WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

..,..

- :

— — ?1 1 Авторы призна Одним из следствий развертывающихся в современном мире про тельны О.П.Бело цессов глобализации, регионализации и интеграции являются измене усовой за переводы ния в статусе национальных государств и их границ. В связи с этим в текстов с китай ского языка.

научном сообществе резко возрос интерес к трансграничным террито риям. За последние годы появилось немало работ, посвященных так на 2 Штольпе 1997;

зываемым еврорегионам2, обсуждаются проблемы, обусловленные уси Скотт 1999;

лением экономической интеграции на мексикано американской грани Perkman, Sum це3. Привлекает исследовательское внимание и быстрое экономическое 2002.

развитие трансграничных регионов в Азии (например, между Малайзи 3 Rosaldo 1989;

ей и Сингапуром)4.

Rodriguez 1996.

Несмотря на общемировые тенденции, говорить о формировании 4 См., напр. Thant, устойчивых трансграничных зон по периметру Российской Федерации Tang 1996.

пока сложно. Тем не менее определенные подвижки в этом отношении просматриваются. В настоящей статье мы постараемся показать, что уже сегодня в терминах трансграничного региона могут интерпретиро ваться российская Амурская область и китайская провинция Хэйлун цзян в районе городов Благовещенск и Хэйхэ. Для решения этой задачи мы вначале рассмотрим важнейшие признаки трансграничных регио нов, а затем попытаемся проследить их наличие в контактной зоне Бла говещенск—Хэйхэ.

С конца XX в. проблематика государственных границ, традицион но изучавшаяся в рамках таких дисциплин, как география, политоло гия, политэкономия, теория международных отношений, стала активно разрабатываться в социологии, в том числе экономической, урбани стике, социальной антропологии. Причиной подобной дисциплинар ной экспансии стала функциональная модификация самой категории Как показывает «граница». В условиях, когда государство вытесняется из центра между исследование, про веденное Д.Зала народной жизни и на смену интернациональному (то есть межгосу мансом в странах дарственному) общению приходит транснациональное, осуществляю балтийского реги щееся помимо и без участия государства, границы перестают быть пре она, трансгранич ные территори имущественно линиями раздела между национальными государствами, альные образова превращаясь в центры формирования трансграничных институтов, ния развиваются интенсивнее отда рынков, пространств5.

ленных от границ При всем многообразии научных подходов к исследованию гра территорий (см.

Заламанс 2004). ниц и приграничных территорий их можно свести к двум основным те 100 “” № 3 (46) Подробнее чениям — традиционному и постмодернистскому6. Если в центре вни см. Колосов 2003.

мания представителей первого течения находятся явные, поддающиеся количественному измерению аспекты становления трансграничных зон, то сторонники второго делают упор на самовосприятии членов приграничных сообществ.

Важной заслугой традиционалистов является исследование типов приграничных территорий и этапов их эволюции, а также классифика ция трансграничных потоков. Особого внимания в этом плане заслужи См. Martinez вает концепция американского исследователя О.Дж.Мартинеса7. Про 1998.

анализировав возможные модели приграничных взаимодействий и их зависимость от различных переменных и постоянных факторов (топо графия, расстояние от центра страны, демографические характеристи ки, этнические и культурные паттерны, уровень экономического раз вития и т. д.), Мартинес подразделил приграничные территории на от чужденные (alienated), сосуществующие (co existent), взаимозависимые (interdependent) и интегрированные (integrated).

1. Отчужденные приграничные территории. Граница фактиче ски закрыта, и приграничное взаимодействие полностью или почти полностью отсутствует. Международная торговля и контакты между людьми крайне затруднены, если вообще возможны. Резиденты сопре дельных стран воспринимают друг друга как чужаков. Атмосфера на пряженности препятствует попыткам наладить нормальную жизнь на примыкающих к границе землях. Отсюда низкая плотность населения и экономическая депрессивность приграничных регионов.

2. Сосуществующие приграничные территории. Граница приот крыта для ограниченного бинационального взаимодействия, однако контакты между резидентами двух стран по большей части не выходят за рамки деловых отношений.

Режим сосуществования между приграничными территориями, как правило, складывается тогда, когда конфликтующим сопредельным странам удается разрешить или сгладить существующие между ними противоречия. В этом случае его установление ведет к улучшению со циальной и экономической ситуации в приграничье. Но он может быть и тормозом на пути развития приграничных регионов — если в его ос нове лежит целенаправленная политика соответствующих центральных правительств, опасающихся, что слишком тесные связи с соседями по дорвут единство страны.

3. Взаимозависимые приграничные территории. Обстановка на границе стабильна. Экономическая и социальная взаимодополняемость приграничных регионов подкрепляется все более активным межгра ничным взаимодействием. Жители приграничья настроены на друже ские и кооперативные отношения.

