WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Мир России. 2011. № 1 125 Некоторые оценки эффективности дополнительного *1* профессионального образования в России (2001–2008) Д.В. ДИДЕНКО, З.Е. ДОРОФЕЕВА, Г.А. КЛЮЧАРЕВ На данных Российского

мониторинга экономического положения и здоровья населения (РМЭЗ) рассматриваются основные показатели образовательного поведения экономиче ски активного населения России и его результаты. Приводятся количественные оценки эффективности дополнительного профессионального образования (ДПО) с точки зрения его частной отдачи. Делаются выводы о крайне неравномерном и миноритарном харак тере распределения показателей эффективности ДПО в России и их слабой статисти ческой связи с показателями эффективности инвестиций в образование, традиционно указываемыми во многих научных исследованиях.

Ключевые слова: человеческий капитал, дополнительное профессиональ ное образование, микроэкономика образования, социально-экономические неравенства Источник данных «Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения» (РМЭЗ) – обследование домохозяйств по репрезентативной выборке, проводи мое ежегодно с 1994 г. (за исключением 1997 и 1999 гг.) Институтом социологии РАН, исследовательским центром «Демоскоп», Государственным Университетом– Высшая школа экономики, Университетом Северной Каролины в Чэпел Хилле (США)1. Информационное содержание данного ресурса позволяет проследить историю изменения различных социально-экономических показателей одних и тех же респондентов на протяжении нескольких лет. Таким образом, этот ис точник является наиболее адекватным для проведения исследования социально экономической эффективности образовательных практик российского населения.

Он неоднократно использовался для определения тенденций и оценки отдачи на традиционные формы образования (общее среднее, начальное, среднее и высшее профессиональное) в литературе, посвященной различным аспектам инвестиций в человеческий капитал России [Заработная плата в России… 2008;

Денисова, Кар цева 2005;

Лукьянова 2009;

Нестерова, Сабирьянова 1998;

Sabirianova 2002], а также в исследованиях отдельных сторон и практик российского дополнительного профессионального образования (ДПО) [Лазарева 2006;

Попова 2008;

Berger et al.

* Исследование выполнено при поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ), проект № 10 03-00247a «Непрерывное образование, человеческий капитал и социально-экономические неравенства в период трансформаций».

http://www.cpc.unc.edu/projects/rlms/.

Методология и процедуры РМЭЗ систематизированы в отдельной публикации [Сваффорд и др. 1999].

126 Д.В. Диденко, З.Е. Дорофеева, Г.А. Ключарев 2001]. На основе данных РМЭЗ нами была предпринята попытка оценки эффек тивности получения экономически активным населением ДПО, заключающегося в повышении квалификации или профессиональной переподготовке (в том числе через прохождение стажировок и обучение непосредственно на рабочем месте).

Место и значение ДПО в формировании российского человеческого капитала ДПО характеризуется сравнительно коротким жизненным циклом знаний, но по мере становления постиндустриальной интеллектуальноемкой экономики призва но занять ключевое место и приобрести важнейшее значение в системе непрерыв ного образования. По официальным оценкам доля взрослых граждан (в возрасте 25–65 лет), проходивших обучение в организованных формах ДПО (не включают обучение непосредственно на рабочем месте), в 2005 г. составляла 2,4%, при этом планировалось к 2010 г. поднять ее до 7,2% [Федеральная целевая программа раз вития образования… 2005, с. 545].

По данным российской государственной статистики, до 2004 г. учитывавшей ко личество слушателей, прошедших обучение в учреждениях ДПО, данный показатель имел тенденцию к возрастанию (с 770,3 тыс. чел. в 1995–1996 до 1469,1 тыс. чел. в 2003/2004 учебном году) [Образование в Российской Федерации… 2006, с. 461]. Од нако по данным специализированного интернет-ресурса «Дополнительное профес сиональное образование», после достижения в 2001–2004 гг. максимальных значений (1,47–1,51 млн чел.), данный показатель каждый год падал и в 2006/2007 учебном году составил 0,53 млн чел.. Это соответствует снижению с 1,9% до 0,7% населения в воз расте от 25 до 64 лет [Российский статистический ежегодник 2009, с. 83]. Эти данные представляются заниженными в связи с реорганизацией (в форме присоединения) многих учебных заведений и недоучетом подразделений ДПО в ведомственных и не государственных организациях. Тем не менее, тенденция к снижению уровня участия взрослого населения в ДПО отражена и в данных других источников.

Рисунок 1. Тенденции основных показателей ДПО в России (2001–2008 гг.) http://www.dpo.gain.ru/DPO_system/Statistika06-07.exe.

Некоторые оценки эффективности дополнительного профессионального образования в России (2001–2008) Социологические опросы дополнительно к указанным выше статистическим данным позволяют охватить респондентов, проходящих организованное обучение (курсы) непосредственно на рабочем месте. Это приводит к значительному по вышению доли населения, обучающегося в системе ДПО. По данным ГУ-ВШЭ и Фонда «Общественное мнение» в 2003/2004 учебном году формально или не формально (кроме самообразования) учились 14%, в 2005/2006 – около 14,2%, а в 2006/2007 – 12% взрослого населения страны (от 23 до 60 лет включительно) [За траты семей на образование взрослых... 2008, с. 15;

Затраты семей на образование взрослых… 2009, с. 15]. Из них 44–46% в 2005/2006 и 48–49% в 2006/2007 учеб ном году обучались на разных курсах профессиональной подготовки, переподго товки или повышения квалификации. То есть уровень участия в ДПО взрослого населения страны составлял соответственно 6,9% и 5,4%. Данные РМЭЗ также фиксируют снижение уровня участия в ДПО, давая при этом близкие, но более скромные оценки данного показателя: с 2001 г. по 2008 г. доля взрослого населе ния, положительно ответившего на вопрос об обучении на любых профессиональ ных курсах в течение предшествовавших опросам 12 месяцев, снизилась с 5,7% до 4,5% (см. рисунок 1).

Таблица 1. Основные показатели ДПО по данным РМЭЗ 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 Общее количество 10099 10500 10637 10668 10338 12491 12303 опрошенных* Из них прошли ДПО в 572 492 472 448 414 611 540 год опроса Из них смогли оценить время, затраченное на 564 486 470 447 411 607 535 ДПО Суммарное оценочное время, затраченное 29 661 22 706 22 591 19 479 20 129 26 676 22 108 21 на ДПО в год опроса (дней) * Указано количество респондентов старше 14 лет.

По данным РМЭЗ доля учащихся, прошедших ДПО в 2008 г., в общей числен ности населения старше 14 лет составила 4,54% с предельной ошибкой выборки (доверительная вероятность 95%) 0,19 процентных пунктов. При общей числен ности населения старше 14 лет – 121,2 млн чел. в генеральной совокупности [Рос сийский статистический ежегодник 2009, с. 83], общую численность учащихся в ДПО можно оценить в 5 507±232 тыс. чел.

Среднее время, затраченное учащимся в ДПО в 2008 г., по данным РМЭЗ составило 40,5 дней, при этом предельная ошибка выборки с доверительной ве роятностью 95% составляет 5,3 дней. В этом случае (с учетом указанной выше общей численности учащихся в ДПО) суммарное время, затраченное в 2008 г. на него российским населением в возрасте от 14 лет, можно оценить в 244±50 млн человеко-дней.

Как российские показатели уровня охвата и времени обучения в ДПО выгля дят в международном контексте? В США доля населения старше 16 лет, посещав шая курсы, связанные с профессиональной деятельностью, в 1995–2005 гг. оцени валась в диапазоне 20,9–33,0% [Kleiner et al. 2005, p. 6;

US. Department of Education, National Center for Education Statistics 2006, p. 128]. Уровень участия взрослого населения в дополнительном профессиональном образовании в экономически раз 128 Д.В. Диденко, З.Е. Дорофеева, Г.А. Ключарев витых европейских странах во второй половине 1990-х гг. оценивался в диапазоне 20–60%, в недавно присоединившихся к ЕС странах с переходной экономикой – в 10–20% [Bassanini et al. 2007, p. 147, 192–193]. По данным обследования, прове денного в РФ по методике Евростата, уровень участия в дополнительном образо вании составил в 2006 г. 8,0% при среднем значении 17,0% по 25 странам ЕС за 2003 г. [Образование в Российской Федерации… 2007, с. 459]. При этом показатель России превышал уровень Италии (5,1%) и Греции (4,9%), опережающих ее по объему ВВП на душу населения, значительно превосходя минимальное значение (Румыния с 0,6%), в то же время заметно отставая от максимального значения по казателя (Швеция с 53,3%) [там же].

