WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

А.В. Мозговая, Е.В. Шлыкова (Москва) «СОЦИАЛЬНАЯ ПРИЕМЛЕМОСТЬ РИСКА» КАК СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ1 В статье представлен опыт социологической интерпретации понятия «социальная приемлемость риска».

Обосновывается роль социологии в междисциплинарной области исследований – рискологии. Рассма тривается связь социальной приемлемости риска с социологическими категориями «адаптация» и «коммуникация». Обосновывается потенциал «допустимости ущерба» различными социальными субъектами как по казателя социальной приемлемости рисков.

Ключевые слова: риск, безопасность, социальная приемлемость риска, адап тационные рисковые стратегии и практики, рисковая коммуникация.

Постановка исследовательской задачи Значимость научного дискурса, связанного с категорией «риск», очевидна и в специальном обосновании не нуждается. Риск изучается различными дисциплинами на разных уровнях анализа – от теоретико-методологического до исследовательских практик.

Социологический интерес к риску как научному объекту состоит в изучении динамики его социальной сущности, функций, генезиса, Алла Викторовна Мозговая – кандидат философских наук, заведующая сектором проблем риска и катастроф Института социологии РАН. E-mail: mozgovai@isras.ru.

Елена Викторовна Шлыкова – кандидат социологических наук, старший на учный сотрудник сектора проблем риска и катастроф Института социологии РАН. E-mail: shlykova70@yandex.ru.

В статье использован ряд материалов проекта, поддержанного РГНФ;

грант № 0703-00072а.

© Cоциология: 4М. 2010. № 31.

«Социальная приемлемость риска» как социологическая категория поиске поддающихся измерению социальных параметров риска, их обобщении и интерпретации. Социологические разработки имеют важное значение в управлении различными рисками с целью минимизации нежелательных последствий.

Результаты социологических исследований, посвященных рисковой проблематике, долгое время оставались невостребован ными в управленческой практике. Масштабные аварии на крупных промышленных предприятиях (Севезо, Бхопал), в сфере ядерной энергетики (Три Майл Айленд, Чернобыль), природные катастро фы с особой остротой поставили перед мировым сообществом проблему социальных последствий природных и техногенных бедствий и катастроф. Стало очевидно, что концептуально про граммы предотвращения ущерба и посткатастрофной реабили тации территорий и населения необходимо переориентировать с идеи абсолютной безопасности на приемлемый риск.

В этой связи в статье рассматриваются проблемы социологи ческой экспликации понятия «приемлемый риск», обосновывается необходимость рефлексии относительно понятия «социальная приемлемость риска», приводится интерпретация ряда эмпи рических закономерностей, касающихся факторов, связанных с оценкой уровня приемлемости рисков различными социальными субъектами.

Исследования риска и управленческая практика Термин «риск» используется как в повседневной жизнедея тельности людей, так и как научное понятие, причем в самых раз личных отраслях науки от математики до социологии. Прикладные исследования различных аспектов риска имеют место в психоло гии, экономике, страховом деле, социологии, управлении. Среди специалистов утвердилось наименование этой области исследо ваний (подчеркнем: именно исследований, а не особой области знания, дисциплины) – рискология. Большинство исследователей, А.В. Мозговая, Е.В. Шлыкова пройдя через «соблазн» разработать универсальное определение риска, сошлись на признании принципиальной междисциплинар ной природы риска как объекта научного изучения.

Известный шведский социолог, руководитель Центра исследо ваний риска Стокгольмской школы экономики Л. Шоберг отмечает, что еще в 1975 г. ему предложили обобщить рискологические исследования на базе некоторой междисциплинарной концеп туальной схемы – теории риска [1]. Интегрировать прикладные эмпирические исследования различных дисциплин в метатеорию риска трудно, если не невозможно, более того, – вообще непро дуктивно: методологические традиции, исследовательские прак тики, интерпретационные модели даже таких на первый взгляд близких дисциплин, как психология и социология, существенно различаются.

Каждая научная дисциплина, проявляющая интерес к феноме ну риска, определяет свой специфический предмет изучения. При этом в содержание практически всех узкоспециальных опреде лений риска включаются такие свойства, как множественность вариантов развития ситуации (альтернативность), неопределен ность и вероятность нежелательных последствий.

