WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

КАЧЕСТВЕННЫЕ МЕТОДЫ А.В. Филькина (Томск) КОНСТРУИРОВАНИЕ ПОЗИЦИИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ В ИЗУЧЕНИИ НОВЫХ РЕЛИГИОЗНЫХ ДВИЖЕНИЙ ЭТНОГРАФИЧЕСКИМ МЕТОДОМ В статье рассматриваются проблемы использования

этнографического метода в социологии, такие как конструирование исследовательской идентичности, этика исследователя и применение результатов иссле дования. Попытка решения таких проблем иллюстрируется на примере изучения новых религиозных движений.

Ключевые слова: этнографический метод, конструирование позиции ис следователя, этика исследователя, этнография религиозных движений, новые религиозные движения.

В широком смысле этнографический метод предполагает со ставление описания локального сообщества/субкультуры через соучастие в повседневной жизни людей и использование нефор мализованных интервью. Этот метод популярен в социологии труда, медицины, образования, а также в исследованиях девиации.

Отличительными особенностями исследований, в которых этот метод используется, являются интерактивность как открытость для дискуссии, возможность глубокого погружения в тему и в общение с субъектами исследования [1, с. 64–66], высокий уровень рефлексии по поводу исследовательского инструментария и за Александра Витальевна Филькина – инженер лаборатории социологических и гендерных исследований ТГПУ, преподаватель кафедры философии и социо логии ТГПУ (г. Томск).

© Cоциология: 4М. 2009. № 28.

Конструирование позиции исследователя в изучении НРД...

действованных теорий и концептов, трудности, возникающие в поле и при составлении конкретной этнографии. Например, Р. Берджесс, редактор сборника статей, отражающих методологические аспек ты этнографического исследования учебного процесса в средних и старших классах школы, подчеркивает, что этнография (или полевые методы – field methods) – это не просто набор конкретных техник, которые можно было бы шаблонно использовать в любом конкретном проекте. В этнографии как нигде актуализируется роль исследователя, который сам выступает и как «сборщик ин формации, ее аналитик, систематизатор и истолкователь» [2, p. 3].

В каждом отдельном исследовании по мере того, как конкретный исследователь (команда исследователей) решает стоящие перед ним задачи по сбору данных, их истолкованию и презентации, возникает ряд определенных проблем: использование различных теоретических перспектив, валидизация данных, применение полученных данных, конструирование исследовательской роли и этики исследователя.

Мы остановимся именно на последних двух методологиче ских проблемах этнографии, причем акцент будет сделан на их рассмотрении в контексте такой сферы социологических иссле дований, как изучение современных религиозных движений. При этом будем опираться на опыт европейских исследователей новых религиозных движений, поскольку эта область исследований наиболее развита именно в Европе. Под новыми религиозными движениями (НРД) подразумевается любая религиозная группа, возникшая после второй мировой войны и не признанная тради ционной в конкретном обществе. В статье намечены лишь кон туры, на основании которых может строиться методологическая рефлексия и за ее рамками остаются другие аспекты идентично сти исследователя помимо степени его включенности в группу, а именно, этапы конструирования ролей и опыт в сфере изучения религиозных движений в отечественной социологии.

А.В. Филькина Конструирование роли исследователя: позиции инсайдера и аутсайдера Наиболее значимым аспектом проблемы конструирования ис следовательской роли является вопрос о соотнесении позиций «инсай дерства» и «аутсайдерства», т.е. степени включенности в изучаемую группу и влияние этой позиции на получаемые данные, составляемое описание. Противопоставление ин- и аутпозиций, а также приоритет позиции аутсайдера, ассоциирующийся в классической социологии с объективностью исследователя, базируются на зиммелевской идее «чужака» – индивида, свободного от тех взглядов, которые являются типичными среди респондентов, а также от прочных связей с ними, а значит, способного изучать обстоятельства с меньшей предвзятостью.

Позицию Г. Зиммеля поддерживал также Р. Мертон, исходя из того, что «незнакомцу» обыденные аспекты жизнедеятельности группы, по отношению к которой он выступает аутсайдером, будут казаться необычными, а значит, будут провоцировать его на постановку вопро сов, какими вряд ли бы задался инсайдер.

Типичным является случай, по мнению П. Эткинсона и М.

Хэммерсли [3], когда при первом знакомстве с изучаемой суб культурой этнограф оказывается в роли «новичка» и занимает позицию «допустимой некомпетентности» (аспект аутсайдерства) подобно любому новому члену какой-либо группы. Это позволяет наблюдать за людьми, просить разъяснить их, что они делают, пытаться действовать самому, совершать ошибки и т.д. Но в от личие от человека, который оказался новичком благодаря переезду или смене работы, этнограф сознательно дистанцируется от того, что он наблюдает и соответственно рефлексирует по поводу того, каким образом он усваивает те или иные факты или приходит к тем или иным выводам – наблюдая, слушая, задавая вопросы, формулируя и переформулируя гипотезы.

