WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 6 В форуме «Престиж в науке (обсуждение статьи М. Соколова)» приняли участие:

Марина Волохонская (Российский государственный педагогиче ский университет им. А.И. Герцена, Санкт-Петербург) Владимир Волохонский (Санкт-Петербургский государственный университет) Владимир Гельман (Европейский университет в Санкт-Петербурге) Катерина Губа (Европейский университет в Санкт-Петербурге) Джейн Зависка (Jane Zavisca) (Университет Аризоны, США) Елена Здравомыслова (Европейский университет в Санкт-Петер бурге / Центр независимых социологических исследований, Санкт-Петербург) Татьяна Зименкова (Билефельдский Университет / Центр изучения Германии и Европы, Германия) Алексей Елфимов (Институт этнологии и антропологии РАН, Москва / Университет Райса, Хьюстон, США) Питер Ратленд (Peter Rutland) (Уэслианский университет, Миддлтаун, США) Михаил Соколов (Европейский университет в Санкт-Петербурге / Государственный университет — Высшая школа экономики (Санкт-Петербургский филиал)) Сергей Соколовский (Институт этнологии и антропологии РАН, Москва) Андрей Стародубцев (Европейский университет в Санкт-Петер бурге) Кирилл Титаев (Государственный университет — Высшая школа экономики (Санкт-Петербургский филиал)) 7 Ф О Р У М Престиж в науке (обсуждение статьи М. Соколова) ОТ РЕДКОЛЛЕГИИ В этот раз рубрика «Форум» посвящена об суждению статьи Михаила Соколова «Про блема консолидации академического авто ритета в постсоветской науке: случай социо логии». Сюжеты, рассматриваемые в этой статье, касаются не только социологии. По сути дела, речь идет о том, в каком положе нии оказалась сегодня российская наука.

Сможет ли она преодолеть отставание и как для этого должно быть организовано науч ное сообщество — главные вопросы, на ко торые автор не предлагает своего ответа.

Эти и другие вопросы сформулированы в заключительной части статьи, и участникам обсуждения была предоставлена возмож ность предложить свои варианты их реше ния.

АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 Михаил Соколов Проблема консолидации академического авторитета в постсоветсткой науке: случай социологии Представим себе, что соответствующее ми нистерство возглавил чиновник, ставящий главной целью своего земного существова ния обеспечить мировое лидерство россий ской науки. Сравнивая желаемое с действи тельным, он неизбежно пришел бы к выводу о необходимости глубоких реформ. Россий ская наука сегодня не только не набирает веса, но и продолжает терять позиции, при обретенные прежде1. Если мысли нашего чиновника потекут по тому руслу, по кото рому обычно текут мысли его коллег по все му миру, то он придет к выводу, что основ ная проблема состоит в неэффективности системы распределения ресурсов среди уче ных. Вероятно, он скажет себе, что наиболь Михаил Михайлович Соколов Европейский университет шей отдачи можно достичь, если максимум в Санкт-Петербурге / возможностей будет сконцентрирован в ру Государственный университет — ках наиболее одаренных, а талант и дости Высшая школа экономики (Санкт-Петербургский филиал) жения (и только талант и достижения) все Этот факт неоднократно упоминается в отчетах реального, не воображаемого, Министерства обра зования и науки — например, со ссылкой на продолжающееся сокращение количества публи каций российских авторов в ведущих научных журналах по версии ISI — с 2,9 % в 2000 г. до 2,1 % в 2005 [Министерство 2007: 44].

9 Ф О Р У М гда будут получать своевременное вознаграждение. Остается решить чисто техническую, на первый взгляд, задачу — как вы делить наиболее одаренных и идентифицировать наиболее важные достижения?

Именно здесь и возникают основные проблемы. Герой нашей истории, вероятно, предполагает — как и большинство пред ставителей западных обществ, кроме немногочисленных почи тателей Фейерабенда и Латура, — что только сами ученые мо гут по достоинству оценить достижения своих коллег. Именно от них надо ждать разъяснений, кто чего стоит в академиче ском мире, благо известно, что ученые постоянно распреде ляют между собой всевозможные статусные символы, которые и должны служить для непосвященных объяснениями такого рода. Но, вглядевшись внимательнее в подобные символы и узнав, что о них думают сами люди науки, чиновник будет обескуражен.

Существуют ученые степени, которые делят академический мир на докторов наук, кандидатов наук и всех остальных. К не счастью, исследования «рынка диссертационных услуг» [Ка лимуллин 2006] или однократное посещение сайта, предлагаю щего «диссертации под ключ», способны раз и навсегда подо рвать веру в то, что обладание степенью означает наличие ка ких-либо научных заслуг. Разговоры с учеными только усили вают подобные сомнения. Из уст самих остепененных чинов ник мог бы услышать высказывание вроде этого: я немного не удобно себя чувствую по поводу того, что защитил [докторскую диссертацию]. Ну, сейчас есть мнение, что кандидатская — это надо, а докторские защищают только администраторы, у кото рых есть выходы на советы, а настоящим ученым это не нужно.

То же самое касается любых других символов академического ранга, от университетских дипломов (по поводу которых у чи новника, впрочем, вряд ли изначально есть какие-то иллюзии) до членства в Академии наук (относительно которой ему неиз бежно будет рассказано, что, например, большая часть избран ных туда по социологии — вообще не социологи, а Бог знает кто)1.

Курсивом выделены цитаты из интервью. Сведущий в социологии читатель может сам проверить, до какой степени список членов и членов-корреспондентов РАН соответствует его/ее представле ниям об академических достижениях, вначале составив собственный список из 13 персоналий, достойных высшего символа почета, а затем сравнив его со следующим: Арутюнян Ю.В., Бойко В.И., Горшков М.К., Дмитриев А.В., Жуков В.И., Заславская Т.И., Иванов В.И., Кузнецов В.Н., Лапин Н.И., Осипов Г.В., Руткевич М.Н., Тощенко Ж.Т. (взят список академиков и членкоров на начало мая 2008 г. по секциям Философии, социологии, психологии и права и Экономики (Заславская), ука завших социологию в качестве одной из областей своей специализации). Недоброжелатели так же могут рассказать нашему чиновнику множество порочащих репутацию Академии анекдотов, Михаил Соколов. Проблема консолидации академического авторитета в постсоветской науке АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 Попробовав зайти с другой стороны, чиновник может начать искать признанных ученых в правлениях и президиумах про фессиональных ассоциаций. Поскольку их члены избираются голосованиями, в которых участвуют массы людей науки, мож но предположить, что избранные обладают общепризнанной репутацией. Однако и здесь найдутся поводы для сомнений.

Окажется, что во многих дисциплинах параллельно существует несколько профессиональных ассоциаций, иногда открыто конфликтующих друг с другом, но ни одна из них все равно не включает в себя большинства ученых. Так, существуют много численные ассоциации социологов (Российское общество со циологов (РОС), Российская социологическая ассоциация (РоСА), Сообщество профессиональных социологов (СоПСо), Союз социологов россии (ССР), Русское социологическое об щество М.М. Ковалевского и другие), имеющие разные поли тические и интеллектуальные пристрастия1. В зависимости от того, какую ассоциацию чиновник выберет, он получит раз ный набор «выдающихся ученых».

Обратившись к западному опыту, чиновник может попробо вать опереться на индексы цитирования, которые, предполо жительно, позволяют наиболее точно оценить подлинную сте пень интеллектуального влияния. Однако здесь возникает та же проблема, что и с ассоциациями: результат будет полностью предопределен исходным выбором журналов, цитирование в которых предполагается изучать. Возвращаясь к социологи ческому примеру, статьи людей, называющих себя социолога ми, выходят в нескольких сотнях периодических изданий, большая часть которых издается каким-то одним учреждением и имеет собственный круг авторов, в основном в этом же учреж дении и работающих. Их сотрудники заносят статьи редакто рам «своих» журналов, читают только эти журналы и соответ например о том, как легко крупные политики в последние десятилетия становились академика ми — иногда в течение пяти лет после получения заочно высшего образования. На последних выборах в РАН к перечисленным выше двенадцати присоединился тринадцатый академик. Им стал некто Владимир Шульц, чья карьера ученого причудливо переплеталась с его же карьерой офице ра ФСБ. Не совсем неожиданным образом ни один из доступных индексов цитирования (РИНЦ, SSCI, Scopus) не выдает на российского социолога по фамилии «Шульц» вообще ни одной ссылки (автор благодарен Наталье Деминой, которая обратила его внимание на это чудесное приобрете ние Академии).

Получившее, вероятно, наибольшую известность столкновение между российскими научным ассо циациями было вызвано продолжающимся конфликтом вокруг декана социологического факуль тета МГУ Добренькова, известного своими крайне консервативными политическими взглядами.

Декан был обвинен в плагиате и исключении студентов по политическим мотивам. РОС приняло заявление, выразившее озабоченность сложившейся ситуацией и призвавшее ректора МГУ Садов ничего принять меры по ее «нормализации», а члены его Правления публично призывали к уволь нению Добренькова. В это же время РоСА, президентом которой являлся Добреньков, решительно высказалась в его защиту. Обе ассоциации заклеймили друг друга как обслуживающие политиче ские интересы своих руководств.

11 Ф О Р У М ственно ссылаются на других ученых, находящихся в том же «пространстве внимания». Выбор «Вестника N-ского универ ситета» в качестве издания, цитирование в котором учитывает ся, автоматически обеспечивает преподавателям этого универ ситета приличный индекс, а его исключение — автоматически сокращает их показатели, иногда до нулевой отметки1. Можно было бы включить все социологические издания, но это приве дет сразу к двум трудноразрешимым проблемам:

а) сложно отделить социологическую периодику от несоцио логической и даже вовсе неакадемической (должны ли быть учтены цитирования в «Неприкосновенном запасе» или «Экс перте»?);

б) очевидной контрстратегией со стороны ученых будет созда ние «цитатных картелей», члены которых будут ссылаться друг на друга, и в этом соперничестве победят наибольшие по раз мерам группы с самой жесткой внутренней организацией — вовсе не обязательно коллективы с наибольшим творческим потенциалом.

В полном отчаянии наш чиновник может обратиться к запад ной науке, предположительно доказавшей свою способность справляться со всеми этими проблемами. Что если взять при знание в Европе и США за основной показатель достижений, просто раздвинув область действия их статусной системы? Не которая часть социальных ученых в России, включая большую часть вероятных читателей этой статьи, безусловно, привет ствовала бы такое решение. Однако оно само по себе чревато некоторыми проблемами.

Во-первых, «международное признание» является куда более расплывчатой категорией, чем кажется на первый взгляд. Сис темы статусных символов англо-американской, французской и германской наук (беря только три важнейших случая) далеко не эквивалентны, и остается неясным, как должен осуществ ляться выбор одной из них. Более того, неясно, каким именно символам признания следует отдать предпочтение. Индексам Несколько цифр, характеризующих опять же социологию. Доля авторов, представляющих учреж дение, издающее журнал, превышает 90 % для большинства «Вестников» (25 из 58 журналов, включенных в список ВАК по социологии, относятся к этой категории), составляет 35–40 % для нескольких крупных изданий («Социологический журнал», «Журнал социологии и социальной ан тропологии») и опускается до 10–15 % лишь в старейшем «СОЦИСе», причем даже в «СОЦИСе» доля авторов из Москвы составляет всего 47 % (в «СоцЖуре» также 47 %, количество авторов из Пе тербурга в ЖССА — 61 %). При этом доля ссылок на публикации «СОЦИСа» в «СОЦИСе» составляет в последние годы 65 % (от всех ссылок на журналы), а на публикации в любом другом отдельном издании не превышает 4 %. В остальных журналах наблюдается сходная картина. Цифры любезно предоставлены автору Катериной Губой (ЕУСПб), занимающейся исследованием журнальной си стемы российской социологии.

Михаил Соколов. Проблема консолидации академического авторитета в постсоветской науке АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 цитирования? Совокупному бюджету совместных исследова тельских и образовательных проектов? Регулярному участию в международных конференциях и многолетней представлен ности в правлениях международных ассоциаций? Неожиданно для многих эти критерии — по крайней мере, в случае с социо логией — дают разные списки «признанных ученых»1.

Во-вторых, общая степень интернационального признания российских социальных ученых слишком низка для того, что бы из нее можно было извлечь какие-либо руководства к дей ствию в рамках существующих институтов. Из тех, кого с гре хом пополам (какой бы критерий ни был избран) можно на звать «международно признанным», не удалось бы набрать и одного полновесного диссертационного совета. В-третьих, даже весьма непатриотично настроенные ученые могут усмот реть в этом решении известные теоретические дефекты. Если мы признаем, что социальные теории обязаны своим появле нием конкретному социальному контексту и что целью их со здания является просвещение тех, кто погружен в этот же кон текст (а с этим, вероятно, согласится большинство современ ных социологов), то предложение придать характер оконча тельного вердикта оценкам, исходящим из совершенно иного контекста, теряет убедительность2.

Не найдя каких-то готовых индикаторов, полагаясь на которые можно вычислить уровень достижений ученых, чиновник мог бы попробовать создать новые. Фактически Минобрнауки и РАН проделали много работы в этом направлении, производя на свет всевозможные рейтинги вузов и институтов, основанные на показателях, которые, по мнению правительственных экс пертов, позволяли компенсировать обнаружившиеся слабые места наиболее распространенных способов оценки акаде мических достижений3. Сама лихорадочная интенсивность этих Разные типы международного сотрудничества предъявляют разные минимальные требования к своим участникам и соответственно вовлечены в них оказываются совершенно разные люди.

Команды, проводящие сравнительные исследования, нуждаются в налаженной машине по прове дению опросов и отдают предпочтение директорам исследовательских центров с хорошей сетью интервьюеров, образовательные учреждения — деканам больших и стабильных факультетов, ре дакторы журналов и издательств — авторам, пишущим на интересные для потенциальных читате лей темы, а профессиональные ассоциации — энергичным индивидам с большими коммуникатив ными навыками и способностью вести обширную переписку. Отдельные ученые и организации, которые совмещали бы в себе все эти достоинства, однако, практически не встречаются, и все символы признания никогда не совмещаются в одних руках.

Обширная литература по «академической зависимости» и «культурному империализму» содержит значительное количество аргументов в поддержку этого тезиса (напр. [Alatas 2003]).

Три широко известных примера — рейтинг университетов, созданный РосОбрНадзором, система «показателей результативности научной деятельности» (ПРНД), введенных Академией наук, 13 Ф О Р У М поисков, однако, выдает растерянность, которую бюрократы от науки испытывают перед лицом возникшей проблемы.

Далее делается попытка представить проблему нашего чинов ника в формальном виде, который позволил бы рассмотреть ее в более широком сравнительном контексте и, возможно, даже сделать несколько практических выводов.

