WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

.

ЭМИЛЬ АЖАР РОМЕН ГАРИ Голубчик im WERDEN VERLAG DALLAS AUGSBURG 2003

.

EMILE AJAR ROMAIN GARY Gros Clin im WERDEN VERLAG DALLAS AUGSBURG 2003 Эмиль Ажар Emile Ajar Голубчик Gros Clin The book may not be copied in whole or in part

.

Commercial use of the book is strictly prohibited

.

.

The book should be removed from server imme diately upon © request

.

©Mercure de France, 1974 ©Издательство Симпозиум, 2000 ©Н

.

Мавлевич, перевод с французского, 1995 ©«Im Werden Verlag», 2003 http://www

.

imwerden

.

de info@imwerden

.

de OCR, SpellCheck & Design by Anatoly Eydelzon books@tumana

.

net A Generated by LTEX 2

.

.

.

Совет Национальной ассоциации врачей вновь высказывается против легализации искусственного прерывания беременности и считает, что, если по добный закон все же будет принят, исполнение со ответствующих «функций» должно производиться «специальными кадрами» и в «специально отведен ных заведениях – АБОРТАРИЯХ»

.

Из газет от 8 апреля 1973 г

.

Эмиль Ажар Голубчик Начну без проволочек, сразу – к делу

.

Специалист по удавам из зоопарка так мне и сказал:

– С полной ответственностью советую вам, Кузен, дерзайте! Изложите на бумаге все без утайки – нет ничего драгоценнее личного опыта и непосредственных наблюдений

.

А главное, никакой беллетристики, тема сама за себя говорит

.

Следует также напомнить, что значительная часть Африки франкоязычна и именно из этой части, согласно авторитетным данным, происходят удавы интересующей нас породы, то есть питоны

.

В связи с этим прошу извинить меня за некоторые обмолвки и перекосы, петли и загибы, метания с пятого на тридесятое, прорехи, огрехи, аномалии, неологизмы, а также стихийные мутации и миграции в стиле, лексике и грамматике

.

Меня воодушевляет некая Надежда, я ищу отдушину для крика души и потому не могу удовольствоваться расхожими, избитыми словами и оборотами, которые ходят, да не находят, бьются, да не добиваются

.

Проблема удавов, особенно в условиях Большого Парижа, требует пересмотра привычных представлений, и я хотел бы найти для моего труда не такой разболтанный и затрепанный язык, как языки средних обывателей

.

Но та же надежда не велит мне окончательно отметать словарный запас, как бы он себя ни скомпрометировал

.

Я высказал эти соображения сотруднику зоопарка, и он поддержал меня:

– Совершенно верно

.

Именно поэтому я считаю, что, во-первых, ваш труд об удавах, подкрепленный практическим опытом, будет чрезвычайно поучителен, а во-вторых, вы непре менно должны упомянуть в нем Жана Мулена и Пьера Броссолета, поскольку они не имеют ровно никакого отношения к зоологии

.

Тем больше оснований привлечь их: для разнообразия, для удобства, как вехи, как рычаги

.

Словом, взял быка за рога – не говори, что кишка тонка!

Я ничего не понял и восхитился

.

Непонятное всегда приводит меня в восхищение: как знать, не таится ли в нем что-нибудь полезное

.

Подход чисто рациональный

.

Стало быть, приступаю к делу Дрейфуса – говорю это для солидности и в порядке расши рения кругозора франкоязычной аудитории

.

Однако же это имеет и прямое отношение к делу, к которому я приступаю, ибо в силу нелепого предрассудка удавов тоже не любят

.

Начнем с естества, с того пункта, в котором природа особо неумолима, то есть с режима питания, Как видите, я не замалчиваю самого неприятного: да, удавы пожирают добычу не просто свежей, а живой, и только живой

.

Ничего не поделаешь

.

Голубчика я привез из туристической доездки по Африке – об этом позже – и первым делом поспешал в Музей естественной истории

.

Полюбил я этого змея с первого взгляда:

увидел на руках у негра перед нашей гостиницей и сразу ощутил прилив нежности, а потом как бы даже ответный ток

.

Однако о предписанном ему, помимо его и моей воли, образе жизни я тогда ничего еще не знал

.

Но считал своим долгом обеспечить необходимые условия

.

Ветеринар с характерным южным акцентом сказал мне:

– В неволе они питаются исключительно живой пищей

.

Подойдут мышки, морские свинки, а изредка неплохо бы подкинуть и кролика

.

И добавил с добродушной улыбкой:

– Они их, знаете ли, глотают, глотают живьем

.

Мышь застынет перед питоном, а он разинет пасть и

.

.

.

– интереснейшее зрелище

.

Вот увидите

.

Я похолодел

.

Вот так по возвращении в Большой Париж я столкнулся с проблемой есте ства, с которой, разумеется, больно сталкивался и раньше, но которой никогда не придавал серьезного значения

.

Первый шаг я осилил: купил белую мышь;

но не успел вынуть ее дома Жан Мулен (1899-1943) и Пьер Броссолет (1902 – 1944) – герои французского Сопротивления

.

(Здесь и далее – прим

.

перев

.

) Эмиль Ажар Голубчик из коробки, как она преобразилась

.

Пощекотала мне ладонь усиками – и моментально стала личностью

.

Я живу один, а тут вдруг она

.

.

.

Блондина – так я назвал мышку, это как раз по ее личности

.

Короче говоря, пока а глядел на малютку в ладошке, она быстренько пере шагнула порог сердца и расположилась там по-хозяйски – заняла всю жилплощадь

.

У нее были прозрачные розовые ушки и свеженькая мордочка – на одинокого мужчину такие вещи действуют безотказно, постольку поскольку в них проглядывают женственность и ласка

.

А ведь известно: то, чего нам не хватает, разрастается в наших глазах и вытесняет все осталь ное

.

Я выбирал мышку побелее и получше, чтобы скормить Голубчику, но у меня не хватало мужества

.

Скажу не хвастаясь: я слаб

.

Да тут и нет моей заслуги – это врожденное

.

Порой такая одолеет слабость, что думаю: не может быть, наверно, вышло недоразумение, но что под этим разумею, не знаю, право, сам – пусть разбирается читатель, а мне слабо

.

Блондина вплотную занялась моей персоной: вскарабкалась на плечо, потыкалась в шею, пощекотала усиками в ухе, и эти милые пустяки сразу нас сблизили

.

Но удав-то, удав мог сдохнуть с голоду

.

Я купил морскую свинку – говорят, они родом из Индии, а там как-никак перенаселение, – однако и этот зверек ухитрился быстренько влезть мне в душу

.

Просто поразительно, до чего неприкаянными чувствуют себя животные в парижской двухкомнатной квартире и как нуждаются в любимом существе

.

Я не мог бросить их в пасть голодного удава только потому, что таковы законы природы

.

И не знал, что делать, Голубчик нуждался в пище хотя бы раз в неделю и доверил эту заботу мне

.

Прошло уже двадцать дней, как я взял его под свою опеку, и он выказывал мне нежнейшую привязанность, обвивая меня от пояса и до плеч, раскачивая перед моим лицом свою прелестную зеленую головку и неотрывно глядя мне в глаза, будто в жизни ничего подобного не видел

.

Исстрадавшись вконец, я решил посоветоваться с отцом Жозефом, священником нашего прихода из церкви на улице Ванв

.

Эмиль Ажар Голубчик Я всегда обращался за советом к нашему кюре

.

И его это очень трогало, он понимал:

я жду помощи от него, отца Жозефа, а не от Господа Бога

.

Священники к таким вещам весьма чувствительны

.

И я их понимаю: будь я кюре, мне тоже было бы обидно, что меня привечают не ради меня самого

.

Чувство, знакомое мужьям, которых наперебой зовут в гости ради красавицы жены

.

Наши доверительные встречи с отцом Жозефом происходили в «Рамзесе», табачной лавке на углу

.

Однажды я случайно услышал слова моего начальника: «У него душа пустует» – и две недели не мог прийти в себя

.

Может, он говорил не обо мне, но, судя по тому, как уязвило меня это замечание, оно в меня и метило, вот почему никогда не следует злословить об отсутствующих

.

Отсутствовать целиком и полностью невозможно – человеку все равно будет больно, и с этим надо считаться

.

Это я так, между прочим, просто некоторые выражения, вроде «убивать время», меня угнетают

.

«Душа пустует» – тоже мне

.

.

.

Я не стал пускаться в объяснения, а достал фотографию Голубчика, которую всегда ношу в бумажнике вместе с паспортом, страховкой и справками на все случаи жизни, и показал начальнику – мол, вот кто живет в моей душе, ничего она не пустует!

– Знаю-знаю,-сказал он, – наслышан

.

Но позвольте спросить, Кузен, почему вы завели удава, а не какое-нибудь другое, более привязчивое животное?

– Удавы страшно привязчивы

.

Это у них в крови

.

Могут так привязаться, что и не развя жешь, – двойным узлом

.

– Только поэтому?

Я убрал фотографию в бумажник

.

– Его никто не любил

.

Начальник странно покосился на меня:

– Сколько вам лет, Кузен?

– Тридцать семь

.

Видно, впервые в нем проснулся интерес к удавам

.

– И вы живете один?

Тут я насторожился

.

У нас поговаривают, будто всех служащих собираются регулярно тестировать на предмет выявления дефектов и сдвигов

.

В целях охраны среды

.

Может, это оно и есть?

Я похолодел

.

Поди знай, как расцениваются удавы в психологических тестах

.

Может, считаются дурным симптомом

.

Например, означают недовольство служебным положением

.

Мне представилась запись в личном деле: «Холост, живет с удавом»

.

– Я решил построить семью, – сказал я, имея в виду скорую женитьбу, но начальник отнес мои слова к удаву

.

Взгляд его становился все пристальнее

.

– Это только пока

.

А вообще я скоро женюсь

.

Я сказал правду

.

Действительно, я собираюсь жениться

.

На мадемуазель Дрейфус

.

Она ходит в «мини» и работает на том же этаже, что и я

.

– Поздравляю

.

Но не всякая жена уживется с удавом, – сказал начальник и вышел, не дав мне возможности возразить

.

Я и без него знаю, что мало кто из современных женщин согласится жить бок о бок с удавом длиной в два метра двадцать сантиметров, который больше всего на свете любит об вивать человека с головы до ног

.

Но дело в том, что мадемуазель Дрейфус сама негритянка

.

И несомненно, гордится своим происхождением, корнями и природным окружением

.

Она из Французской Гвианы, о чем свидетельствует ее имя: тамошние уроженцы часто присваивают имя Дрейфус в память о местной знаменитости и для привлечения туристов

.

Невинно осуж Эмиль Ажар Голубчик денный капитан оттрубил там почем зря пять лет, прежде чем его невиновность воссияла на весь мир

.

Я прочитал о Гвиане все, что только можно разыскать при большой любви, и узнал, что эту фамилию приняли пятьдесят две черные семьи из соображений патриотизма и расизма в армии в 1905 году

.

А так кто их заденет? Когда однажды некий Жан-Мари Дрейфус был осужден за кражу, это едва не повлекло за собой революцию: посягнули на националь ную святыню! В общем, я завел африканского питона без всякого умысла, а не в оправдание и объяснение того, почему я живу один, почему у меня нет женщины и друзей среди себе подобных

.

Между прочим, начальник сам не женат, и у него нет даже удава

.

Собственно, предложения я еще не делал, и хотя дело только за удобным случаем, а он может предста виться нам с мадемуазель Дрейфус в любой момент, правда и то, что удавы, как правило, внушают брезгливость, отвращение, ужас

.

Требуется – я сознаю это и не впадаю в отчаяние, – требуется, говорю я, некое избирательное сродство, общие культурные корни, чтобы моло дая женщина согласилась терпеть столь весомое доказательство любви

.

Именно на это я и уповаю

.

Возможно, я выражаюсь несколько туманно, но в Большом Париже насчитывается десять миллионов жителей, не считая приезжих, так что, даже решившись обнародовать крик души, приходится соблюдать осторожность и о главном умалчивать

.

Кстати, Жан Мулен и Пьер Броссолет потому и были схвачены, что выдали себя, пойдя на контакт с посторонними

.

Или вот еще из той же оперы: как-то раз в метро на станции «Ванвские ворота» я сел в пустой вагон, только один пассажир сидел в уголке

.

Я сразу увидел, что, кроме него, в вагоне никого нет, и, естественно, сел рядом

.

Мы сидели и молчали, томясь от неловкости

.

Вокруг полно свободных мест, а мы – бок о бок, щекотливая ситуация

.

Я чувствовал, что еще немного – и мы оба пересядем, но крепился, потому что понимал: вот оно, самое кошмарное

.