С одной стороны, такая позиция является очень удобной для сбора информации, но с другой, она может сопровождаться Конструирование позиции исследователя в изучении НРД...

ограничениями и чревата неизбежным «культурным шоком». Он сталкивается с тем, что его представления об изучаемой культуре не позволяют в ней правильно функционировать, а его профессио нальные ожидания от планомерного процесса сбора «социальных фактов» также далеки от реальности. Кроме того, позиция новичка не всегда допустима, поскольку этнографу в силу его статуса мо гут навязать роль эксперта или судьи, и не статична: с развитием отношений исследователь не может позволить себе сохранить позицию «допустимой некомпетентности» и вынужден выбрать/ сконструировать более определенную роль.

Классическим методологическим приемом является осмыс ление спектра возможных позиций исследователя, выделяемых в соответствии с тем, насколько он участвует в жизни той группы, которую изучает, а также с тем, насколько очевидно для изучае мой среды то, что он этнограф. В частности, Р. Голд [4] выделяет на основании вовлеченности-отстраненности исследователя и закрытости-открытости его научной деятельности 4 позиции:

полный участник, участник как наблюдатель, наблюдатель как участник, полный наблюдатель. Эти типы позиций достаточно распространены и являются основой изучения проблем, связанных с принятием той или иной позиции. Опишем кратко эти типы.

«Полный участник» – исследователь действует так, как если бы он был обычным членом группы (или действительно им явля ется), но имеет неафишируемую цель проведения исследования.

Эта позиция имеет ряд преимуществ. Наиболее значимые – это определенная безопасность, особенно в тех группах, доступ в которые закрыт для посторонних, а также меньшая степень реактивности, т.е. реакций информантов на исследователя, кор ректирующего их обычное поведение. Одним из ярких примеров может служить исследование Э. Моралеса по изучению структуры наркотических производств в окрестностях той деревни в Андах, откуда он сам был родом. Благодаря знанию языка и культуры он мог воспользоваться стратегией «установления дружеских отно А.В. Филькина шений», знакомясь с такими сферами нелегального бизнеса, куда ни за что не допустили бы постороннего человека, в том числе и исследователя [5].

В то же время роль «полного участника» связана также с трудностями. Во-первых, могут быть сложности с прекращением исследования в случае, если информанты неожиданно узнают о скрывавшейся идентичности исследователя. В этом случае может даже возникнуть угроза личности этнографа. Во-вторых, функцио нирование в группе в качестве ее полноправного члена при про ведении включенного наблюдения может привести к размыванию и утрате исследовательской позиции – то, что называется «go tive», т.е. перенять точку зрения туземцев, а значит, утратить поле для рефлексии. В-третьих, позиция «полного участника» может оказаться ограниченной в том смысле, что этнограф принимает на себя одну из типичных для изучаемого сообщества ролей, оказывается замкнутым на ряд рутинных действий и взаимоот ношений, соответствующих ролевым ожиданиям, и фактически становится невозможным доступ к другим ролевым позициям и точкам зрения.

Достоинства и ограничения позиции «полного наблюдателя» парадоксальным образом аналогичны тем, что присущи позиции «полного участника». С одной стороны, выступая в роли «полного наблюдателя», этнограф минимизирует сложности, связанные с реакцией информантов на его личность и присутствие в группе.

С другой стороны, «полный наблюдатель» также ограничен в возможности выбора того, что он может увидеть, кроме того, интервьюирование здесь практически неосуществимо.

В большинстве случаев на практике исследователь занимает позицию, находящуюся между двумя этими полюсами. Более того, в одном и том же исследовании он может выступать в разных ролях по отношению к различным респондентам – в зависимости от того, какую информацию ему нужно получить, какова цель исследования, специфика изучаемой субкультуры и т.д. Вместе с тем, дискуссии о Конструирование позиции исследователя в изучении НРД...

том, «внутренний» или «внешний» взгляд на группу может считать ся наиболее «объективным» и информативным, не прекращаются.

Например, Р. Стайлз [3, p. 109–110] говорит о так называемых «мифах об аутсайдере» и «мифах об инсайдере», проявляющихся в таких дискуссиях. К «мифам об аутсайдере» относятся представ ления о том, что только аутсайдер, сохраняющий эмоциональную дистанцию от информантов, может поставлять объективную и валидную информацию, тогда как инсайдеры склонны описывать группу, к которой сами принадлежат, в искаженно позитивном свете.

