WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

..

1 В ряду проблем социальной политики наиболее значимой по сво 1 В основу статьи ему воздействию на политический процесс является проблема социаль положены матери ного неравенства. От различий в экономическом положении и социаль алы исследова ном статусе людей прямо зависят их позиции и возможности в полити тельского проек та, осуществляе ке, их гражданская активность. Социальное неравенство произрастает мого при на экономической почве, но имеет политическое измерение, сказыва поддержке РГНФ (грант № 07 03 ясь на степени участия граждан в решении общих дел. Социальное не 00074а).

равенство воспроизводится в политическом и правовом неравенстве, которое, в свою очередь, влияет на экономические и социальные отно шения. Эта проблема приобретает особую остроту, когда социально экономическое неравенство становится избыточным и экстраполиру ется на политику. Те, что находятся наверху и обладают богатством, пы таются закрепить свое доминирующее положение в государстве. Те же, кто оказался «на дне» и испытывает тяготы бедности, выпадают из по литического процесса.

Классик либерализма Дж.Ст.Милль отмечал, что бедность — не менее действенное орудие политического угнетения, чем сила. «Бедня ки вовсе не заблуждаются, полагая, что этот вид зла равнозначен дру Цит. по Kymlicka гим его видам, с которыми до сих пор боролось человечество»2. Если 2002: 124.

при деспотизме включению масс в политику препятствует прямое наси лие, то во многих демократических обществах — обездоленность широ ких слоев населения.

Социально экономические преимущества крупного капитала — доступ к собственности, высокие доходы, ключевые позиции в соци альной иерархии — удивительно легко конвертируются в политическое влияние. Финансирование партий и гражданских организаций, объеди нение с правящей элитой, создание мощных лоббистских структур, ма нипулирование СМИ, подкуп чиновников и судей, формирование по лулегальных и нелегальных силовых групп давления — и это далеко не полный перечень инструментов такой конвертации.

Вследствие подобных превращений в политической сфере начи нают действовать мощные антидемократические тенденции. Происхо дит поляризация социума: на одном полюсе концентрируются апатия и пассивность, на другом — стремление монополизировать и закрыть для общественности сферу принятия политических решений. Обездолен ные слои общества маргинализируются, что подталкивает их к нелеги тимным формам протеста. Будучи лишены возможности артикулиро вать и защищать свои интересы публично, они образуют социальную “” № 2 (45) 2007 базу политического экстремизма. Разрушаются нравственные устои со циальной справедливости и общего блага, а значит, и общественного единения: в основании пирамиды утверждается комплекс униженнос ти, на политическом Олимпе — комплекс вседозволенности.

Вывод очевиден: рост социального неравенства усиливает власт ные позиции немногих и ставит барьеры на пути участия большинства в политике, то есть противоречит демократии и способствует развитию авторитарных тенденций. Поэтому мировая демократическая практика выработала механизмы регулирования социального неравенства. Госу дарство через бюджет и специальные фонды перераспределяет нацио нальный доход в пользу малоимущих;

в системе власти и гражданского общества образуются структуры, аккумулирующие интересы и запросы общественных групп, не артикулированные или слабо артикулирован ные в публичной сфере. Политический смысл этих мер состоит в том, чтобы удерживать социальное неравенство в разумных пределах, сгла живать его негативные последствия и поддерживать гражданскую ак тивность населения.

Можно уловить определенную корреляцию между уровнем соци Lane, Ersson 2003: ального неравенства и формами политического правления3. В долговре 183—208.

менной перспективе страны с высоким уровнем неравенства тяготеют к авторитаризму. Демократия же позволяет в той или иной мере ком пенсировать его, расширяя участие граждан в политическом процессе.

Ж. Ж.Руссо считал, что «общая воля тяготеет к равенству». Реагируя на вызовы, с которыми сталкивается либеральная демократия в глобализи рующемся мире, западная общественно политическая мысль ищет спо собы вовлечения широких слоев населения в публичную политику. По нятие «включение» (inclusion) прочно вошло в лексикон политической науки и практической политики. Теория делиберативной (от англ.

