WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 20 |

«библиотека трейдера - Дэниел Ергин. "Добыча. Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть" Предисловие С английского языка название книги Дэниела Ергина "The Prize" можно перевести как награда, ...»

-- [ Страница 3 ] --

Буровики, попрятавшиеся было от страха и не понимавшие, свидетелями чего они только что стали, подкрались к вышке и перед ними предстала ужасающая картина: от вышки практически ничего не осталось, земля вокруг нее была усеяна обломками и покрыта слоем грязи глубиной в шесть дюймов. Едва они начали разбирать обломки, из скважины вновь началось извержение грязи, сначала сопровождавшееся громом, напоминавшим пушечный выстрел, а затем - долгим оглушительным ревом. Из скважины пошел газ, а потом начала извергаться нефть, зеленая и тяжелая, выталкивая в небо камни на высоту сотен футов. Она фонтанировала все более мощным потоком, достигая высоты, вдвое превосходившей высоту вышки, а затем падала на землю.

Капитан Лукас был в городе, когда услышал новости. Он устремился к холму на своей пролетке, едва не загнав лошадей. Въехав на холм, он вывалился из пролетки и скатился на землю. Поднявшись на ноги, едва отдышавшийся Лукас побежал к вышке: "Эл! Эл!

Что это?" - кричал он сквозь грохот. "Нефть, капитан! - отвечал Хэмилл. - Нефть, в каждой капле". - "Слава Богу, - сказал Лукас, - слава Богу". Скважина, получившая наименование "Лукас-1", давала не пятьдесят баррелей в день, а целых семьдесят пять тысяч баррелей. В Бомонте отчетливо слышался рев;

некоторые жители считали, что наступил конец света. Это было нечто прежде невиданное - за исключением разве что "нефтяных фонтанов" Баку. В Соединенных Штатах это явление получило название "gusher" (скважина, фонтанирующая с очень высоким давлением). Новость об этом всколыхнула всю страну, а вскоре и весь мир. Начался техасский нефтяной бум.

Далее последовало нечто невообразимое. Сразу же началась бешеная драка за право аренды, и некоторые участки продавались и перепродавались по все более недостижимым ценам. Одна женщина, промышлявшая сбором мусора, была ошарашена тем, что за принадлежавший ей большой выгон ей предложили ни много ни мало - тысяч долларов. Вскоре земля, которая еще за два года до того была куплена по цене менее 10 долларов за акр, стоила уже 900 тысяч долларов за акр. Большинство участков продавалось и перепродавалось по одной маленькой, полной искажений карте, настоящие названия на которой к тому же были напечатаны неясно. Городок оказался забит желающими купить участки, просто жаждавшими разбогатеть, посредниками и рабочими-нефтяниками. Каждый новый прибывающий поезд выгружал все новые толпы тех, кого влекла мечта о несметном богатстве, воплощением которого им представлялся бьющий из-под земли фонтан темной жидкости. Лишь в одно из воскресений экскурсионные поезда высадили в Бомонте около 15 тысяч человек, которые пешком, через грязь и липкий ил потащились на холм лишь для того, чтобы увидеть это новое библиотека трейдера - www.xerurg.ru чудо света. Сообщалось, что свыше 16 тысяч человек уже жило на самом холме в палатках. На протяжении всего нескольких месяцев население Бомонта выросло с 10 до 50 тысяч.

Палатки, навесы, хижины, салуны, игорные и публичные дома - все это появилось в Бомонте, чтобы удовлетворить самые разнообразные запросы жаждущей публики. По некоторым оценкам, Бомонт выпивал половину всего виски, потреблявшегося в Техасе в эти первые месяцы нефтяной лихорадки. Любимым времяпрепровождением были драки.

За ночь случалось два или три убийства, а иногда больше. Однажды из местной речки было выловлено шестнадцать тел жертв ночных разборок с перерезанным горлом. Одним из самых популярных развлечений в салунах стало делать ставки на то, сколько времени потребуется гремучей змее, чтобы съесть птичку, которую пустили в ее клетку. Еще более популярными были проститутки, которыми теперь Бомонт прямо кишел, а имена некоторых бомонтских дам - Хейзел Хоук, Мёртл Беллвю и Джесси Джордж - стали легендарными. В цирюльнях людям приходилось выстаивать в очередях по часу, чтобы, заплатив четверть доллара, помыться в грязной лохани. Люди не хотели терять время, когда нужно было заниматься нефтяным бизнесом, поэтому места в начале очередей к уличным удобствам шли ни много ни мало по доллару. Кое-кто зарабатывал по сорок или пятьдесят Долларов в день, стоя в очереди и продавая места тем, у кого не было времени ждать.

Разумеется, проигравших было гораздо больше, чем выигравших, бесконечные мошенничества подтверждали правило, что деньги быстро меняют хозяев. Число продавцов акций по меньшей мере сомнительной стоимости было столь велико, что Спиндлтоп для некоторых стал известен под названием "Свиндлтоп" [Прим. пер. Игра слов: spindle - веретено и swindle - надувательство].

Некая предсказательница судьбы по имени мадам Ла Монт стала сообщать своим клиентам, где могут забить новые нефтяные фонтаны, завоевав тем самым огромную популярность. Еще лучше дела шли у "парня с рентгеновскими глазами", который был в состоянии видеть сквозь землю и находить нефть. Компания, занимавшаяся раскруткой талантливого юноши, продала тысячи своих акций.

Через несколько месяцев на холме было уже 214 скважин, владельцами которых были как минимум сотня различных компаний, в том числе одна, носившая имя "Янг Лейдиз ойл компани" [Прим. пер. Young Ladies Oil Company - буквально: "Нефтяная компания молоденьких девушек"].

Некоторые из этих компаний проводили буровые работы на участках размером с почтовую марку, достаточных для установки лишь одной вышки. По мере того, как все скважины Спиндлтопа продолжали работать, насыщение рынка нефтью наступило очень скоро. К середине лета 1901 года цена нефти упала до трех центов за баррель (для сравнения кружка воды стоила пять центов) и это стало своего рода лебединой песней изначально столь богатого месторождения в районе холма Биг-Хилл, открытого Патилло Хиггинсом.

СДЕЛКА ВЕКА Никто так не нуждался в рынках сбыта для своей нефти, как Джеймс Гаффи, который владел крупнейшими нефтеносными участками на Спиндлтопе. Но он совершенно не хотел оказаться проглоченным "Стандард ойл", поэтому ему были нужны другие клиенты. Вскоре он нашел одного, притом очень крупного. Среди тех, кого новости со библиотека трейдера - www.xerurg.ru Спиндлтопа буквально наэлектризовали, был и некий олдермен города Лондона, следующий по рангу за лордом-мэром Лондона, по имени сэр Маркус Сэмюель. Он лишь недавно переименовал свою быстро растущую компанию в "Шелл Транспорт энд Трейдинг" - снова, как и в случае с именами его танкеров, в честь своего отца, в прошлом торговца морскими раковинами. Теперь Сэмюель и его компания "Шелл", зависевшие до того лишь от российской нефтедобычи, рассматривали техасское месторождение как средство заполучить доступ к нефти, которую можно было бы напрямую экспортировать в Европу. Такое приобретение усилило бы позиции Сэмюеля по отношению к конкурентам. Внимание Маркуса Сэмюеля приковывал также еще один факт: сырая нефть, добытая в Техасе, будучи плохим сырьем для осветительных систем, тем не менее очень хорошо подходила для использования в качестве топлива для судов. У него была всепоглощающая страсть: осуществить перевод судов с угольного топлива на нефть - его нефть. Еще в 1901 году он гордо заявил, что его компания "может с полным основанием претендовать на звание пионера потребления жидкого топлива в открытом океане".

Поэтому, когда новости со Спиндлтопа достигли Лондона, "Шелл" немедленно предприняло отчаянные и комические усилия, чтобы сначала найти, где же все-таки находится этот Бомонт (в атласе, имевшемся в офисе, его найти не удалось), а затем, чтобы установить связь с Гаффи. Никто из сотрудников "Шелл" никогда ничего о Гаффи не слышал, и тут потребовалось целое расследование. Гаффи же, со своей стороны, позволил себе никогда ранее не слышать о "Шелл", что для Лондона было настоящим оскорблением, и потребовалось еще множество телеграмм и писем, подтверждавших, что "Шелл" представляет собой крупную фирму, вторую по размерам нефтяную компанию в мире, и "наиболее опасного противника "Стандард ойл". Тем временем информация о том, что танкеры "Стандард ойл" регулярно заполняются в Порт-Артуре нефтью, добытой на Спиндлтопе, только увеличила стремление "Шелл" действовать быстро.

Сэмюель отправил в Новый Свет своего двоюродного брата - сначала в Нью-Йорк, затем в Питтсбург, а потом и в Бомонт -для того чтобы добиться заключения контракта с никому не известным Гаффи. Переговоры велись в спешке. "Шелл" не проводила никакого независимого геологического исследования, она даже не потрудилась нанять американского адвоката для того, чтобы проверить текст окончательного контракта.

Однажды посланному в Америку двоюродному брату Сэмюеля пришлось даже купить настенную карту мира, чтобы рассказать Гаффи о деятельности "Шелл" в других странах.

После поездки и переговоров с Гаффи кузен сообщил Сэмюелю в Лондон, что в одном можно быть полностью уверенным - в том, что "ничто не предвещает возможности срыва поставок". Единственное, о чем оставалось беспокоиться, это о чрезмерной добыче.

В июне 1901 года, спустя лишь полгода после того, как на Спиндлтопе забил первый нефтяной фонтан, обе компании завершили переговоры и подписали контракт. Согласно достигнутому соглашению, в течение следующих двадцати лет "Шелл" обязывалась закупать как минимум половину добытой Гаффи нефти по гарантированной цене в двадцать пять центов за баррель - т.е. почти 15 миллионов баррелей. Она могла закупать и больше, если бы того пожелала. Обеим сторонам казалось, что заключена сделка века.

Маркус Сэмюель заказал срочную постройку четырех новых танкеров для того, чтобы закрепить еще одну свою грандиозную удачу - получение доступа к техасской нефти.

Спиндлтопу было суждено перекроить карту нефтяной индустрии и за счет своих огромных запасов сдвинуть центр тяжести американских нефтяных резервов из Пенсильвании и с Аппалачей - на Юго-Запад. Спиндлтоп также помог открыть один из главных рынков двадцатого столетия, развитию которого так способствовал Маркус Сэмюель - рынок нефтяного топлива. Последнее, однако, произошло скорее по случайности, чем преднамеренно: техасская нефть была такого низкого качества, что с библиотека трейдера - www.xerurg.ru помощью применявшихся в то время технологических процессов нефтеочистки керосин из нее получить было нельзя. Поэтому ее и использовали преимущественно не для освещения, а для отопления, а также в качестве горючего для двигателей. Множество промышленных предприятий Техаса почти немедленно перешло с угля на нефть. Если на железной дороге в Санта-Фе в 1901 году был лишь один локомотив на мазутном топливе, то к 1905 году их стало 227. Пароходные компании также поспешили заменить угль на нефть. Все эти изменения произошли, благодаря появлению спиндлтопской нефти, и указывали на крупный сдвиг в промышленности в целом.

Спиндлтоп также стал тренировочным полигоном для нефтедобывающей промышленности Юго-Запада. Городские и сельские парни, подсобные рабочие с ранчо, постигали здесь науку нефтяного бизнеса. На холме даже зародился новый язык, потому что именно на Спиндлтопе "well borer" (бурильщик колодцев) превратился в "driller" (буровика), квалифицированный рабочий стал называться "roughneck" (рабочий на нефтепромыле), а недостаточно квалифицированный рабочий - "roustabout" (подсобный рабочий). Испытывавший недостаток наличных средств ("shoestringer") мог пустить на ветер свою скважину, поделившись со своей командой, с землевладельцем, с снабженцем, владельцем меблированных комнат, хозяином своего любимого салуна и если надо, то также и с наиболее понравившейся мадам.

Буму, имевшему место на Спиндлтопе, со всеми сопутствующими излишествами, неистовством и безумием, было суждено повториться на Юго-Западе множество раз в течение последующих нескольких лет, начиная с того момента, когда на техасском и луизианском побережье Мексиканского залива также были обнаружены соляные купола.

Но вскоре новые месторождения, сходные по размерам с уже упомянутыми нефтепромыслами на побережье Мексиканского залива, были обнаружены также и в Оклахоме. Крупнейшим из оклахомских месторождений стало обнаруженное в 1905 году месторождение Гленн-Пул, около Талсы. Кроме того, нефть была обнаружена в Луизиане. Тем временем владельцы ранчо, расположенных в Северном Техасе, производили буровые работы в поисках воды и наткнулись на нефть, что вызвало к жизни еще один бум. Однако Оклахома, а не Техас, стала крупнейшим районом нефтедобычи, обеспечивавшим в 1906 году свыше половины общего объема нефтедобычи в регионе. И лишь в 1928 году Техасу удалось возвратить себе лидирующее положение, которое он продолжает сохранять в Соединенных Штатах и поныне.

МЕКСИКАНСКИЙ ЗАЛИВ: НЕ СПРАШИВАЯ РАЗРЕШЕНИЯ Джеймс Гаффи, оказавший поддержку Лукасу, стал для всей страны олицетворением мгновенного обогащения: говорили, что ему суждено стать новым Рокфеллером. Так, по крайней мере, казалось. Возможно, что Гаффи, со свой стороны, даже поверил в это на какое-то мгновение. Все-таки это он заключил крупнейшую в мире нефтяную сделку с Маркусом Сэмюелем из "Шелл" сроком на двадцать лет. Но уже в середине 1902 года, спустя лишь полтора года после обнаружения нефти на Спиндлтопе, у Гаффи и его компании возникли серьезные трудности. Подземное давление на Спиндлтопе резко упало вследствие чрезмерной добычи и в особенности из-за работы всех этих вышек на крошечных участках. Соответственно, упали и объемы нефтедобычи на Биг-Хилле. Но у "Гаффи Петролеум" существовали также проблемы внутреннего свойства: Джеймс Гаффи был учредителем, а не менеджером. Как менеджер он был столь же плох, что и качество добываемой им нефти.

Возникшая ситуация сильно встревожила питтсбургских банкиров, предоставивших первоначальный капитал для поддержки Гаффи и капитана Лукаса. Этими банкирами библиотека трейдера - www.xerurg.ru были братья Меллоны - Эндрю и Ричард. Их отец, судья Томас Меллон, передал семейный банк в управление Эндрю, когда тому было лишь двадцать шесть лет. Братья превратили "Меллон энд Сане" в один из крупнейших банков страны, сыгравший ведущую роль в промышленном развитии Америки в девятнадцатом столетии. Оба брата испытывали особое чувство восхищения и уважения по отношению к Джону Гейли - партнеру Гаффи. Отец Гейли и их отец, Томас Меллон будучи еще мальчишками, прибыли в Америку из Ирландии на одном корабле. Братья знали, что Джон Гейли был крупнейшим разведчиком нефтяных месторождений, хотя их и беспокоила его беспечность в финансовых вопросах. В 1900 году Гаффи, партнеру Гейли, удалось убедить Меллонов вложить триста тысяч долларов в проведение изыскательских работ на Спиндлтопе и потратить еще несколько миллионов долларов на то, чтобы поставить нефтедобычу на Спиндлтопе на промышленную основу. Теперь, в 1902 году, спустя лишь несколько месяцев с тех пор, как напор нефти на Спиндлтопе упал, Меллоны опасались, что Гаффи потеряет не только их собственные средства, но также и средства других инвесторов, которых им удалось привлечь к сделке.

По их мнению, разрешить проблему мог их племянник Уильям Меллон, который был моложе братьев всего лет на десять. На Уильяма можно было положиться. В возрасте девятнадцати лет он прослышал, что в городке под названием Экономи, около Питтсбурга, обнаружена нефть. Дух нефти и деловой азарт захватили его, и он с головой бросился в водоворот нефтяного бизнеса. В течение последующих нескольких лет он обошел все Аппалачи в поисках нефти и нашел ее. Однажды он ввел в эксплуатацию скважину мощностью в тысячу баррелей в день прямо на кладбище рядом с церковью.