Мифические представления о возможностях инсайдера, наоборот, связаны с убеждением в том, что аутсайдеру остаются недоступны ми все внутренние смыслы поведения членов изучаемой группы, только эмпатия инсайдера может открыть к ним доступ.

В упомянутой работе П. Эткинсон и М. Хэммерсли подчерки вают, что в каждой позиции есть свои достоинства и недостатки;

принятие той или иной позиции позволяет обеспечить доступ к определенной информации, также оно связано и с определен ными ограничениями. Занимая позицию аутсайдера, которой в типологии Р. Голда более близка позиция «полного наблюдателя», исследователь должен учитывать риск непонимания скрытых причин и механизмов поведения членов группы. В свою очередь, «проблемой инсайдерства», с которой могут встретиться во всех оставшихся трех позициях в классификации Р. Голда, является опасность «чрезмерной близости», утрата исследовательской по зиции и видения проблемы. П. Эткинсон и М. Хэммерсли склонны считать, что в любом случае исследователь должен оставаться в маргинальной позиции (между «ин» и «аут»): проходя через стрессы адаптации периода знакомства и поиска самоопределений в новой группе, исследователь должен избежать полного «рассла бления» и растворения в ней – балансируя в позиции «mrgil tive» (маргинального туземца).

Решение вопросов, связанных с конструированием позиции исследователя, зависит от сферы, в которой проводится этнографи А.В. Филькина ческое исследование. Пожалуй, наиболее остро проблема влияния ин- или аутсайдерской позиции, характеристик исследователя, а также его профессионального этикета на отношения с объектом и качество описания, встает в сфере исследований религиозной тематики.

Конструирование роли исследователя в этнографии религиозных движений В современной социологии религии на Западе основным объектом исследования являются так называемые «новые религи озные движения» (НРД). По мнению Т. Роббинса [6, р. 518], рост таких исследований трансформировал суть социологии религии и внес вклад в прекращение ее теоретической и междисципли нарной изоляции.

Типичной схемой социологического исследования новорели гиозных групп на Западе стала следующая совокупность действий:

анализ литературы (как социологической, так и изданной самими последователями движения), широкопрофильные интервью с от крытыми вопросами, регулярные личные визиты в конгрегации с глубинным интервью, неформальные беседы с последователя ми движений, в том числе бывшими, а также непосредственное четырех-пятилетнее наблюдение последователей движения у них дома, в конгрегациях, на собраниях, в проповеднической деятель ности и т.д. Что касается позиции, которую занимают исследова тели по отношению к изучаемым движениям, то можно отметить, что иногда практиковалось проживание в неорелигиозных общи нах в качестве неофитов, имелись также случаи, когда удачные и соответствующие критериям научности этнографические опи сания составлялись последователями того или иного движения.

Мэйнстримом же в этнографии НРД остается сочетание позиций «наблюдателя-как-участника» и «участника-как-наблюдателя».

Например, британский социолог А. Баркер, проводя включенное Конструирование позиции исследователя в изучении НРД...

наблюдение, длительное время принимала участие в жизни ре лигиозных общин, в частности, Церкви объединения в качестве «профессионального незнакомца» [7, р. 290]. Эта позиция удобна, поскольку позволяет быть более маневренным в поле: брать интер вью у представителей изучаемой группы, обладающих различным статусом, задавать специфические вопросы, отчасти нарушать принятые коды поведения. Большинство религиозных групп не стремятся к полной замкнутости и способны отреагировать на такую мотивацию для общения с ними социального исследовате ля, как «составление академического отчета», «университетское исследование» и «информирование общества о малоизвестных социальных группах» [8, р. 36]. Живя в общине, А. Баркер не подстраивалась под неофита, все были осведомлены о ее целях и официальном статусе, причем это повлекло за собой достаточно интересные последствия. В частности, она отмечает, что возмож ность для общения с нею как с аутсайдером позволяла членам движения рефлексивно рассуждать на темы, которые обычно не затрагивались, и этот взгляд с новой точки зрения мог или укре плять их приверженность общине, или заставить покинуть ее (как это произошло с одной девушкой из Церкви объединения).

Рассмотрим характерные особенности процесса конструиро вания позиции исследователя религиозных движений и насколько адекватной для ее описания остается дихотомия ин-, аутсайдера по степени включенности в группу. Для этого обратимся к тому пониманию процесса конструирования позиции, которое пред ложили на основании своего полевого опыта два современных социолога религии – Г. Дэниел (Дублин) и К. Митчелл (Белфаст) [9], проводившие исследование в Евангелической церкви в Северной Ирландии. Вывод, к которому они приходят: религиозный опыт – позицию инсайдера – можно рассматривать не как фиксирован ную, заданную, а как социально конструируемую и открытую для изменений «идентичность», которая может играть важную роль в одних контекстах взаимодействия и не играть никакой роли в А.В. Филькина других. Тем самым идентичность представляет собой контину ум позиций, в разной степени актуализирующихся на различных этапах исследования.

