WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«Н. Я. Виленкин Рассказы о множествах 3-е издание МЦНМО 2005 УДК 510.2 ББК 22.12 В44 Виленкин Н. Я. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Рис. 24 Рис. 25 Рис. Поэтому нам осталось показать, что множество выбранных тре угольников счетно или конечно. А для этого заметим, что каждый треугольник задается своими тремя вершинами A, B, C, а каждая вершина — своими координатами. Так как мы условились выбирать лишь вершины, обе координаты которых рациональны, то каждый 72 Глава II. В мире чудес бесконечного треугольник задается шестью рациональными числами — коорди натами его вершин. А множество шестерок рациональных чисел счетно. Поэтому множество треугольников с «рациональными» вер шинами счетно, а тогда множество треугольников, которые мы построили для наших букв, или счетно, или конечно. Значит, или счетно, или конечно и множество самих букв.

Рис. Точно так же доказывается, что если на плоскости нарисованы не пересекающиеся друг с другом восьмерки (рис. 27), то их множе ство или счетно, или конечно.

Неравные множества Мы уже выяснили, что значат слова «два множества имеют по ровну элементов». А теперь выясним, что значит «одно множество имеет больше элементов, чем второе». Для конечных множеств это тоже можно выяснить, не прибегая к счету.

Вспомним наш пример с танцплощадкой. Если после того, как заиграет оркестр и юноши пригласят девушек танцевать, некоторые нерасторопные юноши окажутся не у дел, то ясно, что юношей боль ше. Если же часть девушек будет с грустью наблюдать за своими танцующими подругами, то ясно, что больше девушек.

В этих случаях мы поступали так: устанавливали взаимно одно значное соответствие между одним множеством и частью другого множества. Если это удавалось, то отсюда следовало, что второе множество содержит больше элементов, чем первое. Пользуясь этим методом, легко установить, например, что рыб в океане меньше, чем атомов на земном шаре (хотя оба эти множества и конечны, Неравные множества их вряд ли возможно пересчитать). Для этого достаточно каждой рыбе поставить в соответствие один атом, входящий в состав ее те Для него нет ла. Тем самым будет установлено взаимно однозначное соответствие партнерши между множеством всех рыб и частью множества всех атомов на зем ном шаре.

К сожалению, для бесконечных множеств так просто поступить нельзя. Ведь мы уже видели, что множество может иметь столько же элементов, сколько и его часть. Поэтому только из того факта, что множество A имеет столько же элементов, сколько и часть множе ства B, еще нельзя заключить, что оно имеет меньше элементов, чем все множество B.

Мы будем скромнее в выражениях и скажем, что если мно жество A можно поставить во взаимно однозначное соответствие с частью множества B, то множество B имеет не меньше элементов, чем множество A. Можно доказать, что это соотношение обладает всеми хорошими свойствами неравенств:

1) Каждое множество A имеет не меньше элементов, чем само это множество.

2) Если множество A имеет не меньше элементов, чем B, а B — не меньше элементов, чем C, то A имеет не меньше элементов, чем C.

3) Если множество A имеет не меньше элементов, чем B, а B — не меньше элементов, чем A, то они имеют поровну элементов (то есть между элементами этих множеств можно установить вза имно однозначное соответствие).

74 Глава II. В мире чудес бесконечного Из каждой рыбы по атому Может случиться, что множество B имеет не меньше элементов, чем множество A, но эти множества не эквивалентны. Иными сло вами, может случиться, что есть взаимно однозначное соответствие между множеством A и частью B1 множества B, но не существует взаимно однозначного соответствия между A и всем множеством B.

Вот в этом случае мы и будем говорить, что B имеет больше эле ментов, чем A.

Счетное множество — самое маленькое из бесконечных Мы уже говорили, что любая бесконечная часть множества на туральных чисел счетна. Это означает, что не может существовать бесконечное множество, мощность которого была бы меньше мощно сти счетного множества. Докажем теперь, что в каждом бесконечном множестве есть счетное подмножество. Отсюда будет следовать, что Несчетные множества мощность счетного множества не больше мощности любого беско нечного множества, то есть что эта мощность — самая маленькая из бесконечных.

Чтобы выбрать счетное подмножество из бесконечного множе ства A, поступим так. Выберем один элемент x1 — это можно сде лать, так как множество A бесконечно и, во всяком случае, не пусто.

Ясно, что после удаления элемента x1 множество A не исчерпыва ется, и мы сможем выбрать из него второй элемент x2. После этого выберем третий элемент x3 и т. д. В результате мы извлечем из мно жества A счетное подмножество занумерованных элементов X = {x1, x2,..., xn,...}.

Немного усовершенствовав это доказательство, можно добиться, чтобы после удаления счетного подмножества осталось бесконеч ное множество. Для этого надо после извлечения подмножества X вернуть обратно все элементы с четными номерами. В результате получится, что мы извлекли счетное подмножество Y = {x1, x3, x5,...}, а оставшееся множество еще содержит бесконечное множество эле ментов: {x2, x4, x6,..., x2n,...} (и, быть может, еще много других элементов).

Нетрудно доказать следующие теоремы.

Мощность бесконечного множества не изменяется от прибав ления к нему счетного множества.

Мощность несчетного множества не меняется от удаления из него счетного множества.

Эти теоремы еще раз подтверждают, что счетные множества — самые малые из бесконечных множеств.

Несчетные множества Все построенные до сих пор множества оказались счетными. Это наводит на мысль, а не являются ли вообще все бесконечные множе ства счетными? Если бы это оказалось так, то жизнь математиков была бы легкой: все бесконечные множества имели бы поровну эле ментов и не понадобился бы никакой анализ бесконечности. Но выяс нилось, что дело обстоит куда сложнее, несчетные множества суще ствуют, и притом с разными мощностями. Одно несчетное множество всем хорошо знакомо — это множество всех точек на прямой линии.

76 Глава II. В мире чудес бесконечного Но прежде чем говорить об этом множестве, мы расскажем о другом, тесно связанном с ним множестве A вариантов заполнения необык новенной гостиницы.

Заметим, что доказать несчетность какого-то множества вообще нелегко. Ведь доказать, что какое-то множество счетно, это значит просто придумать правило, по которому нумеруются его элементы.

А доказать несчетность какого-то множества, это значит доказать, что такого правила нет и быть не может. Иными словами, какое бы правило мы ни придумали, всегда найдется незанумерованный эле мент множества. Чтобы доказывать несчетность множеств, Кантор придумал очень остроумный способ, получивший название диаго нального процесса (фактически мы с ним уже сталкивались на с. 13).

Метод доказательства Кантора станет ясен из следующего рассказа Йона Тихого.

Несостоявшаяся перепись До сих пор я рассказывал об удачах директора необыкновенной гостиницы: о том, как ему удалось вселить в заполненную гостиницу еще бесконечно много постояльцев, а потом даже жителей из беско нечного множества столь же необычных гостиниц. Но был случай, когда и этого мага и чародея постигла неудача.

Из треста космических гостиниц пришел приказ составить за ранее все возможные варианты заполнения номеров. Эти варианты потребовали представить в виде таблицы, каждая строка которой изображала бы один из вариантов. При этом заполненные номера должны были изображаться единицами, а пустые нулями. Напри мер вариант 101010101010...

означал, что все нечетные номера заняты, а все четные пустые, ва риант 11111111111...

означал заполнение всей гостиницы, а вариант 000000000000...

означал полный финансовый крах — все номера пустовали.

Директор был перегружен работой и поэтому придумал простой выход из положения. Каждой дежурной по этажу было поручено со ставить столько вариантов заполнения, сколько номеров было в ее Несостоявшаяся перепись ведении. При этом были приняты меры, чтобы варианты не повто рялись. Через несколько дней списки были представлены директору, и он объединил их в один список.

— Уверены ли вы, что этот список полон? — спросил я директо ра. — Не пропущен ли какой-нибудь вариант?

— Не знаю, — ответил он. — Вариантов в списке бесконечно мно го, и я не понимаю, как проверить, нет ли еще какого-нибудь вари анта.

И тут у меня блеснула идея (впрочем, быть может, я несколь ко преувеличиваю свои способности, просто беседы с профессором Тарантогой о бесконечных множествах не прошли бесследно).

— Могу ручаться, что список неполон. Я берусь указать вариант, который наверняка пропущен.

— С тем, что список неполон, я еще соглашусь. А вот пропущен ного варианта указать не удастся — ведь здесь уже бесконечно много вариантов.

Мы заключили пари. Чтобы выиграть его, я предложил прибить каждый вариант на дверь того номера, которому он соответствовал (если читатель помнит, вариантов было составлено именно столь ко, сколько было номеров в гостинице). А потом я поступил очень просто. Подойдя к двери первого номера, я увидел, что соответ ствующий вариант начинается с цифры 0. Немедленно в блокноте появилась цифра 1;

это и была первая цифра варианта, который мне хотелось составить.

Когда я подошел к двери второго номера, то первая цифра соот ветствующего варианта меня не интересовала, ведь первая цифра моего варианта была уже написана. Поэтому все внимание было обращено на вторую цифру. Увидев, что эта цифра 1, я записал в своем блокноте цифру 0. Точно так же, обнаружив, что третья цифра варианта, прибитого к двери третьего номера, тоже 1, я за писал в блокноте цифру 0. Вообще, если я обнаруживал, что n-я цифра n-го варианта есть 0, то писал в своем блокноте на n-м ме сте цифру 1, если же n-я цифра n-го варианта была 1, то я писал у себя 0.

Когда я обошел все номера гостиницы1, то в блокноте оказалась записанной последовательность нулей и единиц.

Войдя в кабинет директора, я сказал:

— Вот, полюбуйтесь на пропущенный вариант.

Гм, гм, сколько же времени он затратил?

78 Глава II. В мире чудес бесконечного — А откуда известно, что он пропущен?

— Он не может быть первым, так как отличается от него первой цифрой;

не может быть вторым, так как отличается от него второй цифрой;

третьим, так как отличается от него третьей цифрой;

и во обще n-м, так как отличается от него n-й цифрой.

Пари было выиграно, и я получил вечное право бесплатного про живания в этой гостинице.

Но одновременно стало ясно, что какое бы счетное множество вариантов ни взять, всегда найдется вариант, не вошедший в это мно жество (эти варианты всегда можно развесить по дверям номеров).

А это и значит, что множество всех вариантов заполнения гости ницы несчетно, задача, поставленная перед директором, оказалась невыполнимой.

Было решено дать об этом телеграмму. Надо сказать, что и те леграф в необыкновенной гостинице был тоже необычным, он пе редавал телеграммы, состоящие не из конечного, а из бесконечного (точнее говоря, счетного) множества точек и тире. Например, они имели такой вид:

— · — · — — — · и т. д.

Я сразу сообразил, что и множество таких телеграмм тоже несчет но, ведь вместо точек и тире можно ставить нули и единицы, а тогда не будет никакой разницы между телеграммами со счетным множе ством знаков и множеством всех вариантов заполнения гостиницы.

Отправив телеграмму, я тепло попрощался с директором гости ницы и полетел в галактику РЩ-8067, где должен был произвести астрографическую съемку...

Несчетность континуума Теперь уже несложно доказать, что множество всех точек на пря мой линии несчетно. Вместо этого множества можно говорить о мно жестве всех действительных чисел, так как каждой точке прямой соответствует действительное число и обратно.

Каждое действительное число можно записать в виде бесконеч ной десятичной дроби вида a,123...n...

Несчетность континуума Некоторые из них имеют даже по две записи, например: 0,500000...

и 0,49999999... — это одно и то же число. Для определенности будем пользоваться записью с нулями.

Предположим, что нам удалось каким-то образом перенумеро вать все действительные числа. Чтобы доказать, что это предполо жение неверно, достаточно построить хоть одно незанумерованное число. Следуя примеру Йона Тихого, поступим следующим обра зом. Сначала напишем нуль и поставим после него запятую. Потом возьмем число, получившее первый номер, и посмотрим на его пер вый десятичный знак после запятой (то есть на число десятых).

Если эта цифра отлична от 1, то в числе, которое мы пишем, по ставим после запятой 1, а если эта цифра равна 1, то поставим после запятой 2. Затем перейдем к числу, получившему второй номер, и посмотрим на его вторую цифру после запятой. Снова, если эта цифра отлична от единицы, то в числе, которое мы пишем, поста вим на месте сотых цифру 1, если же эта цифра является единицей, то поставим цифру 2. Точно так же будем действовать и дальше, каждый раз обращая внимание лишь на n-ю цифру числа, полу чившего n-й номер. В результате мы выпишем некоторое число, на пример:

N = 0,1121211...

Ясно, что это число не получило никакого номера: в первом деся тичном знаке оно отличается от числа с номером 1, во втором — от числа с номером 2,..., в n-м — от числа с номером n и т. д.

(см. с. 13).

Чтобы читателю стало яснее, как выписывается число, не полу чившее номера, предположим, что при выбранной нумерации первые пять чисел имеют следующий вид:

4,27364...

-1,31226...

7,95471...

0,62419...

8,56280...

Тогда число, не получившее номера, будет начинаться со следующих десятичных знаков:

0,12121...

Разумеется, не только это, но и многие другие числа не получили номеров (мы могли бы заменять все цифры, кроме 2, на 2, а цифру 80 Глава II. В мире чудес бесконечного на 7 или выбрать еще какое-нибудь правило). Но нам достаточно су ществования одного-единственного числа, не получившего номера, чтобы опровергнуть гипотезу о возможности нумерации всех дей ствительных чисел.

Существование трансцендентных чисел Мы говорили, что алгебраическими числами называют числа, яв ляющиеся корнями уравнений a0xn + a1xn-1 +... + an = с целыми коэффициентами. Числа же, не являющиеся корнями та ких уравнений, называют трансцендентными.

В течение долгого времени математики имели дело лишь с ал 8 гебраическими числами, такими, как, 10, 2 + 3 и т. д. Лишь ценой больших усилий французскому математику Лиувиллю уда лось найти в 1844 году несколько трансцендентных чисел. А до казательство трансцендентности числа, проведенное Линдеманом в 1882 году, было большим научным событием: ведь из него следо вала невозможность квадратуры круга.

И вдруг оказалось, что алгебраические числа, которые встре чаются на каждом шагу, на самом деле являются величайшей редкостью, а трансцендентные числа, которые так трудно стро ить, — обычным правилом. В самом деле, мы уже видели, что алгебраические числа образуют лишь счетное множество. Множе ство же всех действительных чисел, как мы только что обнаружили, несчетно. Значит, несчетна и разность множества действительных чисел и множества алгебраических чисел, то есть множество транс цендентных чисел.