Кристаллические символы и их курирующие группы Любой вид социальной активности, с точки зрения ее наблюда теля, описывается несколькими характеристиками. Во-первых, он может быть более или менее открытым, подразумевая под открытостью отсутствие препятствий к его наблюдению. Во вторых, он может быть более или менее прозрачным, подразуме вая под прозрачностью понимание его устройства, позволяющее без затруднений интерпретировать происходящее. (Зритель, не знающий правил футбола, но оказавшийся на матче, будет со зерцать активность открытую, но для него совершенно непро зрачную;

тренер, пытающийся вычислить, какую стратегию его соперник разрабатывает для своей команды, пытается проник нуть в активность, для него полностью прозрачную, но почти целиком закрытую.) Наконец, в-третьих, активность может быть в большей или меньшей степени релевантной — затрагивающей те или иные интересы наблюдателя.

История науки была историей того, как ее мир становился все менее прозрачным для внешних наблюдателей, но при этом все более релевантным. Чем более важной становилась наука, тем менее понятной для не-ученых она была. Этот процесс со провождался трансформацией интеракций между академиче ским миром и его социальным окружением. Одной стороной этой трансформации было возведение барьеров, надежно отде ливших «науку» от «всего остального»1. Другой, логически до полнявшей предыдущую, — развитие сигнальной системы, позволявшей ученым сообщать не-ученым то, что те считали необходимым до них донести. Академический статус — при знание достижений и оценка способностей конкретного инди вида коллегами — был одной из вещей, нуждавшихся в особен но эффективной трансляции. Требование ученых к не-ученым распределять вознаграждения и ресурсы, поступающие извне, в соответствии с иерархией научных заслуг, выполнимо лишь и работа над Российским индексом научного цитирования (РИНЦ). Два первых строятся на сумми ровании баллов по большому списку разнообразных показателей, призванному нивелировать не совершенства каждого из них в отдельности, о третьем будет сказано еще несколько слов ниже.

О boundary work см. [Gieryn 1983].

Михаил Соколов. Проблема консолидации академического авторитета в постсоветской науке АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 в том случае, если не-ученым предоставлены понятные и не двусмысленные указания на то, какова эта иерархия. Академи ческая автономия предполагает монополию ученых на предо ставление информации о том, каков относительный ранг пред ставителей их дисциплины.

Граница, разделяющая отправителей и получателей подобных сигналов, разумеется, проходит не только между теми, кто вы брал для себя академическую карьеру, и теми, кто этого не сде лал. Даже внутри отдельных дисциплин мы застаем хаос иссле довательских областей и специализаций, представители кото рых, как правило, совершенно невежественны в отношении характера работы друг друга и нуждаются в подсказках, чтобы оценить, кого им имеет смысл слушать, читать, цитировать, приглашать выступить с докладом или заманивать на освобо дившуюся позицию на факультете.

Для того чтобы быть действенным, академический статус нуж дается в легко транспортабельных в иной социальный или ин ституциональный контекст символах, словарь которых поня тен даже тем, кто никогда не узнает, какие заслуги обеспечили обладание ими. Стандартное академическое CV является ката логом таких символов. Степень и учреждение, ее присудившее, профессиональные позиции, которые индивид занимал и за нимает, публикации в определенных журналах и издательствах, членство в ассоциациях и посты в их правлениях и редколле гиях журналов, исследовательские гранты, которые он полу чал (иногда — вместе с их размером в долларах), конференции и семинары, в которых он участвовал, — все это позволяет по нять, как его оценивали те, кто имел возможность наблюдать его вблизи. Эти символы обладают разной степенью прозрач ности для разных аудиторий — наибольшей для представите лей той же или смежной специализаций и далее по убывающей для все более широких кругов публики. Как минимум некото рые из них являются значимыми для большинства взрослых представителей того же общества (например, степень PhD, по лученная в Гарварде). Академическая карьера представляет со бой историю аккумуляции подобных символов1, успешное на копление которых гарантирует в дальнейшем значительную финансовую и символическую ренту2.

Один из первых советов, которые получил автор в своей академической жизни, звучал так: Перед тем, как делать что-то, подумайте, как это будет выглядеть в вашем CV. Жизнь ученого стро ится так, чтобы быть максимально выгодным для него образом accountable в этой литературной форме. Эта часть текста очевидным образом многим обязана работам Гоффмана, Гарфинкеля и Латура.

Многочисленные исследования по экономике науки посвящены животрепещущему для ученых вопросу о том, насколько эта рента значительна (см. обзор в: [Даймонд 2007 (1993)]). В 1970-е гг.

15 Ф О Р У М Символы, однако, не возникают сами собой. Для того чтобы из спонтанного признания ценности сведений и выводов, сде ланных другим человеком, возникли недвусмысленные и транс портабельные символы, необходима значительная работа по их кристаллизации. Индивидов, вовлеченных в эту работу, мы можем вслед за Гоффманом назвать курирующими группами данного символа [Goffman 1951]. Курирующая группа может состоять из одного человека (каждый из нас курирует цитиро вание в собственных статьях), из нескольких, взаимодействую щих на регулярной основе в течение фиксированного периода или неограниченного срока (пример первого — правления профессиональных ассоциаций, пример второго — редакцион ные коллегии журналов), из нескольких, избираемых ad hoc из определенного бассейна (dissertation committees в США) или из многих независимых друг от друга групп, не связанных между собой (диссертационные советы в России).

Столь же многообразны процессы, в ходе которых кто-то ста новится обладателем статусного символа. Здесь существуют два полюса, на одном из которых находятся органические про цедуры присвоения, иногда полностью слитые с какими-то другими взаимодействиями и даже не воспринимающиеся как самостоятельные события (приглашение участвовать в иссле довательском проекте), а на другом — автономные, как прави ло, снабженные специальным церемониалом (защита диссер таций или выборы в Академию)1.

Несмотря на это разнообразие, в процессах, в ходе которых ин дивиды становятся законными обладателями символов акаде мического статуса, наблюдается общая логика. Индивиды ин вестируют свои усилия и ресурсы в приобретение символов, которые смогут в дальнейшем с наибольшим успехом послу жить им, гарантируя выгодные предложения на рынке труда и внимание коллег к их работе. В свою очередь, курирующие группы отбирают индивидов, которые с наибольшей вероят ностью послужат возрастанию ценности присваиваемых им символов.

публикация в лидирующем экономическом журнале увеличивала ожидаемую зарплату в среднем на 100 долларов в год (причем первая такая публикация давала прирост порядка 700 долларов) при средних зарплатах преподавателей-экономистов несколько менее 16 000 [Katz 1973;

Tuckman, Leahey 1975]. Исследования «эффекта Матфея» [Merton 1968] столь же наглядно демонстрируют действие символической ренты — оценка того, что сказано, в академическом мире в значительной степени предопределяется статусом того, кто это говорит.

Особое положение занимают индексы цитирования, которые — исключительный случай для ака демического мира — передают ключевые операции и технологии своего изготовления в руки не специалистов в той области, которую они описывают, тем самым создавая внедисциплинарную курирующую группу.

Михаил Соколов. Проблема консолидации академического авторитета в постсоветской науке АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 Карьера символов требует специального комментария.

Словами Гоффмана, символы академического статуса яв ляются плохими его тестами [Goffman 1951]1. Ценность степени, присвоенной в университете N, определяется тем и только тем, что известно из всех возможных источников о других достижениях получивших ее индивидов. Постоян ные перемещения академического персонала между уни верситетами Х, Y и Z или появление статей одних и тех же авторов в журналах A, B и C заставляют предполагать, что перед нами университеты и издания приблизительно одно го и того же уровня, так что, зная статус какой-то части со ставляющих этого уравнения, мы всегда можем вычислить значения остальных. Именно благодаря подобным корре ляциям мы узнаем, сколько стоит каждый конкретный символ.

Присвоение символа всегда представляет собой сделку, в ходе которой индивид и символ признаются стоящими друг друга.

Руками тех, кто их курирует, символы делают ставки на инди видов так же, как индивиды делают ставки на символы2. Не удачный подбор носителей способен дискредитировать сим вол;

неудачный подбор символов — дискредитировать их обла дателя. Курирующие группы стоят здесь перед решением, ана логичным тому, перед которым стоят претенденты на их сим волы. При этом принадлежность к курирующим группам сама по себе представляет собой символ академического статуса.

Чем выше статус символа, тем выше статус членов группы (быть членом редколлегии главного дисциплинарного журнала несравненно престижнее, чем состоять в той же роли при ма лоцитируемом журнале;

работать на факультете, выпустившим в последние годы целую плеяду молодых гениев, несравненно лучше, чем работать на факультете, который не может этим Различение «символов» и «тестов» статуса введено Гоффманом в его первой опубликованной ста тье для того, чтобы указать на многократно использовавшееся им в дальнейшем противопостав ление «категориального» и «экспрессивного» значения символов — того, что символы сообщают, и того, что они выдают [Goffman 1959, 1969]. Мобильный телефон, стоящий $ 2000, и алмазное колье за $ 800 000 являются символами принадлежности к высшему классу, однако, являясь в рав ной мере его символами, они различаются по своему качеству как его тесты. Телефон представля ет собой плохой тест, поскольку может быть куплен в кредит практически кем угодно, и свидетель ствует лишь о намерении индивида обозначить свою принадлежность к определенной группе. Как символ, он не защищен от недобросовестного использования в целях введения в заблуждение.

Колье не только сигнализирует о намерении, но и представляет собой наглядное доказательство классовой принадлежности своего владельца.

Подобные обмены, разумеется, не ограничены наукой. Процедура, в ходе которой мужчина обме нивает право называть женщину своей женой на аналогичное право для нее называть его своим мужем, ничем не отличается от процедуры, в ходе которой один из соавторов обменивает право использовать чужую фамилию в своем списке публикаций на право использовать его фамилию в чужом.

17 Ф О Р У М похвастаться)1. Постоянство ценности символов академиче ского статуса основывается на системе равновесий, которая создается этой симметрией.

Равновесия в символических системах Создавать модель обменов между курирующей группой и пре тендентами на ее символы проще всего, начав с элементарного случая и затем добавляя всевозможные усложнения. Для нача ла представим себе дисциплинарное сообщество, в котором:

(а) существует полный консенсус относительно того, что счи тать научным достижением;

(б) в непосредственной аудитории любого ученого автомати чески возникает согласие по поводу того, насколько велики его или ее достижения (для наглядности изложения мы будем так же предполагать, что размеру достижений могут быть сопо ставлены значения интервальной шкалы, скажем, от 1 — само го малого до 10 — самого значительного)2;

(в) существует множество конкурирующих символов академи ческого статуса, причем для любого уровня достижений имеет ся сколько-то символов, более или менее точно его аппрокси мирующих;

(г) эти символы бинарны, т.е. отделяют тех, у кого этот символ есть, от тех, у кого его нет, не устанавливая никаких градаций в степени владения ими3.

Каждый символ рассекает сообщество на две части: верхнюю — тех, кто его получил или мог бы получить, и нижнюю — тех, Характерно, что многие курирующие группы включают только тех, кто сам обладает соответствую щим символом. Принимающие решение о кооптации нового члена в Академию или в профессио нальную ассоциацию обычно сами должны быть их членами, так же, как и принимающие решение о приглашении преподавателя на факультет должны быть сами его преподавателями. Эта конфи гурация создает очевидный стимул для отбора претендентов, способных украсить собой символ.

В целом, однако, отношение, в котором индивидуальные члены курирующей группы состоят к при сваиваемому ею символу, широко варьируется, и теория поведения курирующих групп должна включать в себя анализ этих различий.

Науки в англоязычном мире могут подойти к выполнению этих двух условий, если административ ное использование индексов цитирования будет нарастать теми же темпами, что и все последние десятилетия, и они превратятся в первичную для любой академической карьеры систему исчисле ния статуса.

Большинство символов академического статуса именно таковы: статья опубликована или не опубликована в данном журнале, степень присуждена или нет. Встречаются, однако, исключения типа символов, допускающих упорядочение индивидов по нескольким ранжированным классам (дипломы с отличием — дипломы без отличия — отсутствие диплома) или даже интервальным шкалам (индексы цитирования, GPA). Эти различия, однако, не затрагивают основную логику модели.

Михаил Соколов. Проблема консолидации академического авторитета в постсоветской науке АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 чьих достижений для этого недостаточно (см. рис. 1). Инвести ции индивидов в этой системе будут направлены на приобрете ние символов, которые стоят так высоко в иерархии, как для них представляется возможным1. Представим себе исследо вателя Х, достижения которого оцениваются теми, кто входит с ним во взаимодействие, в 6.1 балла. Он подготовил статью, которая может быть принята в три журнала — А, B и С. Про журнал А известно, что он не берет статьи, которые представи ли авторы с уровнем ниже 5.2, В — ниже 5.9, С — ниже 4.5.

Оптимальным для него, разумеется, является журнал В, по скольку появление в нем гарантирует, что рейтинг автора не ниже 5.9. А и С описывают значительно более широкую область, не проводя желательного различия между ним и те ми, кто стоит на несколько строчек ниже в академической иерархии.

Рис. 1. Элементарная модель идеально консолидированной дисциплины Дисциплинарное сообщество, для которого выполняются ука занные выше условия, вероятно, вскоре придет к идеально кон солидированному состоянию, которое графически будет харак теризоваться параллельностью всех рассекающих сообщество линий. Два символа всегда будут описывать множества, одно из которых будет подмножеством другого. Если статья X может быть принята журналом А, но не может быть принята журна лом В, следовательно, журнал В находится выше в иерархии Эти рассуждения основываются на допущении, что затраты труда на приобретение символа како го-то одного типа (степень, публикация) приблизительно равны: тот, кто может написать статью уровня 7, не выиграет существенно во времени, если напишет текст уровня 6.

19 Ф О Р У М академических символов. Обратная ситуация, когда статья, от вергнутая А, была бы принята В, исключается.

Состояние подобной консолидации было бы равновесной точ кой в данной системе. Действительно, представим себе, что ре дакция одного из журналов, оцениваемого на основании пре дыдущих публикаций как издание шестого уровня, приняла несколько статей, которые не тянут и на четвертый. Поскольку этот факт становится известным его потенциальным авторам шестого уровня, те, вероятно, предпочтут какое-то другое из дание, которое более выгодным для них образом отграничива ет их от нижестоящих. Журнал, допустивший неразборчивость, фатально проиграет в качестве поступающих в него рукописей, поскольку его ошибкой немедленно воспользуются сохранив шие свой уровень конкуренты.