Существуют как узкоспециальные классификации, так и по пытки обосновать обобщенную классификацию рисков. Наиболее полной нам представляется схема Б. Порфирьева и А. Быкова, ко торые использовали в качестве критериев классификации наиболее общие, присущие всем видам риска характеристики: источники, объекты, масштабы, время, регулярность, последствия, взаимо действие, величина, свобода выбора, измеряемость [2, с. 330].

Исследования различных аспектов риска развивались в тесной связи с потребностями социальной практики и были направлены на защиту от рисков, на управление рисками с целью минимизации масштабов возможных потерь. Исследования риска первоначально охватывали ряд областей экономики, финансов, страхования. В даль нейшем с появлением сложных технических систем, несущих в «Социальная приемлемость риска» как социологическая категория себе катастрофический потенциал, стали развиваться исследова ния техногенного риска для объектов ядерной и химической про мышленности. Возник традиционный (или технический) подход, в основе которого лежит представление о риске, как «физически присущем опасным технологиям атрибуте, который может объ ясняться, предсказываться и контролироваться наукой, независимо от субъективных ценностей» [3, р. 381].

Суть технического (вероятностного) подхода состоит в количественной оценке вероятности определенного ущерба в координатах пространства и времени, а именно: исчисляется средняя оценка того, сколько можно ожидать в единицу времени нежелательных событий, происходящих в силу действия тех или иных причин. Вероятностный анализ риска, имеющий продол жительную историю, как научный метод зародился в рамках ис следований инженерной безопасности [4], впервые был применен в 1975 г. к ситуации ядерного риска, позднее стал использоваться и по отношению к другим техногенным рискам [5]. Практическая задача технического анализа риска сводится «к нахождению пути удовлетворения потребностей с минимальным возможным ущер бом» [6, с. 121], понимаемым как материальные, экономические потери и затраты. Особенностью техническо-экономической оценки риска является антиципация и обобщение влияний и последствий.

В простых случаях имеющиеся данные (статистические, экономи ческие, медицинские и др.) проецируются в будущее, для более точной оценки риска привлекаются результаты многих наук [3];

«при этом придерживаются той точки зрения, что нежелательные последствия есть физический ущерб, нанесенный людям или эко системам, который может объективно наблюдаться или измеряться существующими научными методами» [7, с. 83–84].

Ограничения техническо-экономического подхода связаны с узким пониманием сущности ущерба, а также с тем, что распозна вание и оценка рисков осуществляются людьми и не могут быть абстрагированы от их субъективных ценностей, от интересов тех А.В. Мозговая, Е.В. Шлыкова социальных групп, которые они представляют. Несколько крупных аварий в опасных отраслях промышленности и связанные с ними экологические и социальные проблемы выявили недостаточность техническо-экономического подхода к риску и безопасности.

Средние оценки вероятности, используемые в техническом и эко номическом подходах, не отображают весь спектр взаимосвязей между действиями социальных субъектов и их последствиями.

Сведение нежелательных последствий только к физическому, экономическому или экологическому ущербу исключает другие последствия, которые социальные субъекты могут рассматривать как нежелательные, поскольку восприятие зависит от системы ценностей и предпочтений. В большинстве ситуаций основываться на расчете статистической вероятности ущерба невозможно, по скольку статистические данные доступны не всем субъектам, а часто их вообще невозможно собрать;

некоторым субъектам не хватает времени, а другим – профессиональной подготовки для того, чтобы математически оценить вероятность развития со бытий. Исследования показывают, что такие субъекты, как лица, принимающие решения, эксперты, население, оценивая альтер нативы, определяют субъективную вероятность их осуществле ния, используя различные основания для оценки. Обобщенную социологическую классификацию таких оснований, базируясь на идеальных типах социального действия М. Вебера, разработал В.И. Зубков: целерациональные (максимизация успеха, выгоды);

ценностнорациональные (ориентация на ценности);

традиционные (ориентация на социальные нормы);

аффективные (ориентация на достижение ситуативных потребностей) [8].

По мере того, как накапливались исследовательские данные, ограничения технического подхода в управлении рисками стано вились все более очевидными, а потребность практики в опреде ленной гуманистической переориентации все более насущной.

