WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

О ВЛИЯНИИ РЕЛИГИОЗНОГО ФАКТОРА НА ЭКСТРЕМИСТСКОЕ ПОВЕДЕНИЕ ДАГЕСТАНСКОЙ МОЛОДЕЖИ Автор: З. М. АБДУЛАГАТОВ АБДУЛАГАТОВ Заид Магомедович - кандидат философских наук, зав. отделом социологии Института

истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН (E-mail: zaid48

Аннотация. На основе данных социологических опросов в Дагестане в 1996 - 2010 гг. сделана попытка выявить роль религиозного фактора в экстремистских действиях молодежи региона.

Ключевые слова: Дагестан • молодежь • религиозное сознание • ваххабизм • салафизм • шариат • экстремизм • социальный протест Постановка проблемы. Активное участие в течение длительного времени (с 90-х гг. XX в.) молодежи Дагестана в деятельности незаконных вооруженных формирований (НВФ) и других организованных преступных группировок, как проявление экстремистского поведения, позволяет говорить о наличии постоянно действующих факторов (в том числе религиозного), формирующих такую позицию.

Приведем некоторые данные. Молодежь среди задержанных в Дагестане за террористическую деятельность в 2005 г. (за 8 месяцев- 115 человек) составила 62,8%. В 2008 г. среди арестованных - 76,2%;

в 2009 г. - 67,7%. В 2005 г. среди убитых членов НВФ лица от 15 до 30 лет составили 76%, в 2008- 71,2%, в 2009 - 70,1%. Заметно участие молодежи в структуре активных организаторов террористических актов: доля молодых в 2005 г. составляла 66,7%, в 2009 г. - 32,2%* [Данные Центра...].

Следует отметить, что религиозному сознанию молодых мусульман Дагестана давно присущи идеи экстремизма. Многие из них были убеждены, что в Чечне идет настоящий джихад, несмотря на отсутствие фетвы по этому вопросу. Даже признавая _ * Приведенная статистика молодежного экстремизма нуждается в коррекции с учетом следующего. Во-первых, в республике, безусловно, идут кланово-мафиозные столкновения, в которых погибает много людей. Часто без достаточных оснований эти убийства приписывают религиозным экстремистам. Тем самым масштабы религиозно-политического экстремизма преувеличиваются. Во-вторых, деятельность НВФ, или, как их называют, "лесных братьев", почти всегда однозначно, но не всегда обоснованно, связывают с преследованием религиозных целей. Больше всего об этом говорят духовные лидеры салафитских организаций, которые, пользуясь остротой ситуации, пытаются легитимизировать деятельность салафитов, запрещенных так называемым "антиваххабитским" законом (1999 г.). В действительности, данное явление весьма сложное, отражающее неоднозначность социализационных траекторий, которые приводят молодых людей в "леса". Они могут иметь как религиозно определенный, так и иной социальный характер.

стр. ошибки Багауддина - известного лидера радикального салафизма в Дагестане, и Басаева, они на эмоциональном уровне испытывали симпатии к сражающимся против федеральных сил и местных режимов на Северном Кавказе [Макаров]. Салафизм (по идеям близкий к ваххабизму) стремится стать идеологией, привлекательной для населения. По опросам, проведенным автором, 24,4% населения не считают ваххабизм экстремистским течением. По мнению отдельных экспертов - и с ними надо согласиться, - салафиты смогли найти поддержку у части исламской молодежи в республике.

В определенной степени формирование религиозно-экстремистских настроений у молодых людей спровоцировала несовершенная правовая база противодействия экстремизму. Дагестанский "антиваххабитский" закон, как и подобные законы, принятые в соседних республиках, не учел одного обстоятельства: многообразия форм проявления исламского фундаментализма. В законе РД "О запрете ваххабитской и иной экстремистской деятельности" (1999 г.) оказались смешанными два различных явления: а) склонность к насилию под религиозными и квазирелигиозными лозунгами;

б) твердая приверженность убеждениям и образу жизни, которые человек считает правильными.