Исследовательницы обозначили три наиболее ярких позиции в современной социологии религии в отношении оппозиции ин- и аутсайдерства. Первая – «лавирование между позицией исследо вателя и инсайдера», это восприятие собственной религиозной идентичности как ограничения, о котором нужно помнить и соот ветственно отрефлексировать. Примером такой рефлексии может служить позиция М. Поломы [9, р. 5], изучавшей Харизматическое движение, членом которого она являлась. Она считает, что свою «идентичность инсайдера» нужно рассматривать как социальную данность и учитывать ее возможное влияние на процесс анализа данных. При этом она не утверждает, что ее инсайдерский статус дает ей привилегированный доступ к внутренним мирам респон дентов.

Другой пример – исследование геев, лесбиянок и трансвести тов – христиан, проведенное М. Уилкокс [9, р. 5], нехристианкой нетрадиционной ориентации. Она также пришла к аналогично му выводу о том, что исследователь оказывается в различных позициях (в ее случаях – гендерное инсайдерство, религиозное аутсайдерство), что как раз и дает возможность анализировать изучаемую субкультуру, к которой отчасти и принадлежишь, с разных точек зрения, спасающих от «ангажированности».

В некоторых случаях противопоставление двух позиций – внутри или вне группы не различимо в принципе. Так, например, по утверждению М. Нейца, «наша динамическая сложносоставная самость устанавливается непосредственно в диалоге, посредством социального действия – мы все одновременно и инсайдеры, и аутсайдеры» [9, р. 6]. В целом его подход совпадает с подходом упомянутых выше ирландских социологов. Другими словами, дихотомия инсайдера-аутсайдера, возможно, не может прояснить положение исследователя в ряде ситуаций.

Конструирование позиции исследователя в изучении НРД...

Исследователи религиозных движений отмечали, что в различ ные моменты взаимодействия с респондентами актуализируются особые стороны идентичности (пол, возраст, национальность) и невозможно предугадать, что и как повлияет на респондента в тот или иной момент (и будет ли это им озвучено). В реальном исследовании религиозных движений противопоставление ин- и аутпозиций оказывается бессодержательным еще и потому, что подобное балансирование между внутренним и внешним взгля дом характерно также и для самих членов религиозной группы, которая не является монолитным целым, противостоящим «при шлому исследователю».

Таким образом, возможны следующие методологические предпосылки при изучении НРД. Во-первых, религиозная иден тичность является составной частью множественной идентич ности как некоторого континуума, который не выглядит набором фиксированных позиций – инсайдер, аутсайдер, а представлен условными и изменяющимися позициями, конструируемыми в процессе взаимодействия. Во-вторых, на разных этапах исследо вания могут оказаться важными различные составляющие иден тичности социолога: религиозная, гендерная, профессиональная, возрастная и т.д. При этом их интерпретация «респондентами», а также самим исследователем, конструируемая в процессе взаимо действия, остается весьма расплывчатой. В-третьих, для установ ления доверительных отношений с респондентами и для глубокого их понимания важными оказываются не социальные идентичности и ожидания, а эмоциональная связь, которая может способствовать доступу в сенситивные сферы. Раскрытие незнакомцу глубоко личных деталей собственной жизни требует определенного уровня доверия, который не устанавливается автоматически при нали чии общих социальных характеристик. Когда есть доверие или эмоциональная связь, исследователь – вне зависимости от своего статуса – может оказаться приглашенным во внутренний мир респондента, при этом ему помогут преодолеть заданные, вооб А.В. Филькина ражаемые социальные границы [9, р. 14]. Глубинные интервью, в ходе которых поднимаются эмоционально-насыщенные «истории жизни», являются интенсивным эмоциональным переживанием для обеих сторон – исследователя и информанта. Очевидно также, что возникающие эмоции – симпатия, антипатия, чувство дис комфорта, вины или сочувствия должны становиться объектом рефлексии исследователя.

Итак, ирландские исследователи, опираясь на свой полевой опыт и своих коллег, показывают, что «религиозная идентичность» сама по себе достаточно многогранна и динамична, чтобы на ее основании можно было дифференцировать позицию исследо вателя как «инсайдера» или «аутсайдера». Кроме того, степень формальной или статусной включенности в группу оказывается менее значимой для установления отношений с респондентами, чем налаживание эмоциональной связи. Взаимодействие с пред ставителями религиозных групп – достаточно сложный процесс, и в этой связи актуальными для исследователя НРД становятся вопросы этики и практического использования этнографических данных о движениях.