Ситуация взаимозависимости в приграничье возникает тогда, ког да приграничные регионы сопредельных стран симбиотически связаны между собой. Такая взаимодополняемость становится возможной бла годаря устойчивым международным связям и благоприятному эконо “” № 3 (46) 2007 мическому климату, что позволяет жителям приграничных территорий осуществлять проекты, привлекающие иностранный капитал и рабочую силу. В результате складывается взаимозависимая экономическая сис тема. Экономическая интеграция создает условия для развития со циальных связей и межкультурного обмена, тем самым способствуя по явлению элементов симбиотической бинациональной социальной и культурной системы. Степень взаимозависимости приграничной зоны определяется политикой, проводимой соседствующими странами. Цен тральные правительства аккуратно отслеживают ситуацию в приграни чье, оставляя границу открытой до тех пор, пока это отвечает нацио нальным интересам.

4. Интегрированные приграничные территории. Экономики приграничных территорий функционально связаны, отсутствуют огра ничения на передвижение людей и товаров. Жители приграничья ощу щают себя членами единой социальной системы.

Интеграция между приграничными территориями двух суверен ных государств возможна при условии политической стабильности и высокого экономического развития обеих стран. В идеале уровень раз вития должен быть сходным. Ни одна сторона не должна чувствовать нарастания миграционного давления при открытии границ.

Очевидно, что говорить о трансграничности можно только приме нительно к интегрированным и — отчасти — взаимозависимым терри ториям. Если суммировать их характеристики, выделенные О.Дж.Мар тинесом, то окажется, что перспективы формирования трансграничного региона связаны с такими факторами, как политические взаимоотно шения сопредельных стран, экономические связи между приграничны ми территориями (движение капитала и товаров), миграционный обмен и приграничные контакты между людьми. Определяющее значение сре ди перечисленных факторов имеют межгосударственные отношения, от которых зависит не только закрытость/проницаемость границ и вероят ность приграничных конфликтов, но и «высота» таможенных и визовых барьеров, а значит — возможности для перемещения товаров и людей и Следует отме тить, что разви трансграничной кооперации.

тие приграничных При эволюционном движении от отчужденности к интеграции территорий может носить и сперва возникает природно экологическая, затем экономическая и инволюционный только потом — социальная и культурная взаимозависимость. Принци характер: при нарастании напря пиально важно, что социально экономическая взаимозависимость фор женности на госу мируется преимущественно на локальном, а не на государственном дарственном уров не взаимосвязан уровне. Режим благоприятствования «наверху» — необходимое, но не ные приграничные достаточное условие для развития трансграничной кооперации.

территории неред На ключевую роль локальных контактов в формировании транс ко трансформиру ются в сосуще граничных зон обращают внимание многие исследователи. Так, в кол ствующие или лективной работе под редакцией М.Перкмана и Н. Л.Сама убедительно даже отчужден ные.

показано, что еврорегионы и другие формы институционализированной трансграничной кооперации в Европе конституировались именно через Perkman, Sum 2002. кооперацию между приграничными муниципалитетами и округами9.

102 “” № 3 (46) Идею локальности активно развивают сторонники постмодер нистских подходов, в частности А.Аппадураи, с именем которого при нято связывать концепцию транслокальности. Определяя локальность как особый местный контекст взаимодействия и одновременно ас пект социальной жизни, Аппадураи противопоставляет ее «соседству» (то есть не пересекающейся модели развития приграничных зон). В ре зультате расширения трансмиграционных потоков, доказывает он, по лучают распространение новые формы национальной лояльности, жестко не обусловленные административно территориальным устрой ством, и на смену «соседствам» приходят транслокальные сообщества, или диаспоры, члены которых сохраняют особую идеологическую связь Appadurai 1995. с местом своего происхождения10.

Огромное внимание в рамках постмодернистского течения уделя ется изучению границ как социальных конструктов, особого рода сим волов в политических, общественных, бытовых дискурсах. Как отмеча ет финский исследователь А.Пааси, границы выстраиваются историей, и потому сопутствующие им смыслы постоянно меняются. Один только распад Советского Союза создал более 20 новых границ. Триста пригра ничных земель означают одновременное существование как минимум 600 различных нарративов со своими смыслами и интерпретациями Paasi 1996. роли границ в национальной истории11. В связи с этим правомерно предположить, что в трансграничных зонах должны складываться соб ственные нарративы (локальные истории).

Помимо символического значения границ активно обсуждается изменение их статуса: сегодня граница — это не столько ограничение, сколько место встречи, соседства, сотрудничества. Подобное измене ние статуса границы приводит к ментальной де и ретерриториализа ции, когда жители приграничья имеют несколько идентичностей, а гра ницы распространения национальной идеи не полностью совпадают с См. Nagata 1994: территориальными12. Иначе говоря, образование трансграничных реги 63.