Относительно роли исламской религии в экстремистской деятельности, в том числе террористической, существуют две противоположные точки зрения. Согласно одной, ислам, как и всякая другая религия, не имеет никакого отношения к экстремизму. Считается, что "ислам - религия мира", а потому она может быть лишь использована определенными силами в достижении своих политических, не исламских целей;

но религиозного экстремизма, как проявления религиозной социализации личности, в ней нет. В ходе подготовки всероссийской конференции "Актуальные проблемы противодействия религиозно-политическому экстремизму" (г. Махачкала, 6 июня 2007 г.), духовные лидеры категорически возражали против термина "религиозный" в ее названии.

Другая точка зрения основывается на том, что имеет место не только религиозно-политический, но и религиозный экстремизм. Он возможен потому, что религиозное сознание создает свою специфическую "объективную" реальность, смысл и значение которой для верующего такая же (а зачастую и выше), как факты реальной жизни. Наиболее серьезной формой религиозно-политического экстремизма является не инструментальное использование возможностей религиозного протеста, а смыкание религиозного экстремизма с политической деятельностью.

Известный исследователь ислама в Дагестане Д. В. Макаров считает, что главный вызов ваххабизма лежит не в религиозной, а в социально-политической плоскости [Макаров, 2000: 69]. Данное утверждение можно истолковать как определение коренных причин террористической деятельности на Северном Кавказе в социально-политической сфере, а религия - форма выражения социального протеста. Точка зрения Д. В. Макарова достаточно убедительно связывается с марксистской методологией анализа религиозного сознания. Религиозное сознание как духовная надстройка способно породить собственные источники развития. Одним из показателей такой возможности является разработка в мусульманском богословии понятий "батин" и "захир" [Али-заде А., 2007]. Другим - продолжающиеся в течение многих веков богословские конфликты между суфиями (тарикатистами) и салафитами независимо от социально-политических условий. Как справедливо писал А. М. Васильев по поводу ваххабизма, "заранее оговоримся, что невозможно найти социально-политическое содержание в каждом положении ваххабитского учения. Оно в значительной мере охватывает... область внутрибогословских схоластических споров" [Васильев, 1967: 107].

Надо признать, что и в дагестанском салафизме имеют место, наряду с социально-политическими, свои собственные, религиозные корни возникновения. Необходимость различения религиозного и религиозно политического экстремизма в условиях Дагестана важна по нескольким причинам. Во-первых, экстремальность стр. религиозного сознания, как правило, проявляет себя в индивидуальном сознании. Так, в трех социологических опросах в РД, проведенных с 2004 г., находит подтверждение гипотеза, согласно которой исламское массовое сознание в республике имеет высокое консервативно-салафитское содержание. Это не радикальный салафизм, обозначенный в современном Дагестане как "ваххабизм", и не конструктивный салафизм типа татарского джадидизма, склонного к широкому применению традиций иджтихада - новых истолкований основополагающих сакральных текстов с целью адаптации к изменяющемуся миру. Оно проявляет себя в строгом соблюдении норм шариата, в отрицании каких либо новшеств в практике исламского поведения.

Данная форма салафизма в Дагестане имеет глубокие исторические корни. Своеобразие ее бытования заключается в том, что в стабильные периоды развития общества она не объединяла верующих в религиозные секты, политические организации, не ставила задачу реорганизации общественной и государственной жизни по строгим нормам салафизма. Индивидуальные (не объединенные в какие либо секты, политические организации) формы проявления исламского фундаментализма могут стать экстремистскими при определенных политических, социально-экономических условиях. Это довольно распространенное явление в Дагестане, особенно в горной и предгорной зонах. "Антиваххабитский" закон при последовательном его применении неизбежно противопоставляет себя устоявшимся религиозным нормам, затрагивая конфессиональные интересы больших групп населения. Это обстоятельство провоцирует процессы перехода неэкстремистских форм фундаментализма в экстремистские. Увеличение числа религиозно-экстремистских группировок, включающих молодежь, после принятия "антиваххабитского" закона, возможно, связано и с данным обстоятельством.