Это доказательство существования трансцендентных чисел, про веденное Г. Кантором в 1873 году, произвело большое впечатление на математиков. Ведь Кантору удалось доказать существование трансцендентных чисел, не строя ни одного конкретного примера таких чисел, а лишь исходя из общих соображений. Но то, что явля ется достоинством доказательства Кантора, в то же время является и его слабой стороной.

Из теорем Лиувилля вытекает простой путь построения конкрет ных примеров трансцендентных чисел. Например, трансцендентным является число 0,1010010000001..., в котором после первой единицы На длинном и коротком отрезках поровну точек стоит один нуль, после второй — два, после третьей — шесть, по сле n-й — n! нулей. Из доказательства же Кантора нельзя непосред ственно извлечь никакого конкретного примера трансцендентного числа, это доказательство, как говорят математики, неконструктив но: здесь приводится к противоречию предположение о несущество вании трансцендентных чисел и только.

На длинном и коротком отрезках поровну точек До тех пор, пока читатель не познакомился с удивительными свойствами бесконечных множеств, ответ на вопрос «где больше точек, на отрезке длиной в 1 мм или на отрезке длиной в 1 м?» вряд ли вызвал бы у него хоть тень со мнения — ясно, что на отрезке в 1 м куда больше точек, он ведь в 1000 раз длин нее. Но теперь, вероятно, читатель поосте режется делать столь безапелляционные заявления — уж слишком непохожи свой ства бесконечных множеств на то, чему учит обыденная жизнь. И действительно, Рис. на очень коротком и очень длинном от резках точек поровну! Иными словами, всегда можно установить взаимно однозначное соответствие между точками этих отрезков.

Как это сделать, лучше всего видно из рис. 28.

Трудно примириться с мыслью, что дорога длиной в миллион световых лет имеет столько же точек, сколько и радиус атомного ядра!

Но еще неожиданнее оказалось то, что даже на всей бесконеч ной прямой не больше точек, чем на отрезке, то есть что между множеством точек на прямой и множеством точек на отрезке можно установить взаимно однозначное соответствие.

Мы возьмем даже не весь отрезок, а выбросим из него концы (как говорят, возьмем не отрезок, а промежуток). Как установить взаимно однозначное соответствие между промежутком и прямой, видно из рис. 29. Сначала точки промежутка отображают на по луокружность, а потом проектируют полуокружность на прямую.

Ясно, что при этом каждой точке промежутка соответствует одна и только одна точка прямой, причем ни одна точка на прямой не про пущена.

82 Глава II. В мире чудес бесконечного Рис. Рис. То же самое соответствие можно установить и по-другому, с по мощью кривой — тангенсоиды, графика функции y = tg x (рис. 30).

Отрезок и квадрат С тем, что на бесконечной прямой столько же точек, сколько и на отрезке, математики, скрепя сердце, примирились. Но следую щий результат Кантора оказался еще более неожиданным. В поисках множества, имеющего больше элементов, чем отрезок, он обратился к множеству точек квадрата. Сомнения в результате не было: ведь отрезок целиком размещается на одной стороне квадрата, а мно жество всех отрезков, на которые можно разложить квадрат, само имеет ту же мощность, что и множество точек отрезка.

Отрезок и квадрат На протяжении трех лет (с 1871 по 1874) Кантор искал доказа тельство того, что взаимно однозначное соответствие между точками отрезка и точками квадрата невозможно.

Шли годы, а желанный результат не получался. И вдруг совер шенно неожиданно ему удалось построить соответствие, которое он считал невозможным! Сначала он сам не поверил себе. Математику Дедекинду он писал: «Я вижу это, но не верю этому».

Но все же пришлось смириться с тем, что интуиция подвела и здесь, — в квадрате оказалось ровно столько же точек, сколько и на отрезке. Строгое доказательство этого утверждения несколько осложняется из-за неоднозначности десятичной записи чисел. Поэто му мы дадим лишь эскиз доказательства Кантора.

Возьмем отрезок [0;

1] и квадрат со стороной 1. Этот квадрат можно считать расположенным так, как на рис. 31. Нам надо уста новить взаимно однозначное соответствие меж ду точками отрезка и квадрата. Проектирова ние точек квадрата на отрезок AB здесь не по могает, ведь при проектировании в одну точку отрезка перейдет бесконечное множество точек квадрата (например, в точку A — все точки от резка DA.) Решение получается следующим образом.

Каждую точку T квадрата ABCD можно за Рис. дать двумя числами — ее координатами x и y (или попросту ее расстояниями до сторон AD и AB). Эти числа можно записать как бесконечные десятичные дро би. Так как x и y не больше 1, то эти дроби имеют вид x = 0,12...n..., (1) y = 0,12...n... (2) (для простоты мы не берем точек квадрата, лежащих на его сторо нах, а берем лишь внутренние точки). Здесь n и n — десятичные знаки чисел x и y, например, если x = 0,63205... и y = 0,21357..., то 1 = 6, 2 = 3, 3 = 2 и т. д., 1 = 2, 2 = 1, 3 = 3 и т. д.

Нам надо теперь найти точку Q отрезка AB, соответствующую точке T. Достаточно указать длину отрезка AQ. Мы выберем эту длину равной числу z, десятичные знаки которого получаются путем «перетасовывания» десятичных знаков чисел x и y. Иными словами, сделаем из двух записей (1) и (2) третью, написав их десятичные 84 Глава II. В мире чудес бесконечного знаки через один: z = 0,112233...nn... Например, если x = 0,515623..., y = 0,734856..., то положим z = 0,571354682536...

Точка z лежит на отрезке [0;

1], и ясно, что различным точкам квадрата соответствуют при этом разные точки отрезка. Ведь если точки T и T не совпадают, то в десятичных записях чисел x и x или y и y хоть один знак будет разный. Но это приведет к тому, что десятичные записи соответствующих чисел z и z не совпадут.

Несколько более подробный анализ показывает, что тогда не совпа дают и сами эти точки.

Всех точек отрезка мы не получим. Например, точка z = = 0,191919... должна была бы получиться из пары x = 0,111..., x = 0,999..., соответствующей точке на стороне квадрата, а такие точки мы условились не брать. Поэтому при отображении квадрата на отрезок точка z не будет образом ни одной точки квадрата.

Мы установили, таким образом, взаимно однозначное соответ ствие между точками квадрата и частью точек отрезка [0;

1]. Это показывает, что множество точек квадрата имеет не большую мощ ность, чем множество точек отрезка. Но его мощность и не меньше, а потому эти мощности совпадают.

Немного изменив рассуждение, можно получить взаимно од нозначное соответствие между всеми точками квадрата и всеми точ ками отрезка. Для этого надо несколько осторожнее тасовать цифры координат.

Возьмем снова не весь квадрат ABCD, а лишь его часть, полу чающуюся при отбрасывании сторон BC и CD. Координаты точек этой части удовлетворяют неравенствам 0 x < 1 и 0 y < 1. Эти координаты можно записать в виде бесконечных десятичных дро бей, причем, в силу сделанного выше условия, эти дроби не могут заканчиваться сплошными девятками.

А теперь разобьем цифры, входящие в десятичные записи x и y, на группы, ставя вертикальную черту после каждой цифры, отличной от девятки. Например, если x = 0,3994599967..., y = 0,959978090..., то разбиение имеет вид x 3|994|5|9996|7|..., y 95|997|8|0|90|...

Перетасуем полученные группы цифр так же, как раньше мы тасовали сами цифры. Получим бесконечную последовательность Одна задача почему-то не выходит групп цифр 3|95|994|997|5|8|9996|0|7|90|...

Поставим впереди этой последовательности нуль и опустим чер точки. Получим десятичную дробь z = 0,3959949975899960790..., соответствующую точке квадрата M(x;

y).

Можно показать, что это соответствие между точками квадра та 0 x < 1, 0 y < 1 и промежутка 0 z < 1 взаимно однозначно.

Теперь уже легко получить соответствие между точками всего квад рата ABCD и точками некоторого отрезка. Для этого достаточно взять отрезок длины 3 и взаимно однозначно отобразить часть квад рата 0 x < 1, 0 y < 1 на промежуток 0 z < 1, а ломаную BCD — на отрезок 1 z 3.

Не только квадрат, но и куб имеет столько же точек, сколько и отрезок. Вообще любая геометрическая фигура, содержащая хоть одну линию, имеет столько же точек, сколько и отрезок. Такие мно жества назвали множествами мощности континуума (от латинского continuum — непрерывный). Мощность континуума имеет и множе ство бесконечных телеграмм.

Одна задача почему-то не выходит Мы познакомились пока что с двумя типами бесконечных мно жеств. Одни из них имеют столько же элементов, сколько и множе ство натуральных чисел, а другие — столько же, сколько и множе ство точек на прямой. Оказалось, что во втором множестве больше элементов. Естественно, возникает вопрос, а нет ли «промежуточ ного» множества, которое имело бы больше элементов, чем множе ство натуральных чисел, и меньше, чем множество точек на пря мой? Этот вопрос получил название проблемы континуума. Над ним думали многие выдающиеся математики, начиная с самого Георга Кантора, но до самого последнего времени проблема оставалась не решенной.

В течение долгих лет думал над проблемой континуума один из крупнейших математиков, основатель отечественной научной школы теории функций действительного переменного, академик Н. Н. Лузин. Но решение ускользало, как мираж в пустыне (правда, 86 Глава II. В мире чудес бесконечного в ходе размышлений над этой проблемой Н. Н. Лузин решил це лый ряд труднейших задач теории множеств и создал целый отдел математики — дескриптивную теорию множеств).

Однажды к Н. Н. Лузину привели пятнадцатилетнего мальчика Льва Шнирельмана, обладавшего исключительными математиче скими способностями (впоследствии он стал одним из виднейших советских математиков, членом-корреспондентом АН СССР). Чтобы проверить способности юного математика, Н. Н. Лузин предложил ему тридцать труднейших задач. Решения 29 задач он знал, а од ной была... проблема континуума. Но, увы, через неделю молодой математик пришел к Н. Н. Лузину и грустно сказал: «Одна задача почему-то не выходит».

Неудачи попыток решить проблему континуума не были случай ными. Положение дел здесь напоминает историю постулата о парал лельных прямых. Этот постулат пытались на протяжении двух ты сячелетий вывести из остальных аксиом геометрии. После работ Ло бачевского, Гильберта и других ученых выяснилось, что он не про тиворечит остальным аксиомам, но и не может быть выведен из них.

Точно так же оказалось, что для подходящей аксиоматики теории множеств утверждение о существовании промежуточной мощности не противоречит остальным аксиомам (результат немецкого мате матика К. Г 1938 г.), но и не выводимо из них (это почти еделя, одновременно и независимо друг от друга доказали американец Ко эн, 1963–1964 гг. и чех Вопенка, 1964 г.).

Существует ли множество самой большой мощности?

Пока что самой большой мощностью, которую мы знаем, явля ется мощность множества точек на прямой, то есть мощность кон тинуума. Ни множество точек квадрата, ни множество точек куба не имеют большей мощности. Не является ли мощность континуу ма самой большой? Оказывается, что нет. Более того, вообще нет множества самой большой мощности. Для любого множества A есть множество, мощность которого больше мощности A. Этим множе ством является, например, множество B всех функций, заданных на множестве A и принимающих значения 0 и 1.

Покажем сначала, что мощность множества B не меньше, чем мощность множества A. Для этого каждой точке а множества A Существует ли множество самой большой мощности? поставим в соответствие функцию fa(x), принимающую в этой точке значение 1, а в остальных точках значение 0. Ясно, что разным точ кам соответствуют разные функции. Например, если множество A состоит из трех точек 1, 2, 3, то точке 1 соответствует функция, принимающая в этой точке значение 1, а точке 2 — функция, при нимающая в точке 1 значение 0. Эти функции не равны друг другу.

Итак, мощность множества B не меньше мощности множества A.

Покажем теперь, что эти мощности не равны друг другу, то есть, что нет взаимно однозначного соответствия между элементами мно жеств A и B. В самом деле, предположим, что такое соответствие существует.

Обозначим тогда функцию, соответствующую элементу a из A, через fa(x). Напомним, что все функции fa(x) принимают только два значения 0 и 1.

Составим новую функцию (x), заданную равенством (x) = 1 - fx(x).

Таким образом, чтобы найти значение функции (x) в некоторой точке a из A, надо найти сначала соответствующую этой точке функ цию fa(x) и вычесть из 1 значение этой функции при x = a. Ясно, что функция (x) также задана на множестве A и принимает зна чения 0 и 1. Следовательно, (x) является элементом множества B.

Но тогда, по предположению, (x) соответствует некоторой точке b из A, а значит, (x) = fb(x). Учитывая первое равенство для (x), получаем, что для всех x из A 1 - fx(x) = fb(x). Положим в этом равенстве x = b. Мы найдем тогда, что 1 - fb(b) = fb(b) и потому fb(b) =.

Но это противоречит тому, что значения функции fb(x) равны 0 и 1.

Полученное противоречие показывает, что взаимно однозначного со ответствия между множествами A и B быть не может.

Итак, для любого множества A можно построить множество B большей мощности. Поэтому множества самой большой мощности не существует.

Заметим, что множество B можно построить и иначе. Именно, B можно рассматривать как множество всех подмножеств множе ства A. В самом деле, пусть C — некоторое подмножество в A.

Возьмем функцию f(x), принимающую значение 1, если x C, 88 Глава II. В мире чудес бесконечного и значение 0, если x C. Ясно, что разным подмножествам соот ветствуют различные функции. Наоборот, каждой функции f(x), принимающей два значения 0 и 1, соответствует подмножество в A, состоящее из элементов x, в которых функция принимает значение 1.

Тем самым установлено взаимно однозначное соответствие между множеством функций, заданных на множестве A и принимающих значения 0 и 1, и множеством всех подмножеств в A.

Арифметика бесконечного Мы познакомились с мощностями различных множеств. Как уже говорилось, понятие мощности является обобщением понятия чис ла элементов конечного множества. Но над натуральными числами можно производить арифметические операции — их можно склады вать, вычитать, умножать и т. д. Эти операции отражают некоторые операции над множествами. Например, сложение натуральных чи сел соответствует сложению двух непересекающихся конечных мно жеств. Если в одном множестве m элементов, а в другом n элементов, то в их сумме будет m + n элементов.

Аналогично определяются операции над мощностями. Мы бу дем при этом обозначать мощности особыми знаками, Например, мощность счетного множества обозначают 0 ( — первая буква древнееврейского алфавита, называемая алеф). Мощность континуу ма обозначают c (це готическое), мощность множества всех функций, заданных на действительной оси, — через f и т. д.

Мощности можно складывать точно так же, как складывают на туральные числа. Именно, если мощность множества A равна m, а мощность множества B равна n, причем A и B не пересекаются, то через m + n обозначают мощность множества A + B. Из свойств сложения множеств следует, что m + n = n + m, m + (n + p) = (m + n) + p.

