресторана нет во всем Париже

.

После насыщенного дня я долго не мог уснуть

.

Ночью два раза вставал, подходил к зеркалу и оглядывал себя с головы до ног: не появились ли какие-нибудь обнадеживающие признаки

.

Ничего

.

Та же кожа, та же конфигурация

.

Сдается мне, что прорыв произойдет не с этой, а с той стороны

.

Легкий сбой в программе, минутная заминка – тут-то и проклюнется живой побег

.

Хотя почему, спрашивается, весна всегда случается в природе и никогда в нас самих? Как бы хорошо взять и, с позволения сказать, распуститься где-нибудь в апреле – мае

.

Осмотр выявил одну-единственную родинку под левой мышкой, которая, может, была и раньше

.

Правда, стоял ноябрь

.

Я сунулся к Голубчику, но он был не в духе, общаться со мной не пожелал и заполз под кровать – дескать, «прошу не беспокоить»

.

И я снова лег, обремененный детской смертностью

.

За окном гудели реактивные самолеты, целеустремленно сверлили ночь полицейские сирены, с шумом катили машины, и я пытался успокоить себя мыслью, что все они куда-то направ ляются

.

Думал о правоохранительных органах Италии (там потеплее!)

.

Твердил себе, что раз на каждом шагу припасены огнетушители и продолжается их производство впрок, значит, это неспроста и не пустые хлопоты, а явное преддверие в пределах возможного

.

Заботами муниципальных служб мое окно достаточно освещено снаружи, и, если бы к дому подставили пожарную лестницу для спасения жертв с верхних этажей, на моем горизонте появилось бы человеческое лицо

.

С другой стороны, может, так и задумано, чтобы сначала изолировать меня от среды, а потом открыть и распознать, изучить и ввести в организм для повышения сопротивляемости, как Пастерову вакцину или пенициллин

.

Подумать только, какая масса Нобелевских премий пропадает втуне! Кончилось тем, что я снова встал под предлогом малой нужды, вытащил Блондину и посадил ее в ручное укрытие

.

Ее влажная мордочка тыкалась в ладонь, словно ласковая росинка

.

Эмиль Ажар Голубчик Утром я пришел на работу очень рано, все думал: что же будет? – и боялся пропустить

.

К тому же, скажу не стыдясь, страшновато было встретиться с мадемуазель Дрейфус после нашей вчерашней близости

.

Я взбудораженно перебирал в памяти все, чего мы не произнесли вслух, но так или иначе, молча, флюидами, высказали друг другу

.

В пятитомной «Истории Сопротивления», которую я читаю для поднятия духа, написано, что у великой реки Амур есть тайный подземный ход, невидимое русло, где в приливе слабости можно спасти от окружения сокровенную искру Божью

.

Искру называют Божьей именно в силу ее божественной слабости, и только сокровенной ее и можно сохранить

.

Когда же подпольщики осторожно, бесшумно, по индейски переступали порог сердца и тайно сходились вместе, разгоралось нечто грандиозное

.

Возгоралось пламя

.

То были существа особой породы

.

Подчеркиваю в знак восхищения и на заметку имеющим уши

.

Я не поджигатель, мне важно не столько пламя, сколько жар, ведь на священных искрах во все времена, а в наше особенно, грели руки

.

В тот день телексы нашего статуправления, специализирующегося в области демографии, принесли информацию о значительном приросте рук (в смысле рабочих рук, которых, напри мер, всегда не хватает в сельском хозяйстве) – в одной только Франции приросло триста тысяч пар, опрометчиво зарегистрированных новорожденными, к вящей радости многодет ных матерей, довольных тем, что на сей раз это счастливое событие постигло не их

.

Мой IBM тоже явно был доволен, клавиши так и склабились: как же, пополнение матриц, приток статистических единиц – что может быть приятнее для машины!

Триста тысяч мочеполовых единиц, так сказать, валовой национальный продукт

.

Ну, а я встал и пошел глотнуть кофе, я ведь не Иисус Христос, и мне нет дела до проблем полной занятости недородков, широкого потребления рабсилы, нехватки рук в агропромышленности, роста поголовья отечественного скота или конкуренции между французскими и китайскими спермобанками;

впрочем, и Иисус Христос не сильно озабочен проблемами деторождения

.

В кафе я отважно развернул газету

.

Все одно к одному: министр здравоохранения – в ту пору именовавшийся Жаном Фуайе – самым энергичным образом высказался с демокра тической трибуны против абортов

.

«Я имею определенные убеждения, – так он и сказал, – которыми никогда не поступлюсь»

.

Браво! Я тоже против абортов обеими руками

.

За неотъ емлемое право рождаться целиком и полностью

.

У меня тоже имеются убеждения, которыми я никогда не поступлюсь

.

Я тоже считаю: пусть поступаются другие

.

Я тоже дорожу покоем и чистой совестью

.

Я тоже умываю руки

.

Эта газета каждый день посвящает целую полосу искусству и культуре в душеспаситель ных и благотворительных целях, а также для отвода глаз

.

Благонамеренный глазоотвод – отличный камуфляж

.

Надежное укрытие для Жана Мулена и Пьера Броссолета – там их искать не станут

.

Так что я – за

.

На этом фоне черный кофе-экспресс выделяется светлым пятном – хоть тут горечь без камуфляжа

.

Эмиль Ажар Голубчик Стою я, допиваю свой кофе, облокотившись на стойку, и вдруг кого бы вы думали вижу неподалеку? Того малого – уборщика

.

Будто случайно затесался в стадо

.

Этакий упитанный экземпляр французской породы, глядит задорно и весело, ничуть, как ни странно, не набычась

.

Пристроился у другого края поилки и при виде меня не повел и бровью, разве что подмигнул вполглаза

.

То есть не столько он подмигнул, сколько я уловил намек

.

И упреждающе кивнул

.

Но он хоть бы что

.

Не здоровается

.

У меня похолодело в груди

.

Опять неудачная попытка пересадки сердца с отторжением! Может, нам и нечего было сказать друг другу, но это «нечего» было, и оно было общим

.

А теперь он стоит, жует крутое яйцо, прихлебывает кофе и ни гуту

.

Правда, вид у него довольный, но тому причиной не я, а кофе

.

Уму непостижимо, сколько добрых чувств могут люди излить на какую-то ничтожную чашку кофе

.

Наконец он все-таки обратился ко мне, очевидно, сработало чутье и он решил приобщить меня к своей вере в ручное освобождение, в смысле «своею собственной рукой»

.

– А я как раз вчера о тебе думал

.

Нy прямо наповал!

– И кое-что тебе принес, держи-ка

.

.

.

С этими словами вынимает из кармана какой-то печатный листок и открыто протягивает мне:

– Выучи наизусть

.

Хоть будешь знать, что такие вещи возможны и доступны, и то прок

.

Он бросил на стойку франк и с независимым видом, будто ему сам черт не брат, направился к выходу

.