Религиозный фактор в экстремистских акциях молодежи. С целью выявить степень проявления религиозной мотивации конфликтного, экстремистского поведения в молодежной среде нами были проведены в 1996 - 2010 гг. социологические исследования. Эмпирическую базу статьи составили, прежде всего, данные опроса молодежи республики, осуществленного в 2010 г. Опрашивались молодые люди в городах Махачкала, Дербент, Хасавюрт, Кизилюрт, Буйнакск, а также в селах Ботлихского, Буйнакского, Карабудахкентского, Кизилюртовского, Казбековского и Каякентского районов - всего 574 человек. Из них 44% - мужчины, 56% - женщины. По возрасту: 15 - 18 лет- 50,2%;

19 - 25 лет- 38,2%;

26 - 30 лет- 11,6%. По образованию: начальное- 2%;

среднее базовое (9 классов) - 7,7%;

среднее общее (10 - 11 классов)- 52,1%;

незаконченное высшее (после 3 курса)- 16,5%;

высшее- 15,5%.

Мусульманское: начальное (мактаб примечетская школа) - 2,4%;

среднее (медресе) -11,9%;

высшее - 3,8%. Отношение к вере: верующие - 94,3%;

неверующие - 2,5%;

затруднившиеся ответить - 3,2%.

Естественно, первый вопрос, который связан с влиянием религии на социальное поведение молодежи - это вопрос об уровне е религиозности. По данным, полученным автором в 2004 г., показатель религиозности в группе молодежи возраста "до 29 лет"- 81%. Причем, по итогам четырех опросов, начиная с 1996 г., религиозность населения медленно уменьшалась- от 85% до 79%. По данным же г., у молодежи показатель религиозности неожиданно составил почти 95%. Объяснение данному факту, видимо, следует искать в динамике религиозного сознания населения РД.

Одним из главных обстоятельств, влияющих на формирование радикалистских настроений в молодежной среде, является наличие в их религиозном сознании фундаменталистских составляющих. В целях их выявления респондентов спрашивали: "Как вы считаете: а) исламская религия должна быть такой, какой она была при Пророке Мухаммаде;

б) мусульманская религия со временем должна меняться, так как меняется жизнь;

в) затрудняюсь ответить". Имелось в виду, что ответы на данные вопросы не дают оснований для каких-то окончательных выводов. Но они служат начальным стр. звеном "прощупывания" особенностей их исламской адаптации, религиозного сознания. Были выделены две группы верующих, условно названных "фундаменталистами" (избрали пункт а) и "модернистами" (избрали пункт б), с последующей проверкой последовательности реализации этих позиций в ответах на ряд других вопросов. Как оказалось, эти группы в вербальном религиозном поведении продемонстрировали неслучайность своих ответов на указанные вопросы. В частности, это касалось их ответов о влиянии религиозных норм на неправовое поведение верующих, оценке отдельных позиций ваххабитов в вопросах исламской веры, предрасположенности к силовому протесту государству по религиозным мотивам. Учитывая, что около 95% молоджи назвали себя мусульманами, следовало ожидать высокий уровень влияния религиозного сознания на оценки процессов социального, социально-политического характера, происходящих в республике.

Анализ результатов опроса проводился по трем группам: 1) выборка в целом;

2) студенты светского высшего учебного заведения (ДФ МГЮА - Дагестанский филиал Московской государственной юридической академии);

3)студенты и учащиеся исламских учебных заведений (Институт теологии и международных отношений (ИТиМО), г. Махачкала;

Исламский институт им. имама Шафии, г.

Махачкала;

Женское медресе "Фализат", Казбековский район, с. Дылым). В ответах на приведенный выше вопрос об исламской адаптации, который можно считать основным вопросом фундаментализма (салафизма), получены следующие результаты (см. табл. 1).