Менее определенно поддается международным сопоставлениям время, затрачиваемое респондентами на ДПО. По данным зарубежных исследований [Bassanini et al. 2007, p. 192–193, 220], средняя продолжительность курсов по вышения квалификации (training) в экономически развитых странах не превы шала 90 часов, в странах с переходной экономикой – 70 часов, а средняя про должительность менее распространенных курсов профессиональной подготовки и переподготовки (education) в экономически развитых странах составляла 655, часов, в странах с переходной экономикой – 304,7 часов. В то же время у россий ских респондентов РМЭЗ среднее время, посвященное ДПО, оказалось не менее 40 дней (исходя из стандартной продолжительности рабочего дня – 320 часов).

Из этого не следует однозначный вывод о том, что экономически активное на селение в России действительно посвящает ДПО сравнительно больше времени, чем в указанных странах. Многие респонденты РМЭЗ могли забыть сверхкрат косрочные курсы непосредственно на рабочем месте. Также указанные респон дентами РМЭЗ дни могли быть лишь частично заняты ДПО. Однако сравнение данных проведенного ИЭПП (в 2004 г.) опроса российских предприятий с дан ными опросов Кранета и CVTS, проведенных на предприятиях стран Евросоюза (в 1999 г.), показало сопоставимость их доли расходов на обучение персонала от носительно совокупных затрат на рабочую силу [Лазарева и др. 2006, с. 19–20].

В этом случае, при более низком уровне участия в дополнительном образовании, в России средняя длительность обучения отдельного работника действительно должна быть больше.

Опыт США говорит о том, что участие в ДПО в 1970–1990 гг. имело тенден цию к расширению [Westat et al. 1999, p. 1], что, по нашему мнению, связано с пе реходом к постиндустриальному (информационному) обществу с опережающим развитием «экономики знаний». Однако данные РМЭЗ за 2001–2008 гг. показы вают наличие устойчивого тренда к снижению основных показателей российской системы ДПО – доли респондентов, обучавшихся в ДПО, а также средней продол жительности обучения (см. рисунок 1). Снижение первого показателя в значитель ной степени может объясняться методом формирования выборки РМЭЗ, а именно преимущественным включением в нее одних и тех же респондентов. Соответствен но снижается вероятность того, что респондент в следующем году повторит про цедуру (обучение в ДПО), периодичность прохождения которой в среднем больше года. Однако метод формирования выборки вряд ли мог оказать значимое влияние на тренд второго показателя, который, скорее всего, адекватно отражает реальное положение дел. Данные факты могут быть объяснены следующим образом:

По данным вышеуказанного обследования, проведенного по методике Евростата, в 2006 г. среднее время обучения российских респондентов на курсах составило 90 часов [Образование в Российской Федерации… 2007, с. 456].

Данные опроса ИЭПП показали гораздо более значительную долю затрат работодателей на профессиональное обучение сотрудников, чем данные официальной статистики за 2005 г. [Образование в Российской Федерации… 2007, с. 127-130]. Согласно данным указанных источников, они составляли соответственно 2,4% и 0,3% общей суммы затрат на рабочую силу.

Некоторые оценки эффективности дополнительного профессионального образования в России (2001–2008) • с окончанием периода масштабных сдвигов в структуре занятости населе ния снизилось значение ДПО как канала горизонтальной мобильности насе ления, а его значимость как средства вертикальной мобильности сохранилась на достигнутом уровне (по крайней мере, не повысилась);

• произошедшая в России в 1990-е гг. отраслевая реструктуризация челове ческого капитала оказалась достаточной для успешной реализации экспортно сырьевой модели экономического роста;

• в условиях относительно слабого развития инновационных отраслей сти мулы к дополнительным вложениям в человеческий капитал взрослого насе ления оказались недостаточно сильными.

В этом контексте изучение фактической эффективности ДПО с точки зрения доходов обучавшихся поможет пролить свет на причины нисходящей динамики важнейших натуральных показателей ДПО в последние годы.

Подходы к формированию подмножеств респондентов из выборок РМЭЗ Исследование эффективности ДПО проводилось на материале девяти волн РМЭЗ (2000–2008 гг.). Таким образом, хронологические рамки исследования почти полно стью охватывают период восходящей фазы цикла экономической активности, которая характеризуется положительными темпами изменения реального ВВП России. Объ ектами анализа являлись когорты респондентов, обучавшихся в ДПО в 2001–2005 гг.

Для этого внутри выборки каждой из волн 2001–2005 гг. формировалось подмноже ство экономически активных респондентов, обучавшихся на различных курсах ДПО в год проведения опроса и нигде больше не обучавшихся в течение периода последую щего наблюдения (от 3 до 5 лет после обучения в ДПО). Количество респондентов в этом подмножестве в зависимости от когорты (по году обучения в ДПО) колебалось в диапазоне 64–78 человек. Референтное ей подмножество формировалось из экономи чески активных респондентов, опрошенных в те же годы, но нигде не обучавшихся в течение всего периода наблюдения. Количество респондентов в этом подмножестве в зависимости от когорты колебалось в диапазоне 1413–2217 человек.

Одним из критериев формирования подмножеств выступало также наличие ответов на ряд вопросов, в том числе о количестве дней, затраченных на обучение в ДПО, и индивидуальном доходе за последние 30 дней. В первом подмножестве (обучавшиеся в ДПО) устанавливалась история доходов каждого респондента за один год до обучения, в год обучения и за 3–5 лет после окончания обучения (в за висимости от наличия данных;

например, в отношении обучавшихся в 2001 г. – за 2000–2006 гг., в отношении обучавшихся в 2005 г. – за 2004–2008 гг.). Во втором подмножестве (необучавшиеся) также устанавливалась история доходов каждого респондента за соответствующие годы.

Для анализа факторов, влияющих на эффективность обучения в ДПО, ис пользовались «склеенное» подмножество из когорт, обучавшихся в ДПО в и 2002 гг. и референтное ему «склеенное» подмножество экономически активных респондентов, опрошенных в те же годы, но нигде не обучавшихся в течение соот ветствующих периодов наблюдения. Это позволило увеличить количество респон дентов в подмножестве обучавшихся в ДПО до 140 чел. Несмотря на снижение количества респондентов в референтном ему подмножестве до 553 чел. (многих пришлось исключить для устранения повторного счета), оно, по нашей оценке, не имело критических потерь в уровне репрезентативности.

В общей сложности были проанализированы истории доходов 336 респон дентов, прошедших обучение в ДПО в 2001–2005 гг.

130 Д.В. Диденко, З.Е. Дорофеева, Г.А. Ключарев Несмотря на значительное сокращение количества респондентов в анализи руемых подмножествах, наличие и соблюдение четких критериев их формирова ния позволило смоделировать экспериментальную ситуацию и методологически корректно реализовать разработанный нами инструментарий анализа.

Инструментарий и методы анализа Авторы предшествующих исследований российского ДПО анализировали фак торы, влияющие на стимулы работников и работодателей к инвестированию в обучение [Лазарева 2006], масштабы этих инвестиций [Затраты семей на обра зование взрослых… 2008, 2009], их влияние на последующий карьерный рост и мобильность работников [Попова 2008]. В некоторых исследованиях делались по пытки продемонстрировать положительное влияние обучения ДПО на доходы ра ботников. Однако обоснованность такого вывода представляется недостаточной, поскольку в его пользу приводились преимущественно косвенные аргументы. Ре зультаты одних исследований [Лазарева и др. 2006;

Gimpelson et al. 2009;

Tan et al.