онов сопровождается сдвигами в самовосприятии и самоидентифика ции жителей соответствующих территорий.

Выделяемые постмодернистами признаки трансграничья, безус ловно, очень важны. Однако история интеграции приграничных терри торий по периметру России еще слишком коротка, чтобы можно было вести речь о глубоких изменениях на ментальном уровне и формирова нии новых — и устойчивых — трансграничных идентичностей. Статус российских границ начал меняться лишь немногим более 20 лет назад.

Так, еще в начале 1980 х годов территории, примыкающие к российс Не исключено, ко китайской границе, были, по терминологии О.Дж.Мартинеса, от что именно поэто чужденными, а восприятие Благовещенска как «последнего форпоста му при изуче нии проблем России» помнят даже 30 летние13.

при(транс)грани Как бы то ни было, предписываемые постмодернистской парадиг чья в России доми нируют традици мой направления анализа трансграничности пока не стоят в России в онные концепции исследовательской повестке дня. Реальное движение товаров, капита (см., напр. Мака рычев 2004). лов, людей, повседневные деловые и социальные практики жителей “” № 3 (46) 2007 приграничных территорий, причины и последствия изменения барьер ных/контактных функций границы — вот круг вопросов, требующих изучения на современном этапе развития российского приграничья.

Важно оценить перспективы совместного использования пригранич ных природных ресурсов, проанализировать параметры взаимодо полняемости и конкуренции приграничных регионов, возможности использования культурного и образовательного потенциалов пригра ничных городов, риски, связанные с реализацией совместных промыш ленных, туристских и иных проектов, и их потенциальные эффекты.

Все эти задачи вполне поддаются решению в рамках традиционных подходов.

Изменения режима и функций границы. На протяжении после дних ста лет в развитии территорий, примыкающих к российско китай — ской границе, прослеживаются как эволюционные, так и инволюцион ные этапы.

Плотность приграничных контактов не всегда напрямую зависела от межправительственных отношений. Весьма показателен в этом пла не период начала 1920 х годов, когда, несмотря на отсутствие диплома тических отношений между сопредельными странами, их пригранич ные территории активно взаимодействовали. В 1923 г. из 5903 частных торговых заведений советского Дальнего Востока 2955 (то есть более 50%) принадлежали китайским подданным. Развивался и неофициаль Залесская 2002. ный экономический обмен, в том числе посредством контрабанды14.

Все это позволяет говорить об утверждении в приграничной зоне режи ма взаимозависимости.

Тем не менее в большинстве случаев отношения на высшем уров не оказывали определяющие влияние на приграничные контакты. Так, провозглашение КНР и заключение между Москвой и Пекином дого вора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи привели к углубле нию не только официального, но и неофициального взаимодействия.

Граница стала относительно прозрачной — ее пересечения и бытовые контакты между людьми превратились в обычную, повседневную прак тику. То есть, в середине прошлого века приграничные территории тоже были взаимозависимыми, правда, вследствие существовавшего тогда общественно политического строя эта взаимозависимость носила нерыночный характер.

В 1969 г. начался почти двадцатилетний период отчужденности.

Толчком к инволюционному повороту послужило резкое обострение межгосударственных противоречий, вылившееся, в частности, в при граничные конфликты.

В 1983 г. контакты на высшем уровне были возобновлены, и с это го момента развитие приграничных отношений пошло по эволюцион ному пути. Следует отметить, что, в отличие от 1950 х годов, основным фактором изменения функции границы стали микроуровневые взаимо 104 “” № 3 (46) действия фирм и людей. Законодательно правовая база приграничного экономического сотрудничества значительно отставала и продолжает отставать от реальных практик.

Несколько дальше в этом направлении продвинулась китайская сторона. Уже в 1984 г. Госсовет КНР утвердил «Положение о времен ных способах регулирования приграничной торговли», а в 1987—1996 гг.

были приняты законы, определяющие общие принципы, задачи и пре делы приграничной торговли, статус ее участников и компетенцию го сударственных органов, курирующих данную сферу. Одновременно были введены в действие отраслевые документы, регулирующие поря док взаиморасчетов в приграничной торговле, создание приграничных зон технико экономического сотрудничества, деятельность пригранич ных «народных» рынков (на китайской территории), организацию гру зопотоков через пограничные пропускные пункты, режим пребывания в пограничных зонах. Другими словами, отсутствие между КНР и РФ межправительственного соглашения по приграничной торговле не по мешало Китаю разработать соответствующее национальное законо дательство. Что же касается России, то, вопреки декларациям об ис ключительной важности приграничной торговли, в ее законодательстве нет даже правовых определений ключевых понятий, используемых в действующих российско китайских соглашениях, в том числе таких, как «приграничная торговля», «территория приграничной торговли», «участники приграничной торговли» и «приграничные народные рын ки». А федеральный закон о приграничной торговле отсутствует даже в См. Нырова проекте15.