Комментируя таблицу, необходимо заметить: в 2000 г. в ответе на данный вопрос наибольшими "фундаменталистами" себя показали самые молодые респонденты "до 20 лет"- 58,1%. Показатель оказался высок и в возрасте "от 49 лет до пенсионного возраста" - 56,8%. Основной вывод социологического опроса 2000 г. был таков: потенциальными объектами успешной пропаганды салафитской идеологии являются молодые люди, убежденно верующие, соблюдающие религиозные обряды, из всех географических зон Дагестана, особенно сельских районов. Средние показатели самовыражаемого "фундаментализма" в молодежной среде в 2000 - 2010 гг., заметно выросли (с 53,9% до 77,6%). Уровень "фундаментализма", выражаемого в ответах студентов светского вуза и исламских учебных заведений, поднялся с 63,1% до 89,1% соответственно. Влияние религиозного образования на потенциальный салафизм очевидно.

В разрезе "фундаменталистов" и "модернистов" рассматривался вопрос об отношении молодежи к законам государства. Смысл исламского отношения к законам светского государства заключается в том, что они оцениваются как "второсортные", придуманные людьми, меняющиеся со временем.

Мусульманин может следовать законам государства, но не может допускать мысли, что они выше шариатских. В радикальном салафизме эта позиция находит крайнюю форму своего проявления: а) мусульманину нельзя судить или присягать суду шайтанских (сатанинских) законов;

б) мусульманин не может предоставлять "право законотворчества кому-либо, кроме Аллаха (издает законы только Аллах)" [см.: Ярлыкапов, 2000: 7].

Одним из вопросов, с помощью которых выявлялось отношение верующего к законам государства, был вопрос о шариате и законах государства (см. табл. 2;

наиболее значимые показатели таблицы выделены шрифтом). Данные таблицы свидетельствуют: 1. В молодежной среде законы шариата ставятся выше законов государства. 2. Учащимися религиозных учебных заведений законы государства оцениваются гораздо ниже, чем студентами светского вуза. 3. Различия в отношениях к законам государства со стороны "фундаменталистов" и "модернистов" существенны: первые явно тяготеют к салафитской позиции исключительности норм шариата.

Все это показывает отрицательное влияние исламской религиозной социализации на формирование правовой культуры молодежи. Тем не менее, как отмечалось, стр. Таблица 1. Характер ориентации религиозного сознания молодежи. 2010 г. (в % от числа ответивших) Исламские Группы выборки Группы по Светские учебные В целом по выборке учебные характеру ответов заведения (ДФ МГЮА) заведения Фундаменталисты 77,6 63,1 89, Модернисты 9,6 12,2 3, Затруднились ответить 12,8 24,7 7, Таблица 2. Вопрос: "Как Вы считаете, нормы шариата выше законов государства?". 2010 г. (в % от ответивших) Группы выборки Светские учебные Группы по особенностям В целом по выборке заведения (ДФ Исламские веры МГЮА) Затр. Затр. Затр.

Да Нет Да Нет Да Нет отв. отв. отв.

Фундаменталисты 58,1 14 20,2 58,3 19,4 16,7 80,5 4,9 Модернисты 26,9 46,2 19,2 42,9 42,9 28,6 100 0 для мусульманина "второсортность" светских законов совершенно не означает, что он будет их нарушать. Умеренный ислам этого не требует.

Как влияет религиозность молодежи на соблюдение светских законов? В связи с этим ставился вопрос о том, в каких случаях молодой человек может проявить неповиновение государству. Респондентам предлагались семь вариантов ответа. При анализе ответов проводились следующие действия. Во первых, выделялась чисто конфессиональная причина несоблюдения законов. То есть, вариант ответа, в которой цель неправового поведения определяется как реализация исламского учения. Вычленение данной составляющей группового сознания проводилось выявлением удельного веса выбравших вариант ответа "Я могу проявить неповиновение государству, если его законы противоречат моей вере". Полученные ответы по данной позиции можно обозначить как фундаменталистские, салафитские, так как речь идет не просто о несогласии, а о возможном реальном действии против закона. Во-вторых, ряд вариантов ответа не имел религиозного содержания. Выбор ответов из этого ряда говорит о слабой связи протестного настроения с религиозным сознанием или об отсутствии таковой.