2007] были основаны на анализе данных опросов, респондентами которых явля лись руководители предприятий, а не отдельные работники. Соответственно, по следние не могли выступать в качестве единиц анализа. Кроме того, выводы этих исследований основывались на данных единовременных, а не панельных обследо ваний. В другом случае [Попова 2008] вопрос об экономической эффективности обучения в ДПО с точки зрения частных лиц не являлся центральной проблемой исследования. В связи с этим, его изучение ограничилось сравнением структуры доходов в группах работников, обучавшихся и не обучавшихся в ДПО. Тем не ме нее, приводимые данные расчетов тенденций структурной динамики доходов этих двух групп [там же, с. 123–124] не позволяют сделать определенный вывод о том, что обучение в ДПО благоприятно сказалось на уровне индивидуальных доходов респондентов.

Для того чтобы сосредоточить внимание именно на данной проблеме, следует придать динамическое измерение дифференциалу доходов двух указанных групп респондентов. Данный подход в значительной степени был реализован при анали зе данных РМЭЗ за 1994–1998 гг. [Berger et al. 2001]. Однако он проводился лишь в отношении показателей в начальной и конечной точках указанного периода, в то время как значительный рост эффективности мог произойти сразу после обучения, а затем угасать по мере снижения относительной ценности полученных знаний в условиях высокой турбулентности социально-экономической среды. Этим, в частности, могло объясняться отрицательное и незначительное влияние обучения в ДПО на изменение доходов полной выборки респондентов РМЭЗ в 1998 г. по отношению к 1994 г., хотя при этом были отмечены статистически значимые поло жительные результаты профессиональной переподготовки, сопряженной со сме ной специальности [Ibid., p. 183–185]. Другим вкладом последнего исследования стало установление высокой степени разброса значений результативных и фак торных признаков, что выразилось в высоких уровнях стандартных ошибок, как правило, превышавших значения коэффициентов регрессии. Это обстоятельство, наряду с низкими значениями коэффициента детерминации (R2), вызывает сомне ние в прогностической ценности регрессионного анализа данного явления. Более плодотворным направлением представляется сравнение изменения доходов обу чавшихся в ДПО с референтной подгруппой, в качестве которой указанными ис Опрос 1998 г. был проведен уже после обострения финансового и политического кризиса, после которого реальные доходы обеих групп респондентов сильно упали.

Некоторые оценки эффективности дополнительного профессионального образования в России (2001–2008) следователями была выбрана полная выборка респондентов РМЭЗ. Однако столь широкий состав обеих подгрупп не позволил им адекватно определить уровень от дачи на обучение. Полученные результаты также не показали значительного влия ния обучения в ДПО на динамику индивидуальных доходов, хотя в целом по ДПО оно переместилось в положительную область и оказалось достаточно заметным для работников, получивших профессиональную переподготовку [Ibid., p. 184].

Отсутствие в РМЭЗ данных об уровне финансовых затрат работников и рабо тодателей на обучение в ДПО не дает возможности с удовлетворительной точно стью рассчитать доходность обучения в ДПО как финансовой инвестиции. В этой связи мы предпочли оценить его эффективность с точки зрения частных интересов работников как микроэкономических субъектов в следующих 3 измерениях.

1. Как относительное опережение индекса среднего дефлированного дохода обучавшихся в ДПО относительно референтного индекса среднего дефлированно го дохода необучавшихся (далее – средняя относительная премия ДПО). Вычис лялся по формулам:

2. Как относительное опережение индекса медианного дефлированного до хода обучавшихся в ДПО относительно референтного индекса медианного дефли рованного дохода необучавшихся в ДПО, что позволяет в определенной степени обойти ненормальный характер распределения доходов (далее – медианная отно сительная премия ДПО). Вычислялся по формулам:

3. Как разница абсолютных изменений средних значений логарифмирован ных (по основанию e2,72) дефлированных доходов в подмножестве обучавших ся в ДПО по сравнению с референтным подмножеством необучавшихся в ДПО (далее – логарифмированная премия ДПО). Это значительно снижает последствия отсутствия нормального распределения доходов на крайних полюсах и позволяет перейти от агрегированного к индивидуальному уровню изучения доходов, ма тематически корректно вычислив их изменения для отдельных респондентов за 132 Д.В. Диденко, З.Е. Дорофеева, Г.А. Ключарев период наблюдения. Для отображения разницы доходов в более привычном от носительном виде использовалась операция, обратная логарифмированию. Соот ветствующий результат (далее – логарифмированная относительная премия ДПО) вычислялся по формулам:

Обозначения:

PA – средняя относительная премия ДПО в t-й год наблюдения начиная с года t обучения в ДПО TA – индекс среднего дефлированного дохода обучавшихся в ДПО в t-й год t наблюдения по отношению к 1 году до обучения в ДПО BA – индекс среднего дефлированного дохода необучавшихся в ДПО в t-й t год наблюдения по отношению к году до обучения в ДПО респондентов соответствующего подмножества PM – медианная относительная премия ДПО в t-й год наблюдения начиная с t года обучения в ДПО TM – индекс медианного дефлированного доход обучавшихся в ДПО в t-й год t наблюдения по отношению к 1-му году BM – индекс медианного дефлированного доход необучавшихся в ДПО в t t-й год наблюдения по отношению к году до обучения в ДПО респондентов соответствующего подмножества PLR – логарифмированная относительная премия ДПО в t-й год наблюдения t PL – логарифмированная премия ДПО в t-й год наблюдения t TL – изменение среднего значения натуральных логарифмов дефлированных t доходов обучавшихся в ДПО в t-й год наблюдения по сравнению с 1-м годом BL – изменение среднего значения натуральных логарифмов дефлированных t доходов необучавшихся в ДПО в t-й год наблюдения по отношению к году до обучения в ДПО респондентов соответствующей подмножества IT – доход респондента, обучавшегося в ДПО, в t-й год наблюдения начиная с t года обучения в ДПО IT0– доход респондента, обучавшегося в ДПО, за 1 год до получения ДПО IB – доход респондента, необучавшегося в ДПО, в t-й год наблюдения t IB0– доход респондента, необучавшегося в ДПО, в году до обучения в ДПО респондентов соответствующей подмножества Относительный масштаб других индикаторов предполагает проведение операций деления индивидуальных доходов, которые в случае нулевых значений приводят к нулевым или бесконечно большим результирующим изменениям. При логарифмическом масштабе измерения операции деления заменяются на вычитание. Мате матически логарифм дохода становится равным 0 при доходе, равном 1 денежной единице, что экономически приближенно соответствует нулевому доходу. В связи с этим логарифму нулевого дохода нами присваивалось значение, равное нулю.

Некоторые оценки эффективности дополнительного профессионального образования в России (2001–2008) Указанные выше 3 основных показателя эффективности ДПО рассчиты вались в течение периода наблюдения накопленным итогом с годовым интерва лом. По окончании периода наблюдения рассчитывались также их среднегодовые изменения:

Обозначения:

– среднегодовое изменение средней относительной премии ДПО PA – средняя относительная премия ДПО в последний год наблюдения n – среднегодовое изменение медианной относительной премии ДПО PM – медианная относительная премия ДПО в последний год наблюдения n – среднегодовое изменение логарифмированной относительной премии ДПО PLR – логарифмированная относительная премия ДПО в последний год n наблюдения n – число лет в периоде наблюдения начиная с года обучения в ДПО (как правило – 6, в когорте 2004 г. – 5, в когорте 2005 г. – 4) Индивидуальному доходу респондента по умолчанию присваивалось значе ние, указанное им при ответе на вопрос о его совокупном размере за последние 30 дней. В случае отсутствия такого ответа доход респондента рассчитывался на месячной базе как фактическая сумма полученных им платежей из всех источни ков (кроме пенсий и выплат социального характера) в денежной и натуральной (до 2005 г. включительно, после чего она потеряла прежнюю актуальность) форме за 30 дней, предшествовавших опросу. Если фактический объем выплат по основ ному месту работы превышал указанный респондентом размер его среднемесяч ной заработной платы, то в состав совокупного дохода вместо первой включалась последняя переменная (с целью снизить влияние разовых премий и выплат). Мы сочли нецелесообразным проводить измерение доходов в почасовом масштабе, так как значительная часть респондентов из подмножества не обучавшихся в ДПО не смогли оценить время, затраченное на их получение. Кроме того, почасовой масштаб скрывает эффект неполной занятости экономически активного населения (хотя отражает эффект безработицы, когда доход респондента равен нулю). Поэто му он не позволяет в полной мере оценить изменения в доходах респондентов, в том числе в результате обучения в ДПО.