Принятая на конференции ООН по окружающей среде и развитию в 1992 г. концепция устойчивого развития сместила акцент с тех «Социальная приемлемость риска» как социологическая категория нократической традиции в принятии решений относительно риска, т.е. с источников риска, на объекты, подвергающиеся вредному воздействию: среду обитания и население. Особую значимость приобрела такая характеристика риска, как приемлемость. При емлемый риск и безопасность стали рассматриваться не только как свойства промышленных сооружений и технологий, а как опреде ленный уровень защищенности населения и среды обитания от вредных воздействий различных источников, позволяющий под держивать устойчивое развитие мирового сообщества, отдельного государства, региона или социального субъекта. Последнее делает очевидным не только необходимость «человеческого измерения» в исследованиях и управлении рисками, но более того: «он [человек] должен доминировать (в смысле объекта безопасности) и задавать ограничения... для всей процедуры анализа» [9, с. 4].

Решение этой задачи потребовало и в исследовании и в управлении риском перехода от традиционно применяемой оцен ки риска в природно-техногенной сфере к «оценке социально экономического или интегрального риска» для жизни и здоровья людей и устойчивости хозяйственных объектов [10, с. 33–34].

Основным показателем «интегрального риска» исследователи считают оценку «ожидаемого ущерба». Такая оценка должна вклю чать в себя не только поддающиеся исчислению показатели риска, разработанные в рамках технического подхода, но и показатели, базирующиеся на субъективных оценках экспертов, населения, лиц, принимающих решения. Тогда приемлемость как показатель промышленной безопасности уравновесится социальной прием лемостью риска. Социальная приемлемость рисков складывается из оценок допустимости ущерба различного типа, которые дают социальные субъекты, включенные в конкретную рисковую ситуацию, для которой необходимо наличие источника риска и уязвимости (незащищенности) среды обитания и населения.

А.В. Мозговая, Е.В. Шлыкова Социальная приемлемость риска Управление риском в «обществе риска» есть субъект субъектная коммуникация, а приемлемость риска имеет социаль ные, равно как и психологические координаты. Критерии выбора, оценки, действий в условиях риска носят скорее качественный, чем количественный характер, специфичны для различных со циальных субъектов. Эта специфика определяется как нормами, ценностями, жизненными стратегиями, статусными, демографи ческими различиями, мировоззренческими особенностями этих социальных субъектов, так и сущностью того этапа исторического развития, который переживает то или иное общество.

Важнейшими характеристиками социальных субъектов, по мимо социально-статусных параметров, являются субъективное позиционирование и реальное положение относительно рисков:

производитель, потребитель, носитель, так как «риск субъекти вен как результат деятельности одних субъектов социального взаимодействия и объективен как некое условие жизни других индивидов, становящихся его жертвами» [11, с. 102].

В рамках любого социального процесса субъекты, выполняя свои функции, выступают по отношению друг к другу в роли «производителей» и «потребителей» рисков. Производители риска принимают решения, не учитывающие уязвимость (соб ственную или других субъектов) к неблагоприятным воздействи ям и возможность (реальную или потенциальную) нанесения ущерба себе или другим субъектам. Потребителями риска выступают субъекты, на которых распространяется принятое решение. Носителями риска являются субъекты – источники возможного ущерба, не принимающие самостоятельных решений в ситуации риска. В повседневной жизни эти «идеальные типы» переплетены, тем не менее их идеализация, абстрагирование дает возможность более четко выявить сущность социальной приемлемости риска.

«Социальная приемлемость риска» как социологическая категория Риск представляет собой продукт взаимодействия субъекта и сре ды его обитания: природной, техногенной, социальной. Человеческая деятельность и социальные изменения постоянно модифицируют социальный, институциональный, групповой, личностный уровень уязвимости, вынуждая как субъекта, так и среду к поиску продук тивных моделей и способов взаимной адаптации для достижения приемлемого уровня риска на тот или иной период времени.

Адаптация к ситуации риска (рисковая адаптация) различается для производителей и потребителей риска. Если субъект продуци рует риск или сознательно осуществляет рискованное поведение в ходе реализации собственной жизненной стратегии в расчете на выигрыш, достижение в той или иной сфере деятельности, то риск является внутренней характеристикой субъекта и в ряде случаев может рассматриваться как адаптационный ресурс. Для потребителей риска адаптация к нему приобретает вынужденный характер и означает фактически поиск стратегии выживания в ситуации, характеризующейся наличием внешней опасности по отношению к этому субъекту.