Я говорю «оно» для ясности

.

И тогда мой сосед, желая разрядить обстановку, поступил очень просто и мудро: вынул из бумажника пачку фотографий и стал показывать мне одну за другой, как будто знакомил друга с семейным альбомом

.

– Вот эту корову я купил на прошлой неделе

.

Джерсейской породы

.

А эта свинья тянет триста кило

.

Как они вам?

– Просто загляденье, – ответил я растроганно и подумал обо всех, кто ищет и не находит друг друга

.

– Вы фермер?

– Нет, это я так, – ответил он

.

– Просто люблю природу

.

К счастью, мне было пора выходить, а то мы уже так далеко зашли во взаимной от кровенности, что дальнейшее продвижение было бы затруднительно по причине внутренних барьеров

.

Уточняю для ясности: я вовсе не отступаю от темы – как пошел, так и иду в «Рамзес» со ветоваться с аббатом Жозефом, но в соответствии с предметом исследования следую удавьей манере передвижения

.

Удавы ползают не по прямой, а петлями, бросками, извивами, спира лями, свиваясь и развиваясь, образуя кольца и узлы, стало быть, то же должен прилежно проделывать и я

.

Чтобы Голубчик чувствовал себя как дома

.

Любопытное совпадение: когда я приступил к этим запискам, Голубчик, первый раз на моих глазах, приступил к линьке

.

Он вылез из кожи вон, но все равно остался самим собой, хотя и при роскошной новой шкуре

.

Ничего прекраснее этого преображения мне не случалось видеть

.

Все время, пока он линял, я сидел рядом и курил трубку

.

А на стенке над нами висели себе Жан Мулен и Пьер Броссолет, о которых я сам, без понукания, уже вскользь упоминал

.

Эмиль Ажар Голубчик Однако, как пишет в своей монографии доктор Трене, «питона надлежит не только лю бить, но и кормить»

.

И вот я пошел посовещаться с аббатом Жозефом по поводу живой пищи для моего питомца

.

Мы долго беседовали за бутылочкой пива в «Рамзесе»

.

У меня-то с питанием нет проблем: пью вино и пиво, ем овощи и крупы и только иногда немножко мяса

.

– Я не в состоянии кормить удава живыми мышами, – сказал я аббату, – Это негуманно

.

А он не в состоянии есть ничего другого

.

Вы когда-нибудь видели мышку, отданную на съедение удаву? Это ужасно

.

Природа дурно устроена, отец мой

.

– Не вам судить, – строго одернул меня аббат Жозеф

.

Конечно, не мог же он допустить критику в адрес своего Голубчика

.

– Вообще говоря, месье Кузен, лучше бы вы побольше заботились о людях

.

Где это видано – душевно привязаться к рептилии?

Я не собирался ни корчить оригинала, ни пускаться в зоологическую дискуссию о сравни тельных достоинствах людей и рептилий

.

Мне нужно было просто-напросто решить насущный вопрос о пропитании Голубчика

.

– Этот удав любит меня, – сказал я

.

– А я живу хотя вполне пристойно, но одиноко

.

Теперь же я знаю: дома меня ждут, и вы не представляете, как много это для меня значит

.

Вы знаете, я занимаюсь статистикой, целый день оперирую миллиардами, но кончается рабочий день – и я резко сокращаюсь до единицы

.

А тут приходишь домой и видишь: у тебя на кровати свернулось клубком существо, которое целиком от тебя зависит, не может без тебя жить, для которого ты все

.

Кюре поглядывал на меня исподлобья

.

Трубка в зубах придавала ему воинственный вид

.

– Если бы, вместо того чтобы обниматься с удавом, вы возлюбили Господа, то не знали бы никаких хлопот

.

Хотя бы потому, что Он не пожирает крыс, мышей и морских свинок

.

Поверьте, это куда чистоплотнее

.

– Бог тут ни при чем, отец мой

.

Я хочу иметь кого-нибудь, кто принадлежит только мне, а не всем и каждому

.

– Так вот именно

.

.

.

Но дальше я не слушал

.

Сидел себе тихо-скромно, шляпа, желтая «бабочка» в синий горо шек, пальто и шарф, пиджак и брюки – все как положено и все ради приличия и конспирации

.

В таком мегаполисе, как Париж, насчитывающем не менее десяти миллионов жителей, сле дует выглядеть как положено и поступать среднестатистически, дабы не вызывать скопления народа

.

Но с моим Голубчиком я чувствую себя особенным, избранным, обласканным

.

Не знаю, как другие, не у всех же погибли отец с матерью

.

Когда удав обовьет тебя, крепко со жмет талию и плечи, положит голову на шею – закроешь глаза и млеешь от удовольствия, что тебя так любят и голубят

.

Конец всего, предел мечтаний! Лично мне всегда не хватало рук

.

Пара собственных рук ничего не дает

.

Сверх этого нужна еще пара

.

И право, эта нехватка не менее серьезна, чем нехватка витаминов

.

Я пропускал разглагольствования отца Жозефа мимо ушей, а он, кажется, достиг куль минации

.

Выходило, что нехватки божества можно не опасаться

.

Его у нас, сдается, больше, чем у арабов нефти, – черпай горстями, не убудет

.

Впрочем, я не вникал, улыбался про себя и думал о мадемуазель Дрейфус

.

Вспоминал, как однажды утром зашел в бухгалтерию и услышал:

– А я вас видела в воскресенье на Елисейских полях

.

Прямота, чтобы не сказать дерзость, такого признания потрясла меня

.

А для мадемуа зель Дрейфус это особенно смело, постольку поскольку, как я уже с полным равноправным уважением говорил, она негритянка, а для черной нарушить вот так открыто установленные Эмиль Ажар Голубчик дистанции – не шутка

.

Она очень красивая, в кожаных сапогах выше колена, но согласится ли она жить в обществе удава, – потому что о том, чтобы выставить Голубчика, не может быть и речи, – вот вопрос

.

Я решил действовать медленно и постепенно

.

Пусть девушка приглядится ко мне: какой я есть, какой у меня характер, как я привык жить

.

Поэтому я не сразу ответил на ее инициативу: надо сначала убедиться, что она действительно знает меня, понимает, с кем имеет дело

.

Эмиль Ажар Голубчик Мадемуазель Дрейфус – это еще в будущем, а пока я посадил Блондину в коробку с дырками, чтобы не задохнулась, и спрятал в верхний ящик шкафа – там ее не достать

.

Про довольственный вопрос играет в жизни огромную роль, и требуется постоянная бдительность, чтобы не допустить предопределенных самой природой жертв

.

Удавы хоть и толстокожи, но весьма чутки, у них исключительно развита интуиция, и не раз вечерами я заставал Голуб чика посреди комнаты тянущимся длинной спиралью – выше и выше – к верхнему ящику

.

Не в силах достичь желаемого, он, как все смертные, довольствовался одним стремлением

.

А как он хорош, когда стоит вот так возле шкафа, вытянув голову: брюхо серо-зеленоватое с бежевым отливом, спина поблескивает, как сумочка аристократки, глубокие стеклянистые глаза прикованы к вожделенному месту

.

Смотрит, смотрит и чуть раскачивается, словно жи вая пружина, – завораживает, а головкой подергивает направо-налево – ждет

.

Так английский колонизатор-первопроходец в пробковом шлеме озирает из-под ладони пороги озера Виктория, лелея планы покорения новых земель, – когда я был маленький, я много читал про это

.

Я показал ветеринару зоопарка темное пятнышко, каприз природы, которым Голубчик от мечен в левой нижней части живота, и тот в шутку сказал, что придало бы ему особую ценность, будь он почтовой маркой

.

Оказывается, такое пятно – большая редкость, а это все гда ценится

.

Марки с опечатками потому и дороги, что вероятность оплошности предельно мала, близка к нулю, постольку поскольку все выверено и отлажено во избежание ошибок, связанных с человеческим несовершенством

.

Если я употребляю выражения вроде «челове ческое несовершенство» или «предел мечтаний», то с большой осторожностью, стараясь не возбуждать ложных надежд и не причинять болезненных разочарований

.

Здесь нет снобизма:

я говорю о «человеческом несовершенстве» применительно к самому низкому демографическо му уровню – так я о себе понимаю – и к таким простым вещам, как рождение и перерождение

.

Впрочем, не стоит обольщаться, случайное пятнышко в левой нижней части живота еще ничего не значит

.

Ждать опечатки, которая придаст исключительность и неожиданную цен ность обычной порции спермы, может только безумный филателист, это все равно что ждать пришельцев с летающих тарелок

.

Скорее налицо тотальное обесценивание священного права на жизнь мочеполовым путем

.

Раза два я заставал Голубчика в той же пружинистой позе у стены, пристально глядящим на портреты Жана Мулена и Пьера Броссолета – то ли с безнадежным прицелом, то ли просто по привычке смотреть вверх

.

И все же, признаюсь, как я себя ни урезонивал, появление пятнышка меня разволновало

.

Конечно, одна ласточка не делает весны, но за ней, как правило, появляется вторая

.

И как раз в это время один мой сослуживец, Браверман, человек, весьма и весьма прилично одетый, показал мне статью в американском журнале

.

Я не знаю английского, будучи по этнической и культурной принадлежности франкоязычником, чем и горжусь, учитывая вклад Франции в прошлое и настоящее человечества

.

Но Браверман перевел мне сообщение о том, что в саду одной домохозяйки из Техаса на земле (заметьте: прямо на земле, это важно по понятным причинам!) обнаружено большое пятно – курсив мой – органического происхождения, боль шое и растущее – курсив опять мой, – повторяю, дабы у читателей не возникло мысли о вмешательстве сверхъестественных или внеземных сил, – итак, обнаружено большое пятно органического происхождения, интенсивно разрастающееся

.

Оно было коричневое – а у Голубчика темно-серое, однако терпение: в природе все про текает медленно, но верно, по ей одной известным законам, – и внутри представляло собой красноватую массу и росло прямо на глазах

.

Все попытки устранить его с почвы не увенча лись успехом

.

Чтобы не прослыть лжепророком, даю точную ссылку: газета «Геральд трибюн» Эмиль Ажар Голубчик от 31 мая 1973 года, она продается в Париже, постольку поскольку у нас мондиализация;

со общение агентства «Ассошиэйтед пресс», имя домохозяйки – миссис Мэри Харрис

.

Название поселка в Техасе, где имело место указанное явление, не привожу, чтобы не придавать ему узколокального значения

.

Так же холодно и трезво добавлю: я не сумасшедший, и мне отлич но известно, что Иисус Христос не являлся первоначально в виде пятна, будь то на земле в саду или в левой нижней части живота, и что состояние трепетного ожидания сопровождает период скрытого и внутриутробного развития

.

И вообще, мною движет сугубо научное наме рение дать демографическое описание жизни удава в условиях Парижа и связанные с ним проблемы

.

Это вещь посерьезнее, чем стихийная иммиграция

.

В газете английским языком было сказано, что таинственное губчато-пористое пятно во преки стараниям миссис Мэри Харрис не желало ни смыться, ни угомониться и что никто не знает, откуда взялся этот новый живой организм

.

Вернее всего, Браверман, который терпеть меня не может, хотя из принципа скрывает это под видом предельно услужливого равнодушия, перевел мне статью с целью предельно унизить и оскорбить меня, сообщив о пришествии в мир еще одного губчато-пористого, крас новатого внутри организма, не поддающегося определению

.

Если это так, то его ядовитая стрела прошла мимо цели

.

Этот неизвестный, ни на что не похожий организм, несомненно, являл собой опечатку, ошибку, вкравшуюся в слаженный механизм, посягательство на законы природы, и, поняв это, я только укрепился в Надежде, утвердился в стремлении

.

Чтобы там ни думал Браверман, это не просто бородавка, хотя и бородавки заслуживают внимания

.

Никто не может сказать, что это такое, техасские ученые признали свое полное неведение

.

Значит, есть нечто, открывающее новые горизонты, и это нечто – неведение

.

Голубчик становился еще весомее в моих глазах: ему придавали вес возможности, которые открывало мое неведение;

и я трепетал перед этими непостижимыми возможностями

.

Это и есть Надежда: тревога, трепет, предвосхищение запредельного, страх и испарина

.

Потому и боишься, что надеешься

.

Одно от другого неотделимо

.

Дождавшись, пока Браверман уйдет, я кинулся в туалет и осмотрел себя с ног до головы

.

Большинству людей такое вот пятно внушило бы страх, люди вообще боятся всего нового, непривычного, неизвестного

.

Но меня-то, после всего, что я натерпелся, вы же понимаете, так просто не испугаешь

.

Не стану расписывать, каково держать в парижской квартире удава в два с лишним метра и одновременно укрывать Жана Мулена и Пьера Броссолета, но, поверьте, это чертовски трудно

.