Церковь изрядно на этом заработала.

Уильям знал, что это лихорадка. "Для большинства нефтепромышленников, -вспоминал он впоследствии, - нефтяной бизнес был больше похож на эпическую карточную игру, в которой азарт стоил больше, чем крупные ставки... Никто из нас не был в состоянии остановиться, вывести свои деньги из нефтедобычи и отправиться домой. Каждая новая пробуренная скважина - неважно, насколько успешной она оказывалась - сама по себе была поводом для бурения следующей". Но дядя Эндрю внушил ему, что так серьезные дела не делаются. Наоборот, надо добиваться интеграции - контроля за работой на каждом ее этапе. "Единственный способ добиться успеха в нефтяном бизнесе, -говорил Эндрю, - состоит в развитии его по всей технологической цепочке: нужно объединить в одной компании добычу сырой нефти, ее очистку, производство нефтепродуктов и их сбыт". Любой другой способ неизбежно приведет в лапы "Стандард ойл".

Уильям поступал так, как советовал ему дядя. Несмотря на сопротивление со стороны "Стандард ойл" и Пенсильванской железной дороги, он создал интегрированную нефтяную компанию, в рамках которой были объединены нефтедобыча на западе Пенсильвании, нефтепереработка в обоих концах штата, транспортировка по собственному трубопроводу и продажа в Европу через Филадельфию. В 1893 году компания Меллонов отправляла за рубеж, по различным оценкам, 10 процентов от всего объема нефтяного экспорта Соединенных Штатов, а в ее хранилищах находился миллион баррелей. Затем "Стандард ойл" предложила выкупить компанию у Меллонов. Они не были сентиментальны;

они создавали предприятия, а затем продавали их и переходили к чему-либо иному, а тут как раз настало время окупить деньги, вложенные в нефтяную компанию. Меллоны выручили от продажи значительную сумму денег. Уильям занялся развитием трамвайного бизнеса, посчитав, что с нефтью покончено навсегда. Теперь же, семь лет спустя, в возрасте всего двадцати семи лет, Уильям понял, что был не прав. По поручению Меллонов он отправился на Спин-Длтоп для инспекции вложений семейных библиотека трейдера - www.xerurg.ru денег. В своем отчете он писал, что они никогда не вернут свои деньги, если Гаффи по прежнему будет у руля. Как и семь лет назад, Меллоны предложили новое предприятие "Стандард ойл". Но "Стандард" ответила отказом из-за судебных преследований, начатых по инициативе властей штата против компании, в особенности, против самого Джона Д.

Рокфеллера. "Мы вне игры, - объяснял директор "Стандард". - После того, как власти штата Техас таким образом обошлись с господином Рокфеллером, он не вложит в Техас больше ни цента".

После этого, как говорил разочарованный Уильям Меллон, оставался лишь один выход из ситуации, которая "настолько плоха, что ничего подобного я еще не встречал", а именно: "хорошее управление, тяжелая работа и сырая нефть". Первым препятствием был Джеймс Гаффи, которого Уильям Меллон считал некомпетентным хвастуном.

Меллон принял на себя руководство перетекающими друг в друга компаниями "Гаффи петролеум" и "Галф рефайнинг", основанными в 1901 году. Разумеется, Гаффи был до глубины души возмущен - все-таки именно его пресса окрестила крупнейшим нефтепромышленником Соединенных Штатов. Иногда Уильяму Меллону приходилось быть слишком суровым и резким в отношениях с крупнейшим нефтепромышленником Соединенных Штатов.

"Самой трудной проблемой, - говорил Меллон, - было перевести сырую нефть в деньги". Что-то нужно было делать с контрактом между "Гаффи петролеум" и "Шелл", согласно которому американская компания обязывалась продавать "Шелл" половину добытой ею нефти по двадцать пять центов за баррель на протяжении двадцати лет. Этот контракт был составлен, когда нефтедобыча казалась беспредельной, даже неостановимой, когда компания нуждалась в рынках сбыта, и когда нефть продавалась по десять или даже по три цента за баррель - неплохая прибыль при любом раскладе. Хотя срок действия контракта составлял двадцать лет, уже менее, чем через два года мир сильно изменился. В конце 1902-го и в начале 1903 года вследствие падения уровня добычи на Спиндлтопе нефть продавалась уже по тридцать пять центов или более того за баррель. Поэтому для того, чтобы выполнить условия контракта," Гаффи петролеум" пришлось бы покупать нефть у третьих сторон, а затем продавать ее "Шелл" с убытком для себя. Гаффи мог все еще продолжать считать это сделкой века, но Меллон, конечно же, думал иначе. Он считал эту сделку грабительской и знал, что ему придется как-то от нее избавиться, причем как можно быстрее.

Но Маркус Сэмюель возлагал на контракт большие надежды. Поэтому плохая новость из Техаса о том, что нефтяные запасы Гаффи истощились, стала для него настоящим ударом. Как бы трудно ни пришлось Гаффи, но у "Шелл" были законные основания требовать от него выполнения условий контракта или, в противном случае, получить солидную компенсацию, если контракт был бы аннулирован. Сэмюель, старавшийся получить прибыль даже в тяжелой ситуации, распорядился, чтобы четыре новых танкера, специально построенные для транспортировки техасской нефти, были переоборудованы для перевозки техасского скота в лондонский Ист-Энд. Но это рассматривалось лишь в качестве временной меры до момента возобновления поставок нефти. Он приготовился подать иск в суд, но американский судебный эксперт предупредил его, что исход судебной тяжбы был неочевиден, потому что, в первую очередь сам контракт был очень плохо и некомпетентно составлен.

В поисках решения проблемы Эндрю Меллон сам поехал в Лондон, а оттуда отправился в Моут, поместье Маркуса Сэмюеля в графстве Кент, чтобы поговоритьс ним лично. Меллона "восхитил парк", - записал Сэмюель в своем дневнике 18 августа года. На следующий день Сэмюель добавил там же: "Уехал в Лондон на поезде, библиотека трейдера - www.xerurg.ru отправленном в 9.27, по неотложным делам... Целый день был занят на переговорах с г ном Меллоном, пытаясь избежать судебного разбирательства в отношении Гаффи и К°, но modus vivendi так и не был достигнут, после этого консультация с адвокатами". Эндрю Меллон был обходителен, обаятелен, с мягкими манерами, но в то же время настойчив и необыкновенно тверд. К началу сентября обе стороны наконец достигли modus vivendi, - заключили новое соглашение. Сделка века, столь важная для планов Маркуса Сэмюеля, была заменена контрактом, не гарантировавшим "Шелл" в отношении нефти практически ничего. "Гаффи петролеум" и Меллоны вздохнули наконец с облегчением9.

Тем временем Уильям Меллон реализовывал стратегию, которая оказалась чрезвычайно важной для развития нефтяной промышленности на протяжении всего двадцатого столетия. Стратегия эта с самого начала была отлична от стратегии "Стандард ойл". И целью ее было объединить все разнообразные формы деятельности в рамках одной интегрированной нефтяной компании. По наблюдениям Меллона, мощь "Стандард", защита и укрепление ею своих позиций проистекали из того, что она была практически единственным покупателем сырой нефти, да к тому же контролировала ее транспортировку. "Стандард" устанавливала цену, - говорил Меллон, - и практически любой нефтепромышленник зависел от этой компании". Хотя нефтедобывающие компании и получали от такого соглашения со "Стандард" неплохую прибыль, тем не менее они "находились целиком в ее власти". Меллон опасался, что, по мере обнаружения в Техасе все большего количества нефтяных месторождений и их дальнейшей разработки, "Стандард" проведет в этот штат свои трубопроводы, и предприятия Меллонов окажутся неминуемо втянуты в нефтедобывающую систему "Стандард". Но ему это совсем не было нужно - его амбиции простирались гораздо дальше того, чтобы стать простым придатком "Стандард". Повторяя урок своего дяди, Уильям Меллон пришел к заключению, что "для успешной конкуренции необходимо создать интегрированную компанию, которая должна в первую очередь заниматься добычей нефти. Я считал, что добыча должна стать основанием подобной компании.

Очевидно, это был единственный способ функционирования компании, которая не собиралась спрашивать чьего-либо позволения". А Меллоны и не собирались спрашивать позволения у кого-бы то ни было, и в первую очередь у "Стандард ойл".

Одной из крупнейших проблем, стоявших перед Меллоном, было то, что мощность нового нефтеперерабатывающего завода компании в Порт-Артуре была приблизительно равна производству нефтепродуктов всего штата Техас. Более того, он зависел от источников низкокачественной нефти, которые к тому же могли в любой момент иссякнуть. Но затем, после обнаружения в 1905 году нового месторождения в Гленн-Пул, штат Оклахома, появился источник нефти более высокого качества. В этом заключалось решение проблемы: была найдена нефть "такого же качества, как пенсильванская, и в таких же количествах, как техасская". Но компании приходилось действовать быстро.

"Стандард ойл" уже занялась постройкой своего нефтепровода из города Индепенденс в штате Канзас. "Пока мы не сможем зацепиться за это оклахомское месторождение, - предупреждал Меллон своих дядей, - все предприятие будет находиться под угрозой краха". Чтобы ускорить и без того срочное строительство трубопровода протяженностью 450 миль от Порт-Артура до Талсы, Меллон задействовал четыре группы строителей:

одна двигалась к северу из Порт-Артура, другая - к югу изТалсы и остальные две из промежуточных пунктов навстречу друг другу. Работы шли наперегонки со временеми со "Стандардойл". С октября 1907 года нефть из Гленн-Пул уже потекла по трубопроводу на порт-артурский нефтеперерабатывающий завод, и Меллоны закрепили свое положение крупных игроков на нефтяном рынке.

библиотека трейдера - www.xerurg.ru Строительство трубопровода совпало по времени с реорганизацией компании.

Меллоны не стали вкладывать деньги в уже разваливавшуюся структуру -Уильям затеял реорганизацию "Гаффи петролеум" и "Галф рефайнинг", в результате чего была создана корпорация "Галф ойл". С этого момента она стала принадлежать уже исключительно Меллонам. Эндрю Меллон занял пост президента, Ричард Б. Меллон стал управляющим финансами, а Уильям - вице-президентом. Гаффи был полностью отстранен от руководства. "Они выбросили меня за ненадобностью", - с горечью жаловался он позднее.

А что стало с пионерами Спиндлтопа? "Благодаря тому, что у г-на Гаффи и группы Меллонов было много денег, а у меня - нет, - говорил впоследствии капитан Энтони Лукас, - я принял их предложение и продал им свою долю акций за достаточную сумму".

Он обосновался в Вашингтоне, став инженером-консультантом в области геологии. Три года спустя после своего открытия на Спиндлто-пе, Лукас приехал в Бомонт и обследовал холм, весь покрытый вышками, но, к сожалению, уже истощившийся, выработанный. После утомительного лазания по всему нефтеносному холму он был растроган и выдал следующую эпитафию: "Корову чересчур доили. Более того - ее доили бестолково".

Что касается Патилло Хиггинса, то он начал судебный процесс против капитана Лукаса, который, будучи человеком несентиментальным, отстранил его от участия в прибылях. Кроме того, он основал "Хиггинс ойл компани", но распродал ее своим партнерам. Он пытался основать интегрированную нефтяную компанию "Хиггинс Стандард ойл компани", но это предприятие провалилось потому, что публика начала уставать от растущего числа акций, имеющих отношение к "Свиндлтопу". Тем не менее Хиггинсу, кажется, все же удалось заработать порядочную сумму денег, а однажды тридцать два жителя Бомонта подписали письмо, в котором объявлялось, что он достоин "чести открывателя и разработчика" Спиндлтопа. Все-таки он не был столь сумасшедшим, как это казалось вначале.

Ни Джеймсу Гаффи, ни Джону Гейли не удалось удержать заработанных денег. "Для них обоих наступили тяжелые времена, когда они состарились, а возвращение в крупный бизнес становилось все менее достижимым", - писал племянник Гейли. "Они проворонили множество шансов заработать большие деньги, пожалуй, потому, что им не удалось разыграть козырную карту в нужное время. Такие возможности предоставляются редко. Спиндлтоп стал крупнейшим предприятием Гаффи и Гейли, бывших партнерами.

После этого они изо всех сил старались добиться схожих результатов на пустяковых буровых проектах то там, то здесь, причем средства на финансирование этих проектов выделялись преимущественно под их уже убывавший престиж крупнейших открывателей нефтяных месторождений первого пятидесятилетия нефтяной эры в нашем полушарии".

Гаффи провел последние годы своей долгой жизни (он прожил до девяноста девяти лет) в долгах. Его особняк на Пятой авеню в Питтсбурге содержался до самой его смерти за счет любезности его кредиторов. Нашедший нефть Гейли, получил лишь "мелочь" в размере 366 тысяч долларов, которую Гаффи был емудолжен в результате их спиндлтопской сделки. Ближе к концу своей жизни Гейли разъезжал по Канзасу в поисках нефти вместе с Элом Хэммилом, который на Спиндлтопе был буровиком.

Однажды после сильного снегопада они были не в состоянии двигаться дальше, поэтому оба решили прервать свою поездку и отправиться домой. Тогда Гейли сделал мучительное признание, что за всю свою жизнь он никогда не был так беден, как сейчас.

Он спросил Хэммила, может ли тот получить наличными по чеку, подписанному г-жой библиотека трейдера - www.xerurg.ru Гейли. Вместо этого Хэммил оплатил пребывание Гейли в отеле и посадил его на поезд, отправлявшийся домой. Это был последний ход в нефтяной сделке со стороны Джона Гейли - человека, у которого было чутье на нефть. Спустя некоторое время его не стало.

Что касается Уильяма Меллона, то он многие годы занимал пост президента и председателя правления "Галф ойл", которая стала одной из крупнейших нефтяных компаний мира. В 1949 году, незадолго до смерти, он заметил: "Галф корпорейшн" так разрослась, что я не могу за ней уследить" "САН": "ЗНАТЬ, ЧТО СО ВСЕМ ЭТИМ ДЕЛАТЬ" Среди многих тысяч людей, высадившихся с поезда в Бомонте, штат Техас, после получения известий об обнаруженной капитаном Лукасом нефти, был некий Роберт Пью.

Он появился на Спиндлтопе спустя лишь шесть дней после того, как там забил нефтяной фонтан, выполняя поручение своего дяди Дж. Н. Пью. Роберт быстро уяснил для себя не только возможности, предоставляемые обнаружением нефтяного месторождения, но и хорошие перспективы ее транспортировки через Мексиканский залив. Однако ему не пришлись по нутру ни погода, ни городок, ни люди, его окружавшие, ни нефтяной бум, ни даже все остальное, касавшееся штата Техас - он заболел и отбыл обратно. Его заменил родной брат Дж. Эдгар Пью. Он прибыл на место, имея при себе револьвер, который он прихватил по настоянию дяди и брата как средство защиты на время пребывания в Бомонте, славившегося своими уличными драками.

Пью были чужаками в Бомонте, но это не значит, что они были новичками в нефтяном бизнесе - они занимались углеводородами уже четверть века. Еще в 1876 году в западной Пенсильвании Дж. Н. Пью приступил к добыче природного газа, который считался в то время ненужным продуктом, с целью его продажи - сначала в качестве горючего на нефтеразработках. В 1883 году их компания стала первой, начавшей поставлять природный газ в качестве заменителя привычного городского газа для освещения такого крупного города, как Питтсбург. Их бизнес приобрел значительный размах. Но на газовый бизнес обратила свое внимание "Стандард ойл", создавшая в 1886 года "Нэшнл Гэс Траст", и в конце концов Дж. Н. Пью последовал примеру Меллонов, которые в девяностых годах продали свое первое нефтяное предприятие - он продал свое газовое предприятие "Стандард".