2003.

По всей видимости, этот законодательный вакуум и стал одной из причин преобладания неформальной экономической деятельности над институционализированной.

Взаимодополняемость приграничных территорий. Вопрос о том, действительно ли приграничные территории Амурской области и провинции Хэйлунцзян дополняют друг друга, не имеет однозначного ответа. Очевидно, что в различных сферах хозяйства степень и формы «взаимодополняемости» этих регионов не одинаковы.

1. Аграрный сектор. К моменту начала нынешнего этапа развития приграничных взаимодействий обе территории имели аграрную специ ализацию. За годы рыночных реформ объем сельскохозяйственного производства в Приамурье сократился в несколько раз. Несмотря на сходство природно климатических условий, урожайность многих куль тур там гораздо ниже, чем в провинции Хэйлунцзян. В результате по следняя постоянно наращивает объемы экспорта сельскохозяйственной продукции в Россию. Вместе с тем ограниченность земельных ресурсов сельскохозяйственного назначения побуждает китайских фермеров все более активно осваивать российские земли.

2. Промышленный сектор. Вследствие периферийного по отно шению к государственным центрам положения обе территории тради “” № 3 (46) 2007 ционно характеризовались преобладанием добывающих отраслей. Но в последние годы векторы их развития разошлись. В провинции Хэйлун цзян начали быстро развиваться перерабатывающие отрасли (в частно сти, машиностроение, а также легкая и пищевая промышленность), тогда как в Амурской области произошла деиндустриализация — доля промышленных отраслей в валовом региональном продукте сократи лась с 45% в 1995 г. до 25% в 2004 г. И если еще 20 лет назад Амурская область экспортировала (реэкспортировала) в Хэйлунцзян машино строительную технику, то сегодня — импортирует. Постоянно растет и импорт китайских товаров широкого потребления.

3. Природные ресурсы. Хэйлунцзян и Приамурье имеют сходные, а по некоторым позициям и единые природно ресурсные потенциалы.

Так, оба региона богаты углем, причем подтвержденные запасы угля в Хэйлунцзяне составляют 54,2 млрд. т, в то время как в Амурской облас ти — 3,82 млрд. т. И хотя объем прогнозных угольных ресурсов Приаму Шейнгауз 2005. рья почти в 20 раз превышает объем разведанных (65,8 млрд. т16), вряд ли стоит ожидать сколько нибудь заметного роста интереса Китая к амурскому углю, тем более что он малопригоден к перевозке.

При том что провинция Хэйлунцзян, как и Китай в целом, испы тывает сложности с энергообеспечением, ее зависимость от Амурской области в энергетической сфере также маловероятна. Высокие тарифы на российскую электроэнергию отпугивают китайских потребителей.

Основной статьей экспорта Амурской области является древеси на, более 80% которой вывозится в КНР. Однако в перспективе Китай может переориентироваться на сибирский лес, поскольку по своему ка честву тот заметно превосходит амурский.

4. Трудовые ресурсы. Как известно, российский Дальний Восток, в том числе и Приамурье, осваивался переселенцами. С крушением в начале 1990 х годов системы «оргнаборов» потребность региона в тру довых ресурсах уже не может быть удовлетворена за счет переселенче См. Бляхер 2004. ских потоков из западной части России17. В этих условиях Амурская об ласть объективно нуждается в привлечении китайской рабочей силы.

В свою очередь, КНР, страдающая от переизбытка населения, заинте ресована в Амурской области как потенциальном источнике рабочих мест. Не случайно китайские исследователи постоянно говорят о том, что использование выходцев из Китая является «самым оптимальным способом решения проблемы нехватки трудовых ресурсов», доказывая, что «только с приходом китайцев у экономики ДВ РФ появился Ню Яньпин 2006. шанс»18. Тем не менее взаимодополняемость в этой сфере реализована далеко не полностью, что объясняется как кризисными явлениями в приамурской экономике, снижающими спрос на рабочую силу, так и Сходные цифры страхом российской стороны перед «китайской экспансией».

приводятся и в некоторых науч ных публикациях.

Миграционный обмен. Вопреки распространяемому прессой Их критику мифу о сотнях тысяч китайцев, заселивших российский Дальний Вос см. Переведенцев 2000;

Ларин 2001. ток19, реальное количество граждан Китая, переехавших в регион, в 106 “” № 3 (46) частности в Амурскую область, на постоянное проживание, невелико.

Судя по данным официальной статистики, мигранты не играют сколь ко нибудь заметной роли на рынке труда, да и в экономике области в целом (см. табл. 1).

