WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

АСПЕКТУАЛЬНАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ И АСПЕКТУАЛЬНАЯ КОМПОЗИЦИЯ Отчёт по материалам 2-ой адыгейской экспедиции Института Лингвистики РГГУ, аул Хакуринохабль Шовгеновского района Республики Адыгея, июль 2004 г.

П. М. Аркадьев Содержание 0. Предварительные замечания. 3 1. Акциональная классификация предикатов адыгейского языка. 4 1.0. Двухкомпонентная теория аспекта и акциональная классификация. 4 1.0.1. «Внутренняя» vs. «внешняя» аспектуальность. 4 1.0.2. Подходы к аспектуальной классификации. 5 1.0.3. Онтологические типы ситуаций. 7 1.0.4. Эмпирическая процедура выделения акциональных классов. 9 1.1. Акциональные классы предикатов в адыгейском языке. 12 1.1.0. Предварительные замечания. 12 1.1.1. Материал исследования. 12 1.1.2. Акциональные классы «динамических» предикатов. 13 1. Стативный 13 2. Стативно-инхоативный 14 2а. Слабый стативно-инхоативный . 15 3. Процессуальный 15 4. Процессуально-ингрессивный 16 5. Мультипликативный 5а. Слабый мультипликативный 6. Моментальный <—,ES,—> 7. Предельный 8. Глаголы с нестандартными свойствами. 1.1.3. Общая характеристика системы акциональных классов «динамических» глаго лов. 1.1.4. Акциональная классификация «стативных» предикатов. 1.1.4.0. Общая характеристика «стативных» предикатов. 1.1.4.1. Акциональные классы стативных предикатов. 1. Ингеренто-индивидный 2. Индивидный 3. Стадиальный 4. Стадиально-итеративный 5. Стативно-хабитуальный 6. Расширенный стативный 7. Предикаты с индивидуальными особенностями семантики. 1.1.4.2. Лирическое отступление I: Акциональные классы, префикс «динамичности» и вопрос о частях речи в адыгейском языке. 1.2. Заключение. 2. Композициональность аспектуальной семантики в адыгейском языке. 2.0. Теоретическое введение. 2.1. Изменение акциональной характеристики адыгейского глагола в зависимости от свойств аргументов. 2.1.1. Инкрементальные предикаты. 2.1.2. Инкрементальность и аргументная структура. 2.2. Изменение акциональной характеристики адыгейского глагола в зависимости от темпоральных обстоятельств. 2.2.0. Предварительные замечания. 2.2.1. Форма претерита и темпоральные наречия. 2.2.2. Проблема имперфекта. 2.2.2.0. Лирическое отступление II: почему IPF POT + PST. 2.2.2.1. Имперфект и темпоральные наречия. 2.2.3. Обстоятельственные клаузы и точка отсчёта. 2.3. Общая характеристика явлений аспектуальной композиции в адыгейском языке. 3. Вместо заключения: Предварительная программа дальнейших исследований.

Приложение. Акциональная классификация предикатов адыгейского языка. Библиография. 0. Предварительные замечания.

В настоящем отчёте излагаются основные результаты работы, проведённой мною в означенной выше экспедиции по указанной теме. Помимо интерпретации и анализа собран ного фактического материала, нижеследующий текст содержит также краткое изложение необходимых теоретических предпосылок исследования по данной теме. Сразу оговорюсь, что я не связываю себя какими-либо обязательствами по отношению к какой-либо конкрет ной синтаксической или семантической теории1.

Отчёт состоит из двух частей. Первая часть посвящена аспектуальным классам пре дикатов, выделяемым в адыгейском языке;

там же содержится и изложение принимаемой мною теории акциональности и использовавшейся процедуры выделения акциональных классов. Во второй части рассматриваются те явления аспектуальной композиции (т. е., грубо говоря, изменения акциональной интерпретации предложения в зависимости от се мантики зависимых, модифицирующих его вершинный предикат) которые были выявлены в адыгейском языке на настоящий момент;

здесь также конспективно изложены и основные положения соответствующей теории. Приложение содержит сводную таблицу акциональ ных классов предикатов. В библиографии приводится список всей упоминающейся в отчёте литературы.

Разнообразные теоретические и практические аспекты проблем, затрагиваемых в данной работе, обсуждались мною с моими коллегами как до, так и во время и после экспе диции. Поэтому я хочу поблагодарить: В. А. Плунгяна, С. Г. Татевосова, А. Б. Шлуинского и А. Г. Пазельскую, оказавших наибольшее влияние на моё аспектологическое образование;

Я. Г. Тестельца, Н. Р. Сумбатову, С. Ю. Толдову, Е. Ю. Калинину, Ю. Ландера, А. Летучего, Д. Герасимова, Н. Короткову, Ю. Кузнецову, С. Минора, которые помогали мне своими ма териалами, соображениями, советами, критикой и т. д.;

всех моих информантов;

всех участ ников экспедиции за замечательную человеческую и научную атмосферу.

Хотя я полагаю, что для исследования адыгейского морфосинтаксиса может быть плодотворен аппа рат последних версий Порождающей грамматики, снабжённый композициональной семантикой и твёрдой убеждённостью в примате функциональных объяснений над формальными 1. Акциональная классификация предикатов адыгейского языка.

1.0. Двухкомпонентная теория аспекта и акциональная классификация.

1.0.1. «Внутренняя» vs. «внешняя» аспектуальность.

Современная аспектология, как теоретическая, так и практическая (направленная, например, на эффективное обучение иностранцев правилам употребления видовых форм) представляет собою совершенно необозримое пространство концепций, нередко исходящих из трудно совместимых, зачастую противоположных исходных предпосылок (ср. хотя бы обзор Sasse 2002). Настоящее теоретическое введение, естественно, не ставит своей задачей описать хотя бы небольшую область этого пространства. Тем не менее, приступая к изло жению результатов, полученных в результате полевой работы (а на самом деле, приступая к самой этой работе), необходимо сформулировать основные принципы той теоретической концепции и той методики, которые использовались в рамках этой работы.

Основное теоретическое положение, принимаемое примерно половиной аспектоло гов (ср. Маслов 1984, Падучева 1996, 2004, Апресян 2003, Vendler 1967, Comrie 1976, Dowty 1979, Dahl 1985, Bache 1985, Smith 1991, Klein 1994, Breu 1994, Bache et al. (eds.) 1994, Bertinetto 1997, Filip 1999, Bertinetto & Delfitto 2000 и др.;

из влиятельных аспектологов этот постулат эксплицитно отвергает Х. Феркойл, Verkuyl 1972, 1993, 1999), заключается в не обходимости различать два автономных, управляемых разными принципами, но тесно взаимодействующих уровня аспектуальной семантики (ср. Smith 1991: Ch. 1, Bertinetto & Delfitto 2000: 190, Sasse 2002: 203 ff.):

• «внешняя» аспектуальность (собственно аспект, viewpoint aspect, aspect): пер фектив vs. имперфектив, грамматическая категория, выражающая точку зрения гово рящего на то, как ситуация разворачивается во времени;

• «внутренняя» аспектуальность (семантический тип предиката, inherent/lexical aspect, actionality, eventuality type): типы концептуализации ситуаций, выражающиеся на уровне (глагольных) лексем и синтаксических конструкций.

Сразу оговорюсь, что используемые мною термины «внешняя» и «внутренняя» аспектуаль ность лишь отражают интуитивное представление о базовости «семантического типа ситуа ции» по отношению к «точке зрения», но не связаны ни с каким формальным, например, деривационным воплощением этих понятий. Я сознательно не использую здесь терминов «грамматический» и «лексический» аспект, так как в настоящее время убедительно доказа но (см. хотя бы уже упомянутые работы Х. Феркойла и в особенности Х. Филип), что оба типа аспектуальности, будучи прототипически связаны с глаголом, реализуются тем не ме нее на уровне предложения и могут взаимодействовать с разными параметрами его семан тики. Поэтому приписывание «внутренней» аспектуальности лишь глагольной лексеме яв ляется некорректным;

также некорректно с типологической точки зрения и отождествление «внешней» аспектуальности исключительно с грамматическими, «словоизменительными» категориями — существуют языки, в частности, русский и большинство славянских, где как «внешняя», так и «внутренняя» аспектуальность, является лексикализованной (о дериваци онной концепции славянского вида см. хотя бы Dahl 1985: 84 — 89, Bybee & Dahl 1989: — 87, Падучева 1996, Filip 1999: Ch. 4).

Важным дополнением к введённому фундаментальному противопоставлению слу жит также следующее полу-эмпирическое, полу-теоретическое утверждение:

«внутренняя» аспектуальность, т. е. противопоставление разных типов ситуаций, имеется во всех языках и входит в универсальное концептуальное пространство, лежащее в основе языковой категоризации действительности;

напротив, «внешняя» аспектуальность как грамматикализованная и/или лексикализованная категория имеется не во всех языках (ср. хотя бы Bybee 1985: Ch. 7, 9, Bybee et al. 1994).

В данном отчёте пойдёт речь в основном о том, как устроена «внутренняя» аспекту альность в адыгейском языке, хотя и с постоянной оглядкой на «внешнюю», посредством которой «внутренняя» находит своё выражение.

1.0.2. Подходы к аспектуальной классификации.

Классификация ситуаций на состояния, процессы и события идёт, видимо, ещё от Аристотеля (исторический очерк см. в статье Tenny & Pustejovsky 2000). В лингвистику она была введена З. Вендлером, который выделил четыре класса предикатов в английском язы ке: states (John loves Mary), activities (John runs), achievements (John found the key), acсomplishments (John wrote a letter). Важнейшими признаками классификации Вендлера являются следующие:

• объектом классификации являются не глаголы, а целые предложения или их фрагменты;

ср. John wrote a letter (accomplishment) vs. John wrote letters (activity);

• классификация осуществляется с опорой на конкретно-языковые семантико синтаксические тесты, как, например, возможность образования формы прогрессива или сочетаемость с теми или иными темпоральными обстоятельствами.

Эти свойства вендлеровской классификации, в особенности второе, указывают на то, что получаемые в результате классы являются конкретно-языковыми, а не универсально значимыми сущностями;

с другой стороны, можно предположить, что классы, подобные (но вовсе не обязательно тождественные) выделенным Вендлером для английского языка, име ются и в других языках. Тем не менее, бльшая часть учёных, воспринявших идею Вендле ра, имплицитно или эксплицитно исходили из предположения о её универсальности, вер нее, об универсальности той конкретной классификации, которую они предлагали, уточняя или пересматривая вендлеровскую (см. обсуждение в Tatevosov 2002). Наиболее важные пост-вендлеровские классификации содержатся в работах Dowty 1979, Mourelatos 1981, Smith 1991, Verkuyl 1989, 1993, Klein 1994, Breu 1994, Filip 1999, из работ на русском языке следует указать, помимо уже отмеченного, сборник Селиверстова (ред.) 1982 и в особенно сти статью Булыгина 1982, а также работы Е. В. Падучевой (хотя бы Падучева 2004: гл. I.1).

Предположение об универсальности вендлеровских классов (т. е., о том, что в любом языке любой «предикат будет иметь такую же акциональную характеристику, что и его анг лийский перевод», Ebert 1995, цит. по Tatevosov 2002, перевод мой) не выдерживает крити ки как по сугубо теоретическим (вернее, методологическим), так и по фактическим причи нам. Во-первых, коль скоро Вендлер выделил классы английских предикатов на основании таких свойственных лишь английскому языку признаков, как способность образовывать форму прогрессива или сочетаемость с наречиями типа in two hours / for two hours, где га рантия, что в произвольном языке найдутся хотя бы приблизительные эквиваленты англий скому прогрессиву или тем более английским наречиям? Более того, любой специалист, ма ло-мальски знакомый с поразительным разнообразием типов лексикализации, представлен ных в языках мира (см. хотя бы Talmy 1985), знает, что от «переводных эквивалентов» в разных языках не следует ожидать тождественного синтаксического поведения. Во-вторых, единственным методологически обоснованным способом выделения акциональных классов предикатов в произвольном языке является тот, что был применён Вендлером, а именно вы явление релевантных семантико-синтаксических тестов;

типологам же очень хорошо из вестно, что такие тесты дают для разных языков если и похожие, то в любом случае нетож дественные результаты (ср. обсуждение этого вопроса применительно к другим «лже претендентам» на универсальность — синтаксическим отношениям в Croft 1991: Ch. 1). Тем самым, адекватная теория акциональности должна допускать, что «количество и состав ак циональных классов в языке является параметром межъязыкового варьирования» (Татево сов 2002: 96).

Таким образом, в настоящем исследовании принимается следующая методологиче ская установка (которую я полагаю верной как в эмпирическом, так и в типологическом от ношении):

произвольной лексеме в данном языке невозможно приписать аспектуальный класс <...> исходя из заданной исчислением онтологической классификации ситуаций.

<...> [Ч]ленство глагола в том или ином аспектуальном классе определяется тем, какую дистрибуцию имеют его аспектуальные формы. (Татевосов 2001: 255 — 256) Данный принцип, во-первых, позволяет адекватным образом анализировать материал и вы делять акциональные классы предикатов, релевантные именно для грамматики данного языка, во-вторых, даёт возможность обнаружить и систематизировать межъязыковое варьи рование в области акциональности.

1.0.3. Онтологические типы ситуаций.

Отвергая в качестве универсалий вендлеровские и подобные им классы, необходимо всё же иметь некоторое общее для всех языков основание сравнения, позволяющее в каж дом языке выделять и анализировать акциональные классы единообразным и дающим при годные для типологического сопоставления результаты образом. В качестве универсальных элементарных концептов, по предположению лежащих в основе акциональных классов в любом языке, можно рассматривать онтологические типы ситуаций — наиболее простые семантические категории, в терминах которых осуществляется концептуализация ситуаций и комбинациями которых являются конкретно-языковые акциональные классы.

Вслед за работами Mourelatos 1981, Verkuyl 1989 и Tatevosov 2002 я выделяю сле дующие основные онтологические типы ситуаций (каждый из них имеет определённые подтипы)2:

1. состояния (S), характеризующиеся признаками длительности3, гомогенности (грубо говоря, отсутствие чётко выделимых фаз)4, как правило, они не имеют естествен ных границ и не требуют затраты энергии для их поддержания;

состояния подразделя ются на два основных класса (Carlson 1977, Булыгина 1982, Селиверстова 1982, Klein 1994, Krifka et al. 1995, Kratzer 1995):

1.1. собственно состояния (stage-level predicates, предикаты стадиального уровня), имеющие место на протяжении определённого периода времени, характе ризующие не индивида, а некоторый его «временной срез»;

к таковым относятся, в Моя классификация несколько отличается от предложенной С. Г. Татевосовым.

Формально длительность можно охарактеризовать так (переменной s здесь и далее обозначаются со стояния, p — процессы, e — события):

s I ;

I (s) & #I > Здесь и далее I — временной интервал, — функция длительности, отображающая ситуации в интер валы.

Формально признак гомогенности (subinterval property, Bennett & Partee 1978, цит. по Tatevosov 2002) можно охарактеризовать так:

s I, I’;

I’ I & I (s) I’ (s) частности, такие состояния, как лежать, болеть, спать, помнить, быть возбуж дённым и т. п.;

1.2. свойства или качества (individual-level predicates, предикаты индивид ного уровня), не имеющие прямой соотнесённости со временем и характеризующие индивида, а не его «временные срезы»;

к таковым относятся быть болезненным, быть мужчиной, состоять из чего-либо и т. п.;

в рамках этого класса можно выде лить подкласс, в каком-то смысле промежуточный между состояниями и свойства ми: это предикаты типа знать что-либо, быть женатым и т. д., обозначающие со стояния, которые, раз наступив, уже не могут перестать иметь место.

2. процессы (processes, activities), которые, подобно состояниям, длительны, но, в отличие от них, предполагают постоянное изменение5 и затрату энергии, имеют более или менее чётко выделимые фазы;

процессы могут различаться по гомогенности: гнить, кипеть более гомогенны, чем идти, строить дом, танцевать;

в связи с этим процессы распадаются на два класса:

2.1. собственно процессы (P), трактуемые языком как обладающие боль шой степенью гомогенности;

2.2. мультипликативные процессы (M), представляющие собою своего рода «биения»: все их фазы, в общем, тождественны, но между фазами имеются краткие промежутки времени;

к этому типу относятся такие предикаты как каш лять, стучать в дверь, прыгать и т. п.;

3. события (events, transitions), мгновенные6 переходы от одного состояния к другому или от состояния к процессу или наоборот;

выделяются следующие типы собы тий:

3.1. вхождение в состояние (ES), где последнее как правило является ре зультатом некоторого процесса (заснуть, построить дом)7;

3.2. вхождение в процесс (EP) — аналогично вхождению в состояние (забегать, закипеть);

Этот признак можно в первом приближении формализовать так:

p I;

I (p) & I = [t1,t2] s1,s2;

t1 (s1) & t2 (s2) & s1 s Т. е. характеризующиеся следующим свойством:

е;

#(e) = Свойства неаддитивности и неделимости (Bach 1981, цит. по Tatevosov 2002), приписываемые собы тиям, являются логическими следствиями мгновенности.

Возможна такая формализация вхождений в состояние:

e;

ES(e) I s;

I = [t,...] & (e) = t & I (s) 3.3. вхождение в мультипликативный процесс (EM) — аналогично (за прыгать) 3.4. семельфактивы или кванты мультипликативных процессов (Q), отличающиеся от вхождений отсутствием какого-либо каузально связанного с ними состояния или процесса (кашлянуть, прыгнуть).

Построенная таким образом классификация онтологических типов ситуаций, по предположению, способна описать все возможные в человеческих языках категоризации элементарных ситуаций. Акциональные классы, представленные в конкретных языках «со бираются» по определённым правилам из онтологических типов (ср. Talmy 1985, Croft 1998, Levin & Rappaport Hovav 1998, Ramchand ms.).

1.0.4. Эмпирическая процедура выделения акциональных классов.