«deliberation» — обдумывание, взвешивание) демократии обосновывает обязательность общенациональной рефлексии для формирования пуб личной политики. Проблема минимизации социального неравенства и его политических проявлений вышла сегодня на авансцену обществен но политической жизни многих стран мира. Среди качественных инди Diamond, Morlino каторов демократии одно из важных мест занимает «мера равенства»4.

2004: 21.

В России в 1990 е годы произошел обвальный слом отношений собственности. Радикальные либеральные реформы открыли шлюзы для неограниченного роста социального неравенства. Коэффициент фондов доходов (соотношение доходов 10% наиболее и 10% наименее обеспеченного населения) увеличился с 4,5 в 1991 г. до 15 ти в 2004 г.

Индикатор поляризации доходов — индекс Джини — вырос с 0,260 до 0,406. По экспертным оценкам, разница в уровне жизни бедных и бога Римашевская тых стократна (30 долл. в месяц у одних, 3 тыс. долл. — у других)5.

2003: 26, 27, 111.

Дифференциация доходов привела к фундаментальным поте рям, к резкому ухудшению качественных характеристик россиян. Ин декс развития человеческого потенциала (ИРЧП) снизился в период с 1992 по 1996 г. на 70 пунктов, и страна опустилась по этому показате 84 “” № 2 (45) Там же: 56 лю с 34 го на 57 е место в мире6. Подорван и социальный капитал рос сийского общества — тот самый ресурс взаимного доверия и взаимо помощи, на котором базируется сеть солидарных связей и сотрудни чества.

Сопоставление данных о распределении доходов с показателями доверия указывает на наличие своего рода закономерности: чем сильнее Социальные ис дифференциация доходов, тем слабее взаимное доверие, и наоборот7.

точники 2005: 69.

Считается, что падение индекса взаимного доверия ниже 30% угрожает социальному и экономическому здоровью общества. В среднем по Рос сии он снизился с 38% в начале 1990 х годов до 23% в 1997 г. Подобная ситуация говорит о формировании устойчивой «культуры неравенст ва» с присущими ей повышенной агрессивностью и низкой сплочен Кислицина 2005: ностью8.

256—274.

«Культура неравенства» проникает и в политику, создавая атмо сферу нетерпимости, конфронтации, препятствуя достижению нацио нального согласия. Возникает политическое противостояние между об ществом и властью. Социально ущемленные слои населения перестают идентифицировать себя с государством. Ослабевает, если не разрушает ся, гражданская солидарность — глубинная основа самой граждан ственности как сопричастности членов общества национальным целям и государственной политике, начинается ее «растаскивание» по «част ным нишам» (корпоративным и групповым). Призывы к единству пе ред лицом современных вызовов — международного терроризма, эко логического и демографического кризисов — не встречают отклика.

Интересы испытывающих тяготы и лишения слоев, с одной стороны, и эгоистически ориентированной преуспевающей части общества — с другой, разнонаправлены. Трудно обеспечить единение общества даже по тем вопросам, которые действительно касаются каждого граждани на. Нарастающее социальное неравенство порождает глубокое расслое ние, чреватое расколом общества. Пагубные последствия социального неравенства особенно заметны в условиях трансформирующегося соци ума, и без того разделенного идеологически и социально. Опросы пока Левада 2005. зывают, что в оценке реформ мнения россиян расходятся полярно9.

Поиск путей гражданского единения становится альфой и омегой самоопределения России в глобализирующемся мире. «Социальное гражданство», то есть объединение членов общества вокруг нацио нальных целей и интересов, требует такой публичной политики, кото рая бы тесно увязывала проблемы свободы и равенства. Государство призвано регулировать уровень неравенства в обществе, обеспечивая основы устойчивой гражданской солидарности, не допуская противо Broadbent 2001. стояния граждан в результате роста социальной дифференциации10.