Как оказалось, среди верующих молодых людей почти 30% готовы выразить протест государству, "если его законы противоречат моей вере". Среди семи предложенных возможностей ответа данная позиция у верующих имеет наибольший удельный вес, что показательно для салафистского потенциала протестных настроений в молодежной среде. Индексы возможных протестных настроений по причинам религиозного характера в исламских учебных заведениях выше, чем в светском (26,1% против 17,5%).

Парадоксально, но в исламских учебных заведениях консервативно-салафитское отношение к законам государства проявляется в меньшей степени, чем в общей выборке (25,6% против 31,7%). Это при том, что среди студентов и учащихся исламских учебных заведений "фундаменталистов" стр. больше на 11,5%, чем в светских. В связи с этим можно предположить: в исламских учебных заведениях Дагестана, где преимущественно знания даются на основе позиций суфизма- традиционной оппозиции салафизму, верующая молодежь более склонна к признанию мирного сосуществования религиозного и светского. Из достаточно обнаруженных при анализе устойчивых связей в цепочке "различные степени веры - девиантность" выбывает показатель протестных настроений "модернистов" среди студентов и учащихся исламских учебных заведений, ибо он оказался статистически незначим из за малочисленности "модернистов" в данной группе выборки (3,3%).

Учитывая то, что противодействие государству со стороны религиозных экстремистов выражено главным образом в покушениях на жизнь и здоровье представителей правоохранительных органов, можно было предположить, что доверие к милиции у молодых людей будет зависеть от их отношения к религии. Но оказалось, что религиозный фактор в молодежном сознании не проявляет себя в ответах на данный вопрос. Ответ "Я доверяю милиции" выбрали 20,7% верующих;

"не доверяю" - 50,3%.

Некоторое различие в ответах на этот вопрос наблюдается между "фундаменталистами" и "модернистами": "доверяю"- 18,8% и 23,1% соответственно, "не доверяю"- 51,4% и 46,2%. У "фундаменталистов" доверия к милиции чуть меньше.

В ответах на вопросы о приоритете правовых норм (шариат и законы государства) и о причинах неповиновения государству среди мужчин оказалось больше "фундаменталистов", чем среди женщин.

Ожидания большей приверженности к нормам шариата по сравнению с законами государства у сельских респондентов не оправдались. Более высокий уровень экстремальности в поведении молодых горожан наблюдался в ответах на вопрос о причинах возможного неповиновения законам государства.

Необходимо отметить, что с 2003 г. ситуация, связанная с деятельностью "ваххабитов" в Дагестане, заметно изменилась. Во-первых, расширилось число их "рядовых" сторонников, а также организаторов экстремистской деятельности. Во-вторых, они создали собственное финансовое обеспечение через сборы "закята" (мусульманского налога), которые больше похожи на новые формы рэкета, чем на добровольные пожертвования. В-третьих, террористические акты больше направлены не в отношении гражданских лиц, а в отношении сотрудников правоохранительных органов, чем "ваххабиты" пытаются усыпить протест в их адрес со стороны населения. В-четвертых, в новых условиях "лес" стал неким отстойником, где собралась молодежь не только религиозно-протестного, но и социально-протестного настроения. В последнее время много говорится и о бандитской составляющей "лесных братьев". Нет гарантий в том, что среди них отдельные группы не решают свои финансовые проблемы. Вполне реально, что некоторые "братья" просто мстят за конкретные обиды, нанесенные представителями правоохранительных органов, а некоторые -бандитствуют под прикрытием идеи защиты исламских религиозных ценностей. Так или иначе, той однородности и в определенной степени религиозно ориентированной деятельности, которая была в конце 1990-х гг. в рядах "лесных братьев", сегодня нет.