Однако многие правила сложения бесконечных мощностей непохо жи на обычные правила арифметики. Но это и не удивительно, ведь свойства бесконечных множеств, как мы уже знаем, совсем непохожи на свойства конечных множеств. Например, в арифметике бесконеч ного имеют место равенства:

1) n + 0 = 0, 3) 0 + c = c, 5) c + f = f.

2) 0 + 0 = 0, 4) c + c = c, Арифметика бесконечного Первое из них означает, что сумма конечного и счетного мно жеств является счетным множеством, второе — что сумма двух счет ных множеств есть счетное множество, третье — что прибавление счетного множества к множеству мощности континуума дает мно жество мощности континуума. Читатель легко истолкует остальные равенства.

Теперь посмотрим, как умножают друг на друга бесконечные мощности. Для этого надо сначала понять, с какой операцией над множествами связано умножение натуральных чисел. Пусть A — конечное множество, состоящее из n элементов, а B — конечное множество, состоящее из m элементов. Образуем новое множе ство A B, элементами которого являются всевозможные пары (a;

b), где a A и b B. Если обозначить элементы первого мно жества через a1,..., am, а второго — через b1,..., bn, то эти пары можно расположить в виде следующей таблицы:

(a1;

b1)... (a1;

bn)...................

(am;

b1)...(am;

bn) Отсюда ясно, что число таких пар равно mn, то есть произведению чисел m и n.

Перенесем эту операцию на бесконечные множе ства. Пусть A и B — бесконечные множества. Назовем их прямым произведением множество A B, элемен тами которого являются всевозможные пары (a;

b), где a A, b B. Например, если A — множество точек отрезка [0;

1], а B — множество точек отрезка [1;

3], то множество A B можно изобразить точками пря моугольника, показанного на рис. 32. В самом деле, Рис. каждой точке этого прямоугольника соответствуют ее две проекции на оси.

Если мощность множества A равна m, а мощность множества B равна n, то через mn мы обозначим мощность множества A B. Име ют место следующие законы умножения мощностей:

mn = nm, (mn)p = m(np), m(n + p) = mn + mp.

Далее, справедливы равенства 00 = 0, 0c = c, cc = c.

90 Глава II. В мире чудес бесконечного Первое из этих равенств означает, что если A и B — счетные множе ства, то и множество всех пар (a;

b), a A, b B, счетно. Это другая формулировка утверждения, что сумма счетного множества счетных множеств является счетным множеством. А равенство cc = c означа ет, что число точек на отрезке и в квадрате — одно и то же. Ведь c — это число точек на отрезке, а cc — число точек в прямом произведе нии отрезка на себя, то есть число точек в квадрате.

Возведение в бесконечную степень Поскольку мы уже умеем умножать мощности друг на друга, то любую мощность можно возвести в любую степень с натуральным показателем. А теперь выясним, как возводить мощности в степе ни с бесконечным показателем, то есть выясним, что означает за пись nm. Для этого снова надо вернуться к конечным множествам и дать описание множества, число элементов которого равно nm.

Это делается следующим образом. Пусть множество A содер жит m элементов, а множество B содержит n элементов. Обозна чим BA множество, элементами которого являются всевозможные функции, заданные на множестве A и принимающие значения в мно жестве B. Иными словами, каждый элемент множества BA указы вает закон, по которому элементам a из A сопоставляются элементы b = f(a) из B. Пусть, например, множество A состоит из трех чи сел: 1, 2, 3, а множество B — из двух элементов: точки и тире.

Тогда элементы множества BA состоят из «функций» вида f(1) = ·, f(2) = ·, f(3) = —, или f(1) = —, f(2) = ·, f(3) = ·. Эти «функции» можно просто задавать последовательностями точек и тире, состоя щими из трех знаков. Легко видеть, что число таких последователь ностей равно 8, то есть 23. Именно, имеем такие последовательности:

1) · · · ;

2) · · — ;

3) · — · ;

4) · — — ;

5) — · · ;

6) — · — ;

7) — — · ;

8) — — —.

Мы получили 8 = 23 последовательностей. Это не случайно. Если множество A состоит из m элементов, а множество B — из n эле ментов, то BA состоит из nm элементов. Предоставляем читателю самому доказать это утверждение.

А теперь мы уже можем объяснить, что значит символ nm, если m и n — бесконечные мощности. Именно, возьмем множество A мощно сти m и множество B мощности n и обозначим через BA множество По порядку номеров... всех «функций», заданных на A и принимающих значения в B. Его мощность и есть nm.

Выше мы показали, что для любого множества A мощность мно жества функций, заданных на A и принимающих два значения и 1, больше, чем мощность самого множества A. Это значит, что для любой мощности m выполняется неравенство 2m > m. Отметим еще, что c = 2. В самом деле, мы видели выше, что множество всех бесконечных телеграмм имеет мощность континуума. Но каждая бесконечная телеграмма есть не что иное, как функция, заданная на множестве натуральных чисел и принимающая лишь два значе ния: точка и тире. Поэтому множество всех бесконечных телеграмм имеет мощность 2. Тем самым наше равенство доказано.

По порядку номеров...

Мощности множеств (или, как их еще называют, кардинальные числа) выполняют лишь половину работы натуральных чисел. Ведь натуральные числа применяются не только для того, чтобы отве тить на вопрос «сколько?», но и для того, чтобы ответить на вопрос «какой по порядку?». Иными словами, мы говорим не только «два», «пять», «двадцать», но и «второй», «пятый», «двадцатый». А мощно сти ничего не говорят о том, в каком порядке идут элементы. И хотя множество натуральных чисел имеет столько же элементов, сколько и множество всех целых чисел, упорядочены они совсем по-разно му. У множества натуральных чисел есть самый первый элемент, а у множества всех целых чисел первого элемента нет.

Поэтому, чтобы изучить порядок расположения элементов в мно жестве, кардинальных чисел (мощностей) недостаточно, нужны но вые понятия. Сначала введем понятие упорядоченного множества.

Говорят, что множество A упорядочено, если для любой пары его элементов определено понятие неравенства a < b, обладающее следу ющими свойствами:

1) если a < b, то a = b;

2) если a < b и b < c, то a < c.

Легко упорядочить множества всех действительных чисел, всех рациональных чисел, всех натуральных чисел и т. д. В множество всех комплексных чисел тоже можно ввести порядок. Именно, мы скажем, что a + bi < c + di, если либо a < c, либо a = c, но b < d.

Например, 2 + 15i < 3 + 10i, 2 + 4i < 2 + 5i. Аналогичным образом 92 Глава II. В мире чудес бесконечного можно упорядочить множество всех многочленов. Разумеется, одно и то же множество можно упорядочить различными способами.

Например, рассмотрим множество всех различных слов, входя щих в эту книгу. Это множество можно, например, упорядочить так: взять книгу и, читая ее подряд, выписывать все встречающиеся в ней слова в том порядке, как они встречаются. В этом случае закон упорядочивания можно сформулировать так: слово A предшествует слову B, если при чтении книги подряд слово A встречается ранее слова B.

Можно, однако, поступить и другим образом: считать, что сло во A предшествует слову B, если слово A в алфавитном порядке предшествует слову B. Ясно, что эти два упорядочивания одного и того же множества окажутся различными.

Говорят, что два упорядоченных множества A и B имеют один и тот же порядковый тип, если между ними можно установить вза имно однозначное соответствие, сохраняющее порядок элементов.

Иными словами, если a1 b1 и a2 b2, то из a1 < a2 следует, что b1 < b2. Например, любые два отрезка имеют один и тот же поряд ковый тип. Отображение, показанное на рис. 28, сохраняет порядок точек. Сохраняет порядок и отображение всей прямой на промежу ток (отрезок с отброшенными концами), изображенное на рис. 29.

А вот отрезок и прямая имеют разные порядковые типы. Хотя меж ду ними и можно установить взаимно однозначное соответствие, это соответствие обязательно нарушит порядок — ведь у отрезка есть начальная и конечная точки, а у всей прямой их нет.

Вполне упорядоченные множества Даже счетное множество может быть упорядочено самыми раз личными способами. Ведь счетными являются и множество всех на туральных чисел, и множество всех целых чисел, и множество всех рациональных чисел. А упорядочены эти множества совсем по-раз ному. В множестве натуральных чисел есть самый первый элемент (число 1), а ни во множестве всех целых чисел, ни во множестве всех рациональных чисел первого элемента нет. С другой стороны, во множествах натуральных и целых чисел можно указать пары элементов, между которыми нет других элементов этих множеств (например, числа 5 и 6), а во множестве всех рациональных чисел между любыми двумя элементами лежит бесконечно много других элементов того же множества.

Вполне упорядоченные множества Чтобы хоть как-нибудь разобраться в этом разнообразии упоря дочений, Г. Кантор выделил особый класс упорядоченных множеств, некоторые свойства которых весьма напоминали свойства множества натуральных чисел. Если во множестве натуральных чисел выбрать любое непустое подмножество, то среди его элементов обязательно окажется самый меньший, самый левый. Множества, обладающие таким свойством, Г. Кантор назвал вполне упорядоченными. Ины ми словами, упорядоченное множество A называют вполне упорядо ченным, если любое его непустое подмножество имеет первый эле мент.

Как мы уже говорили, самым простым вполне упорядоченным множеством является множество натуральных чисел. Его можно изобразить точками 1, 2, 3,... на луче (0;

). Но отображение прямой на промежуток, изображенное на рис. 29, сохраняет поря док точек. При этом луч (0;

) переходит в промежуток (0;

1).

Поэтому вместо точек 1, 2, 3,... можно брать точки на промежутке (0;

1). Мы получим бесконечное множество точек a1, a2,..., an,..., приближающихся к точке 1 (см. рис. 33 а).

а) б ) Рис. Рассмотрим теперь точку 1. Эту точку уже невозможно зануме ровать обычными числами — мы истратили их на нумерацию точек a1,..., an,... Чтобы занумеровать и эту точку, нам понадобится новое число, не являющееся натуральным. Так как точка 1 лежит за всеми точками a1,..., an,..., которые уже занумерованы с помо щью обычных чисел, то это новое число назовем «трансфинитным» (от латинских слов trans — через, finitus — конечный). Принято обозначать трансфинитное число, сразу идущее за всеми натураль ными числами 1, 2, 3,..., через. Поэтому точку 1 обозначим a.

Множество A всех точек a1,..., an,..., a также является вполне упорядоченным (подумайте, почему!).

94 Глава II. В мире чудес бесконечного А теперь возьмем и сдвинем получившееся множество A вперед на 1. При этом точка a1 перейдет в точку a = a1 + 1, точка a2 — в точку a = a + 1 и т. д. В результате получится множество B, 2 состоящее из точек a,..., a,..., a. Нетрудно проверить, что мно 1 n жество A + B вполне упорядочено. Постараемся занумеровать его элементы. Точки множества A мы уже умеем нумеровать. А точка a идет сразу после точки a (см. рис. 33 б ). Поэтому ее естествен но занумеровать трансфинитным числом + 1, то есть положить a = a+1. Точно так же следующую точку, то есть a, естественно за 1 нумеровать трансфинитным числом + 2 и т. д. А точку a, которая идет за всеми точками a+1,..., a+n,..., занумеруем трансфинит ным числом 2: a = a2.

Читатель, вероятно, уже догадался, что мы теперь сдвинем точ ки множества A на 2 вправо и получим новые точки, которые на до нумеровать трансфинитными числами 2 + 1,..., 2 + n,..., 3.

Продолжая таким же путем, мы получим вполне упорядоченное мно жество, состоящее из точек, нумеруемых трансфинитными числами вида k + n, где k и n — натуральные числа.

Но на этом построение трансфинитных чисел не заканчивается.

Ведь у нас снова получилось множество, расположенное на всем луче (0;

). При этом на каждом отрезке [n;

n + 1] этого луча есть беско нечно много точек нашего множества. Отобразим снова луч (0;

) на промежуток (0;

1). Мы получим множество точек, приближаю щихся к точке 1. Чтобы теперь занумеровать точку 1, понадобится новое трансфинитное число, которое обозначают через 2. А даль ше строят трансфинитные числа 2 + 1,..., 3,..., n,... и даже.

Есть и такое трансфинитное число:

· · · но мы не будем подробнее останавливаться на этих вопросах.

Непонятная аксиома Мы уже говорили, что некоторые множества можно упорядочи вать различными способами. А можно ли вообще упорядочить любое множество, и если можно, то всегда ли удается из данного множества получить вполне упорядоченное? Над этой задачей работали многие математики — ведь из положительного решения следовало бы, что Непонятная аксиома любое множество можно перенумеровать с помощью трансфинитных чисел.

Неожиданно простое и короткое решение опубликовал в 1904 го ду Цермело: ему удалось доказать, что всякое множество можно вполне упорядочить (Г. Кантор предугадал этот ответ еще в 1883 го ду). Однако доказательство Цермело понравилось далеко не всем математикам. Дело в том, что это доказательство опиралось на од но утверждение, которое ему самому, да и другим математикам, казалось далеко не очевидным. Это утверждение, названное впослед ствии аксиомой выбора или аксиомой Цермело, заключается в сле дующем.

Представьте себе, что перед вами лежат несколько кучек яблок.

Ясно, что можно выбрать по одному яблоку из каждой кучки и сло жить их в новую кучку. Казалось бы, то же самое можно сделать и в случае, когда каждая кучка содержит бесконечно много яблок, а самих кучек тоже бесконечно много. В этом и состоит аксиома выбора:

Если дано бесконечное множество бесконечных множеств, то из каждого множества можно выбрать по одному элементу, не указывая заранее закона выбора.

Вот в этих-то последних словах все дело — аксиома выбора при водит к совершенно неконструктивным доказательствам: удается, например, доказать, что не может быть, чтобы множество нельзя было упорядочить, но никакого конкретного способа упорядочения из этого доказательства не извлекается. Долгие годы математики пользовались аксиомой выбора, считая ее совершенно очевидной.

Но когда над ней стали глубже задумываться, она стала казаться все более и более загадочной. Многие из теорем, доказанных с помощью аксиомы выбора, совершенно противоречили наглядности. Поэтому один из видных математиков Бертран Рассел так высказался об этой аксиоме:

«Сначала она кажется очевидной;

но чем больше вдумываешься в нее, тем более странными кажутся выводы из этой аксиомы;

под конец же перестаешь понимать, что же она означает».

Тем не менее большинство математиков спокойно пользуется в своих исследованиях аксиомой выбора.

В последнее время удалось доказать, что с аксиомой выбора дело обстоит так же, как и с континуум-гипотезой, то есть что эта аксиома не противоречит остальным аксиомам теории множеств и не выво дима из них.