Для того, чтобы получить адекватное представление о том, как в конкретном языке реализуются универсальные онтологические типы, и при этом добиться сопоставимости ре зультатов, необходима процедура, которая позволяла бы выявлять акциональные классы в произвольном языке. Такая процедура была предложена С. Г. Татевосовым (см. Татевосов 2001, 2002, Tatevosov 2002) и, будучи опробована на материале нескольких весьма сильно отличающихся друг от друга языков, показала свою эффективность. В основе этой проце дуры лежит идея, о том, что коль скоро акциональная характеристика предиката прямо обу словливает дистрибуцию его видо-временных форм, то исследовав семантику последних (а это возможно сделать в любом языке, где такие формы имеются), можно получить вполне адекватное представление о «скрытой» категории акциональности. Иными словами, акцио нальные классы определяются как классы предикатов, имеющих одинаковые наборы ин терпретаций аспектуальных форм (Татевосов 2001: 255).

Естественно, для того, чтобы классификация отражала реальное устройство системы акциональных классов в данном языке, нельзя анализировать семантику произвольных ви до-временных форм. Так как значительная часть предикатов описывает не элементарные, а сложные ситуации, состоящие из частей, относящихся к разным онтологическим типам, в качестве диагностических следует выбирать те формы, в которых могут проявляться разные онтологические интерпретации одного и того же предиката. Этому критерию удовлетворя ют формы, различающиеся «внешней» аспектуальностью, т. е. перфективная и имперфек Что ясно следует из формализации вхождений в процессы:

e;

EP(e) I p;

I = [t,...] & (e) = t & I (p) тивная формы9. Как известно (см. хотя бы Comrie 1976, Dahl 1985), разные граммемы «внешней» аспектуальности по-разному сочетаются с разными онтологическими типами ситуаций;

наиболее важным ограничением является запрет на событийную интерпретацию имперфектива10. Тем самым, анализируя формы имперфектива и перфектива можно полу чить представление о том, из каких онтологических типов состоит ситуация, описываемая данным предикатом, и в какой конфигурации они находятся.

Итак, эмпирическая процедура выделения аспектуальных классов предикатов в дан ном языке состоит в следующем:

1. выделяется представительная выборка предикатов, относящихся к разным се мантическим классам (объём выборки может быть различным;

допустимый минимум, по-видимому — от 80 до 100 предикатов);

2. для каждого предиката из выборки регистрируются все его онтологические интерпретации по меньшей мере в двух аспектуальных формах: имперфективной и пер фективной;

здесь необходимо сделать два важных замечания:

2.1. во внимание принимаются лишь эпизодические (т. е. обозначающие конкретные события), а не генерические значения обеих аспектуальных форм;

тем самым, если от некоторого предиката какая-то форма (как правило, имперфектив ная) имеет лишь генерическое или хабитуальное прочтение, ей не приписывается никакой онтологической интерпретации;

2.2. ввиду того, что на акциональную интерпретацию предиката могут ока зывать влияние самые разные факторы, в частности, семантический класс или тип референции аргументов или наличие в предложении тех или иных наречий, в каче стве диагностических следует рассматривать предложения с единичными опреде лёнными аргументами и без темпоральных наречий11.

Для более точной и подробной классификации, естественно, не следует ограничиваться лишь двумя формами;

практика, однако, показывает, что анализа имперфективной и перфективной форм бывает достаточ но для получения достоверных результатов.

Этот запрет легко объяснить, обратившись к формальному представлению базовой семантики соот ветствующих граммем:

[IPF] = Pt (I;

P(t) & I (t)) [PF] = Pt (I;

P(t) & (t) I) Очевидно, что применение имперфективного оператора к событиям невозможно ввиду моментально сти последних.

Насколько я могу судить, здесь принятая мною версия процедуры несколько расходится с ориги нальной.

3. предикаты разбиваются на классы по отношению эквивалентности «иметь одинаковые наборы онтологических интерпретаций во всех диагностических аспекту альных формах»12.

В результате применения данной процедуры к нескольким языкам были выделены следующие типологически релевантные («межъязыковые») акциональные классы, наблю даемые более чем в одном языке (Tatevosov 2002)13:

стативный (stative): процессуальный (atelic): (сильный) предельный (strong telic): слабый предельный (weak telic): моментальный (punctual): <—,ES> (сильный) стативно-инхоативный (strong inceptive-stative): слабый стативно-инхоативный (weak inceptive-stative): (сильный) процессуально-ингрессивный (strong ingressive-atelic): слабый процессуально-ингрессивный (weak ingressive-atelic): слабый мультипликативный (multiplicative)15: Языки могут различаться набором и составом акциональных классов, а также тем, какие ти пы классов (слабые или сильные) в них преобладают.

Не следует бояться того, что, как правило, классов получается много и что некоторые из них содер жать лишь небольшое число лексем.

Русские названия классов принадлежат мне, английские — С. Г. Татевосову. В квадратных скобках даются наборы онтологических интерпретаций: до запятой в имперфективной форме, после запятой — в пер фективной. Косой чертой разделяются разные онтологические интерпретации одной и той же формы.

С собственно семантической точки зрения, слабые и сильные классы имеют одинаковую онтологи ческую характеристику. Они различаются тем, доступна ли процессуальная/стативная фаза данной ситуации для перфективного оператора: у сильных классов в его сферу действия может попадать лишь событийная фа за, у слабых классов — как событийная, так и несобытийная фазы. Ввиду того, что в одном языке могут иметься как сильные, так и слабые акциональные классы, различие между ними нельзя списать на межъязыко вую вариативность свойств граммемы перфектива.

Я называю этот класс «слабым мультипликативным», а не просто «мультипликативным», по сооб ражениям симметрии (характеристической особенностью «слабых» акциональных классов является допусти мость у перфективной формы, наряду с событийной, также и стативной/процессуальной интерпретации);

так же я полагаю, что отсутствие в выделяемом в Tatevosov 2002 наборе типологически релевантных акциональ ных классов собственно мультипликативного класса () является не более, чем следствием ограниченно сти изученного на тот момент материала.

1.1. Акциональные классы предикатов в адыгейском языке.

1.1.0. Предварительные замечания.

В данном разделе будет подробно изложена полученная в результате применения описанной выше процедуры акциональная классификация предикатов адыгейского языка.

Помимо собственно набора и состава классов, будут обсуждена также важная проблема ста тивных и так называемых именных предикатов, обладающих в адыгейском языке особыми свойствами. В частности, будет показано, что морфологическое противопоставление «ста тивных» и «динамических» глаголов в адыгейском языке (см. Рогава & Керашева 1966: — 105;

Гишев 1989: 106 — 108) лишь в слабой степени коррелирует с реально выделяемы ми акциональными классами, а также аргументировано предположение, согласно которому однокоренные «стативные» и «динамические» глаголы суть разные морфологические фор мы одного предиката, различающиеся акциональной характеристикой.

1.1.1. Материал исследования.

Материалом для акциональной классификации послужила выборка, на первоначаль ном этапе насчитывавшая около 100 лексем (включая разные значения некоторых много значных слов), но затем расширенная до примерно 150 лексем (см. Приложение 1). Для ка ждого из этих предикатов фиксировалась онтологическая интерпретация трёх базовых ас пектуальных форм: двух имперфективных (презенс и имперфект на -S’tERe) и одной перфек тивной (претерит на -Re). Для большей части предикатов у носителей спрашивалось значе ние предложений следующей структуры:

(i) предикат в форме презенса;

(ii) предикат в форме претерита;

(iii) предикат в форме претерита + темпоральная клауза, задающая точку отсчёта (‘ко гда я пришёл’ и т. п.);

(iv) предикат в форме претерита + простое темпоральное наречие (sEhatnEqWe ‘полчаса’, taqjEqjEtWe ‘две минуты’ и т. п.;

далее такие наречия будут называться «наречиями на -е»);

эти наречия обозначают продолжительность ситуации и имеют следующее формально-семантическое представление:

[T-e] = PtT (I;

P(t) & #I = T & I (t)) (v) предикат в форме претерита + темпоральное наречие на -B’e (sEhatnEqWEB’e ‘за полчаса’, taqjEqjEtWEB’e ‘за две минуты’ и т. п.);

базовое значение этих наречий — пе Такая формализация предсказывает, во-первых, что наречия на -е не сочетаются с обозначениями событий, и во-вторых, что они обозначают не точную, а минимальную продолжительность ситуации.

риод времени, в конце которого наступает некоторое событие;

тем самым, их семан тика формализуется следующим образом:

[T-B’e] = PeT (I, t;

P(e) & #I = T & I = [...t] & (e) = t) (vi) предикат в форме имперфекта + темпоральная клауза, задающая точку отсчёта;

(vii) предикат в форме имперфекта + наречие на -е;

(viii) предикат в форме имперфекта + наречие на -B’e.

Как выяснилось в процессе работы, для подавляющего большинства (нестативных) преди катов адыгейского языка все или бльшая часть таких предложений грамматична;

при этом сочетания различных адвербиальных выражений с различными глаголами и аспектуальны ми формами дают иногда нетривиальные семантические эффекты, о которых подробнее пойдёт речь в Части 2.

Собственно онтологическая характеристика фиксировалась для предложений (i), (ii), (iv), (v). При этом диагностическими считались предложения, не содержащие наречий (ср.

выше), тем самым предложения (iv) и (v) учитывались лишь в качестве дополнительных свидетельств в пользу того или иного решения.

Разные значения одной лексемы (например, jeLeRWE17 ‘видеть’ (как способность);

‘видеть что-то’ или jeqWEte ‘разбивать’;

‘разрушать’) рассматривались отдельно, равно как и сочетания некоторых глаголов с разными типами аргументов (например, jepLE ‘смотреть (на кого-то)’;

‘смотреть (телевизор)’;

‘смотреть (фильм)’);

семантические отношения между ними более подробно описываются в Части 2.

1.1.2. Акциональные классы «динамических» предикатов.

Для простоты изложения, в данном разделе я буду рассматривать лишь так называе мые «динамические» предикаты, выделяемые по морфологическим основаниям (см. под робнее в п. 1.1.4.0). Они распадаются на следующие акциональные классы:

1. Стативный К этому классу относятся предикаты, имеющие стативную интерпретацию во всех базовых формах:

Лар.

(1) rasul E-Ihe me-wEzE РАСУЛ 3SG.PR-ГОЛОВА 3SG.DYN-БОЛЕТЬ ‘У Расула болит голова’ Здесь и далее глаголы даются в форме 3Sg презенса.

(2) rasul E-Ihe wEzE-Re РАСУЛ 3SG.PR-ГОЛОВА БОЛЕТЬ-PST ‘У Расула поболела голова (и больше не болит)’ (3) rasul E-Ihe wEzE-S’tERe РАСУЛ 3SG.PR-ГОЛОВА БОЛЕТЬ-IPF ‘У Расула болела голова’ З.И.

(4) rasul mEjeqWape ’-e-psew РАСУЛ МАЙКОП LOC-3SG.DYN-ЖИТЬ ‘Расул живёт в Майкопе’ (5) rasul mEjeqWape S’E-psewE-R РАСУЛ МАЙКОП LOC-ЖИТЬ-PST ‘Расул пожил в Майкопе’ (6) rasul mEjeqWape S’E-psewE-S’tER РАСУЛ МАЙКОП LOC-ЖИТЬ-IPF ‘Расул жил в Майкопе’ 2. Стативно-инхоативный К этому классу относятся глаголы, перфективная форма которых имеет не статив ную, а событийную (инхоативную) интерпретацию:

С.Ким.

(7) B’ale-m pIaIe-r I&WE je-LeRW ПАРЕНЬ-ERG ДЕВУШКА-ABS ДОБРО 3SG.A-ВИДЕТЬ ‘Парень любит девушку’ (8) B’ale-m pIaIe-r I&WE E-LeRWE-R ПАРЕНЬ-ERG ДЕВУШКА-ABS ДОБРО 3SG.A-ВИДЕТЬ-PST ‘Парень полюбил девушку // *любил какое-то время’ (9) B’ale-m pIaIe-r I&WE E-LeRWE-’tER ПАРЕНЬ-ERG ДЕВУШКА-ABS ДОБРО 3SG.A-ВИДЕТЬ-IPF ‘Парень любил девушку’ (10) C’etewE-r he-m S’-e-S’Ene КОШКА-ABS СОБАКА-ERG LOC-3SG.DYN-БОЯТЬСЯ ‘Кошка боится собаки’ (11) C’etewE-r he-m S’-E-S’Ena-R КОШКА-ABS СОБАКА-ERG LOC-3SG.A-БОЯТЬСЯ-PST ‘Кошка испугалась собаки // *боялась какое-то время’ (12) C’etewE-r he-m S’-E-S’Ene-S’tER КОШКА-ABS СОБАКА-ERG LOC-3SG.A-БОЯТЬСЯ-IPF ‘Кошка боялась собаки’ Распределение глаголов между стативным и стативно-инхоативным классами, как можно заметить, в значительной степени непредсказуемо из их семантики. Этим, видимо, обусловлены встречающиеся разногласия между информантами. Так, глагол meMe ‘чувст По соображениям экономии я не членю показатель имперфекта и глоссирую его единым обозначе нием;

см. раздел 2.2.2.0.

вовать’ разные информанты относят к разным классам, ср. переводы одного и того же пред ложения:

(13) se CE{a sE-Ma-R Я ХОЛОД 1SG.S-ЧУВСТВОВАТЬ-PST С.Ким. ‘Мне стало // *было холодно’ стативно-инхоативный З.И. ‘Мне было // *стало холодно’ стативный 2а. Слабый стативно-инхоативный .

Статус этого класса совершенно неясен. К нему относится только глагол meCEje ‘спать’ и только у С.Ким., ср.:

С.Ким.

(14) B’ale-r me-CEje ПАРЕНЬ-ABS 3SG.DYN-СПАТЬ ‘Парень спит’ (15) B’ale-r CEja-Re ПАРЕНЬ-ABS СПАТЬ-PST ‘Парень поспал // уснул’ (16) B’ale-r CEje-S’tERe ПАРЕНЬ-ABS СПАТЬ-IPF ‘Парень спал’ У З.И. этот глагол относится к стативно-инхоативному классу — она допускает у примера (15) лишь событийное прочтение (‘уснул’ // *‘поспал’), — однако тут возникает ещё одна сложность: З. И. переводит пример (14) и стативно (‘спит’), и процессуально (‘за сыпает’). К сожалению, мне не удалось проверить этот глагол с другими информантами.

3. Процессуальный Это ещё один весьма многочисленный класс, содержащий как одноместные, так и двухместные (непереходные) глаголы. К нему, в частности, относятся многие антипассив ные корреляты переходных глаголов.

Лар.

(17) Z’WaKWe-r ma-Z’We ПАХАРЬ-ABS 3SG.DYN-ПАХАТЬ ‘Пахарь пашет’ (18) Z’WaKWe-r Z’Wa-Re ПАХАРЬ-ABS ПАХАТЬ-PST ‘Пахарь попахал’ (19) Z’WaKWe-r Z’We-S’tER ПАХАРЬ-ABS ПАХАТЬ-IPF ‘Пахарь пахал’ Р.И. (20) B’ale-r pIaIe-m je-gWEpSEse ПАРЕНЬ-ABS ДЕВУШКА-ERG OBL-ДУМАТЬ ‘Парень думает о девушке’ (21) B’ale-r pIaIe-m je-gWEpSEsa-R ПАРЕНЬ-ABS ДЕВУШКА-ERG OBL-ДУМАТЬ-PST ‘Парень подумал о девушке какое-то время // *начал думать’ (22) B’ale-r pIaIe-m je-gWEpSEse-S’tER ПАРЕНЬ-ABS ДЕВУШКА-ERG OBL-ДУМАТЬ-IPF ‘Парень думал о девушке’ Отличительной особенностью глаголов этого класса является изменение интерпре тации перфектива с процессуальной на ингрессивную, если в предложении имеется указа ние на конкретный момент времени:

Р.И.

(23) rasul deZ’ sE-qE-ze-KWe-m a-r jE-B’ale-m ja-gWEpSEsa-R РАСУЛ К 1SG.S-INV-REL-ИДТИ-ERG ТОТ-ABS 3SG.POSS-ПАРЕНЬ-ERG 3PL.IO-ДУМАТЬ-PST ‘Когда я пришёл к Расулу, он начал думать о своих детях’ Можно было бы предположить, что эти предикаты являются на процессуальными, а слабы ми процессуально-ингрессивными;

такой анализ, как кажется, не является адекватным вви ду того, что событийная интерпретация и все связанные с нею эффекты (например, допус тимость наречий на -B’e) возможна лишь при наличии указанных обстоятельств, но не в изолированном предложении, ср.

Р.И.

(24) sabEjE-r (*sEhatnEqWe-B’e) GegWE-Re РЕБЁНОК-ABS (*ПОЛЧАСА-INS) ИГРАТЬ-PST ‘Ребёнок поиграл // *через полчаса начал играть’ Более подробно об этих явлениях см. Часть 2.

4. Процессуально-ингрессивный Мне известны лишь три глагола, входящих в данный класс;

все они обозначают (на правленное) движение: mae ‘бежать’, jesE ‘плыть’, mebEbE ‘лететь’. Ср. примеры:

З.И.

(25) B’ale-r wEne-m ma-Ce ПАРЕНЬ-ABS ДОМ-ERG 3SG.DYN-БЕЖАТЬ ‘Парень бежит в дом’ (26) B’ale-r wEne-m Ca-Re ПАРЕНЬ-ABS ДОМ-ERG БЕЖАТЬ-PST ‘Парень побежал в дом // *прибежал’ Ф.Ю. считает, что этот глагол процессуально-ингрессивный, но Р.И. я доверяю больше.

(27) B’ale-r wEne-m Ce-S’tERe ПАРЕНЬ-ABS ДОМ-ERG БЕЖАТЬ-IPF ‘Парень бежал в дом’ (28) B’ale-r adre psE bRWE-m jesE ПАРЕНЬ-ABS ДРУГОЙ РЕКА БЕРЕГ-ERG ПЛЫТЬ ‘Парень плывёт на другой берег реки’ (29) B’ale-r adre psE bRWE-m jesE-R ПАРЕНЬ-ABS ДРУГОЙ РЕКА БЕРЕГ-ERG ПЛЫТЬ-PST ‘Парень поплыл на другой берег реки // *приплыл’ (30) B’ale-r adre psE bRWE-m jesE-S’tER ПАРЕНЬ-ABS ДРУГОЙ РЕКА БЕРЕГ-ERG ПЛЫТЬ-IPF ‘Парень плыл на другой берег реки’ То, что именно глаголы направленного движения входят в этот акциональный класс, до вольно неожиданно, т. к. такие глаголы в языках мира как правило предельны. Следует ука зать на то, что в отсутствие направительной группы эти глаголы превращаются в простые процессуальные, ср.