Полностью устранить неравенство в политике, как и в других сфе рах общественной жизни, невозможно. Его истоком служат естествен ные различия в природных задатках и способностях людей. В каких то пределах оно даже играет позитивную роль, способствуя состязательно сти субъектов политического процесса, отражающих интересы и стрем “” № 2 (45) 2007 ления различных общественных слоев и групп. Однако существует гра ница, за которой неравенство не только становится непродуктивным, но и наносит ущерб обществу. А.Шевяков и А.Кирута подразделяют не равенство на нормальное, «характеризующее распределение доходов среди слоев населения, активно вовлеченных в экономические процес сы», и избыточное, обусловленное низкими доходами страт, оказываю Шевяков, Киру щих слабое влияние «на макроэкономические изменения»11. Уровень та 2002: 67.

избыточного неравенства в современной России довольно высок. По данным Н.Римашевской, в 2002 г. 33% россиян (47,7 млн. человек) име ли денежный доход ниже официально установленного прожиточного Римашевская минимума12.

2003: 29.

Избыточное неравенство негативно сказывается на гражданской активности населения, вызывая к жизни феномен «политической бед ности». Согласно трактовке американского политолога Дж.Бохмана, суть этого явления заключается в «неспособности некоторых групп граждан эффективно участвовать в демократическом процессе», что де лает их уязвимыми «перед последствиями намеренно или ненамеренно Bohman 1996: принимаемых решений»13. «Политическая бедность» выводит граждан 125.

из публичной сферы;

они утрачивают возможность представлять свои мнения обществу и государству. Индикатором «политической беднос ти» Дж.Бохман считает именно неспособность той или иной обще ственной группы инициировать обсуждение проблем, затрагивающих ее интересы.

Тема «политической бедности» очень актуальна для нынешней России, где целые категории населения фактически вытеснены из по литики. Причем речь не идет только о деклассированных элементах или работниках низкой квалификации. Учителя, врачи, преподаватели ву зов, научные работники и другие представители интеллектуальной эли ты страны пополнили ряды «новых бедных». Поглощенные заботами о выживании, они не могут полноценно участвовать в общественной дея тельности, не имеют рычагов давления, способных заставить власть включить их требования в политическую повестку дня.

В развитых демократиях существуют разветвленные и эффектив ные механизмы выявления и публичного выражения интересов различ ных социальных групп. Энергия общественной самодеятельности вы нуждает власть считаться с этими интересами, апеллируя к ним в рам ках публичной политики. Если какие то группы населения по причине бедности или низкого уровня культуры не могут сформулировать свои требования, эту миссию берут на себя организации гражданского обще ства. Специальные комиссии и комитеты, изучающие «скрытые» инте ресы и предлагающие способы их реализации, действуют также в систе International ме государственной власти 14.

Political Science В России, где гражданское общество развито явно недостаточно, Review 2004: 407— амортизаторы «политической бедности» отсутствуют. Вследствие этого 408.

слабо структурированные, расплывчатые частные интересы не трансли руются в публичную сферу, а сама эта сфера носит «лоскутный» харак 86 “” № 2 (45) тер, разделена на замкнутые сектора. Рост «политической бедности» приводит к тому, что функция принятия решений выходит из под конт роля общества и монополизируется узким кругом правящей элиты. Тем самым генерируются авторитарные тенденции.