В итоге мы можем ожидать появления жестко стратифициро ванной журнальной системы, в которой курирующие группы символов высшего уровня получают статьи ото всех, от кого захотят, а все прочие — от тех, кто останется после того, как стоящие выше получат свою долю. Символы де факто отгра ничивают их носителей не только от стоящих ниже, но и от стоящих выше. В только что использованном примере появ ление статьи в журнале А будет однозначно интерпретиро вано как указание на то, что «потолок» автора располагается где-то между 5.9 («стоимость» журнала, в котором он не смог опубликоваться) и 5.2 («стоимость» журнала, который статью все-таки принял1.

Публикации в периодике являются одним из символов, пред ложение которых ограничено заранее заданными рамками: на пример, журнал может опубликовать лишь определенное ко личество статей. Картина, однако, не меняется существенно, даже когда мы переходим к рассмотрению символов, предло жение которых неограниченно. Чисто технически факультет может выдать сколько угодно дипломов или присудить сколько угодно степеней. Но уровень претендентов, которых он полу чает, все равно ограничен верхней планкой. Расширить спрос в любой момент возможно лишь за счет нижестоящих универ ситетов, однако любой сдвиг в эту сторону немедленно приве дет к потере лучших абитуриентов или диссертантов и соот ветственно к потере статуса преподавательским составом.

Более полная модель должна была бы учитывать, что символы используются для оценки предельного уровня не только индивидуальных достижений, но и их количества. В противном случае для тех, кто опубликовался однажды в лучшем из существующих журналов, не было бы никакого стимула продол жать писать вообще. Это важное соображение было предложено автору Марией Юдкевич (ГУ ВШЭ).

Тем не менее для целей данной статьи оно может быть временно отложено в сторону.

Михаил Соколов. Проблема консолидации академического авторитета в постсоветской науке АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 Сдвигать планку вниз безнаказанно в подобной системе могут только университеты, и так находящиеся в самом низу иерар хии и заведомо согласные вручить диплом любому, кто запла тит за это. Стремясь к максимизации статуса, который можно вычислить на основании находящихся в их распоряжении кристаллических символов, претенденты и курирующие груп пы создают равновесие, при котором ни один из участников игры не может отклониться от стратегии «выбирать лучший из доступных символов» / «выбирать лучших из возможных пре тендентов», не ухудшив своего положения1.

Элементарная модель демонстрирует лишь весьма отдаленное сходство с хорошо знакомой нам всем реальностью. Самое оче видное несовпадение состоит в наличии в ней консенсуса по поводу того, что составляет «хорошую работу». Социология, служащая основным источником примеров для данной статьи, часто описывается как конгломерат враждующих «академиче ских банд» [Scheff 1995], не испытывающих к работе друг друга ничего, кроме презрительного неприятия. Наивно надеяться на то, что позитивист лазарсфельдовского толка, критический тео ретик и этнометодолог легко договорятся до каких-то общих оценок2. Более точное графическое отображение системы сим волов академического статуса должно представлять собой не рассеченный горизонтальными прямыми треугольник, а мно жество концентрических линий, проходящих по разделенной исходящими из одного центра лучами плоскости. Сектора соот ветствуют субдисциплинарным областям, исследовательским специальностям и теоретическим направлениям — тем зонам внутри дисциплины, в которых существуют разные представле ния о том, чем хорошее исследование отличается от плохого.

Здесь мы приходим к возможности нарисовать две совершенно разные схемы, которые будут отображать две разные формы Эти рассуждения имеют параллели в формальной теории социального статуса, предложенной Джассо [Jasso 2001], которая выделяет следующие его разновидности: (1) индивидуальный, основанный на количественных параметрах (количество денег или, в нашем случае, оценка «профессионального уровня» индивида его/ее непосредственной аудиторией);

(2) категори альный, основанный на средних показателях для представителей той или иной социальной группы (гендерной, расовой, группы преподавателей конкретного университета);

(3) условно индивидуальный, рассчитанный на основании принадлежности индивида к категориям. По скольку информация о принадлежности индивида к расе значительно легче доступна, чем ин формация о состоянии его банковского счета (или информация об университете, в котором он работает, доступнее, чем информация о его импакт-факторе), в ход часто идут оценки индиви дуального статуса, основанные на том, что известно о «таких людях, как он(а)» в целом. Эти оценки не теряют значения, даже когда появляются данные, необходимые для исчисления ста туса первого типа.

Тот факт, что in situ им это иногда все-таки удается, служит, возможно, самым сильным аргументом в пользу продолжения занятий социальными науками. То, что подобное невероятное событие слу чается, доказывает, что в нашем предприятии есть какой-то смысл.

21 Ф О Р У М Рис. 2. Идеально консолидированная дисциплина федеративного типа организации статусной системы дисциплинарного сообщест ва. Первую из них можно уподобить политической конфедера ции, вторую — анархии.

Конфедеративная схема (рис. 2) предполагает, что — невозмож ным, на первый взгляд, образом — разные сектора дисциплины продолжают использовать одни и те же символы академическо го статуса. Каждая из этих зон осуществляет селекцию среди стремящихся на освободившиеся места в «центре» дисциплины на основании собственных принципов (гендерные статьи редак ция передает рецензентам, известным работами именно в этой области, а гендерные диссертации в западных университетах об суждают состоящие из гендеристов dissertation committees). При этом отсутствие общих критериев совершенства не делает дис циплинарный авторитет зыбким, поскольку сами по себе симво лы академического статуса, которыми вознаграждаются успеш ные претенденты, остаются прежними: степень по социологии Ivy League университета или публикация в ASR котируется, в ка кой бы субдисциплинарной области она ни была получена1.

Научные революции в этой системе остаются дворцовыми пе реворотами. Их производят блестящие ученики и младшие Фактически лицезрение этой системы иногда приводит к подозрениям, что авторитет «центра» не обязательно сделает зыбким отсутствие каких бы то ни было критериев совершенства. Пригод ность любого символа в качестве теста академического достижения может определяться исключи тельно его «конструктной валидностью» — конвергенцией полученных с его помощью результатов с результатами других подобных тестов. Как показывает пример современной психологии, индуст рия тестирований может существовать и развиваться весьма долго в отсутствие сколько-нибудь ясных представлений о том, что же все-таки измеряется тестами. Этим пессимистическим подо зрениям трудно что-то противопоставить кроме опыта неожиданного взаимопонимания с членами «конкурирующих банд».

Михаил Соколов. Проблема консолидации академического авторитета в постсоветской науке АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 коллеги тех, против чьего научного авторитета они направле ны. Фактически развитие успешной «теоретической группы» [Mullins 1977;

Wiley 1979] требует контроля над институцио нальной инфраструктурой, которая ассоциируется с высшим академическим классом: доступа к степеням лучших универ ситетов, публикаций в лучших журналах и т.д. Только те, кто обладает стартовым капиталом всего этого, входя в соответ ствующие курирующие группы, могут обеспечить продвиже ние своих сторонников в академической системе и соответ ственно успех своего движения, и по этой причине они вовсе не заинтересованы в полной аннигиляции своих символиче ских ресурсов.

Схема дисциплинарной анархии гораздо больше похожа на то, что наблюдает российский чиновник, оставленный нами в на чале статьи (рис. 3). Разные сектора распределяют разные ста тусные символы, каждый из которых рассматривается как имеющий какую-то ценность лишь людьми, тесно связанными с курирующей его группой. Остальные отказываются призна вать, что обладание ими обязывает их к какому-то почтению к обладателю. В их глазах оно может даже полностью его дис квалифицировать1. Первая схема выглядит утопичной, но бо лее или менее точно характеризует положение дел в американ ской социологии. Вторая значительно ближе к российским реалиям. Вопрос, на который требуется дать ответ, состоит в том, что обусловливает большую близость дисциплины в конк ретной стране к тому или иному идеальному типу.

Мы можем найти частичный ответ в истории развития дисцип лины в границах национальной академической системы. Аме риканская социология развивалась из одного центра, которым на протяжении десятилетий был Чикагский университет [Wiley 1979;

Abbot 1995]. В Чикаго возник не только первый факультет социологии в Новом Свете2, но и первый журнал (American Journal of Sociology) и первая профессиональная ассоциация (American Sociological Society, ныне — American Sociological Association). Лидирующие позиции в них долгое время зани мались одними и теми же людьми, работавшими в Чикагском университете, с другими университетами на ролях младших Человек, который защитился в совете у N, … ну, может он и нормальный… но я боюсь, что он такой же сумасшедший — у N в основном защищаются его ученики, а это, мягко говоря [ухмыл ка], о многом говорит. Ср.: Западные степени — это хорошо и прекрасно, но надо еще знать российские реалии, надо много лет потратить на их изучение, а не сразу, вернувшись оттуда, начинать учить всех. Знание западной теории важно, но надо уметь ее адаптировать, вот. Сама по себе западная степень еще не сделает хорошего социолога, в России по крайней мере.

Не считая почти сразу исчезнувшего факультета в Канзасе, о существовании которого историки социологии вспомнили лишь несколько десятилетий спустя [Becker 2001].

23 Ф О Р У М Рис. 3. «Анархическая» дисциплина с неконсолидированной статусной системой партнеров. Первые интеллектуальные оппозиции (сторонники этнографических case studies против более ориентированных на статистику исследователей) возникли внутри этой малой группы, члены которой курировали одни и те же символы. От носительная потеря влияния Чикаго в 30-х и выход на первый план Колумбийского университета и Гарварда сопровождались скорее постепенным переходом к последним контроля над этими символами, чем созданием новых, поскольку оппозици онеры успели уже инвестировать в их приобретение годы упор ного труда.

Заманчиво объяснить развитие конфедеративного устройства дисциплины сравнительной гладкостью этого пути. Некото рые другие случаи, однако, заставляют нас отказаться от взгля да на историческую траекторию как на единственный имею щий значение фактор. Одновременно с институционализацией американской социологии происходила великая трансформа ция американской медицины, описанная Полом Старром [Starr 1982]. Ее состояние в середине XIX в. способно вызвать у современного российского читателя слезы радостного узнава ния. В книге Старра он найдет и diploma mills, соревнующиеся за то, чтобы присвоить степень доктора медицины в кратчай шие сроки (с рекордом в полгода заочного обучения), и мно жество конкурирующих школ, каждая из которых с собствен ной теорией, объясняющей все недуги одной причиной и про писывающей от них одно универсальное лекарство (одной из таких панацей была ртуть), и национальные ассоциации, не способные убедить хотя бы малую часть коллег заплатить член ские взносы, тем более признать необходимость следования каким-то профессиональным нормам.

Михаил Соколов. Проблема консолидации академического авторитета в постсоветской науке АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 За четыре десятилетия, прошедшие между 1880 и 1920 гг., из это го хаоса возникла сплоченная профессиональная корпорация с единой, универсально признаваемой статусной системой, ко торая оказалась способной отстаивать свою автономию перед лицом правительства и крупнейших корпораций. Старр иденти фицирует несколько причин, стоявших за этим изменением:

(1) громкий успех, который имели опыты по вакцинации и дру гие достижения в той области, которая постепенно стала меди цинской наукой;

(2) связанная как с ними, так и с изменением законодательства мощная грантовая поддержка ведущих исследовательских уни верситетов со стороны магнатов типа Рокфеллера;

(3) экономический рост и увеличение платежеспособного спроса на услуги профессиональных медиков, причем спроса, который ориентировался на дипломы исследовательских ме дицинских школ как на стандарт качества.

Вместе эти факторы позволили группе медиков, работавших в исследовательских университетах, утвердить свое доминирова ние в профессии и вынудить остальных принять их стандарты1.

Противоположным примером может служить советская со циология, оказавшаяся, с точки зрения статусной организа ции, в конце ХХ в. примерно там, где находилась американская медицина во второй четверти XIX в. Парадоксальным образом, ее развитие до конца 1980-х гг. больше напоминало социоло гическую, а не медицинскую историю, рассказанную выше.

Вскоре после создания социология в СССР пробрела бесспор ный организационный центр (Институт конкретных социаль ных исследований АН, между 1968 и 1972 гг.), в котором рабо тало значительное большинство ее лидеров, занимавших также ключевые посты в Советской социологической ассоциации и поставлявших значительную долю статей в единственный социологический журнал «СОЦИС» (после 1974 г.). Внутри дисциплины существовали общепризнанные авторитеты, ве дущее положение которых никто не оспаривал2. Единствен ным сбоем, наметившимся в работе статусной системы, было Им удалось, например, вначале сделать в глазах масс потребителей принадлежность к контролируе мой ими Американской медицинской ассоциации основным сертификатом качества медицинских услуг, а затем поставить условием членства в ней шесть лет медицинского образования по одной из одобренных Ассоциацией же университетских программ.

Эти люди по-прежнему составляют большинство тех, кто пользуется общенациональной из вестностью. Интересно, что их виденье прошлого советской социологии и роли, которую каж дый из них сыграл в развитии науки (несмотря на разделившие их позднее идеологические конфликты), осталось одинаковым (ср., например, интервью Осипова, Ядова и др. в: [Батыгин 1999]).

25 Ф О Р У М присвоение степеней: многие из пользовавшихся несомнен ных признанием исследователей так и не обзавелись ими, а многие из идеологических кураторов социологов, напротив, сделали это. В общем и целом, однако, ничто не предвещало случившегося потом. Начальная точка еще не определяет всю траекторию.

Другой ответ на вопрос о причинах, обусловливающих разви тие одного из типов статусной организации, отсылает нас ко второму фундаментальному упрощению, заложенному в иде альной модели. Она имплицитно предполагает, что присвое ние символа мотивировано только соображениями наращива ния своего кристаллического статуса претендентом, с одной стороны, и курирующей группой — с другой. Очевидно, одна ко, что в любом реальном акте такого рода передача символа является лишь одним из измерений обмена. Университет не просто присваивает степень, он ее продает заплатившим за об разование, а научные руководители чаще всего возятся со сту дентами не потому, что хотят способствовать их профессио нальному росту, а потому, что, откажись они делать это, их просто уволят.

Обмен может быть — и обычно бывает — асимметричным, с раз ными сторонами, вносящими разные ресурсы. Возьмем исполь зовавшийся выше пример соавторства. Каждый из авторов пе редает другому права на использование своего имени в чужом списке публикаций. Когда эти имена неравноценны, мы предпо лагаем, что мезальянс компенсировался инвестициями другого рода: младший автор проделал большую часть работы по сбору данных для теории старшего, или аспирант выдал отличную идею, а научный руководитель своим именем обеспечил им пуб ликацию в высокоцитируемом журнале, или шеф нашел деньги под проект, в рамках которого были получены результаты1.