Не напади он сразу на дверь, небось не поздоровилось бы стенке

.

Меня такие типы раздражают

.

Я взглянул на листок

.

Отпечатано скверно, на ротаторе

.

Пришлось надеть очки

.

Ага, вот заголовок

.

«Изготовление бомб в домашних условиях из подручных материалов»

.

.

.

Не знаю, как у меня не остановилось сердце! А если в кафе сидят личности в штатском и не спускают с меня глаз? Скорее порвать бумажку! Все вокруг поплыло, туман прорезали слепящие лучи фонарей, они впивались в душу, обшаривали все углы, мне звонили в дверь в шесть утра, в неизменных кожаных плащах

.

А я-то забыл снять Жана Мулена и Пьера Брос солета, теперь они пропали, засветились

.

Прямо здесь, в кафе, за стойкой, среди рогаликов и крутых яиц, я ясно услышал этот звонок в шесть утра

.

Паника охватила меня, разыгралась не на шутку, а она у меня всегда разыгрывается в лицах и крупных масштабах, например в виде военного переворота в Чили, пыток в Алжире, ближневосточного конфликта или мира во Вьетнаме

.

Иначе говоря, горячие точки полыхают локально, а вокруг тишь да гладь

.

Не все отдают себе отчет в том, что жуткий страх и ужас свидетельствуют о ясности сознания и адекватном восприятии окружающей действительности во всех ее проявлениях

.

При нынеш нем положении вещей полное физическое расстройство – самое здоровое состояние

.

Поэтому тревогу и смятение у недород-ков следует всячески стимулировать в целях окончательного рождения

.

Страх ускоряет роды – это общеизвестно

.

Однако я взял себя в руки – и очень вовремя, еще чуть-чуть, и я бы сознался, что укрываю ползучего еврея

.

Выручила закалка старого подпольщика: да здравствует родина! – я устоял

.

Не моргнув глазом допил кофе и даже заказал еще чашку – пусть видят: я не спешу удрать

.

Хоть я и прочитал о Сопротивлении все, что можно» но времена изменились, теперь расстрелом на Мон-Валерьен не отделаешься

.

Я вытер пот со стойки и закурил трубку с наибританским видом

.

Похоже, уборщик за мной шпионит

.

Глядит простачком, а видит насквозь все мои узлы и извилины

.

Где же непри косновенность частной жизни?

.

.

Для живых существ, лишенных защитных приспособлений и затравленных принудитель Эмиль Ажар Голубчик ной свободой, один выход – уйти в подполье

.

Впрочем, есть и другой: порвать с Сопротивле нием и обрести душевный покой в фашистской форме, но такой костюм я соглашусь надеть лишь при наличии торговой марки левых сил

.

На этот счет я очень щепетилен и должен знать, какого происхождения вещь

.

Душевный покой – тонкая материя, а где тонко, там и рвется, тут марка особенно важна

.

К счастью, в настоящее время реальной фашистской угрозы нет, да в ней и нет нужды – обходимся своими силами

.

Кто стращает фашистской угрозой, тот просто хватается за соломинку в стоге сена

.

Что и говорить, фашистский мундир укрыл бы меня надежнее, чем внутреннее сопротивление, но предмет данного исследования – удавы, а их, как подсказывают мне интуиция, опыт и убеждение, их такая мимикрия не прельщает, они точно знают, чем это кончится: им спустят шкуры и наделают из них ремней, щитов, сапог и черных кожаных плащей для утренних визитов

.

Поэтому я обзавелся укромными норами с отнорочками, чтобы можно было вернуться и спрятаться в себя

.

Для удава в мегаполисе с десятимиллионным населением, перенасыщенном уличным движением, жилищный вопрос имеет первостепенное значение

.

И даже если я по необходимости вылезаю наружу – иду, например, на работу или в бордель, – то не подвергаюсь особому риску, поскольку прохожим в парижской давке не до удавов

.

Эмиль Ажар Голубчик Наконец мне удалось покинуть кафе, сохраняя внешнюю невинность, и у лифта я встре тил мадемуазель Дрейфус – было ровно девять

.

Мы вошли в кабину, и она озарила меня великолепнейшей, с привлечением всей лицевой мускулатуры, улыбкой

.

У меня гора свали лась с плеч, ведь обычно после первой интимной встречи влюбленные испытывают вполне понятные неловкость и волнение

.

Такая психологика

.

Я даже не знал, есть у мадемуазель Дрейфус родные в Париже и поставила ли она их в известность

.

Если нет, то оно, может, и к лучшему, есть вещи, которым лучше не обнаруживаться и не высказываться

.

Судьба затоптанных окурков да будет им наглядным предостережением

.

– Добрый день

.

Все было так мило в субботу

.

И тут я не ударил в грязь лицом

.

Схватил удачу на лету и сделал гигантский скачок:

– Вы ходите в кино?

Вот так, непринужденно, запросто

.

В лифте было еще пять человек, и мой вопрос произвел эффект разорвавшейся бомбы

.

По меньшей мере, на меня

.

Остальные не выказали никакой реакции

.

Верно, не поняли масштаба события: я взял и пригласил мадемуазель Дрейфус в кино

.

– Очень редко

.

Устаю после работы

.

.

.

а в выходные отдыхаю

.

Ага, она дает понять, что для меня готова сделать исключение

.

И еще: что вечерами не болтается невесть где, а занимается хозяйством, стряпней, нашими детьми и ждет меня со службы

.

Разогнавшись, я уже собрался так же лихо предложить ей сходить в кино в ближайшее воскресенье, но лифт остановился

.

В коридоре, не доходя до своей двери, мадемуазель Дрейфус сказала с особым смыслом:

– Вы, должно быть, и правда очень одиноки

.

Точное попадание

.

Яснее в присутственном месте не выскажешься

.

– Жить с удавом – это надо, чтобы у человека совсем-совсем никого не было

.

.

.

Ладно, пока, как-нибудь на днях увидимся

.

На прощание мадемуазель Дрейфус еще одним мускульным усилием преподнесла мне вторую улыбку, которая осталась витать в коридоре вместе с ароматом ее духов

.

Я тоже витал и потому предстал перед своим IBM с опозданием на четверть часа

.

События набирали темп

.

Я решил сделать мадемуазель Дрейфус ответный подарок – бу кетик цветов

.

Завтра дождусь ее у лифта, но не внизу, как обычно, а наверху – пусть повол нуется всю дорогу, поломает голову, что могло случиться, не заболел ли я, а выйдет из лифта – я тут как тут, с букетом фиалок наготове

.

Дальше все пойдет как по маслу: наплыв чувств, признания, скамейка в Люксембургском саду под цветущим каштаном

.

Эмиль Ажар Голубчик Ночь была потрясающей! Я стал вместилищем концерта

.