Данная ситуация, с одной стороны, расширяет спектр возможных причин оттока молодежи в "лес". С другой, - уменьшает религиозно-политический статус экстремистской деятельности.

В связи с новыми обстоятельствами вопросы о ваххабизме в исследовании 2010 г. были заданы в несколько иной форме. Ранее респондентам предлагалось оценить те или иные конфессиональные позиции "ваххабитов", не говоря о том, что они являются ваххабитскими, салафитскими. В трех вопросах анкеты 2010 г. термин "ваххабит" был использован непосредственно. Вопросы касались причин террористической активности ваххабитов, ухода молодежи к "лесным братьям" и того, мог бы оказаться респондент в связи с какими-то жизненными обстоятельствами в их рядах. В отноше- стр. Таблица 3. Вопрос: Как Вы считаете, могли бы Вы в связи с какими-то жизненными обстоятельствами оказаться в рядах "лесных братьев" ("ваххабитов")?

Опрос 2010 г. (в % от числа ответивших) Варианты Группы выборки Никогда Возможно Да Затрудняюсь ответить Верующие 74,4 8,9 3,4 7, Неверующие 66,7 11,1 11,1 Затруднившиеся ответить (на 89,5 5,3 3,4 7, вопрос о вере) Мужчины 71 9,5 6,1 Женщины 77,6 8,8 1,4 6, Фундаменталисты 73,3 9 2,6 7, Модернисты 82,7 5,8 3,8 7, Город 72,2 8,7 3,2 9, Село 73,6 11,4 3,3 7, От 15 до 18 лет 80,3 8 2,1 7, От 19 до 25 лет 70,2 9,4 5,5 8, О 26 до 30 лет 72,2 9,1 1,8 10, Религиозные учебные заведения 74,4 2,8 2,8 8, Светские учебные заведения 85,9 9,4 3,1 7, В целом по выборке 75 8,5 3,1 7, нии последнего вопроса даже маленький процент ответивших "да" был бы тревожным сигналом.

Данные табл. 3 позволяют судить о двояком влиянии религиозного фактора на возможное участие в экстремистской деятельности НВФ молодежи. Во-первых, показатель "никогда" у верующих хоть и незначительно, но ниже, чем средний по выборке (74,4% и 75%), а индекс "да" ("могу оказаться в рядах "лесных братьев") выше. "Возможное" участие в деятельности НВФ у верующих также больше, чем по выборке. Об этом же говорит высокий показатель "возможно" у "фундаменталистов" по сравнению с "модернистами". Несмотря на то, что в ответах "да" "модернисты" несколько превзошли "фундаменталистов", суммарный показатель экстремальности по обеим позициям у "фундаменталистов" выше - 11,6% против 9,6%. Во-вторых, сравнение ответов религиозных и светских учебных заведений показывает неоднородность оценок "лесных братьев" в религиозной среде.

Материалы исследования свидетельствуют: в религиозных учебных заведениях оказались самые низкие показатели экстремальности. Чем обусловлен этот факт? Прежде всего: в исламских учебных заведениях ведется активная "антиваххабитская" пропаганда, что не удивительно, так как они принадлежат идейным противникам "ваххабитов" - суфиям. Можно констатировать, что она имеет определенный успех. Как писали в анкетах отдельные респонденты из исламских учебных заведений:

"Да убережет Всевышний от этого" (от участия в делах "лесных братьев");

"Если бы я не знал свою религию, то, возможно, ответил "да"". Вместе с тем, как показал опрос, в других сферах общественной и государственной жизни экстремальность данной группы высокая. Подчеркнем, что в светских учебных заведениях респондентов, уверенных в том, что "никогда" не окажутся в среде "лесных братьев", относительно больше, чем в религиозных (85,9% против 74,4%).