В экономическом, социокультурном и политическом отношении нынешняя Россия делится на две неравные части. Одна из них, пред ставленная «новыми русскими» и правящей элитой, живет в некой «гламурной» реальности. Другая несет на своих плечах всю тяжесть со циально экономической и политической бедности. Общество распада ется на два «сословия», которые различаются не только размерами доходов, но и образом жизни, мировосприятием, языком и нормами поведения. «Россия бедная» безмолвствует, и это порождает у богатых и власть имущих иллюзию стабильности. Но в недрах общества назрева ют опасные процессы, накапливается энергия протеста. Не выходя открыто в политическую сферу, она проявляется в социально девиант ном поведении больших групп населения. Протест выражается в росте наркомании и алкоголизма, в уходе из общественной жизни в сферы криминала, мистики и религиозного фанатизма. Подобные формы протеста не менее губительны, чем та, которую поэт назвал «бунтом бессмысленным и беспощадным». Затяжная деградация общества исто щает творческий потенциал народа, лишает надежды на возрождение пассионарности, которая, по мнению Л.Гумилева, превращает нацию в субъект истории.

Под вопросом будущее России. И это заставляет задуматься о зиг загах российской трансформации, о реальных возможностях демокра тического развития, о формировании публичной политики, которая от вечала бы этим возможностям, не имитируя модели, чуждые отече ственным условиям.

Радикальный либеральный проект 1990 х годов не мог быть осу ществлен демократическими методами. Нужны были рычаги автори тарного властного давления. Логика демократического развития обще ства была прервана. Достаточно вспомнить о расстреле парламента, о закреплении в Конституции страны по сути бесконтрольной власти первого лица, о хищнической приватизации государственной собствен ности, давшей импульс стремительному росту социального неравенства со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Это был реальный «откат» демократической волны времен пере стройки, вызвавшей общественный подъем, обеспечившей гласность и свободу прессы, массовое противостояние путчу в августе 1991 г. С при ходом к власти радикал либералов восторжествовала политика автори тарного толка — «рыночный большевизм», по меткому выражению П.Риддуэя.

Приватизация сопровождалась демонтажем государственных ме ханизмов регулирования экономики и социума, что стимулировало рост анархических тенденций и беззакония. Все это не только делегити мировало реформы и обрекло их на неудачу, но и ввергло общество в “” № 2 (45) 2007 кризис. Мировая практика показывает, что либеральные реформы в экономике могут быть успешными лишь в рамках закона и государ ственных институтов, обеспечивающих его соблюдение. Между тем российские радикал либералы выпустили из бутылки джинна эгоизма и разобщения, разрушив одновременно государственно правовые огра ничители хищнического произвола. Ослабленное государство утратило способность отстаивать национальные интересы и само превратилось в объект приватизации со стороны олигархических групп и бюрократи ческих кланов.

Следствиями приватизации, попиравшей нормы права и нрав ственности, стали поляризация общества, рост социального неравен ства и «политическая бедность». Демократический подъем сменился усталостью и апатией, подготовившими почву для авторитаризма и мо нополизации власти. По этой проторенной политической колее и дви жется российское общество.

Логика стихийного раздела собственности, ломки общественных структур, образа жизни и стереотипов сознания привела к такому хаосу и бессистемности, что правящая верхушка оказалась перед угрозой пол ной потери рычагов управления, чреватой национальной катастрофой.

После дефолта 1998 г. пришлось в срочном порядке принимать паллиа тивные меры с целью стабилизации ситуации и упрочения сложившей ся в России амбивалентной политической системы, сочетающей демок ратические приобретения периода реформ с «откатными» авторитарны ми тенденциями.

Нынешнему политическому курсу невозможно дать однозначную оценку. Нельзя не видеть, что он является своего рода императивом.

И общество, и правящая элита нуждаются в эффективном централизо ванном управлении. Альтернатива этому — дезинтеграция и распад страны. Учитывая наследство, полученное нынешней властью («откат» от демократии, коррумпированность чиновничества, ослабление связей между центром и регионами, разгул криминала, терроризм), едва ли можно было обойтись без обращения к административному ресурсу. Но полный возврат к авторитаризму в эпоху глобализации и инноваций явно бесперспективен.

При демократии вертикаль власти — как в государстве, так и в гражданском обществе — сбалансирована системой сдержек и противо весов. В российском же обществе, вступившем на путь «отката», ста новление демократии «зависло». В то же время провал «либерального большевизма» и наметившаяся консолидация государственной власти создают предпосылки для постепенного продвижения в этом направ лении.