Приведение индивидуальных доходов к сопоставимому масштабу цен прово дилось нами по рассчитанному на основе данных Росстата дефлятору ВВП. Дан ный показатель, в отличие от более широко используемого индекса потребитель ских цен, учитывает изменение всей совокупности цен в национальной экономике в течение всего календарного года в соответствии со значением той или иной то варной позиции в ВВП страны. Следовательно, он более полно учитывает уровень инфляции и менее подвержен риску ее неадекватного статистического отражения.

Доступны на официальном представительстве Росстата в Интернете:

http://www.gks.ru/bgd/free/b01_19/IssWWW.exe/Stg/d000/i000170r.htm, http://www.gks.ru/bgd/free/b01_19/IssWWW.exe/Stg/d000/i000230r.htm.

134 Д.В. Диденко, З.Е. Дорофеева, Г.А. Ключарев В отношении доходов отдельных респондентов, полученных в разные годы, мы не применяли процедуру дисконтирования дополнительно к их дефлированию.

Это связано с тем, что за весь период наблюдения реальные процентные ставки (минимально рискованные в финансовом секторе) были отрицательными. То есть обладатель дохода не мог с течением времени увеличить его в реальном выра жении, используя финансовые инструменты с минимальным риском, а именно из данного предположения исходит процедура дисконтирования.

В случае отсутствия данных о доходах респондентов за отдельные годы после обучения в ДПО (или респондентов в референтном подмножестве в соответствую щие годы) проводилась их линейная интерполяция.

Наше основное предположение состояло в том, что обучение в ДПО экономи чески эффективно для частных лиц в том случае, если после прохождения соответ ствующих курсов их доходы растут опережающим темпом по сравнению с теми, кто, «при всех прочих равных», предпочел иную альтернативу – не учиться. То есть премия за ДПО является нулевой, если у обучившихся в период наблюдения сохраняется тот же относительный дифференциал доходов (к необучившимся), как и до прохождения ДПО. В случае сокращения данного дифференциала премия за ДПО принимает отрицательные значения.

Другим нашим предположением была краткосрочность экономического эф фекта обучения в ДПО в силу его сравнительно небольшой продолжительности и короткого жизненного цикла знаний, обладающих повышенной актуальностью в момент получения, но впоследствии быстро устаревающих.

Мы понимали, что предположение «при всех прочих равных» в отношении двух подмножеств является идеальным приближением, поскольку распределение респондентов в них имеет значительные отличия по ключевым характеристикам (прежде всего, их базовому уровню образования и типу места жительства), влияю щим на уровень и динамику их доходов. Для уменьшения эффекта такого сме щения в референтном подмножестве (необучавшихся) вводились коэффициенты, позволявшие с разным весом учитывать ответы отдельных респондентов в зависи мости от указанных факторов. Но на результаты анализа данная процедура не ока зала принципиального влияния: как правило, количественные значения средней относительной премии ДПО и логарифмированной относительной премии ДПО с учетом и без учета и взвешивания год от года менялись не настолько значитель но, чтобы оказать влияние на направление трендов соответствующих показателей.

При расчете медианной относительной премии ДПО взвешивание не производи лось в связи с тем, что медиана по определению не является параметрическим статистическим показателем.

Полученные данные позволяют оценить точность показателей, рассчи танных на основе выборочных данных. В частности, они показывают, что при логарифмировании индивидуальных доходов точность расчетов заметно повы шается, следовательно, значения логарифмированной относительной премии ДПО более адекватно отражают тенденции его эффективности в генеральной совокупности.

Дополнительный контроль репрезентативности подмножества необучавших ся осуществлялся посредством сравнения динамики среднего дохода попавших в нее респондентов (количество которых в несколько раз больше, чем в подвы борке обучавшихся в ДПО) с динамикой среднедушевого дохода, рассчитанной на основе данных Росстата. Направления изменений построенных нами соответ ствующих индексов в целом совпадают, отклонения их значений представляются несущественными.

http://www.gks.ru/bgd/regl/b09_11/IssWWW.exe/Stg/d01/07-01.htm, http://www.gks.ru/dbscripts/Cbsd/DBInet.cgi?pl=2340019..

Некоторые оценки эффективности дополнительного профессионального образования в России (2001–2008) Основные результаты анализа Проведенный анализ в целом подтвердил наше исходное предположение, что до ходы обучавшихся в ДПО (проходивших профессиональную переподготовку или повышавших квалификацию) первоначально растут быстрее доходов тех, кто не предпринимал соответствующих действий. По средней относительной премии ДПО данная закономерность наблюдается в 4 из 5 проанализированных когорт обучавшихся в ДПО (с 2001 по 2005 гг., за исключением 2003 г.). По медианной относительной премии ДПО и логарифмированной относительной премии ДПО данная закономерность определенно наблюдается в 3 из 5 проанализированных когорт обучавшихся в ДПО (в 2001, 2002 и 2005 г.), в меньшей степени еще в двух когортах (2003 и 2004 гг.).

Таблица 2. Показатели эффективности обучения респондентов РМЭЗ в ДПО Когорта 2001–2002 Х1 Х2 Х3 Х4 Х5 Х Средняя относительная 22,5% 15,4% -5,6% 5,9% -10,4% 2,6% 0,4% премия ДПО Медианная относи 9,6% 8,5% 1,6% 4,2% 12,6% 11,3% 1,8% тельная премия ДПО Логарифмированная относительная премия 22,6% 5,9% 18,7% -5,1% 22,5% 58,3% 8,0% ДПО Когорта 2001 Х1 Х2 Х3 Х4 Х5 Х Средняя относительная 17,2% 7,0% -10,1% 1,7% -2,7% 5,2% 0,9% премия ДПО Медианная относи -1,0% -1,0% 2,2% -4,2% 11,7% 2,2% 0,4% тельная премия ДПО Логарифмированная относительная премия 10,9% -14,8% 34,1% -27,2% 51,1% 5,8% 0,9% ДПО Когорта 2002 Х1 Х2 Х3 Х4 Х5 Х Средняя относительная 22,6% 8,0% 12,8% 17,1% 9,4% 18,8% 2,9% премия ДПО Медианная относи -9,0% 12,0% 13,2% 5,0% 8,5% 0,0% 0,0% тельная премия ДПО Логарифмированная относительная премия 51,6% 85,6% 160,1% 126,5% 95,3% 196,1% 19,8% ДПО Когорта 2003 Х1 Х2 Х3 Х4 Х5 Х Средняя относительная -11,6% -16,2% -10,0% -21,3% -23,8% -23,9% -4,4% премия ДПО Медианная относи -25,0% 2,6% 5,4% -14,0% -11,4% -16,7% -3,0% тельная премия ДПО 136 Д.В. Диденко, З.Е. Дорофеева, Г.А. Ключарев Логарифмированная относительная премия -0,2% 34,6% -13,2% -24,3% -45,0% -36,3% -7,2% ДПО Когорта 2004 Х1 Х2 Х3 Х4 Х5 Х Средняя относительная 10,1% 10,2% 7,2% 18,5% 19,7% Н/Д 3,7% премия ДПО Медианная относи -7,0% 0,5% 7,7% -8,6% -10,4% Н/Д -2,2% тельная премия ДПО Логарифмированная относительная премия -44,4% 18,1% 5,7% 27,9% -3,2% Н/Д -0,7% ДПО Когорта 2005 Х1 Х2 Х3 Х4 Х5 Х Средняя относительная 15,8% 26,0% 28,9% 42,3% Н/Д Н/Д 9,2% премия ДПО Медианная относи 17,2% 35,1% 17,9% 23,9% Н/Д Н/Д 5,5% тельная премия ДПО Логарифмированная относительная премия 94,1% 104,1% 93,1% 145,2% Н/Д Н/Д 25,1% ДПО X1 – год обучения в ДПО, X2-X6 – соответственно 1–5 год после обучения в ДПО, – среднегодовое изменение соответствующего показателя.