96 Глава II. В мире чудес бесконечного Из одного яблока — два Расскажем об одном из самых удивительных следствий аксиомы выбора. Вам, вероятно, приходилось наблюдать, как работает на эст раде ловкий фокусник. Вот он показал зрителям пустой мешочек, потом опустил туда шарик, а вынул... два;

опустив два шарика, он вынимает четыре, опустив четыре, вынимает восемь. Конечно, все понимают, что здесь нет никаких чудес, а только, как говорится, «ловкость рук». Но в теории множеств такие чудеса бывают.

Возьмем самое обычное яблоко и разрежем его любым образом на четыре части. Кажется ясным, что если взять только две из этих частей, то из них нельзя составить целое яблоко (точно так же, как, съев половину апельсина, нельзя составить из оставшихся долек це лый апельсин).

Однако математикам удалось так разбить шар на четыре равные части, что из двух частей можно составить целый шар того же ра диуса, ничего к ним не прибавив, а только двигая их, как твердые тела. Из двух других частей можно составить второй точно такой же шар. Таким образом, из одного шара получилось два равных ему шара. Жаль, что эта проблема решена только теоретически, иначе из одного яблока можно было бы сделать два таких же яблока, потом Ловкость рук...

Конечные разбиения четыре, потом восемь и т. д. Конечно, практическое решение задачи и невозможно — оно противоречило бы закону сохранения материи.

Такое разбиение шара на четыре части и основано как раз на ак сиоме выбора.

О других, также весьма странных следствиях этой аксиомы мы не будем сейчас говорить.

Конечные разбиения Читатель, вероятно, помнит из курса геометрии, что такое рав носоставленные фигуры. Две фигуры X и Y называют равносостав ленными, если их можно разбить на фигуры X1,..., Xm и Y1,..., Ym соответственно — так, что фигуры X1 и Y1 одинаковы, фигуры X и Y2 одинаковы,..., фигуры Xm и Ym одинаковы. Например, ясно, что квадрат со стороной a и равнобедренный прямоугольный тре угольник с основанием 2a равносоставлены (рис. 34).

Рис. Но с точки зрения теории множеств это определение не столь уж ясно. Ведь при разрезании фигуры мы как бы удваиваем точ ки, лежащие на линии разреза: из каждой такой точки получаются две точки — по одной в каждой части. И на самом деле, разбиение квадрата ABCD и треугольника EF G на рис. 34 не годится в смыс ле теории множеств: после разрезания треугольника и складывания из полученных частей квадрата точки катетов EF и F G сливаются и дают одну диагональ AC квадрата, зато точки высоты F H «раз дваиваются» и дают стороны квадрата AB и CD.

Поэтому в теории множеств равносоставленность фигур надо определять по-другому. Назовем фигуры X и Y равносоставлен ными, если их можно разбить на конечное множество попарно непересекающихся частей X = X1 X2... Xm, Y = Y1 Y2... Ym 98 Глава II. В мире чудес бесконечного так, что X1 и Y1 одинаковы, X2 и Y2 одинаковы,..., Xm и Ym оди наковы.

Оказывается, что и с этой точки зрения квадрат ABCD равносо ставлен с треугольником EF G. Однако теперь доказать это утвер ждение гораздо труднее. Читатель, желающий познакомиться с этим доказательством, может найти его в книге В. Серпинского «О теории множеств», изд-во «Просвещение», 1966, с. 49–52.

Польские математики С. Банах и А. Тарский доказали, что необ ходимым и достаточным условием того, чтобы два плоских много угольника были равносоставлены в смысле теории множеств, явля ется равенство их площадей. Казалось бы естественным ожидать, что для многогранников таким условием является равенство их объе мов. Однако это совсем не так. С помощью теоремы выбора С. Банах и А. Тарский доказали, что любые два (ограниченных) многогранни ка равносоставлены в смысле теории множеств, даже если их объемы различны. Более того, они доказали, что шар равносоставлен в этом смысле с кубом и вообще любые два ограниченных тела равносо ставлены. Разумеется, как и в случае разбиения шара, о котором мы говорили выше, равносоставленность шара и куба доказывается лишь с помощью операции произвольного выбора. Указать конкрет ный способ разбиения здесь невозможно. В предлагаемом же разби ении получаются очень уж «чудные» части: у них нет объемов, они, как говорят математики, неизмеримы.

Глава III. Удивительные функции и линии, или прогулки по математической кунсткамере Как развивалось понятие функции Большинство математических понятий прошло долгий путь раз вития. Первоначально они возникали как обобщение каких-то на глядных представлений, повседневного опыта. Постепенно из этих наглядных представлений путем отбрасывания частного и случай ного выкристаллизовывались точные математические определения.

Но часто оказывалось, что эти определения охватывают не толь ко те объекты, изучение которых привело к формулировке данного определения, но и многие объекты, о которых раньше и не думали.

Начиналось изучение этих новых объектов, переход к абстракции более высокого уровня, а потом на этой базе — расширение первона чально введенных определений. При этом в математические понятия вкладывался все более и более широкий смысл, они охватывали все более и более широкий круг объектов, получали все более разнооб разные приложения.

Какой большой путь прошло, например, понятие числа от до исторических времен, когда умели считать лишь «один, два, много», до наших дней! Натуральные числа, дроби, отрицательные числа, комплексные числа, кватернионы, гиперкомплексные числа... И надо сказать, что не всегда новое обобщение того или иного понятия с вос торгом встречалось всеми математиками. Например, долгое время не только комплексные, но даже отрицательные числа не признава лись многими учеными за настоящие.

Сложный путь прошло и понятие функции. Идея зависимости некоторых величин восходит, по-видимому, к древнегреческой науке.

Но там величины имели лишь геометрическую природу. Даже Нью тон, один из основателей математического анализа, при рассмот рении зависимых величин использовал геометрический язык. Хотя фактически понятием функции пользовались уже Ферма и Декарт, 100 Глава III. Удивительные функции и линии сам термин «функция» возник лишь в 1694 году в работах немецкого ученого Лейбница, делящего с Ньютоном заслугу создания мате матического анализа. Однако у Лейбница понятие функции имело очень узкий смысл и касалось только некоторых отрезков, зави сящих от положения точки на кривой: ординаты, подкасательной и поднормали, радиуса кривизны и т. д. Таким образом, и Лейб ниц оставался в круге геометрических представлений. Только ученик Лейбница И. Бернулли дал в 1718 году определение функции, сво бодное от геометрических образов: «Функцией переменной величины называется количество, образованное каким угодно способом из этой переменной величины и постоянных».

Следующий шаг в развитии понятия функции связан с именем гениального ученика И. Бернулли петербургского академика Лео нарда Эйлера. В своем «Дифференциальном исчислении» он опреде ляет функцию так: «Величины, зависящие от других так, что с из менением вторых меняются и первые, принято называть их функ циями».

Однако понятие функции у Эйлера и математиков его времени было связано с возможностью выразить функцию формулой. С точ ки зрения математиков XVIII века запись x, если x < 0, x2, если x определяла не одну, а две функции.

Вскоре выяснилось, что дело обстоит значительно сложнее. Ре шая задачу о колебании струны, Д. Бернулли получил ответ в виде так называемого тригонометрического ряда. Мы не будем сейчас го ворить, что это такое, а скажем лишь, что форма струны задавалась единой формулой (хотя и содержавшей бесконечно много членов).

Ту же самую задачу о колебаниях струны решил французский ученый Даламбер. Решение Даламбера имело совсем иной вид, чем у Бернулли, и могло задаваться различными формулами для разных значений аргумента.

Перед математикой XVIII века возникло казавшееся неразреши мым противоречие: для одной и той же задачи получилось два от вета, причем один выражался для всех значений аргумента одной и той же формулой, а другой — несколькими формулами. Из-за это го решение Д. Бернулли было подвергнуто сомнению: думали, что он нашел не все решения задачи, а лишь решения, выражающиеся Как развивалось понятие функции одной формулой. Возник ожесточенный спор, в котором приняли участие все крупнейшие математики XVIII века — Эйлер, Далам бер и др.

По сути дела, спор шел о понятии функции, о связи между функциональной зависимостью и возможностью выразить эту зави симость формулой. Окончательное решение вопроса было получено в начале XIX века, когда французский ученый Ж. Фурье показал, что сумма бесконечного ряда, состоящего из тригонометрических функций, может на различных участках выражаться различными формулами. После этого он дал новое определение функции, под черкнув в нем, что главным является задание значений функции, а совершается ли это задание некоторой единой формулой или нет, несущественно.

Результаты Фурье были уточнены немецким математиком Ди рихле, который показал, что графиком суммы тригонометрического ряда может быть любая, произвольно проведенная линия. Требу ется лишь, чтобы число максимумов и минимумов на этой линии было конечным, и линия не поднималась бесконечно высоко. Ди рихле же уточнил определение функции, данное Фурье, и придал ему тот вид, которым пользуются и сейчас (близкое определение несколько ранее Дирихле дали Лакруа, Лобачевский и некоторые другие математики). Определение Дирихле: «Переменная величи на y называется функцией переменной величины x, если каждому значению величины x соответствует единственное определенное зна чение величины y».

В дальнейшем к словам «каждому значению величины x» доба вили слова «принадлежащему некоторому множеству» (ведь функ ция не обязательно определена для всех значений x).

Это определение было чрезвычайно общим, в нем ни слова не го ворилось о том, что функция должна задаваться одной и той же формулой на всем отрезке, где она определена. Более того, она мог ла совсем не задаваться какой-то формулой, а определяться словами.

Например, сам Дирихле рассмотрел такую функцию:

0, если x — иррациональное число, f(x) = 1, если x — рациональное число.

С точки зрения математиков XVIII века, это определение не за давало никакой функции, ведь не было дано формулы, по кото рой можно вычислить эту функцию. Тем не менее это определение 102 Глава III. Удивительные функции и линии полностью задает функцию. (Теперь она называется функцией Ди рихле.) Из него совершенно ясно, что, например, f = 1, f( 2) = 0.

По сути дела, определение Дирихле (с указанным уточнением) было окончательным для числовых функций числового аргумен та. Дальнейшее развитие состояло в том, что стали рассматривать функции, заданные на произвольных множествах и принимающие значения также на произвольных множествах. Именно, пусть даны два множества A и B, и пусть каждому элементу a множества A поставлен в соответствие элемент b множества B. Тогда говорят, что задана функция на множестве A со значениями в множестве B.

В столь общей формулировке понятие функции сливается с поняти ями соответствия, отображения, преобразования.

Например, с этой точки зрения площадь треугольника есть функ ция, заданная на множестве всех треугольников и принимающая зна чения в множестве положительных чисел. А вписанная в треуголь ник окружность есть функция, заданная на множестве всех тре угольников со значениями в множестве окружностей. Но мы не бу дем становиться здесь на столь общую точку зрения и ограничимся функциями, заданными на числовых множествах и принимающими числовые значения.

Джинн выходит из бутылки Определение Дирихле позволило строить функции с самыми при чудливыми свойствами. Если раньше для построения функции с ка ким-нибудь необычным свойством надо было долго комбинировать различные формулы, то теперь дело упростилось. Появилась воз можность строить и изучать различные функции, не думая о том, существует ли единая формула, выражающая изучаемую функцию.

И за последние полтора столетия были построены функции, свой ства которых совершенно отличаются от свойств «добропорядоч ных» функций. Наверное, сам Дирихле не думал, что могут быть такие «уроды».

Необычной является уже сама функция Дирихле, о которой говорилось выше. Ведь на самом маленьком отрезке оси абсцисс бесконечно много и рациональных чисел, и иррациональных чисел.

Но функция Дирихле для рациональных чисел равна единице, а для Джинн выходит из бутылки иррациональных — нулю. Поэтому, когда x пробегает ось абсцисс, то значение функции все время прыгает от 0 к 1 и обратно. Постро ить график этой функции совершенно невозможно, потому что эта функция во всех точках разрывна.

Но и среди непрерывных функций есть функции с неожиданны ми свойствами. Например, может ли непрерывная функция иметь на конечном отрезке бесконечно много максимумов и минимумов?

На первый взгляд это совершенно невозможно. Ведь функция долж на успеть опуститься из точки максимума в точку минимума, потом опять подняться в точку максимума и т. д. Как же ей сделать все это на конечном отрезке? Тем не менее оказалось, что такие странные функции существуют, причем построить их совсем нетрудно.

Построим такую функцию на отрезке [0;

1]. Для этого разде лим отрезок пополам и построим на левой половине равносторонний треугольник. Теперь разделим оставшуюся правую половину снова 1 на две равные части и на части ;

построим второй равносторон 2 ний треугольник. Выполним описанную операцию бесконечно много раз. У нас получится горная цепь, состоящая из бесконечного числа вершин, постепенно опускающаяся к точке 1 (рис. 35). Примем по лученную ломаную за график функции f(x). Тогда функция будет определена в каждой точке отрезка [0;

1], за исключением крайней правой точки 1. В этой точке положим f(1) = 0.

Рис. Так как при приближении к точке 1 высоты вершин стремят ся к нулю, полученная нами функция непрерывна во всех точках отрезка [0;

1]. А число максимумов и минимумов на этом отрезке бесконечно велико!

Математику XVIII века, чтобы построить такую странную функ цию, понадобилось бы долго комбинировать различные функции, 104 Глава III. Удивительные функции и линии прежде чем он догадался бы, что функция x cos, если x = 0, x f(x) = 0, если x = имеет бесконечно много максимумов и минимумов на отрезке [0;

1] (рис. 36).

Рис. Но функции с бесконечным числом максимумов и минимумов бы ли лишь началом неприятностей, ожидавших математиков. Джинн только начал выходить из бутылки.

Мокрые точки У функции, которую мы построили в предыдущем пункте, есть лишь одна точка, около которой бесконечно много максимумов и ми нимумов, а именно точка 1. Сейчас мы построим другую функцию, у которой таких точек будет куда больше.

Предположим, что на отрезок [0;

1] оси абсцисс падает сверху дождь. Для защиты от дождя поступим следующим образом. Раз делим отрезок [0;

1] на три равные части и возведем над средней частью палатку в форме равностороннего треугольника. Она защи 1 тит от дождя все точки средней части (кроме точек и — концов 3 этой части). Теперь каждую из оставшихся двух частей снова разде лим на три равные части и защитим средние части палатками той же Мокрые точки Дождь идет формы (но втрое меньшего размера). У нас получится линия, изоб раженная на рис. 37. На третьем шаге процесса мы построим еще четыре палатки, потом еще восемь и т. д.

Рис. Возникает вопрос: все ли точки отрезка защищены получившейся пилообразной линией или остались точки, которые дождь намочит?