На другой день та же газета сообщила, что в техасском феномене нет ничего невероятного и что это просто-напросто прорастает гриб

.

Однако я привел этот случай в доказательство того, что по натуре я оптимист и потому не считаю себя чем-то завершенным, а неустанно жду и всегда готов к возможному чуду

.

Возвращаясь к главной теме, во избежание недоразумений и в завершение этой петли, прибавлю, что озеро Виктория находится на территории нынешней Танзании

.

Эмиль Ажар Голубчик Покончив с проблемой приема пищи, которая, как я незамедлительно расскажу, была разрешена с помощью религии, возвращаюсь к описанию моих привычек и образа жизни

.

Так вот, мне случается прибегать к услугам проституток – прошу заметить, я употребляю это слово в самом высоком смысле, с полным уважением и благодарностью за внимание к моей персоне и за пару рук, которых мне так не хватает

.

Обнимет, например, меня Марлиз, заглянет в глаза и скажет:

– Ах ты мой малышонок

.

.

.

Мне приятно

.

Приятно, когда меня называют «мышонком»

.

.

.

то есть «малышонком»

.

Я лучше чувствую себя

.

– Ты так смотришь

.

.

.

– говорит она

.

– Не то что другие

.

.

.

Только не туда

.

Давай-ка я тебе помою зад

.

Вот вопрос весьма интимного и деликатного свойства, который я вынужден затронуть по ходу своего исследования

.

Говорят, раньше такого не было

.

У хозяйки табачной лавки на улице Виаль имеется на этот счет свое объяснение

.

– Видите ли, тут дело в розочке, – говорит она

.

– Эта штука по форме и по цвету похожа на розовый бутон, вот и придумали так поэтично: розочка

.

В мое время до этих штук мало кто был охоч, но уровень жизни поднялся, изобилие, кредит и все такое прочее

.

Больше благ на душу, все доступно

.

Короче, виноват уровень

.

Все совершенствуется, в том числе гигиена

.

Что было роскошью для избранных, стало в порядке вещей и общедоступно

.

Народ стал гра мотный

.

С другой стороны, все упрощается, все в темпе и по-деловому

.

В мое время девушка тактично намекала: «Тебя помыть или ты сам?», делалось это над раковиной, стоя;

она намы ливала клиенту член и одновременно взбадривала его

.

А чтобы мыть принудительно – такого не водилось, разве что в виде особой услуги

.

Теперь же гигиена прежде всего, как же – все грамотные, на все есть законы

.

Вас в обязательном порядке усаживают на биде и мылят зад, а все потому, что поднялся уровень жизни и блага доступны всем

.

Можете проверить: это на чалось лет пятнадцать-двадцать назад, когда наступило изобилие и всеобщее распределение

.

Раньше шлюха не намыливала зад всем подряд

.

Только в особых случаях, для любителей, кто разбирается

.

А нынче все во всем разбираются, каждому подавай высший класс – реклама постаралась

.

Реклама – двигатель торговли

.

И что прежде считалось роскошью, вроде этих розочек, стало первейшей необходимостью

.

Девушки знают: клиент запросит розочку, он в своем праве и в курсе прейскуранта

.

Может, оно и так, но я все равно не могу привыкнуть – тут у меня свои проблемы

.

Я не требую, чтоб со мной обходились не как со всеми, наоборот, но, когда Клер, Ифигения или Лоретта сажают меня на биде и намыливают мне зад, я чувствую себя страшно ущемленным, обесцененным, обезличенным, ведь я пришел не затем, а потому что мне не хватает женского тепла

.

И вот у меня все чаще возникает искушение устранить удава и обзавестись подругой, чтобы это тепло было неподдельным и постоянным

.

Но чем дальше, тем труднее решиться:

мой комплекс обостряется, единственное же спасение – знать, что я нужен моему Голубчику

.

Он чуткий и чуть что наматывается на меня во всю длину и во всю мощь, а мне мало его двух метров и двадцати сантиметров, хочется еще и еще

.

Так всегда: нежность, она вас пронзает, оттесняет все прочее, но не насыщает, в том-то и закавыка

.

Иногда Голубчик свивается в такие узлы, что не может развязаться, так что, имея в виду колумбово яйцо и гордиев узел, можно подумать, будто он задумал самоубийство

.

Это легко пояснить на примере обыкновенного ботинка, эффект тот же: тянешь, тянешь за шнурок и только сильнее затягиваешь узел

.

Жизнь полна примеров – широкий выбор

.

Например, простейшая деликатность мешает мне, молодецки поигрывая плечами и расправляя рубаху за Эмиль Ажар Голубчик поясом, подступить к мадемуазель Дрейфус да и предложить ей прямо в лоб выйти вместе из лифта, то есть мешает схватиться эдак по-мужски за шнурки и потянуть на свой страх и риск, а там неизвестно, что будет и не получится ли только дополнительный узел

.

Нет, деликатность, простейшая деликатность мешает мне объясниться с мадемуазель Дрейфус открытым текстом, вдруг она будет задета в сознании равноправия, подумает, что я расист и пристаю к ней, потому что она черная и «нечего нос воротить», пользуясь нашим общим неказистым положением и происхождением

.

Конечно, можно так потянуть за шнурок, что все узлы р-раз – и развяжутся, как в мае шестьдесят восьмого, но лично я в мае шестьдесят восьмого от страха безвылазно сидел дома, даже на работу не ходил, а ну как выйдешь, а тебя схватят и разорвут на кусочки, как показывают фокусники, – эффектный номер! – только у фокусников после номера шнурок опять оказывается целым и невредимым

.

Если вдруг какое-нибудь тестирование, на предмет продвижения по службе, эффективного использования рабсилы и т

.

п

.

, в последний раз терпеливо повторяю: я ни в коей мере не отклоняюсь от главной линии своего исследования, постольку поскольку как начал, так и продолжаю обсуждать с отцом Жозефом проблему «яств земных» для Голубчика

.

Удовлетворение естества в самом деле вещь чрезвычайно благотворная и успокоительная

.

Однажды я намеренно провел такой опыт

.

Сам себя обнял и сжал

.

Обхватил себя руками и крепко стиснул, чтобы проверить, каков эмоциональный эффект

.

Напрягся что есть силы, аж зажмурился

.

Получилось недурно, но с Голубчиком не сравнить

.

Если вы испытываете настоятельную потребность в крепком объятии для заполнения грудной, брюшной и про чих внутренних полостей путем их сжатия и острую нехватку пары рук, питон в два метра двадцать сантиметров – идеальное средство

.

Голубчик может держать меня часами, только оторвет иной раз свою голову от ямочки на ключице, отведет в сторону, заглянет мне в лицо и смотрит, смотрит прямо в глаза, широко разинув пасть

.

В нем говорит природа

.

Так что из всех насущных нужд потребность в пище – самая первейшая

.

И задачей данного зооло гического исследования является выработка разумных рекомендаций по некоторым вопросам такого рода

.

Имеется в виду движение молодежи в Париже в мае 1968 г

.

«Яства земные» – название книги Андре Жида

.

Эмиль Ажар Голубчик Это было утром, когда Голубчики больше обычного томятся безысходным избытком люб ви и нежности

.

Я встал посреди комнаты и плотно обхватил себя руками

.

Вдруг сзади что-то загремело

.

Это явилась мадам Бельмесс с ведром и тряпкой – у нее свой ключ

.

Мадам Бель месс – в просторечье Нибельмесс – наша консьержка, она же приходит делать уборку

.

Вошла и оторопела, уставившись на меня

.

Из уважения к ее привычкам, непривычкам, а также неведению я тотчас расцепил руки

.

– Обалдеть! – сказала она как истая француженка

.

– Ну, прямо умрешь!

– В чем дело?

– Это сколько ж вы так стоите посреди комнаты в пижаме в обнимку сам с собой?

Я пожал плечами

.

Разве объяснишь ей, что я эмоционально заряжаюсь перед дневным по гружением в среду? Многие и слыхом не слыхивали об эмоциях и никаких от этого неудобств не испытывают

.

– Сколько надо, столько и стою

.

Занимаюсь йогой

.

– Йо?

.

.

.

.

.

гой! Занимаюсь йогой

.

А это называется самообхват

.

– Само

.

.

.

что?

– Самообхват

.

Я не сам придумал, можете проверить по словарю

.

Упражнение для приоб щения к кому-либо или чему-либо

.

Проще говоря, эмоциональная зарядка

.

Самообхват

.

– Чего-чего?

– Последняя позиция в йоге, ее принимают, когда все остальные уже приняты

.

Да вон про это и плакаты везде развешаны: «Первая помощь проживающим в Большом Париже»

.

Спросите любого спасателя

.

Это что-то вроде искусственного дыхания

.

– И зачем оно?

– Помогает усвоению жизни

.

– А-а

.

.

.

– Да, такая, понимаете, подпитка

.

Приходится перед ней распинаться, щадить ее нервы – из-за Голубчика

.

Не каждый со гласится убирать квартиру, где на свободе проживает удав

.

Удавы считаются чем-то предосу дительным

.

А кому нравится отвечать за чужие грехи?

Перед мадам Нибельмесс у меня была прислуга-португалка – в Испании уровень жизни подскочил, а в Португалии еще не успел

.

Когда она должна была прийти в первый раз, я нарочно остался дома, чтобы она не испугалась и привыкла к Голубчику

.

И вот она приходит, а Голубчик, как назло, куда-то пропал

.

Он вообще обожает забираться в самые неподходящие места

.

Я все обыскал – нету

.

Меня заколотило: тревога, паника, думаю, не иначе что-то стряс лось

.

Но беспокойство оказалось недолгим

.

У меня около стола стоит корзинка для любовных писем

.

Написал и сразу туда

.

И вот, пока я искал удава под кроватью, португалка как заорет благим матом

.

Оборачиваюсь: вот он, мой Голубчик, в корзинке для бумаг, вытянулся во весь рост и, мило покачиваясь, смотрит на бедную женщину

.

Вы представить себе не можете, что тут началось

.

Португалка задрожала всем телом и рухнула на пол как подкошенная, а когда я брызнул на нее минеральной водой, стала корчиться, вопить и закатывать глаза;

я уж подумал, сейчас умрет, а я так ничего и не успею объяснить

.

Но она пришла в себя и побежала прямехонько в полицию, где заявила, что я садист и эксгибиционист

.

Пришлось два часа проторчать в участке

.

Португалка по французски двух слов связать не могла – стихийная эмиграция – дело такое, – знай только кричит: «Месье – садиста, месье – эксгибициониста!» – а когда я стал объяснять полицейским, что я всего-навсего показал ей своего Голубчика и вообще затем ее и позвал, чтобы она к Эмиль Ажар Голубчик нему привыкла, они так и грохнули – хи-xa! да ха-ха! – галльский дух – дело такое, так что я уж и слова не мог вставить

.

На их гогот вышел комиссар, решивший, что начался, как пишут в газетах, разгул полицейского насилия

.

Иностранная рабсила выкрикивала свое «садиста, эксгибициониста», а я принялся втолковывать теперь комиссару, как было дело: я пригласил эту особу, чтобы приучить ее к виду моего Голубчика, а он вдруг возьми и совершенно непредумышленно с моей стороны поднимись, а поскольку он длиной в два с лишним метра, она испугалась

.

И что же? Комиссар тоже давай давиться от смеха и прыскать, а полицейские, те и вовсе скорчились

.

Я обозлился:

– Не верите, так я могу хоть сейчас вам его продемонстрировать

.

Комиссар сразу посерьезнел и довел до моего сведения, что подобная выходка может мне дорого обойтись

.

Это оскорбление нравственности ее блюстителей при исполнении ими слу жебных обязанностей

.

Блюстители тоже перестали смеяться и уставились на меня

.

Среди них был даже один негр – как раз он-то не смеялся

.

Мне всегда странно видеть негра во франко язычной форме – из-за мадемуазель Дрейфус, моей мечты, с ее мягким говором колониальных островов

.

Но я не дрогнул, достал из бумажника стопку, как говорят мои сослуживцы, «семей ных фотографий» и вытащил первую попавшуюся: Голубчик расположился у меня на плечах и прижался головой к моей щеке – это мой любимый снимок, – вот уж действительно предел мечтаний и содружество миров

.

На других снимках Голубчик у меня на кровати, на полу рядом с тапочками, на кресле – я всем показываю, не из хвастовства, а просто чтобы заинтересовать

.

– Смотрите, – сказал я

.

– Понимаете теперь, что это недоразумение

.

Речь не обо мне, а о самом настоящем удаве

.

А эта дама, хоть она и иностранка, но должна бы отличать, где удав, а где человек

.