Исходя из этой диспозиции, можно утверждать, что в ближайшей и даже среднесрочной перспективе в России наиболее вероятно доми нирование «мягкого авторитаризма» — режима, предполагающего кон центрацию властных полномочий в руках узкого круга правящей элиты при сохранении минимума демократических свобод, включая свободу 88 “” № 2 (45) предпринимательской деятельности (при условии невмешательства ос Многие видные новных групп интересов в большую политику)15. По видимому, именно западные полито эта модель очерчивает коридор возможностей, открытых сегодня для логи считают, российского общества.

что подобный ре жим весьма харак «Мягкий авторитаризм» способен эволюционировать как в сторо терен для стран с ну постепенной демократизации формы правления, так и в сторону ее неразвитым граж данским обще ужесточения. Куда пойдет Россия? Выбор пока не сделан. Он остается ством и слабыми предметом идейно политического противоборства, в фокусе которого традициями обще ственной самодея находится социальная политика, и прежде всего проблемы неравенства.

тельности, всту Для российских либералов неравенство — неудобная тема. В пающих, тем не менее, на путь мо 50 е годы прошлого века американский экономист С.Кузнец выдвинул дернизации. См.

тезис, согласно которому поступательное развитие рыночной экономи Darendorf 1995;

ки само удерживает социальное неравенство в разумных пределах: не Bell 1997.

равенство доходов увеличивается лишь на начальной стадии экономи ческого роста, достигнув же точки насыщения, начинает уменьшаться.

Однако имеется немало свидетельств того, что «кривая Кузнеца» верна Bohman 1996: 71, лишь по отношению к нормальному, но не избыточному неравенству16.

72, 100, 101.

Избыточное неравенство все сильнее тормозит развитие экономи ки России, создает почву для популистского авторитаризма, национа листических настроений и ксенофобии. Социальное неравенство стало камнем преткновения на пути радикально либеральных реформ. От торжение их обществом заставляет сторонников радикального либера лизма делать ставку на авторитарные методы. В одном из интервью Г.Греф заявил, что, поскольку избранным народом руководителям «приходится действовать с оглядкой на людей», губернаторов нужно на Независимая значать — «на период жестких реформ такая структура власти лучше»17.

газета. 15.10.2004.

Некоторые теоретики, еще недавно призывавшие к воспроизводству в России западных моделей демократии и рынка, сегодня разворачивают ся в противоположном направлении. Выступая в Школе публичной по литики в Томске, В.Найшуль, например, признался, что ему «импони рует опыт Чили, где с помощью диктатуры было создано либеральное Там же.

государство»18. Либералы у власти вновь готовы прибегнуть к слому об 3.10.2005.

щественных структур, не считаясь с издержками. Стремление навязать обществу отвергаемые им реформы отнюдь не способствует эволюции «мягкого авторитаризма» в демократическом направлении.

Необходимость изменения вектора публичной политики в сторо ну ограничения неравенства, устранения его крайних форм с каждым днем ощущается все острее. Реформирование России требует тесной увязки демократии с решением социальных проблем. Можно ли спра виться с этой задачей, ориентируясь на модель либерального индивиду ализма? Двадцатилетний опыт российских реформ, равно как и между народный опыт демократических трансформаций, доказывает, что за счет разрушения солидарных связей и культивирования частного и кор поративного эгоизма нельзя утвердить права и свободы личности.

Свобода индивида напрямую связана с устройством социума. По этому успех демократических преобразований решающим образом за “” № 2 (45) 2007 висит от соотношения либерального компонента социальной политики и компонента коммунитарного, нацеленного на достижение общего блага и общественной солидарности. Потребность в сбалансированном сочетании частных и публичных начал испытывает не только трансфор мирующееся российское общество. Это общий императив современной социальной политики. Инновационный тип развития, сопряженный с быстрым ростом удельного веса социального капитала, обнаруживает исторические пределы классической либеральной модели обществен ного устройства. Как отмечает испанский социолог М.Кастельс, инте ресы, ценности, институты, системы представлений, базирующиеся на либеральных принципах, «ограничивают коллективную креативность, конфискуют плоды информационной технологии и отклоняют нашу Кастельс 2000: энергию в русло самоуничтожающей конфронтации»19.