Р.И.

(31) bzEwE-r me-bEbE ПТИЦА-ABS 3SG.DYN-ЛЕТИТ ‘Птица летит / летает’ (32) bzEwE-r bEbE-Re ПТИЦА-ABS ЛЕТЕТЬ-PST ‘Птица полетала // *полетела’ В Части 2 некоторые особенности поведения этих глаголов будут рассмотрены под робнее.

5. Мультипликативный Данный акциональный класс весьма многочислен и является дефолтным классом для глаголов, способных обозначать мультипликативные процессы;

характерно, что в адыгей ском языке практически нет слабых мультипликативных глаголов (), несмотря на то, что именно этот тип, а не представленный в адыгейском сильный мультипликатив ный, выделяется в качестве типологически релевантного. К этому классу относятся глаголы как одноместные, так и двухместные, обозначающие как произвольные, так и непроизволь ные действия:

Р.И.

(33) B’ale-r me-weZ’WEntxe ПАРЕНЬ-ABS 3SG.DYN-ПЛЕВАТЬ ‘Парень плюёт’ (34) B’ale-r weZ’WEntxa-Re ПАРЕНЬ-ABS ПЛЕВАТЬ-PST ‘Парень плюнул // *поплевал’ (35) B’ale-r weZ’WEntxe-S’tER ПАРЕНЬ-ABS ПЛЕВАТЬ-IPF ‘Парень плевал’ З.И.

(36) kranE-m psE-r q-je-TKWExE КРАН-ERG ВОДА-ABS INV-OBL-КАПАТЬ ‘Из крана капает вода’ (37) kranE-m psE-r q-je-TKWExE-R КРАН-ERG ВОДА-ABS INV-OBL-КАПАТЬ-PST ‘Из крана вода капнула // *покапала’ (38) kranE-m psE-r q-je-TKWExE-S’tER КРАН-ERG ВОДА-ABS INV-OBL-КАПАТЬ-IPF ‘Из крана капала вода’ А.И.

(39) B’ale-m CEgE-r je-Re-sEsE ПАРЕНЬ-ERG ДЕРЕВО-ABS 3SG.A-CAUS-ТРЯСТИСЬ ‘Парень трясёт дерево’ (40) B’ale-m CEgE-r E-Re-sEsE-Re ПАРЕНЬ-ERG ДЕРЕВО-ABS 3SG.A-CAUS-ТРЯСТИСЬ-PST ‘Парень тряхнул дерево // *потряс некоторое время’ (41) B’ale-m CEgE-r E-Re-sEsE-’tERe ПАРЕНЬ-ERG ДЕРЕВО-ABS 3SG.A-CAUS-ТРЯСТИСЬ-IPF ‘Парень тряс дерево’ К мультипликативному классу относятся некоторые глаголы звукопроизводства, в частно сти, несколько неожиданно появление среди мультипликативов, казалось бы, сугубо про цессного глагола со значением ‘жужжать’:

З.И.

(42) bJe-m JEJEJWe je-{We ПЧЕЛА-ERG ЖУЖЖАНИЕ 3SG.A-СКАЗАТЬ ‘Пчела жужжит’ (43) bJe-m JEJEJWe E-{Wa-R ПЧЕЛА-ERG ЖУЖЖАНИЕ 3SG.A-СКАЗАТЬ-PST ‘Пчела прожужжала (один раз) // *пожужжала какое-то время’ (44) bJe-m JEJEJWe E-{We-S’tER ПЧЕЛА-ERG ЖУЖЖАНИЕ 3SG.A-СКАЗАТЬ-IPF ‘Пчела жужжала’ 5а. Слабый мультипликативный Мне известны лишь два глагола, которые можно отнести к данному классу: jewe ‘бить’, ‘стрелять’ (этот глагол вообще чрезвычайно многозначен и имеет большое количе ство производных) и mapske ‘кашлять’:

С.Ким.

(45) jane jE-B’ale je-we МАТЬ 3SG.POSS-ПАРЕНЬ OBL$-БИТЬ$ ‘Мать бьёт своего сына’ (46) jane jE-B’ale je-wa-R МАТЬ 3SG.POSS-ПАРЕНЬ OBL$-БИТЬ$-PST ‘Мать ударила своего сына // побила’ (47) jane jE-B’ale je-we-S’tER МАТЬ 3SG.POSS-ПАРЕНЬ OBL$-БИТЬ$-IPF ‘Мать била своего сына’ З.И.

(48) B’ale-r pska-Re ПАРЕНЬ-ABS КАШЛЯТЬ-PST ‘Парень кашлянул // покашлял’ Некоторые информанты, например, Р.И., запрещают семельфактивную интерпретацию примеров (46), (48) тем самым, фактически отождествляя эти глаголы с простыми процес сами (неясно, имеет ли смысл вводить для них особый «мультипликативно-процессный» класс с характеристикой ).

6. Моментальный <—,ES,—> Характерной особенностью глаголов данного класса является недопустимость про цессуальной интерпретации и, следовательно, форм имперфекта при единичных аргумен тах:

З.И.

(49) Bale-m mEJWe-r je-FE ПАРЕНЬ-ERG КАМЕНЬ-ABS 3SG.A-БРОСИТЬ ‘#Парень бросает камень’ (50) Bale-m mEJWe-r E-FE-R ПАРЕНЬ-ERG КАМЕНЬ-ABS 3SG.A-БРОСИТЬ-PST ‘Парень бросил парень’ (51) Bale-m mEJWe-r E-FE-S’tER ПАРЕНЬ-ERG КАМЕНЬ-ABS 3SG.A-БРОСИТЬ-IPF ‘#Парень бросал камень’ (52) {egWawe-r qe-we ШАР-ABS $INV-$БИТЬ ‘#Шар лопается’ (см. прим. 19) (53) {egWawe-r qe-wa-R ШАР-ABS $INV-$БИТЬ-PST ‘Шар лопнул’ Допускается только в «репортажном» настоящем или же в praesens historicum.

Допускается только в хабитуальной интерпретации.

(54) *{egWawe-r qe-we-S’tER ШАР-ABS $INV-$БИТЬ-IPF ‘*Шар лопался (много раз)’ Здесь сразу следует указать, что бльшая часть глаголов этого класса при множественных аргументах имеют в имперфективных формах процессную интерпретацию, тем самым, пе реходя в предельный класс. Об этом см. в Части 2.

Глагол qjeRWetE ‘найти’ некоторыми информантами трактуется как моментальный, а некоторыми — как предельный с процессуальной фазой ‘искать’, ср.

Р.И.

(55) pIaIe-m {WEnB’EbzE qE-RWetE-R ДЕВУШКА-ERG КЛЮЧИ INV-НАЙТИ-PST ‘Девушка нашла ключи’ (56) pIaIe-m {WEnB’EbzE qE-RWetE-S’tER ДЕВУШКА-ERG КЛЮЧИ INV-НАЙТИ-IPF ‘Девушка обычно находила ключи // *искала’ Лар.

(57) wEnE-m sE-z-je-he-m pIaIe-m {WEnB’EbzE qE-RWetE-S’tER ДОМ-ERG 1SG.S-REL-OBL-ВОЙТИ-ERG ДЕВУШКА-ERG КЛЮЧИ INV-НАЙТИ-IPF ‘Когда я зашёл в дом, девушка искала ключи’ Мне не удалось выяснить, наводится ли процессуальная интерпретация адвербиалом, или же здесь действительно имеет место вариативное прочтение.

7. Предельный Данный класс является, видимо, самым многочисленным. В него входят как пере ходные, так и непереходные глаголы, причём последние могут иметь как пациентивный, так и агентивный субъект. Ср. следующие примеры:

З.И.

(58) B’ale-r qe-KWe ПАРЕНЬ-ABS INV-ИДТИ ‘Парень идёт сюда’ (59) B’ale-r qe-KWa-R ПАРЕНЬ-ABS INV-ИДТИ-PST ‘Парень пришёл’ (60) B’ale-r qa-KWe-S’tER ПАРЕНЬ-ABS INV-ИДТИ-IPF ‘Парень шёл сюда’ NB в адыгейском языке, в отличие от русского, глагол qeKWe может употребляться в актуально длительном значении (ср. *Он сейчас приходит).

Р.И.

(61) mElE-r me-TKWE ЛЁД-ABS 3SG.DYN-ТАЯТЬ ‘Лёд тает’ (62) mElE-r TKWE-Re ЛЁД-ABS ТАЯТЬ-PST ‘Лёд растаял’ (63) mElE-r TKWE-S’tERe ЛЁД-ABS ТАЯТЬ-IPF ‘Лёд таял’ Мар.

(64) B’ale-m zaborE-r je-Ra-le ПАРЕНЬ-ERG ЗАБОР-ABS 3SG.A-CAUS-КРАСИТЬ ‘Парень красит забор’ (65) B’ale-m zaborE-r E-Re-la-R ПАРЕНЬ-ERG ЗАБОР-ABS 3SG.A-CAUS-КРАСИТЬ-PST ‘Парень покрасил забор’ (66) B’ale-m zaborE-r E-Ra-le-S’tER ПАРЕНЬ-ERG ЗАБОР-ABS 3SG.A-CAUS-КРАСИТЬ-IPF ‘Парень красил забор’ Изменения в акциональной интерпретации глаголов предельного класса, связанные со свойствами аргументов и/или присутствием темпоральных наречий, будут рассмотрены в Части 2.

8. Глаголы с нестандартными свойствами.

В единичных случаях конкретный предикат было невозможно отнести к какому-либо классу по причине явно индивидуальных нестандартных семантических особенностей. Так, глагол jeLeRWE ‘видеть’ в непереходном употреблении может иметь индивидную интерпре тацию (‘быть зрячим’), ср., например:

С.Ким.

(67) MEJE-m dej-ew je-LeRWE СТАРИК-ERG ПЛОХОЙ-ADV 3SG.A-ВИДЕТЬ ‘Старик плохо видит’ Однако в форме претерита, вместо ожидаемой стативной (‘плохо видел’) или инхоативной (‘стал плохо видеть’) интерпретаций, прямо соотносящихся с индивидным значением, по является стадиальное прочтение:

(68) MEJE-m dej-ew E-LeRWE-R СТАРИК-ERG ПЛОХОЙ-ADV 3SG.A-ВИДЕТЬ-PST С.Ким. ‘Старик плохо рассмотрел (что-то)’ А.И. ‘Старик увидел нечто плохое’ Глагол mepsew ‘жить’ по не до конца понятным причинам не допускает формы им перфекта:

З.И.

(69) a-S’ jateZ’ bere psewE-R // *psewE-S’tER ТОТ-ERG ДЕД ДОЛГО ЖИТЬ-PST // *ЖИТЬ-IPF ‘Его дед долго жил’ 1.1.3. Общая характеристика системы акциональных классов «динамических» гла голов.

Итак, в адыгейском языке представлены девять акциональных классов предикатов.

Они весьма неравнозначны по числу входящих в них лексем, ср. таблицу:

Класс Число глаголов % стативный 7 6,4 % стативно-инхоативный 10 9,1 % слабый стативно-инхоативный 1 0,1 % процессуальный 18 16,4 % процессуально-ингрессивный 3 2,7 % мультипликативный 10 9,1 % слабый мультипликативный 2 1,8 % моментальный 9 8,2 % предельный 50 45,5 % Итого: 110 100 % Важной особенностью системы акциональных классов в адыгейском языке является почти полное отсутствие «слабых» предикатов, т. е. таких, которые (без поддержки соот ветствующих обстоятельств) допускают как событийную, так и несобытийную интерпрета цию формы перфектива. Оговорка об обстоятельствах в данном случае исключительно важна: все предельные глаголы сочетаются с наречиями на -е и эти конструкции имеют процессную интерпретацию, ср.

Лар.

(70) Z’WaKWe-m gWEbRWe-r E-Z’Wa-R ПАХАРЬ-ERG ПОЛЕ-ABS 3SG.A-ПАХАТЬ-PST ‘Пахарь вспахал поле (поле целиком вспахано) // *попахал поле (оно вспахано не полностью)’ (71) Z’WaKWe-m gWEbRWe-r sEhat-jE-S’e E-Z’Wa-R ПАХАРЬ-ERG ПОЛЕ-ABS ЧАС-INF-ТРИ 3SG.A-ПАХАТЬ-PST ‘Пахарь попахал поле три часа (поле, возможно, целиком не вспахано) // *пахарь вспахал поле за три часа’ Существуют, однако, серьёзные основания полагать, что процессная интерпретация пре дельных глаголов в предложениях типа (71) является для них не ингерентной, а производ ной и проистекает «извне», т. е. от наречия, а не «изнутри», от глагола. Минимальным под тверждением этому может послужить хотя бы тот факт, что процессная интерпретация без присутствия наречия, как в предложении (70), либо вообще невозможна, либо крайне неес тественна.

То, что в адыгейском языке почти нет ингерентно «слабых» предикатов, — типоло гически нетривиальный факт;

если судить по данным, приводящимся в работе Tatevosov 2002, то адыгейский — первый язык с грамматикализованным, а не деривационным (как русский) аспектом, где доля слабых классов не просто меньше, чем сильных, но и вовсе ис чезающе мала;

до сих пор чаще наблюдалась обратная ситуация: например, в марийском (Татевосов 2002) и балкарском (А. Пазельская, частное сообщение) языках слабые глаголы количеством существенно превышают сильные.

Такого рода существенные расхождения между представленными в разных языках системами акциональных классов предикатов — главное подтверждение принципа неуни версальности акциональной классификации.

1.1.4. Акциональная классификация «стативных» предикатов.

1.1.4.0. Общая характеристика «стативных» предикатов.

Так называемые «стативные» предикаты адыгейского языка рассматриваются мною отдельно по той причине, что они обладают рядом морфологических особенностей, отли чающих их от всех остальных глаголов. Противопоставление стативных и динамических глаголов традиционно считается одним из центральных для адыгейского (и шире, абхазо адыгского) морфосинтаксиса, ср. уже упоминавшиеся работы Рогава & Керашева 1966: — 105;

Гишев 1989: 106 — 108, а также Кумахов 1989: 129 — 138. В качестве основной морфологической характеристики стативных глаголов указанные авторы выделяют отсут ствие префикса динамичности (m)e- в формах презенса, а также дефектную парадигму вре мён и наклонений. Здесь возникает следующая проблема: как отмечают Рогава & Керашева 1966: 102, все первичные (т. е., в их терминологии, не образованные от имён) стативные глаголы имеют динамические корреляты с полной парадигмой. Что касается вторичных («отыменных» в терминологии Рогава & Керашева) стативных глаголов, то они, фактиче ски, также способны образовывать почти все временные формы (за единственным исклю чением: многие «отыменные» глаголы не имеют «динамического» презенса на me-). Тем самым, авторы грамматики, по сути дела, постулируют для адыгейского языка пары лексем с одинаковым корнем, но разными парадигмами:

формы «стативные» «динамические» глаголы глаголы презенс (me-) - -R претерит — -S’tER имперфект — Такое описательное решение представляется мне весьма неэкономным и, кроме того, за темняющим реальные парадигматические соотношения между временными формами, обра зованными от одного корня. Так, если рассмотреть семантические противопоставления в парадигме глагола S’Et / S’etE ‘стоять’, то станет очевидно, что формы прошедшего времени соотносятся не с «динамической», а со «стативной» формой презенса, ср. следующие при меры:

З.И.

(72) B’ale-r S’E-t ПАРЕНЬ-ABS LOC-СТОЯТЬ ‘Парень стоит’ (73) B’ale-r S’-e-tE ПАРЕНЬ-ABS LOC-DYN-СТОЯТЬ ‘Парень обычно/постоянно стоит, простаивает’ (74) B’ale-r S’E-tE-R ПАРЕНЬ-ABS LOC-СТОЯТЬ-PST ‘Парень стоял’ Что же до морфологической структуры, то форму прошедшего времени в примере (74) можно с тем же успехом считать образованной от формы «стативного» презенса (72), что и от формы «динамического» презенса (73).

Ещё более странным представляется традиционное решение применительно к тем «отыменным» стативным глаголам, «динамический коррелят» которых не имеет формы презенса, ср.

Лар.

(75) mE B’ale-r student // *me-student ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS СТУДЕНТ // *3SG.DYN-СТУДЕНТ ‘Этот парень студент’ (76) mE B’ale-r studentE-R // studentE-S’tER ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS СТУДЕНТ-PST // СТУДЕНТ-IPF ‘Этот парень был студентом’ Рассматривать формы в (75) и (76) как принадлежащие разным лексемам, по моему мне нию, — лишь беспричинно размножать сущности и проводить искусственные границы там, где без них можно обойтись.

Таким образом, при анализе класса стативных предикатов адыгейского языка я ис хожу из того, что все их формы относятся к одной парадигме, отличающейся от соответст вующих парадигм динамических глаголов лишь наличием ещё одной клетки — «стативно го» презенса без префикса динамичности. Данную форму я принимаю в качестве основной и исходной, т. к. она по определению имеется у всех «стативных» глаголов (в морфологиче ском, а не семантическом понимании этого термина);

напротив, форма презенса с префик сом динамичности (далее для краткости я буду называть её me-формой) является у этих предикатов маркированной, как парадигматически, так и семантически: она имеется далеко не у всех морфологических стативов, а у тех, у которых она есть, в me-форме наблюдается семантический сдвиг, подчас весьма существенный и не всегда очевидный.