Центральным элементом адаптации выступает ее цель, в кото рой «выражается стремление субъекта выйти из состояния конфлик та со средой» [12, с. 18–19]. В ситуации вынужденного риска целями адаптации могут быть, например, принятие риска, стремление к его снижению или редуцированию, избегание риска.

В соответствии с той или иной целью строится адаптационная стратегия. В самом общем понимании существуют две стратегии адаптации – активная и пассивная. Активная стратегия предпо лагает стремление субъекта изменить среду, пассивная – следовать жизненным обстоятельствам. Активная стратегия в ситуации риска означает стремление снизить риск или избежать опасной среды, пассивная – принять риск.

Адаптационные стратегии реализуются посредством различ ных способов адаптации. Как для активной, так и для пассивной стратегии существует собственный набор различных способов А.В. Мозговая, Е.В. Шлыкова адаптации. Активная адаптационная рисковая стратегия предпола гает борьбу за снижение или редуцирование риска, а также выход из опасной среды («борюсь/устраняюсь»). Пассивная – принятие риска в надежде на то, что ситуация разрешится сама собой или вследствие неверия в возможность устранения проблемы в прин ципе («терплю/смиряюсь»).

Совокупность (комбинация) способов адаптации, реализуемая субъектом в рамках выбранной адаптационной стратегии, пред ставляет собой адаптационную практику.

Индивидуальные суждения о приемлемости риска можно рассматривать как декларируемые адаптационные рисковые стратегии, а реальные или вербальные действия – как реальные или вербальные адаптационные рисковые практики. Социальная приемлемость на уровне социальной общности (вплоть до обще ства в целом) представляет собой продукт согласования позиций субъектов ситуации риска по поводу уровня, приемлемого в определенный период, в конкретной ситуации. Таким образом, социальная приемлемость риска представляет собой результат процесса адаптации, понимаемой как «гармонизация отношений между адаптантом и социальной средой» [12, с. 15]. Механизм согласования позиций для определения социально приемлемого уровня риска среди рискологов и риск-менеджеров получил наи менование рисковой коммуникации1. Коммуникация в этом контек сте понимается более широко, чем обмен информацией, а именно как процесс социального общения, взаимодействия субъектов социального действия, сущностью которого является предотвра щение или минимизация ущерба. Рисковую коммуникацию мы определяем как процесс целенаправленного общения социальных субъектов для выработки решений относительно управления ри сками и проектирования реализации этих решений.

Подробно сущность рисковой коммуникации и ее социологическое обеспечение рассматривается в статье [13].

«Социальная приемлемость риска» как социологическая категория Приемлемость риска преимущественно определяют соци альные институты, а ущерб несут конкретные люди, не имеющие возможности влиять на их решения. Если риск понимать как про дукт взаимодействия таких социальных субъектов, как население, институты управления, средства массовой коммуникации, наука, индустрия, а также принять во внимание, что оценка приемлемо сти риска каждым из этих субъектов соответствует специфическим представлениям о природе и обществе, сформировавшимся в «микромирах» этих субъектов, то социальную приемлемость риска имеет смысл искать в сфере пересечения этих «микромиров». Наи более продуктивным способом согласования интересов субъектов, включенных в ситуацию риска, является рисковая коммуникация, которая тем успешнее, чем больше надежной информации о по зициях и аргументах сторон.

Эмпирическая социология о факторах приемлемости риска Результаты эмпирических социологических и психометри ческих исследований предоставляют, как правило, данные о факторах, связанных с восприятием различных рисков [7;

14;

15;

16;

17;

18]. Основным методическим приемом в большинстве исследований выступает ранжирование разных видов рисков по степени их опасности для здоровья индивида. Возможны и другие основания ранжирования, например, опасность для населения страны. Рискологи, опираясь на данные массовых и экспертных опросов, выявили некоторые эмпирические закономерности. На пример, зафиксированы два фактора: первый составляют риски, которые населением рассматриваются как навязанные, неизвест ные, высоко катастрофичные, продукты технологического разви тия;

второй – риски по критерию информированности о природе их возникновения и воздействия на общество.