Этика исследователя и использование этнографических данных Этика исследователя как кодекс принципов, регулирующих определенные моменты его поведения, стала разрабатываться и функционировать в рамках различных профессиональных ассоциаций антропологов и социологов, например, Британской социологической ассоциации. Причиной для разработки формаль ных документов стал ряд ситуаций, когда результаты или процесс поведения полевых исследований демонстрировал угрозу либо независимости исследователей, либо личной жизни респондентов.

В частности, в проекте «Камелот» (1967 г.) спонсор исследования, в качестве которого выступило правительство США, стал оказы Конструирование позиции исследователя в изучении НРД...

вать давление на ход изучения латиноамериканского населения в Центральной Америке, которое приобрело черты разведки – целенаправленного сбора информации о военном потенциале местных жителей. Этот случай заставил научное сообщество задаться вопросами о реальных угрозах свободному от политиче ских интересов обмену информацией, о рисках и выгодах тех, кто участвует в исследовательских проектах, а также о необходимости создания «буферных институтов» в системе спонсирования, чтобы избежать «интервенции государства» в сферу академических ис следований [2, р. 185].

Этические кодексы исследователей, созданные на основе подобных случаев, были ориентированы на регулирование «про фессиональной неприкосновенности», т.е. независимости иссле дователя, интересов респондентов (в частности, постулируется право последних на получение объяснений относительно цели исследований и применения полученных результатов), отношений со спонсорами и использования информации в преподавательской деятельности [2;

4]. Тем не менее, эти этические кодексы оказались недостаточно гибкими для реальной ситуации этнографического исследования, и на это обращает внимание, например, М. Агар.

Она отмечает, что «люди составляют представление о тебе на основе того, как ты ведешь себя день за днем, а не по тем офици альным заявлениям, которые ты им предоставишь вначале» [10, р. 60]. Официальные кодексы задают лишь каркас этики исследо вателя;

конкретное поле исследования требует своих нюансов в реализации регламентированных этических принципов.

Существуют различные теоретические позиции в отношении понимания того, каковы необходимые этические ограничения в этнографическом исследовании: от убеждения в том, что отдельные виды этнографии и, в частности, скрытое наблюдение – недопус тимы в принципе, до полного этического релятивизма («цель оправдывает средство»). Большинство исследователей и, в частнос ти, М. Хэммерсли и П. Эткинсон, а также А. Беккер занимают не А.В. Филькина которую промежуточную позицию между двумя этими крайними вариантами, полагая, что судить об образе действия исследователя и о допустимых приемах этнографии можно только в зависимости от контекста исследования. Эта этическая позиция сопровождается также убежденностью в том, что необходимо избегать серьезных проявлений жестокости в отношении участников исследования.

Только в конкретной ситуации можно взвесить все выгоды и ущер бы от тех или иных действий этнографа, т.е. соизмерять: важность проводимого исследования и масштабы возможного насилия в отношении изучаемых людей, ценность честности и возможные последствия от «вторжения в частную жизнь».

Имеет смысл остановиться на пяти этических вопросах, вы деленных М. Хэммерсли и П. Эткинсоном. С ними сталкивается каждый этнограф, и ответы на них не всегда можно получить, опираясь на предписания формальных этических кодексов.

1. Информирование респондентов о том, что они являются объектом исследования, о целях и задачах, стоящих перед ис следователем. Вопрос о том, как это проводить в конкретных условиях, остается достаточно дискуссионным. Некоторые мето дологи считают, что в скрытом наблюдении этнограф выступает в роли «провокатора», нарушая права информанта на личную жизнь (опасения главным образом связаны с возможными по следствиями публикации результатов). Те, кто придерживаются противоположной точки зрения, аргументируют допустимость скрытого наблюдения тем, что, во-первых, определенная часть информации, которую человек выдает о себе, по определению является публичной, а значит, ею может воспользоваться и со циолог. Во-вторых, в отдельные сферы социума получить доступ исследователю иным путем просто невозможно.

Необходимость обязательного информирования респондентов считается дискуссионной еще и потому, что даже в случае, когда наблюдение не является полностью скрытым, исследователь не может контролировать ситуацию полностью и быть уверенным, Конструирование позиции исследователя в изучении НРД...

что все участники владеют абсолютно всей полнотой информации о проводящемся исследовании. Информировать всех «наблюдае мых» о том, что за ними ведется наблюдение, невозможно как минимум по трем причинам: во-первых, зачастую сам этнограф не знает, какие аспекты ситуации и чье конкретно поведение будут зафиксированы в отчете (благодаря индуктивной логике этногра фического исследования). Во-вторых, далеко не все наблюдаемые будут интересоваться информацией, которую может предоставить исследователь. В-третьих, что наиболее важно, раскрытие иссле дователем себя и целей проводимого наблюдения скорее всего скажется на валидности данных, поскольку информанты могут изменить свое поведение, узнав, что их изучает этнограф.