Назад, к российскому случаю Главное российское затруднение, которому посвящена эта ста тья, имеет свои истоки как раз в преобладании асимметричных обменов, при которых символы академического статуса или Мертон [Merton 1968] указывал, что слава при этом также диспропорционально достается облада телю более известного имени (книга Латура и этого… как его?). Младший партнер, однако, также получает существенные выгоды именно благодаря фоновому знанию о том, как устроены подоб ные обмены. Указав совместную работу с Робертом Мертоном в своем списке публикаций, мы за ставляем подозревать, что в состоянии были внести достаточные дополнительные инвестиции, чтобы заставить Мертона, имевшего значительный выбор потенциальных соавторов, предпочесть именно нас. Каковы бы ни были эти инвестиции: трудолюбие, оригинальность, эрудиция или (если наблюдатель опускается до циничного академического фольклора) сексуальная привлекатель ность — в нас явно что-то есть.

Михаил Соколов. Проблема консолидации академического авторитета в постсоветской науке АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 попросту продаются членами курирующей группы, или разда ются как можно большему количеству претендентов, посколь ку акт передачи сопровождается выплатами от третьей сто роны1, или становятся предметом бартера без всякого внима ния к качеству работы (наша кафедра всегда писала положи тельные отзыв дипломникам N., так что он теперь мне вроде как должен… положительный отзыв на диссертацию). Вопрос об организации системы статусных символов, таким образом, приводит нас к исследованию эффективности сдержек и про тивовесов, предназначенных для того, чтобы сделать подобное распоряжение ими нерациональным. Действительно, каковы же условия, заставляющие курирующие группы воздержаться от перспективы превращения символов, находящихся в их рас поряжении, в источник быстрого обогащения, хотя бы и ценой их скорой инфляции?

На основании предложенной выше модели мы можем иденти фицировать несколько подобных критериев.

А. Для того чтобы кристаллические символы имели сущест венное значение, должен существовать достаточно объемный и предпочтительно географически протяженный рынок труда со свободным перемещением рабочей силы. В сети, где все всех знают, потребность в формальных сертификатах достижения невелика: в любом случае, все и так представляют себе, кто чего стоит. Наши credentials становятся важны, когда мы соприка саемся с людьми, которые будут ориентироваться на них, ре шая, как им себя с нами вести.

В. Должна существовать высокая степень конкуренции между курирующими группами, предлагающими свои символы. Ста тус символа не должен быть зафиксирован так, чтобы неудач ное распоряжение им могло привести к быстрой и бесповорот ной потере его ценности.

С. Система рент, выплачиваемых за обладание символом, должна быть достаточно стабильна, а доходы от нее даже на низших уровнях — достаточно велики, чтобы допустить инвес тирование в достижения, способные окупиться лишь в неопре Бюджетное финансирование факультета в государственном вузе определяется количеством обу чающихся на нем. Основным аргументом при переговорах с министерством о расширении приема является конкурс. По причинам, находящимся за рамками данной статьи (см. [Соколов 2007]), в российских условиях снижение требований к учащимся является наиболее надежным способом увеличения конкурса на факультетах социального профиля. Это положение делает стратегию diploma mills единственной реалистичной для них. В довершение всего, надо добавить, что отчис ление уже принятых студентов неизбежно влечет за собой сокращение доходов — во-первых, по тому, что сокращает количество учащихся и соответственно финансирование, и, во-вторых, потому, что министерство рассматривает значительный отсев как достаточное основание для сокращения бюджетных мест.

27 Ф О Р У М деленном будущем. Временной горизонт агентов не должен быть ограничен необходимостью выживать здесь и сейчас [Со колов, в печати].

D. Не-символические селективные выгоды для членов кури рующих групп должны быть минимизированы действующим институциональным устройством. В самой очевидной форме это значит, что передача символов в распоряжение других лю дей не должна быть предметом сдельной оплаты.

Мы видим, что ни одно из этих условий не выполняется в Рос сии в полной мере. Общенациональный рынок труда и обще национальный рынок символов существуют лишь в предельно редуцированной форме. Чертой, наложившей свой отпечаток на развитие российской науки, являлась исключительно низ кая, по западным меркам, географическая мобильность оте чественных ученых. Острый жилищный дефицит советского времени и запредельно высокие относительно средних дохо дов ученых цены на жилье в постсоветской России в сочетании с малоэффективными институтами рынка недвижимости су щественно сужают выбор как возможных работодателей, так и доступных символов.

Примерно половина существующих в стране университетских программ по социологии являются единственными таковыми в своем городе, и только в Москве и Петербурге есть по не сколько диссертационных советов, исследовательских органи заций и периодических изданий1. Переезд в другой город явля ется в российских условиях весьма сложным и дорогостоящим предприятием, и работодатели и курирующие группы, лока лизованные там же, где и претендент на статусный символ, имеют поэтому огромные преимущества. Их поведение значи тельно меньше подвержено влиянию конкуренции, чем это предполагает изложенная выше модель. Вместо одного обще национального мы имеем множество локальных монополи стических рынков2.

В 2006 г. 98 университетов выпускали бакалавров или специалистов-социологов. Из этих в Москве было расположено 14, в Петербурге — 7, в Новосибирске — 4, в Казани и Перми — по 3, и в еще десяти городах существовало по две программы.

Примером институционального устройства, способствующего консервации такого положения ве щей, является политика многих университетов, не взимающих плату за защиту со своих бывших выпускников. Учитывая значительность суммы (до $ 3000 в ценах 2008 г.), это гарантирует диссер тационным советам некоторое количество защит, которые в иных условиях могли бы состояться в любом другом вузе. Рассматриваемая обычно как благотворительная мера, эта практика факти чески гарантирует факультету, что сквозь него пройдет некоторое количество диссертаций вполне приличного уровня и полной инфляции соответствующей степени не произойдет.

Интересным следствием всего этого оказывается территориальная сегментация дисциплины, при которой основные линии ее внутреннего деления проходят не между субстанциональными Михаил Соколов. Проблема консолидации академического авторитета в постсоветской науке АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 Следствием для индивидов оказывается относительная не рентабельность вложений в кристаллические символы. Буду чи запертыми на локальном рынке труда, они могут значи тельно больше выиграть от выстраивания отношений с конк ретными деканами, чем от накопления символов, способных произвести положительное впечатление на каких-то других деканов в других городах. Следствием для курирующих групп является то, что они могут увеличивать сбыт символов за счет снижения требований к уровню достижений, не опасаясь от тока наиболее квалифицированных претендентов, поскольку этот отток потребовал бы от тех огромных дополнительных издержек.

Вернемся к нашей схеме, линия рассечения которой может быть сколь угодно далеко сдвинута вниз без потери верхнего сегмента потенциальных потребителей. Символы, таким обра зом, перестают однозначно обозначать какой-то уровень акаде мических достижений. Одну и ту же степень получают и на од ном и том же факультете работают ученые как самые лучшие, так и крайне посредственные.

Символы не могли потерять своей ценности вовсе еще и по тому, что некий минимальный порог их рентабельности за щищен институциональным устройством, гарантирующим надбавки и разряды за степень и делающим обладание ими обязательным условием занятия определенных позиций.

Это устройство создавало и продолжает создавать минималь ный платежеспособный спрос, готовность удовлетворять ко торый подкрепляется еще и многочисленными вознаграж дениями за каждую конкретную операцию присвоения сим вола. Так, научное руководство аспирантом засчитывается в качестве педагогической нагрузки в объеме 50 часов в учеб ный год, его защита приближает руководителя к званию про фессора или ведущего научного сотрудника, добавляет ин ституту баллов по министерскому «показателю результатив ности» («количество аспирантов, защитившихся в течение года после окончания аспирантуры») и снижает вероятность расформирования диссертационного совета. Ничто, кроме смутных моральных сомнений, не удерживает членов кури областями или теоретическими направлениями, а между локальными группами. Этот паттерн вполне очевиден на примере еще советской социологии с ее «ленинградской», «новосибир ской», «пермской» и другими школами, между которыми не существовало выраженных интел лектуальных разногласий, но которые, тем не менее, обладали сильной лояльностью к своим лидерам (лучшее описание динамики таких школ в интервью Татьяны Заславской [Батыгин 1999:

142–155]). Сектора, которые на рис. 2 соответствуют субдисциплинами, на рис. 3 преимущест венно указывают на группы с территориальной и институциональной (РАН, вузы Минобра и т. д.) привязкой.

29 Ф О Р У М рующих групп от расширения числа получивших их символ.

И хотя сомнения иногда (чаще, чем сугубо утилитаристская теория заставляет нас предполагать) берут верх, их оказывает ся недостаточно, чтобы развернуть вспять общее движение системы1.

Вместо заключения Добравшись до этого места в своих рассуждениях, наш чинов ник не может не задаться несколькими новыми вопросами.

1. Может ли считаться рассмотренная им ситуация в социоло гии типичной для постсоветской науки? Возможно, в других дисциплинах — не только естественных, но и социальных — дело обстоит благополучнее, будь то за счет особенностей исторической траектории или внутренне присущих им более определенных критериев научного достижения.

2. До какой степени это положение вещей определяет отстава ние российской науки, и, что еще более важно, каков прогноз на случай, если государство в его лице полностью устранится от проведения институциональных реформ? Если эволюция статусной системы продолжится в том же направлении, в кото ром она совершалась последние годы, то где российские соци альные науки окажутся через 10 лет?

3. Если он все-таки придет к выводу, что должен предпринять решительные шаги, то существуют ли символы академических достижений, на которые он может опереться как на надежные и неподверженные инфляции, пусть даже в качестве времен ной меры?

4. Если единственным выходом будет создание новых симво лов академического статуса, то можно ли сконструировать та кую их систему, которая, во-первых, не допускала их покупки или обмена, во-вторых, наилучшим образом поощряла бы ин теллектуальные достижения, в-третьих, внедрение которой не было бы блокировано оппозицией, владеющей циркулировав шими ранее символами?

На все эти вопросы автор данной статьи признает себя бес сильным ответить. Дело за читателем.

Картина дополняется тем, что диссертационные советы присваивают одну и ту же степень, эквива лентность которой установлена законодательством, создающим тем самым очаровательный при мер «дилеммы общинных пастбищ». Отдельный совет, повышая требования к диссертанту, не мо жет ни изменить общей ситуации, ни даже улучшить репутации своих членов. Он может лишь со кратить количество защит, приблизив себя к расформированию.

Михаил Соколов. Проблема консолидации академического авторитета в постсоветской науке АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 Благодарности Среди многих людей, которые щедро делились с автором идея ми и сведениями, легшими в основу этого текста, он хотел бы специально поблагодарить Даниила Александрова, Виктора Воронкова, Владимира Гельмана, Катерину Губу, Елену Здра вомыслову, Кирилла Титаева, Юргена Фельдхоффа и Марию Юдкевич.

Библиография Батыгин Г.С. (ред.) Российская социология шестидесятых годов в вос поминаниях и документах. СПб., 1999.

Даймонд А. Поведение университетов и ученых: Экономическое объ яснение // Семенова М. (ред.) Экономика Университета: Ин ституты и Организации. М., 2007 (1993). С. 8–47.

Калимуллин Т. Российский рынок диссертационных услуг // Эконо мическая социология. 2006. № 7 (1). С. 14–37.

Министерство образования и науки РФ. Доклад о результатах и на правлениях деятельности на 2008–2010 годы. 2007. .

Соколов М. Российская социология после 1991 года: Интеллектуаль ная и институциональная динамика «бедной науки» // Labo ratorium. Журнал новых социальных исследований. №1. (в печати).

Соколов М. Реформируем ли соцфак МГУ? Некоторые институцио нальные препятствия на пути студенческой революции. 2007.

.

Abbott A. (with E. Gaziano). The Second Chicago School / Ed. by G.A. Fine.

Chicago, 1995.

Alatas S.F. Academic Dependency and the Global Division of Labour in the Social Sciences // Current Sociology. 2003. 51 (6). P. 599–613.

Becker H. The Chicago School, So-Called. 2001.

net/~hsbecker/chicago.html>.

Gieryn Th. Boundary Work and Demarcation of Science form non-Science:

Strains and Interests in Professional Ideologies of Scientists // American Sociological Review. 1983. 48 (6). P. 781–795.

Goffman E. Symbols of Class Status // British Journal of Sociology. 1951. 11.

P. 294–304.

Goffman E. The Presentation of Self in Everyday Life. New York, 1959.

Goffman E. Strategic Interaction. Philadelphia, 1969.

Jasso G. Studying Status: An Integrated Network // American Sociological Review. 2001. 66 (1). P. 96–124.

Katz D. Faculty Salaries, Promotion and Productivity in a Large University // American Economic Review. 1973. Vol. 63. No. 3.

P. 469–477.

Merton R.K. The Mathew Effect in Science // Science. 1968. 159. P. 56–63.

31 Ф О Р У М Mullins N. Theories and Theory Groups in Contemporary American Sociology. N.Y., 1977.

Scheff Th. Academic Gangs // Crime, Law and Social Change. 1995. 23.

P. 157–162.

Starr P. The Social Transformation of American Medicine. Basic Books, 1982.

Tuckman H., Leahey J. What Is an Article Worth? // The Journal of Political Economy. 1975. 83 (5). P. 951–968.

Wiley N. The Rise and Fall of Dominating Theories in American Sociology // Snizek W.E., Fuhrmann E.F., Miller M.K. (eds.) Contemporary Issues in Theory and Research. Westport, 1979. P. 49–78.

Михаил Соколов. Проблема консолидации академического авторитета в постсоветской науке АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 МАРИНА ВОЛОХОНСКАЯ Почему ученые-психологи не занимаются наукой: наблюдение изнутри Психологическая наука, как и любая другая, открывается взгляду своего адепта посте пенно. Возможно, если бы автор этой не большой заметки обладал некоторым коли чеством статусных символов, хотя бы и не вполне внятных, то он испытывал бы боль ший восторг по поводу предстоящей ему на учной карьеры и эта аффективная реакция помогла бы ему в решении сложной задачи грамотной стратификации отечественных ученых. Впрочем, скорее всего, в этом пред положении просто слышится голос прису щего автору не до конца задавленного опти мизма.

Наука развивается в рамках соответству ющего сообщества, и, как совершенно спра ведливо замечает в своей статье М. Соколов, научное сообщество в России отличается рядом специфических черт, которые отнюдь не облегчают его эффективное функциони рование и развитие. Хотелось бы дополнить Марина Сергеевна Волохонская этот ряд собственными размышлениями Российский государственный о психологической науке. Наблюдения мои педологический университет касаются не столько системы определения им. А.И. Герцена, Санкт-Петербург статуса ученых-психологов, сколько психо 33 Ф О Р У М логических факторов, которые в данный момент препятствуют использованию учеными любой статусной системы.