Некоторые из таких «мокрых» точек указать легко — ими являют 1 2 ся концы защищаемых отрезков (то есть такие точки, как,,, 3 3 2 7,, и т. д.). Все эти точки остаются без защиты при возведении 9 9 соответствующей палатки, а последующие палатки их тоже не защи щают. Легко видеть, что таких концов будет бесконечное, но лишь счетное множество.

Но оказывается, что кроме этого счетного множества «мокрых» точек найдется еще целый континуум таких точек. Чтобы описать их, удобно прибегнуть к троичной системе счисления. Как извест но, эта система строится так же, как и десятичная, только единица высшего разряда равна не десяти, а лишь трем единицам низшего 106 Глава III. Удивительные функции и линии разряда. Поэтому в троичной системе счисления для записи чисел вместо десяти цифр применяются лишь три цифры: 0, 1 и 2.

Легко научиться переводить числа из троичной системы счис ления в десятичную. Например, число, записываемое в троичной системе так: 0,02020202..., в десятичной системе счисления изобра жается бесконечной геометрической прогрессией 2 2 + + +...

32 34 Сумма этой прогрессии равна. Поэтому = 0,020202...

Теперь мы уже можем точно сказать, какие точки останутся мок рыми после того, как все защитные палатки будут построены. Пер 1 вая палатка защищает точки, лежащие между и. Но это те самые 3 точки, которые в троичной системе имеют запись вида 0,1..., где точками обозначена любая последовательность цифр 0, 1 и (точно так же, как в десятичной системе счисления между точками 1 и лежат все точки, десятичная запись которых начинается 10 с цифры 1, то есть имеет вид 0,1...).

После первого шага мокрыми останутся точки, троичная запись которых имеет вид 0,0... или вид 0,2...

Точно так же доказывается, что после возведения двух пала ток на втором шаге мокрыми остаются лишь точки, троичная за пись которых начинается с одной из следующих четырех комбина ций: 0,00..., 0,02..., 0,20..., 0,22.... Итак, шаг за шагом защищаются от дождя точки, в троичную запись которых входят единицы. В кон це концов останутся мокрыми лишь точки, которые можно записать в троичной системе счисления, не используя 1. Например, останется мокрой точка = 0,020202..., точка = 0,20202...

и т. д.

Чертова лестница А теперь уже ясно, почему множество «мокрых» точек име ет мощность континуума. Ведь это множество можно поставить во взаимно однозначное соответствие с множеством бесконечных телеграмм (см. с. 78). Для этого нужно лишь каждой точке вида 0,20220200...

поставить в соответствие бесконечную телеграмму, заменив 0 на точ ку, а 2 на тире. При этом разным числам будут соответствовать разные телеграммы. Мы знаем, что множество бесконечных теле грамм имеет мощность континуума. Поэтому и множество мокрых точек имеет ту же мощность.

Множество точек, которые мы назвали мокрыми, впервые по строил Кантор, и его называют канторовым множеством. Из по строения палаток видно, что около каждой точки канторова множе ства есть бесконечно много максимумов и минимумов пилообразной линии.

Чертова лестница С тем же самым канторовым множеством связана еще одна инте ресная функция. Она строится следующим образом. Снова разделим отрезок [0;

1] на три равные части и положим, что во всех точках средней части наша функция равна. Потом левую и правую тре 1 ти снова разделим на три равные части и положим, что от до 9 1 7 8 функция равна, а от до она равна.

4 9 9 Теперь у нас остались отрезка, на которых функция четыре 1 2 1 2 7 еще не определена: 0;

, ;

, ;

, ;

1. Разделим каждый 9 9 3 3 9 из них на три равные части и на каждой из средних частей положим 1 3 5 функцию равной соответственно,,,.

8 8 8 Продолжая этот процесс, мы получим функцию, которая опре делена во всех «сухих» точках, то есть во всех точках, не принадле жащих канторову множеству. Ее легко определить и в точках этого множества так, чтобы она стала после этого непрерывной и неубы вающей. График получившейся функции приближенно изображен на рис. 38. Он имеет вид лестницы с бесконечным числом ступенек (на графике изображены не все ступени).

108 Глава III. Удивительные функции и линии Рис. Впрочем, после того как мы познакомились с линиями, имею щими бесконечно много максимумов и минимумов, лестницей с бес конечным числом ступенек вряд ли кого удивишь. Но удивительно другое. Подсчитаем общую длину всех ступенек нашей лестницы.

1 Первая ступень имеет длину, две вторые — по, следующие четы 3 ре ступени — по и т. д. Таким образом, сумма длин всех ступеней выражается бесконечной геометрической прогрессией 1 2 + + +...

3 9 Сумма этой прогрессии равна = 1.

1 Таким образом, общая длина всех ступеней равна 1. Но на этих ступеньках функция совсем не поднимается вверх, весь ее подъем Колючая линия сосредоточен в точках канторова множества. А на долю этого мно жества осталось очень «мало» точек — хотя его мощность и равна континууму, но длина равна нулю! Ведь длина всего отрезка [0;

1] равна 1, и общая длина ступенек тоже равна 1, так что на долю канторова множества остается лишь нулевая длина. Таким образом, наша функция умудряется подняться вверх на 1, хотя растет только на множестве нулевой длины и не делает нигде скачков! Не прав да ли, удивительно?

Колючая линия На протяжении многих столетий математики имели дело лишь с линиями, почти в каждой точке которых можно было провести ка сательную. Если и встречались исключения, то только в нескольких точках. В этих точках линия как бы ломалась, и потому их называли точками излома. Линия, изображенная на рис. 39 а, имеет две точки излома, а линия, изображенная на рис. 39 б, — десять точек излома.

Рис. Но линии, которые мы только что построили, имеют уже беско нечно много точек излома: линия на рис. 35 — счетное множество таких точек, а линия на рис. 37 — целый континуум точек излома.

Она ломается во всех точках канторова множества, а кроме того, в вершинах всех треугольников. Однако даже линия на рис. 37 име ет изломы на сравнительно «маленьком» множестве точек, длина которого равна нулю.

В течение долгого времени никто из математиков не верил, что может существовать непрерывная линия, целиком состоящая из зуб цов, изломов и колючек. Велико было изумление математиков, когда 110 Глава III. Удивительные функции и линии удалось построить такую линию, более того, функцию, график кото рой был такой колючей изгородью. Первым сделал это чешский уче ный Больцано. Но его работа осталась неопубликованной, и впервые такой пример опубликовал немецкий математик К. Вейерштрасс.

Однако пример Вейерштрасса очень трудно изложить — он основан на теории тригонометрических рядов. Пример же Больцано совсем простой и очень напоминает линии, которые мы строили раньше.

Мы расскажем сейчас пример Больцано с небольшими изменени ями. Разделим отрезок [0;

1] на четыре равные части и над двумя средними частями построим равнобедренный прямоугольный тре угольник (рис. 40 а). Получившаяся линия является графиком неко торой функции, которую обозначим через y = f1(x).

Рис. Разделим теперь каждую из четырех частей еще на четыре рав ные части и в соответствии с этим построим еще четыре равнобедрен ных прямоугольных треугольника (рис. 40 б ). Мы получим график второй функции y = f2(x). Если сложить эти две функции, то график суммы y = f1(x) + f2(x) будет иметь вид, изображенный на рис. 40 в.

Видно, что получившаяся линия имеет уже больше изломов и эти изломы гуще расположены. На следующем шаге мы снова разделим каждую часть еще на четыре части, построим 16 равнобедренных прямоугольных треугольников и прибавим соответствующую функ цию y = f3(x) к функции y = f1(x) + f2(x).

Продолжая этот процесс, мы будем получать все более и более изломанные линии. В пределе получится линия, у которой излом в каждой точке, и ни в одной точке к ней нельзя провести каса тельную.

Колючая линия Похожий пример линии, нигде не имеющей касательной, постро ил голландский ученый Ван-дер-Варден. Он взял равносторонний треугольник, разделил каждую его сторону на три равные части и на средних частях построил новые равносторонние треугольни ки, смотрящие наружу. У него получилась шестиугольная звезда (рис. 41 а). Теперь каждую из двенадцати сторон этой звезды он разделил еще на три части и снова на каждой из средних частей построил правильный треугольник. Получилась еще более колючая линия, изображенная на рис. 41 б. После бесконечного числа делений Рис. и построений правильных треугольников получилась линия, в каж дой точке которой есть излом, колючка1.

Математики построили много непрерывных функций, графики которых не имели касательной ни в одной точке, и начали изучать их свойства. Эти свойства совсем не походили на свойства «добро порядочных» гладких функций, с которыми они до тех пор имели дело. Поэтому математики, воспитанные в классических традициях, с изумлением смотрели на новые функции. Более того, виднейший представитель классического математического анализа Шарль Эр мит так писал своему другу, голландскому математику Стильтьесу:

«Я с ужасом отворачиваюсь от этой достойной сожаления язвы непрерывных функций, не имеющих производной ни в одной точке» (то есть, как мы их называли, всюду колючих линий).

Известный французский ученый А. Пуанкаре писал:

Сейчас такую «колючую звезду» называют «снежинкой фон Коха». — Прим.

ред.

112 Глава III. Удивительные функции и линии «Некогда при нахождении новых функций имелась в виду какая нибудь практическая цель. Теперь функции изобретаются специаль но для того, чтобы обнаружить недостаточность рассуждений наших отцов;

никакого иного вывода, кроме этого, из них нельзя извлечь».

Но дальнейшее развитие науки показало, что Пуанкаре был неправ. В физике встречаются линии, очень напоминающие всю ду колючие линии Ван-дер-Вардена и других. Это — траектории частиц, совершающих под удара ми молекул броуновское дви жение. Французский ученый Ф. Перрен сделал зарисовки дви жения таких частиц. Он на блюдал их положения через каждые полминуты и соединял полученные точки прямолиней ными отрезками. В результате у него получились запутанные ломаные, вроде изображенных на рис. 42. Но не следует думать, что в действительности между отдельными наблюдениями ча стица двигалась по прямой. Если бы Перрен наблюдал ее не через полминуты, а через полсекун ды, то каждый прямолинейный отрезок пришлось бы заменить ломаной, столь же сложной, как Рис. и ломаные на рис. 42. И чем меньше были бы промежутки между наблюдениями, тем сложнее и «колючее» становилась бы ломаная. Американский математик Н. Винер показал, что движение броуновской частицы, настолько малой, что ее инерцией можно пренебречь, совершается по линии, нигде не имеющей касательной.

Замкнутая линия бесконечной длины С линиями бесконечной длины мы встречаемся часто — беско нечную длину имеет прямая линия, парабола, гипербола и т. д. Все эти линии уходят в бесконечность, а потому и неудивительно, что их длина бесконечна. Впрочем, нетрудно построить и линию, целиком Замкнутая линия бесконечной длины лежащую в конечной части плоскости, но имеющую бесконечную длину. Для этого надо взять окружность и намотать на нее спираль с бесконечным числом оборотов вблизи окружности (рис. 43). Так как число оборотов бесконечно, а длина каждого витка больше дли ны окружности, то длина всей спирали бесконечна.

Но может ли существовать замкнутая линия бесконечной дли ны? Обычные замкнутые линии: окружность, эллипс, кардиоида (рис. 44) — имеют конечную длину. Но длина колючей линии Ван дер-Вардена бесконечна.

Рис. 43 Рис. В самом деле, периметр исходного треугольника был равен 3.

После первого шага получилась звезда, периметр которой, как лег ко подсчитать, равен 4. А на следующем шаге получилась линия, 1 состоящая из 64 отрезков длины. Значит, ее периметр равен.

9 Потом получается линия длины и т. д. Вообще, после n-го шага n получается линия с периметром 3 ·. Но при возрастании n это выражение стремится к бесконечности. Таким образом, длина линии Ван-дер-Вардена бесконечна.

Существуют и другие линии бесконечной длины. Например, построим линию так. Разделим отрезок [0;

1] пополам и на левой половине построим равнобедренный треугольник высоты 1. Потом 1 1 разделим пополам отрезок ;

1 и на его левой половине ;

2 2 построим равнобедренный треугольник высоты. Следующий рав 3 нобедренный треугольник строится на отрезке ;

и тоже имеет 4 114 Глава III. Удивительные функции и линии 1 высоту ;

следующие четыре треугольника возьмем с высотой 2 и т. д. (рис. 45).

У нас снова получается понижающаяся горная цепь, как и на с. 103. Но теперь она понижается очень медленно. Ясно, что длины боковых сторон первого треугольни ка больше 1, второго и третьего — больше, четвертого, пятого, шесто го, седьмого — больше и т. д. (дли на боковой стороны всегда больше высоты). Поэтому длина всей лома ной не меньше, чем сумма бесконеч ного ряда 2 2 2 2 2 2 + + + + + + +...

2 2 4 4 4 Но сумма чисел в каждой скобке рав Рис. на 2, а число скобок бесконечно. По этому сумма ряда равна бесконечности. Значит, и длина нашей линии бесконечна.

Математический ковер Рассказывают, что однажды Екатерина Вторая спросила како го-то генерала, в чем разница между мортирой и гаубицей. Рас терявшийся генерал ответил: «А видишь ли, государыня-матушка, мортира-то она особь статья, а гаубица — особь статья». Пример но столь же содержательный ответ можно получить, если спросить далекого от математики человека, в чем разница между линией, по верхностью и телом. Более того, он удивится, как можно спрашивать о столь очевидных вещах. Ведь всякому ясно, что линия, поверх ность и тело — совсем разные вещи, и никто не назовет окружность поверхностью или сферу линией.

Но еще один остроумный шахматный гроссмейстер сказал, что разница между мастером и начинающим шахматистом состоит в том, что начинающему все ясно в позиции, где для мастера все полно тайны. Так же обстоит дело и с нашим вопросом. Конечно, относительно таких геометрических фигур, как квадрат или окруж ность, ни у кого не возникает сомнений, линии они или поверхности.

Математический ковер Но в ходе развития науки после открытий Кантора появилось много самых причудливых геометрических фигур, относительно которых не только школьник, но и умудренный знаниями профессор ма тематики не сразу ответит, что это такое — линия, поверхность или тело.

Вот некоторые из этих фигур. Возьмем отрезок [0;

1], разделим его пополам и восставим в середине отрезка перпендикуляр длины.

Теперь каждую из поло вин разделим снова пополам и в каждой новой точке деле ния проведем перпендикуляр, но теперь уже длины.

Дальше снова разделим по лучившиеся отрезки пополам и проведем в точках деления Рис. перпендикуляры длины. По сле пятого шага получим фигуру, изображенную на рис. 46. Но мы не ограничимся пятью шагами, а повторим нашу операцию беско нечно много раз. В результате получится некоторая геометрическая фигура. Так вот, чем же она является, линией или поверхностью?