Если перевести полученный уровень отдачи в годовое исчисление (теорети ческий относительный прирост среднемесячного дохода в результате одного года обучения в ДПО), то уровни индивидуальной отдачи от обучения в ДПО покажут сверхвысокие значения, в несколько раз превышающие типичные уровни от тради ционных форм обучения. Значительные по размеру позитивные эффекты от прохож дения курсов повышения квалификации на рабочем месте часто наблюдались при проведении аналогичных исследований за рубежом [Bassanini et al. 2007, p. 259–267;

Dearden et al. 2006, p. 416;

Frazis, Loewenstein 2003, p. 17, 22–36;

Hansson 2008, p. 13;

Mincer 1994, p. 24–26, table 9]. Как правило, они объяснялись следующими обстоя тельствами: 1) наличием нефиксируемых индивидуальных способностей, влияю щих на отбор кандидатов на получение ДПО;

2) ускоренной амортизируемостью приобретаемого в результате человеческого капитала;

3) ошибками измерения;

4) недоучетом прямых затрат на обучение;

5) опережающим ростом доходов работни ков, выполняющих более квалифицированную работу, и работников, проходящих частые и краткосрочные (несколько дней) курсы;

6) плановым характером повыше ний в должности. После соответствующих корректировок отдача на ДПО в годо вом исчислении понижалась (со 150–180% до 40–50%), но оставалась на достаточ но высоких уровнях, в несколько раз превышавших отдачу от традиционных форм обучения. Другие исследования на основе микроданных показывали, что работники, прошедшие ДПО, при всех прочих равных зарабатывали на 5–10% больше тех, кто не проходил обучение в ДПО [Blundell et al. 1999, p. 7].

Также в целом подтвердилось наше предположение, что при отсутствии по вторного обучения в ДПО по прошествии некоторого времени полученный им По мнению отдельных авторов [Frazis, Loewenstein 2003, p. 28-30], прохождение курсов ДПО часто лишь под тверждает, а не определяет решение работодателя о повышении работника. На наш взгляд, значение ДПО вряд ли снижается, если повышение в должности было произведено работодателем «авансом» в расчете на прохождение ДПО в будущем.

Некоторые оценки эффективности дополнительного профессионального образования в России (2001–2008) пульс начинает угасать. Проведенный анализ позволил установить, что в отноше нии средней относительной премии ДПО эффективное действие первоначального импульса, полученного от обучения, продолжается 1–2 года. Затем первоначальный импульс, как правило, угасает и в отдельных случаях полностью теряется (когорта 2001 г.). Динамика медианной относительной премии ДПО также демонстриру ет действие первоначального импульса в течение 2–3 лет. Но вслед за некоторой стабилизацией или нисходящей коррекцией доход обучавшихся в ДПО вновь рас тет опережающим темпом, то есть возникает вторичный импульс в силу каких-то ненаблюдаемых факторов (возможно, связанных с предшествующим обучением).

Динамика логарифмированной относительной премии ДПО имеет более сложную траекторию, но и она, как правило, демонстрирует наличие нескольких импульсов.

Таким образом, жизненный цикл знаний, полученных в ДПО, часто не ограничива ется периодом наблюдения даже в 6 лет. Результаты исследований на зарубежном материале показали период полной амортизации полученных навыков в 10–15 лет.

[Blundell et al. 1999, p. 8].

Проведенный анализ не установил четкой зависимости эффективности обу чения в ДПО от затраченного времени. Даже если наблюдается зависимость, ап проксимируемая полиномом 2 порядка вида у=ax-bx2-c (то есть первоначально эффективность растет, а затем снижается), она достаточно слабая и вряд ли может считаться репрезентативной (лишь незначительная часть респондентов прошла курсы ДПО продолжительностью более 150 дней).

Достаточно интересным и неожиданным оказалось наблюдение, не встречав шееся в указанных выше исследованиях эффективности профессионального об разования взрослого населения. Оно состоит в том, что премия по доходам, по лученным в результате обучения в ДПО, распределена не просто неравномерно, а миноритарно, по принципу «победитель забирает все». За период наблюдения суммарный чистый прирост логарифма дохода получили лишь 24–43% респон дентов в разных когортах (за исключением когорты 2005 г., когда положительные премии в течение сокращенного периода наблюдения получил 50% обучившихся респондентов). В ряде когорт обучавшихся в ДПО среднегодовое изменение от носительной логарифмированной премии ДПО оказывалось близким к нулевому значению (0,9% в 2001 г., -0,4% в 2004 г.), а в некоторых – в отрицательной обла сти (-7,1% в 2003 г.). Таким образом, прямые экономические выгоды от прохож дения профессиональной переподготовки и повышения квалификации получила лишь меньшая часть респондентов. Однако, положительная премия у некоторых «успешных» выпускников оказывалась настолько большой, что выводила средний результат по массиву учащихся в положительную область, даже если на индиви дуальном уровне получалась их арифметическим меньшинством. Из этого не сле дует, что обучение в ДПО для получивших отрицательную премию по доходам стало ошибочным решением. Они, по-видимому, снизили риск потерять работу, почувствовали себя более удовлетворенными условиями труда и перспективами дальнейшего профессионального роста.

Таким образом, распределение положительных и отрицательных премий от ДПО имеет профиль, характерный для результатов венчурных инвестиций:

несмотря на положительный результат на социальном уровне, для отдельного инвестора он не только не гарантирован, но имеет более высокую вероятность оказаться отрицательным. Проведенный нами анализ подтвердил то, что инно вационные инвестиции в человеческий капитал связаны со значительными ри сками, и предстоит значительная исследовательская работа по их адекватной оценке.

С другой стороны, затраты времени на обучение в системе ДПО на порядок ниже по сравнению с традиционными формами образования. Возможно, мы имели бы более равномерное распределение «выигравших» – «проигравших», если бы 138 Д.В. Диденко, З.Е. Дорофеева, Г.А. Ключарев средняя продолжительность курсов ДПО была хотя бы один год. Тем не менее, ре спонденты, обучавшиеся на курсах ДПО в течение такого относительно длитель ного периода, не показали высокой эффективности с точки зрения последующей истории своих доходов.

По всей видимости, неустойчивое и миноритарное распределение эконо мических результатов от ДПО в определенной степени демотивирует его потен циальных получателей и является одной из основных причин устойчиво низких показателей участия в нем трудоспособного населения России (по сравнению с экономически развитыми странами) и отсутствия тенденции к улучшению этих показателей.

Столь неравномерный характер распределения изменения доходов обучав шихся в ДПО с особой силой акцентирует вопросы: насколько их опережающий рост был обусловлен обучением в ДПО, а не другими ненаблюдаемыми фактора ми;

играло ли обучение в ДПО существенную или дополнительную роль?

Сильным аргументом в пользу значительной роли ДПО представляется следующий. Данные РМЭЗ показывают, что рост доходов в период восходящей фазы экономического цикла в целом был более значительным в низкооплачивае мом сегменте экономически активного населения (в том числе за счет снижения безработицы и неполной занятости). В то же время средний и медианный доход респондентов в подмножествах обучавшихся в ДПО всегда был выше, чем в ре ферентных подмножествах необучавшихся. То есть подмножества обучавшихся в ДПО смещены в сторону более высокооплачиваемых групп населения, которые при всех прочих равных в относительном измерении меньше выиграли от эконо мического роста 2000-х гг., чем низкооплачиваемые группы [см., напр., Заработная плата в России… 2008, с. 535–537, Gorodnichenko et al. 2009, p. 36]. Однако, как показали наши расчеты, доходы обучавшихся в ДПО наоборот росли быстрее, чем необучавшихся. В такой ситуации опережающей динамике их доходов могло спо собствовать именно ДПО.