1 2000 2001 2002 2003 2004 2005 Численность занятого на селения области (тыс. чел.) 415,8 389,7 402,0 414,6 382,0 380,4 404, Численность иностранных граждан, прибывших на работу в область (тыс. чел.) 3,8 4,2 6,4 9,2 9,1 13,0 18, из них из Китая 0,5 0,6 2,4 5,2 5,9 8,4 13, Удельный вес иностранных граждан в занятом населе нии области (%) 0,9 1,1 1,6 2,2 2,4 3,4 4, из них из Китая 0,1 0,2 0,6 1,3 1,5 2,2 3, Источник: Амурский статистический ежегодник 2006.

Таким образом, в 2006 г. лишь немногим более 3% лиц, офици ально работавших на приамурских предприятиях, были гражданами Необходимо от КНР20, а на рубеже веков этот показатель был и вовсе минимальным.

метить, что офи Мало того, он и не мог быть другим, поскольку вследствие кризиса про циальная статис мышленные и аграрные предприятия области не предъявляли спроса на тика не учиты вает выходцев из рабочую силу, а для обслуживания экономических ниш, занятых китай Китая, имеющих скими предпринимателями (строительство, лесозаготовки, сфера об российское граж данство.

служивания и торговля), требуется не так уж много наемного персона ла. Именно этот персонал и сами китайские предприниматели (в том числе так называемые «народные» торговцы) составляют основную массу китайских мигрантов. Кстати, в Хэйхэ, Харбине и других китай ских городах, в свою очередь, трудятся россияне. Широко представле ны они и в персонале фирм, созданных в области гражданами Китая.

Было бы неверно, впрочем, судить об интенсивности пригранич ного миграционного обмена на основе приведенных данных. Гораздо более точно отражают ситуацию цифры, характеризующие динамику пересечения государственной границы РФ через пункты перехода в Амурской области (см. табл. 2).

Как видно из табл. 2, в 2005 г. в область въехало 115,1 тыс. ино странных граждан, а выехало 362,5 тыс. россиян, или 40% от общего ко личества проживающих в области. Разумеется, эти показатели имеют весьма условную аналитическую ценность, ведь один и тот же человек может в течение года несколько раз пересекать границу. Именно так и “” № 3 (46) 2007 2 (..) 2000 2001 2002 2003 2004 Численность иностранных граждан, прибывших в область 163,5 129,7 106,1 103,3 117 115, Численность российских граждан, выехавших за границу 129,8 118 109,5 130,9 208,6 362, Источник: Туризм 2003, 2005.

происходит в действительности. Многие китайские предприниматели пользуются коммерческими визами, ограничивающими срок пребывания на российской территории, что вынуждает их периодически выезжать на родину с тем, чтобы вскоре (возможно, уже на следующий день) вернуть ся назад. То же самое относится и к китайским гастарбайтерам, только часть которых официально регистрируется в качестве наемных работ ников. Активно используют краткосрочные визы и амурчане, занимаю щиеся ввозом товаров по каналам серого импорта, а также вывозом на личных денег. Регулярно пересекают границу студенты — китайские, обучающиеся в России, и российские, обучающиеся в Китае. Наконец, следует упомянуть и такой фактор интенсивной миграции, как туризм.

Амурчане, для которых в связи с высокими транспортными расходами практически закрыты курорты Турции, Греции или Египта, нередко ез дят отдыхать в Китай, причем не только в отдаленные курортные зоны вроде Бэйдайхэ, Даляня и Хайнаня, но и в соседний Хэйхэ — на уик энд.

Другими словами, миграционный обмен между Амурской облас тью и провинцией Хэйлунцзян носит маятниковый характер, что, бе зусловно, способствует активным контактам между их жителями.

Движение товаров и капитала. Доля Амурской области во внешнеторговом обороте ДФО с КНР совсем незначительна — около 5% в среднегодовом исчислении (доля населения — 13%;

доля валового регионального продукта — 9%). Однако при этом Китай является прак тически монополистом во внешнеэкономических связях Приамурья (см. табл. 3).

Товарная структура экспорта достаточно устойчива и традицион на. В настоящее время Амурская область экспортирует преимуществен но сырье: круглый лес, черные металлы и т. п. Структура импорта менее стабильна, наиболее значимые товарные группы — продовольствие, текстиль и игрушки. В последние годы растет как абсолютная величина, так и доля импортируемого оборудования (торгового, для пищевой про мышленности), то есть к зависимости Амурской области от КНР по по требительским товарам добавляется технологическая зависимость.

Анализ встречных товарных потоков показывает, что торговля между Амурской областью и провинцией Хэйлунцзян носит форму меж 108 “” № 3 (46) 3 ( %) 2000 2001 2002 2003 2004 2005 Доля КНР в обороте РФ 4,1 4,6 5,5 5,7 5,3 5,5 6,1  Доля ДФО в обороте РФ с КНР 18,1 25,3 16,0 17,8 14,5 16,4 19, Доля КНР в обороте ДФО 32,0 33,8 23,6 25,5 22,9 23,4 31, Доля Амурской обл.