Тем более что в моем Голубчике два метра двадцать сантиметров

.

– В каком Голубчике? – переспросил комиссар

.

– Так зовут моего удава

.

Полицейские снова заржали, а я рассвирепел не на шутку, до испарины

.

Я жутко боюсь полиции – из-за Жана Мулена и Пьера Броссолета

.

Может, и удава-то завел отчасти для маскировки, чтобы отвлечь от них внимание

.

Любой запал быстро догорает

.

Если я почему-либо попаду под подозрение и ко мне придут с обыском, то сразу наткнутся на двухметрового удава, который бросается-таки в глаза в двухкомнатной квартирке, и не станут искать ничего другого, тем более что в наше время о Жане Мулене с Пьером Броссолетом и думать забыли

.

Говорю об этом из соображений конспирации, необходимой в городе с десятимиллионным населением

.

Это не считая зародышей, а я к тому же всецело разделяю мнение Ассоциации врачей о том, что жизнь начинается еще до рождения, и в этом смысле надо понимать эпиграф, позаимствованный из заявления, с которым я солидарен

.

Комиссар предъявил фотографии стихийной эмигрантке, и она вынуждена была признать, что видела именно этого, а не какого-то иного Голубчика

.

– А вам известно, что на содержание удава требуется особое разрешение? – спросил меня комиссар отеческим тоном

.

Тут уж я сам чуть не рассмеялся

.

Что-что, а документы у меня в ажуре

.

Ни одной фальшив ки, как бывало при немцах

.

Все подлинные, как при французах

.

Комиссар был удовлетворен

.

Нет ничего отраднее для сердца полицейского, чем исправные документы

.

И это естественно

.

– Позвольте спросить вас чисто по-человечески, – сказал он, – почему вы завели удава, а не другое животное, более, знаете, такое?

.

.

– Более какое?

Эмиль Ажар Голубчик – Ну, более близкое к человеку

.

Собаку там, хорошенькую птичку вроде канарейки

.

.

.

– По-вашему, канарейка ближе к человеку?

– Я имею в виду привычных домашних животных

.

Удавы, согласитесь, как-то не распола гают к общению

.

– Такие вещи не зависят от нашего выбора, господин комиссар

.

Они предопределены греховным, то есть, я хотел сказать, духовным сродством

.

В физике это, кажется, называется спаренными атомами

.

– Вы хотите сказать

.

.

.

– Да

.

Встреча – дело случая, а он не в нашей власти

.

Я не из тех, кто помещает объявления в газете: «Ищу встречи с девушкой из хорошей семьи, 167 см, светлой шатенкой с голубыми глазами и вздернутым носиком, любящей Девятую симфонию Баха»

.

– Девятая симфония у Бетховена, – заметил комиссар

.

– Знаю, но это уже старо

.

.

.

Ищи не ищи встречи, а решает все случай

.

Чаще всего мужчина и женщина, предназначенные друг для друга, не встречаются, и ничего не попишешь, это судьба

.

– Я что-то не понял

.

– Загляните в словарь

.

Фатум фактотум

.

От судьбы не уйдешь

.

Уж это я по себе знаю

.

Я, можно сказать, ходячая греческая трагедия

.

Иной раз даже подумываю, нет ли у меня в роду греков

.

А ведь кто-то с кем-то постоянно встречается, взять хотя бы школьные задачки, но от этих ничейных встреч никакого толку, зря только дети мучаются

.

Недаром говорят:

школьная программа устарела, пора менять

.

Комиссар, кажется, потерял нить

.

– Что-то я не могу уследить за вашей мыслью, – сказал он

.

– Очень уж круто завираете

.

.

.

я хотел сказать, забираете на виражах

.

– А как же! – ответил я

.

– На то она и мысль, чтоб делать виражи, витки и петли

.

Глав ное – не отрываться от темы, таково первое правило любого упорядоченного мыслительного движения

.

«Греческая трагедия» – это одно, а, например, «греческая демократия» – совсем другое

.

– Не понимаю, при чем тут политика, – сказал комиссар

.

– Абсолютно ни при чем

.

Именно это я и сказал нашему уборщику

.

– Вот как?

– Да

.

Он пытался затащить меня на какую-то «демонстрацию»

.

Говорю в кавычках, потому что цитирую

.

Сам я такими делами не занимаюсь

.

Это все равно что линька: лезешь из кожи вон, а в результате одна видимость перемен

.

Опять же – судьба, то бишь Греция

.

Комиссар снова ничего не понял, но как-то уже попривык

.

– Так вы точно не занимаетесь политикой?

– Точно

.

Уж в своей-то теме я разбираюсь, будьте уверены

.

Удав – нечто вполне завершен ное

.

Удав линяет, но не меняется

.

Так уж запрограммировано

.

Меняет одну кожу на другую такую же, только посвежее, вот и все

.

Будь в них заложен другой код, другая программа – тогда да, а еще бы лучше, если бы кто-то совсем другой запрограммировал что-то совсем другое, небывалое

.

Нечто подобное наметилось было в Техасе, вы, может, читали в газетах про пятно

.

Это было ни на что не похоже, и у меня зародилась Надежда, но вскоре угасла

.

Если бы неведомо кто запрограммировал неведомо что неведомо где – лишь бы где-нибудь подальше, принимая во внимание «среду» или, как это по-военному говорится, «окружение», – может, тогда и получилось бы что-нибудь толковое

.

Но надо, чтобы было заинтересованное лицо

.

А удавы программировались без всякого интереса – тяп-ляп

.

Поэтому я ни на какую Эмиль Ажар Голубчик демонстрацию не пошел

.

Не подумайте, что я перед вами оправдываюсь как перед блюсти телем

.

Их там должно было собраться сто тысяч, от Бастилии до Стены коммунаров, такая традиция, привычка и установка: колонна длиной в три километра от головы до хвоста, ну а мне больше подходит длина в два метра двадцать сантиметров, у меня это называется «один Голубчик» – два двадцать, от силы два двадцать два

.

При желании он может растянуться еще на парочку сантиметров

.

– Как его зовут, этого вашего уборщика?

– Не знаю

.

Мы мало знакомы

.

Но я ему так и сказал: хоть три километра, хоть два с лишним метра – размер тут ни при чем, удав есть удав, закон есть закон

.

.

.

– Вы рассуждаете весьма здраво, – сказал закон, то есть комиссар

.

– Если бы все думали так же, был бы полный порядок

.

Но нынешняя молодежь слишком поверхностна

.

– Потому что ходит по улицам

.

– Не понял

.

.

.

– Ну, они все выходят на улицы, а улицы поверхностны

.

Надо уходить внутрь, зарываться вглубь, таиться во мраке, как Жан Мулен и Пьер Броссолет

.

– Кто-кто?

.

.

.

а этот малый разозлился

.

Обозвал меня жертвой

.

.

.

– Так как же зовут этого вашего уборщика?

.

.

.

сказал, что мой удав – религиозный дурман, что я должен вылезти из своей дыры и развернуться во всю ширь, во всю длину

.

Нет, про длину, пожалуй, не говорил, длина его не волнует

.

– Он, по крайней мере, француз?

.

.

.

даже польстил мне – назвал отклонением от природы

.

Я-то понял, что он хочет сделать мне приятное

.

– Хорошо бы вы время от времени заходили ко мне, месье Кузен, с вами узнаешь столько нового

.

Только постарайтесь записывать имена и адреса

.

Всегда полезно заводить друзей

.

– Я еще сказал ему, что человеческое несовершенство не исправишь с оружием в руках, – Постойте, постойте

.

Он что же, разговаривал с вами с оружием в руках?

– Да нет! Наоборот, он всех голыми руками норовит

.

Это я сказал – «с оружием в руках», так уж говорится

.

Фигура речи, добрая старая франкоязычная фигура

.

Но у удава своя фигура, какие же у него руки!

– Так это вы ему пригрозили? А он что?

– Взорвался

.

Обозвал меня эмбрионом, который боится родиться на свет

.

Вот тогда-то я от него и услышал про аборты и про заявление профессора Лорта-Жакоба, ну, знаете, из Ассоциации врачей

.

– Кого-кого?

– Великого сына Франции, ныне, увы, покойного, который тут совершенно ни при чем

.

Я ему и говорю: «Ладно, а что вы сделали, чтобы помочь мне родиться?» – Профессору Лорта-Жакобу? Но он же не акушер! Он знаменитый хирург! Светило!

– О хирургии и речь

.

Мальчишка-уборщик так и сказал мне в тот раз в коридоре на десятом этаже: «Рождение – это активное действие»

.

Операция

.

Возможно, кесарево сечение

.

Поиск выхода

.

А если выхода нет, надо его проделать

.

Понимаете?

– Разумеется, понимаю

.

Не понимал бы, месье Кузен, так меня бы не назначили комиссаром XV округа

.

Здесь ведь полно студентов

.

Чтобы справляться с работой, надо находить с ними общий язык

.

– Ну вот, когда я отказался растянуться на три километра, от Бастилии до Стены ком мунаров, с песнями, он прямо взорвался

.

Назвал отклонением от природы,

.

.

Сказал, что а Эмиль Ажар Голубчик боюсь родиться на свет, не живу, а только делаю вид, и вообще не человек, а животное, в чем я, в общем-то, не вижу ничего оскорбительного

.

И ушел

.

А я ему тогда сказал, что я действительно отклонение, как любое существо, находящееся в переходном состоянии, и этим горжусь, что жить – значит дерзать, а дерзание – всегда против природы, взять хоть первых христиан, и видал я эту природу, извиняюсь, в одном месте

.

Мне, говорю, не хватает любви и ласки, и пошел ты на фиг

.

– Правильно

.

Молодец

.

Все это впрямую относится к полиции

.

– Не в обиду вам будь сказано, господин комиссар, но это не вас я называл отклонением от природы

.

Вы приняли мои слова как комплимент на свой счет, а я просто накручивал узлы и петли, приводя ход мысли в соответствие с избранной темой

.

Полиция, напротив, явление самое природное, закономерное и органичное

.

– Благодарю за лестное мнение, месье Кузен, – Не за что

.

Вы спросили, почему я завел удава, вот я и отвечаю

.

Я принял это благое для себя решение во время турпоездки в Африку вместе со своей будущей невестой, мадемуазель Дрейфус, там родина ее предков

.

Меня поразил тропический лес

.

Влажность, испарения, ми азмы

.

.

.

словом, питомник цивилизации

.

Заглянешь – многое проясняется

.

Кишение, деление, размножение

.

.

.

Забавная штука – природа, особенно как подумаешь о Жане Мулене и Пьере Броссолете

.

.

.

– Ну-ка, ну-ка, повторите имена

.

– Да нет, это я так

.

Можете не трудиться – с ними уже разобрались

.

– Если я правильно понял, вы завели удава, окунувшись в дикую природу?

– Дело в том, что я подвержен комплексу

.

Приступам страха

.

Мне кажется, что из меня никогда уже никого не получится

.

Что мой предел желаний нефранкоязычен

.

Декарт или кто то еще из великих сказал по этому поводу нечто замечательное – точно знаю, что сказал, только не знаю точно что

.

Так или иначе, но я отважился посмотреть правде в глаза, надеясь пересилить страх

.

Комплекс тревоги, комиссар, – мое больное место

.

– У нас вы в безопасности

.

Под защитой полиции

.

– Так вот, когда я увидел удава около гостиницы в Абиджане, то сразу понял: мы созданы друг для друга

.

Он так туго свернулся, что я вмиг догадался: ему страшно, и он хочет уйти в себя, спрятаться, исчезнуть

.

Видели бы вы, как брезгливо скорчились все дамы нашей группы при виде бедного животного

.

Кроме, конечно, мадемуазель Дрейфус

.

А недавно она обратила на меня внимание на Елисейских полях

.

И на другой день очень деликатно дала мне это понять

.

«Я, говорит, вас видела в воскресенье на Елисейских полях»

.

Короче, я взял удава, даже цену не спросил

.

В тот же вечер в номере он забрался ко мне под одеяло и приголубил, вот почему я назвал его Голубчиком

.

А мадемуазель Дрейфус из Гвианы, и ее так зовут из франкоязычных соображений, постольку поскольку там очень чтят облыжного капитана Дрейфуса – который на самом деле ничего не сделал – за все, что он сделал для страны

.

Я бы охотно продолжил беседу, и в конце концов мы бы, возможно, подружились

.

Не зря же между нами росло взаимное непонимание – залог того, что у людей много общего

.

Но комиссар заметно утомился и смотрел на меня почти с ужасом, это сближало нас еще больше, поскольку и я его жутко боялся

.

Однако он нашел в себе силы проявить еще немного внимания и спросил:

– А налог за автомобиль у вас уплачен?