Также в 1886 году Пью занялся добычей нефти на месторождении в Лайме. Задавшись целью назвать свою компанию именем какого-нибудь небесного светила, он остановил свой выбор на Солнце, учитывая его выдающееся положение над всеми небесными светилами. "Сан ойл компани" не удалось достичь схожего положения в нефтяной индустрии в течение следующих полутора десятилетий, но ей все же удалось создать солидную нефтяную компанию в тени "Стандард ойл". Прибыв в Бомонт в 1901 году, Дж. Эдгар Пью арендовал для "Сан ойл компани" участки, но по своему прошлому опыту и он, и его семья знали, что одной только добычи недостаточно. "Вы можете купить миллионы баррелей нефти по пять центов за баррель, - позднее говорил Дж. Эдгар, - но ведь с ними еще нужно было что-то делать". Поэтому "Сан" приобрела также местные нефтехранилища. Одновременно она построила в Маркус-Хуке, недалеко от Филадельфии, нефтеперерабатывающий завод, сырая нефть на который должна была привозиться на кораблях из Техаса, а также приступила к созданию долгосрочных рынков. После ставшего очевидным оскудения запасов Спиндлтопа, компания расширила свою деятельность в Техасе, приобретя нефтепромыслы и организовав в регионе систему своих собственных нефтепроводов. К 1904 году "Сан" стала одной из библиотека трейдера - www.xerurg.ru немногих компаний, доминировавших на рынке нефтяной торговли на побережье Мексиканского залива.

"БАКСКИН ДЖО" И ТЕКСАКО В водовороте Спиндлтопа было суждено появиться на свет еще одной крупной нефтяной компании. Она стала делом рук Джозефа Каллинана, одного из выдающихся пионеров техасского нефтяного бизнеса. В 1895 году Каллинан оставил перспективную работу в подразделении "Стандард", занимавшемся нефтепроводами, и основал в Пенсильвании свою собственную компанию по производству и сбыту оборудования для нефтепромыслов. За присущую ему агрессивность и жесткость, а также за энергию, с какой он добивался выполнения поставленной задачи, он заслужил у своих подчиненных прозвище "Бакскин Джо" (т.е. оленья кожа), которым такие черты его характера ассоциировались у них с сырой кожей, которая шла на изготовление специальных перчаток и ботинок для тех, кто работал на нефтепромыслах.

В 1897 году Каллинан был приглашен на короткое время в Корсикану, штат Техас, где отцам города потребовалась срочная консультация в отношении перспектив разработки нефтяного месторождения. Не ограничившись простой консультацией, он переселился в Корсикану и стал крупнейшим нефтепромышленником города На следующий день после того, как забил первый нефтяной фонтан капитана Лукаса, он срочно прибыл в Бомонт для изучения обстановки. Каллинан сразу же понял, что новое месторождение представляет собой нечто совершенно особенное и масштабы его гораздо больше, чем в Корсикане. Первое, что он сделал, это основал компанию по приобретению и сбыту сырой нефти, которую назвал "Тексас фьюэл компани". Здесь как нельзя кстати пришелся его опыт работы с оборудованием для нефтедобычи. К тому времени Каллинан уже построил нефтехранилища всего в двадцати милях от месторождения, и это было большим преимуществом "Тексас фьюл компани" перед возможными конкурентами.

Вскоре Каллинан установил контроль над наиболее ценными участками на Спиндлтопе, которые принадлежали синдикату бывших политиков.

Во главе синдиката стоял Джеймс Хогг, экс-губернатор, весивший три сотни фунтов и лидер прогрессистов в Техасе. Бывший губернатор был также оборотистым бизнесменом: "Хогг [Прим. пер. Hog - в данном случае "грубиян"] - так меня зовут, - объяснил он однажды, - грубиян - моя натура". Группа Хогга приобрела эти участки у Джеймса Гаффи, который, несмотря на неудачи в роли менеджера, отличался незаурядным политическим чутьем - не зря он когда-то был председателем Демократической партии. Гаффи объяснял позднее, что продажа участков, представлявших очевидную ценность, была платой за политическую страховку. "Северян в то время в Техасе не очень любили, - говорил он. - Губернатор Хогг был там силой, и я хотел, чтобы он был на моей стороне, потому что собирался вложить много денег".

Кроме всего прочего, у Хогга было одно специфическое преимущество - он был крупнейшим в Техасе противником "Стандард ойл". Будучи губернатором, он даже пытался добиться выдачи Рокфеллера из Нью-Йорка, чтобы доставить того в суд, и участие Хогга гарантировало поддержку против известной тактики "Стандард" по отношению к новым противникам.

За средствами, необходимыми для разработки его участков, он обратился к Льюису Лэфаму из Нью-Йорка, владельцу "ЮС Лезер" - жемчужины кожаного треста, и к Джону Гейтсу, эксцентричному чикагскому финансисту, больше известному как "Бет-а Миллион Гейтс" (т.е. "Гейтс-Ставлю миллион") из-за его готовности держать пари по любому поводу. Своим техасским партнерам, обеспокоенным преобладанием библиотека трейдера - www.xerurg.ru "заграничного" капитала, Каллинан в утешение заявил: "Ребята из демократической партии найдут себе достойного соперника в лице южан". Его предсказание подтвердилось с удивительной точностью.

Каллинан, с его богатым опытом и природным талантом лидера, быстро стал ведущим нефтепромышленником Бомонта. Когда в сентябре 1902 года на Спиндлтопе вспыхнул крупнейший пожар, он руководил работами по борьбе с огнем, и он занимался этим почти непрерывно в течение недели до тех пор, пока огонь не был потушен, а сам он не свалился от усталости. Его глаза были опалены горячим дымом и он даже потерял зрение на несколько дней, но, даже прикованный к постели с повязкой на глазах, он продолжал проводить совещания и отдавать приказы. Под началом Каллинана работали Уолтер Б.

Шарп, который бурил скважины в Спиндлтопе еще в 1893 году во время первой неудачной попытки Патилло Хиггинса, а сейчас был главным буровым мастером, а также другой опытный буровик по имени Хауард Хьюз-старший. Весной 1902 года в целях интеграции различных видов деятельности Каллинан организовал "Тексас Компани".

Собственная компания давала ему прекрасную возможность в полной мере проявить свои деспотические наклонности единовластного руководителя.

В отличие от Джеймса Гаффи, Каллинан знал, как руководить нефтяной компанией, и, в отличие от принадлежавшей Гаффи "Галф" его "Тексас компани" стала приносить прибыль с самого начала. Спустя год после своего создания компания она продавала нефть в среднем по шестьдесят пять центов за баррель. Каллинан заполнял хранилища нефтью еще в ту пору, когда запасов ее было более чем достаточно, и цена за баррель составляла в среднем двенадцать центов, так что дела компании шли очень даже неплохо. Меллоны, пытаясь разобраться с проблемами, доставшимися им в наследство от Гаффи, почти договорились об объединении "Галф" с "Тексас компани". Но малые нефтедобывающие компании, размахивая жупелом нового нефтяного треста, раздули вокруг этой сделки большой скандал в законодательном собрании штата Техас. Главные лоббисты каждой из сторон даже устроили по этому поводу потасовку в холле гостиницы в Остине. Наконец техасское законодательное собрание высказалось против объединения, не оставив ему ни одного шанса. Тогда Каллинан обратил все внимание на расширение "Тексас компани". Он построил свой собственный нефтепровод от Гленн Пула в Оклахоме до Порт-Артура в Техасе. В 1906 году он зарегистрировал торговую марку "Тексако" и большую зеленую букву Т поверх красной звезды в качестве ее символа. Компания начала выпуск бензина, а в 1907 году, всего шесть лет спустя после своего основания, представила на проводившейся в Далласе ярмарке штата около сорока различных нефтепродуктов. В 1913 году объем производства бензина превысил объем производства керосина для освещения, который до тех пор был основным продуктом компании. Ранее Каллинан предсказывал, что "настанет время, возможно, что уже скоро, когда нам потребуется перенести наш головной офис из Бомонта в Хьюстон, потому что... именно Хьюстон представляется мне будущим центром нефтяного бизнеса всего Юго-Запада". Вскоре после этого, как бы бросая вызов нестерпимой жаре, типичной для хьюстонского лета, он перенес офис в этот город, хотя руководство значительной частью подразделений компании осуществлялось также и из Нью-Йорка.

Деспотический стиль руководства Бакскина Джо начал раздражать инвесторов, что привело к первому из ряда столкновений между Техасом и Нью-Йорком и повлияло на организационную структуру компании. Один из высокопоставленных сотрудников пожаловался в письме Лзфаму, что Каллинан "думает, что он все знает и должен во все вмешиваться... Он глядит на нас, тех, кто в Нью-Йорке, сверху вниз, как на собачий хвост, причем очень маленький". Когда крупнейшие акционеры попытались ограничить власть Каллинана, он взбунтовался и начал через доверенных лиц борьбу за возвращение библиотека трейдера - www.xerurg.ru контроля. Переселенец из Пенсильвании пытался перевести борьбу в плоскость противостояния Техаса и Востока. В своем обращении к акционерам он объявил, что "первоначальный состав руководства компании, ее корпоративная политика и вся ее деятельность неотделимы от Техаса и техасских идеалов", и что "штаб-квартира и руководящие органы должны находиться в Техасе". Но, разумеется, не это было настоящей причиной начавшейся борьбы. Реальной причиной было самодержавие Каллинана.

В Нью-Йорке прошло голосование, и Каллинан потерпел жестокое поражение в этой заочной борьбе. Он постарался отнестись ко всему философски. "Это была хорошая драка в меблированных комнатах, - сказал Бакскин Джо одному из своих старых коллег еще по Пенсильвании. - Много мебели было поломано, но нас хорошенько потрепали и мне скоро придется искать новую работу". Он так и сделал, и добился новых успехов в нефтяном бизнесе. Но после этого он занялся лишь разведкой и добычей, оставив другим нефтепереработку и сбыт.

В результате взрывного роста нефтедобычи на побережье Мексиканского залива контроль за добычей сырой нефти в Соединенных Штатах также стал ускользать от "Старого дома", как и возможность "устанавливать" цены. В то же время развитие источников сырой нефти за рубежом уменьшало мощь "Стандард" на международном рынке. Конечно, со стороны ее позиции казались нерушимыми, но изнутри, из "Старого дома", положение виделось по-иному. "Взгляните на то, что происходит сейчас - на Россию и Техас, - жаловался одному из посетителей директор "Стандард" X. X. Роджерс.

- Кажется, что нефти, которая у них там, нет конца. Как мы можем это контролировать?

Выглядит так, как будто что-то схватило "Стандард ойл компани" за шиворот. И это что то, - добавил он зловеще, - гораздо крупнее нас самих".

"КАК ЭТО КОНТРОЛИРОВАТЬ?" Развитие новых нефтяных месторождений на побережье Мексиканского залива и в глубине континента подорвало неприступные, казалось бы, позиции "Стандард ойл".

Возникновение новых источников нефти в сочетании со стремительно развивающимися рынками мазута и бензина открыли двери большому количеству новых конкурентов, которые, по определению Уильяма Меллона, не нуждались в "разрешении" со стороны "Стандард ойл" или кого-бы то ни было еще. Точнее, объемы продаж "Стандард" продолжали расти в абсолютных значениях. Объемы продаж бензина с 1900-го по год утроились, что отражало наступление новой эры, и в 1911 году они впервые превысили объемы продаж керосина. В "Стандард ойл" постоянно использовали последние технические нововведения. Когда в 1903 году самолет братьев Райт впервые поднялся в воздух в Китти-Хок, штат Северная Каролина, для его двигателя использовались бензин и смазочные масла, которые торговый агент "Стандард ойл" доставил на пляж в деревянных бочонках и голубых жестяных банках. Однако, если говорить об общей рыночной конъюнктуре цен на нефтепродукты в Соединенных Штатах, то "Стандард" уступила позиции абсолютного лидера. Ее доля в мировой переработке нефти упала с 90 процентов в 1880-м до лишь 60-65 процентов - в 1911 году.

Глава 5. Поверженный дракон "Старый дом" находился в осаде. Одержать победу над конкурентами как в Соединенных Штатах, так и за рубежом не представлялось возможным. Более того, в самих Соединенных Штатах в разгаре была настоящая политическая и юридическая война против "Стандард ойл" и тех безжалостных методов, посредством которых библиотека трейдера - www.xerurg.ru компания добивалась своих целей. Это не было новостью - Рокфеллер и его компаньоны подвергались яростной критике и поношениям с самого момента возникновения "Стандард ойл траст". Руководство "Стандард ойл" никогда так и не уразумело существа этой критики. По его мнению, все это была лишь дешевая демагогия, вызванная завистью или недостатком информации, а в основе критики лежала предвзятая односторонняя аргументация. Они были уверены в том, что в своем неустанном стремлении к обогащению и к защите своих интересов "Стандард ойл" не только сдерживала заразу "необузданной конкуренции", но и была, как считал Рокфеллер, самым, пожалуй, крупным "накопителем" со времен зарождения нации.

Однако широкая публика воспринимала все совершенно иначе. Критики "Стандард" представляли ее в виде коварной, жестокой, могущественной, всепроникающей таинственной организации. Управлявшаяся узкой группой высокомерных директоров, она безжалостно уничтожала всякого, кто оказывался у нее на пути. И такой взгляд являлся определяющим для общественного мнения в ту эпоху.

"Стандард ойл" возникла не в вакууме. Ее возвышение происходило на фоне быстрой индустриализации американской экономики в последние десятилетия девятнадцатого столетия. За очень короткий срок на месте децентрализованной системы, где множество малых промышленных фирм вели между собой конкурентную борьбу по правилам свободного рынка, вдруг возникла совершенно другая, качественно новая система. В ней преобладали огромные промышленные группировки, получившие название трестов.

Каждый трест доминировал в определенной отрасли, причем директоры многих из них были акционерами других, и наоборот. Такие быстрые перемены глубоко встревожили многих американцев. На самом рубеже девятнадцатого и двадцатого столетий они надеялись, что правительство восстановит конкуренцию, наведет порядок, разберется со злоупотреблениямии и укротит экономическое и политическое могущество трестов - этих ужасных громадных драконов, безнаказанно распоряжавшихся страной. Самым же свирепым и страшным драконом была "Стандард ойл".

ХОЛДИНГОВАЯ КОМПАНИЯ Возобновление судебного нажима на "Стандард" началось на уровне штатов с рассмотрения антимонопольных исков, выдвинутых в Огайо и Техасе. Губернатор Канзаса выступил с планом постройки нефтеперерабатывающего завода, который бы находился в собственности штата и был в состоянии соперничать с заводами, принадлежавшими "Стандард", причем работать на нем должны были заключенные. По меньшей мере семь штатов плюс территория Оклахомы выдвинули судебные иски по тем или иным основаниям. Но в "Стандард" не сразу уяснили себе весь размах общественного недовольства методами ее деятельности. "Я считаю, что эта антимонопольная лихорадка, - лишь дань моде, на которую мы должны реагировать с достоинством, - писал Рокфеллеру в 1888 году один из его высокопоставленных сотрудников, - и на каждый вопрос давать ответ, который, будучи совершенно правдивым, был бы уклончивым во всем, что касается действительных фактов".

Компания, как могла, продолжала сохранять секретность. Когда Рокфеллер давал свидетельские показания на одном из разбирательств в штате Огайо, он был настолько необщителен, что в одной нью-йоркской газете появился заголовок: "Джон Д. Рокфеллер играет в молчанку".

Пытаясь мобилизовать на битву все имеющиеся ресурсы, "Стандард" наняла самого дорогого адвоката, имевшего репутацию выдающегося профессионала. Также она стремилась оказать влияние и на политические события, доведя до совершенства библиотека трейдера - www.xerurg.ru искусство вовремя делать взносы на политические цели. "Наши друзья понимают, что Республиканская партия обходится с нами несправедливо, - писал Рокфеллер, направляя соответствующий взнос в партийную казну в Огайо, - но мы надеемся, что в будущем ситуация изменится к лучшему". "Стандард ойл" стала легально выплачивать республиканскому сенатору от Огайо содержание - лишь в 1900 году оно составило 44500 долларов. Также она деликатно предоставила кредиты влиятельному сенатору от Техаса, пользовавшемуся в то время репутацией "ведущего лидера демократов Америки" - сенатор искал деньги для покупки ранчо площадью в шесть тысяч акров невдалеке от Далласа. "Стардард" пользовалась услугами одного рекламного агентства, которое, приобретая рекламную площадь в газетах, помещала новости, в которых деятельность "Стандард ойл" освещалась в положительном свете. Она основывала или приобретала так называемых "слепых тигров" - компании, которые для всего окружающего мира должны были выглядеть совершенно независимыми дистрибьюторами, каковыми, разумеется, в действительности не являлись. Например, в 1901 году для сбыта нефтепродуктов в штате Миссури была образована компания под названием "Рипаблик ойл". Ее рекламные объявления пестрели броскими фразами "не трест", "не монополия" и "совершенно независимая". Но ее отчетность тайно направлялась в Нью-Йорк на Нью-Стрит, 75, куда, как оказалось, выходил черный ход с Бродвея, 26.