Для понимания того, насколько оно этому способствовало, нами был прове ден регрессионный анализ объединенных подмножеств обучавшихся и необучав шихся в ДПО в различных когортах респондентов. В качестве зависимой пере менной было взято изменение логарифмированных доходов респондентов в одном случае в году X1 (год обучения в ДПО) по сравнению с годом X0 (год, предше ствующий обучению в ДПО), в другом случае – за период X0-X6 (X0-Х5 в когорте 2004 г. и X0-Х4 в когорте 2005 г. в связи с отсутствием данных за последние годы).

Единственным факторным признаком была принята структурная («фиктивная») переменная, указывающая на факт обучения в ДПО в году X1. В большинстве по лученных регрессий обучение в ДПО, как и в результате расчета индексных пре мий, приводило к заметному повышению индивидуального дохода. Однако ни по ложительные, ни отрицательные коэффициенты при независимой переменой не обладали достаточной статистической значимостью, часто имели превосходящую их стандартную ошибку, и обучение в ДПО не могло объяснить даже 1% измене ния доходов в самых «успешных» когортах респондентов (2002 г. и 2005 г.). То есть ДПО могло играть лишь дополнительную роль в повышении индивидуаль ных доходов.

В этой связи также возникает вопрос: от каких факторов зависит последу ющий успех или неуспех в получении экономических результатов от обучения в ДПО? Мы предполагали, что среди таких факторных признаков могут быть те, которые отмечались в указанных выше исследованиях, посвященных анализу частной эффективности инвестиций как в традиционные, так и в неформальные образовательные практики. Среди таких факторов, имеющих соответствующие им индикаторы в РМЭЗ, мы выделили следующие:

Некоторые оценки эффективности дополнительного профессионального образования в России (2001–2008) • базовый уровень образования – YoS (количество лет обучения дополни тельно к неполному среднему образованию, которое фактически является ми нимальным образовательным стандартом);

• обучение в системе ДПО в прошлом (практически всегда завершалось по лучением соответствующего диплома);

• тип специальности, приобретенной в результате последнего обучения;

• сохранение/смена специальности в результате последнего обучения;

• источник средств на оплату последнего обучения;

• общий стаж работы к моменту обучения в ДПО – Gen_Exp (сильно корре лирует с возрастом, но точнее характеризует уровень общего человеческого капитала респондента);

• средняя продолжительность работы респондента на одном месте за период наблюдения с года обучения – Spec_Exp (характеризует его уровень специфи ческого человеческого капитала и мобильности);

• доля дополнительных заработков в совокупном доходе респондента после обучения – Add_Inc;

• пол;

• тип населенного пункта.

На основе данных «склеенных» подмножеств (когорты обучавшихся в ДПО в 2001 г. и 2002 г. и рефрентные им когорты необучавшихся) нами были рассчи таны коэффициенты корреляции (таблицы 3–4) и построены таблицы сопря женности (таблицы 5–6) различных факторных признаков с результирующим (PL – логарифмированная премия ДПО за весь период наблюдения).

Таблица 3. Коэффициенты парной корреляции Пирсона YoS Gen_Exp Spec_Exp Add_Inc PL Коэффициент YoS 1 0,022 0,178(*) -0,092 -0,212(*) корреляции Знч.(2-сторон) 0,794 0,036 0,281 0, Коэффициент Gen_Exp 0,022 1 0,509(**) -0,002 -0, корреляции Знч.(2-сторон) 0,794 0,000 0,983 0, Коэффициент Spec_Exp 0,178(*) 0,509(**) 1 -0,078 -0, корреляции Знч.(2-сторон) 0,036 0,000 0,361 0, Коэффициент Add_Inc -0,092 -0,002 -0,078 1 -0, корреляции Знч.(2-сторон) 0,281 0,983 0,361 0, Коэффициент PL -0,212(*) -0,121 -0,164 -0,095 корреляции Знч.(2-сторон) 0,012 0,156 0,053 0, * Корреляция значима на уровне 0,05 (2-сторон.) ** Корреляция значима на уровне 0,01 (2-сторон.) 140 Д.В. Диденко, З.Е. Дорофеева, Г.А. Ключарев Таблица 4. Коэффициенты ранговой корреляции ( Спирмена) YoS Gen_Exp Spec_Exp Add_Inc PL Коэффициент YoS 1,000 0,009 0,206(*) -0,114 -0,243(**) корреляции Знч. (2-сторон) 0,912 0,014 0,182 0, Коэффициент Gen_Exp 0,009 1,000 0,458(**) 0,000 -0,181(*) корреляции Знч. (2-сторон) 0,912 0,000 0,999 0, Коэффициент Spec_Exp 0,206(*) 0,458(**) 1,000 -0,067 -0,250(**) корреляции Знч. (2-сторон) 0,014 0,000 0,430 0, Коэффициент Add_Inc -0,114 0,000 -0,067 1,000 -0, корреляции Знч. (2-сторон) 0,182 0,999 0,430 0, Коэффициент PL -0,243(**) -0,181(*) -0,250(**) -0,050 1, корреляции Знч. (2-сторон) 0,004 0,034 0,003 0, * Корреляция значима на уровне 0,05 (2-сторонняя).

** Корреляция значима на уровне 0,01 (2-сторонняя).

Знаки коэффициентов корреляции свидетельствуют о положительном или от рицательном влиянии вышеуказанных факторов на результаты обучения в ДПО и друг на друга. Особенно интересным представляется обнаружение обратной связи эффективности обучения в ДПО и ранее накопленного респондентом образова тельного уровня, поскольку в зарубежных исследованиях ДПО чаще отмечалось наличие прямой связи: более «успешными» оказываются те «выпускники» ДПО, которые изначально имели более высокий образовательный потенциал [Hansson 2008, p. 14–15, 23]. Полученные в данном исследовании результаты свидетельству ют о том, что ДПО в некоторой степени помогает работникам успешно компенси ровать недостаток базового образования. Однако низкие значения коэффициентов корреляции говорят о слабости соответствующих статистических связей, в том числе между самими факторными признаками. В то же время, значения непараме трического индикатора ранговой корреляции Спирмена оказались несколько выше и обладали большей значимостью, чем в случае с линейной парной корреляцией Пирсона. Это указывает на наличие более сильных нелинейных связей между ко личественными признаками.

Что касается качественных факторных признаков, то, как правило, также низкие значения соответствующих коэффициентов (таблица 5) говорят об их преимущественно слабых связях с количественным результирующим (логариф мированная премия ДПО за весь период наблюдения). Относительно сильное влияние на него наблюдается лишь со стороны такого фактора, как специаль ность обучения (приведена в соответствии с верхним уровнем ISCO–08 ). Это еще раз напоминает о слабой эффективности российского рынка труда, как и не Международный классификатор стандартных занятий населения [International Labour Office 2008].

Некоторые оценки эффективности дополнительного профессионального образования в России (2001–2008) достатке его обратных связей с рынком дополнительных образовательных услуг, поскольку в случае их равновесного состояния влияние данного фактора было бы близким к нулевому.

Таблица 5. Индикаторы силы связи результатов ДПО с качественными факторными признаками Сохранение / Специаль смена специ- Обучение ность в Тип населен- Источник альности в в ДПО в Пол последнем ного пункта средств последнем прошлом обучении обучении Коэффициент взаимной со 0,460 0,225 0,217 0,178 0,157 0, пряженности Пирсона Коэффициент 0,268 0,053 0,049 0,033 0,025 0, Крамера V При расчете коэффициентов силы связи (таблица 6) результирующий признак мог принимать только бинарное значение (положительное или отрицательное). В то же время, его величина, как и направленность связи, во внимание не принима лись. Такого рода зависимости позволяют обнаружить распределения качествен ных факторных и результирующего признаков, которые приводятся в таблице 7.