Во избежание возможного непонимания следует заранее пре дупредить, что наблюдения эти носят сугубо феноменологи ческий характер, в том смысле что: а) они исключительно субъ ективны;

б) анализ их результатов выстроен в логике моногра фического исследования единственного объекта — некой Вполне Определенной Кафедры Вполне Определенного Вуза, к коим автор имеет самое непосредственное отношение вот уже в течение десяти лет.

Итак, первая особенность психологической науки, открыва ющаяся нашему взгляду, состоит в том, что ученые, работающие в государственных университетах (за исключением, вероятно, сотрудников вузов федерального значения), подвергаются жесткому прессингу со стороны собственного университетского начальства. Автор своими ушами слышал перечень претензий, предъявляемых научно-исследовательской частью (НИЧ) Впол не Определенного Вуза к сотрудникам Вполне Определенной Кафедры, в число которых среди прочего входили:

— замечание относительно небольшого числа аспирантов, до шедших до защиты кандидатской диссертации, и угроза сокра тить количество мест в аспирантуре;

— требование увеличить количество заявок на гранты, подава емых не в индивидуальном порядке, а посредством НИЧ уни верситета;

— обвинение в недостаточном числе значимых научных публи каций.

Эти претензии, тон которых заставляет предположить, что на Вполне Определенной Кафедре работают завзятые трутни и са ботажники, выглядели бы вполне обоснованно, если бы не на личие некоторых факторов, которые однозначно игнорируют ся руководством университета.

а) Аспиранты, поступающие на Вполне Определенную Кафед ру, вне зависимости от декларируемых целей обучения там бо лее чем в половине случаев ставят реальной целью не столько защиту кандидатской диссертации, сколько отсрочку от служ бы в армии, поиск выгодного замужества, карьерный рост в со вершенно другом месте и продление инфантильного периода жизни. Кандидатскую диссертацию в результате защищают либо те аспиранты, которые ставили себе реальную, четкую цель ее защитить, либо те, научные руководители которых од новременно нашли время, силы и желание выполнить за своих аспирантов их работу. Университет со своей стороны не может Престиж в науке (обсуждение статьи М. Соколова) АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 повлиять на жизненные цели своих аспирантов, но в прин ципе мог бы мотивировать научных руководителей к появле нию означенных времени, сил и желания. Никаких действий на этот счет университетом не предпринимается. Сокращение количества мест в аспирантуре ничем не помогает решению вопроса, тревожащего научно-исследовательскую часть уни верситета.

б) Университет забирает себе столько денег, отпускаемых по вышеупомянутым грантам, что для ученых, работающих на Вполне Определенной Кафедре, экономически совершенно невыгодно подавать заявки на эти гранты.

в) Университет никак не поддерживает издание научных пуб ликаций своих сотрудников. Сумма, которую требуется потра тить на публикацию своей средних размеров статьи в периоди ческом издании университета, приблизительно соответствует ежемесячному окладу доцента, работающего в этом универси тете на полную ставку. Издательство университета отказывает ся также и от бесплатной публикации сборников научных тру дов сотрудников кафедр.

Таким образом, мы делаем наше первое наблюдение: универ ситет, сотрудниками которого являются ученые-психологи, осуществляет явный саботаж их собственной научной деятель ности, игнорирует ситуацию с аспирантами и одновременно обвиняет самих ученых в том, что они плохо работают. Автор преисполнен радостного удивления по поводу того, что после этого сотрудники Вполне Определенной Кафедры все еще оста ются ее сотрудниками.

Вторая особенность психологической науки, реализуемой на Вполне Определенной Кафедре, состоит в том, что ученые психологи одновременно являются преподавателями вуза.

Когда автор этого текста еще учился в магистратуре, ему были предоставлены исчерпывающие объяснения относительно того, каковы обязанности преподавателя высшей школы.

В число этих обязанностей, как известно, входит собственно преподавание, научно-исследовательская работа, а также учеб но-методическая работа. Во Вполне Определенном Вузе, кото рый в данный момент является объектом нашего исследова ния, сочетание этих видов деятельности обладает следующими особенностями:

а) Нагрузка преподавателей университета включает только аудиторные часы. При этом расчет нагрузки осуществляется исходя из общепринятых нормативов. На Вполне Определен ной Кафедре, где ситуация с нагрузкой в сравнении с другими кафедрами выглядит очень неплохо, средняя нагрузка асси 35 Ф О Р У М стента — 520 аудиторных часов, доцента — 500 аудиторных ча сов, а у разных профессоров этот показатель слишком отлича ется, чтобы высчитывать среднее арифметическое.

б) Все преподаватели должны осуществлять учебно-методи ческую работу. Для примера: в прошлом учебном году учебно методическая работа кафедры в основном заключалась в со ставлении учебно-методических комплексов по приблизитель но 120 дисциплинам, читаемым сотрудниками кафедры. Объем учебно-методического комплекса составляет в среднем 3 п.л.

Кафедра насчитывает порядка 30 сотрудников (в среднем 4 дис циплины по 3 п.л. на человека).

Автор предполагает, что если бы преподаватели были робо тами, специально обученными для проведения научных ис следований и учебно-методической работы, то, несомненно, у них еще осталось бы время на съемки в продолжении филь ма «Трансформеры». Но, к сожалению, преподаватели не ро боты и не статистические единицы. И научная работа — это то, что в первую очередь страдает от помех, создаваемых выполнением других обязанностей. Можно из года в год чи тать одни и те же лекции, можно набить руку так, что соста вление одного учебно-методического комплекса займет всего два часа, но автоматически заниматься научными исследо ваниями нельзя. Недаром один из самых важных советов, которые автор получил (но, увы, так и смог применить) в пе риод своего обучения в аспирантуре, заключался в том, что кандидатскую диссертацию следует писать летом, в отпуске.

В любое другое время года это занятие обречено на скорый провал.

В этом пункте следует также отметить, что для получения соот ветствующей степени недостаточно написать и защитить дис сертацию — следует выполнить также ряд формальных тело движений, которые отнимают массу времени и энергии. По количеству затраченного времени формальные телодвижения догоняют и перегоняют собственно научную работу, необхо димую для написания диссертации. То же самое можно ска зать и о получении звания, публикации статьи в ряде изданий и других действиях, направленных на повышение научного статуса.

Таким образом, наше второе наблюдение состоит в том, что у ученых, преподающих в вузе, не остается времени и сил на то, чтобы заниматься какой бы то ни было (даже чисто квалифи кационной) научной работой.

И, наконец, зададимся вопросом: а как все вышеописанное влияет на сотрудников Вполне Определенной Кафедры? Лю Престиж в науке (обсуждение статьи М. Соколова) АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 бые препятствия, включая перечисленные в этом тексте, могут быть преодолены в том случае, если у субъекта, их преодолева ющего, наличествует мощное желание заниматься наукой. Но практика показывает, что соблюдение всех установленных правил для желающих заниматься наукой (работа на кафедре, защита кандидатской диссертации, защита докторской диссер тации и так далее) не усиливает и не поддерживает, а очень сильно ослабляет и затемняет это желание. Автор не обладает достаточной квалификацией для того, чтобы проанализи ровать все факторы, приводящие к такому неожиданному эф фекту, но к ним, вне всякого сомнения, относится все выше описанное.

До этого момента автор намеренно не касался вопроса зара ботной платы преподавателей вуза, поскольку ее размер ни как не зависит от их научной деятельности, а увеличивается прежде всего в силу выполнения дополнительных админист ративных обязанностей. За исключением, разумеется, надба вок за степень и звание. Однако в этих двух случаях получае мое материальное вознаграждение настолько интересно соот носится с количеством затраченных усилий, что для мало мальски талантливого и ориентированного на достижения человека гораздо выгоднее реализовывать свои таланты в ка кой угодно области, только не в отечественной психологиче ской науке.

Все вышеописанные наблюдения приводят нас к неутешитель ному выводу о том, что в существующих условиях на Вполне Определенной Кафедре могут работать только а) люди, на столько преданные науке, что для них абсолютно неважно, где ею заниматься;

б) люди, для которых университет — это место, где получают формальный статус (кандидат, доцент, доктор, профессор), имея который можно стать более успешным прак тиком;

в) люди, для которых не важно, чем заниматься, лишь бы коллектив был приятный. Из этих трех категорий людей только первая может претендовать на успех в научной деятель ности. Автор не будет уточнять, какова численность первой ка тегории.

Автор хотел бы, несмотря ни на что, остаться оптимистом. Ведь это и его кафедра тоже. Поэтому этот текст закончится очень оптимистическим наблюдением: внешний прессинг со сто роны университета приводит к тому, что сотрудники Вполне Определенной Кафедры объединяются и становятся сплочен ным коллективом, готовым успешно отражать удары внешнего врага. Жаль только, что отражение ударов отнимает у этого прекрасного коллектива силы и время, которые могли бы быть потрачены на развитие научного потенциала.

37 Ф О Р У М ВЛАДИМИР ВОЛОХОНСКИЙ Психология сама по себе Статью Михаила Соколова было весьма ин тересно читать, так как она поднимает всё более актуальные вопросы, и образ чинов ника министерства образования, который хочет понять, как бы это ему обустроить российскую науку, не так уж фантастичен.

Попытаемся взглянуть с предлагаемой точ ки зрения на российскую психологию и по путно ответить на первый вопрос — может ли считаться рассмотренная им ситуация в социологии типичной для постсоветской науки?

Прежде всего следует отметить такое рази тельное отличие психологии от социологии, как практически полное отсутствие в ней заметных групп ученых, ориентированных на получение статусов в зарубежной науке1.

Нет, разумеется, это всячески приветству ется, никто не скажет об этом ничего плохо го, но при этом совершенно непопулярно.

Причин у такой ситуации довольно много, однако основной является то, что отказ от марксизма-ленинизма вовсе не означал от каза от советской психологии, ибо в отли чие от социологов психологи имели воз можность в своих работах использовать марксистские конструкции лишь в качестве специального охранного амулета, который позволял быть опубликованным. Никакой научной революции, пересмотра ценностей и парадигм, ничего такого с психологией не случилось. Более того, она стала совершен но эклектичной. И, кстати, никого не вы нуждали отказываться от марксизма.

Психологи вообще практически перестали причислять себя к какой бы то ни было пси Владимир Львович хологической школе — фраза «наше объ Волохонский яснение детских страхов основано на пред Санкт-Петербургский государственный университет ставлениях Зигмунда Фрейда и Джона Уот Если не считать людей, купивших дипломы членов некой Нью-Йоркской академии наук, которые стоят всего 115 долларов в год.

Престиж в науке (обсуждение статьи М. Соколова) АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 сона» вряд ли кого-то удивит, и вряд ли от автора кто-либо по требует сделать наконец-то выбор между этими двумя проти воречащими друг другу авторами. А в случае если такой вопрос будет задан, ответ будет скорее всего в духе того, что лучшие элементы этих теорий объединены в авторской концепции.

Интересно, а в социологии есть авторские концепции, удачно сочетающие в себе достоинства Энгельса, Лумана и Лукмана, а также ряда древнегреческих авторов в одном флаконе1?

Уже в конце 1980 — начале 1990-х гг. становится заметным крах программы основателя факультета психологии ЛГУ Б.Г. Анань ева о помещении психологии в центр человекознания. Оте чественная психология, столкнувшаяся с огромным спросом на ее практические приложения, вышла не только за рамки философии, но и на этом пути к статусу самодостаточной науч ной дисциплины фактически прервала связи с другими наука ми, как гуманитарными, так и социальными2.

Контакты отечественной психологии с западной также носят характер случайных связей3. Да, звезды американской психо логии иногда приезжают в Россию с гастрольным турне, наши психологи посещают международные симпозиумы. Но чтобы найти хотя бы одну публикацию отечественного психолога-не эмигранта в западном журнале, надо будет очень постараться4.

Поэтому применять международное признание в качестве рей тинга бессмысленно, ибо найдутся единицы ученых, для кото рых подобный показатель не будет нулевым.

В мире психологии нет такого широкого ассортимента ассо циаций: практически безраздельно властвует в этой области Российское психологическое общество — правопреемник Об щества психологов СССР, представленное как центральным аппаратом, так и многочисленными региональными отделения ми. Также есть некоторое количество небольших ассоциаций, См. по поводу допустимости подобных ситуаций: Юревич А.В. Методологический либерализм в психологии // Вопросы психологии. 2005. № 1.

Ярким примером тому является судьба основанного все тем же Б.Г. Ананьевым Научно-исследова тельского института комплексных социальных исследований СПбГУ, призванного объединять спе циалистов разных профилей, — среди его сотрудников довольно трудно найти психолога, полу чившего диплом в постсоветское время, в то время как нарастание социологического компонента в комплексных исследованиях института привело в конечном итоге к объединению с соответству ющим факультетом в учебно-научный центр социологии.

Впрочем, в области психофизиологии контакты кажутся чуть более систематическими, но в этой области вполне показательным является то, что люди, у которых такие контакты имеются, чаще институционально принадлежат к биологии, а не к психологии.

Коллектив кафедры, на которой работает автор, вполне может считаться одним из ведущих науч ных коллективов по психологии в стране, но за последние пять лет вряд ли удастся найти хотя бы три публикации в англоязычном реферируемом журнале.

39 Ф О Р У М объединенных по признаку территории или предмета деятель ности1.

В результате российское научное сообщество в области психо логии более-менее соответствует представленной М. Соколо вым модели консолидированной дисциплины федеративного типа.

За исключением одной интересной особенности. В психологии есть такая интересная вещь, как практика. И вот тут-то и воз никает проблема значимости тех или иных статусов, профес сиональных ассоциаций, сертификатов, дипломов и прочих символов. Нужен ли диплом о высшем образовании, чтобы ра ботать психотерапевтом2? Необходима ли сертификация в рам ках сообщества практиков или же диплом психолога само достаточен для работы с людьми? Вопрос о статусах в области практической работы еще более сложный, чем в академических кругах.

В качестве примера девальвации символа можно упомянуть се рию «Мастера психологии» издательства «Питер», публикацию в которой стало довольно трудно рассматривать в качестве та кого статусного символа после выхода в ее рамках книги Нико лая Козлова3. Некоторые символы в силу характеристики сово купности их носителей становятся даже отрицательными мар керами, понижающими авторитет в сообществе. Так, довольно скверным способом демонстрации собственного статуса явля ется указание членства в Российской академии естественных наук, Международной академии информатизации и ряда дру гих менее известных общественных академий.

В той или иной степени подобную же девальвацию на рубеже веков пережили и все традиционные статусные символы — дипломы специалиста, степени магистра, кандидата наук, док тора, ученые звания и прочие. В итоге нельзя говорить о том, что какие-то символы признаются в одних группах и не при знаются в других, скорее можно говорить о малой ценности Не обошла психологию и тенденция клерикализации — Православное общество психологов по степенно наращивает численность и влияние.