Несмотря на то, что некоторые штаты добились временных успехов в борьбе со Стандард", окончательного успеха достигнуть так никому и не удалось. Например,после того, как компании, принадлежавшие "Стандард ойл", были выдворены из Техаса, а их имущество передано в управление, управляющие собрались в отеле "Дрискилл" в Остине, чтобы распродать это имущество. Но все имущество, как оказалось, было продано опять же агентам "Стандард ойл".

Тем не менее судебные преследования способствовали дальнейшим изменениям организационной структуры "Стандард". В 1892 году, в ответ на решение суда в Огайо, трест был распущен, а акции распределены между двадцатью компаниями. Но контрольные пакеты сохранились у тех же владельцев. Компании были объединены в "Стандард ойл интрестс". В рамках такой организации вместо заседаний Исполнительного комитета на Бродвее, 26 стали проходить неформальные встречи президентов различных фирм, составлявших "Стандард ойл интрестс". Письма теперь адресовались не исполнительному комитету, а просто "джентльменам на верхний этаж".

Но "джентльмены" реорганизацией "Стандард ойл интрестс" довольны не были.

Давление на компанию продолжалось, и для того, чтобы защитить свои интересы, требовалось перевести ее на более твердую юридическую основу. Решение этой проблемы было найдено в штате Нью-Джерси. В результате пересмотра законодательства здесь было разрешено создание холдинговых компаний - корпораций, которые могли владеть акциями других корпораций. Это был решительный разрыв с традиционным правом, регулирующим деловые отношения в Соединенных Штатах.

Администрация Нью-Джерси стремилась также к тому, чтобы конъюнктура в штате способствовала новой форме объединения компаний. Таким образом, владельцы "Стандард ойл интрестс" основали в 1899 году компанию "Стандард ойл оф Нью Джерси", ставшую холдингом для всех остальных компаний. Ее капитализация была увеличена с 10 до 110 миллионов долларов, ей принадлежали пакеты акций в сорока одной компании, которые контролировали другие компании, а те в свою очередь третьи.

За это время в "Стандард ойл" произошла также очень важная перемена иного рода.

Джон Рокфеллер, приобретя огромное богатство, устал и начал подумывать об отставке.

Хотя ему было еще лишь пятьдесят с небольшим, но постоянное напряжение на работе и библиотека трейдера - www.xerurg.ru непрерывные нападки на "Стандард" стали сказываться на его здоровье. Начиная с года, жалобы на проблемы пищеварения и на утомление участились. Он говорил, что его распинают. Он приобрел привычку брать на ночь в спальню револьвер. В 1893 году от перенапряжения у него началась алопеция - болезнь, которая не только приносила ему большие физические страдания, но и вызвала выпадение всех волос. Впоследствии он пытался скрыть это, надевая ермолку или парик. Будучи до этого худощавым, он начал полнеть. Его планы уйти на покой пришлось временно отложить вследствие ряда кризисов - паники 1893 года и последовавшей за ней депрессии, а также растущего напряжения конкурентной борьбы - как на родине, так и заграницей. Рокфеллер начал постепенно отходить от дел и наконец в 1897 году он, еще не достигнув и шестидесяти лет, ушел на покой, передав административное руководство одному из директоров - Джону Д. Арчболду.

НАСЛЕДНИК: ЭНТУЗИАСТ НЕФТИ В том, что наследником станет Джон Арчболд, сомнений было мало. В отличие от прочих старших менеджеров "Стандард" он был настоящим специалистом во всехобластях нефтяного бизнеса. Он был одной из самых могущественных фигур в американской нефтяной индустрии на протяжении двух предыдущих десятилетий, на протяжении же последующих двух десятилетий ему предстояло стать самым могущественным. Карьера его была долгой.

Маленького роста, выглядевший моложе своих лет, Арчболд был человеком решительным и неутомимым, всегда готовым "идти за край", полностью поглощенным работой и абсолютно уверенным в правоте своего дела. Еще мальчишкой во время избирательной кампании перед президентскими выборами 1860 года он продавал значки с портретами кандидатов. Его брату достался лучший район, где заработать можно было гораздо больше, но Джон значительно обогнал его по количеству проданных значков. В возрасте пятнадцати лет, с благословения своего методистского священника ("Богу угодно, чтобы он туда поехал"), Арчболд сел в Сейлеме, штат Огайо, на поезд и отправился в Тайтус-виль на поиски не спасения, но богатства и нефти. Начал он с должности экспедитора грузов, и его зарплата была такой маленькой, что ему приходилось спать под прилавком в офисе. Всегда в движении, он стал нефтяным брокером, заболев на всю оставшуюся жизнь тем, что получило название "нефтяного энтузиазма". Такой энтузиазм оказался незаменим в суматохе нефтяных регионов.

"Тяжелый труд был его каждодневным уделом, - вспоминал впоследствии один из коллег молодого нефтяного брокера. - На главных улицах Тайтусвиля всегда был слой пропитанной нефтью грязи глубиной в целый фут или более того, а вокруг скважин вдоль Ойл-Крик было и того хуже - иногда выше колена, но Джону Арчболду все было нипочем. Он пробирался вброд, напевая веселую песенку, если было что купить или о чем поторговаться".

У Арчболда не было иных развлечений, кроме работы. Он научился разряжать напряженную ситуацию смехом, что очень ему пригодилось впоследствии на переговорах и в спорах. Гораздо позднее, когда его спросили, всегда ли "Стандард ойл" добивалась удовлетворения лишь своих собственных интересов, он сухо ответил: "Мы не всегда были филантропами". Он также научился не упускать свой шанс, независимо от того, насколько он был осуществим. Он научился быть очень полезным другим - в особенности Джону Д. Рокфеллеру, и доказывать это на деле. Рокфеллер заметил его еще в 1871 году, когда, регистрируясь в тайтус-вильском отеле, обратил внимание на подпись, поставленную перед его подписью. Она принадлежала молодому брокеру, занимавшемуся также переработкой нефти и посчитавшему необходимым указать:

библиотека трейдера - www.xerurg.ru "Джон Д. Арчболд, 4 доллара за баррель". Рокфеллеру понравилось такая самоуверенность, - в то время цена на нефть была весьма далека от указанной молодым человеком, - и он взял его на заметку.

Развив бурную деятельность, Арчболд стал секретарем тайтусвилльской нефтяной биржи. Во время аферы с "Саут импрувмент компани" и нефтяной войны 1872 года, когда Рокфеллер и принадлежавшие ему железные дороги пытались монополизировать контроль за добычей нефти, он был одним из руководителей Нефтяного района и клеймил Рокфеллера в самых резких выражениях. Однако Рокфеллер распознал в нем того, кто хорошо усвоил основные принципы Нефтяного района -человека, полностью преданного бизнесу, который мог быть агрессивным и беспощадным, но в то же время был гибок и умел легко приспосабливаться. Это его последнее качество подтвердилось в 1875 году, когда Рокфеллер предложил ему поступить к себе на службу. Арчболд быстро согласился. Его первым поручением стало скупить все нефтеперерабатывающие предприятия вдоль Ойл-Крик, соблюдая полную секретность. Он взялся за поручение с полной решимостью. За несколько месяцев он скупил или арендовал двадцать семь нефтеперегонных предприятий и заработал себе физическое истощение.

Арчболд быстро продвинулся по службе, достигнув высших должностей в иерархии "Стандард ойл". Но ему предстояло устранить еще одно крупное препятствие в отношениях с Рокфеллером - его "несчастную слабость", как это называлось иносказательно. Он слишком любил выпить, а Рокфеллер настаивал, чтобы он подписал обязательство воздерживаться от спиртного и соблюдал его. Он поступил так, как того хотел Рокфеллер. И теперь в возрасте всего пятидесяти лет, будучи уже ветераном нефтяного бизнеса с более чем тридцатилетним стажем, Арчболд, с его энергией и опытом, стал человеком номер один в "Стандард ойл". Рокфеллер же, сохраняя связи с Бродвеем, 26 с этого времени посвятил себя своим имениям, филантропии, гольфу и управлению своими капиталами, которые все увеличивались. С 1893 по 1901 год "Стандард ойл" выплатила дивидендов на сумму более 250 миллионов долларов, причем целую четверть от общей суммы одному Рокфеллеру. Прибыль, добытая "Стандард ойл" была столь велика, что один автор, писавший на финансовые темы, называл компанию "настоящим банком гигантских масштабов, действующим изнутри нефтяной индустрии и финансирующим эту индустрию вопреки всем конкурентам".

Тем временем Рокфеллер, освободившись от выполнения ежедневных обязанностей, постепенно восстановил свое здоровье под действием режима, предписанного врачами.

В1909 году его врач предсказывал, что он доживет до ста лет, поскольку следует трем простым правилам:" Во-первых, он избегает любого беспокойства. Во-вторых, он занимается физическими упражнениями на открытом воздухе. В-третьих, он встает из-за стола с легким чувством голода". Рокфеллера постоянно информировали обо всем, происходившем в компании, но он не вмешивался активно в управление. Да и Арчболд бы ему этого не позволил.

Арчболд посещал Рокфеллера каждую субботу по утрам, чтобы обсудить дела с крупнейшим акционером компании. А Рокфеллер сохранил пост президента, что оказалось крупной ошибкой. Придерживаясь политики абсолютной секретности, "Стандард ойл" не предприняла никаких попыток предать огласке его уход, и поэтому Рокфеллер все еще оставался персонально ответственным за все, что бы ни делала компания. Таким образом для широкой публики Рокфеллер продолжал оставаться синонимом "Стандард ойл". Он был громоотводом для любой критики и любых нападок.

Почему он сохранил президентский пост? Его коллеги, должно быть, думали, что его имя необходимо для того, чтобы удержать империю от распада, то есть здесь действовал библиотека трейдера - www.xerurg.ru фактор страха. Возможно, причиной было уважение к размеру пакета акций, которым он владел. Но вскоре после наступления нового столетия один из старших директоров X. X.

Роджерс в частной беседе предложил совершенно иное объяснение: "Мы решили, что он должен сохранить свой пост. Против нас продолжались эти судебные тяжбы, и мы сказали ему, что если кому-то из нас придется сесть в тюрьму, то он сядет вместе с нами!" "ВОТ ЭТО СОБЫТИЕ!" В самом конце девятнадцатого столетия нападки на "Стандард ойл" приобрели особенный размах. В Америке набирало силу новое мощное реформистское движение - прогрессизм. Его основными целями были политические реформы, защита потребителей, социальная справедливость, улучшение условий труда, а также контроль и регулирование большого бизнеса. Последнее стало особенно насущной проблемой, когда Америку захлестнула волна слияний компаний и рост числа трестов. Первый в стране трест - "Стандард ойл траст" - был создан в 1882 году. Но тенденция к объединению особенно усилилась в девяностых годах. По некоторым данным, до 1898 году было образовано 82 треста с общей капитализацией 1,2 миллиарда долларов. А между 1898и 1904 годами было создано еще 234 треста, общая капитализация их превышала миллиардов долларов. Кое-кто считал тресты (или монополии) наивысшим достижением капитализма. Для других это было извращение системы, несущее угрозу не только фермерам и рабочим, но также и среднему классу, и независимым бизнесменам, которые опасались лишиться экономических прав. В 1899 году война с трестами рассматривалась как неизбежная "моральная, социальная и политическая битва, которая сейчас разгорается в профсоюзе". Вопрос о трестах был одним из самых важных в ходе президентских выборов 1900 года, и вскоре после своей победы президент Уильям Мак Кинли сказал своему секретарю: "Вопрос трестов требует серьезного и быстрого рассмотрения".

Одним из первых им занялся Генри Демаре Ллойд, который продолжил свои резкие нападки на "Стандард ойл" уже в форме книги "Богатство против общего благосостояния", опубликованной в 1894 году. Вслед за ним группа бесстрашных журналистов приступила к расследованию и преданию гласности пороков и болезней общества. Эти писатели, заложившие основы идеологии прогрессивного движения, получили известность под названием "разгребателей грязи" и оказались в авангарде движения прогрессистов. Потому что, по наблюдению одного историка, "основным критическим достижением американского прогрессизма было выставление напоказ".

Первым на всеобщее обозрение оказался выставленным крупный бизнес.

Журнал, лидировавший в кампания "разгребания грязи", назывался "Мак-Клурс". Это был один из ведущих журналов страны с тиражом в сотни тысяч экземпляров. Его издателем был Сэмюель Мак-Клур, - человек темпераментный, экспансивный, обладавший богатым воображением. Он также был известен своими странностями:

например, во время одного путешествия в Париж и Лондон он купил тысячу галстуков для коллекции. Он собрал в Нью-Йорке группу талантливых авторов и редакторов, занимавшихся поиском интересных тем. "Крупная сенсация - это тресты, - писал Мак Клур одному из них в 1899 году. -Вот это будет событие. А журнал, который подробно опишет развитие событий, о которых люди хотят знать, будет обречен на большой тираж".

Редакторы журнала решили сосредоточиться на одном конкретном тресте, чтобы на его примере проиллюстрировать процесс слияния. Но какой трест выбрать? Сначала библиотека трейдера - www.xerurg.ru предлагались сахарный и мясной тресты, но затем эта идея оказалась отброшенной. Один из авторов предложил тогда добычу нефти в Калифорнии. Нет, - возразила редактор Аида Тарбелл. - Нам нужен новый план наступления. Важно не просто дать четкое представление о размерах индустрии, ее коммерческих достижениях и изменениях, произошедших в связи с этим в стране, главное -высветить основные принципы, с помощью которых лидеры индустрии концентрируют ресурсы и контролируют их" "ПРИЯТЕЛЬНИЦА" РОКФЕЛЛЕРА К этому времени Аида Минерва Тарбелл уже имела прочную репутацию первой в Америке женщины, ставшей видным журналистом. Она была высокого роста (шесть футов) и обладала только ей присущей суровой и спокойной властностью. Окончив Аллегени-Колледж, она отправилась в Париж, чтобы написать биографию мадам Ролан - одной из руководительниц Великой французской революции, окончившей жизнь на гильотине. Тарбелл посвятила себя карьере и так и не вышла замуж, хотя позднее стала воспевать семейную жизнь и выступать против предоставления женщинам избирательного права. В начале двадцатого столетия ей было уже за сорок, и она уже была известным автором популярных, но тем не менее достаточно серьезных биографий Наполеона и Линкольна. Из-за своей внешности и манеры держаться она казалась старше своих лет. "Всю свою жизнь она в основном держалась особняком, - вспоминала другая женщина, работавшая литературным редактором в "Мак-Клурс". - Невооруженным глазом было видно, что кокетство ей совершенно не присуще".

Поскольку вопрос о трестах постоянно муссировался на страницах "Мак-Клурс", Тарбелл подумывала заняться собственным журналистским расследованием. Очевидной целью расследования была сама "Матерь Трестов", и она приняла решение взяться за дело. Отправившись принимать грязевые ванны на старинный итальянский курорт вместе с Мак-Клуром, она добилась его санкции на расследование. Таким образом Аида Тарбелл и начала свое расследование, которому было суждено расшатать устои "Стандард ойл".