В соответствии с данным решением при акциональной классификации стативных предикатов принимаются во внимание не три, а четыре формы: «голый» презенс, me-форма, претерит и имперфект. Ввиду того, что для стативных предикатов затруднительно, а иногда попросту невозможно различать актуально-длительное и хабитуальное значения, при их анализе фиксировались обе интерпретации;

в очевидных случаях предикатам индивидного уровня в качестве онтологической характеристики приписывается ярлык Hab (хабитуаль ное/генерическое прочтение;

см. Krifka et al. 1995), а предикатам стадиального уровня — ярлык S (состояние). Кроме того, вводится ещё один ярлык — Iter, обозначающий «преры вистые» состояния (‘не один раз бывал таким-то’). Напротив, по возможности чётко прово дилось различие между предложениями собственно предикации (сообщениями о том, что некоторому индивиду приписывается некоторый признак) и идентификации (сообщениями о тождестве обозначений некоторого индивида), см. Арутюнова 2002/1976: Гл. V);

в част ности, в виду того, что онтологическая характеристика осмыслена лишь для предложений предикации, для предикатов, в ненастоящем времени допускающих лишь идентифицирую щие употребления (см. ниже), в соответствующих формах фиксировалось отсутствие ак циональной интерпретации.

1.1.4.1. Акциональные классы стативных предикатов.

При применении стандартной процедуры выделения акциональных классов, множе ство стативных предикатов адыгейского языка распадается на довольно большое число классов, чрезвычайно неравномерных по составу23. Это в первую очередь связано с тем, что многие предикаты имеют индивидуальные и не всегда предсказуемые семантические осо Тут следует оговориться, что выборка стативных предикатов, составленная в процессе работы, не может считаться репрезентативной;

поэтому статистический анализ её не проводился.

бенности. Выяснение мотивации и продуктивности разнообразных семантических сдвигов, о которых пойдёт речь ниже, — дело будущего.

Итак, выделяются следующие основные классы стативных предикатов.

1. Ингеренто-индивидный Данный класс включает в себя, во-первых, личные имена, а во вторых, предикаты, «образованные» от сингулярных термов;

их можно назвать своего рода прототипическими индивидными предикатами, хотя, возможно, применение к ним термина «предикат» оправ дано лишь с синтаксической, но не с семантической точки зрения. Ср. примеры:

Лар.

(77) mE pIaIe Lage-r maS ЭТОТ ДЕВУШКА ВЫСОКИЙ-ABS МАША ‘Эта высокая девушка — Маша’ (78) mE pIaIe Lage-r maSa-R // maSe-S’tER ЭТОТ ДЕВУШКА ВЫСОКИЙ-ABS МАША-PST // МАША-IPF ‘Эта высокая девушка была Маша’ (возможно лишь в предложении идентификации, когда в сфере действия граммемы времени оказывается всё предложение, а не только «пре дикат» ‘Маша’, ср. *‘Эта девушка была Машей (а теперь её зовут по-другому’).

2. Индивидный К этому классу относятся многие предикаты индивидного уровня, допускающие тем не менее, прекращение или возникновение обозначаемого ими признака, который может быть применим лишь к очень длительным стадиям («этапам») индивида;

они не допускают me-формы:

Лар.

(79) mE B’ale-r thaRePc& // *me-txaRePc& ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS ХИТРЫЙ // *3SG.DYN-ХИТРЫЙ ‘Этот парень хитрый’ (80) mE B’ale-r thaRePc&E-R // thaRePc&E-S’tER ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS ХИТРЫЙ-PST // ХИТРЫЙ-IPF ‘Этот парень был хитрый’ Р.И.

(81) mE-r t-jE-wEn ЭТО-ABS 1PL.PR-POSS-ДОМ ‘Это наш дом’ (82) mE-r t-jE-wEna-R // t-je-wEne-S’tER ЭТО-ABS 1PL.PR-POSS-ДОМ-PST // 1PL.PR-POSS-ДОМ-IPF ‘Это был наш дом (а теперь этот дом не наш // а теперь этот дом сгорел)’ Многие предикаты этого класса в форме имперфектива допускают итеративное прочтение в контексте наречия zaRWere ‘иногда’, ср.

Р.И.

(83) mE garaZE-r zaRWere t-jE-wEne-S’tER ЭТОТ ГАРАЖ-ABS ИНОГДА 1PL.PR-POSS-ДОМ-IPF ‘Этот гараж иногда бывал нашим домом’ 3. Стадиальный Этот класс отличается от предыдущего тем, что входящие в него предикаты обозна чают явно врменные, преходящие характеристики индивидов;

тем не менее, в форме им перфекта они, видимо, не допускают итеративного значения даже в тех случаях, когда се мантически оно возможно:

Лар.

(84) mE IeJje-r CanE // *me-CanE ЭТОТ НОЖ-ABS ОСТРЫЙ // *3SG.DYN-ОСТРЫЙ ‘Этот нож острый’ (85) mE IeJje-r CanE-R ЭТОТ НОЖ-ABS ОСТРЫЙ-PST ‘Этот нож был острым’ (86) mE IeJje-r CanE-S’tER ЭТОТ НОЖ-ABS ОСТРЫЙ-IPF ‘Этот нож был острым // ??бывал острым’ (87) rasul jELes S’eB E-nEbZ’E-S’tER РАСУЛ ГОД ТРИДЦАТЬ 3SG.POSS-ВОЗРАСТ-IPF ‘Расулу было тридцать лет’ 4. Стадиально-итеративный Предикаты данного класса, в отличие от предыдущих, могут иметь итеративную ин терпретацию в форме имперфекта:

С.Каз.

(88) rasul asLan fed // *ma-fed РАСУЛ АСЛАН ПОХОЖ // *3SG.DYN-ПОХОЖ ‘Расул похож на Аслана’ (89) rasul asLan feda-R РАСУЛ АСЛАН ПОХОЖ-PST ‘Расул был похож на Аслана’ (90) rasul asLan fede-S’tER РАСУЛ АСЛАН ПОХОЖ-IPF ‘Расул был похож на Аслана // бывал похож на Аслана’ Р.И.

(91) rasul deputatE-S’tER РАСУЛ ДЕПУТАТ-IPF ‘Расул был депутатом // Расул много раз бывал депутатом’ 5. Стативно-хабитуальный Этот не очень многочисленный класс глаголов включает в себя те «первичные» ста тивные глаголы, которые имеют me-форму;

это в основном глаголы позиции, производные от корней -t ‘стоять’, -s ‘сидеть’, -L ‘лежать’, а также переходный глагол E{ER ‘держать’. Эти глаголы характеризуются хабитуальным или итеративным прочтением как me-формы, так и имперфектива:

С.Ким.

(92) B’ale-r S’E-L ПАРЕНЬ-ABS LOC-ЛЕЖАТЬ ‘Парень лежит (сейчас)’ (93) B’ale-r S’-e-LE ПАРЕНЬ-ABS LOC-DYN-ЛЕЖАТЬ ‘Парень обычно лежит’ З.И.

(94) B’ale-r S’E-LE-R ПАРЕНЬ-ABS LOC-ЛЕЖАТЬ-PST ‘Парень лежал’ (95) B’ale-r S’E-LE-S’tER ПАРЕНЬ-ABS LOC-ЛЕЖАТЬ-IPF ‘Парень (обычно) лежал’ Необычное свойство этих глаголов — имперфективное прочтение формы претерита, ср. ди агностический контекст обстоятельственной клаузы, задающей точку отсчёта:

З.И.

(96) sE wEne-m sE-z-je-he-m B’ale-r S’E-LE-R // *S’E-LE-S’tER Я КОМНАТА-ERG 1SG.S-REL-OBL-ВОЙТИ-ERG ПАРЕНЬ-ABS LOC-ЛЕЖАТЬ-PST // *LOC-ЛЕЖАТЬ-IPF ‘Когда я вошёл в комнату парень лежал’ Противопоставление «стативной» и «динамической» форм презенса как «актуальной» и «генерической» отчётливо проявляется в следующих примерах:

С.Ким (97) txELE-r stolE-m tj-e-LE, aw GEdedem zEgore-m tE-rj-E-hE-R КНИГА -ABS СТОЛ-ERG LOC-DYN-ЛЕЖАТЬ НО СЕЙЧАС КТО.ТО-ERG LOC-LOC-3SG.A-ВЗЯТЬ-PST ‘Книга обычно лежит на столе, но сейчас её кто-то взял’ (98) *txELE-r stolE-m tje-L, aw GEdedem zEgore-m tE-rj-E-hE-R КНИГА-ABS СТОЛ-ERG LOС-ЛЕЖАТЬ НО СЕЙЧАС КТО.ТО-ERG LOC-LOC-3SG.A-ВЗЯТЬ-PST ‘тж.’ Итеративное прочтение имперфекта наблюдается в следующем характерном примере:

З.И.

(99) B’ale-m PEragWE-r E-{ERE-S’tER ПАРЕНЬ-ERG МЯЧ-ABS 3SG.A-ДЕРЖАТЬ-IPF ‘Мальчик то держал, то отпускал мяч’ 6. Расширенный стативный К этому классу относятся предикаты, во всём схожие с «динамическими» стативны ми предикатами, кроме того, что они имеют помимо me-формы со стадиальной интерпрета цией также и «голый» презенс с индивидной интерпретацией. Ср. примеры:

С.Каз.

(100) mE B’ale-r C’efE ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS ВЕСЁЛЫЙ ‘Этот парень весёлый (обычно;

сейчас может быть и грустный)’ (101) mE B’ale-r me-C’efE ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS 3SG.DYN-ВЕСЁЛЫЙ ‘Этот парень веселится, сейчас весёлый’ (102) mE B’ale-r C’efE-R // C’efE-S’tER ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS ВЕСЁЛЫЙ-PST // ВЕСЁЛЫЙ-IPF ‘Этот парень был весёлым (в какой-то момент)’ Отдельные глаголы данного класса могут иметь индивидную интерпретацию и в формах прошедшего времени:

Р.И.

(103) MEZ’ LaS’ ДЕД ХРОМОЙ ‘Дед хромой’ (104) MEZ’E-r me-LaS’e ДЕД-ABS 3SG.DYN-ХРОМОЙ ‘Дед хромает’ (105) MEZ’ LeS’a-R // LaS’e-S’tERe ДЕД ХРОМОЙ-PST ХРОМАТЬ-IPF ‘Дед хромал // был хромым’ Не совсем понятно, от чего зависит возможность индивидной интерпретации в прошедших временах.

7. Предикаты с индивидуальными особенностями семантики.

Несколько предикатов из тех, что я исследовал, проявляли нестандартные семанти ческие характеристики, связанные в первую очередь с интерпретациями me-формы, а также иногда и формы претерита. Ниже я кратко остановлюсь на каждом из них;

разумеется, можно предположить, что рассматриваемые ниже явления не являются индивидуальными и свойственны небольшим гомогенным тематическим классам предикатов (обозначающим поведение, профессию и т.п.;

ср. Падучева 1996: гл. 8), однако данный вопрос систематиче ски не изучался.

Глагол gWEI&WEbzEw ‘быть весёлым’, в отличие от близкого по значению CefE отно сится к классу индивидных предикатов (т.е., обозначает свойство характера человека, а не его врменное состояние);

однако, в отличие от прочих членов этого класса, эта лексема маргинально допускает me-форму, которая имеет либо стативное, либо итеративное значе ние:

Лар.

(106) mE B’ale-r gWEI&W&EbzEw ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS ВЕСЁЛЫЙ ‘Этот парень весёлый (обычно // *сейчас)’ (107) ?mE B’ale-r me-gWEI&W&EbzEw ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS 3SG.DYN-ВЕСЁЛЫЙ ‘Этот парень весёлый (сейчас // иногда)’ Стадиальные прочтения могут иметь и другие временные формы этого глагола, особенно в присутствии некоторых обстоятельств:

Лар.

(108) mE B’ale-r tegWase gWEI&W&EbzEwE-R aw njepe C’efE-nC ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS ВЧЕРА ВЕСЁЛЫЙ-PST А СЕГОДНЯ ВЕСЁЛЫЙ-?

‘Этот парень вчера был весёлый, а сегодня грустный’ (109) mE B’ale-r bere gWE-I&WE-bzEw-S’tER ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS ДОЛГО ВЕСЁЛЫЙ-IPF ‘Этот парень долго был весёлым // часто бывал весёлым’ Некоторые предикаты имеют в me-форме и в формах прошедшего времени даже не стативную, а процессную интерпретацию;

к ним относятся, видимо, предикаты, обозна чающие «диспозиции» — свойства, проявляющиеся в конкретных действиях (ср. Булыгина 1982, Krifka et al. 1995: 37 — 38). В форме «стативного» презенса они имеют индивидную интерпретацию, а в прочих формах — стадиальную, обозначая конкретные проявления дан ного свойства:

Лар.

(110) mE B’ale-r bzaGe ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS БАЛОВАТЬСЯ ‘Этот парень избалован’ (111) mE B’ale-r me-bzaGe ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS 3SG.DYN-БАЛОВАТЬСЯ ‘Этот парень (сейчас) балуется’ (112) mE B’ale-r bzaGa-R ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS БАЛОВАТЬСЯ-PST ‘Этот парень нашалил’ (113) mE B’ale-r bzaGe-S’tER ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS БАЛОВАТЬСЯ-IPF ‘Этот парень баловался’ Ещё по-иному ведут себя некоторые предикаты, обозначающие профессии;

они, по видимому, имеют стадиальную или итеративную интерпретацию лишь в me-форме:

Лар.

(114) mE B’ale-r pHaI&e ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS ПЛОТНИК ‘Этот парень плотник (по профессии)’ (115) mE B’ale-r me-pHaI&e ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS 3SG.DYN-ПЛОТНИК ‘Этот парень (иногда // сейчас) плотничает’ (116) mE B’ale-r pHaI&a-R // pHaI&e-S’tER ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS ПЛОТНИК-PST // ПЛОТНИК-IPF ‘Этот парень был плотником // ?плотничал’ Аналогично, стадиальный предикат deZurn ‘быть дежурным’ имеет в me-форме про цессную интерпретацию, что проявляется в сочетаемости:

С.Каз.

(117) njepe saSe deZurn aw GEdedem txEL je-Ge СЕГОДНЯ САША ДЕЖУРНЫЙ НО СЕЙЧАС КНИГА OBL$-ЧИТАТЬ$ ‘Сегодня Саша дежурный, но сейчас он читает книгу’ (118) *saSe me-deZurne, aw GEdedem txEL je-Ge САША 3SG.DYN-ДЕЖУРНЫЙ НО СЕЙЧАС КНИГА OBL$-ЧИТАТЬ$ ‘*Саша (сейчас) дежурит, но сейчас он читает книгу’ В формах прошедшего времени, однако, этот предикат имеет лишь стативную интерпрета цию:

Лар.

(119) mE B’ale-r deZurna-R // deZurne-S’tER ЭТОТ ПАРЕНЬ-ABS ДЕЖУРНЫЙ-PST // ДЕЖУРНЫЙ-IPF ‘Этот парень был дежурным’ В связи со всем вышесказанным остаётся два нерешённых вопроса:

(i) насколько список нестандартных акциональных интерпретаций и их комбинаций является исчерпанный, т. е., существуют ли предикаты с другими наборами значений базовых форм?

(ii) насколько данные нестандартные свойства индивидуальны, т. е., не являются ли они скорее характеристиками целых классов лексем с похожей семантикой?

Ответы на оба эти вопроса мне пока не известны.

1.1.4.2. Лирическое отступление I: Акциональные классы, префикс «динамичности» и вопрос о частях речи в адыгейском языке.

Выделение в адыгейском языке частей речи в традиционном понимании этого тер мина (лексических классов, обладающих общими морфосинтаксическими свойствами), да же таких, казалось бы, универсальных, как «имя» и «глагол» (ср. Croft 1991), как выясняет ся, проблематично24. Практически любая лексическая основа может быть оформлена как «именными» (падежными), так и «глагольными» (временными, модальными и т.п.) показа Недаром в грамматиках Рогава & Керашева 1966 и Зекох 2002 разграничение «имени» и «глагола» проводится на совершенно различных основаниях и приводит к прямо противоположным результатам.

телями и помещена в соответствующий синтаксический контекст, выступая то как ИГ, то как предикат25. Несмотря на то, что вроде бы были обнаружены контексты, где «имена» и «глаголы» минимально противопоставлены, до сих пор остаётся неясным26, насколько это противопоставление является лексическим. Иными словами, бесспорным представляется то, что в приведённых ниже предложениях (Зекох 2002: 143) словоформы pIaIe(r) и qeKWeRaRe(r) относятся к разным категориям:

(120) TP DP VP X0 D V X0 V pIaIe -r qeKWe- RaRe ‘Девушка приходила’ (121) TP DP VP V0 D X0 V X0 V qeKWe-RaRe- r pIaI [PRS] ‘Тот, кто приходил, — девушка’ Сомнения же вызывает обоснованность приписывания лексемам pIaIe ‘девушка’ и qeKWe ‘приходить’ какой бы то ни было частеречной характеристики (т.е., например, pIaIeN vs.

qeKWeV).

В этой связи возникает вопрос о соотношении акциональной классификации преди катов и традиционно выделяемых частей речи (в данном случае я следую грамматике Рога ва & Керашева 1966 и словарю Тхаркахо 1991). Действительно, если окажется, что имеются корреляции между «частеречной» и акциональной характеристиками, то гипотеза об отсут ствии в адыгейском языке традиционных лексических классов получит дополнительное подтверждение, т. к. в таком случае морфосинтаксические особенности «частей речи» мож но вывести непосредственно из семантической информации.

Такие корреляции, казалось бы, наблюдаются. Лексемы, традиционно относящиеся к существительным и прилагательным, в своей массе входят в индивидный, стадиальный, Я придерживаюсь мнения о том, что структура предложения в адыгейском языке всё-таки близка к «традиционной», т. е. здесь есть противопоставление по крайней мере функциональных категорий DP и TP.

Ср. альтернативную трактовку в Сумбатова & Ландер 2004.

По крайней мере, мне.

стадиально-итеративный и расширенный стативный классы. Корреляция эта, однако, не аб солютна: во-первых, целый ряд «именных» лексем, как уже было показано, имеет нестан дартные акциональные характеристики;

во-вторых, в указанные классы входят не только «имена»: к стативно-итеративному классу относятся такие несомненные «глаголы», как fede ‘быть похожим’ и faje ‘хотеть’. Наконец, встаёт вопрос о том, насколько данное соотноше ние классов и «частей речи» является семантическим. Действительно, чем отличается, на пример, стадиальный класс от стативного, рассмотренного в разделе о «динамических» предикатах? С чисто семантической точки зрения, различия между ними нет: все возмож ные от данных слов видовременные формы имеют онтологическую характеристику «со стояние». Различие же между ними заключается в том, что у лексем стадиального класса, в отличие от лексем стативного класса, форма презенса не имеет префикса «динамичности» me-. Если этим, по-видимому, чисто морфологическим различием пренебречь, то указанные два класса вообще можно считать одним классом. Но тогда получается, что к одному ак циональному классу могут относиться как «имена», так и «глаголы».