Вернее, «заниматься психокоррекцией» — слово «психотерапия» входит в круг медицинских специальностей, и просто так работать психотерапевтом в России нельзя. А вот психологом — можно. В то время как в США, например, для занятия психологической практикой и позициони рования себя на рынке как психолога необходимо не просто высшее образование, а степень PhD!

Николай Козлов известен судебными преследованиями критики в его адрес, поэтому ограничимся лишь упоминанием того, что в 2004, 2006 и 2007 гг. были вынесены судебные решения, призна ющие утверждения о принадлежности сообщества его последователей «Синтон» к тоталитарным сектам, а также псевдопсихологическим культам, «не соответствующим действительности» (более подробную информацию о нем см. в Википедии).

Престиж в науке (обсуждение статьи М. Соколова) АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 любого из этих символов. Однако ценность символа в замет ной степени определяется его дефицитностью. Так, в провин циальных вузах и многочисленных коммерческих учебных за ведениях ученые степени оказываются в большой чести, так как они необходимы администрации для формальных проце дур подтверждения статуса всего вуза в целом1. В общем цен ность символа может быть определена еще и через те возмож ности, которые этот символ предоставляет, через конкурент ные преимущества.

Таким образом, отвечая на первый вопрос, можно сказать, что психология является федеративной дисциплиной, но это не так уж хорошо, как можно было бы подумать, — такая ситуа ция является результатом закрытости российской психологиче ской науки по отношению к внешним влияниям.

Обращаясь ко второму вопросу — до какой степени эта ситуа ция определяет отставание российской науки и каков даль нейший прогноз на случай отстранения государства от по пыток реформирования — можно сформулировать несколько позиций. Во-первых, понятие «отставание» не совсем приме нимо. Для того чтобы говорить об отставании, для начала надо было бы определиться с тем, на пути куда происходит это отставание, да и следует ли догонять Америку, которая, как нам известно, катится прямиком в пропасть? Таким обра зом, как справедливо замечает и сам М. Соколов, некоторы ми учеными вполне может быть постулировано не отставание, а выход российской науки на лидирующие позиции, к вящей зависти забугорных конкурентов. Впрочем, отогнав от себя это наваждение, можно смело сказать, что отсутствие сущест венной2 внешней мотивации к получению тех или иных сим волов статуса является существенным фактором, мешающим развитию науки. Сказать же, где российские науки окажутся через десять лет, довольно трудно, скорее всего, там же, где и сейчас.

Третий вопрос — на какой из символов статуса чиновник мог бы опереться. Парадокс заключается в том, что сколь бы ни были плохи те или иные символы, выбор любого из них ока жется вполне положительным событием. Впрочем, лучше все го было бы ориентироваться на какие-либо характеристики, отражающие текущую активность, а не достигнутый статус.

Что-то подобное можно отметить и в армейских структурах, где в строевых военных частях полков ник практически небожитель, а в столичных академиях — совершенно рядовой экземпляр.

Доплата в три тысячи рублей в месяц за обладание кандидатской степенью вряд ли привлечет сколько-нибудь толкового специалиста.

41 Ф О Р У М Так или иначе не вызывает особых сомнений, что среди уче ных, которые опубликовали за последние три года больше де сяти статей, доля достойных поддержки больше, чем среди тех, кто не опубликовал ни одной. Да, разумеется, среди них будут и графоманы, и плагиаторы, и сумасшедшие. Но среди них не будет огромного балласта бездельников. Пусть цветут все цве ты, даже страшненькие.

На четвертый вопрос — о новых символах академического ста туса — также трудно дать какой-либо ответ. Конечно, хорошо бы вывести специальный вирус, который вызывал бы у плохих ученых появление шерсти на ушах, как это происходило в из вестном романе Стругацких, но пока об этом остается только мечтать.

ВЛАДИМИР ГЕЛЬМАН Ресурсы и репутации на периферийных рынках: постсоветские социальные науки Статья М. Соколова «Проблема консолида ции академического авторитета в постсо ветской науке: случай социологии» ставит проблемы, выходящие за рамки конкрет ного случая и значимые для постсоветских (и не только постсоветских) социальных наук в целом. Дело не столько в том, что описанная Соколовым картина с теми или иными вариациями могла бы относиться к ряду других дисциплин и государств, сколько в том, что помимо констатации бедственного положения дел в науке статья исследует причины этих явлений и возмож ные механизмы их преодоления.

Нельзя сказать, что проанализированная Соколовым ситуация, при которой в рамках одного и того же академического сообщест ва конкурируют различные статусные си стемы, сама по себе является уникальной для социальных наук. Достаточно вспом нить «Homo Academicus» П. Бурдье, где эти процессы анализировались на примере французской академической среды 1970-х гг.

Владимир Яковлевич Гельман [Bourdieu 1988]. Однако фокус внимания Европейский университет в Санкт-Петербурге Соколова совершенно иной: он рассматри Престиж в науке (обсуждение статьи М. Соколова) АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 вает рассогласование статусных систем и кризис академиче ских авторитетов как одну из причин институционального упадка постсоветских социальных наук. С основными тезиса ми его статьи трудно не согласиться, но предложенная Соколо вым модель нуждается в существенных уточнениях. Необходи мо понять, в какой мере данная ситуация обусловлена струк турно и обречена оставаться таковой, по крайней мере в обо зримом будущем, и в какой мере те или иные реформы спо собны если не изменить ее к лучшему, то, по крайней мере, не ухудшить?

В этой связи необходимо переосмыслить те функции, которые выполняет в науке академический авторитет. Продолжая ры ночные аналогии, предложенные Соколовым, ближайшим экономическим эквивалентом академического авторитета сле дует признать репутацию фирмы, действующей на рынке. Ре путация позволяет участникам рынка снизить информацион ные издержки и риски приобретения недоброкачественных товаров;

соответственно, в условиях конкуренции за потреби теля фирмы заботятся о своей репутации, инвестируя ресурсы в ее создание и поддержание, не говоря уже о затратах на рек ламу. Сходным образом, имена общепризнанных классиков в социальных науках сродни брендам;

условно говоря, имена Аристотеля или Вебера можно уподобить названиям «Mercedes» или «Coca-Cola». Однако институциональная организация академических рынков в постсоветских социальных науках такова, что она существенно снижает стимулы к инвестициям в научную репутацию как для отдельных участников рынка, так и для академических учреждений в целом.

Особенностью академических рынков социальных наук явля ется тот непреложный факт, что производители научной про дукции выступают основными ее потребителями (в отличие от той же упоминаемой Соколовым медицины). Исключения в отдельных дисциплинах, связанные с некоторыми приклад ными приложениями знания социальных наук (экономика, психология и др.), скорее подтверждают правило. С одной сто роны, это обстоятельство как будто бы снижает информацион ные издержки для участников рынка, с другой — снижает сти мулы к инвестициям в репутацию, поскольку они дают низкую отдачу на тех рынках, где пул потребителей заведомо ограни чен. Не случайно описанный Соколовым процесс кристалли зации авторитета в американской социологии занял десятиле тия и был связан с (1) расширением пула участников академи ческого рынка и (2) нарастанием конкуренции на нем между университетами на фоне (3) более-менее стабильной институ циональной организации научного сообщества.

43 Ф О Р У М Такое сочетание условий (отмеченных Соколовым как необ ходимые), однако, является нечастым, в особенности для тех рынков, которые по определению являются периферийными.

Примером такого рынка служат, в частности, постсоветские социальные науки. Они находятся в ситуации своего рода «двойной периферии»: как по отношению к естественным и техническим наукам, которые оттягивают на себя наиболь шую часть ресурсов, так и по отношению к собственным дис циплинам, в рамках которых сегодня сложились международ ные (если не глобальные) академические рынки, где пост советская наука присутствует лишь маргинально.

Периферийность академических рынков в постсоветских со циальных науках стала результатом длительной исторической эволюции, и в краткосрочной перспективе она, скорее всего, сохранится. В странах Восточной Европы социальные науки переживают процесс поглощения своих локальных академи ческих рынков общеевропейскими, что сказывается на инсти туциональной организации социальных наук (от ориентации на включение отдельных ученых и целых коллективов в обще европейские научные сети до признания индекса цитирования по ISI в качестве основного показателя академического авто ритета).

Для России такого рода развитие событий представляется ма ловероятным: ему препятствуют не только низкая конкурен тоспособность большей части отечественного научного сооб щества на внешних академических рынках, но и значительный совокупный объем локальных академических рынков. Поэто му как бы ни развивалась российская социология, трудно ожи дать, что сегодняшние и завтрашние российские социологи в массовом порядке будут стремиться к тому, чтобы претендо вать на гранты крупных американских и европейских научных фондов, писать труды по-английски и публиковать их в Ame rican Journal of Sociology — и не только в силу своей квали фикации. В большой стране стимулы к тому, чтобы искать внутреннее финансирование исследований, писать по-русски и публиковаться в «СОЦИСе», едва ли могут быть подорваны без серьезных потрясений.

Периферийные рынки, в том числе академические, отличают ся инерционностью не только с точки зрения производимых товаров, но и с точки зрения стимулов к поведению участни ков. Их можно уподобить базарам в деревне, где собираются ведущие натуральное хозяйство местные крестьяне, которые время от времени обменивают сало на хлеб или картошку на самогон (примерами такого рода обменов в российской социо логии полна статья Соколова). Изредка посещающие эти рын Престиж в науке (обсуждение статьи М. Соколова) АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 ки селяне из соседних деревень или заезжие купцы общей кар тины не меняют. Крестьяне же, в свою очередь, торгуют лишь в своей деревне (или максимум в соседней), поскольку не рас полагают ресурсами для выхода на внешние рынки, где они, вероятно, не смогут конкурировать с крупными производите лями. Понятно, что крестьяне едва ли заинтересованы инве стировать ресурсы в свою репутацию. Точнее, их репутация носит преимущественно локальный характер и обусловлена не качеством производимой ими сельхозпродукции, а набором доступных им ресурсов и плотностью их социальных сетей.

Отмеченная Соколовым локализация научных сообществ и фор мирование устойчивых академических сетей вокруг облада ющих ресурсами факультетов и кафедр местных вузов становит ся естественным состоянием периферийного академического рынка. Кроме того, временной горизонт у участников перифе рийного рынка довольно сильно ограничен — им попросту не потянуть долгосрочных инвестиций. Точно так же, как крестья нам порой важнее, даже не торгуясь, продать своим соседям скоропортящиеся продукты, постсоветским социальным иссле дователям приходится бороться за официальный статус в ло кальном научном сообществе «здесь и теперь» вместо того, чтобы долгое время добиваться признания за его пределами.

Так что не стоит удивляться тому, что ценность академическо го авторитета специалистов в социальных науках оказывается подверженной инфляции в гораздо большей мере, нежели офи циальный статус (степень доктора наук, пост заведующего ка федрой и т.д.), который, по крайней мере, может принести краткосрочную отдачу в виде притока ресурсов.

Добавим к этому, что если в данной деревне (читай: в локаль ном научном сообществе) господствуют нормы «аморальной семейственности» по типу отмеченной Э. Бэнфилдом в Юж ной Италии [Banfield 1958], то у крестьян едва ли возникнут стимулы и к тому, чтобы расширять производство и повышать качество своей продукции. Именно такое (на первый взгляд экономически целесообразное) поведение грозит подорвать их локальную репутацию и даже повлечь за собой осуждение со стороны соседей. Спектр вариантов поведения эффективного крестьянина в ситуациях такого рода — от принятия сложив шихся норм как данности («быть как все») до отъезда на за работки в город или найма в батраки к владельцу расположен ной неподалеку фермы — хорошо известен всем тем, кто зна ком с практикой постсоветских социальных наук.

На долю большинства специалистов в сфере социальных наук остаются переезд в столицы или (гораздо реже) за рубеж, уход во внеакадемическую деятельность или лояльность существу 45 Ф О Р У М ющим нормам. Парадоксальным образом наступающая акаде мическая глобализация закрепляет эти тенденции — перифе рийные рынки реагируют на эти процессы своего рода инво люцией, свертыванием «вовнутрь», отгораживанием от рын ков, на которых им попросту нет места.

Как могут повлиять на стимулы поведения участников акаде мического рынка варианты тех или иных институциональных изменений? Соколов справедливо отмечает, что приток в со циальные науки более масштабного финансирования является необходимым условием преодоления периферийного характе ра этого рынка. Однако это условие отнюдь не выглядит доста точным — ведь мы никогда не слышали, например, о достиже ниях социальных наук в богатых нефтяных странах Персид ского залива, хотя выделяемые местным университетам сред ства вполне достаточны для хорошего оснащения библиотек и лабораторий и выплаты гонораров приглашаемым время от времени американским профессорам.

Очевидно, что увеличение объема ресурсов на периферийных рынках само по себе не влечет долгосрочных инвестиций их участников в свою репутацию. Приток ресурсов может созда вать новые стимулы для участников академического рынка лишь в том случае, если будет изменена институциональная среда научного сообщества.

Казалось бы, именно на это и направлены реформы высшего образования, инициируемые российскими властями. Чинов ники разного уровня произносят много правильных слов о не обходимости конкурентоспособности отечественной науки, правительство формирует пул федеральных университетов, призванных стать локомотивами ее прорыва на мировой ры нок, порой даже заявляя о привлечении в российскую науку западных специалистов с целью создания отечественных науч ных школ.

Цели этих преобразований вполне оправданы, но средства их осуществления могут привести к прямо противоположным ре зультатам. Примерами могут служить одобренные Президен том России Д. Медведевым в июле 2008 г. планы сокращения числа высших учебных заведений в стране до полутора сотен или механизмы создания федеральных университетов путем механического слияния нескольких ранее существовавших ре гиональных вузов различного профиля.

В лучшем случае такого рода решения явно не способны при нести ожидаемый эффект. Так, создание федеральных универ ситетов аналогично тому, как если из деталей нескольких раз битых «Запорожцев» собрать один автомобиль, выкрасить его Престиж в науке (обсуждение статьи М. Соколова) АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 в красный цвет и ожидать, что он станет ездить так же, как но вый «Феррари». В худшем случае известные последствия в виде «распила» приходящих на академические рынки средств при ведут лишь к некоторому повышению жизненного уровня час ти представителей локальных научных сообществ, не оставив сколь-нибудь значимых содержательных результатов (кото рые заведомо не могут быть достигнуты в течение короткого срока).