Песни, пляски, бубны, народ ные костюмы – представление на славу, переполненный зал, ни одного пустого местечка! Я улыбался в темноте под бурные аплодисменты

.

Выходил кланяться на бис

.

Фиалки поставил в стакан с водой – больше им не требуется

.

Стоит женщине появиться на пороге сердца – и весь внутренний мир ликует, просто невероятно!

Без четверти восемь – вдруг мадемуазель Дрейфус не утерпит и придет пораньше – я стоял на площадке десятого этажа

.

С фиалками в руке, готовый распахнуть дверь лифта

.

Девять

.

Пять минут десятого

.

Мадемуазель Дрейфус нет

.

Служащие прибывали порциями, и я уже перестал открывать им дверь – не нанялся

.

Девять пятнадцать

.

Двадцать

.

Мадемуазель Дрейфус нет

.

Не сдамся

.

Не дрогну, не уступлю ни пяди

.

Пусть ухмыляются – люди есть люди, ведут себя чисто по-человечески

.

.

.

или нечисто

.

.

.

все равно, пусть

.

.

.

На том стою с букетиком фиалок, фиалки тоже стойко пахнут

.

Девять двадцать пять

.

Мадемуазель Дрейфус все нет

.

Меня бросало в жар и в холод и постепенно скручивало в узел

.

Но вдруг осенило: она, наверно, ждет меня внизу, чтобы, как обычно, подняться вместе, навеки вместе, а меня нет, и она все стоит и стоит

.

Я бросился по лестнице вниз как ошпаренный, но опоздал, перед лифтом никого, а кабина уже спускается

.

Что ты будешь делать, сплошные накладки, не дай Бог, мадемуазель Дрейфус решит, что я морочил ей голову или в последний момент передумал, потому что она черная

.

Эта мысль буквально подкосила меня, я сел на ступеньку, не выпуская из рук стаканчика с фиалками

.

Ведь это ужасно! Я только и мечтаю, чтобы у нас были черные детишки и чтобы мы все:

они, я, мадемуазель Дрейфус и Голубчик – сплотились в крепкое семейное ядро

.

Готов хоть в пещере с ними жить, по обычаю предков – пожалуйста! Во мне нет ни капли расизма, вот уж за что ручаюсь

.

Покончить с этим недоразумением во что бы то ни стало! Наверно, мадемуазель Дрейфус сидит у себя и переживает, покинутая и униженная

.

Надо действовать, и немедленно! Я обошел все кабинеты, не расставаясь со стаканом и букетом

.

Заглянул в каждую дверь, невзирая на смеющиеся лица

.

Ходил с протянутой рукой, пока вконец не потерял голову

.

И не только голову – меня казнили, четвертовали

.

Не чуя рук и ног, открывал я дверь за дверью, входил, озирался, ни с кем не здоровался – в тот момент я был способен на все

.

В конце концов я сунулся со своими фиалками в кабинет директора

.

– Что с вами, Кузен? – спросил он

.

Я стоял, задыхаясь от гонки по этажам и злости на весь мир

.

– Вы хотите преподнести мне цветочки?

– Да не вам, черт побери! – Я распалился так, что в одиночку учинил бы штурм Бастилии

.

– Я ищу знакомую, мадемуазель Дрейфус

.

– Так фиалки для нее?

– Это мое личное дело

.

Гори все огнем

.

Чего бояться, когда такой ужас

.

Конечно, я рисковал своим будущим, но на самом деле рисковать было нечем: будущее есть там, где есть двое, а где их нет, там нет и будущего

.

Это каждый знает с колыбели, и не заводите меня, не то, мать вашу за ногу, как одичаю да как начну изготавливать домашние бомбы из подручных материалов!

– Успокойтесь, старина

.

Конечно, так всегда, этим сволочам главное – покой

.

Я тебе устрою покой, старый хрыч

.

Сам покойничком станешь, ни забот, ни хлопот, лафа да и только!

Эмиль Ажар Голубчик Отчаянным усилием воли я все же загнал себя в рамки и сказал:

– Простите, господии директор

.

Я ошибся

.

Я ищу одну из наших служащих, мадемуазель Дрейфус

.

После чего повернулся и пошел к двери

.

– Мадемуазель Дрейфус у нас больше не работает

.

Она уволилась

.

Я застыл, вцепившись в дверную крючку

.

То есть кручку

.

Да тьфу ты, ручку!

– Когда?

– Ну, подала заявление заранее, как положено

.

А вы не знали?

Дверь заклинило

.

Или не дверь, а меня

.

Словом, что-то где-то заклинило, это факт

.

Я никак не мог повернуть ручку

.

Такая круглая медная штуковина

.

Скользкая, не ухватишь

.

Крутил направо и налево – ни в какую

.

Заклинило внутри

.

Заело

.

От натуги я весь затянулся узлами, но открыть дверь не мог

.

Директор подошел и положил руку мне на плечо

.

– Ну-ну! Не расстраивайтесь

.

.

.

Успокойтесь

.

.

.

Это что же, так серьезно?

– Мы собираемся пожениться

.

– И она не предупредила вас, что уходит?

– Всего не упомнишь, нам надо столько всего обсудить, что мелочи забываются

.

– Но как же она не сказала вам, что уезжает на родину, в Гвиану?

– Извините, господин директор, но тут что-то заклинило, дверь не открывается

.

– Позвольте, я

.

.

.

Вот

.

Надо было просто повернуть

.

– Знаете, на мой взгляд, старые, дедовские ручки без всяких выкрутасов были куда прак тичней

.

А эта дрянь скользкая – не ухватишься

.

– Понимаю

.

.

.

Никак не ухватишься

.

Выскальзывает из рук

.

Возможно, вы и правы, Кузен

.

– Все это с самого начала ни к черту не годится, если хотите знать мое мнение, господин директор

.

– Да-да

.

– Отвратительно, из рук вон, господин директор

.

Чего уж там, говорю, что думаю, а думать я не разучился, уж не обессудьте

.

– Разумеется, но все равно не стоит

.

Послушайте меня, Кузен

.

Ну же, возьмите мой платок

.

– Такая скользкая дрянь, другого слова нет – дрянь, да и все! И чихать я хотел!

– Что-что?

– Чихать, господин директор, чихать с высокой колокольни! Я и сам знаю: если схватить покрепче да надавить

.

.

.

Но двери должны открываться свободно

.

– Правильно

.

.

.

Придите в себя

.

Мало ли что бывает

.

Все уладится, вы у нас на хорошем счету

.

А двери бывают другие, знаете, электронные, открываются, как только протянешь ногу

.

– Ну, когда протянешь ноги, никаких проблем

.

– Надо подумать, может, заведем что-нибудь в этом духе

.

– Впрочем, я здесь не у себя дома, прошу меня извинить

.

Сбой в программе

.

– Что вы, Кузен, напротив, вы здесь у себя, я хочу, чтобы вы это поняли, прочувствовали, запомнили и передали другим

.