По иронии судьбы книга, вышедшая из-под пера Тарбелл, стала последним орудием мести Нефтяного района тем, кто его захватил. Аида Тарбелл родилась и выросла в Нефтяном районе, в обстановке стремительного обогащения и столь же стремительного разорения. Ее отец Фрэнк Тарбелл вошел в этот бизнес, став производителем емкостей лишь несколько месяцев спустя после открытия Дрейка, а в шестидесятых годах, когда дела его шли в гору, он поселился в большом "бумтауне" под названием Питхоул. Когда нефть на месторождении внезапно закончилась и шумный маленький центр нефтяной деятельности превратился в руины, он заплатил шестьсот долларов за крупнейший отель города, на одну постройку которого в свое время ушло шестьдесят тысяч долларов. Он разобрал его, нагрузил повозки французскими окнами, резными дверьми и прочими деревянными изделиями, брошенной мебелью и железными бра, и перевез это все в Тайтусвиль, что в десяти милях от Питхоула, где и использовал все это при постройке красивого нового дома для своей семьи. В окружении всех этих вещей, постоянно напоминавших об одном из самых крайних проявлений нефтяной лихорадки, Аида Тарбелл и провела свою юность. (Позднее она даже собиралась написать историю Питхоула: "В истории нефтяного бизнеса нет ничего драматичнее Питхоула", - говорила она.) Во время Нефтяной войны 1872 года Фрэнк Тарбелл выступил против "Саут импрувмент компани" на стороне независимых нефтедобывающих компаний. После этого вся его жизнь, как и жизнь многих обитателей нефтяных регионов, была заполнена библиотека трейдера - www.xerurg.ru борьбой со "Стандард ойл" и болью постоянных поражений. Позднее брат Айды Уильям занял крупную должность в независимой фирме "Пьюр ойл компани" и организовал сбыт ее продукции в Германии. И от отца, и от брата онапрекрасно знала об опасностях нефтяного бизнеса - этой "карточной игры", как говорил ее брат Уильям. "Часто мне хочется заняться каким-нибудь другим бизнесом, - писал он ей в 1896 году, - и если мне когда-нибудь удастся разбогатеть, будь уверена, я вложу большую часть денег во что нибудь более безопасное". Она помнила душевные страдания и финансовые трудности, которые пришлось перенести ее отцу - заложенный дом, ощущение поражения, очевидную беззащитность перед лицом Спрута, взаимную ожесточенность тех, кто пошел на соглашение со "Стандард ойл", и тех, кто этого так и не сделал.

"Не делай этого, Аида, - увещевал ее престарелый отец, когда узнал, что она занимается расследованием деятельности "Стандард ойл" для "Мак-Клурс". - Они разорят журнал".

Однажды на ужине, который давал в Вашингтоне Александр Грэм Белл, Тарбелл отвел в сторонку вице-президент одного связанного с Рокфеллером банка. Казалось, что он, хотя и вежливо, но угрожает ей - речь шла именно о том, о чем предупреждал ее отец - о финансовом состоянии "Мак-Клурс". "Мне жаль, -ответила она резко, - но для меня это не имеет никакого значения"5.

Ее было невозможно остановить. Неутомимый исследователь, стремившийся добиться исчерпывающей правды, она превратилась в ищейку, одержимую своим делом и убежденную, что она на верном пути. Ее помощник, которого она отправила побродить по кливлендским улочкам в поисках тех, у кого были причины что-либо вспомнить, писал ей: "Этот Джон Д. Рокфеллер, скажу я вам, самая странная, самая молчаливая, самая таинственная и самая интересная фигура в Америке. В этой стране люди ничего о нем не знают. Ярко написанный портрет этого человека даст в руки "Мак-Клурс" мощную козырную карту". И Тарбелл решила разыграть эту карту.

Но каким образом найти непосредственный доступ к "Стандард"? Помощь пришла с совершенно неожиданной стороны - от X. X. Роджерса. Роджерс был самым высокопоставленным и могущественным директором "Стандард ойл", уступая в могуществе лишь Джону Арчболду, но, кроме того, он был крупнейшим биржевым спекулянтом. В "Стандард" он отвечал за нефтепроводы и добычу природного газа. Но личные интересы Роджерса не замыкались на бизнесе. Он оказал большую услугу американской литературе, когда десять лет назад взял на себя контроль за расстроенными финансами Марка Твена, который уже был на грани банкротства, поправил их, а после этого управлял средствами известного писателя и осуществлял инвестиции от его имени для того, чтобы Твен мог, по выражению Роджерса, "перестать обивать пороги".

Однажды Роджерс объяснил свои действия так: "Когда я устаю от своих собственных дел, я отдыхаю, экспериментируя с делами своего друга". Роджерс любил книги Твена и читал их вслух своей жене и детям. Они с Твеном стали большими друзьями;

Твен играл в бильярд на столе, который ему подарил Роджерс.

Но когда дело касалось его собственного бизнеса, Роджерс становился очень жестким, почти лишенным каких-либо сентиментов дельцом. Именно он однажды на заседании комиссии, расследовавшей деятельность "Стандард ойл", произнес ставшую классической фразу: "Мы собрались не в игрушки играть, а деньги зарабатывать".

Отвечая на анкету для справочника "Кто есть кто", он назвал себя просто "капиталистом", другие же называли его "Цербер Роджерс" - за его спекуляции на Уолл Стрит. Рокфеллер не одобрял его действий, потому что Роджерс был, по его собственным библиотека трейдера - www.xerurg.ru словам, "прирожденным игроком". И правда, когда на выходные фондовая биржа закрывалась, Роджерс, которому не терпелось заняться делом, почти всегда усаживался за покер.

Благодаря настойчивости Твена, Роджерс взялся за образование слепоглухонемой Хелен Келлер, направив ее в Рэдклифф. Сам же Твен был чрезвычайно благодарен Роджерсу и называл его самым лучшим другом из всех, которых он когда-либо имел, а однажды сказал, что Роджерс "самый лучший человек из всех, кого я знаю или знал".

Однако по иронии судьбы именно Твен, одно время занимавшийся издательским бизнесом, предоставил возможность Генри Дема-ре Ллойду опубликовать книгу "Богатство против общего благосостояния". "Я хотел сказать, - писал он жене, - что единственный человек в мире, который мне не безразличен, единственный человек, на которого мне не наплевать, единственный человек, который не щадит пота и крови для спасения меня от голода и унижения, оказался негодяем из "Стандард ойл"... Но я не сказал этого. Я сказал, что мне не нужна какая-то книга;

я хотел уйти из издательского бизнеса".

Твен мог зайти к Роджерсу в его офис на Бродвее, 26 в любое время и иногда обедал вместе с "джентльменами сверху" в их уютной столовой. Однажды Роджерс сказал, что, по его сведениям, "Мак-Клурс" собирается опубликовать историю "Стандард ойл". Он попросил Твена узнать, что это будет за история. Твен, который был дружен с Мак Клуром, навел у издателя нужные справки. И вот сложилось так, что Твен организовал встречу Тарбелл с Роджерсом. Наконец у нее появился так необходимый ей непосредственный доступ в "Стандард".

Ее встреча с Роджерсом состоялась в январе 1902 года. Она очень волновалась перед тем как встретиться лицом к лицу с могущественным магнатом из "Стандард ойл". Но Роджерс тепло ее поприветствовал. Описывая потом свои впечатления от встречи с Роджерсом, она сказала, что он был "вопреки всему самый красивый и самый выдающийся человек на Уолл-Стрит". Они быстро достигли взаимопонимания, поскольку выяснилось, что когда Тарбелл была еще совсем маленькой, Роджерс жил в том же городе Нефтяного региона, что и она, где он владел небольшим нефтеперерабатывающим заводом. Причем его дом находился на склоне того же холма, что и дом семьи Тарбеллов. Он рассказал ей, что арендовал дом (в те времена жизнь в арендованном доме означала "признание неудачи в бизнесе"), чтобы накопить побольше денег для покупки пакета акций "Стандард ойл". Он сказал, что хорошо помнит Тарбелла-отца и вывеску "ЕмкостиТарбелла". По его словам, никогда он не был так счастлив, как в эти ранние годы. Возможно, он был искренен или просто был очень хорошим психологом, отлично подготовившимся к встрече. Ему удалось очаровать Аиду Тарбелл - много лет спустя она нежно называла его "самым красивым пиратом из всех, что когда-либо поднимали свой флаг на Уолл-Стрите".

В течение следующих двух лет она регулярно встречалась с Роджерсом. Ее впускали в одну дверь, а выпускали в другую;

правила компании не разрешали посетителям встречаться друг с другом. Иногда на Бродвее, 26 ей даже предоставлялся рабочий стол.

Она приносила Роджерсу досье, а он предоставлял документы, цифры, давал необходимые пояснения. Роджерс был на удивление искренним с Тарбелл. Однажды зимой, например, она смело спросила его, каким образом "Стандард" "манипулирует законодательными органами".

"О, разумеется, мы присматриваем за ними! - услышала она в ответ. - Законодатели приходят прямо сюда и просят внести пожертвования на их избирательную кампанию. И библиотека трейдера - www.xerurg.ru мы делаем это, но как частные лица... Мы опускаем руку в карман и выдаем им кругленькую сумму на проведение избирательных кампаний. А затем когда вносится законопроект, противоречащий нашим интересам, мы идем к их лидеру и говорим: "Есть такой-то законопроект. Нам он не нравится, и мы хотели бы, чтобы вы позаботились о наших интересах. Так поступают все".

Почему он был столь обходителен? Кто-то предполагает, что это была месть Рокфеллеру, с которым он поссорился. Сам же он давал более прагматичное объяснение.

Работа Тарбелл, считал он, "будет воспринята как истина в последней инстанции о "Стандард ойл компани", а поскольку она собиралась написать об этом в любом случае, то он хотел сделать все, что в его силах, чтобы досье компании было "правильным".

Роджерс даже устроил ей встречу с Генри Флеглером, к тому времени уже совершенно поглощенным своими собственными крупными нефте-разработками во Флориде. К раздражению Тарбелл, все, что Флеглер ей сказал: "мы процветали", очевидно благодаря Всевышнему. Роджерс в общих чертах намекнул, что он сможет организовать ей интервью с самим Рокфеллером, но оно все же не состоялось. Роджерс так и не объяснил, почему.

Тарбелл признавалась одному из своих коллег, что ее целью было в самых общих чертах написать "историю-репортаж о "Стандард ойл компани". Это должна быть не полемика, а просто рассказ о крупной монополии, причем я постараюсь сделать его как можно более красочным и драматичным". Что же касается Роджерса, то у него, гордившегося своими достижениями и своей компанией, было точно такое же впечатление.

Но каково бы ни было первоначальное намерение Тарбелл, серия ее статей, которая начала выходить в "Мак-Клурс" в ноябре 1902 года, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Месяц за месяцем перед читателем разворачивалась история махинаций и манипуляций, временных уступок и жестокой конкуренции, агрессивности "Стандард" и постоянной войны на уничтожение, которую она вела против независимых нефтедобывающих компаний. Эти публикации были у всех на устах, что дало автору возможность выявить новые источники информации. Несколько месяцев спустя после начала публикации статей Тарбелл приехала в Тайтусвиль навестить семью. "Интересно, что хотя уже вовсю идет публикация, а меня еще не похитили и даже не затаскали по судам, как предсказывали некоторые из моих друзей, -говорила она. - Люди хотят открыто говорить со мной". Даже Роджерс продолжал, несмотря ни на что, сердечно ее принимать по мере выхода новых статей. Но вот она напечатала очередную статью, посвященную тому, как действует разведывательная сеть "Стандард", насколько большое давление оказывается даже на самые маленькие независимые компании, занимавшиеся сбытом. Роджерс пришел в ярость. Он порвал с ней всякие отношения и отказался впредь ее видеть. Она же совершенно не раскаивалась в том, что написала. Позднее она говорила, что "распутывание обвинений в шпионаже" больше, чем что-либо другое, "вызвало у меня отвращение по отношению к 'Стандард". Потому что "во всем этом была такая мелочность, которая казалась достойной полного презрения, по сравнению с тем гением и теми огромными способностями, какие лежали у истоков этой организации.

Никакой иной факт истории "Стандард" не вызывал у меня подобных чувств как этот". И это чувство более, чем что-либо еще, придавало ее статьям такую огромную разоблачительную силу.

Серия статей Тарбелл печаталась в течение двух лет, а затем в ноябре 1904 года все они были собраны и опубликованы отдельной книгой, под названием "История "Стандард ойл компани" и включавшей в себя также шестьдесят четыре приложения. Эта библиотека трейдера - www.xerurg.ru работа, написанная очень ясным языком, и представлявшая собой наиболее полное описание истории компании и стала настоящим достижением, особенно если учесть ограниченный доступ к информации о "Стандард". Но за бесстрастным изложением скрывался гнев и яростное осуждение - как Рокфеллера, так и беспощадных методов деятельности Треста. В изображении Тарбелл Рокфеллер, несмотря на его многократно декларируемую приверженность христианским ценностям, представал в виде аморального хищника. "Г-н Рокфеллер, -писала она, - систематически играет краплеными картами, и очень сомнительно, что, начиная с 1872 года, он хотя бы раз в гонках с конкурентами стартовал бы честно".

Публикация книги стала большим событием. Один из журналов назвал ее "наиболее замечательной книгой подобного рода из всех, написанных в этой стране". Сэмюель Мак Клур сказал Тарбелл: "Сегодня вы самая известная женщина в Америке... Люди говорят о вас с таким почтением, что я начинаю вас побаиваться". Позднее он писал ей из Европы, что даже там газеты "постоянно упоминают о вашей работе". Уже в пятидесятых годах нашего столетия историки "Стандард ойл оф Нью-Джерси", вряд ли с сочувствием относившиеся к книге Тарбелл, констатировали, что ее "возможно, раскупали более часто, а ее содержание пропагандировали более широко, чем какую-либо другую работу по истории американской экономики и бизнеса". Вопрос спорный, но эта книга по бизнесу была, пожалуй, уникальной по тому влиянию, какое она оказала из всех когда либо опубликованных в Соединенных Штатах. "Я никогда не испытывала враждебности к размерам и богатству, ничего не имела против формы их объединения, - объясняла Тарбелл. - Я бы желала, чтобы они объединялись, росли и становились еще богаче - но лишь законными средствами. А они никогда не играли по правилам, и это уничтожило их величие в моих глазах".

Но Аиде Тарбелл было уже мало истории "Стандард". В 1905 году она предприняла заключительную атаку, выпустив журналистский портрет самого Рокфеллера. "Она нашла его виновным, - писал ее биограф, - в плешивости, опухолях и в том, что он сын вероломного нефтяного дилера". Действительно, она приняла его внешность, включая облысевшую в результате болезни голову за признак моральной дряхлости. Возможно, это была последняя месть настоящей дочери Нефтяного района. Когда она заканчивала эту свою последнюю статью, в Тайтусвиле умирал ее отец - один из независимых нефтепромышленников, вступивших в борьбу с Рокфеллером и потерпевший в этой борьбе поражение. Едва закончив свою рукопись, она поспешила к умирающему отцу.

А какова была реакция самого Рокфеллера? Когда выходили статьи, его старый сосед, заглянув навестить нефтяного магната, поднял вопрос об Аиде Тарбелл, как он выразился, "приятельнице" Рокфеллера.

"Многое изменилось, скажу я вам, - ответил Рокфеллер, - с того времени, когда и вы, и я были мальчишками. Мир полон социалистов и анархистов. Как только человек достигнет заметных результатов в какой-либо области бизнеса, они тут же набрасываются на него со своей критикой". Впоследствии этот сосед писал, что Рокфеллер был похож "на игрока, который привык к тому, что его время от времени бьют по голове. Он ни в малейшей степени не волнуется по поводу ударов, которые он может получить. Он продолжает придерживаться мнения, что "Стандард" принесла больше пользы, чем вреда". В другой раз от него услышали кличку, которой он наградил свою "приятельницу" - "Мисс Тар Баррель".

БОРЕЦ С ТРЕСТАМИ библиотека трейдера - www.xerurg.ru Тарбелл ни в коем случае не была социалисткой. Если в ее нападках на "Стандард ойл" и была какая-то программа, то это была потребность в силе, которая уравновесила бы мощь корпораций. Для Теодора Рузвельта, ставшего президентом в 1901 году после убийства Уильяма Мак-Кинли, этим противовесом могло быть только одно - государство.