2. Право на частную жизнь. Довольно часто этнографию упрекают в том, что в ней становятся публичными те стороны жизнедеятельности, которые относятся к сфере неприкосновенной частной жизни информантов. Тем не менее, вопрос пределов при ватности также неоднозначен и включает в себя несколько аспек тов. Во-первых, не всегда можно точно разграничить «личную» и «публичную» сферы. Например, является ли громкий разговор в баре, который слышен всем, личным? И насколько он должен быть громким, чтобы можно было с полной уверенностью судить о его «публичности»? Ответы на эти вопросы зачастую субъективны и носят неоднозначный характер. Во-вторых, сложившиеся в социу ме представления о «приватных сторонах жизни» неодинаковы в отношении различных субъектов. Например, если считается, что учеников можно расспрашивать о том, с кем и как они дружат, то по отношению к учителям эти вопросы окажутся предосудитель ными, т.е. «личное» для подростков нетождественно «личному» взрослых. В-третьих, оценка допустимости вторжения в сферу частного в рамках этнографического исследования оказывается зависимой от потенциальной аудитории, которая будет ознаком лена с результатами исследования. В частности, универсальной для всей системы социальных исследований является предпосылка А.В. Филькина (возможно, не вполне правомерная), что нарушение приватности информантов исследователем допустимо, поскольку результаты будут опубликованы для научного сообщества – людей, не знако мых лично с объектами изучения. Идее необходимости защиты частной жизни респондентов близко предложение, выдвигавшееся отдельными исследователями о том, что права на контроль ин формации должны быть отданы изучавшимся людям. Введение этого этического принципа может привести к «растаскиванию» информантами материала, полученного исследователем.

3. Возможное причинение вреда. Этнографическое исследова ние может иметь неприятные последствия для тех, кто становится объектом изучения. Ущерб может нанести сам факт наблюдения, если люди находятся в стрессовой ситуации (например, уми рающие пациенты больниц). Вред может принести и публикация информации о результатах исследования. При этом принятое ис пользование псевдонимов и вымышленных названий мест лишь отчасти решает проблему анонимности, поскольку зачастую опи санные ситуации и личности становятся узнаваемыми.

4. Потенциальная эксплуатация. Довольно частым является, по мнению М. Хэммерсли и П. Эткинсона, упрек этнографов в том, что они «используют» информантов, ничего не давая им взамен.

Чувство вины возникало, например, у исследовательницы, зани мавшейся изучением женщин, больных раком. Несмотря на то, что в отношениях с ними она предлагала и оказывала материальную и эмоциональную поддержку, у нее все равно складывалось ощу щение, что задавая вопросы о том, как они впервые обнаружили в себе болезнь, она просто отнимает у них время, ведь все это давно стало для них неактуальным из-за прогрессирования болезни [3, р. 274].

В любом этнографическом исследовании имеются и опреде ленные издержки и определенная «прибыль» для тех, кто стано вится объектом изучения, и судить о соотношении между ними необычайно сложно. Дискуссия о потенциальной эксплуатации Конструирование позиции исследователя в изучении НРД...

в этнографии привела к разработке рекомендаций относительно того, что исследователь обязан обеспечить какую-то отдачу, как-то отблагодарить информантов за участие в исследовании – деньгами, подарками или услугами. Тот, кто поставляет этнографу информа цию через наблюдение или интервью, не должен рассматриваться как «бесправный» и «пассивный» объект изучения.

5. Последствия для будущих исследований. Проведение соци ального исследования как такового базируется на потенциальной возможности доступа к различным локальным группам. Одним из основных аргументов против скрытого наблюдения явилось понимание, что если результаты исследований или их проведение вызовут раздражение у изучаемого сообщества или/и у тех лично стей, которые дают возможность проникновения в него, то они могут закрыть для исследователей доступ к этому сообществу. В более широком масштабе это может сказаться на возможности проведе ния этнографического исследования как такового – при создании устойчивого негативного стереотипа социального исследователя.

Некоторые исследователи видят эту проблему более глобально, как имплицитное противоречие между интересами социальной науки и интересами тех, кто ее изучает [3, р. 275].