Мы все здесь делаем общее дело

.

Общее – вот что важно

.

Ваш коллектив – ваш дом

.

– Благодарю вас, господин директор, но все-таки я не у себя, потому что я тут никто

.

И мои замечания насчет вашей двери и ручки совершенно неуместны

.

Поверьте, к вам лично они никак не относятся

.

– Дорогой Кузен, вы очень взволнованы, у вас неприятности личного свойства, и я в свою очередь заверяю вас, что искренне вам сочувствую, ведь мы все – одна большая семья

.

– Я знаю, господин директор, знаю, и как раз об этом пишу труд

.

Эмиль Ажар Голубчик – Отлично, это можно только приветствовать

.

Кстати, я слышал, вы держите удава?

.

,,

.

.

– Да

.

В нем уже два метра двадцать сантиметров

.

– И он будет еще расти?

– Вряд ли

.

Больше некуда, он уже занял все место, которым я располагаю

.

– Наверно, нелегко жить бок о бок с пресмыкающимся

.

– Не знаю, я его никогда не спрашивал

.

Пользуясь случаем, благодарю вас за доброе отношение и участие

.

Не премину упомянуть об этом в своем сочинении

.

– Что вы, Кузен, голубчик, не стоит благодарности

.

Повторяю: мы все – одна семья

.

И я всегда рад случаю поговорить по душам с любым сотрудником

.

Я придаю большое значение духу товарищества

.

Сплоченный коллектив – это самое главное

.

А теперь до свидания

.

И не думайте больше об этом инциденте

.

Впрочем, не исключено, я и правда закажу автомати ческие двери

.

Пусть распахиваются сами

.

Жизнь достаточно сложна, надо облегчать ее где можно

.

Кланяйтесь домашним

.

Вырвавшись от директора, я помчался в отдел кадров, узнал адрес мадемуазель Дрейфус и поехал к ней

.

В метро снисходительно улыбались моему стакану фиалок, чтобы они не завяли раньше времени

.

Мадемуазель Дрейфус жила на улице Руа-ле-Бо, на шестом этаже без лифта

.

Я взбежал по лестнице на одном дыхании и не пролив ни капли воды, но в квартире никого не было

.

Я спросил у привратницы, не оставлено ли мне записки, но она, как и следовало ожидать, захлопнула дверь у меня перед носом

.

Пришлось вернуться в управление и до семи часов воевать с цифрами, что далось мне нелегко – я непреодолимо стремился к нулю

.

Цветы стояли на столе передо мной

.

И я даже проникся симпатией к IBM за его чистую бесчеловечность

.

В половине восьмого я снова звонил в дверь мадемуазель Дрейфус, снова не застал ее и прождал до одиннадцати, сидя на лестнице со своим неразлучным стаканом

.

Когда и к одиннадцати она не пришла, терпение мое лопнуло, что случается со мной крайне редко, поскольку я неприхотлив и неизбалован

.

Это ведь только слова, что «чаша терпения переполнилась», на самом деле капли капают и капают, а чаша не переполняется

.

Так и задумано

.

Каждому, кто сидел на темной лестнице с букетом фиалок в стакане, знакомо это ни с чем не сравнимое чувство лютого душевного холода и голода

.

Не может быть, чтобы она совсем уехала

.

Не бывает, чтобы человек просто так взял и уехал в Гвиану, даже не попрощавшись

.

Десять минут двенадцатого

.

Никого

.

Последние четверть часа я высидел только потому, что привык «терпеть еще немного»

.

Эмиль Ажар Голубчик К половине двенадцатого я так затосковал по любви и ласке, что пришлось прибегнуть к помощи профессионалок

.

Пошел, как обычно, на улицу Помье

.

Хотел найти Грету, у которой такие длинные руки, но вспомнил, что она перешла на надомную работу

.

Оставалась высо ченная блондинка, по всем статьям уступавшая подругам, и я подумал, что, может, она будет поласковее со мной из благодарности

.

Мы пошли в ближайшую гостиницу на углу

.

Девушка назвалась Нинеттой, а я, сам не знаю почему, Роланом

.

Терять времени она не стала:

– Присядь-ка, миленький, я тебе помою зад

.

Знакомая музыка

.

Скрепя сердце я оседлал биде

.

Напрасно думают, что вещи тоже без душны

.

Лично я испытываю к ним христианские чувства

.

Вот и теперь, сидя на биде в одних носках, я размышлял, что за скверная у него, должно быть, жизнь

.

Шлюшка опустилась на колени с мылом па изготовку

.

Я вспомнил объяснения знакомой пожилой дамы, в прошлом хозяйки борделя: в ее время девицы подмывали клиента только спереди, но потом вкусы утончились

.

Поднялся уровень жизни, расстаралась реклама, наступило изобилие благ на душу – и теперь каждый ценит качество, знает, чего вправе требовать, разбирается, какой кусочек полакомее и какой курорт пошикарнее

.

– Вот так, – приговаривала шлюха, орудуя мылом

.

– Теперь, если захочешь розочку, пожалуйста!

– Да не нужна мне розочка, – возразил я

.

– А вдруг найдет охота, что ж, ломать кайф, вставать и идти мыться – куда это годится

.

Все удовольствие насмарку

.

– Не засовывай палец, терпеть этого не могу, да еще с мылом, щиплет же, черт!

– В любви можно все, надо только хорошенько помыться

.

Что ты вцепился в свои фиалки – поставь сюда

.

Это мне?

– Нет

.

Не поднимая головы, она добросовестно шпиговала меня мылом

.

Еще одно нелепое недо разумение, как все в этом мире

.

– Ты бы, золотко, снял носки, а то некрасиво, Чем ты вообще-то занимаешься?

– Держу удава

.

– Как это?

Я не ответил

.

Есть заветные уголки, куда не следует соваться

.

– Ну вот, теперь ты чистенький

.

Иди ложись

.

Она повесила полотенце на спинку кровати, легла рядом со мной и принялась теребить губами мои соски

.

Мадам Луиза говорила мне, что когда честные женщины любят не за деньги, они такого не делают, поскольку страсть исключает методичность, тогда как при платных сношениях эта услуга предусмотрена в обязательном порядке

.

– Тебе так нравится?

– Приятно

.

Но лучше просто приголубь меня, Нинетта

.

– Так тебе нужна ласка?

– А что же еще?

Она обняла меня

.

Мне повезло: руки у нее были довольно длинные

.

О, как хорошо

.

.

.

– У меня есть один такой клиент, я должна его обнимать, укачивать и нашептывать: «Спи, малыш, мамочка рядом», а он тогда делает пипи под себя и лежит довольный

.

– Тьфу ты! – дернулся я

.

Лучше бы остался дома с Голубчиком

.

Эмиль Ажар Голубчик – Что ты? Что такое?

Я встал и рявкнул:

– Дуреха! Надо же хоть капельку души!

– Чего-чего?