в обороте ДФО с КНР 5,3 3,5 4,8 4,3 5,4 6,6 4, Доля КНР в обороте Амурской обл. 81,2 73,3 74,2 68,9 69,9 81,6 85, Рассчитано по: Амурская область 2006;

Амурский статистический ежегодник 2007.

отраслевого обмена, строящегося на использовании сравнительных пре имуществ. Увеличение импорта в Приамурье промышленных товаров и специализация области на экспорте сырья говорит о формировании от ношений «развивающаяся — развитая страна». Однако однозначного вывода делать не стоит, так как заметное место в китайском экспорте занимает продукция сельского хозяйства.

Согласно официальным данным, стоимость товаров, ввезенных в Амурскую область из Китая, составляла в 2006 г. 130,9 млн. долл., а вы везенных — 100,8 млн. Но, как и в случае с миграционным обменом, эти цифры довольно слабо отражают реальное положение вещей. Об этом свидетельствует, в частности, банковская статистика, фиксирую щая переводы денежных средств по прямым корреспондентским сче там между банками, зарегистрированными в Благовещенске и Хэйхэ (см. табл. 4).

4 (.. ) 2000 2001 2002 2003 2004 2005 Денежный поток Платежи в КНР 2,7 14,3 140,9 206,7 309,0 381,8 589, Платежи из КНР 30,4 25,2 64,8 48,5 53,1 54,6 36, Сальдо расчетов 27,7 10,9 –76,1 –158,2 –255,9 –327,2 –552, Товарный поток Импорт 12,3 16,5 21,5 27,7 44,1 86,7 130, Экспорт 47 47,3 48,9 51,4 72 135,3 100, Сальдо товарное 34,7 30,8 27,4 23,7 27,9 48,6 –30, Источник: Врагова, Симутина 2007;

Амурский статистический ежегодник 2007.

“” № 3 (46) 2007 Из таблицы видно, что объем переведенных в КНР денег значи тельно превышает стоимость импортированных товаров (в 2006 г. — в 4,5 раза). Это «несоответствие» есть результат деятельности «народ ных» («челночных») торговцев.

Платежи в КНР в основном осуществляются со счетов китайских граждан, которые они открывают в банках Благовещенска, зачисляя на них средства, полученные от продажи своих товаров в Амурской области. Следует, однако, отметить, что обороты по счетам физиче ских лиц — нерезидентов больше, чем перечислено средств в Китай (см. табл. 5). Часть денег, вырученных китайскими предпринимателя ми, остается в Амурской области, что, на наш взгляд, говорит о том, что они занимаются не только торговлей, но и другими видами экономи ческой деятельности.

5 — 2002 2003 2004 2005 Обороты по счетам нерезидентов (млн. долл.) 310,09 410,11 484,66 464,95 642, Денежные средства, перечисленные в Китай по корреспондентским счетам (млн. долл.) 140,89 206,72 308,99 381,77 589, Официальный торговый оборот (млн. долл.) 71,5 79,0 116,1 222,0 231, Доля в ВРП Амурской области офици ального внешнеторгового оборота (%) 4,85 4,58 5,06 8,01 7, Доля в ВРП внешнеторгового оборота с учетом счетов нерезидентов (%) 25,87 28,34 26,16 24,77 29, Рассчитано по: Врагова, Симутина 2007;

Макроэкономические показатели 2006, 2007;

Амурский статистический ежегодник 2007.

Доля внешнеторгового оборота в ВРП Амурской области с учетом деятельности «народных торговцев» составляет почти 30%, то есть вли яние торговых отношений с Китаем на Приамурье значительно больше, чем принято считать. Совершенно очевидно, что, если граница вновь начнет выполнять барьерную функцию, экономика области сильно по страдает. Но не менее губительным для нее может оказаться и дальней шее затягивание с разработкой выгодной для Приамурья стратегии трансграничной интеграции.

Использование ресурса границы. Изучение деловых практик, 21 получивших распространение в Амурской области и провинции Хэй Подробный ана лиз этих практик лунцзян в последние годы, позволяет выделить несколько форм дея и форм деятельно тельности, связанных с использованием ресурса границы21. К их числу сти см. Рыжова 2003, 2004. относятся:

110 “” № 3 (46) 1) «челночество» — закупка и доставка по неформальным, туристи ческим каналам китайских товаров с целью самостоятельного их сбыта на рынках Амурской области;

2) «кирпичество» — доставка по неформальным, туристическим ка налам китайских товаров для сбыта их на рынках Амурской области российскими и китайскими розничными торговцами;

3) «реализаторство» — выстраивание китайскими производителями каналов сбыта через привлечение китайских граждан в качестве «челноков», берущих товары «на реализацию»;

4) «посредничество» — помощь в поиске потенциальных контраген тов (китайских и российских), предоставление коммерческой ин формации, улаживание проблем с органами власти и т. п.;

5) «подставное лицо» — выполнение функций официального главы предприятия, которым реально руководит резидент другой страны;

6) собственно предпринимательство в сфере внешней торговли, то есть заключение официальных экспортных/импортных договоров;

7) предпринимательская деятельность граждан КНР в Амурской об ласти и граждан России в провинции Хэйлунцзян.