Другая важная эмпирическая закономерность состоит в том, что население и эксперты-специалисты по-разному ранжируют А.В. Мозговая, Е.В. Шлыкова риски. Кроме того установлено, что женщины выше оценивают опасности, связанные с технологиями, чем мужчины. Низкий уровень образования и финансового положения, небольшой размер территориального сообщества, низкая квалификация труда обусловливают высокую оценку рисков. Был также об наружен интересный феномен, названный «оптимистическим предубеждением» (oimisi ias): ниже оцениваются все по oimisi ias): ниже оцениваются все по ias): ниже оцениваются все по ias): ниже оцениваются все по ): ниже оцениваются все по казатели рисков для себя и выше – для других, всего населения.

Дальнейшие исследования, правда, показали, что в сообществах, расположенных в непосредственной близости от химических предприятий, это «оптимистическое предубеждение» не на блюдается, по крайней мере, по отношению к технологическим рискам [19;

20].

Согласованность групповых оценок, как показывают иссле дования, также выше по отношению к рискам «для других» по сравнению с рисками «для себя». Так в одном из отечественных исследований [21, с. 256] характера ранжирования технологий по степени риска авторы оценили степень согласованности мнений респондентов. Оказалось, что наибольшая согласованность на блюдается при упорядочении различных технологий по степени выгодности для общества;

наименьшая – при ранжировании тех нологий по степени индивидуального риска.

Результаты исследований Центра изучения риска Стокголь мской школы экономики в дальнейшем показали, что на характер оценок (рейтинги) рисков влияют такие социальные показатели, как моральные ценности, доверие властным структурам, отсут ствие антагонизма и наличие общих целей у социальной группы.

В более поздних исследованиях удалось получить уточнения:

доверие населения экспертам, организациям, социальное доверие вторично по сравнению с верой (доверием) в науку;

оценки экспер тов обусловлены не уровнем их знаний, а мерой ответственности;

оценки тех, кто принимает решения относительно управления рисками, ближе к оценкам населения, а не экспертов [17].

«Социальная приемлемость риска» как социологическая категория Приходится констатировать, что рейтинги рисков коррели руют скорее с воспринимаемой вероятностью ущерба, а не с тяжестью последствий. Приоритеты же в программах предот вращения бедствий, кризисов, катастроф базируются на оценке тяжести их последствий. Кроме того, нет прямой связи между индивидуальным восприятием риска и управлением риском на социетальном уровне. Это необходимо учитывать в процессе вы работки решений в ситуациях риска.

Очевидным к настоящему времени в сообществе рискологов признан тот факт, что рейтинги фиксируют скорее уровень тре вожности, а не установку относительно принятия того или иного риска. В этой связи значимым информационным потенциалом для обоснования социальной приемлемости рисков обладает, на наш взгляд, такой показатель, как оценка допустимости ущерба различного типа, которая, безусловно, не является единственным показателем вида риска. Тем не менее, эмпирическое знание о связи оценок допустимости различных типов ущерба и ряда социально-демографических показателей представляет как по знавательный, так и практический интерес.

Исследовательская база данных сектора проблем риска и ка тастроф Института социологии РАН позволяет проанализировать позиции респондентов относительно допустимости рисков на мас сиве данных опроса населения по общероссийской выборке1.

Респондентам предлагалось высказаться по поводу того, насколько допустима угроза (допустима/допустима при опреде ленных обстоятельствах/недопустима) каждого из семи типов ущерба, а именно: материального (потеря имущества, собствен Исследование осуществлено в конце 2005 г. сотрудниками ИС РАН под руко водством М.К. Горшкова и А.В. Мозговой совместно с Центром социального прогнозирования. Сбор данных осуществлялся на основе персонального интер вью по формализованной анкете. Опрошено 3000 респондентов старше 18 лет в рамках общероссийской репрезентативной выборки.