Ведь мы провели бесконечно много перпендикуляров. Не сольют ся ли они и не заполнят ли маленький кусок поверхности около отрезка [0;

1]? Ответ на этот вопрос не слишком легок.

А вот другой пример. Возьмем квадрат со стороной 1, разделим его на 9 равных частей и выкинем среднюю часть (оставив сто роны выбрасываемого квадратика). После этого разделим каждый из оставшихся квадратов снова на девять равных квадратиков еще меньшего размера и снова выкинем центральные квадратики. Еще один шаг приведет к фигуре, изображенной на рис. 47 (здесь за штрихованы выброшенные квадратики). Ясно, что фигура на рис. является еще поверхностью. Но мы не остановимся на третьем шаге и будем бесконечно много раз делить квадратики на девять равных частей, после чего выбрасывать среднюю часть. В конце концов у нас получится некоторая геометрическая фигура, которую называют ковром Серпинского по имени придумавшего ее польского ученого.

Эта фигура похожа на ткань, сотканную сумасшедшим ткачом.

Вдоль и поперек идут нити основы и утка, сплетаясь в очень сим метричные и красивые узоры. Но сама получившаяся ткань весьма 116 Глава III. Удивительные функции и линии Рис. Рис. Евклид отказывает в помощи дырява — ни одного целого куска в ней нет, каждый самый малень кий квадратик подвергался вырезанию центральной части. И совсем неясно, чем является этот ковер — линией или поверхностью? Ведь, с одной стороны, он не содержит ни одной целой части, а потому вряд ли является поверхностью, а с другой — образующие его ни ти сплелись в настолько сложный узор, что вряд ли кто-нибудь без колебаний назовет ковер Серпинского линией. Во всяком случае, на рисовать эту «линию» было бы невозможно.

А ковер Серпинского — не самая сложная из геометрических фигур. Вместо квадрата мы могли бы взять куб, разделить его на равных кубиков и выбросить центральный кубик вместе с шестью прилегающими к нему кубиками. После этого разделим каждый оставшийся кубик еще на 27 частей и продолжим операцию вы брасывания (на рис. 48 изображено тело, остающееся после двух выбрасываний). Проделаем эту операцию бесконечно много раз.

Чем является оставшаяся после всех выбрасываний геометрическая фигура — линией, поверхностью или телом?

Евклид отказывает в помощи Когда перед математиками прежних времен вставал сложный геометрический вопрос, они в первую очередь отправлялись смот реть, что написано об этом у Евклида. Ведь на протяжении почти двух тысячелетий Евклид был эталоном математической строгости и энциклопедией геометрической мудрости. Не зря даже философы, стремясь обезопасить себя от упреков в нестрогости рассуждений, прибегали к языку Евклида и формулировали свои утверждения как аксиомы, леммы и теоремы.

Но как раз по интересующему нас вопросу у Евклида написано нечто совсем невнятное. Первые строки книги Евклида «Начала» гласят следующее.

1. Точка есть то, что не имеет частей.

2. Линия же длина без ширины.

3. Оконечность же линии — точка.

4. Поверхность есть то, что имеет только длину и ширину.

5. Оконечность же поверхности — линия.

6. Граница есть то, что является оконечностью чего-либо.

7. Фигура есть то, что содержится внутри какой-нибудь или ка ких-нибудь границ.

118 Глава III. Удивительные функции и линии Нет, как хотите, а это — что угодно, но не строгие математические определения. Человек, не знающий, что такое точка, линия, поверх ность, вряд ли почерпнет полезные для себя сведения из этих «опре делений», напоминающих ответ растерявшегося генерала («Линия — это особь статья, а поверхность — особь статья»). И уж во всяком случае из этих определений не удастся узнать, что такое ковер Сер пинского — линия или поверхность, есть ли у него только длина без ширины или и длина, и ширина.

Но во времена Евклида таких сложных фигур, как ковер Серпин ского, не знали, а для простых фигур определения были не слишком нужны: всякий и так мог увидеть, где на чертеже линия, а где — поверхность. Впрочем, и сам Евклид, по-видимому, чувствовал, что с определениями основных понятий у него не все ладно. Во вся ком случае, приведя эти определения в начале книги, он потом начисто о них забыл и ни разу на протяжении всего труда ими не воспользовался.

Нужны ли строгие определения?

На протяжении двух тысячелетий авторитет Евклида стоял со вершенно незыблемо. Усомниться в каком-нибудь его положении означало окончательно и бесповоротно подорвать свою математиче скую репутацию. Один из величайших математиков XIX века Карл Фридрих Гаусс, еще до Лобачевского пришедший к идеям неев клидовой геометрии, не решился опубликовать свои исследования, опасаясь, как он писал одному другу, крика беотийцев1. И только научный подвиг великого русского геометра Николая Ивановича Лобачевского, который опубликовал свои открытия, невзирая на на смешки не понимавших его ученых, сделал неевклидову геометрию всеобщим достоянием.

После появления трудов Н. И. Лобачевского стало ясно, что су ществуют две геометрии, одинаково безупречные логически, но ино гда приводящие к совершенно различным теоремам. Но если это так, то всякие ссылки на «геометрическую очевидность» полностью потеряли цену. Каждое геометрическое утверждение надо было осно вывать на строгих определениях, безупречных логических утвержде ниях. И уж во всяком случае основным геометрическим понятиям — Беотийцы — греческое племя, которое считалось весьма экономно наделен ным умственными способностями.

Нужны ли строгие определения? линии, фигуре, телу — надо было дать точные определения, ничем не напоминающие определения типа «это — особь статья, а то — особь статья».

Стремление к строгим определениям характеризовало не только геометрию, но и математический анализ XIX века. С помощью диф ференциального и интегрального исчислений, созданных трудами Ньютона, Лейбница, Эйлера, Лагранжа и других великих матема тиков XVII и XVIII веков, удалось решить самые разнообразные задачи, от расчета траектории артиллерийского снаряда до пред сказания движений планет и комет. Но основные понятия, с по мощью которых достигались эти замечательные результаты, были определены крайне нестрого. Основа тогдашнего математического анализа — понятие бесконечно малой величины — казалось чем-то стоящим на грани бытия и небытия, чем-то вроде нуля, но не со всем нуля. И математики XVIII века были вынуждены ободрять своих сомневающихся учеников словами: «Работайте, и вера к вам придет».

Но ведь математика — не религия, строить ее на вере нельзя.

А самое главное — методы, дававшие столь замечательные резуль таты в руках великих мастеров, стали приводить к ошибкам и па радоксам, когда ими стали пользоваться менее талантливые уче ники. Мастеров оберегала от ошибок их абсолютная математиче ская интуиция, то подсознательное чувство, которое часто приводит к правильному ответу скорее, чем длинные логические рассужде ния. Ученики же такой интуицией не обладали, и конец XVIII века ознаменовался неслыханным скандалом в математике — наплывом формул, стоивших меньше, чем бумага, на которой они были напеча таны, и сомнительных теорем, область приложимости которых была совершенно неясна.

И, подобно детям, ломающим красивую игрушку, чтобы посмо треть, как она устроена, математики XIX века подвергли жестокой критике все применявшиеся до того понятия, стали перестраивать математику на базе строгих определений. Ссылки на наглядность отвергались, вместо нее требовали строжайшей логики1. Но требо ваниям логики не удовлетворяли самые простые фразы из курса математического анализа, например, такие, как: «Рассмотрим об ласть G, ограниченную замкнутой линией Г».

Правда, при этом они иногда выплескивали из ванны вместе с водой и ре бенка, и в XX веке многое из выброшенного было возвращено в науку.

120 Глава III. Удивительные функции и линии Что такое замкнутая линия? Почему она является границей об ласти? На сколько частей замкнутая линия разбивает плоскость, и какую из этих частей рассматривают?

На все эти вопросы математики XVIII века не давали ответа. Они просто рисовали овал и думали, что этим все сказано. А в XIX веке рисункам уже не верили. Для аналитиков вопрос «что такое линия?» тоже стал одним из самых жгучих.

Однако прошло много времени, прежде чем удалось дать на него исчерпывающий ответ.

Линия — след движущейся точки Для того чтобы дать строгое определение линии, надо было исхо дить из тех наглядных образов, которые привели к созданию этого математического понятия: длинных и тонких нитей, лучей света, длинных и узких дорог. Во всех этих случаях длина настолько боль ше ширины, что шириной можно пренебречь. В результате матема тической идеализации мы и приходим к понятию линии, не имеющей ширины.

Первым попытался дать строгое определение линии французский математик Камилл Жордан. Он исходил из того, что траектория движения очень малого тела представляет собой узкую и длинную трубочку. По мере уменьшения размеров тела эта трубочка стано вится все уже и уже и в пределе превращается в траекторию движу щейся точки — линию, не имеющую ширины. Этот образ Жордан и принял за определение линии. Именно, линией он называл траек торию движущейся точки. При этом точка должна была двигаться непрерывно, не делая скачков.

Более точно определение Жордана звучало следующим образом.

Для того чтобы задать положение движущейся точки, надо задать ее координаты в каждый момент движения. Так как движение продол жается какой-то конечный промежуток времени, то, не теряя общно сти, можно считать, что этим промежутком является [0;

1]. Иными словами, точка начинает двигаться в некоторый момент времени, принимаемый за начало отсчета, и кончает движение по истечении некоторой единицы времени (одной секунды, минуты, года и т. д.).

В каждый момент времени t в течение этого промежутка задаются координаты движущейся точки. Таким образом, координаты точки зависят от момента времени t, являются его функциями. Обозначим Линия — след движущейся точки эти функции (для случая, когда движение точки происходит в одной плоскости) через f(t) и g(t):

x = f(t), y = g(t).

Условие, что точка движется непрерывно, означает, что функ ции f(t) и g(t) непрерывны в каждой точке отрезка [0;

1]. Грубо говоря, при малом изменении t функции f(t) и g(t) должны мало изменяться. Точнее, если t1,..., tn,... приближаются к некоторому значению t, lim tn = t, то имеют место равенства n lim f(tn) = f(t) и lim g(tn) = g(t).

n n Определение Жордана оказалось довольно удачным. Все линии, с которыми математики в то время имели дело, оказались кривыми в смысле Жордана, или, как говорят, жордановыми кривыми. Возьмем, напри мер, окружность радиуса 1. Длина этой окружности равна 2. Поэтому, чтобы обежать окружность за единицу времени, точка должна двигаться со скоростью 2.

Поэтому за время t она пробежит дугу 2t. Из рис. 49 ясно, что ее координаты в момент времени t задаются формулами x = cos 2t, y = sin 2t.

Рис. Эти уравнения называют параметриче скими уравнениями окружности. А для линии, изображенной на рис. 50 (ее называют астроидой), парамет рические уравнения имеют следующий вид:

x = cos3 2t, y = sin3 2t.

Жордановыми линиями могут быть и линии, составленные из раз личных кривых. Возьмем, например, контур полукруга, состоящий из полуокружности радиуса 1 и диаметра (рис. 51). Движущаяся точка пробегает за половину времени полуокружность, а за вторую половину времени — диаметр. Выражения для координат при движе нии по окружности мы уже знаем. При движении же по диаметру y 122 Глава III. Удивительные функции и линии Рис. 50 Рис. остается равным нулю, а x меняется от -1 до 1. В результате полу чаем следующие параметрические уравнения контура:

cos 2t, если 0 t 1 sin 2t, если 0 t,, 2 x = y = 4t - 3, если 1 t 1;

0, если 1 t 1.

2 Теорема очевидна, доказательство — нет Жордану удалось, используя введенное им понятие кривой, уточ нить смысл той самой фразы из учебников математического анализа, о которой мы уже говорили: «Пусть замкнутая линия Г ограничива ет область G». Замкнутая жорданова кривая — это кривая, которая при t = 1 попадает в ту же точку, где она была при t = 0. Если при этом различным моментам времени t1 и t2, лежащим между 0 и 1, соответствуют разные точки кривой, то эта кривая не пересекает саму себя.

Жордан доказал следующую теорему.

Замкнутая жорданова кривая Г, не имеющая точек самопересе чения, разбивает всю плоскость на две части. Две точки, принадле жащие одной и той же части, можно соединить ломаной, не пересе кающей кривую Г, а точки из разных частей нельзя соединить та кой ломаной, любая соединяющая их ломаная пересекает кривую Г (рис. 52).

Эта теорема кажется совершенно очевидной. Однако ее доказа тельство потребовало очень тонких рассуждений. Даже в случае, ко гда линия Г является замкнутым многоугольником, доказательство Кривая проходит через все точки квадрата остается очень сложным. Попробуйте сразу сказать, можно ли соеди нить ломаной, не пересекающей контура Г, точки A и B на рис. 53.

Рис. 52 Рис. Две части, на которые замкнутая жорданова линия разбивает плоскость, называют внутренней и внешней областями, ограничен ными этой линией. Таким образом, понятие области, ограниченной замкнутой линией, приобрело точный смысл.

Кривая проходит через все точки квадрата Когда Жордан дал свое определение кривой, то сначала каза лось, что цель достигнута, получено строгое определение понятия линии, не опирающееся на наглядность. Но вскоре оказалось, что это не так — определение Жордана охватывало не только привычные для математиков линии, но и фигуры, которые никто бы линиями не назвал. Уж со всюду колючими линиями математики как-ни будь примирились бы. Но назвать линией квадрат, на это ни у кого не хватило бы духу. А оказалось, что и квадрат, и треугольник (не периметр треугольника, а сам треугольник со всеми его внут ренними точками), и круг являются линиями в смысле Жордана.

Доказал это итальянский математик Пеано.

Мы уже рассказывали, что Кантор установил взаимно однознач ное соответствие между точками отрезка и квадрата, то есть по казал, что на отрезке ровно столько же точек, сколько и на квад рате. Это соответствие не было непрерывным. Когда точка двига лась по отрезку, соответствующая ей точка на квадрате не ползла 124 Глава III. Удивительные функции и линии подобно жуку, а прыгала как блоха. В самом деле, возьмём на от резке точки 0,50000000... и 0,499999990000000... Эти точки доволь но близки друг к другу. Но соответствующие им точки на квадра те далеки друг от друга. Ведь первой из них соответствует точка (0,50000...;

0,0000...), лежащая на нижней стороне квадрата, а вто рой точка (0,4999000...;

0,9999000...), лежащая у самой верхней сто роны квадрата. И если мы будем увеличивать число девяток у вто рой точки, приближая ее к первой, то соответствующие точки квад рата и не подумают приближаться друг к другу.