Принципиально важно, что «деловые схемы», используемые рези дентами обеих стран, схожи и их реализация была бы невозможна без тесных контактов между проживающими в приграничной зоне людь ми. Вместе с тем необходимо отметить, что большая часть подобных «схем» опирается на внеинституциональные нормы и носит «теневой» характер. Неформальный трансграничный бизнес развивается преиму щественно в сетевых формах, причем соответствующие сети нередко включают в себя и китайцев, и россиян.

Совместные проекты. Несмотря на двадцатилетнюю историю развития приграничного сотрудничества, особого прогресса в разра ботке и реализации совместных проектов между Амурской областью и провинцией Хэйлунцзян не наблюдается. Самым известным среди нереализованных проектов является, пожалуй, строительство моста че рез Амур.

Данный мост задумывался как крупный логистический канал для продвижения китайской продукции в Россию и вывоза в Китай россий ских товаров. Однако время здесь, похоже, упущено — особенно с уче том уже функционирующих каналов, а также альтернативных мостово му переходу около Благовещенска проектов. К числу наиболее перспек тивных китайские эксперты относят Харбинский континентальный логистический канал на Маньчжули и Забайкальск и логистический ка нал Харбин—Суйфэньхэ (Муданьцзян—Суйфэньхэ—Гродеково—Уссу Ли Тао 2006. рийск) c выходом к морским каналам22. Даже логистический канал Хар бин—Тунцзян с переходом р.Амур в районе Нижне Ленинского выгля дит сегодня предпочтительнее, так как сплав по Амуру открывает выход к морю. Обсуждение возможности строительства моста в районе Благо вещенска может быть возобновлено при условии (тоже пока весьма “” № 3 (46) 2007 ` призрачном) начала широкого освоения природных ресурсов Амурской области.

Среди важнейших реализованных проектов прежде всего следует упомянуть ведение взаимных расчетов в валютах КНР и РФ. Еще в 1993 г. ряд финансовых учреждений Приамурья при поддержке ГУ Цен трального банка России по Амурской области начал переговоры с На родным банком Китая об установлении прямых корреспондентских отношений. Однако реальные сдвиги в этом направлении произошли позднее, в 1996—1997 гг., — на уровне коммерческих банков. Этому способствовали изменения в национальных банковских системах и ва лютном регулировании, а также расширение приграничной торговли.

Китайская сторона, поощрявшая «народную» торговлю, четко осозна вала, что для ее развития необходимы специальные механизмы, кото рые бы позволили китайским торговцам переводить на родину свою выручку. Первоначально расчеты осуществлялись в свободно конверти руемой валюте, что замедляло и усложняло соответствующие операции.

В 2002 г. между Центральным банком РФ и Народным банком Китая было подписано соглашение, допускавшее использование в меж банковских расчетах по приграничной торговле национальных валют (рублей и юаней). В качестве площадки для «банковского эксперимен Врагова, Рожков та» была выбрана зона Благовещенск—Хэйхэ23.

2006.

Наконец, в 2005 г. Народный банк Китая разрешил платежи с кор респондентских счетов китайских и российских банков в пользу юри дических и физических лиц КНР и РФ. Со второй половины 2006 г.

географические рамки «банковского эксперимента» были расширены за пределы Благовещенска и Хэйхэ.

Очевидно, что импульс к межбанковскому сотрудничеству сторон дало именно развитие торговых связей: чем быстрее и с меньшими по терями деньги от покупателя будут поступать к продавцу, тем активнее и больше он станет продавать.

* * * Итак, в статье представлены аргументы, доказывающие, что зона Благовещенск—Хэйхэ может интерпретироваться как трансграничная:

граница выполняет скорее контактную, нежели барьерную функцию, растет миграционный, преимущественно маятниковый, обмен, увели чиваются товарный и денежный потоки, граждане обеих территорий активно взаимодействуют между собой, извлекая из ресурса границы коммерческую выгоду. Вместе с тем нельзя не отметить, что все эти процессы развертываются в институционально неопределенном при граничном поле. В результате трансграничное взаимодействие носит преимущественно неформальный характер и зачастую строится в соот ветствии с приоритетами китайской стороны. Подобная констатация отнюдь не означает, что мы разделяем алармистские настроения рос сийских политиков и журналистов, рассуждающих о различных «экс 112 “” № 3 (46) пансиях» и «угрозах». Опасен не Китай, реализующий на приграничных территориях собственную политику. Опасны мы, не имеющие четкой стратегии развития трансграничной экономики.