Теодор Рузвельт был воплощением движения прогрессистов. Будучи самым молодым из всех, кто до тех пор поселялся в Белом доме, он был переполнен энергией и энтузиазмом. Его называли "человеком-паровым катком" и "метеором века". Один журналист писал, что после встречи с Рузвельтом "вы идете домой и выжимаете его из вашей одежды". С одинаковой страстью Рузвельт занимался реформами во всех их проявлениях - от посредничества в окончании Русско-японской войны до введения упрощенного правописания, горячим сторонником которого он был. За первое он удостоился Нобелевской премии мира в 1906 году. Что же до второго, то в том же году он добивался принятия Правительственным издательством нового правописания трехсот привычных слов - например "dropt" вместо "dropped". Верховный суд отказался утвердить подобные упрощения для юридических документов, но Рузвельт непоколебимо придерживался их в своих частных письмах.

Именно он впервые употребил термин "разгребатель грязи" в отношении журналистов - представителей движения прогрессистов. Он назвал их так иронично, потому что считал, что их нападки на политиков и корпорации слишком неконструктивны, и что они слишком уж увлекаются описанием "подлости и унижений". Рузвельт опасался, что написанное ими разожжет пламя революции и подтолкнет людей к социализму и анархизму. Тем не менее он скоро сделал основные пункты их программы своими, включая регулирование дорожного движения, качественные изменения в мясоконсервной промышленности, находящейся в ужасающем состоянии, а также контроль над продуктами питания и лекарствами. В центре его программы было также установление контроля над могуществом корпораций - этим он заработал себе прозвище "борец с трестами". Рузвельт ничего не имел против трестов как таковых. Он рассматривал объединения как логичное и неизбежное следствие экономического прогресса. Однажды он сказал, что законодательными средствами процесс объединения можно остановить с таким же успехом, как и наводнение на Миссисипи. Но, добавил президент, "мы можем регулировать и контролировать этот процесс с помощью возведения дамб", имея в виду общественный контроль и регулирование. Реформа такого рода была необходима, по его мнению, для того, чтобы преградить дорогу революции и растущему радикализму и сохранить тем самым американскую экономическую и политическую систему. Рузвельт различал тресты "хорошие" и "плохие", только последние нужно было разукрупнять. И в этомего нельзя было остановить. За годы его президентства возглавляемая им администрация возбудила по меньшей мере сорок пять антитрестовских исков.

Что же касается "Матери всех трестов", то ей предстояло пережить крупнейшую из битв. "Стандард ойл" стала одной из наиболее излюбленных целей Рузвельта: она превратилась в любимого дракона этого неугомонного рыцаря - лучшего противника для турнира было не найти. Тем не менее когда в ходе избирательной кампании 1904 года Рузвельт искал поддержки крупного капитала, руководители "Стандард ойл" пытались пробиться к нему. После того, как один дружественно настроенный конгрессмен, одновременно занимавший пост председателя одной из дочерних компаний "Стандард", сообщил Арчболду, что, по мнению Рузвельта, "Стандард ойл" является его непримиримым врагом, Арчболд ответил: "Я всегда был поклонником президента библиотека трейдера - www.xerurg.ru Рузвельта и прочел все написанные им книги, и все они, в прекрасных переплетах, стоят у меня в библиотеке".

У этого конгрессмена появилась блестящая идея: писатель, а к тому же еще и президент, должен быть очень падок на лесть. Особенно столь плодовитый писатель, каким был Рузвельт. Он информировал Рузвельта о том, что Арчболд выразил ему свое восхищение, и использовал этот гамбит для того, чтобы организовать встречу двух деятелей. "Книжные дела" решили исход игры с первого выстрела", - писал Арчболду торжествующий конгрессмен. Но он добавил также и слова предупреждения: "Прежде, чем встречаться с президентом, вам следовало бы прочесть, по крайней мере, названия этих томов, чтобы освежить их в памяти". Лесть могла открыть Арчболду парадную дверь, но этого было мало, чтобы пройти дальше. "Даже с самой темной Абиссинией, - сказал он в раздражении несколько лет спустя, - не обращались так, как с нами обращалась администрация г-на Рузвельта после его переизбрания в 1904 году".

Перед выборами демократы подняли большой шум по поводу пожертвований большого бизнеса на кампанию республиканцев, в том числе упоминались и сто тридцать тысяч долларов, поступивших от Арчболда и X. X. Роджерса. Рузвельт распорядился вернуть сто тысяч долларов, а после этого в порыве саморекламы обещал каждому американцу "честную сделку", что стало его лозунгом. Действительно ли деньги были возвращены - это другой вопрос. Министр юстиции Фи-ландер Нокс рассказывал преемнику Рузвельта Уильяму Говарду Тафту, что, когда однажды в октябре 1904 года он вошел в кабинет Рузвельта, то услышал, как тот диктовал письмо с указанием вернуть деньги "Стандард ойл".

"Как, г-н президент, ведь деньги уже потрачены? - сказал Нокс. - Они не могут вернуть деньги, у них их просто уже нет". - "Ладно, - ответил Рузвельт, - все равно это письмо будет хорошо смотреться в официальных отчетах".

Сразу же после переизбрания Рузвельта в 1904 году его администрация начала расследование деятельности "Стандард ойл" и нефтяного бизнеса в целом. Ожесточенной критике был подвергнут контроль треста над транспортом, а, кроме того, Рузвельт лично допустил в адрес компании резкие выпады. Давление столь усилилось, что в марте года Арчболд и X. X. Роджерс поспешили в Вашингтон, чтобы встретиться с Рузвельтом и просить его не начинать судебное преследование компании. "Мы сказали ему, что нашу деятельность все расследуют и расследуют, отчеты все составляют и составляют, - писал Арчболд своему коллеге - директору Генри Флэглеру после встречи с Рузвельтом, - но мы можем выдержать это столько же, сколько и остальные внашем положении. Он внимательно слушал все, что мы ему говорили, и, казалось, нам удалось произвести на него нужное впечатление... Пожалуй, нам удалось добиться положительного решения от президента".

СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС Арчболд вводил в заблуждение своих коллег и себя самого. В ноябре 1906 года случилось наконец то, чего так долго ожидали и опасались: в федеральном окружном суде Сент-Луиса началось рассмотрение иска администрации Рузвельта против "Стандард ойл". В соответствии с антитрестовским законом Шермана 1890 года компанию обвинили в заговоре с целью ограничения свободы торговли. По ходу процесса Рузвельт разжигал страсти широкой публики. "Эти люди противодействовали любым мерам по обеспечению справедливости ведения бизнеса, которые принимались за последние шесть лет,- публично заявлял Рузвельт. В частной беседе он говорил своему библиотека трейдера - www.xerurg.ru министру юстиции, что директоры "Стандард ойл" являются "крупнейшими преступниками в стране". Военное министерство объявило, что оно не будет больше покупать нефтепродукты у картеля. Стараясь не отставать, вечный кандидат от демократов на президентских выборах Уильям Дженнингс Брайан объявил, что наилучшим выходом для страны было бы заключение Рокфеллера в тюрьму.

В "Стандард ойл" понимали, что это битва на выживание. Роли поменялись, и теперь правительство заставляло компанию "попотеть". Один из высокопоставленных сотрудников "Стандард" писал Рокфеллеру: "Администрация приступила к реализации продуманной программы разрушения компании и всего с ней связанного и использует для достижения этой цели все средства, находящиеся в ее распоряжении". Стремясь защититься, "Стандард" воспользовалась услугами известнейшего адвоката, пользовавшегося репутацией одного из самых выдающихся представителей американской юриспруденции. Государственное обвинение вел специалист по корпоративному праву по имени Фрэнк Биллингс Келлог - тот самый, который два десятилетия спустя стал государственным секретарем США. На протяжении более двух лет показания дали 444 свидетеля, был предоставлен 1371 документ. Полный протокол занял 14495 страниц, объединенных в двадцать один том. Председательствующий Верховного суда позднее говорил, что протокол был "чрезмерно объемист... и содержал огромное количество противоречащих друг другу свидетельств в отношении бесчисленных, запутанных и разнообразных сделок, совершенных на протяжении почти сорока лет".

Одновременно против "Стандард" велись также и другие судебные разбирательства.

Время от времени Арчболд старался даже подшутить над этим юридическим и административным наступлением. "В течение почти сорока четырех лет своей жизни, - говорил он публике, собравшейся на банкете, - я предпринимал напряженные усилия по ограничению торговли и коммерции нефтью и ее продуктами в Соединенных Штатах, в округе Колумбия и в других странах. Я делаю вам это признание, друзья, в конфиденциальном порядке, будучи полностью убежден, что вы не выдадите меня Бюро по делам корпораций". Но, несмотря на добродушные подшучивания, и он, и его коллеги были полны мрачных предчувствий. "Федеральные власти предпринимают против нас все возможные усилия, - писал он в частном письме в 1907 году. - Президент назначает судей, которые также являют ся присяжными, и рассматривают эти корпоративные дела... Я не думаю, что они в состоянии съесть нас, но они могут добиться того, что чернь навредит нам. Мы сделаем все возможное для защиты наших акционеров. Сказать более того, что я уже сказал, ни я, ни кто-либо еще не в состоянии".

На другом процессе в том же году федеральный судья с примечательным именем Кинсо Маунтин Лэндис - тот самый, который стал впоследствии первым главой комитета по бейсболу - наложил огромный штраф на "Стандард ойл" за нарушение закона, выраженное в принятии системы скидок. Он также осудил адвокатов "Стандард" за "преднамеренное высокомерие" и сожалел о "неадекватности наказания". Рокфеллер с друзьями играл в гольф, когда появился мальчишка-посыльный с известием о решении судьи. Рокфеллер разорвал конверт, достал письмо, прочел его и спрятал в карман. Затем он нарушил молчание: "Ну, джентльмены, продолжим?" Один из присутствовавших не смог сдержаться: "Каков приговор?" - спросил он. "Высший предел наказания, я полагаю - двадцать девять миллионов долларов, - ответил Рокфеллер. Затем он добавил в раздумье:

- Судья Лэндис умрет задолго до того, как этот штраф будет выплачен".

Поборов этот единственный всплеск эмоций, он продолжил играть в гольф, оставаясь, казалось, абсолютно бесстрастным, и сыграл одну из лучших игр в своей жизни.

Приговор, вынесенный Лэндисом, был в конце концов отменен.

библиотека трейдера - www.xerurg.ru Но в 1909 году в ходе крупного антитрестовского процесса федеральный суд вынес решение в пользу правительства и предписал распустить "Стандард ойл". Теодора Рузвельта, который к тому времени уже не был президентом, эта новость застала на Белом Ниле, когда он возвращался с большого охотничьего путешествия. Он ликовал. По его словам, это решение стало "одним из наиболее выдающихся триумфов порядочности, что когда-либо случались в нашей стране". Со своей стороны, "Стандард ойл", не теряя времени, обратилась в Верховный суд. Верховный суд был вынужден дважды заново рассматривать дело вследствие смерти двух его судей. Промышленные и финансовые круги в волнении ожидали результата. Наконец в мае 1911 года по окончании особенно утомительного дневного заседания председательствующий судья Уайт пробормотал: "Я также должен объявить решение суда за номером 398 по иску правительства Соединенных Штатов против "Стандард ойл компани". Зал судебного заседания, в душной, жаркой атмосфере которого было тихо и сонно, внезапно проснулся, все напряглись, вслушиваясь напряженно в то, что он говорил. Сенаторы и конгрессмены бросились в зал заседаний. Выступление судьи Уайта продолжалось в течение сорока девяти минут, но часто его слова были настолько неразборчивы, что другой судья, сидевший непосредственно по левую руку от него, был вынужден несколько раз наклоняться к нему, прося говорить погромче для того, чтобы наиболее важные слова были слышны. Верховный судья ввел новый принцип - он заключался в том, что судебная оценка ограничений торговли, о которых говорится в законе Шермана, должна базироваться на правиле "разумного подхода". Таким образом, "ограничение" могло подлежать наказанию лишь в том случае, если оно было неразумным и противоречило общественному интересу. Но в этом случае оно ему, разумеется, противоречило. "Любой незаинтересованный человек, - вещал верховный судья, - рассматривая этот период (начиная с 1870 года), неизбежно придет к неопровержимому заключению, что сам гений коммерческого развития и организации... вскоре породил намерение и потребность лишить других... их права торговать и таким образом добиться господства, что иявлялось его целью". Судьи оставили в силе решение федерального суда. "Стандард ойл" подлежала окончательной ликвидации.

Директоры собрались в кабинете Уильяма Рокфеллера на Бродвее, 26 и мрачно ожидали вердикта суда. Согласно сохранившейся традиции, сказано было немного.

Арчболд с напряженным лицом склонился над биржевым телеграфным аппаратом в поисках какого-нибудь сообщения. Когда новости наконец появились, все были поражены. Никто не был готов к столь уничтожающему решению Верховного суда:

"Стандард" предоставлялось шесть месяцев для того, чтобы самораспуститься. "Наш план" разрушался распоряжением суда. Наступила мертвая тишина. Арчболд начал насвистывать какую-то мелодию, так же, как он делал это много лет назад, еще мальчишкой, когда ему приходилось перебираться через грязь в Тайтусвиле, чтобы купить нефть или провести переговоры. Теперь же он подошел к камину. "Ну что ж, джентльмены, - сказал он после минутного размышления, - жизнь - это лишь последовательная смена одной мерзости другой". И снова принялся насвистывать.

РОСПУСК Сразу же после решения суда перед директорами "Стандард" возник очень важный вопрос, требовавший немедленного разрешения. Одно дело - суд, которому ничего не стоит вынести решение о роспуске. Но как именно разбить огромную империю, разорвать множество связывающих ее нитей? Масштаб компании был просто невероятным. "Стандард" осуществляла транспортировку более четырех пятых всей нефти, добывавшейся в Пенсильвании, Огайо и Индиане. На принадлежавших ей нефтеперегонных заводах перерабатывалось более трех четвертей всей сырой нефти библиотека трейдера - www.xerurg.ru Соединенных Штатов;

она владела более чем половиной всех автомобилей для перевозки нефти;

она осуществляла сбыт более четырех пятых всего отечественного керосина и столько же керосина, идущего на экспорт, также проходило через ее руки;

она продавала железным дорогам более девяти десятых от всего объема смазочных масел. Также "Стандард" торговала широким диапазоном сопутствующих товаров, например, миллионов свечей семиста видов. Она имела даже свой собственный флот - семьдесят восемь пароходов и девятнадцать парусных судов. Как можно было все это раздробить?

Бродвей, 26 хранил молчание, а слухи множились. Наконец в конце июля 1911 года компания объявила о планах самороспуска.

"Стандард ойл" разделялась на несколько отдельных корпораций. Самой крупной из них становилась бывшая материнская компания "Стандард ойл оф Нью-Джерси", к которой отходила почти половина от общей суммы чистых активов. Впоследствии на ее основе была образована компания "Экссон", и она впоследствие не утеряла своей ведущей роли. Следующей по величине, получившей 9 процентов стоимости чистых активов, была "Стандард ойл оф Нью-Йорк", которая в конце концов превратилась в "Мобил". Также были созданы следующие компании: "Стандард ойл (Калифорния)", которая впоследствии стала "Шевроном";

"Стандард ойл оф Огайо", которая стала "Сохайо", а затем американским отделением "Бритиш петролеум";

"Стандард ойл оф Индиана", которая впоследствии стала "Амоко";

"Континентал ойл", которая стала "Коно-ко";

и "Атлантик", которая стала частью "Арко", а затем в конце концов частью"Сан". "Нам даже пришлось послать нескольких ребят из офиса для того, чтобы возглавить компании на местах", - угрюмо прокомментировал один из руководителей "Стандард". Эти новые корпорации, хотя и независимые друг от друга, с непересекавшимися структурами руководства, тем не менее в целом соблюдали разграничение рынков и сохраняли свои старые коммерческие связи. Каждая из них характеризовалась быстро растущим спросом в пределах своей территории, и конкуренция между ними возникла нескоро. Такая вялость усиливалась одним судебным недосмотром, выявившимся в ходе раздела. По-видимому, никто на Бродвее, 26 не придал никакого значения праву владения торговой маркой и фирменными названиями.