А.В. Мозговая, Е.В. Шлыкова ности);

физического (ухудшение, утрата здоровья);

психологиче ского (стресс, потеря контроля над своей жизненной ситуацией);

социального (потеря работы, служебного положения, статуса);

духовного (игнорирование гуманистических идеалов, обесцени вание человеческой жизни);

морального (изменение жизненного уклада, слом жизненных идеалов);

экономического (финансовые потери, утрата или обесценивание сбережений). Достаточно под робный анализ этих эмпирических данных осуществлен в работе [22]. Наиболее значимыми для наших иллюстративных целей представляются некоторые выявленные в этом исследовании эмпирические закономерности.

Наибольшее количество переменных, дифференцирующих категории допускающих и не допускающих угрозу ущерба, наблю дается по таким видам ущерба, как духовный и материальный.

Имеются явные тенденции, характерные для большинства ущербов: а) доля лиц в возрасте 60 лет и более существенно выше среди не допускающих ни один из ущербов по сравнению с до пускающими;

б) чем обширнее опыт потерь, тем более склонны респонденты допускать тот или иной вид ущерба;

в) чем ниже социальная защищенность по таким параметрам, как бедность, бездомность, одиночество, отказ в бесплатной медицинской по мощи, безработица, тем более склонны респонденты допускать большинство ущербов, кроме социального.

Выделяется ряд переменных, обладающих наибольшей дифференцирующей способностью. На первом месте – возраст, далее следуют опыт жизненных потерь и отношение к вере, за тем – социальная защищенность и на четвертом месте – образо вание, доверие исполнительной власти и отношение к ценности человеческой жизни.

Уместно подчеркнуть, что данные относятся к «потребите лям» и «носителям» риска (эти типы были введены выше), т.е.

российскому обывателю. «Производители» риска в выборке не были представлены. Кроме того, в нее не входили лица моложе «Социальная приемлемость риска» как социологическая категория 18 лет, а эта категория представляет особый интерес. Эти данные соотносятся с вербальным поведением. О приемлемости же целе сообразно рассуждать тогда, когда реально «сходятся» источник воздействия и объективная или субъективно воспринимаемая уяз вимость (незащищенность) от этого воздействия. В таком случае оценки допустимости рисков становятся фактором, влияющим на индивидуальную и социально-групповую приемлемость рисков, которая в свою очередь обусловливает формирование тех или иных адаптационных стратегий и практик: «терплю/смиряюсь/борюсь/ устраняюсь». Специфической социальной категорией, для которой ситуация выбора актуальна, являются выпускники средних школ.

В одном из целевых опросов нам представилась возможность собрать информацию именно по этой категории и в ситуации наличия конкретного источника риска, способного к нанесению целого спектра ущербов. Социологическое исследование в моно индустриальном городе с потенциально опасным производством1, в частности, продемонстрировало следующее.

Реальные «потребители» вполне конкретного риска на пороге выбора жизненной стратегии при определенном сходстве тенден ций в оценке допустимости тех или иных видов ущерба все же отличаются меньшей толерантностью, чем средний россиянин (респондент из общероссийской выборки). Этот факт фиксиру ется как по позиции допустимости ущербов, так и в отношении компенсаций за риск. Для значительной доли выпускников су щественными мотивами смены места жительства выступают Исследование осуществлено сотрудниками ИС РАН А.Е. Курочкиной, А.В. Моз говой, Е.В. Шлыковой методом аудиторного анкетирования в общеобразовательных школах г. Электростали в 2007 г. Выборочная совокупность формировалась сле дующим образом: в каждом из пяти районов города из списка школ выбирались вторая и четвертая (всего 10). Опрос проводился в выпускных классах тех школ, согласие руководства которых удалось получить. Выборку составили 138 выпускников девяти классов пяти школ города.

А.В. Мозговая, Е.В. Шлыкова состояние окружающей среды в городе и ее неблагоприятное воздействие на здоровье, а также высокие оценки опасности гра дообразующего предприятия при низком уровне доверия властям и отрицательных установках в отношении компенсации за риск.

Как показало исследование, реализация важнейших жизненных ценностей – образование, работа, семья – у значительной части опрошенных выпускников ассоциируется с рисками проживания в моноиндустриальном городе с опасным производством, что в свою очередь обусловливает и характер адаптационной стратегии, а именно намерения сменить место жительства. Для этой категории недопустимость ущербов того или иного рода стала важнейшим фактором неприемлемости риска проживания в условиях потен циальной угрозы.