Таким образом, мне представляется, что в адыгейском языке всё же имеет смысл вы делять лексические классы «имя» и «глагол», но выделять их на сугубо формальных осно ваниях: к «имени» отнести все предикаты, не имеющие me-формы, а к «глаголу» — все предикаты, имеющие me-форму. При этом можно сохранить опять-таки чисто морфологи ческое противопоставление «стативных» и «динамических» глаголов — динамическими считаются те, что не имеют формы презенса без префикса «динамичности», а к стативным — те, что наряду с me-формой имеют также и «голый» презенс. Тем самым, получается следующая классификация:

Часть речи «Голый» презенс me-форма «имена» + — «стативные» + + «глаголы» «динамические» — + Вопрос, требующий отдельного изучения, — как данная морфологическая классификация соотносится с другими выявленными параметрами, для которых, по предположению, реле вантна лексическая категория основы (например, способность употребляться в аргументной позиции без показателя падежа). Следует ещё раз подчеркнуть, что семантически данная классификация не наполнена: стативные предикаты стадиального уровня, имеющие иден тичные акциональные характеристики, могут быть и «именами», и «глаголами».

Что касается семантики самого префикса динамичности, то, как следует из всего вышесказанного, никакого единого базового значения у него выделить нельзя;

в тех случа ях, когда он противопоставлен «стативному» презенсу, он, как правило, превращает инди видный предикат в стадиальный (как в расширенном стативном классе или у «нестандарт ных» глаголов);

однако у глаголов положения в пространстве (стативно-хабитуальный класс) наблюдается прямо противоположный эффект: me-форма имеет не стадиальное, а скорее индивидное прочтение.

1.2. Заключение.

Итак, подводя итог рассмотрению акциональной классификации предикатов в ады гейском языке, можно сделать следующие выводы:

• в адыгейском языке представлены многие из типологически-релевантных ак циональных классов: стативный, стативно-инхоативный, процессуальный, мультип ликативный, моментальный, предельный;

интересная особенность системы акцио нальных классов в этом языке — почти полное отсутствие предикатов, допускающих наряду с событийной также и процессуальную/стативную интерпретацию формы претерита, т. е. «слабых» классов;

• в адыгейском языке существует отдельная подсистема стативных предикатов, распадающаяся на несколько акциональных классов: ингерентно-индивидный, инди видный, стадиальный, стадиально-итеративный и др.;

ввиду того, что типологиче ские исследования стативных предикатов в рамках используемой здесь методики до сих пор не проводилось, я не могу сказать ничего о естественности или необычности системы классов стативных предикатов в адыгейском языке.

В завершение следует подчеркнуть, что в аспектуальной семантике предложения в адыгей ском языке первостепенную роль, наряду с лексически закреплённой акциональной харак теристикой вершинного предиката, играют также и свойства присутствующих в предложе нии аргументов и, что особенно важно, обстоятельств. Разнообразные эффекты, возникаю щие при вставлении предиката в более широкий контекст, также изучались и будут подроб но изложены в следующей части отчёта.

2. Композициональность аспектуальной семантики в адыгейском языке.

2.0. Теоретическое введение.

Как уже неоднократно отмечалось выше, то или иное значение «внутренней аспекту альности» можно приписать не только отдельной глагольной лексеме, но и более сложным синтаксическим образованиям — грамматическим конструкциям и целым предложениям.

При этом акциональная характеристика сложного синтаксического целого, находясь, разу меется, в зависимости от акционального класса предиката, тем не менее не детерминирова на ею полностью, но «собирается» или «вычисляется» на основании информации, содер жащейся как в вершинном глаголе, так и в его аргументах и других элементах предложения;

во внимание также нередко следует принимать и прагматические факторы. Тем самым, тео рия аспектуальности, стремящаяся к адекватному описанию фактов различных языков и объяснению их в универсальных терминах, должна содержать компонент, отвечающий за композицию акциональной семантики предложения.

Теорий аспектуальной композиции существует довольно много (см. хотя бы Verkuyl 1972, 1989, 1992, Dowty 1979, Krifka 1989, 1998, Tenny 1994, Jackendoff 1996, Filip 1999, Ramchand Ms.);

основная проблема, изучаемая в них, — определение того, от чего зависит предельная/непредельная интерпретация предложения (в принятой здесь терминологии, выбор событийной vs. несобытийной онтологической характеристики). Следуя работе Filip 1999, я буду считать, что существует не бинарное деление предикатов на предельные и не предельные, а тройное, выделяющее, помимо указанных двух классов, также и предикаты, неспецифицированные по предельности, — так называемые инкрементальные предикаты.

Коротко остановлюсь на понятиях предельности и инкрементальности в рамках данного подхода.

Предельными (терминативными, telic, delimited, bounded, terminative) предикатами, согласно определению, данному в Части 1, являются такие, которые в форме имперфектива имеют процессную, а в форме перфектива — событийную (вхождение в состояние) интер претацию (естественно, они могут иметь в этих формах и другие интерпретации). Предель ные предикаты характеризуются свойством квантованности, которое заключается в том, что, будучи истинным относительно какой-то ситуации, такой предикат ложен (i) относи тельно любой собственной части данной ситуации (свойство неделимости), а также (ii) от носительно суммы данной ситуации и любой другой, относительно которой этот предикат истинен (свойство неаддитивности):

неделимость: e,e’;

P(e) & e’ < e ¬ P(e’) неаддитивность: e,e’;

P(e) & P(e’) ¬ P(e e’) Напротив, непредельные предикаты, обозначающие в обеих аспектуальных формах про цесс, являются кумулятивными, т. е. обладают свойствами аддитивности и (по крайней ме ре, частичной) делимости:

делимость: e e’;

P(e) & e’ < e & P(e’) аддитивность: e,e’;

P(e) & P(e’) P(e e’) Инкрементальными называются такие предикаты, квантованность/кумулятивность которых зависит от квантованности/кумулятивности значения некоторого связанного с ни ми инкрементального параметра, обладающего следующим свойством: любая часть ситуа ции, обозначаемой данным предикатом, соответствует некоторой части шкалы, задаваемой инкрементальным параметром, и обратно, любой части такой шкалы соответствует некото рая часть ситуации:

(i) e,e’ x;

R(e,x) & e’ < e x’;

x’ < x & R(e’,x’) (ii) e x,x’;

R(e,x) & x’ < x e’;

e’ < e & R(e’,x’), где R(e,x) означает, что х яв ляется параметром ситуации е.

Так, любой части ситуации, обозначаемой предикатом есть яблоко соответствует некоторая часть объекта яблоко;

инкрементальным параметром здесь, как и в значительной части слу чаев, является пациенс (ср. Dowty 1991, Tenny 1994 о связи признака инкрементальности с семантической ролью пациенса и синтаксической ролью прямого объекта). Инкременталь ным параметром, однако, может быть также и агенс (чем дольше змея ползёт через порог, тем бльшая часть змеи переползла через порог), путь (чем дольше мальчик идёт в школу, тем бльшую часть пути до школы он преодолевает), некоторые более абстрактные свойст ва (например, чем дольше пациент выздоравливает, тем выше он, по-видимому, продвига ется по шкале «больной — здоровый»), см. подробнее Dowty 1991, Filip 1991.

Основным правилом аспектуальной композиции является следующее (ср. Filip 1999:

7): инкрементальный эпизодический предикат является предельным при квантованном зна чении инкрементального параметра, и непредельным при кумулятивном значении инкре ментального параметра. Так, инкрементальный глагол есть в сочетании с квантованным пациенсом яблоко даёт предельный предикат есть яблоко, а в сочетании с кумулятивным пациенсом яблоки — непредельный предикат есть яблоки (ср. совершенный вид от этих глагольных групп: съесть яблоко vs. поесть яблок;

предельное съесть яблоки имплицирует квантованность пациенса, ср. хотя бы Мелиг 2003).

Однако, как уже было отмечено, существуют предельные предикаты, не являющиеся инкрементальными;

в их семантике не содержится никакого указания на инкрементальный параметр. Таков, например, предикат, открывать (окно, дверь и т.д.): действительно, не верно, что чем дольше открывают окно, тем бльшая часть окна открыта;

также не вполне корректно постулировать в качестве инкрементального параметра степень открытости окна:

неверно, что если окно не открыто настежь, то оно не открыто (напротив, верно, что если яблоко не съедено целиком, то оно не съедено). Данное явление, тем не менее, следует, по видимому, интерпретировать в терминах прагматики и «энциклопедических» знаний о ми ре, нежели чисто семантически;

действительно, замена пациенса может создать эффект ин крементальности: чем дольше открывать банку консервным ножом, тем в большей степени она открыта;

более того, чем дольше открывать окна, тем больше окон открыто и т. п. Та ким образом, инкрементальность, как и предельность, оказывается характеристикой не только самого глагола, но конструкций и целых предложений (см. Filip 1999: Ch. 3).

Изменение онтологической интерпретации той или иной аспектуальной формы мо жет быть связано также не с квантованностью/кумулятивностью инкрементального пара метра, но и с наличием в предложении разного рода обстоятельств, в сферу действия кото рых могут попадать отдельные компоненты значения предиката. Как правило, способность предиката сочетаться с разными типами обстоятельств (грубо говоря, с обстоятельствами типа два часа и за два часа, являющимися относительно надёжными диагностиками пре дельности) описывается как свидетельство его акциональной неоднозначности;

однако, как мне представляется, не следует исключать также той возможности, когда адвербиал «фор сирует» (coerce) ту или иную интерпретацию, отсутствующую у предиката в изолирован ном употреблении. Как будет показано ниже, есть основания полагать, что именно так и об стоит дело в адыгейском языке.

2.1. Изменение акциональной характеристики адыгейского глагола в зависимо сти от свойств аргументов.

2.1.1. Инкрементальные предикаты.

Те глаголы предельного акционального класса, в семантику которых входит инкре ментальный параметр, в принципе, ведут себя вполне предсказуемо: в случае, когда значе ние инкрементального параметра квантовано, форма претерита имеет событийную интер претацию (вхождение в состояние), а при кумулятивном значении — процессную. Ср. сле дующие примеры:

З.И.

(122) pIaIe-r filmE-m je-pLE-R ДЕВУШКА-ABS ФИЛЬМ-ERG OBL$-СМОТРЕТЬ$-PST ‘Девушка посмотрела фильм (целиком // *часть)’ квантованный пациенс собы тийная интерпретация (123) pIaIe-r telewizorE-m je-pLE-R ДЕВУШКА-ABS ТЕЛЕВИЗОР-ERG OBL$-СМОТРЕТЬ$-PST ‘Девушка посмотрела телевизор (какое-то время)’ кумулятивный пациенс про цессная интерпретация Необходимо отметить, однако, что такие очевидные случаи — скорее редкость;

ин форманты, как правило, с неохотой и далеко не все допускают кумулятивную интерпрета цию аргументов. В частности, эффекты ожидаемой кумулятивности множественного числа вообще отсутствуют;

видимо, ИГ с показателем множественного числа всегда (или по умолчанию) интерпретируются как определённые и тем самым квантованные (недаром множественное число не употребляется без показателя падежа). Ср. примеры:

Аида (124) B’ale-m mE{erEse-xe-r E-SxE-Re-x ПАРЕНЬ-ERG ЯБЛОКО-PL-ABS 3SG.A-ЕСТЬ-PST-PL ‘Парень съел яблоки // ??/*поел яблок’ (125) mE{erEsE-xe-r LE-Re-x ЯБЛОКО-PL-ABS ГНИТЬ-PST-PL ‘Яблоки сгнили (все // *часть)’ Те единичные случаи, когда множественная ИГ всё же имеет кумулятивную интерпрета цию, объясняются скорее прагматически, т. к. в примерах, подобных (126), квантованная интерпретация была бы крайне неправдоподобной:

С.Ким.

(126) te ha{WE-xe-r mezE-m qE-S’-jE-tE-wERWejE-R МЫ ГРИБ-PL-ABS ЛЕС-ERG INV-LOC-OBL?-1PL.S-СОБРАТЬ-PST ‘Мы собрали в лесу грибов // ??собрали все грибы’ Как кажется, даже в этом случае предложение обозначает событие, хотя точно установить это мне не удалось.

Как известно, противопоставление кумулятивности/квантованности в языках мира в довольно большой степени коррелирует с определённостью/неопределённостью соответст вующих ИГ (см. хотя бы Krifka 1989, Filip 1999). Можно было бы ожидать, что в адыгей ском языке, где определённость ИГ выражается морфологически (определённые ИГ прини мают показатели «структурных» падежей — абсолютива и эргатива), будут наблюдаться такие же эффекты, как в русском противопоставлении он выпил вино vs. он попил вина. Тем не менее, лишь немногие информанты видят какое бы то ни было различие между опреде лённым и неопределённым пациенсом в предложениях, подобным следующему:

С.Ким.

(127) s-janeZ’ hantHWEps E-Re-Z’We-R 1SG.PR-БАБУШКА СУП 3SG.A-CAUS-КИПЕТЬ-PST ‘Бабушка сварила суп (до конца // ??поварила некоторое время)’ Не происходит ожидаемого эффекта также с такими предикатами, как ‘петь’ или ‘рисовать’, представляющими собою сочетания «опорного» глагола (соответственно, qje{WE ‘говорить’ и jeI&E ‘делать’) c существительными ‘песня’ и ‘рисунок’. Формы претерита этих глаголов предельны как с определёнными, так и с неопределёнными объектами:

А.И.

(128) B’ale-m daxe-w wered qE-{Wa-R ПАРЕНЬ-ERG КРАСИВЫЙ-ADV ПЕСНЯ INV-ГОВОРИТЬ-PST ‘Парень красиво спел песню // ??красиво попел’ Р.И.

(129) B’ale-m wered-ew s-jE-Base-r qE-{Wa-R ПАРЕНЬ-ERG ПЕСНЯ-ADV 1SG.PR-POSS-ЛЮБИМЫЙ-ABS INV-ГОВОРИТЬ-PST ‘Парень спел мою любимую песню’ Предельность предложения (128) подтверждается возможностью употребления в нём наре чия на -B’e в терминативном значении:

С.Ким.

(130) B’ale-m sEhatnEqWE-B’e wered qE-{Wa-R ПАРЕНЬ-ERG ПОЛЧАСА-INS ПЕСНЯ INV-ГОВОРИТЬ-PST ‘Парень за полчаса спел песню’ Аналогично и с предикатом ‘рисовать’:

Лар.

(131) sWEretEI&E-m sWEretE(-r) E-I&E-R ХУДОЖНИК-ERG РИСУНОК(-ABS) 3SG.A-ДЕЛАТЬ-PST ‘Художник нарисовал рисунок // ?порисовал’ Единственная группа «имён», у которой по крайней мере некоторые информанты (но не все!) последовательно различают кумулятивную и квантованную интерпретации, — на звания веществ. Как и следовало ожидать, будучи оформлены падежом они обозначают оп ределённое и, следовательно, квантованное, количество соответствующего вещества, а при отсутствии падежного показателя — неопределённое и кумулятивное. Такое противопос тавление вызывает соответствующие аспектуальные эффекты, ср.

Р.И.

(132) B’ale-m S’ale-m psE // psE-r rj-E-Re-HWa-R ПАРЕНЬ-ERG ВЕДРО-ERG ВОДА // ВОДА-ABS LOC-3SG.A-CAUS-ЛИТЬСЯ-PST ‘Парень налил воды // воду (всю) в ведро’ (133) ME-xe-r sane // sane-m je-IWa-Re-x МУЖЧИНА-PL-ABS ВИНО // ВИНО-ERG OBL-ПИТЬ-PST-PL ‘Мужчины выпили вина // вино (всё)’ (134) C’emE-m meqWE // meqWE-r E-SxE-R КОРОВА-ERG СЕНО // СЕНО-ABS 3SG.A-ЕСТЬ-PST ‘Корова поела сена // съела сено’ В отдельных случаях кумулятивная и квантованная интерпретации различаются не падеж ным оформлением, а числом, причём последнее может быть выражено лишь в глаголе, а не на самой ИГ;

характерно, что множественное число даёт именно квантованную интерпрета цию, ср.

Аида (135) B’ale-r deSxWe-m je-cegWE-Re ПАРЕНЬ-ABS ОРЕХИ-ERG 3SG.IO-ГРЫЗТЬ-PST ‘Парень погрыз орехи’ (136) B’ale-r deSxWe-m ja-cegWE-Re ПАРЕНЬ-ABS ОРЕХИ-ERG 3PL.IO-ГРЫЗТЬ-PST ‘Парень сгрыз (все) орехи’ К сожалению, как раз поведение данной группы имён изучалось недостаточно сис тематически;

в частности, вообще не исследовано, как противопоставление оформлен ных/неоформленных обозначений массы влияет на интерпретацию непереходных глаголов, ср.

З.И.

(137) mElE-r TKWE-Re vs. mEl TKWE-Re ЛЁД-ABS ТАЯТЬ-PST ЛЁД ТАЯТЬ-PST ‘Лёд растаял’ ‘??’ — значение данного предложения, предположитель но, ‘лёд потаял, но до конца не растаял’.

Однако даже у названий веществ информанты не всегда различают кумулятивную и квантованную интерпретации, в спорных случаях явно предпочитая последнюю:

С.Ким.

(138) LE-m meqWE(-r) maSine-m rj-E-Lha-R МУЖЧИНА-ERG СЕНО(-ABS) МАШИНА-ERG LOC-3SG.A-КЛАСТЬ-PST ‘Мужчина положил сено (всё // ??часть) в машину’ Почему в адыгейском языке имеет место такая ситуация, понятно не до конца. С одной сто роны, очевидно, что прямой корреляции между определённостью и квантованностью быть не должно (ср. Мелиг 2004). С другой стороны, весьма странным представляется предполо жение, что адыгейский язык вообще не склонен допускать кумулятивное прочтение ИГ, т. к. данное противопоставление является одной из важнейших семантических универсалий.