Амурская область — Китай: сферы сотрудничества. 2006. — Благовещенск.

Амурский статистический ежегодник. 2007. — Благовещенск.

Бляхер Л.Е. 2004. Потребность в национализме, или Националь ное самосознание на Дальнем Востоке России // Полис. № 3.

Врагова Н.К., Рожков Ю.В. 2006. Валютное регулирование при граничной торговли. — Хабаровск.

Врагова Н.К., Симутина Н.Л. 2007. Межбанковские расчеты как фактор цивилизованного развития внешнеторговых отношений пригра ничных регионов России и Китая // Деньги и кредит. № 2.

Заламанс Д. 2004. Символические и территориальные границы в странах балтийского региона. — Бараулина Т., Карпенко О. (ред.) Ми грации и национальные государства. — СПб.

Залесская О.В. 2002. Развитие приграничных связей северо вос точного Китая и Дальнего Востока России в 1922—1924 гг. // Россия и Китай на дальневосточных рубежах. — Благовещенск.

Колосов В.В. 2003. Теоретическая лимология: новые подходы // Международные процессы. Т. 1. № 3.

Ларин В. 2001. Посланцы Поднебесной на Дальнем Востоке: ответ алармистам // Диаспоры. № 2—3.

Ли Тао. 2006. Исследование политики в отношении строитель ства Харбинского логистического собирательно распределительного центра для РФ // Сибирские исследования. Т. 33. № 3. — Харбин (пере вод с китайского).

Макарычев А. 2004. Четыре лика приграничной России: к вопро су о роли регионов в международных взаимодействиях // Русский архи пелаг (http://www.archipelag.ru).

Макроэкономические показатели экономики Амурской облас ти. 2006, 2007. — Благовещенск.

Нырова Н.Н. 2003. Китайские компании приграничной торговли и их место в международной преступной деятельности // «Черные дыры» в Российском законодательстве. № 3.

Ню Яньпин. 2006. Трудовые ресурсы дальневосточного регио на России и миграционный вопрос // Сибирские исследования. Т. 33.

№ 3. — Харбин (перевод с китайского).

Переведенцев В. 2000. Современная миграция населения России в освещении центральных газет // Зайончковская Ж. (ред.) Миграция и информация. — М.

Рыжова Н.П. 2003. Приграничная «народная торговля» в Бла говещенске как форма китайско российского симбиоза // Диаспоры.

№ 2.

“” № 3 (46) 2007 Рыжова Н.П. 2004. Трансграничный народный рынок в Благове щенске/Хэйхэ // «Мост через Амур». Внешние миграции и мигранты в Сибири и на Дальнем Востоке. — М., Иркутск.

Скотт Дж. 1999. Стимулирование кооперации: могут ли еврореги оны стать мостами коммуникации? // Бредникова О., Воронков В. (ред.) Кочующие границы. — СПб. (http://www.indepsocres.spb.ru).

Туризм в Амурской области. 2003, 2005. — Благовещенск.

Шейнгауз А.С. (ред.) 2005. Природопользование Дальнего Вос тока России и Северно Восточной Азии: потенциал интеграции и устойчивого развития. — Владивосток, Хабаровск.

Штольпе М. 1997. Приграничное сотрудничество: возможности малых и средних предприятий в Бранденбурге и Польше // Проблемы теории и практики управления. № 1.

Appadurai A. 1995. The Production of Locality // Fardon R. (ed.) Counterworks. Managing the Diversity of Knowledge. — L.

Martinez O.J. 1998. Border People. Life and Society in the U.S.

Mexico Borderlands. — Tucson, L.

Nagata J. 1994. How to Be Islamic without Being an Islamic State.

Contested Models of Development in Malaysia // Akbar A., Donnan H. (eds.) Islam, Globalization and Postmodernity. — L., N.Y.

Paasi A. 1996. Territories, Boundaries and Consciousness: The Changing Geographies of the Finnish Russian Border. — N.Y.

Perkman M., Sum N. L. (ed.) 2002. Globalization, Regionalization and Cross Border Regions: Scales, Discourses and Governance. — N.Y.

Rodriguez N. 1996. The Battle for the Border: Notes on Autonomous Migration, Transnational Communities, and the State // Social Justice.

Vol. 65.

Rosaldo R. 1989. Culture and Truth: The Remaking of Social Ana lysis. — Boston.

Thant M., Tang M. 1996. Indonesia Malaysia Thailand Growth Triangle: Theory to Practice. — Manila.

114 “” № 3 (46)




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.