Что же может изменить стимулы к поведению участников ака демических рынков и создать научные репутации в социаль ных науках если не сейчас, то через 15–20 лет? Для начала, по всей видимости, необходимо признать, что нынешнее положе ние дел — всерьез и надолго и что подавляющее большинство отечественных научных учреждений в социальных науках не способны служить источниками не только академического авторитета, но и нового научного знания как такового. Пост советские социальные науки невозможно реформировать, им можно только дать умереть.

Вместо бесплодных попыток вдохнуть новую жизнь в ныне су ществующие факультеты и кафедры целесообразно инвести ровать ресурсы в новые учреждения, которые необходимо со здавать «с нуля», набирая их состав из российских выпускни ков американских и европейских аспирантских программ либо с привлечением сотрудников ориентированных на зарубежные академические статусные системы российских образователь ных учреждений.

Институциональное закрепление неравенства между «новой» и «старой» наукой (на уровне оплаты труда, принципов выде ления средств для проведения исследований и т.д.) рано или поздно вынудит российских ученых либо переориентироваться на новые статусные принципы, либо покинуть академический рынок.

Крестьяне на сельском базаре едва ли научатся вести себя ина че: даже если они станут выращивать большие урожаи или если цены на их продукцию резко возрастут, этот базар не превра тится в супермаркет сам по себе. Но если раз и навсегда отка заться от ставки на крестьян, то реформирование базара при дется осуществлять по полной программе: завозить в деревню рабочих, которые построят с нуля новое здание, проведут к не му дороги и подведут коммуникации. При достаточном уровне инвестиций и мастерства строителей и менеджеров на смену периферийному рынку через некоторое время придет совре менный загородный торговый центр, где места крестьянам уже попросту не останется.

47 Ф О Р У М Как бы ни был жесток (или жёсток) этот способ выхода отечест венного академического рынка из периферийного состояния, иной вариант его успешного реформирования мне представля ется едва ли возможным. Реализация данных рекомендаций маловероятна, но все же полагаю, что предпринимаемые по пытки косметических изменений нынешнего положения дел грозят отечественным социальным наукам дальнейшей стагна цией, если не полным разложением.

Библиография Banfield E. The Moral Basis of a Backward Society. Glencoe, 1958.

Bourdieu P. Homo Academicus. Stanford, 1988.

КАТЕРИНА ГУБА Российский индекс цитирования:

некоторые препятствия на пути к успеху М. Соколов показал в своей статье, что ни одному из существующих символов не уда ется с легкостью переходить институцио нальные контексты и быть безоговорочно легитимным в любой части социологиче ского сообщества1. Кроме того, одна из опасностей, подстерегающих разнообраз ные символы академического статуса, за ключается в вероятности оказаться при своенными курирующей группой, которая зачастую стремится не воздать должное на учным достижениям ученых, а превратить Катерина Сергеевна Губа существующие символы в предмет сдель Европейский университет в Санкт-Петербурге ной оплаты.

Автору остается только сожалеть о том, что административные структуры не могут легитимно ис пользовать неформальную информацию, касающуюся научной деятельности ученых. Вероятно, сами ученые более или менее ориентируются в том сообществе, в котором им приходится взаимо действовать. Они высказывают мнение о происходящем, посещая разного рода академические события (конференции, семинары, летние школы), делая заметки в личных дневниках on-line или рассылая открытые письма через институциональные рассылки. Главный недостаток такой инфор мации заключается в том, что ее невозможно перенести в другой контекст: обычно мнению ученых доверяют внутри одного сегмента, но пытаются подвергнуть дискредитации за его пределами. По этому, к сожалению, это вряд ли устроило бы того самого чиновника, озаботившегося судьбой рос сийской науки.

Престиж в науке (обсуждение статьи М. Соколова) АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 Размышления привели автора данной заметки к тому, что из бежать неприятных последствий несправедливого использова ния кристаллических символов можно, сделав ставку на ис пользование индекса цитирования для оценивания деятель ности российских ученых. Основанием определенных надежд стала скорее не известная попытка создания российского ана лога индекса цитирования, а простая мысль о том, что его ку рирование заключено в руках трех различных агентов, что, ве роятно, затрудняет контроль со стороны заинтересованных лиц.

В первую очередь мы сами решаем, кому оказать внимание на страницах своих научных работ, пытаемся ли мы отдать долж ное интеллектуальным достижениям своих коллег или обеспе чить свою статью мощной поддержкой в виде достойного биб лиографического списка. Во вторую очередь редакторы1 жур налов решают вопрос о публикации наших исследовательских результатов. В этом случае решение касается не только авторов статей, которые с помощью публикации получают необходи мый для дальнейшей карьеры символ научного признания, но и тех людей, которые попадут в список литературы, что будет зафиксировано как положительная оценка их научной деятель ности.

Но и на этом цепочка действующих агентов не заканчивается:

пока мы имеем лишь множество статей вместе со ссылками, распыленными на сотнях страниц десятков социологических изданий. Например, мы можем открыть «Социологический журнал» и после каждой статьи2 увидеть некоторое количество ссылок, но мы не в состоянии обозреть их все вместе, у нас нет возможности одновременно открыть все статьи этого журнала за все время его издания и увидеть потоки и паттерны цитирования.

Это под силу только институтам, специализирующимся на со здании библиографических баз, содержащих информацию о ци татах, сделанных учеными на ту или иную литературу. Именно Например, одна из претензий к качеству статей в журнале «Социологические исследования» каса лась излишней предрасположенности авторов к цитированию иностранной литературы в ущерб российским исследователям: «В присылаемых материалах цитируются только зарубежные иссле дователи и никак не выражается отношение к отечественным ученым. Как, например, можно пи сать об информационном обществе, не упомянув ни одного отечественного исследователя?» [То щенко 1997: 5]. Косвенное подтверждение того, что редакторы «СОЦИСа» прилагают специальные усилия для изменения авторских списков литературы, можно найти в цифрах о распределении количества ссылок на иностранные и русскоязычные журналы. Так, если в «СОЦИСе» за последние пять лет лишь 28 % ссылок приходится на иностранные журналы, то в ЖССА и «СоцЖуре» 46 % и 50 % соответственно.

Если бы мы открыли, например, «СОЦИС», то, боюсь, нашли бы ссылки не в каждой статье, несмотря на заверения Латура о том, что научная статья без ссылок похожа на маленькое дитя, гуляющее без сопровождения по ночным улицам большого города [Latour 1997: 33].

49 Ф О Р У М они создают «чудо» — выводят в несокрытое то, что является повседневной практикой в написании научного текста.

Казалось бы, индекс цитирования является одним из самых привлекательных символов: он охватывает множество разроз ненных авторов, что изначально затрудняет его возможность стать предметом торга. Лица, заинтересованные в его приобре тении, попадают в ситуацию выстраивания длинной цепочки, в которой им приходится учитывать три различные группы агентов. К сожалению, все преимущества индекса цитирова ния перестают работать, если мы наблюдаем отсутствие глав ного условия для его существования: прежде всего нужно быть уверенными, что и авторы, и редакторы руководствуются в ос новном интеллектуальной значимостью в публикации и цити ровании своих коллег.

На примере социологических изданий хорошо видно, что и те и другие скорее руководствуются административными сообра жениями. Последнее отсылает нас к особенностям журнальной системы, которым будет уделено внимание в первой части этой заметки. В то же время некоторые наблюдения за тем, как пла нируется курирование символа со стороны его разработчиков, вызывают надежду на его успешное функционирование. Для описания действий создателей РИНЦ автор позволил себе вос пользоваться поздними идеями Б. Латура: создание индекса цитирования будет рассматриваться как конфигурация раз личных сил в духе actor-network теории.

Российские академические журналы:

принцип локальной укорененности Если исследователь задастся целью выяснить, кого печатают редакторы основных социологических журналов, то ему при дется просмотреть не один журнал. Пролистав несколько но меров первого из них, он почти сразу найдет своих «лидеров» — организации, постоянно занимающие большую часть публи кационного пространства. Стоит ему обратиться в не менее уважаемое дисциплинарное социологическое издание, как он обнаружит, что картина изменилась почти самым кардиналь ным образом. Вдруг появились одни кафедры и институты, но бесследно исчезли другие, что приводит к сомнению в том, что исследователь имеет дело с журналами того же самого акаде мического сообщества.

Но в одном он может быть уверен — на первом месте всегда бу дут находиться организации, непосредственно выпускающие журнал. В случае ЖССА — это социологический факультет СПбГУ (26 %), в случаях «СОЦИСа» (14 %) и «СоцЖура» (26 %) — Престиж в науке (обсуждение статьи М. Соколова) АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 Институт социологии РАН1. Вероятно, авторы — сотрудники институтов — имеют доступ к редколлегии как курирующей группе, которая становится важным посредником в распреде лении символов академического статуса, в данном случае пуб ликаций в основных социологических журналах. Тогда воз можность опубликоваться в том или ином журнале в том числе зависит от близости к выпускающей его организации2.

Локализация академических журналов происходит не только внутри конкретных институтов, но и внутри местных сооб ществ, поэтому мы наблюдаем минимальное количество обме нов между городами, когда исследователи из каждого города предпочитают публиковаться в своих изданиях. Петербургские социологи, работающие в разных социологических организа циях, крайне редко появляются в московских изданиях. На пример, в «СОЦИСе» за последние пять лет опубликовались 1335 авторов, но только 56 из них являлись представителями петербургского сообщества. ЖССА в этом случае только по вторяет паттерн локальной укорененности: за тот же период московские социологи опубликовались в нем не более 16 раз.

В итоге чаще всего социологи выбирают для публикаций «свои» издания, находящиеся как в географической, так и в ин ституциональной близости.

Принцип укорененности печатных изданий внутри локальных сообществ сам по себе не являлся бы таким важным для описа ния состояния социальных наук, если бы авторы выходили за пределы журналов, в которых они публикуются. К сожалению, распределение внимания между дисциплинарными журнала ми показывает, что исследователи замкнуты внутри цитирова ния одного издания. Во всех трех случаях им является старей ший журнал — «Социологические исследования» («СОЦИС»), но главным образом на него ссылаются авторы, в нем же и пе чатающиеся. И здесь наиболее впечатляющим являются обыч ные цифры: из 1050 ссылок, сделанных на «СОЦИС» в трех журналах, 885 принадлежат авторам, публикующимся в этом издании. В других социологических журналах также легко за метить предпочтение авторов цитировать то издание, в кото Здесь автор воспользовался результатами исследования журнальной системы российской социоло гии. В качестве объекта выступили три социологических журнала — «Социологические исследова ния», «Социологический журнал» и «Журнал социологии и социальной антропологии»;

временные рамки исследования 2002–2006 гг. Окончательная база данных включала информацию об институ циональной принадлежности 1335 человек в «СОЦИСе», 302 — в ЖССА и 156 авторов — в «СоцЖуре».

Всего было собрано 3220 ссылок в «СОЦИСе», 1184 — в ЖССА и 782 — в «СоцЖуре».

Например, в ЖССА можно найти достаточно заметное количество авторов из немецких университе тов Билефельда, Магдебурга, Меркатора, что является результатом программы сотрудничества соц фака СПбГУ с немецкими университетами.

51 Ф О Р У М ром они публикуются. Соответственно в первую очередь авто ры с социологического факультета СПбГУ цитируют ЖССА, а авторы, работающие в Институте социологии РАН, оказыва ют внимание как «СОЦИСу», так и «СоцЖуру» в зависимости от локализации их публикаций1.

Все это указывает на то, что мы не можем найти журнал, кото рый создавал бы репутацию для всего сообщества и которому оказывали бы одинаковое внимание во всех важных социологи ческих организациях2. Взамен мы наблюдаем чуткое внимание к изданиям своих институтов3. Такая организация журнальной системы создает репутации в пределах одного сегмента, что позволяет авторам оставлять в зоне легитимного невнимания не только остальные социологические журналы, но и целые сегменты.

Именно это заставляет сомневаться в том, что при такой орга низации журнальной системы можно успешно пользоваться индексом цитирования для оценки научных достижений уче ных. Каждый из журналов будет обладать своим списком выда ющихся ученых и значимых публикаций, и эти списки вряд ли будет пересекаться в различных изданиях4. Поэтому индекс цитирования будет зависеть от того, какие журналы подверг нутся библиографическому анализу. Даже если предположить, что будут отобраны все социологические журналы5, то и в этом случае ситуация останется неизменной: каждый журнал будет создавать репутацию внутри своего сегмента, что сделает су ществование индекса цитирования бесполезным внутри всего научного сообщества.

Отвлечемся немного от действительности и предположим, что грамотные институциональные меры разрушили принцип ло Последнее очень любопытно: мы можем говорить не только о различиях в паттернах цитирования между организациями, но и о различиях у людей, принадлежащих к одной организации. Было бы интересно сравнить фамилии авторов — сотрудников ИС РАН из «СОЦИСа» и из «СоцЖура». Пока неизвестно, увидели бы мы их взаимное пересечение.

Интересно, что мы не находим такого российского издания, в то время как в цитировании ино странных журналов авторы во всех трех журналах едины в своих предпочтениях: на первом месте находятся American Journal of Sociology и American Sociological Review.

Особенно ярко это заметно в «СОЦИСе»: если в других случаях можно было говорить о некоторых ограничениях, так как в целом количество ссылок невелико, то здесь, безусловно, наиболее цитируемым журналом является «СОЦИС», ссылками на который отмечены все институты. При этом авторы из ИС РАН и РРГУ намного чаще сотрудников других московских институтов цитируют жур нал, который издается их родным институтом, — 110 и 76 ссылок соответственно.

Это можно было бы ожидать в случае специализированных журналов, публикующих материалы по различным теоретическим направлениям.

Как справедливо отметил М. Соколов в своей статье, это повлечет за собой дополнительные труд ности по определению дисциплинарных социологических изданий.

Престиж в науке (обсуждение статьи М. Соколова) АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 кальной укорененности изданий внутри отдельных институтов и городов. Теперь социологические журналы в России не свя заны ни с одной конкретной организацией. Они обладают не зависимым финансированием, которое позволяет редакции отбросить административные причины для публикации тех или иных статей и сосредоточиться исключительно на их ин теллектуальных достоинствах. Редакторы в первую очередь заинтересованы во внимании признанных исследователей, по этому публикуют только качественные статьи высокого про фессионального уровня, поиск которых заставляет задейство вать более широкий круг авторов.

Предположим также, что статьи в этих журналах дают авторам значительные академические бонусы (последнее обеспечено специальными мерами административного характера), облада ние которыми становится необходимым для построения успеш ной академической карьеры. Если в сообществе циркулирует несколько таких журналов, это заставляет редакцию не сни жать планку требований к публикациям, так как в противном случае на первое место выйдет конкурент. Все это указывает на то, что публикации в таких журналах выступают как символ академического статуса для всего сообщества.