Этот налог я аккуратно плачу каждый год для поддержания духа, чтобы чувствовать, что могу вот-вот купить автомобиль

.

Так я и сказал комиссару и прибавил:

– Давайте как-нибудь в выходной сходим вместе в Лувр, хотите?

Эмиль Ажар Голубчик Он испугался еще больше

.

Я его заворожил, это ясно

.

Классический случай

.

Он сидел, а я ходил кругами, как бы невзначай подступая к нему все ближе, целых полчаса я кружил, а он следил за мной с неотрывным интересом

.

По натуре я привязчив

.

И всегда испытываю потребность кого-нибудь опекать, с кем-нибудь делиться

.

А чем комиссар полиции хуже кого нибудь другого? Правда, у него был смущенный вид, может, оттого, что я ему нравился

.

В таких случаях люди отводят глаза

.

Как от нищего бродяги

.

Взглянуть прямо неловко, вот и смотришь в сторону

.

Однако еще великий французский поэт Франсуа Вийон предсказывал:

«О люди – братья будущих времен

.

.

.

» Стало быть, знал: придут такие времена

.

Комиссар встал:

– У меня обед

.

Открыто пригласить меня пообедать он не осмелился, но я уловил его мысль

.

Я взял карандаш, бумагу и написал свое имя и адрес: может, как-нибудь заглянет патруль

.

– Мне было бы приятно

.

Полиция обнадеживает

.

– У нас туго с кадрами

.

– Понимаю, самому, бывает, туго приходится

.

Комиссар поспешно пожал мне руку и отправился обедать

.

Я намеренно выделяю обед, чтобы подчеркнуть, что я не сбился и продолжаю начатую тему о «яствах земных»

.

Первая строка из «Баллады повешенных» Франсуа Вийона

.

Эмиль Ажар Голубчик Итак, предстояло отыскать другую пищу для Голубчика: скармливать ему мышей и морских свинок я не мог – мне делалось дурно

.

У меня вообще очень чувствительный желудок Все это я и изложил отцу Жозефу

.

Как видите, я необыкновенно последователен, и это главная моя беда

.

– Я не способен накормить его

.

При одной мысли, что несчастная белая мышка будет проглочена, меня мутит

.

– Кормите серыми, – предложил священник

.

– Серые, белые – все равно тошнит

.

– Накупите их побольше

.

Тогда перестанете различать

.

Вы так относитесь к ним, пока берете по одной особи

.

Обособляете

.

А возьмите безликую массу – острота поуменьшится

.

Вблизи видна личность

.

Недаром убивать знакомых всегда труднее

.

Я знаю, что говорю, – во время войны служил капелланом

.

Издалека, когда не видно, в кого стреляешь, гораздо легче

.

Летчики, например, сбрасывают бомбы и мало что чувствуют

.

Поскольку смотрят с большой высоты

.

Он задумчиво помолчал, сделал затяжку-другую и продолжал:

– Ну, а в общем, ничего не поделаешь

.

Таков закон природы

.

Каждый жрет что ему по нутру

.

Голод не тетка

.

.

.

И он тяжело вздохнул, вспомнив о голодающих всего мира

.

В мышах особенно трогательна невыразимость

.

Им тоже внушает страх окружающий мир, но все их выразительные средства – пара глазок-бусинок

.

Мне же для этой цели служат великие писатели, гениальные художники, композиторы

.

– Как это прекрасно выражено в Девятой симфонии Баха, – сказал я

.

– Бетховена

.

Ну, достанут они меня, консерваторы твердолобые!

– Мне больно за всех: за белых, серых – каких угодно

.

– Ну, это уже больное воображение

.

К тому же, помнится мне, удавы не пережевывают пищу, а заглатывают целиком

.

Какая же тут боль!

Мы явно не понимали друг друга

.

Но вдруг аббата осенило

.

Не можете сами – наймите кого-нибудь, пусть кормит пашу тварюгу, – сказал он

.

Меня взяла оторопь: почему я сам не дошел до такой простой мысли! И сразу всколыхнулся комплекс

.

Нет, у меня явно что-то не в порядке

.

Я сидел как дурак и хлопал глазами

.

Проще ведь некуда

.

Колумбовы яйца – вот чего мне не хватает

.

Наконец я оклемался и сказал:

– Я говорю о боли не в физическом, а в моральном смысле, имея в виду сострадание

.

– У вас его скопилось через край, – сказал отец Жозеф

.

– В избытке

.

От избытка вы и страдаете

.

По-моему, месье Кузен, нет ничего хорошего в том, что вы расходуете запасы не на ближних своих, а на удава

.

Взаимопонимание убывало

.

– Страдаю от избытка?

– Вас переполняет невостребованная любовь, но, вместо того чтобы поступать как все люди, вы привязываетесь к удавам и мышам

.

Протянув руки поверх лежащего на столике счета, он взял меня за плечо и сказал:

– Вы неважный христианин

.

Надо уметь покоряться

.

Есть вещи непостижимые, недоступ ные нашему разуму, и их следует принимать

.

Это называется смирением

.

Эмиль Ажар Голубчик Я вдруг с симпатией подумал о нашем уборщике

.

– Сделать удавов привлекательными, а мышей неуязвимыми невозможно, месье Кузен

.

Вы направили естественные чувства не в то русло, и это не доведет до добра

.

Женитесь-ка на простой работящей девушке, заведите детишек и увидите: вы и думать забудете о законах природы, – Что же это тогда за жена! Мне такой не надо, отец мой

.

Сколько я вам должен? – Последнее относилось к официанту

.

Не сговариваясь, мы с аббатом встали и пожали Друг другу руки

.

Рядом посетители играли в механический бильярд

.

– Впрочем, практически решение вашей проблемы найдено, – сказал аббат

.

– У вас есть прислуга? Пусть она раз в неделю и покормит удава в ваше отсутствие

.

Он замялся, не желая быть назойливым, но не удержался и напоследок добавил:

– Не забывайте, в мире умирают с голоду дети

.

Думайте о них время от времени

.

Это пойдет вам на пользу

.

Он сокрушил меня этим ударом и оставил на тротуаре, рядом с раздавленным окурком

.

Я пошел домой, лег и уставился в потолок

.

Мне так не хватало дружеских объятий, что я готов был удавиться

.

На мое счастье, Голубчик замерз – я сам коварно перекрыл отопление именно с этой целью, – приполз и обвился вокруг меня, блаженно мурлыча

.

Удавы, конечно, не мурлычут, но я успешно делал это за него, помогая ему выразить удовольствие

.

Получался диалог

.

Эмиль Ажар Голубчик На другой день я примчался на работу на час раньше, чтобы застать уборщика, просто поглядеть, что у него написано на лице, но мне не повезло

.

Экспедитор у входа сказал, что парнишки нет, он на тренировке

.

Спрашивать, что за тренировка, я не стал – зачем знать лишнее

.

А на обратном пути в метро выбрал, по обыкновению, приличного, внушающего мне уве ренность в себе человека и подсел к нему

.

Он почувствовал неудобство – вагон-то был напо ловину пустой – и сказал:

– Вы не могли бы пересесть, места, кажется, хватает?

Так всегда

.

Людей стесняет близость

.

Как-то раз вообще получилось смешно: мы с другим приличным господином вместе вошли в абсолютно пустой вагон на Венсенской линии и сели рядом

.

Минуту-другую терпели, а потом встали и пересели на разные сиденья

.

Все тот же комплекс! Я ходил к специалисту, доктору Пораду, и он сказал, что страдать от одиночества в большом городе, где трутся и толкутся с десяток миллионов человек, вполне нормально

.

В Нью-Йорке, я читал, есть особая телефонная служба, куда можно обратиться, когда начинаешь сомневаться, правда ли ты есть на свете

.

Женский голос подбадривает, уговаривает жить дальше

.

А в Париже снимешь трубку, так не только слова доброго не услышишь от почтово-телеграфного ведомства, но частенько и гудка не добьешься

.

Наши мерзавцы хладнокровно выкладывают вам всю правду:

вы пустое место, на вас даже гудка жалко

.

А еще нападают на бордели – видите ли, защищают человеческое достоинство, как будто оно помещается в гениталиях

.

Всему виной политическое чванство

.

Не мне судить, что хорошо и что плохо для свободного развития абортариев, и критиковать общественные установления

.

Сидя внутри, смотреть со стороны неудобно

.

Я всего лишь стараюсь собрать максимум информации для возможных в будущем изысканий

.

Так всегда бывает: пройдет время, и ученые займутся выяснением и объяснением что да почему

.

Я знаю, в природе нет недостатка в объектах любви: цветы, перелетные птицы, собаки – люби что хочешь, только бедный одинокий удав никому не нужен

.

Поэтому я и решил развернуть информационную кампанию: люди должны наконец узнать, увидеть, понять меня

.

Сие грандиозное решение ничего не изменило, зато придало мне реши мости, а решимость величайшее благо

.

Так вот, выбрав погожее утречко, я посадил Голубчика себе на плечи и вышел с ним на улицу

.

Гулял себе как ни в чем не бывало со своим удавом и гордо поглядывал по сторонам

.

Ну что сказать – интерес я, безусловно, возбудил

.

На меня, наверно, никогда не обращали столько внимания

.

Меня окружили, шли за мной следом, со мной заговаривали, интересова лись, что эта змея ест, кусается ли, ядовита или нет

.

Все задают одни и те же вопросы, когда впервые сталкиваются с удавом

.

А Голубчик знай себе спал – такова его обычная реакция на эмоциональную нагрузку

.

Кое-кто отпускал и колкости

.

Одна особа с пышным бюстом выкрикнула:

– Да он просто хочет, чтоб его заметили!

Да, хочу

.

Что же, мне из-за этого удавиться?

С тех пор я стал часто гулять с Голубчиком, иногда целыми днями

.

Люди мало общаются, мало знают друг друга, отсюда предрассудки, конфликты, распри и все такое

.

Вот я и понес информацию в массы

.

Надо сказать, Голубчик на вид очень славный

.

Смахивает на симпатичный слоновий хобот

.

С первого взгляда его, как правило» принимают за кого-то другого

.

Впрочем, я-то знаю – от Эмиль Ажар Голубчик близкого знакомства он только выигрывает

.

На вопросы я отвечал вежливо, на все, кроме одного: не терплю, когда спрашивают, что он ест

.

Что ест, то и ест, кому какое дело! Однако в пространные разъяснения я не пускался, агитация ни к чему

.

Люди должны сами во всем разобраться, научиться понимать Друг друга, а это приходит со временем

.

Но скоро вмешалась полиция, и нашим с Голубчиком прогулкам пришел конец

.

Оказыва ется, появление на улицах Парижа с животными, которые считаются опасными, запрещено и расценивается как нарушение общественного порядка

.

Что ж, тогда перейдем к конкретным наблюдениям по интересующему нас вопросу

.

Самый, пожалуй, вопиющий случай – пенсионер из тридцать седьмой квартиры

.

Ни с того ни с сего он начал вдруг со скорбным видом рассказывать всем и каждому – а раньше не заговаривал ни с кем, не желая, чтоб его жалели, – что потерял любимую собачку

.

Все сочувствовали, пока не вспомнили, что никакой собаки у него сроду не было

.

Просто пришла старость, и ему захотелось всех уверить, будто и у него в жизни была любовь, было что терять

.

Ему не перечили – какая, в конце концов, разница

.

Так он и умер с горя, счастливый сознанием, что прожил не пустую жизнь

.

Я уже говорил, что Голубчик ужасно красивый

.

Особенно когда в комнате солнце и он проворно скользит по полу, чешуйки отливают зеленью, охрой и гармонируют с цветом ли нолеума

.

Я нарочно подобрал густо-зеленый с землистым оттенком, самый натуральный

.

Не линолеум, конечно, натуральный, а фон для нас с Голубчиком, из соображений естественной среды

.

Я, правда, не уверен, различает ли он цвета, но делаю что могу

.

Зубы у него поса жены косо и чуть загнуты внутрь, так что когда он берет мою руку в рот, давая знать, что проголодался, я вынимаю ее очень осторожно, чтобы не оцарапаться

.

Днем приходится остав лять его одного, не брать же его с собой на службу

.

Пойдут еще кривотолки

.

Хотя жалко – я ведь занимаюсь статистикой, для одиночки профессия – хуже нет! Целый день у тебя миллиарды, а домой приходишь ничтожной малостью, близкой к нулю

.

В единице есть что-то тревожное, жалкое, потерянное, она похожа на грустного комика Чарли Чаплина

.

Как вижу цифру 1, так и хочется помочь ей выйти в люди

.

Круглая сирота, выросла в приюте, всего достигла сама, и вечно ей сзади наступает на пятки коль, а впереди перекрывает путь вся мафия больших величин

.