Так, например, гендерный фактор, имеющий низкие показатели силы связи, за метно влиял на величину отдачи от ДПО: у женщин она оказалась гораздо выше, чем у мужчин. Также заметно снижается величина эффективности при повторном обучении в ДПО, хотя доля «успешных» закономерно оказалась выше среди тех, кто ранее имел опыт такого обучения.

Таким образом, вряд ли возможно дать строго определенный портрет «успеш ного» или «неуспешного» «выпускника» российской системы ДПО. Тем не менее, определенные подходы в определении его более распространенных характеристик предложить возможно.

Из приведенных в таблице 6 данных видно, что среди обучившихся в ДПО доля «успешных» работников больше, а логарифмированные относительные пре мии ДПО (в среднегодовом исчислении) заметно выше и распределены немного более равномерно:

• у получивших специальности для работы в новых для России отраслях экономики (офисный персонал, сфера услуг);

• у жителей российской «глубинки» (село и поселки городского типа) ;

• у учившихся за счет личных средств;

• у сменивших специальность в результате обучения ;

• у представителей женского пола.

В отношении поселков городского типа вряд ли можно делать такой вывод с большой долей уверенности, поскольку данная подгруппа представлена лишь 4 респондентами.

Данный результат согласуется с полученным на материале 1994-1998 гг. в отношении работников, получив ших профессиональную переподготовку и составлявших лишь 22% (в нашем случае – 37%) обучавшихся в ДПО [Berger et al. 2001, p. 184].

142 Д.В. Диденко, З.Е. Дорофеева, Г.А. Ключарев Таблица 6. Сопряженность результатов ДПО с качественными факторными признаками Тип специальности, приобретенной в ре N Sh Pos Neg зультате последнего обучения Управление в государственном, корпоративном и 6 4,3% 33,3% 66,7% 2,3% 17,2% -4,4% некоммерческом секторе Работа высшей квалификации в каче- 38 27,1% 34,2% 65,8% 8,9% 68,7% -13,2% стве специалистов Работа средней квалификации в качестве специали 24 17,1% 29,2% 70,8% -4,6% 50,6% -21,0% стов (технические и вспомогательные функции) Текущее обслужи вание и поддержка 7 5,0% 71,4% 28,6% 196,0% 185,0% -55,5% деятельности офиса Обслуживание и про 13 9,3% 53,8% 46,2% 33,0% 95,0% -14,9% дажи клиентам Ремесло и ра бота средней 17 12,1% 35,3% 64,7% 17,7% 158,4% -23,4% квалификации в промышленности Промышленность (рабочие специ 35 25,0% 40,0% 60,0% -4,5% 97,3% -41,1% альности высшей квалификации) Тип населенного N Sh Pos Neg пункта областной центр 62 44,3% 38,7% 61,3% 1,9% 52,6% -21,0% город 48 34,3% 27,1% 72,9% 8,0% 181,7% -24,3% поселок городского 4 2,9% 75,0% 25,0% 45,8% 68,3% -5,2% типа село 26 18,6% 53,8% 46,2% 18,1% 103,2% -37,3% Источник средств14 N Sh Pos Neg За счет средств 79 56,4% 31,6% 68,4% 5,3% 84,6% -18,8% предприятия За счет личных 45 32,1% 51,1% 48,9% 14,7% 104,1% -37,2% средств За счет других 10 7,1% 40,0% 60,0% 20,6% 102,0% -14,5% источников Всего с участием работодателей ДПО оплачивается в 60,71% случаев. В европейских странах доля курсов повышения квалификации, оплачиваемых с участием работодателей, находится на более высоком уровне и со ставляет в среднем 71,97% [Bassanini et al. 2007, p. 219].

Некоторые оценки эффективности дополнительного профессионального образования в России (2001–2008) За счет средств пред приятия и личных 5 3,6% 20,0% 80,0% -20,8% 31,4% -38,5% средств За счет средств предприятия, личных 1 0,7% 100,0% 0,0% 20,5% 20,5% средств и других источников Специальность в результате N Sh Pos Neg последнего обучения Сохранилась 88 62,9% 31,8% 68,2% 4,4% 99,7% -22,9% Сменилась 52 37,1% 50,0% 50,0% 14,3% 83,1% -28,7% Обучение в ДПО N Sh Pos Neg в прошлом Было 44 31,4% 50,0% 50,0% 2,7% 66,2% -36,5% Не было 96 68,6% 33,3% 66,7% 10,4% 111,2% -20,1% Пол N Sh Pos Neg Мужчины 72 51,4% 38,9% 61,1% 1,3% 83,7% -30,7% Женщины 68 48,6% 38,2% 61,8% 15,5% 100,4% -17,9% N – количество респондентов в соответствующей группе Sh – доля респондентов соответствующей группы относительно всего подмножества Pos – доля респондентов соответствующей группы, получивших положительную логарифмированную относительную премию ДПО Neg – доля респондентов соответствующей группы, получивших отрицательную логарифмированную относительную премию ДПО – среднегодовое изменение логарифмированной относительной премии ДПО в соответствующей группе респондентов – среднегодовое изменение положительных логарифмированных относительных премий ДПО в соответствующей группе респондентов – среднегодовое изменение отрицательных логарифмированных относительных премий ДПО в соответствующей группе респондентов В зарубежной литературе указывалось на методологические трудности изме рения и интерпретации результатов эмпирических исследований о влиянии повы шения профессиональной квалификации на индивидуальные доходы [Bassanini et al. 2007, p. 254–258]. Эти проблемы связаны с наличием ненаблюдаемых перемен ных (в первую очередь, индивидуальные способности) и направленным (а не слу чайным) отбором кандидатов для участия в ДПО. Что касается индивидуальных способностей, то мы исходим из предположения, что их экономический эффект проявился в результатах, достигнутых в подмножестве необучавшихся в той мере, в какой эти способности могли бы реализоваться без обучения в ДПО. Таким об разом, если обучение в ДПО необходимо для более полной реализации способно стей, то соответствующий прирост доходов, по нашему мнению, мог бы быть пол 144 Д.В. Диденко, З.Е. Дорофеева, Г.А. Ключарев ностью отнесен к роли ДПО. Хотя вряд ли можно утверждать, что ДПО является единственно возможным механизмом реализации индивидуальных способностей.

Как свидетельство выполняемой ДПО важной социальной роли можно интер претировать слабую зависимость результатов обучения в ДПО от факторов, обычно влияющих на экономическую эффективность традиционных форм образования и яв ляющихся заметными социальными ограничителями доступа к ним. Система ДПО, при соответствующих условиях, может выступать в качестве меритократического института, с помощью которого осуществляется отбор и продвижение представи телей экономически активного населения по их способностям. Имеет смысл пред полагать, что именно этот ненаблюдаемый фактор (то есть не отраженный в данных опросов индикатор) в действительности определяет успех или неуспех дополни тельных инвестиций в человеческий капитал. В этом случае, ДПО обеспечивает формирование и накопление человеческого капитала. Таким образом, с достаточной степенью обоснованности можно утверждать, что обучение в ДПО является эффек тивным, хотя и не единственным средством повышения индивидуальных доходов.

Анализ мотиваций обучавшихся в ДПО и их влияния на эффективность обу чения ограничен только волнами РМЭЗ с 2004 г., когда респондентам начали за даваться соответствующие вопросы.

В зависимости от ответов респондентов, планировавших продолжение обра зования, на вопросы о его целях, мы выделяли следующие целевые группы пред полагаемых и фактических затрат: 1) инвестиции в человеческий капитал ;

2) по 16 17 требительские расходы ;

3) комплексные расходы ;

4) цель не определена.

В отношении когорт, обучавшихся в ДПО в 2004 и в 2005 гг. анализировалось влияние их мотивации на эффективность фактически осуществленного обучения в ДПО. При этом основную часть обучавшихся в ДПО составили те, кто не планиро вал этого делать (68% и 78% соответственно в когорте 2004 г. и 2005 г.). Несколько более крупную группу составили приверженцы комплексной целевой ориентации (23% и 14% соответственно в когорте 2004 г. и 2005 г.), для которых получение об разования мотивируется как экономическими, так и другими причинами.