Поэтому все новые компании начали продавать товары под старыми фирменными названиями - "Поларайн", "Перфекшн ойл", бензин "Ред краун". Это очень сильно ограничило возможности какой-либо компании проникнуть на территорию другой.

Общественное мнение и американская политическая система вытеснили конкуренцию в сферу транспорта, переработки и сбыта нефти. Но если дракон был мертв, то вознаграждение за расчленение должно было быть значительным. Мир для "Стандард ойл" менялся слишком быстро;

ее централизованный контроль оказался чересчур жестким, в особенности для нефтедобытчиков на местах. После раздела они получили возможность руководить так, как они считали нужным. "Молодые люди получили шанс, о котором они могли только мечтать", -вспоминал человек, который должен был возглавить "Стандард оф Индиана". Для руководителей различных компаний наследников это также означало освобождение от необходимости получать согласие Бродвея, 26 на любые капиталовложения, превышавшие пять тысяч долларов, или пожертвования на больницы свыше пятидесяти долларов.

ВЫСВОБОЖДЕНИЕ ТЕХНОЛОГИИ Среди прочих последствий роспуска был также и неожиданный всплеск различных изобретений и усовершенствований технологических процессов, которые до того сдерживались жестким контролем с Бродвея, 26. Особенно в этом преуспела "Стандард оф Индиана", ставшая пионером в области нефтепереработки. В этой отрасли произошел библиотека трейдера - www.xerurg.ru настоящий переворот, который способствовал развитию автомобильной индустрии, находившейся еще в зачаточном состоянии. Таким образом компания смогла сохранить за собой рынок, ставший впоследствии самым важным в Соединенных Штатах.

При использовании существовавших технологий нефтепереработки из сырой нефти можно было получить 15 - 18, а в лучшем случае - 20 процентов натурального бензина от общей массы продукта. Прежде это не имело большого значения, потому что бензин в то время был фактически лишь побочным продуктом, легковоспламеняющейся и взрывчатой фракцией, практически не имевшей рынка сбыта. Но ситуация резко изменилась в связи с быстрым ростом числа автомобилей, в качестве топлива для которых и применялся бензин. Некоторым представителям нефтяной индустрии стало очевидно, что проблему снабжения нового транспорта бензином необходимо решать как можно скорей. Среди тех, кто особенно ясно представлял себе всю сложность нынешней ситуации, был и Уильям Бёртон, руководитель производственного подразделения "Стандард оф Индиана". Он получил степень доктора наук по химии в Университете Джонса Хопкинса и таким образом был одним из немногих ученых, работавших в американской промышленности. Он поступил в "Стандард" в 1889 году для того, чтобы решить проблему избавления лаймской сырой нефти от "запаха скунса". В 1909 году, за два года до решения суда о роспуске, в ожидании грядущей нехватки бензина, Бёртон дал указание находившейся в его распоряжении небольшой группе исследователей, состоявшей также из докторов наук Университета Джонса Хопкинса, разобраться с проблемой увеличения объема получаемого бензина. Он принял это важное решение самостоятельно, приступив к исследованиям без согласия на то Бродвея, 26 и даже не поставив в известность чикагских директоров индиан-ской дочерней компании. Он говорил своим ученым, что лаборатория должна проверять любую возможную идею.

Целью было "расщепить" большие молекулы углеводородов менее пригодных продуктов на более мелкие молекулы, из которых можно было бы составить автомобильное топливо.

Тупиковых путей было много. Но наконец испытатели начали эксперименты по "термическому крекингу", в процессе которых, относительно дешевый продукт -газойль, обрабатывался одновременно под высоким давлением и при высокой температуре - до 650 градусов и выше. Ранее этого никто не делал. Ученые проявляли осторожность, и, надо сказать, оправданно, потому что угроза всегда присутствовала. Было очень мало данных в отношении того, как поведет себя нефть при таких условиях. Те, кто занимался нефтепереработкой на практике, были напуганы. По ходу эксперимента ученым приходилось возиться вокруг раскаленного докрасна дистиллятора, замазывая течи с большим риском для жизни, потому что рабочие, занятые в аппаратной, отказались выполнять эту работу. Но идея Бёртона оказалась верной: из газойля был получен "синтетический бензин", что почти вдвое увеличило выход полезного бензина из одного барреля сырой нефти - до 45 процентов. "Открытию процесса термического крекинга суждено стать одним из самых великих открытий нашего времени, - писал один из историков этой отрасли. - В результате нефтяная промышленность стала первой отраслью, революционизированной посредством достижений химии".

Но одно дело изобретение - нужно было еще решить проблему коммерческого использования данного новшества. Бёртон обратился в штаб-квартиру "Стандард ойл" в Нью-Йорке за миллионом долларов, необходимых для постройки сотни дистилляторов для термического крекинга. Но Бродвей, 26 ответил отказом, даже не пытаясь дать какие либо объяснения. В Нью-Йорке всю эту идею посчитали безрассудной. В частной беседе один из директоров говорил: "Бёртон хочет разнести весь штат Индиана и смыть его в озеро Мичиган". Однако сразу же после роспуска "Стандард ойл" директоры библиотека трейдера - www.xerurg.ru независимой теперь "Стандард оф Индиана", у которых был прямой контакт с Бёртоном и большая уверенность в нем, дали ему зеленый свет, хотя один из директоров сказал ему в шутку: "Вы разорите нас".

Помощь пришла как раз вовремя. Вследствие необычайного роста автомобильного парка, мир находился уже на пороге бензинового голода. В 1910 году объемы продаж бензина впервые превысили продажу керосина, а спрос продолжал галопировать.

Наступал век бензина, но растущая нехватка его составляла большую угрозу для нарождавшейся автомобильной индустрии. Цены на бензин выросли с девяти с половиной центов в октябре 1911 года до семнадцати центов в январе 1913 года. В Лондоне и Париже автомобилисты платили по пятьдесят центов за галлон, а в других частях Европы - до одного доллара.

Но в начале 1913 года, спустя год после роспуска "Стандард ойл", в эксплуатацию были пущены первые дистилляторы Бёртона, и "Индиана" объявила о создании нового продукта - "моторного спирта", т.е. бензина, полученного путем термического крекинга.

Оглядываясь назад, Бёртон вспоминал: "Мы ужасно рисковали, и нам здорово повезло, что с самого начала у нас не было крупных проколов". Внедрение метода термического крекинга прибавило нефтеперерабатывающей отрасли гибкости, которой до того у нее не было. Процесс нефтепереработки больше не подвергался случайным воздействиям температур перегонки различных компонентов сырой нефти. Теперь можно было манипулировать молекулами и увеличивать выход нужных продуктов. Более того, бензин, полученный крекингом, имел лучшие характеристики, чем полученный обычной перегонкой бензин, что означало большую мощность и давало возможность использовать двигатели с повышенной компрессией.

Успешное внедрение термического крекинга поставило "Стандард оф Индиана" перед дилеммой. Разгорелась горячая дискуссия, лицензировать ли его патенты или нет. По мнению некоторых, владение подобной лицензией просто усилило бы конкурентов. Но в 1914 году "Стандард оф Индиана" все же начала выдачу лицензий на этот метод компаниям, находившимся вне ее рынков сбыта, исходя из того, что полученные поступления все равно будут "к общей выгоде". Выгода оказалась значительной, потому что между 1914 и 1919 годами лицензионные пошлины поступали от четырнадцати компаний. "Индиана" лицензировала метод на одних и тех же условиях для всех компаний. Но одна из компаний - "Стандард ойл оф Нью-Джерси" - пыталась добиться для себя лучших условий. Бывшая материнская компания считала, что достойна более лакомого куска и попыталась вынудить "Индиану" на это. Однако "Стандард оф Индиана" и пальцем не пошевелила. Наконец, в 1915 году "Джерси" капитулировала и получила лицензию на условиях "Индианы". И даже много лет спустя самым неприятным делом для президента "Джерси Стандард" было выписывание чеков на огромные роялти -на счет "Стандард оф Индиана"12.тал его наследников - частей прежней "Стандард" превышал вскоре уже капитал целого. В течение года после распада "Стандард ойл" акционерный капитал вновь возникших компаний в большинстве случаев удвоился, что же касается "Индианы", то он даже утроился. Никто не получил в результате этой перемены столько, сколько человек, владевший четвертью всех акций, то есть Джон Д. Рокфеллер. После распада, вследствие увеличения цены различных акций, его личный капитал увеличился до 900 миллионов долларов (что эквивалентно миллиардам долларов в настоящее время).

В 1912 году Теодор Рузвельт, четыре года назад покинувший Белый дом, предпринял очередную попытку вновь его занять, и вновь его целью стала "Стандард ойл".

"Стоимость акций выросла более, чем на сто процентов, поэтому г-н Рокфеллер и его библиотека трейдера - www.xerurg.ru компаньоны фактически удвоили свои капиталы, - гремел он в ходе избирательной кампании. - Не удивительно, что теперь молитва Уолл-Стрита такова: "О, милосердное провидение, даруй нам еще один роспуск" ПОБЕДИТЕЛИ На рубеже столетий в нефтяной индустрии быстро настала новая эра. Получилось так, что по времени совпало несколько событий: быстрый рост парка автомобилей;

открытие новых нефтяных месторождений в Техасе, Оклахоме, Калифорнии и Канзасе, появление новых конкурентов, и прогресс технологии нефтепереработки. К этому, конечно же, необходимо добавить далеко идущие последствия роспуска "Стандард ойл" и последовавшую за этим реструктуризацию всей отрасли.

Непосредственно перед разделом, один из советников Джона Д. Рокфеллера высказал мнение, что Рокфеллеру нужно продать некоторые из принадлежавших ему акций "Стандард ойл", потому что их цена на этот момент была самой высокой и могла упасть после развала. Рокфеллер отказался - ему было виднее. Акции компаний-наследниц распределялись среди акционеров "Стандард ойл оф Нью-Джерси" пропорционально. Но если дракон был расчленен, то акционерный капитал был в одних руках.

Глава 6. Нефтяные войны: возвышение "РойялДатч" и закат имперской России Осенью 1896 года в Сингапуре, по пути из Британии в Кутей, никому не известный, забытый Богом уголок в джунглях на восточном берегу острова Борнео, остановился один моложавый человек, имевший за плечами большой опыт работы на Дальнем Востоке и заслуженную репутацию среди тех, кто занимался нефтяным бизнесом. О его путешествии очень скоро стало известно, и агент "Стандард ойл" в Сингапуре столь же быстро отправил сообщение в Нью-Йорк: "Некий г-н Абрахаме, по слухам, племянник М. Сэмюеля, представитель... синдиката Сэмюеля, прибыл из Лондона и немедленно отправился в Кутей, где, по слухам, люди Сэмюеля приобрели большие нефтяные концессии. Так как г-н Абрахаме является именно тем человеком, который начал строительство нефтяных резервуаров по русскому образцу в Сингапуре и Пенанге и установил в обоих городах необходимое оборудование, то его визит в Кутей должен что то означать". Так оно и было. Потому что Марк Абрахаме был послан своими дядьями организовать разработку нефтяной концессии, в которой концерн Сэмюеля чрезвычайно нуждался для сохранения своего положения, а возможно, и для обеспечения самого существования компании.

В этом предприятии Маркус Сэмюель руководствовался императивом нефтяного бизнеса. Те, кто был с ним связан, всегда находились в поисках определенного равновесия. Инвестиции в одном секторе бизнеса влекут за собой новые инвестиции в другой сектор, в целях обеспечения безопасности уже инвестированных средств. Те, кто добывают нефть, должны обеспечить рынки сбыта, чтобы их нефть имела цену. Маркус Сэмюель сказал однажды: "Добыча нефти сама по себе почти ничего не стоит и ничего не приносит. Необходимы рынки сбыта". Тем же, кто занят переработкой нефти, необходимы не только рынки сбыта, но и предложение - неиспользуемый нефтеперерабатывающий завод представляет собой лишь склад металлолома и ржавеющих труб. А тем, кто занимается сбытом, необходима нефть, в противном случае они будут иметь лишь убытки. Степень остроты данных требований может быть различной, но сам императив, на котором базируется работа данного сектора экономики, остается неизменным. К концу девяностых годов Маркус Сэмюель, вложивший библиотека трейдера - www.xerurg.ru значительные средства в танкеры и нефтехранилища, совершенно определенно нуждался в надежных поставках нефти. Положение его как торговца, купца было уязвимым.

Контракт на принадлежавшую Ротшильдам русскую нефть истекал в октябре 1900 года.

Могли он надеяться на его продление? Его отношения с Ротшильдами были в лучшем случае неустойчивыми, и семейство знаменитых банкиров могло всегда отвернуться от него и заключить сделку со "Стандард ойл". Кроме того, зависеть лишь от русской нефти было слишком опасно. Сэмюель жаловался, что произвольные изменения железнодорожных тарифов создавали постоянную неразбериху в экономике, что превращало торговлю русской нефтью в очень скудный источник доходов и "ставило занятых торговлей российской нефтью в очень невыгодное положение по сравнению с могущественными американскими конкурентами". Были и другие опасности: рост объемов нефти, добывавшейся в Нидерландской Ост-Индии и перевозившейся по более коротким маршрутам и с меньшими тарифными ставками, угрожал его конкурентоспособности на Дальнем Востоке: "Стандард ойл" могла в любой момент мобилизовать свои ресурсы и начать против "Шелл" полномасштабную войну на уничтожение. Естественно, Сэмюель понимал, что ему нужна своя нефтедобыча, своя сырая нефть для защиты рынков сбыта и инвестиций, а фактически - для обеспечения выживания своего предприятия. По словам его биографа, "он едва не сошел с ума в поисках нефти".

ДЖУНГЛИ В 1895 году усилиями одного престарелого голландца, горного инженера - энтузиаста своего дела, который провел почти всю свою сознательную жизнь в джунглях Ост Индии, Сэмюель смог приобрести права на концессию в районе Кутей на востоке острова Борнео. Концессия включала в себя более чем пятьдесят миль побережья и джунгли в глубине острова. Именно сюда, на этот заброшенный, безлюдный участок суши и был в качестве представителя фирмы направлен Марк Абрахаме. У Абрахамса совершенно не было опыта проведения буровых работ и переработки нефти - у него был опыт организации строительства нефтехранилищ на Дальнем Востоке, но это едва ли помогло бы ему в том новом и гораздо более трудном предприятии, к выполнению которого он сейчас приступал.

То, что опыта и знаний Абрахамса было явно недостаточно, являлось отражением такого же несоответствия у самого Маркуса Сэмюеля. Способ, с помощью которого он вел свое дело, характеризовала антипатией к организации, систематическому анализу и планированию, а также отсутствием крепкой администрации и компетентных сотрудников, что, естественно, еще больше затрудняло работу в джунглях Борнео. Суда всегда приходили не по расписанию, на оборудование, которое они привозили, отсутствовали даже декларации судового груза, да и само оборудование нередко было не тем, которое заказывали. Грузы сваливались на берегу, и рабочие были вынуждены бросать всю остальную работу, чтобы собрать, как-то разложить груз и разобраться в том, что же все-таки было им сброшено. Заканчивалось все тем, что различное оборудование оставалось лежать и ржаветь прямо в траве.

Но, помимо бессистемного характера руководства из Лондона, и сама работа оказалась чрезвычайно тяжелой. Остров Борнео был гораздо более изолированот окружающего мира, чем даже Суматра - ближайший склад, откуда можно было получить какое-либо оборудование или иные запасы, находился в Сингапуре, на расстоянии тысячи миль.