Таким образом, канторово отображение отрезка на квадрат, хо тя и было взаимно однозначным, но не было непрерывным. Оно не давало жордановой кривой. Пеано удалось построить другое отоб ражение множества точек отрезка на множество точек квадрата, при котором близким точкам на отрезке соответствовали близкие точки квадрата. Иными словами, Пеано удалось построить кривую линию (в смысле Жордана), которая прошла через все точки квадрата!

Разумеется, мы не можем нарисовать кривую Пеано, разве что, подражая художнику-абстракционисту, нарисуем черный квадрат.

Но ведь на этом квадрате все равно нельзя будет понять, где начина ется кривая, где она кончается, как она обходит квадрат. Поэтому по следуем примеру не художника-абстракциониста, а физика Перрена и будем изображать положение движущейся точки прямолинейными отрезками. Чем меньше будут промежутки времени между отдель ными наблюдениями, тем точнее получившаяся ломаная изобразит кривую Пеано.

Сначала будем отмечать положение движущейся точки через каждые с. Иными словами, отметим ее положение в начале дви 1 жения, через с после начала движения, через с после начала 4 движения, через с и в конце движения. Мы получим 5 точек.

Соединив их, получаем линию ABCDE, изображенную на рис. 54 а.

Разумеется, эта линия не проходит через все точки квадрата.

Но мы уменьшим промежутки времени между отдельными наблю дениями и будем отмечать положение точки каждые с. Линия станет более извилистой, увеличится число изломов, и она примет вид, изображенный на рис. 54 б. Если еще чаще отмечать положение движущейся точки, то получим линию, изображенную на рис. 54 в.

Мы видим, что линия все плотнее и плотнее заполняет квадрат, все ближе и ближе подходит к каждой его точке. В пределе, если все Все лежало в развалинах время наблюдать за движущейся точкой, мы получим линию, про ходящую через все без исключения точки квадрата.

а) б ) в) Рис. Надо отметить, что, выиграв по сравнению с Кантором в том, что его линия оказалась непрерывной, Пеано потерял в другом.

Его линия уже не задавала взаимно однозначного отображения отрезка на квадрат. Через некоторые точки квадрата она проходила по нескольку раз. Позже было доказано, что невозможно сохранить одновременно и непрерывность и взаимную однозначность соответ ствия: не существует жордановой кривой, проходящей через все точки квадрата в точности по одному разу!

Все лежало в развалинах Трудно передать словами впечатление, произведенное на матема тический мир результатом Пеано. Казалось, что все рухнуло, что са мые основные математические определения потеряли всякий смысл, не было видно различия между линией и поверхностью, поверх ностью и телом (результат о невозможности взаимно однозначно го и непрерывного соответствия между отрезком и квадратом еще не был известен). Знаменитый французский математик Анри Пуан каре с горечью воскликнул: «Как могла интуиция до такой степени обмануть нас!» Стало ясно, что жорданово определение кривой не безупречно.

С одной стороны, оно слишком широко: под это определение подхо дит и кривая Пеано. А с другой стороны, оно слишком узко: не все образы, которые интуитивно хотелось бы отнести к линиям, подхо дят под это определение. Например, линия, изображенная на рис. 43, с. 113 (окружность с намотанной на нее спиралью), уже не является 126 Глава III. Удивительные функции и линии жордановой кривой. Обнаружили и другой, глубже скрытый недо статок определения Жордана — ведь в этом определении шла речь не только о кривой, но и о том, в каком темпе и как пробегает ее точка. Представим себе, например, бегуна, который первую полови ну окружности проходит за мин, а потом, устав, проходит вторую половину окружности за мин. Ясно, что в этом случае мы получим совсем другие параметрические уравнения, чем на с. 121.

А ведь точка может пробегать окружность бесчисленным мно жеством способов, то ускоряя, то замедляя движение. Поэтому для одной и той же окружности получатся различные параметрические уравнения. И весьма трудно догадаться, что уравнения 1 - t2 2t x =, y = 1 + t2 1 + t задают ту же самую окружность, что и уравнения x = cos 2t, y = sin 2t.

А с более сложными кривыми совсем легко запутаться. Возь мем, например, лемнискату. Эту кривую можно обойти так, как на рис. 55 а, а можно и так, как на рис. 55 б. И выяснить, глядя на уравнения, одинаковы кривые или различны, весьма трудно.

Рис. Итак, снова встал вопрос, что же такое линия и чем она отлича ется от поверхности? Ответ на него был связан с общими исследова ниями Кантора о геометрических фигурах.

Как делают статуи Создав теорию множеств, Кантор перешел к вопросу о том, что такое геометрическая фигура? Самый общий ответ на этот вопрос гласил: геометрическая фигура — это любое множество точек про странства. Если это множество лежит на плоскости, то получается Как делают статуи плоская геометрическая фигура. Но такой ответ был бы слишком общим — у фигур в этом смысле нет почти никаких достаточно ин тересных свойств.

Поэтому надо было в первую очередь ограничить совокупности изучаемых множеств, выделить из них те, которые ближе всего по своим свойствам к обычным геометрическим фигурам.

Чтобы выделить такой класс фигур, выясним, что общего имеют друг с другом обычные фигуры, такие, как квадрат, круг, отрезок прямой, астроида и т. д. Оказывается, все эти фигуры можно полу чить единообразным процессом.

Рассказывают, что знаменитый скульптор Роден на вопрос, как ему удается делать свои замечательные статуи, ответил: «Я беру глыбу мрамора и отсекаю от нее все лишнее».

Тем же самым способом можно получить любую ограниченную плоскую геометрическую фигуру: надо взять какой-нибудь квадрат, в котором она лежит, а потом отсечь все лишнее. Однако отсекать надо не сразу, а постепенно, на каждом шаге отбрасывая кусочек, имеющий форму круга. При этом сам круг выбрасывается, а его граница — окружность — остается в фигуре.

На первый взгляд кажется, что так можно получить лишь фигу ры такого вида, как на рис. 56. Но все дело в том, что отбрасывают не один и не два круга, а счетное множество кругов. А с помощью счетного множества вырезаний мож но получить любую фигуру. Для этого следует поступить так: взять все кру ги, у которых обе координаты центра и радиус рациональны. В силу теоре мы на с. 70 множество таких кругов счетно. А теперь выбросим из плоско сти все круги нашего множества, внут ри которых нет ни одной точки геомет рической фигуры.

Ясно, что после этого останется только сама эта геометрическая фи гура. А число выброшенных кругов Рис. не более чем счетно.

Впрочем, не обязательно выбрасывать круги. Вместо них можно удалять квадраты, прямоугольники, эллипсы, соблюдая лишь од но условие — внутренние точки отбрасываются, а граничные оста ются.

128 Глава III. Удивительные функции и линии Континуумы Оказывается, что кроме обычных геометрических фигур с помо щью выбрасывания счетного множества кругов (квадратов и т. д.) можно получать и другие множества, не слишком похожие на обыч ные фигуры, но все же обладающие многими интересными свойства ми. Например, ковер Серпинского, о котором мы уже неоднократно говорили, получается имен но таким путем: из квадрата со стороной 1 выбрасывают один за другим маленькие квадратики, причем их сто роны остаются.

Однако путем выбрасыва ния можно получить и фигуры, не состоящие из одного куска.

Например, если удалять «кре сты»1, как на рис. 57, то по лучится в конце концов множе ство, не содержащее ни одно го целого куска (как говорят, вполне несвязное). Поэтому мы Рис. введем ограничение, что после каждого выбрасывания долж но оставаться множество, состоящее из одного куска. Тогда и после всех выбрасываний останется множество из одного куска (то есть, как говорят математики, связное). Кроме того, получающееся мно жество ограничено, то есть целиком лежит в некотором квадрате.

Итак, рассматриваемые множества удовлетворяют следующим условиям:

1) множество F получается из квадрата выбрасыванием счет ного множества кругов (квадратов и т. д.) с оставлением их границ;

2) множество F состоит из одного куска (связно).

Эти множества Кантор и назвал континуумами (напомним, что латинское слово «continuum» означает «непрерывное»). Континуумы При этом вместе с каждым крестом удаляются его концевые промежутки, например промежутки AB, CD, EF, GH.

Канторовы линии и оказались наиболее общими множествами, свойства которых очень близки к свойствам обычных геометрических фигур.

Канторовы линии Теперь мы уже готовы ответить на вопрос, что же такое плоская линия. Так как плоские линии должны быть геометрическими фигу рами, то ясно, что искать их надо среди континуумов. Но континуу мами являются и круг, и квадрат, а эти фигуры никак не назовешь линиями. Поэтому надо добавить еще какое-то условие, которое от мело бы такие фигуры.

Рис. 58 Рис. Заметим, что и круг, и квадрат содержат сплошные куски плос кости. А линии сплошных кусков плоскости не содержат;

какой бы маленький квадратик мы ни взяли, всегда на нем найдутся точки, не принадлежащие линии (рис. 58). Вот это и является нужным нам дополнительным условием: плоской линией в смысле Канто ра называют лежащий на плоскости континуум, не заполняющий ни одного сплошного куска плоскости (то есть такой, что в каждом квадрате есть точки, не принадлежащие этой линии).

Например, отрезок, контур треугольника, окружность, четы рехлепестковая роза — все это линии. Линией является и ковер Серпинского. Так как при его построении мы продырявили все квадраты, получавшиеся при делении, то ни одного целого куска плоскости он не содержит. Канторовой линией является и окруж ность вместе с намотанной на нее спиралью, и пилообразная линия на рис. 59 вместе с отрезком [0;

1] оси ординат. Вообще все фигуры, являющиеся линиями в наглядном, наивном понимании, являются линиями и в смысле Кантора. А фигуры, содержащие хоть один целый кусок плоскости, не относятся к числу канторовых линий.

130 Глава III. Удивительные функции и линии Но и среди канторовых линий есть такие, что их свойства совер шенно непохожи на свойства обычных линий. Сейчас мы расскажем о некоторых таких линиях.

Всегда ли площадь линии равна нулю?

Конечно, после того, как читатель познакомился с линиями, про ходящими через все точки квадрата, он может ожидать чего угодно.

Но все же, может ли линия иметь площадь? Ведь еще Евклид гово рил, что линия — это длина без ширины. А там, где нет ширины, откуда же взяться площади? Да и в определении канторовой линии сказано, что она не содержит ни одного целого куска плоскости. От куда же в этом случае взяться площади? Но не торопитесь давать безапелляционный ответ.

Прежде чем исследовать вопрос, надо договориться о точном смысле употребляемых слов. Что значат слова «линия имеет ну левую площадь» или «линия имеет ненулевую площадь»? Возьмем самую обычную линию — прямо линейный отрезок. Так как его ши рина равна нулю, то отрезок мож но поместить внутрь прямоуголь ника сколь угодно малой площа ди, нужно лишь выбрать ширину этого прямоугольника достаточно малой. Точно так же и окруж ность можно поместить внутрь многоугольника со сколь угодно малой площадью. Для этого до статочно вписать в нее правиль ный многоугольник с очень боль шим числом сторон и описать аналогичный многоугольник. Об Рис. ласть, заключенная между эти ми двумя многоугольниками, бу дет иметь малую площадь (тем меньшую, чем больше сторон у на ших многоугольников), а окружность целиком лежит в этой области (рис. 60).

Теперь уже ясно, что означают слова «линия имеет нулевую пло щадь». Они значат, что, какое бы маленькое положительное число Всегда ли площадь линии равна нулю? мы ни взяли, найдется многоугольная область, содержащая линию и такая, что площадь области меньше чем. А если хоть для одного положительного такой области не удастся найти, тогда площадь линии не равна нулю.

Чтобы это определение стало яснее, применим его не к таким простым линиям, как отрезок или окружность, а к более сложным.

Одной из таких линий является, конечно, ковер Серпинского. Най дем, чему равна его площадь. Для этого вспомним, что площадь всего квадрата была равна 1. На первом шаге мы выбросили цен тральный квадрат, имевший площадь. В результате получилась многоугольная область с площадью. На втором шаге мы выбро сили 8 квадратиков, каждый из которых имел площадь. После этого осталась многоугольная область с площадью 8 8 64 - = =.

9 81 81 Теперь уже ясно, что третьего шага останется после многоугольная 8 область с площадью, потом — с площадью и т. д. Но ес 9 ли взять любую правильную дробь и возводить ее во все большую и большую степень, то в пределе получим нуль: если 0 < q < 1, то lim qn = 0.

n n В частности, lim = 0. Но, по определению предела, это озна n n чает, что для любого > 0 найдется такое n, для которого <.

Следовательно, после n шагов у нас получится многоугольная об ласть, площадь которой меньше чем. А эта область целиком на крывает ковер Серпинского. Выходит, площадь ковра Серпинского равна нулю.

Казалось бы, полный триумф определения Евклида. Даже у та кой сложной линии, как ковер Серпинского, площадь равна нулю.

Но праздновать победу преждевременно. Ведь никто не заставлял нас выбрасывать такие большие куски. Поступим более экономно и разделим квадрат не на 9, а на 25 равных частей (то есть каждую сторону разделим на 5 частей). Выбросим центральный квадратик, площадь которого равна, очевидно,. Теперь читателю, вероят но, хочется разделить каждый из оставшихся 24 квадратиков на 132 Глава III. Удивительные функции и линии частей и выбросить центральную часть. Но это было бы опять неэко номно. Вместо этого возьмем отрезки, ограничивающие выброшен ный квадратик, и продолжим их до пересечения со сторонами боль шого квадрата. У нас получатся 4 квадрата (по углам) и 4 прямо угольника. В каждом квадрате и каждом прямоугольнике проведем кресты с шириной перекладин и выбросим центральные части крестов (рис. 61). Так как площадь каждой центральной части рав на, то площадь всех квадратиков, выброшенных на втором шаге, равна. На третьем шаге точно так же выбрасываем 64 квад 64 ратика с общей площадью = и т. д. Теперь уже площади 253 выбрасываемых квадратиков обра зуют геометрическую прогрессию 1 8 + + +...

25 252 со знаменателем. Сумма этой прогрессии равна лишь. Но что же это означает? А это озна чает, что на каждом шаге на до лю остатка приходится площадь не меньше чем. И никакой мно гоугольной областью, площадь ко торой меньше, покрыть остаток Рис. не удастся. А ведь этот остаток, как и ковер Серпинского, является кривой (в смысле Кантора) — при его построении мы дырявили каждый прямоугольник и ни од ного целого прямоугольника не оставили.

Выходит, таким образом, что кривая в смысле Кантора может иметь ненулевую площадь!

Области без площади Все же разобранный пример еще не слишком убедителен: полу ченная линия сплошь состоит из точек самопересечения и не огра ничивает никакой области. Поэтому возникает вопрос, а может ли «хорошая» кривая, не имеющая точек самопересечения, то есть Области без площади замкнутая жорданова кривая без самопересечений, иметь ненуле вую площадь? Оказывается, может!