Как в этом случае стали бы действовать авторы? Скорее всего они стали бы стремиться опубликовать в указанных журналах свои статьи, которые действительно говорили бы о их академи ческих достижениях. Теперь перед ними стоял бы ощутимый выбор: опубликоваться в «своем» журнале, потеряв по шкале престижности, но сэкономив время и усилия, или попытаться опубликовать статью в признанном дисциплинарном издании.

Последнее хотя и потребовало бы увеличения издержек, но могло бы дать ощутимый вклад в академическую репутацию авторов.

Вероятно, в первую очередь им пришлось бы повысить про фессиональный уровень своих работ, чтобы добиться их пуб ликации. Если мы введем в воображаемую журнальную систе му активно действующий индекс цитирования, на который ориентировалось бы как академическое сообщество, так и бю рократические структуры, то исследователям пришлось бы стараться привлечь внимание как можно большего количества ученых. Правда, в этом случае необходимо ввести дополни тельные условия для его успешного функционирования, в пер вую очередь начав учитывать ссылки на ученых, сделанные со трудниками из других социологических организаций.

В идеале возможная стратегия авторов заключалась бы во вни мательном изучении публикаций других исследователей, ци 53 Ф О Р У М тирование которых могло бы повлечь ответное внимание. То гда мы должны были бы наблюдать активные ссылки на самые разнообразные российские источники внутри дисциплинар ных изданий. Авторам стало бы невыгодно оказывать внима ние своим непосредственным коллегам по институту, хотя прежде это в значительной степени сокращало издержки, когда не нужно было тратить дополнительные усилия, изучая публи кации в других журналах. Теперь лучшей стратегией явилось бы расширение внимания, что вывело бы из зоны легитимного невнимания не только значительное число социологических журналов1, но и целые сегменты научного сообщества.

Пока мы можем наблюдать лишь попытку создания россий ского индекса цитирования. Приведет ли она к желаемой трансформации академического сообщества, во многом зави сит от того, каким образом он будет создан. И здесь в куриро вание индекса вступают уже не авторы и редакторы журналов, а люди, специально занимающиеся сбором разрозненных ссылок вместе, чтобы в итоге мы получили интернет-сайт с удобным дружественным интерфейсом, позволяющим про сматривать множество ссылок одновременно. Посмотрим да лее на их работу более внимательно2.

Создание российского индекса цитирования:

попытка деконструкции сети Для описания создания российского индекса цитирования за манчиво воспользоваться поздними идеями Б. Латура, кото рый стремился посмотреть, каким образом сети, состоящие из разнообразных союзников, производят то самое неявное по вседневное знание [Latour 1997]. Сущность сети заключается в жесткой увязке разных групп или потенциальных союзников, которые в совокупности составляют сеть-коалицию. Сеть как ассоциация разнородных элементов сильна своими связками, ее успех зависит от любого ее звена. Найти эти узловые момен ты достаточно сложно, особенно в затвердевшей сети: там они теряют свою видимость. Если же сеть только проходит этап Паттерн цитирования российской периодики социологами чаще всего выглядит следующим обра зом: ученые активно цитируют два-три журнала, между делом ссылаясь на огромное множество других изданий. При этом разрыв между количеством ссылок на издания может достигать колос сальных размеров. Например, сотрудники РГГУ, публикующиеся в «СОЦИСе», первым делом цити руют «СОЦИС» (76 ссылок) и только затем «Полис» (4 ссылки).

Дальнейшие рассуждения во многом основаны на анализе отчета о научно-исследовательской ра боте по теме «Разработка системы статистического анализа российской науки на основе данных российского индекса цитирования» за 2005 г. Остается неизвестным то, насколько задуманное воплотилось в действительности. Сейчас РИНЦ является открытой библиографической базой, до ступной по адресу: .

Престиж в науке (обсуждение статьи М. Соколова) АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 конфигурации — собирания вместе разнородных элементов, то можно попытаться их зафиксировать.

Разработчики российского индекса национального цитирова ния только недавно создали сеть, осуществив поиск возмож ных союзников, дабы превратить индекс цитирования в обыч ный элемент повседневного академического мира, затем чтобы акторы уже не видели иных путей достижения целей, за исклю чением заявленных его создателями. Более внимательный взгляд на тех союзников, которых пытаются увязать вместе со здатели РИНЦ, поможет увидеть, насколько успешным станет действие сети.

Попытки создания национальных индексов цитирования яв ляются прекрасным примером ограничения протяженности и прочности сети, когда идеи бесплатны, но национальный бюджет должен за все это платить [Хархордин 2006: 39]. Рас пространение во времени и пространстве черных ящиков должно быть оплачено фантастическим увеличением коли чества элементов, связанных вместе в единую сеть. Случай разработки РИНЦ показывает, что иногда более выгодно со здать новую сеть, чем пытаться протянуть старую коалицию актантов. Так, ISI1 покрывает совсем небольшую часть рос сийских журналов: всего в базе представлено около 70 рос сийских журналов, тогда как американских, например, около 1500, т.е. почти 40 % от общего числа индексируемых журна лов [Отчет 2005: 9]2.

Соответственно ISI является недостаточно протяженной сетью, чтобы охватить другие страны. Даже когда она пытается охва тить большее пространство, выдвигаемые требования — мет рология собственного изобретения — являются зачастую не выполнимыми. Так, ISI ставит достаточно твердые требования для журналов, включенных в индекс: строгая регулярность вы хода издания, наличие англоязычной версии для библиогра фии и, крайне желательно, аннотации статей. Те журналы, ко торые отклоняются от этих условий, могут быть исключены из базы. Издания, которые когда-то преодолели сложный квали На мировом рынке научной информации представлены два главных индекса цитирования. Извест ный продукт Института научной информации в Филадельфии (ISI) покрывает более 8700 изданий на английском и отчасти на немецком языках. С недавнего времени его конкурентом является ин декс компании Elsevier под названием «Scopus». Он обрабатывает более 15 000 действующих жур налов. И в первом, и во втором явно доминируют публикации на английском языке.

То же можно наблюдать в случае создания китайского индекса научного цитирования. Статья о со здании китайской национальной базы начиналась с горькой констатации: «Несмотря на то что Китай занимает пятое место в мире по населению, а количество исследователей составляет не менее 925 000 человек в год (третье место в мире после США и России), китайские публикации в SCI никогда не составляли более 5 %» [Wu 2004: 335].

55 Ф О Р У М фикационный порог, необходимый для функционирования сети, могли из-за непредсказуемого финансирования не спра виться с требованиями и прервать ISI-представление [Терехов и др.].

Проект РИНЦ был осуществлен в ответ на заказ государства в области науки и техники — создание объективных оценок дея тельности ученых. В 2005 г. Федеральное агентство по науке и инновациям объявило конкурс «Разработка системы стати стического анализа российской науки на основе данных Рос сийского индекса цитирования», головным исполнителем ко торого стала Научная электронная библиотека. Оказавшись в ситуации, когда необходимо разработать собственный ин декс цитирования, а по сути — создать новую сеть, разработчи ки РИНЦ пошли по пути увязывания максимального количе ства союзников, как заинтересовывая необходимых актантов, так и оказывая на них административное давление.

Категория интереса показывает, что акторы из множества по тенциальных возможностей выбирают то, что помогает им до стичь целей;

в нашем случае побеждает тот, чей путь окажется наиболее соответствующим интересу государства, которое ста новится важнейшим звеном в сети. В основном оно участвует через существование государственных стандартов, регулиру ющих научную деятельность на разных уровнях. Например, журналы, попадающие в базу данных, должны выбираться из списка, подготовленного ВАК;

при создании рубрик использу ется Государственный рубрикатор научно-технической инфор мации;

оформление библиографии, которое и дает возмож ность создания индексов, также регулируется стандартами.

Таким образом, практически во всех узловых моментах мы ви дим присутствие государства.

Создателям базы цитирования необходимо не только увязать интересы союзников и свои собственные, но и осуществлять за ними контроль, чтобы сделать их действия предсказуемыми [Latour 1997: 121]. Для функционирования индекса цитирова ния необходимо, чтобы выполнялся ряд требований. В первую очередь все статьи должны быть снабжены библиографиями, на основе которых создается индекс цитирования. Если авто ры не будут составлять библиографию, а редакторы печатать ее, то невозможно будет создание никакого индекса цитирова ния. В первом случае за правильным составлением ссылок сле дит не столько редакционная политика, сколько само сооб щество через нормы научного цитирования. Во втором случае создателям индексов цитирования уже пришлось приложить усилия для того, чтобы заинтересовать редакторов в выполне нии их требований.

Престиж в науке (обсуждение статьи М. Соколова) АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 Например, в прошлом многие китайские журналы с целью снижения стоимости издания журналов ограничивали авторов в пространстве для библиографического аппарата. Редколле гии устанавливали лимит количества сносок, некоторые ре дакторы даже удаляли ссылочный аппарат, указанный авто ром. Функционирование CSTPC1 привело к тому, что включе ние в список журналов, реферируемых базой, стало достаточно престижным. И если редакционная политика не обеспечивала полную пристатейную библиографию, то у журнала не остава лось шансов попасть в этот список. Узнав об этом, работники CSTPC могли даже исключить журнал из уже существующего списка [Wu 2004: 392].

Таким образом, действует схема, когда для редакторов журна лов становится выгодно попасть в информационную базу, что дает видимые бонусы. Поэтому важно удерживать интересы всех союзников вместе, иначе они могут рассеяться, каждый в своем направлении. Сила сети состояла в том, что после того, как союзники выполнили требования создателей этой базы, у их не осталось возможности отступить назад. В ре зультате их действия становятся контролируемыми и пред сказуемыми.

В проекте разработки РИНЦ работа с издателями журналов также занимала важное место: специальные действия были на правлены на создание интереса со стороны издателей. Руково дителям журналов, входящих в список ВАК, были разосланы письма, где объяснялись преимущества их включения в РИНЦ:

более широкое распространение информации о журнале;

по вышение цитируемости публикуемых в нем статей;

рост авто ритета и привлекательности для авторов и как следствие — уве личение подписки [Отчет 2005].

Включение издательств в сеть является одним из узловых мо ментов, на чем строится вся цепочка действий. Сейчас создате ли РИНЦ обладают единственным способом получения элек тронной версии журнала — через непосредственный контакт с издательством с просьбой присылать оригинал-макет изда ний в электронном виде. Некоторые другие соображения авто ров проекта говорят о том, что они не всегда надеются убедить необходимых союзников, в иных случаях они стремятся навя зать им этот интерес с помощью административных мер. На пример, в дальнейшем планируется, что импакт-фактор жур налов может повлиять на принятие решения об их включении или исключении из списка ВАК [Отчет 2005: 15].

CSTPC — China Scientific and Technical Papers and Citations.

57 Ф О Р У М Набор актантов, действующих внутри сети по созданию индек са цитирования, захватывает и ученых, которые должны сами пополнять базу данных. Авторы и авторизованные представи тели научных организаций могут добавлять в единый реестр научных публикаций (ЕРНП) информацию по собственной инициативе, а также вносить в нее коррективы, с последующим контролем со стороны администраторов системы. И здесь раз работчики также предлагают не столько заинтересовать уче ных, сколько обязать их через более жесткие способы стиму ляции.

В первом варианте предполагается, что авторы будут осведом лены о том, что уровень государственного финансирования, вероятность получения грантов, победы в конкурсах, присвое ние премий, званий будут зависеть в том числе и от оценок РИНЦ. Если же это не подействует на ученых, то можно обес печить обязательность наличия списка публикаций в ЕРНП как необходимое условие при подаче заявок на различные кон курсы или отчеты по государственным контрактам и програм мам [Отчет 2005: 28–30].

Реконструкция сети, создающей российский индекс цитиро вания, была бы не совсем полной, если бы я не закончила свое повествование вниманием к неживым актантам — IT-техноло гиям, мощным процессорам, компьютерной технике и сети Интернет. Без их успешного функционирования невозможно было бы собрать разрозненные ссылки вместе, создать инфор мационную базу, фиксирующую колебания в паттернах ци тирования. И здесь нет отличий между национальными база ми: все они построены на основе мощных компьютерных тех нологий1.

Разработчики РИНЦ попытались учесть опыт уже существу ющего взаимодействия между техникой и человеком, харак терного для западных аналогов. Традиционный подход, ис пользуемый в SCI, основан на взаимодействии механизмов и людей — операторов. Все начинается со сканирования и распознавания всех выпусков обрабатываемых журналов.

Затем оператор в ручном режиме выделяет в тексте название Такая ситуация казалось невероятной еще несколько десятилетий назад. В статье М. Лианшенг [Liansheng 2000] можно найти замечательное описание условий создания китайских библиогра фических баз (в том числе и индекса цитирования). До 1990-х гг. существовали лишь теоретиче ские разработки, ситуация поменялась коренным образом в начале 1990-х, когда появились новые технологии и компьютерная система стала постоянно улучшаться (например, была установлена компьютерная телекоммуникационная сеть, подключенная к Интернету). Только тогда многие биб лиотеки и информационные центры получили возможность установить компьютерное обеспече ние и стали создавать собственные базы данных.

Престиж в науке (обсуждение статьи М. Соколова) АНТ РОПОЛОГ ИЧЕ С КИЙ ФОРУМ № 9 статьи, авторов, адрес, номер тома, страницы и т.д. и копиру ет эти данные в поля базы данных, так же обрабатываются библиографические ссылки к статье. Автоматически в базе данных проверяется библиографическое описание для каж дой ссылки, и если она уже имеется, это засчитывается в ее счетчике цитирования.

Создатели РИНЦ назвали такой процесс обработки публика ций чересчур трудоемким, где слишком многое делегируется человеку, что создает дополнительные возможности появле ния ошибок в базе данных [Отчет 2005: 17]. В целом их усилия по модификации системы были направлены на минимизацию участия человека/оператора в процессе обработки публика ций, ведь на него не всегда можно положиться (в отличие от механизмов)1. В идеале система должна быть «самообучаемой»:

обращаться к оператору, только когда она не может принять самостоятельного решения.

*** Безусловно, эта небольшая попытка рассмотреть действующих вместе союзников внутри сети по созданию российского ин декса цитирования не является исчерпывающей. Но она по лезна уже тем, что мы увидели не столько намерение разработ чиков проекта завоевать интерес необходимых союзников, сколько стремление обязать их участвовать в сети, воспользо вавшись широкими возможностями административных рыча гов2. Автор предполагает, что использование административ ных рычагов, застрагивающих личную выгоду ученых, сможет превратить индекс цитирования в неотъемлемую часть акаде мического мира, что с некоторыми модификациями преврати ло бы его в надежный символ академического статуса.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.