– По-твоему, насовала мыла в задницу – и все, что ли? – Меня так и распирало

.

– Мыла-то не пожалела

.

Жжет как я не знаю что

.

– От мыла ничего плохого не бывает

.

– Но и ничего хорошего тоже!

Я натянул брюки

.

– Ты не хочешь?

– Знаешь, как называли бордель в прежние времена, когда Франция была настоящей доброй Францией? «Дом утех»! А тут дождешься, чтоб тебя утешили, как же! Подавись ты своим мылом! Не умеешь обслуживать клиента – не берись!

Тут проняло и ее

.

Она вскочила

.

– Чего разорался-то?! Мыть клиенту зад – без этого нельзя, иначе подхватишь глисты, спроси любого врача

.

Я согласна лизать задницу, но только чистую! Мы не дикари!

Я был уже за дверью

.

Однако пришлось вернуться – я забыл стаканчик с фиалками

.

Можно было, конечно, и оставить их, пусть себе вянут, а мадемуазель Дрейфус купить другие, но я успел привязаться к этим, мы столько пережили вместе

.

Эмиль Ажар Голубчик Я снова сбегал на улицу Руа-ле-Бо, но мадемуазель Дрейфус все не возвращалась

.

Хотел было оставить у двери фиалки, но не смог расстаться с ними – ведь это последнее, что нас связывало

.

Так и пошел домой с ними вместе

.

В шляпе, шарфе, плаще и при стакане шел я по Парижу

.

Мне стало чуточку лучше – помогла сила отчаяния

.

Теперь я пожалел, что ушел от проститутки – последний-распоследний раз напоминаю о высоком смысле слова, – ушел несо лоно хлебавши

.

Меня томило избыточное нулевое самочувство, а избавить от него могла бы только ласка и крепкие объятия

.

По мере приближения к нулю чувствуешь себя не меньше, а больше

.

Чем меньше существуешь, тем больше маешься

.

Ничтожно малые величины характе ризуются внутренней избыточностью

.

Кто обращается в ничто, тот сам себя отягощает

.

Чем ближе абсолютный нуль, тем дальше себя хочется послать

.

Ты весь – лишний вес

.

Так бы и стер себя, как пот, с лица земли

.

Словом, наступает состояние духа ввиду отмирания тела

.

Продажные женщины отлично помогают в подобных случаях, это факт общеизвестный, хотя и тщательно замалчиваемый из соображений этических, равно как и экономических – чтобы не набивать цену

.

А по-моему, пропадать ни за грош обходится себе дороже

.

Я вспомнил, где можно найти Грету: на квартире у некой дамы, где принимают до часу ночи – на случай неотложной помощи

.

У меня и адрес записан: XIV округ, улица Асфодель, 11, хозяйку зовут Астрид

.

Я отыскал указанный дом и решил скоротать время до без десяти час в ресторанчике напротив за чашкой кофе, с тем расчетом, чтобы явиться под занавес, когда клиентов уже не ждут и мой визит будет приятной неожиданностью

.

Ровно без двенадцати час я встал, перешел через улицу и позвонил

.

Открыла горничная, а встретила сама хозяйка, весьма приятная почтенная дама с радушной улыбкой

.

– Здравствуйте, мадам, я к Грете

.

– Грета сегодня не работает

.

Но у меня есть еще три милые девушки

.

Войдите, я вам покажу

.

Я вошел в гостиную, заставленную мебелью и заваленную всякой дребеденью, и сел в мягкое кресло

.

Выбор в таких делах оскорбляет женскую гордость, а я не хотел никого обидеть и, едва вышла первая девушка, сказал, что она меня устраивает

.

Однако вмешалась хозяйка:

– Постойте, есть еще две

.

Вы должны посмотреть на них тоже

.

У нас такое правило: чтобы у всех были равные шансы

.

Вторая оказалась пикантной вьетнамкой, но я не мог бы утешаться с ней из-за ужасов вьетнамской войны

.

Какое удовольствие среди таких бедствий?!

– Есть еще негритянка, – сказала хозяйка, и в комнату вошла мадемуазель Дрейфус

.

«Вошла в комнату» – это все, что я могу сказать за неимением слов вулканической силы, способных передать» что сделалось со мной, когда мадемуазель Дрейфус вот так взяла и вдруг вошла в комнату

.

Я затрепетал: значит, она не уехала в Гвиану, значит, ничего не потеряно, все снова возможно, доступно и близко, никаких преград

.

Неисповедимы пути Господни, видно, он заглянул в сей благословенный притон

.

Да, это она, мадемуазель Дрейфус, вот ее кожаная мини и сапоги выше колен

.

Я поста рался скрыть изумление – пусть не думает, что я не верю в сказки

.

Она! В самом деле она

.

И это не сказка, а явь

.

Не уехала в Гвиану, на родину певучего выговора, просто переквалифицировалась

.

Я с такой нежностью прижимал к груди шляпу, что сводня – произношу и это слово с благоговением, – проницательно разгадав психологический ребус, проступивший на моей блаженной роже каплями пота, сказала:

– Я вижу, вы сделали выбор

.

Пожалуйте сюда

.

Эмиль Ажар Голубчик Под напором бурных чувств у меня подгибались ноги: певучий выговор при мне, никто не уехал в Гвиану, как хорошо все то, что хорошо кончается

.

Одного я страшно боялся: как бы не вырвалось наружу удивление, не сорвался в силу слабости придушенный возглас, а то мадемуазель Дрейфус подумает, что я не ожидал найти ее в борделе

.

Было бы не к лицу ударить в грязь и запачкать мадемуазель Дрейфус

.

– На «да» нет суда, – неуклюже пошутил я

.

Но мадемуазель Дрейфус не расслышала – мы уже входили в уютную комнату без окон, зато с широкой кроватью и зеркалами на всех стенах для полноты обзора

.

Мадемуазель Дрейфус целомудренно закрыла дверь, подошла ко мне, обхватила за шею, прижалась бедрами и улыбнулась:

– Кто тебе сказал, что я здесь работаю?

– Никто

.

Просто повезло

.

Обломилось

.

А это вам

.

.

.

Тебе

.

.

.

Переход на «ты» через Альпы прошел как по маслу

.

– Возьми

.

.

.

Я протянул ей фиалки

.

Почти вся вода высохла от долгой ходьбы и переживаний

.

– Но раз ты принес цветы, значит, знал, где меня искать

.

– Бывают счастливые совпадения

.

Мне сказали в управлении, что ты уехала в Гвиану

.

Она раздевалась

.

Без всякого стеснения, как будто мы незнакомы

.

Я же не решался расстегнуть брюки

.

Все не так

.

Неправильно

.

Брюки надо снимать в конце, после всего, перед уходом – тогда уже ничего

.

А так неправильно, ей-богу

.

.

.

.

в Гвиану, – промямлил я, стараясь для начала овладеть хоть собой

.