Единица – живое свидетельство о недорождении и недозачатии

.

Она тянется к двойне, но потешно семенит на месте

.

Беспорядочно, как инфузории в капле

.

Люблю смотреть старые фильмы с Чарли Чаплином, сижу и смеюсь, как будто они не про меня, а про него

.

Будь я позначительней, единичку бы у меня всегда играл щуплый Чарли с котелком и тросточкой, что вечно улепетывает от жирного ноля, а тот орет на него, выпучив глаза, и никак не дает удвоиться

.

Нолю надо, чтобы было сто миллионов единиц, не меньше, иначе никакой демографии и никакой прибыли

.

Не будет притока спермы в банк, и прогорит дело

.

Ну, а бедняга Чарли опять убегает, опять остается один, и так без конца и без начала

.

Интересно, что он ест

.

Нешуточное это дело – единичная жизнь

.

Эмиль Ажар Голубчик Я рано осиротел: мои родители разбились на машине, когда я был совсем маленьким

.

Меня поместили в одну семью, потом в другую, в третью

.

«Здорово, – подумал я, – глядишь, совершу кругосветное путешествие»

.

Желая скрасить одиночество, я увлекся счетом

.

В четырнадцать лет считал ночами на пролет, доходил до миллионов, надеялся хоть кого-нибудь найти в этом множестве

.

В конце концов пошел работать в статистику

.

Считалось, что у меня склонность к большим величинам, а я просто-напросто хотел закалить себя и заглушить тревожный комплекс, в этом смысле нет лучшего упражнения, чем статистика

.

Так вот и получилось, что в одно прекрасное утро мадам Нибельмесс застала меня стоящим посреди комнаты в обнимку с самим собой

.

Я даже легонько покачивался, как будто сам себя убаюкивал, хотя и знал: стыдно, что за младенче ство! Утехи с Голубчиком все-таки более естественны

.

Я как его увидел, сразу понял: вот кто утолит мой эмоциональный голод

.

С другой стороны, я стараюсь не допускать перекоса, поддерживаю равновесие, регулярно посещая проституток – категорически заявляю, что употребляю это слово в самом благород ном значении, подразумевая величайшую благодарность, уважение в обществе и награду «За особые заслуги»

.

Человека, ушедшего в подполье с удавом, одолевает порой безысходность, а тут хоть какая то отдушина

.

Сердце проститутки бьется для вас в любое время, приложи ухо к ее груди и слушай, она никогда не пошлет вас куда подальше

.

Я прижимаюсь ухом, и мы с моей улыбкой слушаем

.

Девушкам я иногда рекомендуюсь студентом-медиком

.

С Голубчиком бывает, как правило, так: я усаживаюсь в кресло, беру его, а он обхватывает мои плечи длиннющей рукой в два метра двадцать сантиметров

.

Это и называется «органиче ской потребностью»

.

Физиономия у него невыразительная, в силу происхождения: каменный век, допотопные условия и все такое, то же самое у черепах

.

Взгляд его исходит из глубины пятидесяти с лишним тысяч веков и упирается в стены моей двухкомнатушки

.

Соседство су щества, добравшегося до Парижа из столь далекого прошлого, приятно и утешительно

.

Оно настраивает на философский лад, внушает мысли о вечном

.

Иногда он шаловливо покусывает мне ухо – привет из первобытной эпохи, – ощущение непередаваемое

.

Я не мешаю ему, закры ваю глаза и жду

.

Внимательный читатель уже должен был догадаться по некоторым намекам, чего именно

.

Жду, чтобы Голубчик пошел дальше, сделал грандиозный скачок в эволюции и заговорил со мной человеческим голосом

.

Это и было бы пределом мечтаний

.

У нас у всех такое затянувшееся несчастливое детство

.

.

.

Часто я так и засыпаю с доверчивой улыбкой в надежных объятиях двухметрового друга

.

У меня есть снимок: я сижу в кресле, обвитый спящим Голубчиком

.

Хотел показать его мадемуазель Дрейфус, но побоялся, как бы она от меня не отступилась, не подумала, что я обласкан по горло

.

Конечно, я мог бы ей объяснить, что сила объятий измеряется не весом и длиной, а глубиной чувства, но все же есть риск разбудить и в ней тревожный комплекс

.

Эх, дорого мне обходится необыкновенное сожительство с Голубчиком

.

Поверьте моему опыту: мало какая женщина сможет терпеть близость удава

.

Для этого требуются особая чуткость и душевность, это серьезное испытание, тест, проверка

.

Без большой охоты никто не пойдет на такое, слишком велико расстояние между нормальным человеком и человеком с удавом

.

Но мадемуазель Дрейфус, несомненно, смогла бы, тем более что их предки охотились в одних и тех же лесах

.

Иногда я просыпаюсь в кресле от удушья – так крепко спит Голубчик

.

Принимаю две таблетки валидола и засыпаю дальше

.

Профессор Фишер, автор монографии о питонах и удавах, пишет, что они тоже видят сны

.

Но не пишет какие

.

У меня на этот счет свои соображения

.

Я убежден: удавы спят и видят любимое существо

.

Мне это точно известно

.

Эмиль Ажар Голубчик Движимый интуицией и жаждой познания, я сам стал видеть удавьи сны

.

Как известно, поставить себя на свое место никак нельзя: во-первых, оно уже занято, во-вторых, мешает тревожный комплекс

.

Зато, используя симпатический метод, можно поставить себя на место другого

.

Не знаю, насколько достоверно с научной точки зрения мое открытие, но, действуя таким образом, я и пришел к заключению, что удавы грезят о любви

.

С первых же шагов я выяснил поразительные вещи

.

Прежде всего обнаружил, что я очень красивый

.

И мило улыбаюсь, когда мне хорошо

.

Не сочтите это суждение за нескромность, ведь оно не мое

.

Что же до собственных моих, выражаясь напыщенно, воззрений на свою наружность, то я как-то осведомился у одной проститутки

.

Употребляю этот расхожий термин, заимствуя его у других, из соображений коллективизма и солидарности, сам же я его не одобряю, поскольку он уничижительный, а я уничижать не люблю

.

Так и спросил, что она думает о моей наружности

.

Она сильно удивилась, потому что вроде бы уже отработала свое

.

Остановилась на пороге и обернулась

.

Хрупкая, но бывалая блондинка

.

– Ты что-то спросил?

– Что ты думаешь о моей наружности?

В ее обязанности это не входило – все официальные отношения между нами были завер шены

.

Но само ее ремесло располагает к человеколюбию

.

– Дай-ка посмотрю

.

Я ведь тебя не разглядывала

.

Не до того было – работа

.

.

.

И посмотрела

.

Внимательно

.

Хорошо, что сейчас, а не раньше, а то бы я ничего не смог

.

И сказала неопределенно:

– Н-ну, ничего

.

.

.

Как все

.

Даже что-то есть: ты трогательный, будто боишься, что тебя съедят

.

.

.

Пожала плечами и рассмеялась, но не зло

.

– Да ты не расстраивайся

.

Выкинь из головы

.

И вообще, любовь – дело такое: не по хорошу мил, а по милу хорош

.

У меня защипало в горле, будто я встретил что-то прекрасное

.

Но ведь в самом деле прекрасно, когда преграды между людьми рушатся и все становятся одним целым

.

В страшные дни мая шестьдесят восьмого, когда я три недели безвылазно сидел дома – думал, конец света, а раз так, пришла пора надеяться, – и опасливо выглядывал из окна, я видел, как совершенно незнакомые люди останавливались на улице, разговаривали друг с другом

.

– И потом, у тебя хоть взгляд человеческий

.

А большинство вообще не глядят, так только, все равно что машины ночью, когда, чтобы не ослепить встречных, катят с притушенным светом

.

Ну все, пока

.

Она ушла, а я еще минут десять сидел в комнате один, утопая в блаженстве, охваченный эйфорией и «прологоменом»

.

Не знаю, что означает это слово, но я его всегда употребляю для обозначения веры в неведомое

.

Это было очень вовремя, потому что как раз на другой день у Голубчика началась линька

.

Третья с тех пор, как он живет у меня

.

Две первые попытки закончились переменой кожи

.

Начинается с того, что он впадает в апатию, будто все ему надоело и он во всем разуве рился;

глаза затягиваются мутной пленкой, а потом старая кожа начинает лопаться и слезать

.

Это чудное время – миг обновления, заря Надежды

.

Конечно, новая кожа ничем не отличается от старой, но Голубчик страшно доволен, снует и мечется по полу во все стороны, и я тоже чувствую себя счастливым

.

Без всякой причины, но это и есть самое настоящее счастье

.

В статуправлении я постоянно напеваю, потираю руки, мне не сидится на месте, и со служивцы удивляются моему оживлению

.

Я ставлю перед собой на рабочий стол букетик Эмиль Ажар Голубчик цветов, строю планы на будущее

.

Потом все успокаивается

.

Я снова заползаю в свое пальто шляпу-шарф, в свою двухкомнатушку

.

А там Голубчик лежит, как обычно, клубком в углу

.

Праздник окончен

.

Но все равно это чудесно

.

И очень полезно для организма: обостряет чувства и предчувствия, укрепляет упования

.

Эмиль Ажар Голубчик Собственно говоря, с собой я еще худо-бедно разберусь, а вот с другими беда

.

Хоть за порог не выходи

.

Как уже неоднократно отмечалось в пашем повествовании, в Париже и пригородах проживают десять миллионов человек, чье невидимое присутствие вполне ощу тимо, но я иногда остро ощущаю их видимое отсутствие, и в этой отсутствующей толпе у меня разыгрывается комплекс

.

Испарина небытия

.

Правда, врач сказал мне, что это ничего, страх пустоты – разновидность страха больших множеств, подчиняющих себе малые, такова математика современности

.

Я думаю, мадемуазель Дрейфус должна страдать от него осо бенно остро, поскольку она цветная

.

Мы созданы друг для друга, но она колеблется из-за моих отношений с Голубчиком

.

Наверно, думает, что человек, окруживший себя удавом, ищет каких-то необыкновенных спутников жизни

.

И сомневается в себе

.

Поэтому вскоре после нашей встречи на Елисейских долях я сделал попытку помочь ей

.

Пришел на работу чуть раньше обычного и стал ее дожидаться около лифта, чтобы совершить поездку вместе

.

На до же поближе познакомиться, прежде чем принять окончательное решение

.

А в пути люди быстрее сходятся, лучше узнают друг друга

.

Хотя в лифте все, как правило, держатся скован но, стоят навытяжку, не глядя на попутчиков, боятся ступить на чужую территорию

.

Лифт – настоящий английский клуб с остановками на каждом этаже

.

У нас в статупре каждая поезд ка занимает минуту десять секунд, а когда ездишь так каждый день, пусть даже молча, со временем подбирается тесная компания товарищей по лифту

.

Постоянное место встреч много значит

.

За четырнадцать первых поездок у нас с мадемуазель Дрейфус ничего не разладилось

.

К счастью, кабинка не слишком большая, ввосьмером там очень уютно

.

Я всю дорогу сохраняю выразительное молчание, все равно за минуту не раскроешься, а выглядеть балагуром или массовиком-затейником не хочется

.

Когда же мы высадились на своем десятом в пятнадцатый раз, мадемуазель Дрейфус вдруг заговорила со мной, причем сразу по существу:

– А ваш удав, он все еще живет с вами?

Вот так, нежданно-негаданно

.

И смотрит мне прямо в глаза

.

Когда женщина чего-то хо чет

.

.

.

У меня захватило дух

.

До той поры никому до меня не было дела

.

И такая ревность – дескать, выбирай: он или я – мне в новинку

.

Я стушевался и сморозил глупость, просто чушь собачью:

– Да, он со мной

.

Понимаете, в условиях Большого Парижа надо, чтобы рядом было любимое существо

.

Любимое существо

.

.

.

Ну, не кретин ли – сказануть такое девушке?! Ведь вследствие есте ственного взаимонепонимания она только и могла заключить, что у меня уже кто-то есть, благодарю покорно

.

Так и вижу ее, сапоги выше колена и мини-юбка из чего-то такого

.

Да еще оранжевая блузка

.

Она очень красивая

.

Я мог бы сделать ее еще прекраснее силой воображения, но не буду, чтобы не увеличивать дистанцию между членами нашего треугольника

.

Сколько у меня могло быть женщин, не держи я удава, страшное дело! Слишком богатый выбор тоже рождает комплекс

.

Впрочем, я взял в дом вызывающее чувство всеобщего омер зения пресмыкающееся не для самообороны, я хотел, чтобы рядом было

.

.

.

Прошу прощения

.

Кажется, я выхожу за рамки естественнонаучного исследования

.