Из анализа данных таблицы можно сделать вывод, что в молодежной среде имеется экстремальный потенциал. Он носит как религиозный, так и социально-протестный характер, присущ 11 - 12% молодежи. Наибольшие показатели экстре- стр. мальности наблюдается в возрастной группе "от 18 до 25 лет" (14,9%), среди мужчин (15,6%).

Респондентам задавался вопрос о причинах террористической активности ваххабитов в Дагестане. 7,3% тех, кто называет себя верующим, считают, что это защита дагестанцами "истинной религии мусульман". Наибольшее число респондентов (59,1%) усматривают причину этого явления в реализации интересов зарубежных террористических организаций за деньги "людьми без веры". 9,7% считают, что это протест дагестанцев, которых чем-то "обидела власть";

"бандитизм" - указали 30,1% (респондент мог отметить несколько вариантов). Данная "картина причин", представленная молодыми людьми, достаточно реалистична.

Параллельно перед опрашиваемыми ставился вопрос о причинах ухода молодых в леса. Он в определенном смысле был контрольным для предыдущего. Ответы на него частично подтвердили полученные результаты. В частности, на религиозный фактор ("защита истинного ислама") указали 7,8%;

на пункт "из-за бандитских побуждений" - 16,5%;

"из-за желания заработать" - 34,4%. Вариантов ответа в формулировке данного вопроса было больше, вследствие чего распределение суждений по ним выглядит "раздробленней". Один из новых вариантов - "многие из них попадают туда случайно, поддавшись уговорам", "желают почувствовать силу, романтику" - отметили 33,1% опрошенных.

Получается, что молодежь главными причинами "ухода в лес" считает: стремление заработать;

случайные обстоятельства;

желание почувствовать силу;

романтику;

бандитские побуждения.

В пункте "стремление заработать" речь не идет о том, что была необходимость "содержать себя, семью". Данный вариант ответа был предложен в числе других и занял четвертое место в иерархии причин экстремальности в сознании молодежи (10,5%). Религиозный фактор - на пятом месте (7,8%).

Борьба за социальную справедливость, о которой так часто говорят защитники "лесных братьев", оказалась на последнем - седьмом месте (4,4%).

Итак, наш анализ показывает, что религиозный фактор играет определенную роль в активизации экстремистского поведения молодежи Дагестана. Но было бы ошибочно считать, что явление, обозначенное как деятельность "лесных братьев" (или НВФ, "ваххабитов"), целиком определено религиозными причинами. Материалы исследования свидетельствуют: религиозный фактор играет хотя и болезненную, но относительно небольшую роль. "Болезненность" усугубляется тем обстоятельством, что обычные выражения социального протеста по поводу тяжелых материальных условий, социальной несправедливости, наряду с проявлениями преступности, в молодежном сознании находят религиозное оправдание. Это не случайно: в Дагестане сегодня идет интенсивная религиозно-идеологическая обработка молодого поколения исламскими духовными лидерами. Эти лидеры, главным образом салафитские, пытаясь сакрализировать социальные отношения, склонны преувеличивать роль религиозного фактора в протестных действиях молодежи. Тем самым они пытаются открыть новые возможности для усиления процессов клерикализации общественной и государственной жизни.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Али-заде А. Исламский энциклопедический словарь. М., 2007.

Васильев А. М. Пуритане ислама? Ваххабизм и первое государство саудидов в Аравии (1744/45 - 1818).

М., 1967.

Данные Центра противодействия экстремизму в РД от 8.12.2009 г.

Макаров Д. В. Несостоявшееся возрождение умеренного исламизма в Дагестане.URL:http://www.islamnn.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=1684. (Дата обращения:

27.06.2011).

Макаров Д. В. Официальный и неофициальный ислам в Дагестане. М., 2000.

Ярлыкапов А. А. Проблемы ваххабизма на Северном Кавказе. М., 2000.

стр.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.