Этика исследователя НРД В сфере исследований НРД решение этических вопросов исследователем имеет свою специфику. А. Баркер, британский социолог, занимающийся изучением НРД, резюмируя свой опыт и коллег, говорит о том, что исследователю религиозных движений приходится решать этические проблемы в контексте взаимодей ствия не только непосредственно с объектом исследования, но также с «лидерами мнений», создающими образы НРД в сфере общественного дискурса. В частности, А. Баркер выделяет четыре основных типа таких лидеров мнений: СМИ, сами НРД, социаль ные исследователи и АКД (антикультовое движение) [7]. Для А.В. Филькина каждого из этих типов характерны: специфические цели создания образа НРД, приоритетная информация, включаемая в создаваемые ими описания религиозных групп или исключаемая из них, метод получения данных, а также способы их публикации. Например, СМИ ориентируются на «задевающие за живое» истории, которые могли бы привлечь внимание зрителей или читателей, используя при этом интервью с теми, кто более доступен и кто может более красочно преподнести информацию.

Целью антикультового движения является «разоблачение» опасных религиозных «сект», соответственно стиль их описаний НРД, базирующийся на парадигме «контроля сознания», под разумевает использование негативных фактов и атаки на позитив ные. При этом основными источниками информации выступают бывшие члены новорелигиозных движений, а также родители тех, кто присоединился к НРД. Сами НРД как лидеры мнения ориентированы на продвижение своего вероучения и саморекла му, и соответственно выпускаемая ими литература содержит, как правило, избирательно позитивные факты о самих движениях, умалчивая о негативных.

В такой ситуации вопросы этики социальных исследователей оказываются связанными с проблемой легитимации своих ре зультатов на этом рынке мнений о НРД. А. Баркер позиционирует свою этическую позицию, как «методологический агностицизм», подчеркивая независимость научных описаний в противовес не сбалансированным образам НРД, поступающим от других лидеров мнений. Она декларирует определенные этические принципы изучения НРД [7, p. 294–297], к рассмотрению которых и пере ходим.

1. Научное описание НРД должно исключать теологические суждения о существовании Бога, богов, сверхъестественных существ. Это должно находиться вне компетенции социологов, ибо объектом их научного интереса служит то, каким образом вера определяет поведение людей. Тем самым исследователь действует Конструирование позиции исследователя в изучении НРД...

с определенной метапозиции, которая и подразумевается под «методологическим агностицизмом».

2. Социологи должны использовать определенные идеальные типы и концепты в своих описаниях, оговаривая, что они под ними подразумевают, – некий функциональный дискурс, не на груженный негативными ассоциациями (например, по этой при чине социологи не используют слово «секта», предпочитая более нейтральный термин «НРД»).

3. Социолог должен стремиться оградить исследование от собственных ценностей, религиозных взглядов и т.д. Возможность достижения такой отстраненности неоднократно оспаривалась, но, тем не менее, существуют способы, позволяющие ограничить ис следовательскую субъективность, – это техники триангуляции, т.е.

проверка результатов включенного наблюдения другими методами (статистическими данными, использованием контрольных групп и т.д.) и диалогом с другими исследователями НРД.

На базе этих этических принципов функционирует созданная А. Баркер в 1988 г. в Лондоне на базе Школы экономики (The Lodo School of Ecoomics d Politicl Sciece) и при поддержке Прави тельства Великобритании организация «ИНФОРМ» (Iformtio Network Focus o Religious Movemets). По сути это – информаци онная сеть неорелигиозной тематики, предоставляющая сведения о верованиях и деятельности различных новых религиозных движений. А. Баркер рассматривает сеть в качестве практическо го результата использования накопленных профессиональных знаний об НРД с целью опровержения «неистинных, заведомо искаженных» сведений об НРД от каких лидеров мнений они бы ни исходили [7, p. 291].

Принципом работы «ИНФОРМ» является организация вирту ального взаимодействия между экспертами, включающими в себя социологов, проводящих полевые исследования, друзей и близких обращенных в «новые религии», основателей и членов движений, государственные учреждения, полицию, социальных работников, А.В. Филькина священнослужителей и других специалистов в области религии, исследователей религии и СМИ. Совокупность различных фактов, получаемых от экспертов, обеспечивает необходимой и сбаланси рованной информацией об НРД тех, кто в ней нуждается1.

Еще одним широко известным научным центром по изучению НРД является CESNUR (The Ceter for Studies o New Religios), ба зирующийся в Торино, Италии, учрежденный в 1988 г. рядом Школ по изучению НРД, управляющий директор которого – Массимо Ин тровинья. Центр также представляет собой международную сеть из различных научных школ и университетов, организованную с целью, аналогичной целям британской информационной сети, – противопоставление профессионально качественной информации об НРД доминирующим стереотипам, производимым, как прави ло, АКД. Деятельность этого центра включает в себя накопление информации об НРД, ее публикацию, создание наиболее полной библиотеки по проблематике, а также проведение форумов акаде мических исследователей. Например, на их официальном сайте изложены ключевые этические нормы, которыми руководствуются организации и отдельные исследователи, входящие в Центр. Эти нормы в основном совпадают с этическими принципами А. Бар кер: исключение вопросов о «законности», «аутентичности» или «истинности» теологических систем движений и использование сбалансированной информации, предполагающей сопоставление различных мнений.