513.

Зарождающееся инновационное общество нуждается в такой мо дели развития, которая позволит раскрыть гигантский потенциал «кол лективной креативности». В этих условиях перед российской властью остро встает дилемма: продолжать ли реформы в социальной сфере пре жними методами, или перейти к социальной политике, отвечающей требованиям современности, то есть уравновешивающей публичные и частные начала. Все больше симптомов того, что российское общество не приемлет нынешней социальной политики государства. Поэтому правящие круги делают определенные шаги к социальному либерализ му демократического толка, ориентированному на интересы большин ства граждан. Однако такие шаги не меняют односторонне либерально го вектора публичной политики. Об этом свидетельствуют реформы об разования и здравоохранения, монетизация льгот, перестройка ЖКХ, которые подталкивают власть к более жестким методам авторитарного правления. Вопреки вербальным заверениям она не уделяет должного внимания узловой проблеме социальной политики — растущему разры ву в положении «верхов» и «низов».

Неудовлетворенность общества нынешним состоянием социаль ной сферы неуклонно нарастает. По данным опроса, проведенного Институтом социологии, ее выказывают сегодня 56% наших соотечест венников, выступающих за модель общественного устройства, отличаю Социальные не щуюся большей социальной однородностью20. Если в начале века россия равенства 2006:

не поддерживали существующий режим, поскольку он обеспечивал «по 28— рядок», то теперь их уже не устраивает «стабильность без развития»21.

Там же: 120. Очевидно, что либеральная парадигма социальной политики на талкивается на неприятие обществом. Возникает вопрос: устоит ли власть перед «авторитарным соблазном» проводить эту политику либе рально автократическими методами? По сути дела это вопрос о выборе направления развития: или движение вспять, то есть новый историчес кий зигзаг, возврат к жестким формам авторитаризма, что чревато оче редным застоем и утратой шансов на прорыв к постиндустриализму, или мучительно трудная эволюция к демократии и обществу инноваци онного типа.

90 “” № 2 (45) Кастельс М. 2000. Информационная эпоха. — М.

Кислицина О. 2005. Неравенство в распределении доходов и здо ровья в современной России. — М.

Левада Ю. 2005. Двадцать лет спустя: перестройка в обществен ном мнении и общественной жизни // Вестник общественного мне ния. Данные. Анализ. Дискуссии. № 2.

Независимая газета. 2004, 2005.

Римашевская Н. 2003. Человек и реформы: секреты выжива ния. — М.

Социальные источники экономического развития. 2005. — М.

Социальные неравенства в социологическом измерении. Анали тический доклад. 2006. — М.

Шевяков А., Кирута А. 2002. Измерение экономического нера венства. — М.

Bell D. 1997. A Communitarian Critique of Authoritarism // Political Theory. Vol. 25. № 1.

Bohman J. 1996. Public Deliberation. Pluralism, Complexity, and Democracy. — Cambridge (Mass.).

Broadbent E. (ed.) 2001. Democratic Equality: What Went Wrong? — Toronto.

Darendorf R. 1995. Can We Combine Economic Opportunity with Civil Society and Political Liberty? // The Responsive Community. Vol. 5. № 3.

Diamond L., Morlino L. 2004. The Quality of Democracy // Journal of Democracy. Vol. 15. № 4.

International Political Science Review. 2004. Vol. 25. № 4.

Kymlicka W. 2002. Contemporary Political Philosophy. — N.Y.

Lane J. E., Ersson S. 2003. Democracy. A Comparative Approach. — N.Y.

“” № 2 (45) 2007




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.