Когда я сказал мадемуазель Дрейфус, что у меня есть любимое существо, она так на меня посмотрела

.

.

.

но не подала виду, что обиделась или огорчилась

.

Ничуть

.

Сила привычки развивает у черных в Париже чувство собственного достоинства

.

Она даже улыбнулась

.

Грустно, будто нехотя, но улыбки часто бывают грустными, с чего Эмиль Ажар Голубчик веселиться?

– Счастливо, до свидания

.

Попрощалась она очень вежливо и подала мне руку

.

Мне бы ее поцеловать, как было принято в старину

.

Но, чего доброго, прослывешь ископаемым

.

– Счастливо, до свидания, спасибо, – сказал я, и она пошла по коридору в своей мини юбочке

.

А я остался стоять, мысленно нащупывая газовый кран

.

Умереть, умереть на месте, сию же минуту

.

Я уже обдумывал, как бы осуществить это желание, но вдруг на меня налетел уборщик, тащивший, как атлет, пирамиду из пяти мусорных корзинок

.

– Чего ты тут торчишь, Голубчик? Да еще с такой кислой мордой?

В управлении меня зовут Голубчиком, шутка такая

.

По-моему, ничего остроумного, ну да ладно, я притерпелся

.

– Да что с тобой?

Я не стал пускаться в откровения

.

Почему-то паренек не внушает мне доверия

.

Я его даже опасаюсь

.

Он вроде бы что-то замышляет

.

И это подозрительно

.

Но в конце концов, я не полиция

.

Знаю я таких: делают вид, что им все нипочем, а совершить ничего не могут, вранье – оно вранье и есть

.

И еще не люблю, когда мне талдычат, будто я все делаю не так

.

А наш уборщик вечно корчит из себя умника да поглядывает с хитрой ухмылкой: мол, ему-то известно, что и как надо делать, все проще простого, только руку протяни

.

Нет, не нравится мне его взгляд

.

Будто я перед ним провинился

.

А у меня тоже есть гордость, и нечего меня шпынять почем зря

.

– Кстати, – сказал он из-за своей пирамиды, – в субботу вечером у нас собрание

.

Может, придешь?

Узнаю честолюбца: все они только и знают, что предъявлять требования и претензии

.

В сущности, тот же фашизм

.

Впрочем, может, тотальный фашизм, обрывающий все надежды, не так уж плох

.

Чем не демократия: у всех одинаково нет свободы, и все понимают, почему ее нет и быть не может

.

Значит, у всех есть оправдание

.

Бывают же люди, которые до того боятся смерти, что не выдерживают спокойной жизни и кончают с собой

.

– В полдевятого в комитете

.

Приходи

.

Хоть выползешь из своей дыры

.

Чего я действительно не терплю, так это когда ругают мое жилище

.

Лично для меня нет ничего дороже

.

Каждый предмет, каждая вещица в моем доме, от шкафа до пепельницы, – мои старые друзья

.

Я твердо знаю, что каждый вечер найду их на тех же местах, где оставил утром

.

Это вселяет уверенность

.

И ослабляет комплекс

.

Кресло, кровать, стул всегда готовы принять меня, свет послушно зажигается, только нажми на кнопку

.

– Мой дом не дыра, – сказал я

.

– Дыра – это пустое место, а я живу в удобной квартире

.

– Ты просто врос в нее и ничего не видишь, – ответил он

.

– Да не кипятись, мне, в общем-то, до тебя нет дела, но больно смотреть

.

Так приходи в субботу

.

У меня заняты руки, возьми-ка сам у меня из кармана листочек, там указаны день и час

.

Развеешься

.

Я чуть не послушался – в силу слабости

.

Не все знают, какая огромная сила слабость и как трудно с ней бороться

.

К тому же мне не хотелось, чтобы считали, будто я эгоист и ничего не вижу дальше своего Голубчика

.

Хотя, если уж на то пошло, я не из тех, кто готов присудить Иисусу Христу Нобелевскую премию по литературе

.

У меня, как ни странно, обычная температура тела – тридцать шесть и шесть, хотя самочувствие подсказывает минус пять

.

По-моему, недостаток тепла может быть возмещен, если в один прекрасный день откроют новый, независимый от арабов источник энергии;

наука сотворит очередное чудо, и можно будет получать любовь прямо от сети

.

Эмиль Ажар Голубчик Непреложная ценность этих строк так очевидна, что я обратился к нескольким издате лям с письмом, текст которого приведен ниже

.

И издатели» и текст подбирались с величайшей придирчивостью, постольку поскольку мое произведение еще находится в состоянии сырова тости и чреватости, а подавление зародышей – явление весьма и весьма распространенное в наши дни

.

«Уважаемый г-н Такой-то!

Направляю Вам свой труд, обобщающий длительный личный опыт и наблюдения за жиз нью удавов в условиях Парижа

.

Понимая, сколь велик поток произведений о подпольной деятельности, а также сколь неизбежно выжидание для зародышевого состояния, я вместе с тем довожу до Вашего сведения, что в случае неполучения ответа обращусь, согласно обще принятому порядку, в другое место

.

С уважением и т

.

д

.

» Я намеренно выдержал письмо в сухом и категорическом тоне, чтобы они решили, будто у меня есть другие возможности, и всполошились

.

Причем не уточнил, что это за возмож ности, на деле, разумеется, отсутствующие, – так они представляются более обширными, практически беспредельными

.

Л поскольку беспредельные возможности – самое милое дело, я приободрился

.

Как нетрудно заметить, в моем письме нет ни слова о женщинах, во избежание излишней откровенности

.

Только я положил ручку, как раздался звонок

.

Я быстренько поправил перед зеркалом волосы и желтую в зеленый горошек «бабочку», как делал всегда, когда ошибались дверью

.

Но каково же было мое удивление, когда я увидел на пороге уборщика из управления и двух никогда ранее не попадавших в поле моего зрения молодых людей

.

Уборщик протянул мне руку:

– Привет

.

Мы проходили мимо и подумали: дай-ка зайдем посмотрим на хваленого удава

.

Можно?

Я возмутился до глубины души

.

Больше всего я дорожу своим правом на личную жизнь, никому не позволено вламываться ни с того ни с сего ко мне в дом

.

Частная жизнь святыня, именно ее лишились бедные китайцы

.

Мало ли чем я мог заниматься: может, смотрел телеви зор, или размышлял, или изучал какое-либо из материальных проявлений свободы слова во Франции

.

Наконец, у меня могла быть мадемуазель Дрейфус, как она была бы шокирована, если бы кто-то с работы застал ее у меня и узнал о наших интимных отношениях! Негритянки особенно щепетильны в таких вопросах, учитывая их репутацию

.

Я ничего не сказал, но комплекс мой разбушевался, хотя и без всякой причины, потому что, к счастью, мадемуазель Дрейфус у меня не было

.

Парни вошли

.

Я даже не успел снять со стены Жана Мулена и Пьера Броссолета

.

Как все люди, я не люблю, чтобы надо мной насмехались

.

И потом, кто хочет выжить в мегаполисе с населением свыше десяти миллионов человек – прошу прощения, что повторяюсь, я просто пытаюсь свык нуться с фактом, – должен иметь что-нибудь сугубо личное: вещицы» тряпицы, коллекцию марок или хоть мечту, – пусть самую малость, но свое, капельку личной жизни

.

А больше всего я не хочу, чтобы кто-нибудь, – то есть кто ни будь! – увидев у меня на стене портреты двух настоящих людей, не подумал, что я одобряю сомнительную процедуру надувания через помпу, в просторечье называемую засорением мозгов и требующую регулярной прочистки

.

Ес ли вовремя не прочистить, засор станет хроническим

.

Фашисты называли это «чистотой веры и идеалов», на деле же идеальная чистота оборачивается политическими нечистотами, а уж Эмиль Ажар Голубчик те разливаются «пражскими веснами»

.

Глядя на туго свернувшегося Голубчика, связавшего самого себя в пудовые узлы, я особенно ценю свободу и неприкосновенность моего «Я» и моего жилья

.

С другой стороны, меня никак не обвинишь в каком-либо умысле, поскольку, когда я зародился, оба героя Сопротивления уже давно перекочевали в иной мир – тот, где живут все подлинно родившиеся

.

Гости долго глазели на удава

.

Голубчик дрых в кресле, обмякший, как сдутая велосипедная камера

.

Он это обожает, а мускулы напрягает только по необходимости: когда надо извиваться, скручиваться, ползать

.

– Что же, здорово, – съязвил уборщик, – есть кому о тебе позаботиться

.

Я пропустил его слова мимо ушей

.

Ненавижу пикировки

.

– А что он ест? – спросил один из его приятелей

.

Этот вопрос я тоже ненавижу и тоже пропустил мимо ушей

.

Но он упрямо повторил:

– А что они все-таки едят, удавы-то?

– Хлеб, макароны, сыр и все такое прочее, – ответил я

.

Мысль о заглатывании живых мышей и свинок мне претит, и я стараюсь упрятать ее подальше

.

– Мы принесли тебе кое-что почитать, – сообщил уборщик

.

И нате вам, парни вытаскивают из карманов брошюры и листовки

.

Я набил трубку и задымил, как англичанин

.

Когда подступает комплекс, я стараюсь пред ставить себя англичанином, невозмутимым и непрошибаемым

.

– Рано или поздно ты влипнешь, – посулил уборщик

.

– Вот увидишь, узнает кто-нибудь из соседей и заявит в полицию или в санэпидслужбу

.

– Я получил разрешение, – сказал я, – на содержание удава в домашних условиях

.

У меня все как положено

.

– Не сомневаюсь, – сказал он

.

– «Все как положено» – таков ваш жизненный принцип

.

Когда они наконец ушли, я подошел к питонцу и взял его на руки

.

Эх, Голубчик ты мой, трудно тебе в таком неприспособленном городе

.

Мы с ним сели на кровать и долго сидели в обнимку

.

Я словно услышал его ответ и чуть не расплакался за него, постольку поскольку он устроен нечеловечески и сам не может

.

А один мой сослуживец ездил в отпуск в Тунис и вернулся загорелым дочерна

.

Это я к тому, что замечаю и хорошее тоже

.

Эмиль Ажар Голубчик Вечером я предпринял нечто из ряда вон выходящее, желая, как выражаются уборщики из статуправления, «развеяться»

.

Пошел поужинать в ресторан «Каштаны» на улице Кав

.

За одним столиком со мной сидела пожилая пара

.

Мне, постороннему, они, естественно, не сказали ни слова – не принято

.

Им подали антрекот с жареным картофелем

.

Сам не знаю, как у меня хватило дерзости на такое

.

Конечно, мне всегда хочется иметь с кем-то что-то общее – многолетний голод, хронический дефицит

.

Но есть внутренний кон троль, не позволяющий неприличные выходки из себя на людях, иначе невозможно безнака занно жить в мегаполисе

.

Однако иногда самоконтроль теряется

.

Вот он у меня и потерялся

.

Я протянул руку и взял ломтик картошки с их тарелки

.

Подчеркиваю их ввиду беспрецедентности

.

И съел

.

Они ничего не сказали

.

Видимо, не заметили именно ввиду беспрецедентности и умопо мрачительности

.

Я взял еще один ломтик

.

Слабость опять оказалась сильнее меня

.

И еще

.

Потом третий, четвертый

.

Меня прошиб пот, но это было сильнее меня

.

Говорю же, слабость непреодолима

.

Еще ломтик, запросто, по-свойски

.

Подсознание зарвалось и понесло! Нечего сказать, развеялся

.

Расслабился

.

Еще ломтик

.

Дружеский штурм

.

Что было дальше, не знаю, потому что пол у меня под ногами вдруг закачался, как при землетрясения, все вокруг заволоклось туманом, а когда я очнулся, все было по-прежнему

.

Ничего не случилось, ничего не изменилось

.

Передо мной стояла тарелка с артишоками, а пожилая пара лакомилась антрекотом с жареной картошкой

.

Оказалось, инцидент не вышел за рамки подсознания

.

Попытка штурма потерпела неудачу, штурмующие вытеснили и скрутили сами себя, без ущерба для вражеской картошки

.

Я был во власти фантазия

.

Помню, в городе на всех стенках красовалось: «Власть – фантазерам!» Стенкам что: они крепкие, на них еще и не такое пишут!

А я потерял сознание от ужаса

.

Но не упал, так что никто ничего не заметил

.

Повезло

.

Однако идея, признаю без ложной скромности, была отличная, надо бы как-нибудь про вернуть такую штучку

.

До дому я дополз совершенно без сил и решил ознакомиться с литературой, которую оставили уборщики

.

Собственно, уборщиком был один, но это все равно

.

Итак, я осторожно просмотрел брошюры, газеты и листовки

.