Она присела на биде, стыдливо повернувшись ко мне спиной

.

– Ну да, я так всем сказала, для простоты

.

Раньше я подрабатывала здесь только по ве черам, а наутро приходилось вскакивать и к девяти опять бежать в управление, так что я страшно выматывалась

.

Да и работа там нудная, надоела до смерти

.

Сюда приходила как вы жатый лимон, на вечер никаких сил не оставалось

.

Вся эта бесконечная статистика, машины, клавиши не для человека, а для робота

.

То ли дело здесь: пусть не так солидно, зато живее и разнообразнее

.

Общаешься с людь ми, близко сходишься с каждым

.

Как будто мы все – большая семья, понимаешь? Приносишь радость другим и сама живешь не зря

.

Прости за грубость, но постель – не такая тоска, как IBM, У нас кого только не встретишь

.

Бывает, человек приходит совсем пришибленный, а уходит – глядишь, полегчало

.

И вообще, если бы любовь не продавалась за деньги, могло бы обесцениться и то, и другое

.

А так укрепляется курс национальной валюты

.

Посуди сам, если за сто пятьдесят франков ты можешь получить классную девушку, то будешь эти франки ува жать

.

Начнешь к ним по-другому относиться

.

Поймешь, что деньжата – не мусор, а стоящая вещь

.

Она взяла полотенце и теперь, стоя передо мной, вытиралась

.

Тут меня отпустило, я ощутил прилив родового начала и тоже избавился от одежды

.

– Какая ты красивая, Иренэ, – сказал я и потрогал ее грудь

.

Она тоже пощупала меня и игриво похвалила:

– Ого, да ты молодцом!

Я почувствовал, что расту у нее на глазах

.

Прирост величины заставил меня подумать о членах Ассоциации врачей и их обращении в защиту равного священного права каждого члена общества на свободное зачатие – легко твердить о равенстве величинам, с которыми не сравниться рядовым членам

.

Не отнимая руки с залога моего неотъемлемого права, мадемуазель Дрейфус, как бы прощупывая почву, спросила:

Эмиль Ажар Голубчик – Зачем ты живешь с удавом?

– У нас с ним избирательное сродство

.

– Как это?

– Очень просто

.

Родство душ

.

Душевное слияние и влияние на почве обоюдотщетного упо вания

.

«Упование» есть в любом словаре, только словарям доверять нельзя, от них сплошные недоразумения

.

Честно говоря, я сам не знаю, что это слово означает, но надеюсь: вдруг что нибудь да значит

.

Неясность питает Надежду, таит скрытые возможности

.

Такова диалектика

.

Вот я и выискиваю в окружающей среде двусмысленные крупицы запредельного диалекта

.

Мадемуазель Дрейфус все поглаживала мои скрытые возможности, и они недвусмысленно возрастали

.

– Ты прямо поэт, – сказала она без ехидства

.

И прибавила:

– Ладно, давай я тебя подмою

.

Что ж, не капризничать же – я сел на биде как положено

.

Она нагнулась и плеснула воды на мой залог священного права

.

Потом стала перед святыней на колени и принялась намыливать мне зад

.

Я же тем временем мысленно поздравил себя с тем, что, заботами судьбы, похоже, являюсь счастливым обладателем самого чистого в мире зада

.

– Я не стану просить вас делать эту штуку, – сказал я, переходя на «вы», чтобы повысить уровень общения

.

– Так гигиеничнее – вымыть все, – возразила она

.

– А многие просят?

– Да

.

Нынче это в моде

.

Все жаждут раскрепощения, женские журналы только об этом и трубят

.

И психоанализ велит не подавлять желания

.

– Ну да, раскрепощение на службе просвещения

.

– Ничего страшного, если чисто вымыто

.

– Роза – символ недостижимого идеала, К которому всегда стремятся люди

.

– С другой стороны, подмывание имеет для нас чисто психологическое значение, поднимает наше достоинство

.

Получается, что мы делаем почти то же самое, что сестры милосердия

.

Своего рода моральная поддержка

.

Хотя я в ней не нуждаюсь, мое достоинство не страдает

.

Для меня это занятие совершенно органично

.

Мы поднялись, она подала мне полотенце, и я вытерся

.

Их дело подмыть, а вытирается клиент сам – таков ритуал

.

Потом она вытянулась в постели со мной рядом и принялась за мои соски

.

Внутри все горело

.

То ли не придумали еще подходящего мыла, то ли реклама отстает от жизни

.

Такое упущение! С полным основанием и со слезами на глазах заявляю: рекламные агентства, как ведущие, так и входящие в моду, должны развернуть кампанию по внедре нию мягкого мыла специально для розочки, надо расклеить повсюду плакаты и прочее, как было сделано в свое время для детского «Беби-Кадум»

.

Реклама определенно еще далеко не исчерпала всех возможностей, и есть области, которыми она неоправданно пренебрегает

.

Втихомолку я вытирал слезы

.

– Приголубь меня, – шепнул я

.

Время – лучший целитель, жгло уже меньше

.

Мадемуазель Дрейфус смотрела на меня озадаченно

.

Сначала я подумал, что ее смутили мои чешуйки, но усилием доброй воли отогнал наваждение

.

– Ты плачешь, милый? Что-нибудь не так?

– Ничего

.

Просто мне хорошо

.

– И от этого ты плачешь?

Эмиль Ажар Голубчик – От всего

.

Подыграй мне немножко

.

И она подыграла с большим знанием дела

.

Обхватила меня руками и ногами

.

Приникла к моей груди, как Божья благодать

.

В гуще жестких волосков остались капельки воды, навевав шие мысли о заре, росе, утренней неге

.

Удаление Надежды прошло безболезненно, я только все еще похлюпывал носом

.

Теперь я как все, с намыленным задом

.

Распрощался с мысля ми о всякой мнимости и инородности и влился в русло, доступное, каждому, как священное право на жизнь

.

Занял место согласно купленному билету в пункт назначения с гарантией социального обслуживания и полной занятости

.

Решено: завтра же отдам Голубчика в зоопарк

.

Я не имею права держать его

.

Он – другой породы

.

Ничего общего

.

Левой рукой мадемуазель Дрейфус ласково ободряла меня

.

Результат не замедлил сказать ся, к обоюдному удовольствию

.

– А ты парень не промах, – произнесла она, не скрывая заученного восхищения

.

Помню, одна девица как-то раз пошутила: «Ну что, милок, поиграем в лошадки?» А другая предложила «заморить моего червяка»

.

Такие шуточки в порядке вещей, нечего обижаться

.

Плакать я перестал – все равно под рукой нет материалов для изготовления бомб на дому

.

И все же сказал упрямо, напролом и вопреки:

– Обними меня покрепче, любимая

.

Она послушалась, и живительными каплями потекли минуты ласки

.

Одни томительно медленно, другие на диво быстро

.

Ее нежная шея служила гаванью моему лицу

.