Единственная связь с Сингапуром осуществлялась через случайные корабли, которые могли заходить на остров с интервалом в одну-две недели. Группы рабочих, изолированные друг от друга на различных участках концессии, были вынуждены вести библиотека трейдера - www.xerurg.ru постоянную войну с джунглями. Им с огромным трудом удалось расчистить в джунглях дорогу длиной в четыре мили к месту, именовавшемуся Черное Пятно, где находился выход нефти на поверхность, но эта дорога снова заросла уже через несколько недель. В отношении рабочей силы приходилось полностью зависеть от завозившихся из Китая кули;

местные жители - охотники за головами, не очень-то стремились к постоянной работе. Различные болезни, в том числе лихорадка, были постоянным бичом всех, кто работал на участках. Частенько, когда Абрахаме садился ночью писать отчет домой, он сам находился в полубреду. Смертность среди всех сотрудников - китайцев, европейцев менеджеров и канадцев-буровиков - была высокой. Некоторые умирали еще на корабле, до прибытия на остров. Любое дерево, из которого они пытались построить что-либо, будь то дом, мост или пирс, вскоре сгнивало. Постоянным спутником был "горячий, парящий, гнилой тропический дождь".

И вновь между братьями Сэмюелями в Лондоне и Марком Абрахамсом на Борнео возобновилась бурная переписка, обе стороны не стеснялись в выражениях, как и во время строительства нефтехранилищ на Дальнем Востоке. Бедный Марк Абрахаме - что бы он ни делал и как бы тяжел ни был его труд, все не устраивало его родственников.

Оба они были не в состоянии понять реалий жизни и работы в джунглях. Когда Маркус Сэмюель сердился, что дома, построенные для европейцев, были в действительности роскошными "виллами", как "на курорте", Абрахаме раздраженно ответил что "эти, как вы их называете, "виллы" настолько непрочны что "малейший порыв ветра или сильный дождь сносят крышу полностью. Дома, в которых мы жили сразу по прибытии, были пригодны лишь для свиней".

Тем не менее, несмотря ни на что, в феврале 1897 года было открыто первое месторождение, а в апреле 1898 года забил первый фонтан. Однако, для того чтобы перейти к стадии коммерческой разработки, потребовалось еще много усилий. Кроме того, химические характеристики добывавшейся на Борнео сырой нефти были таковы, что из нее было невозможно получить достаточное количество керосина. Зато ее можно было использовать в неочищенном виде в качестве топлива. Это свойство тяжелой нефти с Борнео послужило причиной возникновения мнения, которого рьяно придерживался впоследствии сам Сэмюель, - имелась в виду та "огромная роль, которую нефть может играть в своей наиболее рациональной форме, т.е. в виде топлива". Таким образом, еще тогда, на рубеже двадцатого века, он высказал пророчество, подтвердившееся впоследствии, что у нефти большое будущее, но в качестве не средства освещения, а источника энергии. Маркус Сэмюель стал наиболее горячим сторонником перевода флота с угля на мазут.

Начало этому историческому процессу было положено еще в семидесятых годах, когда впервые в качестве топлива для судов, ходивших на Каспийском море, были использованы остатки, как в России называли отходы после получения керосина в процессе перегонки, т.е. мазут. Это нововведение объяснялосьпростой необходимостью:

России приходилось импортировать уголь из Англии, что было очень дорогим удовольствием, а леса в некоторых областях империи было недостаточно. Впоследствии поезда новой Транссибирской железнодорожной магистрали стали ходить не на угле или дровах, а на нефтяном топливе, которое синдикат Сэмюеля поставлял через Владивосток.

Более того, в девяностых годах российское правительство поощряло использование нефти в качестве топлива для ускорения развития экономики в целом. В Британии железные дороги иногда переходили с угля на мазут, чтобы уменьшить за-дымленность в черте города, а в особых случаях и в целях безопасности, например, при перевозке членов королевского дома. Но в целом уголь продолжал занимать на рынке преобладающие позиции, он послужил основой для бурного развития тяжелой библиотека трейдера - www.xerurg.ru промышленности в Северной Америке и Европе. Также он был главным топливом всех торговых и военных флотов мира. И Сэмюель натолкнулся на ожесточенное сопротивление того самого рынка, который интересовал его больше всего, - речь идет о королевском военно-морском флоте. Ему предстояло биться в эту дверь более десятилетия, и почти безрезультатно.

ЗАРОЖДЕНИЕ "ШЕЛЛ" У Маркуса Сэмюеля было, по крайней мере, одно утешение. В то время как на Борнео дела, хоть и мучительно, но продвигались, сам он довольно быстро шел вперед по пути к признанию и положению. Он стал мировым судьей в Кенте, а в Лондоне - мастером Компании устроителей зрелищ, одной из самых почтенных старинных гильдий. Он также был возведен в рыцарское достоинство после того, как один из его буксиров, считавшийся одним из наиболее мощных судов такого класса в мире, снял с мели британский военный корабль на входе в Суэцкий канал. В 1897 году Сэмюель сделал важный шаг в деле организационного оформления своего бизнеса. Это был оборонительный ход. Он хотел добиться лояльности от различных торговых домов, составлявших Синдикат нефтехранилищ в Восточной Азии. Для достижения этой цели он сделал их всех акционерами новой компании, которая включала все его нефтедобывающие предприятия и танкерный флот, а также нефтехранилища, принадлежавшие различным торговым домам. Новая компания получила название "Шелл транспорт энд трейдинг компани".

Тем временем Сэмюель развернул вокруг нефтяной концессии на Борнео шумиху, совершенно не оправданную ни с точки зрения коммерческих перспектив, ни с точки зрения реального положения дел - работы в джунглях шли мучительно трудно и чрезвычайно медленно. Но для того, чтобы ускорить переговоры с Ротшильдами, ему было необходимо представить дело так, будто он вскоре получит новые запасы нефти со своего собственного месторождения Кутей на Борнео. Эта его уловка удалась.

Ротшильдов удалось убедить, и они возобновили контракт на поставку "Шелл" русской нефти, причем на условиях более выгодных для "Шелл", чем ранее. Однако в тот момент, когда положение "Шелл", казалось, упрочилось, в действительности ее судьба зависла на волоске. Бизнес Маркуса Сэмюеля поднялся на гребне волны роста рыночных цен, но она, как и всякая волна, должна был неминуемо упасть.

Конец девятнадцатого столетия был отмечен всемирным нефтяным бумом. Спрос Увеличивался быстрыми темпами, предложение за ним не поспевало, и цены росли.Англо-бурская война в Южной Африке, начавшаяся в 1899 году, еще более подтолкнула рост цен. Но осенью 1900 года цены на нефть стали падать. Ужасающе низкий урожай привел к голоду и общему экономическому кризису в Российской империи. Спрос на нефть на отечественном рынке упал и российские нефтеперерабатывающие фирмы начали экспортировать все большее количество керосина, что вызвало пресыщение мирового рынка. Произошел обвал цен. В Китае, одном из наиболее перспективных рынков для "Шелл", вспыхнуло антиимпериалистическое Боксерское восстание, что привело к разрухе в стране и подрыву всей китайской экономики. Принадлежавшие "Шелл" предприятия подверглись разграблению, а Китай перестал быть активным рынком сбыта.

Все эти неблагоприятные события непосредственно ударили по Сэмюелю. Когда цены упали, танкеры "Шелл" уже были заполнены дорогостоящей нефтью. "Шелл" продолжала расширение своего танкерного флота, а теперь поползли вниз также и тарифы на грузовые перевозки. В довершение всего на Борнео дела шли значительно библиотека трейдера - www.xerurg.ru хуже, чем ожидалось. Нефтедобыча увеличивалась очень медленно.

Нефтеперерабатывающий завод был построен по неудачному проекту, и это усугубляло катастрофичность ситуации. Пожары, взрывы, технические неисправности и несчастные случаи постоянно прерывали его работу, были жертвы среди рабочих. Несмотря на плохие новости, Сэмюель сохранял достоинство и спокойствие, а также, - что необходимо предпринимателю в трудное время, - присутствие духа. Почти каждое утро его можно было встретить в Гайд-Парке верхом на своем любимом коне по имени Дюк.

Один британский нефтяной магнат, который время от времени встречал Сэмюеля верхом, заметил не без проницательности, что Сэмюель ездил верхом так же, как он вел свои дела - всегда казалось, что он вот-вот свалится, но он никогда не падал.

"РОЙЯЛ ДАТЧ" В БЕДЕ Тем временем конкурирующая компания "Ройял Датч" продолжала значительно увеличивать объемы нефтедобычи на Суматре и капиталовложения в танкеры и нефтехранилища. Новогодний праздник 31 декабря 1897 года на принадлежавшем компании нефтеперерабатывающем заводе на Суматре по замыслу его устроителей должен был превратиться в празднование грядущего благополучия. Вечер был отмечен фейерверками и торжественным приемом в честь нового танкера "Султан Лангката" в присутствии самого султана. Но торжества были испорчены распространившимся к ночи слухом, что в баках для нефти содержалось большое количество воды. Это означало, что со скважинами что-то не в порядке.

Слухи подтвердились - из скважин "Ройял Датч" вместо нефти пошла соленая вода.

Принадлежавшее компании богатое месторождение истощилось. К июлю 1898 года информация просочилась, и паника охватила нефтяную секцию амстердамской фондовой биржи. Стоимость акций "Ройял Датч" упала. "Стандард ойл" упустила шанс приобрести "Ройял Датч" по дешевке. Это сделал Маркус Сэмюель, о чем, однако, он впоследствии пожалел.

"Ройял Датч" отчаянно старалась найти новое месторождение. Ни много, ни мало - раз она производила буровые работы на Суматре, и все эти 110 раз нефть так и не удалось обнаружить. Но компания не сдавалась. Примерно в восьмидесяти милях к северу от своей концессии на Суматре компания присмотрела новую буровую площадку в месте выхода нефти на поверхность - в маленьком княжестве Перлак, на пограничной территории, где происходило восстание местных жителей. Местный властитель, живший за счет торговли перцем, очень обрадовался возможности добавить поступления от нефтедобычи к своим доходам. Экспедицию в Перлак возглавлял Хуго Лаудон, молодой инженер, который уже успел продемонстрировать свои технические и административные способности и имел большой опыт в разных областях - от мелиорации земель в Венгрии до железнодорожного строительства в Трансваале. Он был сыном бывшего генерал губернатора Ост-Индии и к тому же обладал незаурядными дипломатическими способностями. Эти таланты особенно пригодились в Перлаке, где Лаудон успешно защищал интересы "Ройял Датч" не только перед раджой Перлака, но также и перед руководителями местных повстанцев, объявивших радже священную войну.

Лаудон включил в состав своей группы несколько профессиональных геологов и декабря 1899 года начал буровые работы. Проведение предварительной геологической экспертизы выгодно отличало его экспедицию от других подобных, и уже спустя шесть дней ей удалось найти нефть. Как раз вовремя - к самому началу нового столетия "Ройял Датч" снова добилась большого успеха, и это позволило ей вернуться в ряды крупнейших нефтедобывающих компаний. Вскоре компания пригласила для обнаружения и библиотека трейдера - www.xerurg.ru разработки нефтяных месторождений в других местах Ост-Индии множество талантливых геологов. Теперь, имея большие запасы высококачественной нефти, "Ройял Датч" была готова выйти на европейский рынок бензина, считавшийся наиболее перспективным.

"ПРОБИВНОЙ ПАРЕНЬ" В ноябре 1900 года Жан-Батист Август Кесслер, человек, который более чем кто-либо нес ответственность за возрождение "Ройял Датч", телеграфировал в Гаагу из Восточной Азии, что он находится "в состоянии нервного истощения". Измученный напряженной работой, он направился домой в Нидерланды. Но добрался он лишь до Неаполя, где в декабре 1900 года и умер от сердечного приступа. На следующий день "временным управляющим" был назначен энергичный тридцатичетырехлетний человек по имени Генри Детердинг. Понятие "временный" оказалось очень долговечным - Детердингу было суждено царствовать в мире нефтяного бизнеса на протяжении трех с половиной десятилетий.

Генри Вильгельм Август Детердинг родился в Амстердаме в 1866 году в семье капитана дальнего плавания, который умер, когда мальчику было шесть лет. Семейные средства пошли на образование старших братьев Генри, в то время как ему самому было суждено на себе испытать всю тяжесть углублявшейся нищеты. В школе он выделялся особыми способностями - как и Рокфеллер он очень быстро в уме решал математические задачи. По окончании школы, вместо того, чтобы, как он ранее намеревался, уйти в море и стать капитаном, как и его отец, он выбрал более прозаическую карьеру банковского служащего и вскоре изучил бухгалтерию и финансовое дело. В качестве хобби он занялся анализом балансов разных компаний, стараясь определить, у какой из них дела идут хорошо, у какой нет, и почему, и какой стратегии разные компании должны придерживаться. Так у него постепенно развился, как это впоследствии называли его коллеги по бизнесу, острый глаз на балансы и цифры". Гораздо позднее он давал следующий советначинающим молодым людям: "Вам предстоит долгий путь в бизнесе, если вы научитесь оценивать цифры почти так же быстро и проницательно, как хороший знаток характеров распознает своих собеседников".

Когда продвижение Детердинга стало не таким быстрым, как, по его мнению, он того заслуживал, он поступил так, как поступали многие молодые голландцы в то время - отправился в Ост-Индию в поисках удачи. Он устроился на работу в "Нидерландское торговое общество" - знаменитый старинный банковский концерн. Руководя его офисом сначала в Медане, затем в Пенанге у западного побережья Малайи, он и научился делать деньги. "Опрокидывая рюмочку везде, где может завариться какое-либо предприятие, - говорил он позднее, - а без особого нюха на то, где нужно опрокинуть рюмочку, не обойдется никто, кто хочет выбиться из низов и заработать большие деньги, - я обнаружил массу новых способов, за счет которых в кассу банка потекли дополнительные барыши". Детердинг заработал для банка значительные суммы за счет разницы в обменных курсах и процентных ставках между различными городами Восточной Азии.

"Опрокидывание рюмочки" привело его на нефть, на которой в результате своего первого рискованного предприятия он заработал для банка большие деньги. Когда в начале девяностых годов "Ройял Датч" испытывала серьезную нехватку оборотного капитала, Кесслер после того, как ему везде дали от ворот поворот, обратился именно к Детердингу. Они знали друг друга с детства, проведенного обоими в Амстердаме.

Детердинг придумал оригинальное решение: он согласился предоставить недостающий библиотека трейдера - www.xerurg.ru оборотный капитал в виде кредита, взяв в качестве обеспечения товарные запасы керосина. "Ройял Датч" удалось справиться с трудностями, а "Нидерландское торговое общество" нашло новый способ заработать. Кесслер был благодарен Детердингу и поражен его находчивостью.

Некоторое время спустя, когда Кесслер решил, что "Ройял Датч" необходимо организовать собственное торговое подразделение в Восточной Азии, он написал Детердингу, попросив его посоветовать, кто, по его мнению, смог бы руководить этим подразделением. Кесслер точно знал, какого сорта человек ему нужен: "первоклассный бизнесмен, пробивной парень с наметанным глазом и богатым опытом". Кто соответствовал выставленным Кесслером требованиям лучше, чем его адресат, т.е. сам Генри Детердинг? В 1895 году Кесслер предложил Детердингу перейти к нему на работу, и тот, разочаровавшись к тому времени в банковской деятельности, согласился. Он незамедлительно и весьма агрессивно приступил к организации системы сбыта по всему восточноазиатскому региону. Его целью было подтянуть "Ройял Датч" до уровня конкурентов и сделать ее неуязвимой. Его целью было стать, согласно его собственному позднейшему признанию, "международным нефтяным магнатом".

Генри Детердинг был очень подвижным человеком маленького роста, с широко открытыми глазами. Смеясь, он показывал все свои 32 зуба. Дерзкий и энергичный, Детердинг свято верил в пользу физической подготовки, как ради ее самой, так и в качестве одного из способов решения деловых проблем. Позднее в Европе, когда ему было уже далеко за шестьдесят, каждое утро перед работой, и зимой и летом, он плавал в бассейне, а затем устраивал сорокапятиминутную верховую прогулку. Он производил сильное впечатление на всех, с кем ему приходилось встречаться. Он обладал, как считалось, "неотразимым магнетизмом" и "почти агрессивным обаянием", которыми он пользовался для того, чтобы убеждать других людей включиться в его дело или поддержать его предприятия. Но, в отличие от Маркуса Сэмюеля, у него не было стремления к повышению своего социального статуса, к достижению положения.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.