«Осторожно» не потому, что боялся общественноопасности, а потому, что я все делаю с осторожностью, такое у меня жизненное правило

.

Не найдя ничего, касающегося предмета данного исследования, я выкинул всю кучу в корзинку

.

А потом обвил плечи Голубчиком, и мы забылись, блаженно приникнув друг к другу

.

Как много людей скверно чувствуют себя в своей шкуре, а все потому, что она чужая

.

Лозунг бунтарей студентов в мае 1968 г

.

Эмиль Ажар Голубчик Итак, мы с Голубчиком долго нежились в блаженном забытьи

.

Однако надо сказать, что вот уже десять месяцев я каждое утро езжу с мадемуазель Дрейфус в лифте, и, если умножить время каждого подъема на количество дней, получится изрядная цифра

.

У нас всего двенадцать этажей, и шутки ради я дал каждому имена: Бангкок, Сингапур, Гонконг и так далее, как будто мы с мадемуазель Дрейфус совершаем круиз, чем плохо! Однажды я даже попытался сострить – во мне есть что-то английское, я склонен к юмору

.

Кабина доехала до шестого – по моей карте это бирманский порт Мандалай, – и я сказал мадемуазель Дрейфус:

– Стоянки такие короткие, что не успеваешь осмотреть город

.

Она не поняла – каждый ведь сходит с ума по-своему – и только удивленно на меня посмотрела

.

А я прибавил:

– Говорят, в Сингапуре много интересного

.

Там сохранились китайские стены

.

Но мы уже добрались, и мадемуазель Дрейфус так и вышла в своей мини-юбке и в полном недоумении

.

Я же весь день просидел в висельном настроении

.

Что, если все совсем не так, как мне представлялось? С чего я вообразил, будто свет сошелся клином на мне? Может, я совсем неверно толкую чувства мадемуазель Дрейфус? Может, она, цветная, сочувствует заброшен ным злой судьбой в Париж одиноким пестрым удавам и снисходит ко мне только из жалости к ним? А мне ее жалости не надо, мне и своей хватает

.

Я маялся комплексом неполноценности

.

И полнейшей свободы, когда никто никому не обязан, никто никого не держит и не поддержит, полнейшей воли, когда один в поле, «и ответа и ни привета, связан свободой по рукам и но гам, невольник того, чего у тебя нету

.

Такая свобода возвращает вас в зачаточное состояние, погружает в собственное предвосхищение

.

Тут меня занесло в астрологию, и я подумал: как знать, может, наша планета населена двумя с половиной миллиардами астрологических зна ков, в которых закодирована судьба другого, полнокровного человечества, живущего в другой галактике? И Жан Мулен с Пьером Броссолетом тоже были эдакими предопережениями, зна менательными преждеминованиями, депозитами в спермобанке, досрочно израсходованными в силу вкравшегося в систему человеческого фактора? Свобода – страшно тяжелая штуки, без нее многое было бы объяснимо и извинимо

.

Тебе ее выдают, как в банке: получил и иди гуляй, а этого мало, надо, чтобы было еще что-нибудь, например любимое существо, – это я так, к слову, – чтоб не только от собственной воли зависеть

.

Я, конечно, против фашизма, но любовь – особое дело

.

В связи с этим повторю и, учтите, в последний раз, но прекратятся инсинуации, заговорю по-другому, так вот: я не собираюсь никого отпугивать Голубчиком, да и некого, никто ко мне в любимые существа не набивается

.

В тоталитарном государстве, по крайней мере, все ясно: нет свободы, значит, взятки гладки

.

А во Франции никакого те бе оправдания, то-то и скверно! Нет ничего подлее и мерзопакостнее страны, где все есть для счастья человека

.

То ли дело африканский голод или хотя бы хроническое недоедание, военная диктатура – вот это, я понимаю, оправдания, а сам ты ни при чем

.

Я так разволновался, что дома вытащил из мусорной корзинки и перечел все брошюры и листовки, но не нашел ничего о себе лично – одна политика

.

Эмиль Ажар Голубчик Похоже, аббат Жозеф прав: я действительно страдаю от избытка

.

Вернее, страдаю из бытком

.

И по-моему, это всеобщая болезнь, весь мир страдает застоем любви, которую никак не может излить, и оттого изнемогает в ожесточении и конкуренции

.

В сердечных кладовых скрыты огромные эмоциональные ресурсы, плесневеющие и приходящие в негодность, зале жавшаяся протухция, многовековые сбережения и отложения, сокровища чулок и кубышек

.

Они бродят, бурлят и не имеют иного выхода, кроме как через мочеполовые пути

.

Отсюда стагнация, инфляция и долларовая лихорадка

.

И вот что я думаю: путешествуя вместе со мной и лифте, мадемуазель Дрейфус прекрасно понимает, что я страдаю от избытка, но робеет и не решается предложить помощь в силу своего происхождения

.

Великая страсть страшит малых мира сего

.

У нас в управлении есть одна секретарша, мадемуазель Кюкова, так над ней все смеются, потому что она каждые десять минут бегает в туалет

.

Должно быть, у нее очень маленький мочевой пузырек, совсем игрушечный

.

Но я не теряю надежды

.

Женщину не может не привлечь молодой, прилично обеспеченный мужчина, который не побоялся связаться с двухметровой рептилией, холит ее, лелеет и кормит чем она пожелает

.

Женщина чует теплое местечко

.

Не считая того раза, мадемуазель Дрейфус не обменялась со мной в лифте ни словечком

.

То ли чувствовала, что наши отношения становятся все серьезнее, то ли просто от застенчиво сти

.

Возможно, ее смущают разговоры об удавах, по ассоциации с черномазыми обезьянами

.

Я начинаю думать, что родился слишком поздно, чтобы найти применение братским чувствам

.

Упустил хорошие времена, когда евреев притесняли, негров считали неполноценными, а ара бов вшивыми и было так великодушно относиться к ним как к равным, теперь же благородные порывы пропадают даром

.

Не придумаешь, как и проявить свое благородство

.

Вот если бы еще существовало рабство, я бы сразу женился на мадемуазель Дрейфус и почувствовал бы себя человеком

.

А так я это чувствую, только когда гуляю по городу с Голубчиком на плечах и слышу со всех сторон: «Какой ужас! Боже, ну и урод! Как власти терпят! С ума сойти!

Эта тварь наверняка кусается, она опасная, ядовитая!» А я иду и в ус не дую, поглаживаю Голубчика и сияю: наконец-то я самовыражаюсь, утверждаюсь, проявляюсь, соприкасаюсь с внешним миром

.

– Ишь распоясался!

– Носит на себе рассадник заразы! Вон у моей сестры была служанка-алжирка, и что вы думаете? Заразила глистами!

– Бедняга, наверно, у него никого нет

.

Одного удава, конечно, мало

.

Но у меня есть еще мадемуазель Дрейфус в лифте

.

Между нами установилась тайная дружба

.

Мы скрываем свои чувства от постороннего взгляда, со блюдая деликатность и скромность

.

Она всю дорогу стоит опустив глаза, только подрагивает ресницами, пугливая и робкая, как газель, и каждая новая совместная поездка сближает нас и приближает долгожданный сладкий миг, когда осуществится равенство 2 = 1

.

Чтобы сделать решительный шаг, мне остается только преодолеть неоскудевающее чувство собственного недобытка

.

Будто меня еще нет

.

Вернее, что я пребываю в состоянии «пролого мена»

.

Очень точное слово, в нем слышится «пролог» к чему-то или кому-то, и это вселяет надежду

.

В таком состоянии чувствуешь себя только эскизом, черновиком, и, если оно на меня накатывает, я принимаюсь бегать кругами по своей двухкомнатушке и искать выход, причем самое досадное, что от дверей в этом случае никакого толку

.

Однажды во время тако го приступа недорожденности я сочинил письмо профессору Лорта-Жакобу, которое привожу ниже

.

Эмиль Ажар Голубчик «Уважаемый г-н профессор, в подписанном Вами заявлении Национальной ассоциации врачей справедливо осуждает ся легализация абортов, а заведения, где производятся эти нарушающие права человека на свободу рождения операции, именуются “абортариями”

.

Позволю себе в частном порядке и строго конфиденциально сообщить Вам, что священное право на жизнь, которое Вы, вслед за кардиналом Марти, отстаиваете, предполагает еще и доступность зарождения, тогда как в обществе налицо полная и очевидная невозможность такового – обстоятельство, о котором Вы, по всей вероятности, не подозреваете, ибо не упоминаете о нем ни словом

.

В этой связи позволю себе обратить Ваше внимание на широко известное по слухам, хотя до сих пор замал чиваемое событие, случившееся в 1931 году

.

Я узнал о нем из некой брошюры, купленной у букинистов на набережной, автора запамятовал

.

Итак, как Вы, должно быть, слышали, в году в Париже произошло первое восстание сперматозоидов

.

Они тоже отстаивали священное право на жизнь, не желая больше мириться с тем, что их законные стремления попираются и они сами упираются в стенки презервативов и погибают от удушья

.

По решению предводите ля все повстанцы вооружились топориками, чтобы, когда настанет час, разрушить резиновую преграду и проложить себе путь к появлению на свет

.

Час настал, и вот подхваченные лави ной сперматозоиды подняли топоры

.

Вождь первым пробил стенку узилища: вперед, к миру, к жизни, к заветной цели! За прорывом последовала внезапная тишина

.

А затем столпившиеся у бреши сперматозоиды услышали отчаянный вопль первопроходца: “Назад! Здесь дерьмо!” С глубочайшим уважением и т

.

д

.

» Письмо я не отослал

.

Испугался

.

Вдруг не получу ответа, а значит, оправдаются худшие мои подозрения: все всё знают и только делают вид полнейшей невинности

.

Я уж собрался написать самому кардиналу Марти, но тут мне стало совсем страшно: а ну как он врежет мне всю правду-матку, с него станется! Дескать, так и так, недородок ты, предзачаток и мочеполо вой выскочка

.

Четко и ясно, как положено прелату-воину, с присовокуплением благочестивых утешений от имени святой церкви

.

Эмиль Ажар Голубчик Дело в том, что от хронического ожидания и острого сумбура у меня развилась тоска по предметам первой необходимости: красным огнетушителям, лестницам, пылесосам, гаечным ключам, штопорам и солнечным лучам

.

Таков побочный эффект моего состояния непроявлен ной, недодержанной пленки

.

А еще, как заметил читатель, мне не хватает вех и указателей

.

Опустив адресованное Ассоциации врачей письмо в корзинку, я подумал: не написать ли еще и в Лигу защиты прав человека? То-то был бы удачный ход, сразу запечатлеешься

.

А если вдобавок с извещением о вручении, так и вещественное доказательство получишь!

Я уже потянулся к ручке, но тут вдруг уровень жизни французов подскочил мне в утешение на десять процентов по отношению к историческому прошлому и на семь – по отношению к номинальному доходу

.

Сорвавшись с радиоуст, эти проценты запали мне в душу

.

Цифры – вещь неопровержимая

.

А я очень впечатлителен и почувствовал резкое улучшение жизни – на десять процентов и на семь

.

Я выглянул в окно: прохожие на улице явно приободрились

.

В приливе благосостояния я подхватил Голубчика и, напевая, затанцевал с ним в паре

.

Десять и семь процентов – колоссальный прирост

.

Коммунисты небось рвут на себе волосы

.

Никогда не любил коммунистов

.

Я за свободу

.

Пора, однако, кончать с этим затянувшимся узлом повествования, а то как бы не порвалась пить

.

Сослуживцы знают, что у меня есть только удав

.

И дают советы кто во что горазд

.

Одна дама из отдела документации даже предложила мне записаться в клуб дружеских встреч

.

Она сама ходит туда два раза в неделю, как она выразилась, на «грубовую терапию»

.

– Каждый рассказывает о своих проблемах, раскрепощается, мы их обсуждаем все вместе и стараемся не то чтобы разрешить – общества без проблем не бывает, – но научиться жить с ними, терпеть их, встречать, если хотите, с улыбкой

.

Словом, абстрагироваться

.

Не представляю, как Голубчик мог бы абстрагироваться от своей проблемы, но я сказал, что подумаю

.

А этот проклятущий уборщик надоел мне больше всех, я то и дело натыкался в коридоре и на лестнице на его плакатные усищи – дорогу французскому пролетарию! Он ничего не говорит, но его намекающе-призывный взгляд красноречивее всяких слов

.

А того не понима ет, что сегодня двадцатипятилетний парень с закидонами в духе «старой доброй Франции» просто смешон

.

Клетчатая клеенка, дешевое красное вино, вельветовая куртка и подпольная типография – это вчерашний день, сегодня в «Самаритен» все для всех

.

Самодельные бомбы никому не нужны

.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.