Очевидно, однако, что в этой области требуются дальнейшие исследования.

2.1.2. Инкрементальность и аргументная структура.

Как уже отмечалось выше, инкрементальность может не являться ингерентным свойством глагола, но «наводиться» контекстом. В адыгейском языке это регулярно проис ходит с моментальными предикатами, которые не допускают эпизодического прочтения имперфектива лишь в случае единичного пациенса;

с множественным пациенсом импер фективные формы делаются вполне нормальными, т. е. предикат переходит из моменталь ного класса в предельный:

Р.И.

(139) B’ale-m mEJWe-r E-FE-S’tER ПАРЕНЬ-ERG КАМЕНЬ-ABS 3SG.A-БРОСИТЬ-IPF ‘Парень бросал камень’ (только итеративное значение) (140) B’ale-m mEJWe-xe-r E-FE-S’tER ПАРЕНЬ-ERG КАМЕНЬ-PL-ABS 3SG.A-БРОСИТЬ-IPF ‘Парень бросал камни’ (как итеративное, так и эпизодическое прочтение) Некоторым предикатам для перехода в предельный класс требуется даже не множествен ный пациенс, а такой, который допускает длительное воздействие, тем самым становясь ин крементальным параметром;

ср. глагол jeqWEte, который с одними типами объектов перево дится на русский язык как ‘разбивать’, а с другими — как ‘разрушать’ (естественно, посту лировать полисемию самой адыгейской лексемы нет никаких оснований):

С.Ким.

(141) B’ale-m laRe-r je-qWEte-S’tER ПАРЕНЬ-ERG ТАРЕЛКА-ABS 3SG.A-РАЗБИВАТЬ-IPF ‘Парень разбивал по одной тарелке // *разбивал тарелку’ (142) pEjE-xe-m t-jE-wEne a-qWEte-S’tER ВРАГ-PL-ERG 1PL.PR-POSS-ДОМ 3PL.A-РАЗРУШАТЬ-IPF ‘Враги разрушали наш дом’ Другой тип регулярной зависимости акциональных свойств предиката от его аргу ментов — альтернации переходности. Многие лабильные глаголы, допускающие как пере ходное, так и непереходное («антипассивное», т. е. с неспецифицированным или понижен ным в ранге пациенсом) употребления, в переходном являются инкрементальными (т. е.

входят в предельный класс), а в непереходном обозначают процессы. Ср., например, глаго лы -Z’We ‘пахать’ и jeGe ‘читать’:

Лар.

(143) Z’WaKWe-r Z’Wa-Re ПАХАРЬ-ABS ПАХАТЬ-PST ‘Пахарь попахал’ (144) Z’WaKWe-m gWEbRWe-r E-Z’Wa-R ПАХАРЬ-ERG ПОЛЕ-ABS 3SG.A-ПАХАТЬ-PST ‘Пахарь вспахал поле’ Р.И.

(145) B’ale-m E-gWE qE-d-je-{e-w je-Ga-R ПАРЕНЬ-ERG 3SG.POSS-СЕРДЦЕ INV-LOC-OBL-КЛАСТЬ?-ADV OBL$-ЧИТАТЬ$-PST ‘Парень увлечённо читал’ (146) B’ale-r txELE-m je-Ga-R ПАРЕНЬ-ABS КНИГА-ERG OBL$-ЧИТАТЬ$-PST ‘Парень прочёл книгу’ Нередко изменение диатезы сопровождается морфологическим преобразованием — чере дованием корневой гласной (ср. Рогава & Керашева 1966: 99)27:

Вопрос о том, являются ли морфологические пары, подобные приведённым ниже, разными лексе мами, связанными регулярным морфо-семантическим отношением, или же они относятся к одной лексеме, представляется мне сугубо терминологическим и нерелевантным.

З.И.

(147) B’ale-r Sxa-Re ПАРЕНЬ-ABS ЕСТЬ(ITR)-PST ‘Парень поел’ (148) B’ale-m mE{erEsE-r E-SxE-R ПАРЕНЬ-ERG ЯБЛОКО-ABS 3SG.A-ЕСТЬ(TR)-PST ‘Парень съел яблоко’ Некоторые глаголы, допускающие варьирование диатезы, не меняют при этом своей акциональной характеристики;

это связано с тем, что независимо от наличия или отсутствия соответствующего участника их семантика несовместима с признаком инкрементальности.

Таков глагол -gEpSEse ‘думать’:

Р.И.

(149) B’ale-r gWEpSEsa-Re ПАРЕНЬ-ABS ДУМАТЬ-PST ‘Парень подумал (некоторое время)’ (150) B’ale-r pIaIe-m je-RWESEpsa-R ПАРЕНЬ-ABS ДЕВУШКА-ARG OBL-ДУМАТЬ-PST ‘Парень подумал о девушке (некоторое время)’ 2.2. Изменение акциональной характеристики адыгейского глагола в зависимо сти от темпоральных обстоятельств.

2.2.0. Предварительные замечания.

Наиболее интересные проявления композициональности акциональной семантики, наблюдаемые в адыгейском языке, лежат в области взаимодействия акциональной характе ристики предиката, видо-временных форм и разнообразных темпоральных обстоятельств.

Факты, которые будут рассмотрены ниже, свидетельствуют о том, что адвербиалы могут участвовать в «вычислении» аспектуальной семантики предложения наравне с аргумента ми, и что они могут вызывать изменения в акциональной характеристике предиката, а не только «подстраиваться» под имеющийся у предиката акциональный потенциал, выделяя те компоненты его значения, которые сочетаются с семантикой обстоятельства (см. Филипен ко 2003: 154 — 177).

Разумеется, мною были исследованы не все типы существующих в адыгейском язы ке временных обстоятельств;

вообще, необходимость в самостоятельном их изучении была осознана лишь в процессе работы, когда выяснилось, что адвербиалы ведут себя не так, как от них ожидалось. Как оказалось, адыгейские темпоральные обстоятельства — не очень хо рошие диагностики предельности/непредельности, так как свободно сочетаются с обеими базовыми аспектуальными формами у большинства предикатов процессуального и пре дельного классов. Поэтому изучение сдвигов в акциональной интерпретации предложения, индуцированных входящими в его состав обстоятельствами, стало отдельной задачей, рабо та над которой отчасти велась параллельно построению собственно акциональной класси фикации предикатов.

В данном разделе рассматриваются взаимодействие базовых аспектуальных форм с наречиями на -е и на -B’e, кратко описанными в Части 1, а также с обстоятельственными клаузами типа se sEqEzjeham ‘когда я пришёл’. Характер модификации значения предложе ния данными обстоятельственными выражениями в большой степени зависит от видо временной формы вершинного предиката;

поэтому формы претерита и имперфекта рас сматриваются отдельно. Необходимо также сразу отметить, что вклад обстоятельств в ас пектуальную семантику изучался неравномерно для разных акциональных классов;

в част ности, ниже практически не будет идти речь о стативных предикатах, исследование взаимо действия которых с адвербиалами лишь планируется.

2.2.1. Форма претерита и темпоральные наречия.

Оба основных типа темпоральных наречий в адыгейском языке — наречия на -е и наречия на -B’e — могут сочетаться с формой претерита предикатов разных акциональных классов (хотя для разных классов возможности сочетаемости различны;

наибольшую сво боду проявляют в этом отношении предельные глаголы), давая различные семантические эффекты. Общей для всех классов является, однако, базовая онтологическая интерпретация результирующих предложений: присутствие в предложении наречия на -е неизменно инду цирует несобытийное (процессное), а наречия на -B’e — событийное прочтение. Тем самым, если бы наречия не могли менять акциональную характеристику предиката, ожидалось бы следующее распределение:

Класс Сочетаемость и интерпретация претерита Без наречий С наречием на -е С наречием на -B’e процессуальный P P * предельный ES * ES Реальное же распределение выглядит так:

Класс Сочетаемость и интерпретация претерита Без наречий С наречием на -е С наречием на -B’e процессуальный P P */EP предельный ES P ES Ср. следующие примеры:

процессуальный + наречие на -e Лар.

(151) B’ale-r minut-jE-tfe qe-IWa-R ПАРЕНЬ-ABS МИНУТА-INF-ПЯТЬ INV-ТАНЦЕВАТЬ-PST ‘Парень потанцевал 5 минут’ (152) B’ale-r S’agWE-m taqjEq-jE-PI&e qE-S’-jE-CE-ha-R ПАРЕНЬ-ABS ДВОР-ERG МИНУТА-INF-ДЕСЯТЬ INV-LOC-3SG.A-БЕГАТЬ-DIR-PST ‘Парень 10 минут побегал во дворе’ предельный + наречие на -e З.И.

(153) kranE-m psE-r taqjEq-jE-tfe q-jE-CE-R КРАН-ERG ВОДА-ABS МИНУТА-INF-ПЯТЬ INV-OBL-БЕЖАТЬ-PST ‘Из крана пять минут (по)вытекала вода’ С.Ким.

(154) B’ale-m hate-r sEhatnEqWe E-TE-R ПАРЕНЬ-ERG ОГОРОД-ABS ПОЛЧАСА 3SG.A-КОПАТЬ-PST ‘Парень полчаса покопал огород’ предельный + наречие на -B’e З.И.

(155) kranE-m psE-r taqjEq-jE-tfe-B’e q-jE-CE-R КРАН-ERG ВОДА-ABS МИНУТА-INF-ПЯТЬ-INS INV-OBL-БЕЖАТЬ-PST ‘Из крана за пять минут вытекла (вся) вода’ С.Ким.

(156) B’ale-m hate-r sEhatnEqWe-B’e E-TE-R ПАРЕНЬ-ERG ОГОРОД-ABS ПОЛЧАСА-INS 3SG.A-КОПАТЬ-PST ‘Парень за полчаса вскопал огород’ Несколько более проблематична сочетаемость с глаголами процессуального класса наречий на -B’e;

информанты, как правило, отвергают их вне более широкого контекста, указываю щего на определённую точку отсчёта. Ср. примеры:

Лар.

(157) *B’ale-r minut-jE-tfe-B’e qe-IWa-R ПАРЕНЬ-ABS МИНУТА-INF-ПЯТЬ-INS INV-ТАНЦЕВАТЬ-PST (158) *B’ale-r S’agWE-m taqjEq-jE-PI&e-B’e qE-S’-jE-CE-ha-R ПАРЕНЬ-ABS ДВОР-ERG МИНУТА-INF-ДЕСЯТЬ-INS INV-LOC-3SG.A-БЕГАТЬ-DIR-PST Аида (159) se sE-qE-z-je-ha-m pIaIe-r sEhatnEqWe-B’e televizorE-m je-pLE-R Я 1SG.S-INV-REL-OBL-ВОЙТИ-ERG ДЕВУШКА-ABS ПОЛЧАСА-INS ТЕЛЕВИЗОР-ERG OBL-СМОТРЕТЬ-PST ‘После того как я вошёл, девушка через полчаса начала смотреть телевизор’ Р.И.

(160) wEne-m sE-z-je-he-m B’ale-r pIaIe-m taqjEq-jE-PI&e-B’e ДОМ-ERG 1SG.S-REL-OBL-ВОЙТИ-ERG ПАРЕНЬ-ABS ДЕВУШКА-ERG МИНУТА-INF-ДЕСЯТЬ-INS de-gWES’E{a-R ASS-РАЗГОВАРИВАТЬ-PST ‘После того, как я вошёл в комнату, парень через десять минут начал разговаривать с девушкой’ Мультипликативные глаголы ведут себя аналогичным образом, явно предпочитая наречия на -е наречиям на -B’e, ср.:

Лар.

(161) kranE-m psE-r taqjEq-jE-tfe // ??taqjEq-jE-tfE-B’e q-je-TKWExE-R ??

КРАНЫ-ERG ВОДА-ABS МИНУТА-INF-ПЯТЬ // МИНУТА-INF-ПЯТЬ-INS INV-OBL-КАПАТЬ-PST ‘Из крана пять минут покапала вода // ??за пять минут вся выкапала’ С.Ким.

(162) B’ale-r taqjEq-jE-TWe // *taqjEq-jE-TWe-B’e wEZ’WEntxa-R ПАРЕНЬ-ABS МИНУТА-INF-ДВА // *МИНУТА-INF-ДВА-INS ПЛЕВАТЬ-PST ‘Мальчик две минуты плевался // *за две минуты плюнул’ Аналогичные явления наблюдаются и с инкрементальными глаголами, меняющими онтологическую интерпретацию претерита в зависимости о квантованно сти/кумулятивности пациенса: при квантованном пациенсе наречие на -B’e сохраняет значе ние ‘вхождение в состояние’, а при кумулятивном оно делается недоступным и заменяется на ‘вхождение в процесс’. Ср.

Р.И.

(163) ME-xe-r sane-m sEhatnEqWe-B’e je-IWa-Re-x МУЖЧИНА-PL-ABS ВИНО-ERG ПОЛЧАСА-INS OBL$-ПИТЬ$-PST-PL ‘Мужчины выпили вино за полчаса’ (164) ME-xe-r sane sEhatnEqWe-B’e je-IWa-Re-x МУЖЧИНА-PL-ABS ВИНО ПОЛЧАСА-INS OBL$-ПИТЬ$-PST-PL ‘Мужчины начали пить вино через полчаса’ Последовательно не допускают наречий на -е лишь глаголы моментального класса, не имеющие в своей семантической структуре процессуальной фазы:

С.Ким.

(165) pIaIe-m {WEnBEbze-r *sEhatnEqWe // sEhatnEqWE-B’e qE-RWetE-Re ДЕВУШКА-ERG КЛЮЧИ-ABS *ПОЛЧАСА // ПОЛЧАСА-INS INV-НАЙТИ-PST ‘Девушка за полчаса нашла ключи // *полчаса понаходила ключи’ Как можно объяснить проиллюстрированные выше альтернации аспектуальной се мантики? Не обращаясь к формально-логическим представлениям, можно указать на тот факт, что наречия на -е и на -B’e могут иметь в своей сфере действия разные онтологические типы ситуаций: наречия на -е — только состояния и процессы, т. е. ситуации, имеющие длительность;

напротив, в сферу действия наречий на -B’e могут попадать лишь ситуации, имеющие событийную фазу;

при этом, однако, эти наречия специфицируют некоторый ин тервал, в заключительной точке которого наступает соответствующее событие. Таким обра зом, сочетаясь с предельными предикатами, наречия на -е могут включать в свою сферу действия лишь процессную фазу, которая затем и попадает в «окно наблюдения» (ср. Klein 1994), специфицируемое перфективным оператором. Схематически это можно изобразить так28:

(166) Следует сразу отметить, что такой анализ базируется на трёх предпосылках:

(i) приоритет событийной интерпретации перфектива: существует своего рода «ие рархия доступности» онтологических типов ситуаций для перфективного оператора:

e > p > s, — которую следует понимать так, что если данный предикат имеет в своей логической структуре событийную переменную, то она всегда может попасть в сфе ру действия перфектива;

этот принцип объясняет, в частности, затруднённость про цессуальной интерпретации перфектива без наречий на -е;

(ii) условие целостности: в сфере действия аспектуального оператора может нахо диться либо только одна фаза ситуации, либо ситуация в целом, но не, например, фрагмент процессуальной фазы и событийная фаза;

отсюда — полное исключение событийной фазы при наличии наречия на -е, что подтверждается примерами (163) и (164): в последнем предикат «попить вина» явно ведёт себя как процесс;

(iii) операторы «внешней аспектуальности» применяются к предложению в целом и модифицируют семантику ситуации, уже охарактеризованной при помощи наречий и т. п. (ср. аналогичные идеи в работах Smith 1991 и Klein 1994). В противном слу чае, принцип приоритета событийной интерпретации требовал бы событийного про чтения перфектива предельных предикатов во всех случаях, и сочетание последних с наречиями на -е были бы невозможны.

Очевидно, что с процессуальными предикатами наречия на -е сочетаются без каких-либо «подвёрстываний» семантики глагола под сферу действия адвербиала.

Что касается наречий на -B’e, то в соответствии со своей бинарной структурой (ин тервал + точка) они, сочетаясь с предельными предикатами, имеют в сфере действия собы Здесь и далее линиями обозначается «внутренняя аспектуальность», овалом — сфера действия на речия, прямоугольником — сфера действия «внешней аспектуальности». Крестом отмечаются случаи, когда нужно эксплицитно указать на включение в сферу действия какого-либо оператора событийной фазы.

тийную фазу;

в интервал при этом попадает предшествующая событию процессуальная фа за:

(167) Сложнее обстоит дело с сочетаниями наречий на -B’e с процессуальными предикатами, не имеющими в своей структуре событийной фазы. Для того, чтобы оказаться в сфере дейст вия наречия на -B’e и получить при этом семантическую интерпретацию, процессуальный предикат должен изменить свою базовую акциональную характеристику на производную, содержащую событийную фазу. Каким образом может осуществиться такая смена акцио нальной характеристики? Переход в предельный класс (т. е., ) теоретически может быть доступен лишь тем процессуальным глаголам, которые предполагают какое-то «естественное» завершение процесса;

однако такие глаголы, как правило, являются инкре ментальными и тем самым, входят в предельный класс. Важным исключением, в принципе, мог бы быть глагол ‘искать’, если бы он допускал в сочетании с наречием на -B’e значение ‘найти’;

однако, по-адыгейски, видимо, это невозможно, ср.

С.Ким.

(168) *pIaIe-r {WEnB’EbzE-m sEhatnEqWE-B’e LEhWE-S’tER ДЕВУШКА-ABS КЛЮЧИ-ERG ПОЛЧАСА-INS ИСКАТЬ-IPF *‘Девушка за полчаса нашла ключи’ Единственным продуктивным способом добавить к процессу событийную фазу является перевод процессуального предиката в процессуально-ингрессивный: , т. к.