ЛИТЕРАТУРА 1. Sjberg L. As Times Goes y: he Beginning of Soial and Behavioral Siene Risk Researh // Journal of Risk Researh. 2006. Vol. 9. P. 601–604.

2. Быков А.А., Порфирьев Б.Н. Об анализе риска, концепциях и классификации рисков // Проблемы анализа риска: Научный журнал. 2006. Т. 3. № 4. С. 319–337.

3. Bradbury J.A. The Poliy Imliaions of Differing Cones of Risk. // Si ene, Tehnology and Human Values. 1989. Vol. 14. No. 4. P. 381–383.

4. Otway H., Thomas K. Refleions on Risk Pereion and Poliy // Risk Analysis. 1982. No. 2.

5. Vesely W.E. Rous Risk Analysis: The Need I in Nulear Proailiy Risk Evaluaions // Low Proailiy High Consequene Risk Analysis / Ed. y R.A. Walker, V.T. Covello. N.Y.: Plenum Press, 1984.

6. Никитин С.М., Феофанов К.А. Социологическая теория риска в поисках предмета // Социологические исследования. 1992. № 10.

7. Ренн О. Три десятилетия исследования риска: достижения и новые го ризонты // Вопросы анализа риска. 1999. Т. 1. № 1. С. 80–89.

8. Зубков В.И. Социологическая теория риска. М.: Изд-во РУДН, 2003.

9. Быков А.А., Мурзин Н.В. Проблемы анализа безопасности человека, общества и природы. СПб.: Наука, 1997.

10. Порфирьев Б.Н. Совершенствование управления региональной без опасностью в природно-техногенной сфере // Риск: социологический анализ, коммуникация, региональное управление / Под ред А.В. Мозговой. М.: Изд-во Института социологии РАН, 2004. С. 30–44.

«Социальная приемлемость риска» как социологическая категория 11. Зубок Ю.А. Феномен риска в социологии: Опыт исследования молодежи.

М.: Мысль, 2007.

12. Козырева П.М. Процессы адаптации и эволюция социального само чувствия россиян на рубеже –I веков. М.: Центр общечеловеческих цен –I веков. М.: Центр общечеловеческих цен –I веков. М.: Центр общечеловеческих цен I веков. М.: Центр общечеловеческих цен веков. М.: Центр общечеловеческих цен ностей, 2004.

13. Мозговая А.В., Комарова В.А. Социологическое обеспечение рисковой коммуникации // Риск: социологический анализ, коммуникация, региональное управление / Под ред. А.В. Мозговой. М.: Изд-во Института социологии РАН, 2004. С. 143–155.

14. Мозговая А.В. Риск как объект эмпирической социологии: исследова тельский опыт, проблемы, перспективы // Россия реформирующаяся: Ежегодник.

М.: Институт социологии РАН, 2008. С. 304–316. Вып. 7.

15. Taylor-Gooby P., Zinn J. Curren Direions in Risk Researh: Reinvigoraing he Soial? // URL: www.riso.o.uk (дата обращения: 24.02.2010).

16. Renn O. Cones of Risk: An Inerdisilinary Review // GAIA. 2008. No. 1.

P. 50–66;

No. 2. P. 196–204.

17. Sjberg L. Raional Risk Pereion: Uoia or Dysoia? // Journal of Risk Researh. 2007. No. 9. P. 683–696.

18. Slovic P. The Pereion of Risks. London: Earhsan, 2000.

19. Prades-Lopez F., Martinez-Arias R., Diaz-Hidalgo M. Soial Risk Pere ion: Reen Findings in Sain // Risk Analysis Oenning he Proess: The Annual Conferene. Paris;

Frane, 1998.

20. Мозговая А.В. Технологический риск как компонент окружающей социальной среды: восприятие и отражение в субкультуре территориальной общности // Риск в социальном пространстве. М.: Изд-во Института социологии РАН, 2001. С. 159–180.

21. Ларичев О.И. Теория и методы принятия решений. М.: Логос, 2002.

22. Мозговая А.В., Шлыкова Е.В. Социологические детерминанты прием лемости риска // Социологические координаты риска / Под ред. А.В. Мозговой.

М.: Изд-во Института социологии РАН, 2008. С. 103–124.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.