Полученные результаты не позволяют четко ранжировать мотивационные группы по эффективности получения дополнительного образования как в связи с недостаточной представительностью отдельных групп, так и в связи с разнона правленными показателями эффективности обучения.

Также мы изучили, насколько высока в каждой мотивационной группе доля реализовавших намерение продолжить образование. Соответствующий вопрос о планах на предстоящие 3 года задавался респондентам в 2004 г., и на материале волн 2005–2007 гг. у нас была возможность проследить, насколько они смогли реа лизовать свои намерения. Основная масса обучавшихся в ДПО приняла соответ ствующее решение в силу тех или иных обстоятельств, возникших в определенной степени внепланово (или горизонт планирования оказался меньшим, чем 3 года).

Среди тех, кто планировал продолжить образование в ДПО, лишь меньшая часть респондентов реализовала свое намерение. Причем, заявленные ими стимулы к получению дополнительного образования оказываются слабыми во всех мотива ционных группах.

Полученные результаты показали, что взятые по отдельности и мотивация к потреблению знаний, и ожидание прямой экономической выгоды не являются Хотя бы один ответ «да» на варианты «найти (другую) работу», «получить профессию», «повысить квалифи кацию», «начать собственное дело», при отсутствии ответа «да» на вариант «расширить кругозор».

Ответ «да» только на вариант «расширить кругозор».

Ответ «да» на вариант «расширить кругозор» и хотя бы один ответ «да» на варианты «найти (другую) рабо ту», «получить профессию», «повысить квалификацию», «начать собственное дело», «другое».

Отсутствие ответа «да» на все варианты «найти (другую) работу», «получить профессию», «повысить квали фикацию», «начать собственное дело», «расширить кругозор».

Некоторые оценки эффективности дополнительного профессионального образования в России (2001–2008) основными факторами участия в программах ДПО. Но комплексная мотивация, движимая не только ожиданиями роста доходов, но в том числе интересом к знани ям и потребностью в самореализации, оказывается достаточно сильным стимулом к учебе и, таким образом, способствует формированию и накоплению человече ского капитала.

*** По мере дальнейшего накопления данных на более крупных и репрезентатив ных выборках о различных аспектах российского ДПО станет возможным уточ нить и скорректировать сделанные в настоящем исследовании выводы.

Литература Денисова И.А., Карцева М.А. Преимущества инженерного образования: оценка отдачи на образовательные специальности в России. Препринт WP3/2005/02. М.: ГУ-ВШЭ, 2005.

Заработная плата в России: эволюция и дифференциация. Под ред. В.Е. Гимпельсона, Р.И. Капелюшникова. 2-е изд. М.: Изд. дом ГУ-ВШЭ, 2008.

Затраты семей на образование взрослых в 2006/07 учебном году. Информационный бюлле тень. М.: ГУ-ВШЭ, 2009.

Затраты семей на образование взрослых. Информационный бюллетень. М.: ГУ-ВШЭ, 2008.

Лазарева О.В. Обучение на рабочем месте в России: определяющие факторы и отдача.

Российская программа экономических исследований. Научный доклад № 06/05. М.:

EERC, 2006.

Лазарева О.В., Денисова И.А., Цухло С.В. Наем или переобучение: опыт российских пред приятий. Институт экономики переходного периода. Научные труды. № 98. М.:

ИЭПП, 2006.

Лукьянова А.Л. Чьи заработки растут быстрее: мобильность по относительным заработ ным платам в России (2000–2005 гг.): Препринт WP3/2009/02. М.: ГУ-ВШЭ, 2009.

Нестерова Д.В., Сабирьянова К.З. Инвестиции в человеческий капитал в переходный пе риод в России. Российская программа экономических исследований. Научный доклад № 99/04. М.: EERC, 1998.

Образование в Российской Федерации. Статистический ежегодник [2006–2007]. М.:

ГУ-ВШЭ, 2006–2007.

Попова И.П. Дополнительное образование как канал профессиональной мобильности / Непрерывное образование в политическом и экономическом контекстах. Отв. ред.

Г.А. Ключарев. М.: ИС РАН, 2008.

Российский статистический ежегодник. 2009: Статистический сборник. М.: Росстат, 2009.

Сваффорд М.С., Косолапов М.С., Козырева П.М. Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения (РМЭЗ): измерение благосостояния россиян в 90-е годы // Мир России. 1999. № 3.

Система дополнительного профессионального образования – http://www.dpo.gain.ru Федеральная служба государственной статистики (Росстат) – http://www.gks.ru Федеральная целевая программа развития образования на 2006 – 2010 годы. Утверждена постановлением Правительства Российской Федерации от 23 декабря 2005 г. № 803 // Собрание законодательства РФ. 2006. № 2. Ст. 186.

Bassanini A., Booth A., Brunello G., De Paola, M., Leuven E. Workplace Training in Europe // Workplace Training in Europe. / Ed. by Brunello G., Garibaldi P., Wasmer E. Oxford: Ox ford University Press, 2007.

Berger M.C., Earle J.S., Sabirianova K.Z. Worker Training in a Restructuring Economy: Evi dence from the Russian Transition // Research in Labor Economics. 2001. Vol. 20. Worker Wellbeing in a Changing Labor Market / Ed. by S.W. Polachek. Oxford: Elsevier Science, 2001.

146 Д.В. Диденко, З.Е. Дорофеева, Г.А. Ключарев Blundell R., Dearden L., Meghir C., Sianesi B. Human Capital Investment: The Returns from Education and Training to the Individual, the Firm and the Economy // Fiscal Studies. 1999.

Vol. 20. № 1.

Dearden L., Reed H., Van Reenen J. The Impact of Training on Productivity and Wages: Evidence from British Panel Data // Oxford Bulletin of Economics and Statistics. 2006. Vol. 68. № 4.

Frazis H., Loewenstein M.A. Reexamining the Returns to Training: Functional Form, Magnitude, and Interpretation. U.S. Bureau of Labor Statistics. Working Paper 367. July 2003. Journal of Human Resources. 2005. Vol. 40. № 2.

Gimpelson V., Kapeliushnikov R., Lukiyanova A. Stuck Between Surplus and Shortage: Demand for Skills in the Russian Industry. IZA Discussion Paper № 3934. January 2009.

Gorodnichenko Y., Sabirianova Peter K., Stolyarov D. Inequality and Volatility Moderation in Russia: Evidence from micro-level Panel Data on Consumption and Income. NBER Work ing Paper № 15080. June 2009.

Hansson B. Job-related Training and Benefits for Individuals: A Review of evidence and explana tions. OECD Education Working Paper № 19. 2008.

International Labour Organization. ISCO – International Standard Classification of Occupations - http://www.ilo.org/public/english/bureau/stat/isco/isco08/index.htm.

Kleiner B., Carver P., Hagedorn M., Chapman C. Participation in Adult Education for Work-Re lated Reasons: 2002–03 (NCES 2006–040). U.S. Department of Education, National Center for Education Statistics. Washington, DC: U.S. Government Printing Office, 2005.

Mincer J. Investment in U.S. Education and Training. NBER Working Paper № 4844. August 1994.

Russia Longitudinal Monitoring Survey – http://www.cpc.unc.edu/projects/rlms/.

Sabirianova K.Z. The Great Human Capital Reallocation: A Study of Occupational Mobility in Transitional Russia // Journal of Comparative Economics. 2002. Vol. 30. № 1.

Tan H., Savchenko Y., Gimpelson V., Kapelyushnikov R., Lukyanova A. Skills Shortages and Training in Russian Enterprises. World Bank Policy Research Working Paper 4222, May 2007.

US. Department of Education, National Center for Education Statistics. The Condition of Education 2006 (NCES 2006–071). Washington, D.C.: U.S. Government Printing Office, 2006.

Westat K.K., Creighton K. Participation in Adult Education in the United States: 1998–99. NCES 2000–027rev. November 1999. Washington, DC: Department of Education, National Center for Education Statistics.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.