разумно предполагать, что в общем случаев у всех процессов имеется начало, которое мож но эксплицировать. Важным отличием процессуально-ингрессивных предикатов от пре дельных является тот факт, что у первых событийная фаза предшествует процессуальной, а у последних — следует за ней, ср. (167) и (169):

(169) В результате, даже когда событийная фаза, попадающая в сферу действия наречия на -B’e, имеется, обозначаемый последним интервал как бы «повисает в воздухе», оставаясь неза полненным;

этим объясняется, по-видимому, низкая степень приемлемости изолированных предложений с процессуальным глаголом и наречием на -B’e. Напротив, когда в предложе нии или в тексте имеется эксплицитное указание на точку отсчёта, последняя воспринима ется как начало интервала, задаваемого наречием, который заполняется необозначаемыми (нерелевантными) ситуациями, расположенными во времени между двух точек. Ср. схема тическое отображение семантики предложений типа (159), (160):

(170) Рассмотрим теперь сочетания наречий на -е и на -B’e с глаголами собственно процес суально-ингрессивного класса, обозначающими направленное движение. При том, что сам по себе состав этого класса является весьма неожиданным с типологической точки зрения (глаголы направленного движения, в особенности в присутствии указания на цель движе ния, казалось бы, должны вести себя как предельные, т. е. иметь в претерите интерпрета цию «вхождение в состояние: достижение цели»), поведение этих глаголов в сочетании с наречиями также оказывается нестандартным. В контексте наречий на -е всё вполне пред сказуемо:

Лар.

(171) B’ale-r wEne-m taqjEq-jE-PI&e Ca-Re ПАРЕНЬ-ABS ДОМ-ERG МИНУТА-INF-ДЕСЯТЬ БЕЖАТЬ-PST ‘Парень десять минут бежал домой (неизвестно, добежал ли)’ Однако сочетания с наречиями на -B’e дают несколько странный результат, который можно охарактеризовать и как неожиданный, и как вполне закономерный: у этих глаголов появля ется значение «достижение цели»:

Лар.

(172) B’ale-r wEne-m taqjEq-jE-PI&e-B’e Ca-Re ПАРЕНЬ-ABS ДОМ-ERG МИНУТА-INF-ДЕСЯТЬ-INS БЕЖАТЬ-PST ‘Парень за десять минут прибежал домой // *через десять минут начал бежать’ Неожиданным является запрет на ингрессивную интерпретацию, которая, исходя из логиче ской структуры данного типа предикатов, должна быть доступной. Объяснить его можно лишь тем, что, как уже указывалось, если в сферу действия наречия на -B’e попадает на чальная фаза ситуации, обозначаемый им интервал оказывается незаполненным. Коль скоро предикаты направленного движения позволяют «безболезненно» включить в сферу дейст вия наречия такую фазу ситуации, когда интервал заполняется лексикализуемым глаголом процессом, то такая возможность используется по умолчанию. Косвенным подтверждением этому служит тот факт, что ингрессивная интерпретация также в ряде случаев оказывается возможной, ср.

Р.И.

(173) samoljotE-r krasnodar sEhat-jE-TWe-B’e bEbE-Re САМОЛЁТ-ABS КРАСНОДАР ЧАС-INF-ДВА-INS ЛЕТЕТЬ-PST ‘(а) Самолёт за два часа долетел до Краснодара’ ‘(b) Самолёт через два часа вылетел в Краснодар’ Схематически эти интерпретации можно изобразить так:

(174) (a) (175) (b) Таким образом, «странное» поведение наречий, акциональных классов и аспектуаль ных форм всё же получает разумное композициональное объяснение.

2.2.2. Проблема имперфекта.

2.2.2.0. Лирическое отступление II: почему IPF POT + PST.

Перед тем, как перейти собственно к описанию семантики сочетаний имперфекта (формы с суффиксом -S’tERe) с темпоральными наречиями, я хотел бы кратко остановиться на некоторых сугубо морфологических проблемах, связанных с этой формой. Традиционно считается (ср. Рогава & Керашева 1966: 193;

Кумахов 1989: 193), что показатель имперфек та состоит из двух морфем, одна из которых — суффикс прошедшего времени -Re, а другая, ей предшествующая, — суффикс будущего времени -S’tE. Данной точки зрения придержи вается также и адыгейская экспедиция РГГУ 2003 — 2004 гг., что отражено в правилах глоссирования: показатель имперфекта эксплицитно членится на две части, которые глос сируются как POT-PST.

Такая трактовка, тем не менее, не представляется мне вполне корректной по сле дующим соображениям. Во-первых, крайне маловероятно, чтобы у комбинации показателя ирреальной модальности (‘наверное’) или будущего времени с показателем прошедшего времени могло возникнуть значение имперфекта (дуратива, итератива, хабитуалиса про шедшего времени)29. Такого рода семантические переходы не отмечены ни в справочнике Heine & Kuteva 2002, ни в исследовании Майсак 2002. Иными словами, имеет смысл под вергнуть сомнению утверждение М. А. Кумахова (op. cit.) о «генетическом тождестве» по казателя будущего времени и показателя -S’tE- в форме имперфекта;

более того, если для последнего нет никакого хотя бы относительно достоверного этимологического источника (там же, с. 188 — 190), то гипотеза о происхождении формы на -S’tERe напрашивается сама собой: показатель имперфекта происходит от формы прошедшего времени глагола S’Et- ‘стоять’, что типологически чрезвычайно естественно (см. хотя бы Kuteva 1999, Heine & Хотя, возможно, если диахронически исходным значением -S’tE был хабитуалис, то семантическое единство всех его употреблений делается чуть более правдоподобным. Я благодарен Ю. А. Ландеру и Т. А. Майсаку за чрезвычайно плодотворное и поучительное обсуждение данного вопроса.

Kuteva 2002: 280 — 282, Майсак 2002: 176 — 178). Более того, такая гипотеза о происхож дении имперфекта объясняет некоторые его формальные особенности, о которых пойдёт речь ниже.

Во-вторых, показатели -S’tE1- будущего/пробабилитива и -S’tE2- в составе формы им перфекта нетождественны на синхронно-морфологическом уровне, что проявляется в их различном морфосинтаксическом поведении30. В частности, очень важно отметить, что форма имперфекта в общем случае не может быть получена путём простого прибавления показателя -Re к форме будущего времени. Ср. следующие пары (в этом разделе я, кроме некоторых случаев, не буду ссылаться на конкретных информантов):

Глагол Будущее Имперфект ‘видеть’ E-LeRWE-S’t E-LeRWE-S’tE-R CEje-S’t CEje-S’tE-R ‘спать’ sEmeGe-S’t sEmaGe-S’tE-R ‘болеть’ qe-IWe-S’t qa-IWe-S’tE-R ‘танцевать’ Из приведённых примеров очевидно, что чередование СеСе СаСе (см. Smeets 1984: — 211) не происходит перед показателем -S’tE1-, но происходит перед показателем -S’tE2-.

Это верно и для тех случаев, когда показатель -S’tE- обозначает не будущее время, а проба билитив, и может присоединяться к любым временным формам, ср. (Рогава & Керашева 1966: 218): KWe-Re-S’t / *KWa-Re-S’t. Наконец, возможны даже минимальные пары, ср. (Зекох 2002: 141) qe-KWe-S’tE1-Ra-Re ‘он пришёл бы’ vs. qa-KWe-S’tE2-Ra-Re ‘он приходил (давно)’31.

Как можно объяснить эти факты? Как известно (см. Smeets 1984, там же), чередова ние СеСе СаСе является своего рода «граничным сигналом», отделяющим собственно «основу» словоформы от элементов, связанных с нею менее «жёстко». Данное утверждение, однако, не совсем точно: с одной стороны, как было показано, это чередование может про ходить перед, казалось бы, входящим в основу темпоральным показателем;

с другой сторо ны, как ни удивительно на первый взгляд, оно не имеет места на границе двух словоформ в так называемых «инкорпоративных комплексах», ср. B’ale-r ‘парень’ vs. B’ele c&EKWE-r ‘ма ленький мальчик’. Как мне представляется, более адекватным было бы такое описание ус ловий применения этого чередования, которое учитывало бы морфосинтаксический статус соответствующих элементов:

Я не могу не выразить здесь своей признательности Ю. Кузнецовой, стимулировавшей меня к об думыванию данного вопроса и принимавшей активное участие в его обсуждении.

Ср. Рогава & Керашева 1966: 193 — 194, где говорится об акцентом противопоставлении двух ря дов форм на -S’tERe — имперфектных и ирреальных.

(176) чередование имеет место, если непосредственно за цепочкой СеСе проходит граница составляющей (XP).

Ср. правдоподобное синтаксическое представление инкорпоративного комплекса (учиты вая, что показатели падежа в адыгейском языке присоединяются к целым составляющим, а не к отдельным словоформам):

DP DP XP D XP D X0 X0 X B’ele c&EKWE- r B’ale- r В таком случае, различное поведение показателей -S’tE1- и -S’tE2- получает разумное объяс нение в рамках двух гипотез: (176) и предположения о происхождении формы имперфекта от формы прошедшего времени глагола ‘стоять’. Действительно, формы будущего време ни/ирреалиса имеют такое синтаксическое представление:

VP V X0 V qeKWe- S’t Напротив, формы имперфекта исторически восходят к полипредикативной конструкции:

VP VP VP VP V0 V0 > V X0 V0 X0 V qaKWe S’tE- Re qaKWe- S’tERe При грамматикализации этой конструкции промежуточная граница составляющей, естест венно, была устранена, но её «след» в виде чередования СеСе СаСе сохранился.

Таким образом, как мне кажется, можно сделать вывод о том, что как синхронное, так и диахроническое тождество морфем -S’tE1- и -S’tE2- по меньшей мере небесспорно;

в любом случае, даже если этимологически они имеют единый источник, сомнительно, чтобы их грамматикализация протекала одновременно. Поэтому мне представляется обоснован ным решение не глоссировать -S’tERe как POT-PST;

другой вопрос — как наиболее разумно глоссировать эти формы;

принятое мной решение не членить этот суффикс и обозначать его как IPF является, разумеется, сугубо техническим. Возможно, имеет смысл ввести для -S’tE2- отдельное обозначение, например, DUR или тот же IPF.

2.2.2.1. Имперфект и темпоральные наречия.

Важнейшее свойство имперфекта в адыгейском языке — совмещение им эпизодиче ского (дуративного) и «плюракционального» (итеративного или хабитуального) значений.

Ср. следующие примеры:

А.И.

(177) bzEwe-r bEbE-S’tERe ПТИЦА-ABS ЛЕТАТЬ-IPF ‘Птица летала (в тот момент // обычно)’ З.И.

(178) B’ale-m ZWaCke-r E-wEceRWE-S’tERe ПАРЕНЬ-ERG ЖВАЧКА-ABS 3SG.A-ЖЕВАТЬ-IPF ‘Парень жевал жвачку (в тот момент // обычно)’ Как видно, в предложениях, не осложнённых какими-либо дополнительными адъюнктами, форма имперфекта может иметь оба значения. Противопоставление эпизодической и итера тивной интерпретаций наблюдается даже у мультипликативных глаголов, имперфект кото рых в обоих случаях обозначает множество событий:

Р.И.

(179) B’ale-r weZ’WEntxe-S’tER ПАРЕНЬ-ABS ПЛЕВАТЬ-IPF ‘Парень плевался (в какой-то момент // обычно)’ Довольно естественно предположить, учитывая поведение хотя бы русского несо вершенного вида, что в присутствии наречий на -B’e адыгейский имперфект будет допус кать лишь итеративное прочтение, а в присутствии наречий на -е — оба прочтения, ср. (вче ра // каждый день) он две минуты открывал дверь vs. (*вчера // каждый день) он за две ми нуты открывал дверь. С наречиями на -B’e, действительно, имеет место ожидаемая ситуа ция: они свободно сочетаются с формой имперфекта предельных глаголов, давая итератив ное или хабитуальное значение, ср.

Лар.

(180) Z’WaKWe-m gWEbRWe-r sEhat-jE-S’E-B’e E-Z’We-S’tER ПАХАРЬ-ERG ПОЛЕ-ABS ЧАС-INF-ТРИ-INS 3SG.A-ПАХАТЬ-IPF ‘Парень (обычно) вспахивал поле за три часа’ С.Ким.

(181) B’ele-m maSe-r sEhatnEqWe-B’e E-TE-S’tER ПАРЕНЬ-ERG ЯМА-ABS ПОЛЧАСА-INS 3SG.A-КОПАТЬ-IPF ‘Парень (обычно) выкапывал яму за полчаса’ Это вполне закономерно: как было показано, наречия на -B’e требуют событийной интер претации предиката;

а сочетание событийной семантики с имперфективной «внешней» ас пектуальностью возможно лишь в случае множества событий.

Неожиданным является тот факт, что при сочетании формы имперфекта с наречием на -е, имплицирующим вовсе не событийную, а процессуальную семантику, допустимой всё равно является лишь итеративное/хабитуальное прочтение:

Лар.

(182) Z’WaKWe-m gWEbRWe-r sEhat-jE-S’e E-Z’We-S’tER ПАХАРЬ-ERG ПОЛЕ-ABS ЧАС-INF-ТРИ 3SG.A-ПАХАТЬ-IPF ‘Парень *(обычно) пахал поле три часа’ С.Ким.

(183) B’ele-m maSe-r sEhatnEqWe E-TE-S’tER ПАРЕНЬ-ERG ЯМА-ABS ПОЛЧАСА 3SG.A-КОПАТЬ-IPF ‘Парень *(обычно) копал яму полчаса’ Объяснение этому факту будет дано чуть ниже, а сейчас я хочу коротко остановиться на со четании наречий с формами имперфекта глаголов непредельных классов.

Наречия на -е свободно сочетаются с предикатами стативного и процессуального классов, с формой имперфекта давая то же хабитуальное значение:

С.Ким.

(184) B’ale-r sEhat-jE-ble CEje-S’tERe ПАРЕНЬ-ABS ЧАС-INF-СЕМЬ СПАТЬ-IPF ‘Парень обычно спал по семь часов’ Р.И.

(185) sabEjE-r sEhatnEqWe GegWE-S’tERe РЕБЁНОК-ABS ПОЛЧАСА ИГРАТЬ-IPF ‘Ребёнок обычно играл по полчаса’ С наречиями на -B’e имперфект глаголов этих классов, как правило, не сочетается, видимо, ввиду сомнительности без дополнительного контекста значений типа ‘парень обычно начи нал играть через полчаса’:

С.Ким.

(186) *B’ale-r sEhat-jE-ble-B’e CEje-S’tERe ПАРЕНЬ-ABS ЧАС-INF-СЕМЬ-INS СПАТЬ-IPF Р.И.

(187) *sabEjE-r sEhatnEqWe-B’e GegWE-S’tERe РЕБЁНОК-ABS ПОЛЧАСА-INS ИГРАТЬ-IPF То, что этот запрет является скорее прагматическим, нежели чисто семантическим, под тверждается возможностью этого сочетания при более благоприятных контекстных услови ях, ср.

Р.И.

(188) B’ale-r pIaIe-m sEhatnEqWE-B’e SaSke d-je-I&e-S’tER ПАРЕНЬ-ABS ДЕВУШКА-ERG ПОЛЧАСА-INS ШАШКИ ASS-OBL-ДЕЛАТЬ-IPF ‘Парень с девушкой (обычно) каждые полчаса играли в шашки’ Итак, можно вывести следующую закономерность: если в сфере действия имперфек тивного оператора находится темпоральное наречие, то предложение может иметь лишь итеративное/хабитуальное прочтение. Какое же объяснение можно дать этому факту? Мне представляется, что такое на первый взгляд неожиданное положение дел связано с двумя факторами: (i) тем, что операторы «внешней» аспектуальности в адыгейском языке приме няются строго после того, как были вычислены все характеристики «внутренней» аспекту альности, в том числе и те, что «наводятся» адвербиалами (видимо, в русском и многих других языках, напротив, обстоятельства имеют в своей сфере действия аспектуальные формы);

(ii) таким широко известным (ср. хотя бы Krifka 1989: 177 ff., Filip 1999: 172) свой ством имперфектива как его способностью переводить квантованные ситуации в кумуля тивные. Последнее может быть в принципе достигнуто двумя способами, каждый из кото рых доступен адыгейскому языку: (i) «партитивизацией», т. е. применением к ситуации партитивного оператора, выбирающего её неспецифицированную часть:

[PART] = Pe’ (e;

P(e) & e’ < e) либо (ii) плюрализацией, т. е. итерацией ситуации:

[PLUR] = PE (#E > 1 & e E;

P(e)) В случае, когда предложение не содержит темпоральных обстоятельств, форма имперфек тива от предельного предиката может иметь оба значения. При сочетании с наречием на -B’e, применение партитивного оператора невозможно, поскольку в таком случае возникло бы противоречие между требованием событийной интерпретации, исходящим от обстоя тельства, и исключением этой интерпретации при рассмотрении части ситуации. Поэтому «детелисизация» ситуации возможна лишь путём применения оператора плюрализации.

Почему же партитивный оператор не может быть применён к сочетаниям глагола с наречиями на -е, которые вовсе не требует событийной интерпретации? Как мне представ ляется, это связано с тем, что темпоральное наречие, независимо от того, допускает ли оно в своей сфере действия событие или нет, накладывает на ситуацию ограничение, не позво ляющее обращаться к её собственным частям. Действительно, если предельный предикат (например, ‘прочесть письмо’) обозначает ситуацию, длительность которой никак экспли цитно не ограничена, то применение к нему партитивного оператора даст разумную семан тическую интерпретацию: ‘находится в процессе чтения письма’. Однако при наличии ука зания на длительность процесса (‘читать письмо два часа’), применение партитивного опе ратора даёт малоосмысленное ‘находится в процессе [чтения письма два часа]’ (NB не ‘в течение двух часов [находиться в процессе чтения письма]’ — значение русского читать письмо два часа, возникающее в результате того, что наречие применяется после имперфек тивного оператора, а не до него, как в адыгейском): если известно, что некто читает письмо, то разумно предположить, что при благоприятных обстоятельствах он его прочтёт;

но из этого вовсе не вытекает какой-либо определённый срок наступления данного события. Та ким образом, запрет на применение партитивного оператора к сочетаниям с наречиями на -е связан с отсутствием у ситуаций, обозначаемых этими сочетаниями, разумных собственных частей. Напротив, итеративное прочтение в данном случае является совершенно нормаль ным.