Женствен ность и правда была ее призванием

.

– Ты так и не сказал, почему завел удава

.

.

.

– По аналогии

.

.

.

– С чем?

– Или по патологии

.

.

.

Она задумалась, но в половине второго заведение закрывалось, добираться до смысла слов было некогда, и она предпочла, изгибаясь и оглаживая мой бессловесный правоноситель, наполнить его новым смыслом

.

Время истекло, мы встали и начали одеваться

.

Сто пятьдесят франков ровным счетом

.

– Деньги – отличная штука, – бодро заметил я

.

– Они все упрощают

.

Найтись, сойтись, разойтись – все так легко

.

– Деньги – штука верная и честная

.

Без обмана

.

Черным по белому

.

Все самым естествен ным образом

.

Поэтому их и презирают

.

– Естественная среда всегда страдает ни за что – такова экология вещей

.

– Это и есть аналогия, да?

Мы одевались, переговаривались не спеша, чтобы не слишком резко разрубить узел завя завшихся отношений, как будто все кончено и нечего сказать

.

Наконец я решился:

– Я давно хотел тебя спросить, но мы мало знали друг друга, а теперь

.

.

.

Переезжайте жить ко мне

.

А удава я сдам в зоопарк

.

Она посерьезнела и покачала головой:

– Нет, Вы очень добры, но мне дорога свобода

.

– Со мной вы останетесь свободной

.

Свобода – священное право

.

– Нет, – упрямо повторила она и нахмурилась, – я хочу быть независимой

.

И потом, я люблю свою работу

.

Я помогаю людям, приношу им облегчение, я на своем месте

.

Здесь Эмиль Ажар Голубчик потруднее, чем в больнице

.

Сестра только сидит у постели больного, а не лежит с ним вместе

.

Я пошла сюда по зову сердца

.

– Как это по-христиански

.

– Вот уж нет, я выбрала профессию проститутки вовсе не из любви к Господу Богу

.

Христианская благодетель здесь ни при чем

.

Просто мне это нравится

.

Я знаю себе цену, и я ее получаю

.

Многие ли стоящие женщины могут этим похвастаться? По большей части они делают то же самое, но бесплатно, расходуют себя даром, обесценивают любовь

.

Отдаются ни за грош, как будто ни гроша не стоят

.

Нет, я предпочитаю иначе

.

– Но вы сможете и дальше здесь работать, я не принуждаю вас бросить свое дело

.

Супруги должны уважать друг друга

.

Я за свободу в браке

.

– Право, вы очень добры, и все-таки нет

.

Мы можем встречаться здесь, приходите когда захотите, так гораздо удобнее

.

Зачем усложнять жизнь

.

Она открыла дверь

.

Фиалки остались на туалетном столике, ладно, все равно увядать, к тому все идет

.

– Не говорите ничего в управлении, так будет лучше, – сказала мадемуазель Дрейфус

.

– Хотя я не стыжусь, тамошняя работа куда постыднее этой

.

Ну, пока, заходите

.

Я вышел

.

Попрощался с хозяйкой

.

– Заглядывайте еще, – сказала она

.

Я направился в кафе напротив, прошел прямо в туалет и заперся в кабинке, чтобы отды шаться и разложить все по полочкам

.

Я хотел отсидеться в четырех стенах и убедиться, что я это я

.

Прошло какое-то время, прежде чем мне удалось ослабить узел и дойти до дому

.

Вошел в отличном самочувствии, присвистывая

.

Природа требовала свое

.

Я был доволен и достал из ящика Блондину

.

Открыл пасть, чтобы заглотнуть ее, но едва прикоснулся к ней языком, как спохватился: ведь я не признаю законов природы

.

Приспособление, среда и прочая ерунда вроде священного права па собачью жизнь – нет, дудки! Есть хотелось зверски, мышь была уже на языке, оставалось только проглотить, но я не поддамся так легко этим паскудным законам

.

И я нашел в себе силы положить мокрую, как мышь, Блондину на место

.

Не хочу и не буду как люди

.

Сон не шел, я то и дело вскакивал и бежал в ванную промывать зад, но это не помогало

.

Голос природы урчал в животе, но я дотерпел до утра и отдал Блондину хозяйке «Рамзеса» – ей давно хотелось завести что-нибудь маленькое, тепленькое, живое, с нежными ушками – не все же думают только о жратве

.

Вернувшись, нашел трех мышей, которых принесла мне мадам Нибельмесс, и не устоял: проглотил двух разом и, свернувшись клубком, завалился спать в углу

.

Эмиль Ажар Голубчик Прошло несколько дней – не знаю точно, сколько, – и как-то утром я отнес Голубчика в зоопарк

.

Больше он мне не нужен, я отлично чувствовал себя в собственной шкуре

.

Он уполз с полнейшим безразличием и обвил дерево, как будто не видел разницы

.

Я же вернулся домой и подмыл зад

.

На минуту я поддался панике, мне показалось, что я не я и что я стал человеком

.

Смешные страхи: я им всегда и был

.

Просто воображение подчас играет с нами дурные шутки

.

Часам к трем я ощутил прилив дружеских чувств и пошел в «Рамзес» проведать Блондину, но коробка стояла пустая

.

Одно из двух: или хозяйка ее пересадила, или уже слопала

.

Пришел назад ни с чем

.

Меня трясло, мучил мысленный зуд во всем теле

.

Тогда я сел и насочинил кратких объявлений, факсов и телеграмм с оплаченным ответом, но отправлять не стал: мне ли не знать, как одинок удав в Большом Париже и как предвзято к нему относятся

.

Каждые десять минут я бегал в ванную и драил зад до блеска – не помогло и это

.

В пять часов я понял, что дело плохо и надо найти другое решение, верное и без свой ственных заблуждений, не идущее, однако, вразрез с моим непоколебимым антифашизмом

.

Тоска по чему-то отличному, подручному и безупречному была так сильна, что я сломя голову бросился на улицу Тривиа к часовщику с намерением завести ручные часы

.

Выбрал особь со светлым, приветливым циферблатом и парой тонких чутких стрелок

.

Часовщик рекомендовал мне другой, «более совершенный» экземпляр

.

– Эти не нуждаются в заводе

.

Они кварцевые и будут идти сами целый год

.

– Но мне, наоборот, нужные такие, которые во мне нуждаются и останавливаются, если я о них забываю

.

С личным контактом

.

Как все люди, привыкшие жить по-человечески, он меня не понимал

.

– Часы, которые без меня не обойдутся

.

Вот эти

.

.

.

Я сжал часы в ладони

.

И почему-то вспомнил о фиалках

.

Такой уж я привязчивый

.

Часы в ладони пригрелись

.

Я разжал пальцы – циферблат улыбался

.

Значит, у меня талант внушать дружескую улыбку часам

.

– Это «Гордон», – значительно сказал часовщик

.

– Сколько они стоят?