Опыт европейских социологов позволит не только практи чески применить данные, полученные в академических исследо ваниях НРД, но и на основе информационных сетей выступать исследователям посредниками между новорелигиозными дви жениями, членами семей последователей НРД, с одной стороны, правительственными организациями, юристами и т.д. – с другой Официальный сайт «ИНФОРМ» – www.inform.ac.

www.cesnur.org.

Конструирование позиции исследователя в изучении НРД...

стороны. Этот опыт дополняет рассмотренный нами выше обзор проблем этнографического метода П. Эткинсона и М. Хэммерсли и позволяет высказать ряд рекомендаций будущим создателям информационных сетей.

Вопрос об информировании респондентов о том, что они яв ляются объектом исследования, о целях и задачах, стоящих перед исследователем, решается достаточно просто для информантов, вступающих во взаимодействие с «ИНФОРМ». Что касается прав респондентов на частную жизнь, то ситуация для информантов проясняется при ознакомлении с принципами анонимности и конфиденциальности обращения с информацией, получаемой от последователей движений, детально прописанных в «этическом руководстве» и выложенном на сайте «ИНФОРМ». В частности, с ними обговаривается степень их анонимности, а в хранении информации соблюдаются общие стандарты информационной защиты.

Обратимся к вопросу о возможном причинении вреда и ана логичного ему вопроса о потенциальной эксплуатации. Они являются особенно актуальными в сфере исследований НРД, где предмет исследований достаточно противоречив и где требуется особая осторожность в высказываниях по поводу движений. Это касается выступлений в СМИ, которые задают достаточно жесткий сценарий обмена мнениями, используя при этом приемы монтажа и селекции информации, в результате чего исследователь может на экране подтвердить совсем не тот тезис, который предполагался изначально. Распространенные случаи нарушения прав человека и свободы вероисповедания, возникшие в результате популяриза ции темы «промывки мозгов» и «программирования», зачастую заставляли исследователей «придерживать» информацию. Такую точку зрения разделяет, например А. Баркер [7, p. 305], считая, что на исследователя распространяются правила национального законодательства, поэтому те факты, которые свидетельствуют о нарушении юридических норм в том или ином движении, не могут А.В. Филькина быть скрыты. Этот момент также прописан в этических правилах «ИНФОРМ» [11].

Что касается вопроса о последствиях для будущих исследо ваний, то А. Баркер отмечает, что НРД настроены на контакт с научными исследователями, поскольку несмотря на то, что послед ние не занимают «их сторону», информация, которую они дают о движениях, может быть нелестной, но в то же время достоверной и контрастирующей с резким потоком негатива, исходящего от СМИ и АКД [8, p. 305].

Таким образом, вполне закономерно, что представители дви жений ориентированы на взаимодействие с информационными сетями, зарекомендовавшими себя в качестве объективных ис точников информации об НРД.

ЛИТЕРАТУРА 1. Романов П.В., Ярская-Смирнова Е.Р. «Делать знакомое неизвестным…»:

Этнографический метод в социологии // Социологический журнал. 1998. № 1/2.

2. Burgess R. In the Field. London, 1991.

3. Hmmersley M, Atkiso P. Ethnography: Principle in Practice. L.: Tavistok, 1983.

4. Gold R.L. Roles in Sociological Fieldwork // Social Forces. 1958. Vol. 36.

P. 217–223.

5. Morles E. Researching Peasants and Drug Producers // In the Field / Ed. by C.D. Smith, W. Kornblum. Westport, 1996. P. 119–129.

6. Robbis T. «Quo Vadis»: the Scientific Study of New Religious Movements? // Journal for the Scientific Study of Religion. 2000. Vol. 39. No. 4. P. 515–523.

7. Brker A. The Scientific Study of Religion? You Must be Joking! // Journal for the Scientific Study of Religion. 1995. Vol. 34. No. 3. P. 287–310.

8. Sulliv P, Elifso K. In the Field with Snake Handlers // In the Field / Ed. by C.D. Smith, W. Kornblum. Westport, 1996. P. 36–42.

9. Diel G., Mitchell C. Turning the Categories Inside-out: Complex Identifica tions and Multiple Interactions in Religious Ethnography // Sociology of Religion.

Spring 2006. Vol. 67. No. 1. P. 1–21.

10. Agr M. The Professional Stranger. N.Y., 1980.

11. http://inform.ac/




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.