2.2.3. Обстоятельственные клаузы и точка отсчёта.

Как уже указывалось выше, во время экспедиции мною систематически изучалось поведение аспектуальных форм лишь в контексте обстоятельственных клауз, задающих точку отсчёта для ситуации, обозначаемой главным предикатом. Объяснение этому простое — именно такие клаузы традиционно служат надёжными диагностиками перфективно го/имперфективного значений видо-временных форм: при сочетании с перфективной фор мой возникает сукцессивная интерпретация (сначала событие, обозначаемое обстоятельст вом, затем ситуация, выраженная в главной клаузе), а при сочетании с имперфективом — симультанная интерпретация (событие, обозначаемое обстоятельством, происходит в тече ние интервала, занятого ситуацией, выражаемой главной клаузой). В адыгейском языке, в принципе, наблюдается как раз такая ситуация, однако не без неожиданных нюансов.

С формой на -S’tERe обстоятельственные клаузы соединяются в полном соответствии с указанной закономерностью, ср.

З.И.

(189) wEne-m sE-qE-z-je-pLE-m IWEzE-m C’etE-r qe-wEbEtE-S’tER ДОМ-ERG 1SG.S-INV-REL-OBL-СМОТРЕТЬ-ERG ЖЕНЩИНА-ERG КУРИЦА-ABS INV-ЛОВИТЬ -IPF ‘Когда я выглянула из дома, женщина ловила курицу’ (190) se sE-qE-ze-wES’E-m B’ale-m dax-ew wered qE-{We-S’tER Я 1SG.S-INV-REL-ПРОСНУТЬСЯ-ERG ПАРЕНЬ-ERG КРАСИВЫЙ-ADV ПЕСНЯ INV-ГОВОРИТЬ-IPF ‘Когда я проснулась, парень красиво пел’ Однако сочетания такого рода клауз с формой перфектива дают нетривиальные ре зультаты. С предикатами процессуального класса, как правило, возникает ожидаемая ин грессивная интерпретация:

Р.И.

(191) wEne-m sE-z-je-he-m Bale-r pIaIe-m de-gWEIE{a-R ДОМ-ERG 1SG.S-REL-OBL-ЗАЙТИ-ERG ПАРЕНЬ-ABS ДЕВУШКА-ERG ASS-ГОВОРИТЬ-PST ‘Когда я зашёл в комнату, парень начал говорить с девушкой’ С.Ким.

(192) wEne-m tE-qE-z-je-BE-m weS’xE-r q-je-S’xE-R ДОМ-ERG 1PL.S-INV-REL-OBL-ВЫЙТИ-OBL ДОЖДЬ-ABS INV-OBL-ДОЖДИТЬ-PST ‘Когда мы вышли из дома, начался дождь’ Однако маргинально возможна и лимитативное понимание, дающее прямо противополож ный эффект: не начало, а завершение процесса, ср.

Р.И.

(193) IhanERWEpCe-m sE-qE-z-je-pLE-m B’ale-m S’agWE-r qE-CE-ha-R ОКНО-ERG 1SG.S-INV-REL-OBL-СМОТРЕТЬ-ERG ПАРЕНЬ-ERG ДВОР-ABS INV-БЕЖАТЬ-DIR-PST ‘Когда я выглянул из окна, парень забегал // уже побегал по двору’ Что же касается предельных предикатов, то тут наблюдаются весьма интересные яв ления. Ситуация, обозначаемая главной клаузой, действительно помещается во времени по сле точки отсчёта, задаваемой обстоятельственным оборотом;

интересно, однако, как по нимается сама эта ситуация. Здесь возможно несколько вариантов, не до конца понятным образом распределённых как по глаголам, так и по информантам. Во-первых, наиболее, по видимому, частой является интерпретация, при которой после точки отсчёта помещается вся ситуация, обозначаемая в главной клаузе, включая как событийную, так и процессуаль ную фазы, ср.:

Аида (194) milice-r qE-ze-IWEjE-m maSine-r qe-wEcWE-R МИЛИЦИОНЕР-ABS INV-REL-СВИСТЕТЬ-ERG МАШИНА-ABS INV-ОСТАНОВИТЬСЯ-PST ‘Когда милиционер засвистел, машина остановилась (начала останавливаться и через какое-то время остановилась)’ (195) se sE-qE-z-je-ha-m B’ale-m pisme-xe-r E-txE-Re-x Я 1SG.S-INV-REL-OBL-ЗАЙТИ-ERG ПАРЕНЬ-ERG ПИСЬМО-PL-ABS 3SG.A-ПИСАТЬ-PST-PL ‘Когда я вошёл, парень написал письма (начал писать и написал до конца)’ Во-вторых, менее часто встречается просто ингрессивное понимание:

Аида (196) se sE-qE-z-je-ha-m pIaIe-r fil’mE-m je-pLE-R Я 1SG.S-INV-REL-OBL-ЗАЙТИ-ERG ДЕВУШКА-ABS ФИЛЬМ-ERG OBL-СМОТРЕТЬ-PST ‘Когда я пришёл, девушка начала смотреть фильм’ Что же касается наиболее ожидаемой интерпретации, когда после точки отсчёта происходит событие, обозначаемое предикатом, а предшествующий ему процесс никак специально не ограничивается, видимо, нормальна лишь с моментальными предикатами, ср.

Лар.

(197) wEne-m sE-z-je-he-m pIaIe-m {WEnBEbzE-r qE-RWetE-R ДОМ-ERG 1SG.S-REL-OBL-ЗАЙТИ-ERG ДЕВУШКА-ERG КЛЮЧИ-ABS INV-НАЙТИ-PST ‘Когда я вошёл в дом, девушка нашла ключи’ Аналогичные примеры с предельными глаголами редки, но видимо, всё же возможны:

(198) se sE-qE-z-je-ha-m B’ale-m pisme-r E-txE-R Я 1SG.S-INV-REL-OBL-ЗАЙТИ-ERG ПАРЕНЬ-ERG ПИСЬМО-ABS 3SG.A-ПИСАТЬ-PST ‘Когда я вошёл, парень написал письмо (когда начал писать, неизвестно)’ Таким образом, можно сделать предварительный вывод о том, что рассматриваемые обстоятельственные клаузы требуют помещения процессуальной фазы события, обозначае мого перфективной формой, после события, выраженного в зависимой предикации. Иными словами, приходится предполагать, что вклад этих обстоятельственных оборотов в аспекту альную семантику предложения происходит до применения перфективного оператора, т. к.

в противном случае ограничение накладывалось бы лишь на темпоральную локализацию событийной фазы, находящейся в сфере действия перфектива. Такой анализ, однако, никак не может объяснить, почему того же не происходит при взаимодействии обстоятельствен ных клауз с формой имперфекта: если ситуация, обозначаемая предикатом, сначала попада ет в сферу действия обстоятельства, а лишь затем — в сферу действия имперфектива, то предложения, подобные (189), (190), должны были бы значить примерно ‘каждый раз, когда я входил, парень начинал красиво петь’. По-видимому, следует всё же признать, что в дан ном случае аспектуальная форма находится в сфере действия обстоятельства, а не наоборот, откуда следует два важных вывода:

(i) в адыгейском языке сфера действия аспектуальных операторов ограничивается пределами элементарной клаузы;

она не могут проникать внутрь клауз, являющихся адъюнктами к данной;

возможно, данное ограничение можно объяснить структурно через отношение c-command (принимая без доказательства, что аспектуальные опе раторы на некотором уровне деривации находятся в узле T):

TP СP TP VP T sE sEqEzjeham pIaIer filmEm jepLE- S’tER (ii) в сфере действия перфективного оператора, как правило, находится не только со бытийная, но и процессуальная фаза предельной ситуации, в изолированных пред ложениях как бы отступающая на задний план, но проявляющаяся в присутствии тех или иных обстоятельств;

возможно подтверждением этому может служить тот факт, что перфективные формы, видимо, не могут обозначать лишь конечные фазы про цесса и результирующее событие, ср. (Короткова 2004, пример 15):

(199) mE wEne-r tERWase E-I&E-R ЭТОТ ДОМ- ABS ВЧЕРА 3SG.A-ДЕЛАТЬ-PST ‘Он построил этот дом вчера (за один день // *начал строить неизвестно когда, а вче ра достроил)’ Эти выводы отчасти подтверждаются поведением в контексте обстоятельственных клауз сочетаний перфектива с темпоральными наречиями. Если в главном предложении имеется наречие на -е, то предельные глаголы ведут себя так же, как процессуальные, давая ингрессивную интерпретацию:

Аида (200) se sE-qE-z-je-ha-m B’ale-m pisme-xe-r sEhat-jE-TWe E-txE-Re-x Я 1SG.S-INV-REL-OBL-ЗАЙТИ-ERG ПАРЕНЬ-ERG ПИСЬМО-PL-ABS ЧАС-INF-ДВА 3SG.A-ПИСАТЬ-PST-PL ‘Когда я вошёл, парень начал писать письма и 2 часа писал’ (201) se sE-qE-ze-KWe-m ME-m S’efE-r sEhat-jE-S’e E-JWa-R Я 1SG.S-INV-REL-ИДТИ-ERG МУЖЧИНА-ERG ПОЛЕ-ABS ЧАС-INF-ТРИ 3SG.A-ПАХАТЬ-PST ‘Когда я пришёл, мужчина начал пахать поле и три часа пахал’ Наречия на -B’e, однако, допускают две интерпретации: по истечении обозначаемого наре чием интервала наступает (i) результирующее событие (ii) начало процесса, ср.:

Аида (202) se sE-qE-z-je-ha-m B’ale-m pisme-xe-r sEhat-jE-TWe-B’e Я 1SG.S-INV-REL-OBL-ЗАЙТИ-ERG ПАРЕНЬ-ERG ПИСЬМО-PL-ABS ЧАС-INF-ДВА-INS E-txE-Re-x 3SGA-ПИСАТЬ-PST-PL ‘После того, как я вошёл, парень (i) через 2 часа написал письма;

(ii) через 2 часа начал писать письмо’ (203) se kuxne-m sE-qE-z-je-ha-m B’ale-xe-m mE{erEsE-xe-r sEhatnEqWe-B’e Я КУХНЯ-ERG 1SG.S-INV-REL-OBL-ЗАЙТИ-ERG ПАРЕНЬ-PL-ERG ЯБЛОКО-PL-ABS ПОЛЧАСА-INS a-SxE-Re-x 3PL.A-ЕСТЬ-PST-PL ‘Когда я вошёл на кухню, парни (i) уже ели яблоки и через полчаса съели;

(ii) через полчаса начали есть яблоки’.

Как уже отмечалось выше, процессуальные предикаты в данной конструкции допус кают лишь ингрессивное прочтение, ср.

Р.И.

(204) sE-qE-ze-KWe-m B’ale-r sEhat-jE-TWe-B’e pxa-Re 1SG.S-INV-REL-ИДТИ-ERG ПАРЕНЬ-ABS ЧАС-INF-ДВА-INS ПАХАТЬ-PST ‘После того как я пришёл, парень через два часа начал сеять’ Наличие у предельных предикатов второй интерпретации связано, очевидно, с тем, что в их семантической структуре уже имеется событие, которое и получает темпоральную локали зацию. Наличие же у них ингрессивной интерпретации связано с уже упомянутым требова нием, чтобы после точки отсчёта помещалась вся рассматриваемая ситуация;

данное требо вание, очевидно, не является слишком жёстким. Его релевантность, однако, наглядно под тверждается глаголами направленного движения, в данной конструкции допускающими лишь ингрессивное прочтение:

Лар.

(205) se psE-m sE-qE-zE-{We-he-m B’ale-r adre nepqE-m je-sE-R Я РЕКА-ERG 1SG.S-INV-REL-LOC-ВЫЙТИ-ERG ПАРЕНЬ-ABS ДРУГОЙ БЕРЕГ-ERG OBL$-ПЛЫТЬ$-PST ‘Когда я вышел к реке, парень поплыл // *приплыл на другой берег’ К сожалению, у меня нет примера данных глаголов в сочетании с наречием на -B’e;

можно, однако, ожидать, что они будут допускать две интерпретации: ингрессивную (‘поплыл’) и терминативную (‘приплыл’). Вообще следует заметить, что значительная часть примеров на сочетания клауз с темпоральными наречиями с темпоральными придаточными были полу чены мною лишь от одного информанта (Аида), и я не успел проверить их с другими. По этому материал, изложенный выше, разумеется, позволяет делать куда менее надёжные вы воды, нежели содержащийся в прочих разделах отчёта.

2.3. Общая характеристика явлений аспектуальной композиции в адыгейском языке.

Рассмотренные в данном разделе явления, связанные с «собиранием» аспектуальной семантики предложения из значений составляющих его элементов, в частности, различные изменения аспектуальной интерпретации предиката в зависимости от свойств зависящих от него элементов, представляют, как мне кажется, большой интерес как для типологии аспек туальности (в широком её понимании), так и для (формальной) теории акциональности и аспектуальной композиции. Кратко суммирую отличительные особенности адыгейского языка в этом отношении:

в адыгейском языке роль референциальной семантики именных аргументов для определения предельности/непредельности предиката сравнительно невелика;

ИГ как в единственном, так и во множественном числе по умолчанию являются квантованными, а перфективные формы инкрементальных глаголов — пре дельными;

напротив, чрезвычайно важную роль в формировании аспектуальной семантики предложения играют различные темпоральные обстоятельства;

есть серьёзные основания предполагать, что, в отличие от европейских языков, на материале которых наиболее активно и глубоко разрабатывалась теория аспектуальной композиции, темпоральные наречия в адыгейском языке относятся к уровню «внутренней» аспектуальности, модифицируя акциональную семантику преди ката, а не аспектуальной формы;

показатели «внешней» аспектуальности имеют в своей сфере действия всё предложение, а не только глагол с его аргументами.

Оба эти свойства аспектуальной системы адыгейского языка, в особенности высокая значимость темпоральных обстоятельств для «внутренней» аспектуальности, насколько я могу судить, ранее не привлекали внимания исследователей и не отмечались в других язы ках. Тем не менее, нет, видимо, оснований считать, что адыгейский язык в этом отношении уникален, тем более что систематические типологические исследования такого рода явле ний в языках мира до сих пор активно не проводились. Чрезвычайно важным является во прос о том, с какими прочими типологическими характеристиками может быть связано та кое устройство аспектуальной системы, в частности, заслуживает проверки гипотеза о её связи с нетривиальными особенностями адыгейского морфосинтаксиса и, шире, морфосин таксиса полисинтетических языков.

3. Вместо заключения: Предварительная программа дальнейших исследований.

Несмотря на то, что полученного во время экспедиции материала оказалось доста точно, чтобы с довольно высокой степенью надёжности выделить в адыгейском языке ак циональные классы предикатов и основные явления аспектуальной композиции, каковые при ближайшем рассмотрении оказались весьма нетривиальными, данная тема ни в коей мере не может считаться разработанной до конца, причём не только в аспекте явлений, ко торые ещё только предстоит открыть, описать и объяснить, но и в куда более прозаическом смысле: необходимо подвергнуть собранные в июле 2004 г. данные дополнительной про верке и собрать дополнительный материал по вопросам, бывших в фокусе внимания в на стоящем отчёте, который бы пролил свет на те аспекты адыгейской аспектологии32, кото рым мне по разным причинам не удалось уделить необходимое внимание в экспедиции. Эти вопросы распадаются на несколько групп:

(i) дополнительная проверка отдельных проблемных случаев, например, предикатов с «девиантным» аспектуальным поведением (‘спать’, ‘бить/стрелять’, ‘кашлять’, ‘жить’);

(ii) более углублённое изучение отдельных семантических классов глаголов, в част ности глаголов движения, образующих процессуально-ингрессивный класс, целого ряда стативных предикатов (предикатов диспозиции и профессии);

(iii) исследование корреляции между выделенными в разделе 1.1.4.2. морфологиче скими «частями речи» и другими обнаруженными диагностиками «имён» и «глаго лов»;

(iv) более систематическое и всестороннее изучение корреляции между оформленно стью ИГ и предельностью предиката, в частности, «прогонка» большего числа гла голов по большему числу названий веществ;

изучение взаимодействия акциональной семантики с эксплицитно квантифицированными аргументами;

(v) изучение сочетаемости темпоральных обстоятельств со стативными предикатами;

Скрытая цитата;

см. Mittwoch 1988.

(vi) более систематическое изучение сочетаний предикатов различных акциональных классов с обстоятельствами, задающими временню локализацию события, в частно сти, с рассматривавшимися в разделе 2.2.3. обстоятельственными клаузами.

Наконец, в качестве отдельной, хотя и тесно связанной с данной, темы дальнейшего исследования аспектуальной системы адыгейского языка следует указать семантику и соче таемость различных «деривационных» аспектуальных показателей (ср. хотя бы Рогава & Керашева 1966: 282 — 314). Не скрою, что в экспедиции мною была предпринята попытка исследовать некоторые из них, однако результаты этой попытки настолько предварительны, что я не решился их здесь излагать.

Приложение. Акциональная классификация предикатов адыгейского языка.

Предварительные замечания.

В таблицах приводятся все предикаты, исследованные во время экспедиции, как ста тивные, так и динамические. Адыгейские лексемы даются в транскрипции в форме 3Sg пре зенса;

переходные и непереходные употребления глаголов, как правило, различающиеся ак циональной характеристикой приводятся по отдельности с соответствующими пометами (vt, vi). Таблицы содержат информацию об акциональном классе и онтологической характе ристике каждого предиката в четырёх формах: стативного презенса, динамического презен са, претерита, имперфекта. Для форм претерита также указывается онтологическая характе ристика в сочетании с наречиями на -e и на -B’e. Напомню символы онтологических харак теристик: H — хабитуальная (individual-level), S — состояние (stage-level), P — процесс, M — мультипликативный процесс, ES — вхождение в состояние, EP — вхождение в процесс, Q — квант мультипликативного процесса;

у стативных предикатов символ It обозначает итеративную интерпретацию. Если предикат в данной форме может иметь более одной он тологической характеристики, они приводятся через запятую, а если разные у разных ин формантов — то через косую черту. Знак «*» в столбце одной из форм презенса означает, что таковая от данного предиката не образуется;

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.