– Сто пятьдесят франков

.

Столько же, сколько мадемуазель Дрейфус, – явный знак свыше

.

– Но у этой модели нет гарантии, – сокрушенно сказал часовщик, выдавая тайную тревогу

.

Дома, наскоро подмыв зад, я скользнул в постель, сжимая в руке свои часики

.

Если запастись терпением и хлебными крошками, можно приманить на ладонь и так же ухватить воробушка

.

Но всю жизнь на воробьях и крошках не продержишься, к тому же воробьи рано или поздно улетают в силу неумолимой невозможности

.

В самой середине круглой часовой рожицы красовался носик-точка, стрелки раздвигались в улыбке, правда, это зависело от времени (понятно, нельзя же улыбаться все время)

.

Когда я был маленьким и жил в приюте, то зазывал к себе по ночам большого доброго пса, которого сотворил силой воображения вкупе с потребностью в ласке и наградил черной мордой, длинными, трогательными (для рук) ушами и человечески-нечуждым взглядом

.

Он приходил ко мне в дортуар каждый вечер и облизывал лицо, но потом я вырос, и тут уж он ничего не мог поделать

.

Так, с часами в руке, я пролежал всю ночь

.

Наконец я обрел что-то человеческое и в то же время неподвластное законам природы – тикать они на них хотели! Только иногда приходилось вставать, чтобы подмыть в ванной зад

.

Утром я проглотил последнюю мышь – чтобы настроиться и лучше приспособиться к среде

.

Через пару деньков нарочно забуду завести Франсину, пусть почувствует, как я ей необходим

.

Я окрестил свои часы Франсиной Эмиль Ажар Голубчик в честь некой одноименной личности

.

Ходить на работу я не мог – боялся выдать себя в силу нехватки мнимости

.

Хотел объявить голодовку, но на мадемуазель Дрейфус свет клином не сошелся

.

Два дня кое-как продержался без пищи, но законы природы взяли верх, и когда на третий мадам Нибельмесс принесла мне корм, я поднялся во всю длину и взял у нее из рук коробку с шестью мышами

.

Одну тут же проглотил из учтивости и дабы продемонстрировать почтенной женщине, что я нормальный человек

.

Во избежание ненужных разговоров

.

– О, месье Кузен! – воскликнула мадам Нибельмесс

.

Я промолчал

.

Хочет, пусть называет меня Кузеном

.

Только засмеялся, взял за хвост вторую мышь и миролюбиво проглотил ее тоже

.

В мегаполисе с десятимиллионным населением надо поступать как все

.

Соблюдать видимость с ног до головы

.

Мадам Нибельмесс, видно, убедилась окончательно, поскольку выбежала вон и больше не являлась

.

На другой день я возобновил обычную жизнедеятельность – пошел в управление и до вечера просидел за IBM

.

Никто не заметил моего отсутствия

.

Только билетик метро понял мое состояние и при выходе остался у меня в руке, не покинул в трудную минуту

.

Ночью в постели я болезненно ощущаю нехватку рук – рук мадемуазель Дрейфус;

но так, я читал, бывает: боли в несуществующих конечностях после ампутации мучают всех увечных

.

Зато я стал улавливать ободряющее бульканье в радиаторе – какая-никакая поддержка извне

.

На пятый день нового этапа подпольной борьбы за освобождение меня одолела философия

.

Все делятся на одних и других, думал я

.

Причем другие тоже одни, только сами не понимают

.

Запутанный и никому не нужный узел, а мне так и подавно, у меня своих узлов хватает

.

Приходится пускаться на хитрости, чтобы соседи на меня не донесли

.

Например, ставить на полную громкость пластинку Моцарта с тонким расчетом – пусть думают: раз слушает Моцарта, значит, человек

.

При немцах было куда проще: получил поддельный паспорт и живи себе спокойно

.

С Жаном Муленом и Пьером Броссолетом я поговорил откровенно и объяснил, что больше не могу их укрывать

.

Сказал, что теперь нужны предельная бдительность и изворотливость

.

Они все поняли

.

Одного убедил калюирский опыт, другого – шесть этажей без лифта

.

Итак, я снял оба портрета со стены и сжег – пусть будут в полной безопасности и сохранности, в самой глубине души

.

Внутреннее подполье – самое надежное

.

Я пообещал каждый день делиться с ними лучшей пищей и не полениться купить побольше батареек для электрических фонариков – нельзя же все время оставаться в темноте, должен быть луч света

.

К мадемуазель Дрейфус в бордель я не заходил, мне нечего предложить молодой незави симой женщине

.

Признаюсь, однако, что продолжаю регулярно мыть зад на биде – без мечты не проживешь

.

А вообще-то, если я и думаю о мадемуазель Дрейфус, то только для того, чтобы удостовериться, что о ней не думаю, то есть для душевного равновесия

.

Живу в мире и согласии со своими ручными часами

.

Хоть они и без гарантии, но исправ но, как обещал часовщик, останавливаются всякий раз, когда я их покидаю

.

Я по-прежнему убежден, что полноценная единица складывается только из двоих, хотя допускаю возмож ность свойственного заблуждения

.

Свыше часто слышатся шаги профессора Цуреса, который носится с правами человека и кровопролитиями

.

Я все жду, не снизойдет ли он ко мне, но, плотно окопавшись на своем высоком посту, он бодрствует в одиночку, одержимый неусыпной деятельностью

.

В управлении тоже все нормально

.

Я бдительно сохраняю человеческий облик, так что на меня не обращают внимания

.

Уборщик достукался: его засекли и уволили

.

Я по нему ни сколько не скучаю, хотя думаю о нем с удовольствием, радуюсь, что больше не нападу на Эмиль Ажар Голубчик него в коридоре

.

Случается, правда, – да и с кем не бывает! – накатят подспудные пополз новения, но я употребляю патентованные средства заглушения

.

В настоящее время любой органический недостаток легко восполнить с помощью полноценных, общественно полезных, искусственных членов

.

Из разговоров коллег я знаю, что в социуме наблюдаются кричащие болевые точки, но их крик подавляется статистической массой

.

Иногда я поднимаюсь среди ночи и развиваю гибкость на будущее

.

Катаюсь по полу, скручиваюсь в узел, извиваюсь и пресмыкаюсь – вырабатываю полезные навыки

.

Получается удачно» просто до ужаса, как на самом деле

.

А говорю я это для пресечения досужих домыслов

.

Бывают маленькие нечаянные радости

.

То развинтится от уличной вибрации и примется подмигивать лампочка

.

То кто-то по ошибке позвонит ко мне в дверь

.

То забулькает и согреет душу радиатор

.

То зазвонит телефон и защебечет нежным женским голосом: «Жанно, ми ленький, это ты?» – и я целую минуту могу молча улыбаться и чувствовать себя миленьким Жанно

.

» Париж – огромный город, где ни в чем нет недостатка

.

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.