Чтобы построить такую кривую, изменим немного проводивше еся построение. Сначала построим множество, в котором не только что целого куска плоскости, а и целого куска линии не найдешь, но площадь которого не равна нулю. Для этого надо выбрасывать не только центральные квадратики, а целые кресты, так, как изоб ражено на рис. 62. При этом размеры крестов подберем так, чтобы площадь первого выброшенного креста была равна, всех крестов, 2 25 64 8 выброшенных на втором шаге, — =, на третьем — 625 25 и т. д. Тогда общая площадь выброшенных крестов будет равна сум ме геометрической прогрессии 2 8 8 + + +..., 25 25 то есть. А это меньше половины площади всего квадрата. Зна чит, на долю остатка приходится еще площади всего квадрата.

Но при построении остатка мы выбрасывали целые кресты, без жалостно кромсая квадрат. Ника кие две точки этого остатка нель зя соединить линией, даже лини ей в смысле Кантора;

всякая связь между его точками отсутствует.

Как говорят математики, остаток является вполне несвязным мно жеством. А площадь этого мно жества, не содержащего ни целого куска плоскости, ни дуги кривой, отлична от нуля;

никакой много угольной областью, площадь ко Рис. торой меньше, это множество не накроешь.

Теперь уже легко построить пример несамопересекающейся зам кнутой кривой, имеющей ненулевую площадь. Для этого нужно со единить полученные точки точно так же, как мы проводили кри вую через все точки квадрата. Из-за того, что на каждом шаге мы 134 Глава III. Удивительные функции и линии выбрасывали целые кресты, получающаяся линия не имеет самопе ресечений (этим она и отличается от кривой Пеано). Но так как она проходит через все точки множества, площадь которого по крайней мере равна, то и площадь полученной линии по крайней мере равна.

Теперь уже ничего не стоит построить область, не имеющую пло щади. Для этого надо соединить точки A и B полученной кривой какой угодно линией, например полуокружностью. Тогда получен ная линия Г ограничивает какую-то область G. Чему же равна ее площадь? Ответ получится разный в зависимости от того, присо единим мы к этой области ее границу или нет — ведь сама граница имеет площадь, по крайней мере равную. Ясно, что обычной пло щади наша область не имеет. Такие области, не имеющие обычной площади, в математике называют неквадрируемыми.

Неожиданные примеры Вероятно, после появления кривой Пеано математики были уве рены, что знают уже все «чудовища» из мира необычайных функ ций и линий. Однако и потом их еще не раз подводила геометриче ская интуиция. Насколько отличаются свойства канторовых линий от свойств обычных линий, лучше всего говорит следующая история.

В начале XX века известный мате матик Шёнфлис опубликовал серию работ, в которых говорилось о различ ных свойствах кривых, границ обла стей и т. д. При этом Шёнфлис часто опирался на «геометрическую очевид ность». Но через несколько лет, в году, появилась короткая (всего страниц) статья молодого голландско го математика Брауэра. Она содержа ла несколько удивительных примеров, Рис. из которых следовало, что одни ре зультаты Шёнфлиса просто неверны, а другие, хотя и верны, но нестрого доказаны. Поистине плохую шут ку сыграла с Шёнфлисом «геометрическая очевидность»!

Области и границы Чтобы показать, какие «очевидные» утверждения оказались неверными, приведем некоторые примеры Брауэра (при этом мы используем полученные позднее упрощения).

Брауэр построил ограниченную область, граница которой (в обычном понимании этого слова) не являлась континуумом. Для этого он взял бутылку и начал вытягивать ее горлышко, наматывая его на окружность (рис. 63). В результате получилась область, огра ниченная двумя спиралями и бутылкой. Но эта граница не является континуумом;

чтобы получить континуум, надо к нашим спиралям прибавить окружность, на которую они наматываются.

Если же добавить к границе окружность, то получится новое осложнение: точки границы нельзя будет соединить с точками об ласти линиями конечной длины.

Области и границы Раз мы уже заговорили об областях и границах, уточним соответ ствующие понятия. Ведь поскольку жорданово определение линии оказалось не слишком удачным, то и определение области надо дать заново.

Назовем открытым множеством на плоскости любое мно жество, являющееся суммой кругов с отброшенными границами.

В частности, дополнение до любого плоского континуума являет ся открытым плоским множеством. Все обычные плоские области (внутренность крута, квадрата, треугольника и т. д.) являются от крытыми множествами (на плоскости). Кроме того, они связны:

любые две их точки можно соединить ломаной линией, не выходя из этой области. Эти свойства и определяют плоскую область.

Плоской областью называют связное множество точек плоско сти, являющееся суммой кругов с отброшенными границами.

При этом число кругов может быть произвольным. Однако мож но доказать, что любую область можно составить из счетного мно жества кругов.

Круг с отброшенной границей называют окрестностью его цен тра a. Разумеется, каждая точка имеет бесконечно много окрестно стей.

Точку a на плоскости называют граничной для области G, ес ли в любой окрестности точки a есть как точки из области G, так и точки, ей не принадлежащие (рис. 64).

136 Глава III. Удивительные функции и линии Совершенно так же определяют открытые множества, области и граничные точки областей в пространстве. Разница заключается лишь в том, что вместо кругов с от брошенной границей берут шары с от брошенной граничной сферой.

Наряду с понятием окрестности точки (на плоскости или в простран стве) нам понадобится еще понятие относительной окрестности точки, принадлежащей некоторому множе ству A. Так называют множество точек окрестности, принадлежащих множеству A, то есть пересечение обычной окрестности этой точки с са Рис. мим множеством A. Например, ес ли A линия, изображенная на рис. 65, а G — окрестность точки a, то относительной окрестностью этой точ ки является кусок линии от точки b до точки c. Если множество A Рис. 65 Рис. состоит из нескольких точек, то у каждой его точки есть относитель ная окрестность, состоящая только из этой точки. Чтобы получить ее, надо взять обычную окрестность точки, не содержащую осталь ных точек множества (рис. 66).

Большие ирригационные работы Теперь мы расскажем о втором, еще более удивительном приме ре Брауэра. Нарисуем карту какой-нибудь страны и сопредельных Большие ирригационные работы с ней стран. Почти каждая точка границы этой страны принадле жит двум и только двум странам: данной и одной из сопредельных.

Поэтому в каждой точке границы стоят два пограничника — один из этой страны, а другой — из сопредельной. Есть на карте несколь ко точек, где сходятся три страны (рис. 67). В таких точках стоят уже три пограничника. Но таких мест на карте — лишь конечное число. И кажется совершенно очевидным, что такие точки не могут заполнить всю границу страны, то есть что не может быть трех об ластей (трех стран), имеющих одну и ту же общую границу. Иными словами, кажется очевидным, что три пограничника из трех разных стран не могут стоять в каждой точке границы.

Рис. 67 Рис. А Брауэр построил такие три области. Чтобы понять этот при мер, представим себе, что в океане есть остров, на котором находятся два озера с пресной водой. Только в одном озере вода холодная, а в другом теплая. Теперь проведем следующие ирригационные ра боты. В течение первых суток проведем каналы от океана и от обоих озер так, чтобы каждый из этих каналов был слепым (то есть только заливом соответствующего водоема), чтобы эти каналы нигде не со прикасались друг с другом и чтобы в результате расстояние каждой точки суши до океанских вод, а также до вод обоих озер было мень ше 1 километра (рис. 68).

В следующую половину суток продолжим эти каналы так, что они по-прежнему остаются слепыми и не соприкасаются между со бой, а расстояние от каждой точки суши до любого из трех каналов становится меньше чем километра. При этом, конечно, каналы должны стать более узкими, чем ранее. В следующую четверть су ток каналы продолжаются дальше так, чтобы каждая точка суши отстояла от любого канала меньше чем на километра и т. д. С каж дым шагом каналы становятся все извилистее и извилистее, все уже 138 Глава III. Удивительные функции и линии и уже. Через двое суток такой работы весь остров будет прони зан этими тремя каналами и превратится в канторову линию. Стоя в любой точке этой линии, можно зачерпнуть, по желанию, соленой, теплой пресной или холодной пресной воды. При этом воды не сме шиваются друг с другом. Если бы вместо океана и озер мы взяли три страны, то получили бы ту удивительную картину, о которой говорили вначале, в каждой точке границы можно поставить трех пограничников по одному от каждой страны.

«Недиссертабельная» тема Мы уже говорили, что у канторова определения был один недо статок: оно совсем не годилось для пространственных кривых. А уж что такое поверхность в пространстве — никто не знал. Эту зада чу — выяснить, что такое пространственная кривая и поверхность в пространстве, — поставил летом 1921 года перед своим двадцати трехлетним учеником Павлом Самуиловичем Урысоном маститый профессор Московского университета Дмитрий Федорович Егоров (как видно, он больше думал о математической значительности про блемы, чем, как теперь иногда говорят, о диссертабельности темы:

задача-то была одной из труднейших!).

Вскоре Урысон понял, что задача Егорова лишь частный случай гораздо более общей проблемы: что такое размерность геометриче ской фигуры, то есть сколько измерений она имеет, почему надо говорить, что отрезок или окружность имеют размерность 1, квад рат — размерность 2, а куб или шар — размерность 3? Вот как вспоминал об этом периоде жизни П. С. Урысона его ближайший друг, в те годы такой же молодой аспирант, а впоследствии ака демик, почетный президент Московского математического общества Павел Сергеевич Александров:

«...Все лето 1921 года прошло в напряженных попытках най ти настоящее определение (размерности), причем П. С. [Урысон] переходил от одного варианта к другому, постоянно строя приме ры, показывавшие, почему тот или иной вариант надо отбросить.

Это были два месяца действительно всепоглощающих размыш лений. Наконец, в одно утро в конце августа П. С. проснулся с готовым, окончательным и всем теперь хорошо известным ин дуктивным определением размерности... В то же утро во время купания в Клязьме П. С. рассказал мне свое определение раз мерности и тут же, во время этого разговора, затянувшегося Индуктивное определение размерности на несколько часов, набросал план всего построения теории размер ности с целым рядом теорем, бывших тогда гипотезами, за которые неизвестно было, как и взяться, и которые затем доказывались одна за другой в течение последующих месяцев. Никогда потом я не был участником или свидетелем математического разго вора, который состоял бы из такого сплошного потока новых мыслей, как в то августовское утро. Вся набросанная тогда про грамма полностью осуществилась в течение зимы 1921/22 года;

к весне 1922 года вся теория раз мерности была готова...».

Основная идея определения размерности по Урысону заключа ется в следующем. Чтобы отделить часть линии от всей остальной линии, обычно достаточно двух или нескольких точек (на рис. часть четырехлепестковой розы, содержащая центр, отделяется Рис. от остальной розы восемью точ ками). Но часть поверхности уже невозможно отделить от всей поверхности несколькими точками — для этого обязательно потребуется целая линия, — сколько бы точек ни взять на поверхности, их всегда можно обойти. Точно так же часть трехмерного пространства отделяется от всего остального пространства поверхностью.

Все это надо было еще уточнить: на некоторых линиях для отделения части требуется бесконечно много точек, но эти точки не образуют в совокупности никакой линии. Урысону удалось точно сформулировать все нужные определения. В каком-то смысле его определения напоминали определения Евклида (оконечность ли нии — точки, оконечность поверхности — линии). Но это сходство примерно такое же, как между греческой триерой и современным океанским лайнером.

Индуктивное определение размерности Расскажем теперь точнее, как же определяется размерность геометрической фигуры по Урысону. Сначала выясним, что такое 140 Глава III. Удивительные функции и линии множество размерности нуль. Типичным нульмерным множеством является множество, состоящее из одной точки или, в крайнем слу чае, из конечного числа точек. Но у каждой точки такого множества есть относительная окрестность с пустой границей — сама эта точка (см. рис. 66). Именно это свойство и принял Урысон за определение множества размерности нуль.

Точнее говоря, это определение звучит следующим образом.

Множество F имеет размерность нуль, если любая его точка имеет сколь угодно малую относительную окрестность с пустой границей.

В большинстве случаев удается установить, что множество имеет размерность нуль, построив для каждой точки сколь угодно малую обычную окрестность, граница которой не содержит ни одной точ ки множества F (в этом случае граница относительной окрестности наверняка пуста). Но есть нульмерные множества, лежащие в трех мерном пространстве, для точек которых такие обычные окрестно сти построить нельзя.

Слова «сколь угодно малую» добавлены в это определение по сле дующей причине. Если бы их не было, то, например, для любо го квадрата мы могли бы взять настолько большой круг, что весь квадрат очутился бы внутри этого круга и ни одна точка квадрата не попала бы на границу круга. И, не будь в определении этих слов, получилось бы, что размерность квадрата равна нулю, а не двум, как должно быть на самом деле.

Не только конечные, но и многие бесконечные множества име ют нулевую размерность. Возьмем, например, множество, состоя 1 1 щее из точек на оси, имеющих координаты 0, 1,,,...,,...

2 3 n Ясно, что у любой точки этого множества есть сколь угодно малая окрестность, граница которой не содержит точек этого множества.

Единственное сомнение может вызвать точка 0. Но если взять ее окрестность с радиусом, где — иррациональное число, то ни од на из точек множества не попадет на границу этой окрестности.

Нульмерно и множество Q точек на прямой с рациональными ко ординатами. Чтобы убедиться в этом, достаточно взять в качестве окрестности точки на Q промежуток с центром в этой точке, длина которого иррациональна. Нульмерным является и канторово множество (см. с. 107), и множество, полученное из квадрата выбра сыванием крестов (см. с. 132), и многие другие множества.

Работу надо не рецензировать, а печатать! Можно строить аналогичным образом и нульмерные множества не только на плоскости, но и в пространстве (при этом, конечно, окрестность точки понимается как окрестность в пространстве).

Определив множества размерности нуль, Урысон перешел к од номерным множествам, то есть линиям. Здесь уже нет маленьких окрестностей с пустой границей (см. рис. 69). Однако для обыч ных линий граница окрестности пересекается с самой линией лишь в нескольких точках. А множество, состоящее из конечного числа точек, имеет размерность нуль. Обобщая это замечание, Урысон сле дующим образом определил множества размерности единица.

Множество F имеет размерность единица, если оно не явля ется нульмерным, но у любой его точки есть сколь угодно малая относительная окрестность, граница которой нульмерна.

Оказалось, что не только все обычные линии (окружности, отрез ки прямых, эллипсы и т. д.) имеют размерность единица по Урысону, но и все канторовы линии имеют ту же размерность. Поэтому можно было определить понятие не только плоской, но и пространственной линии:

Линией называется континуум размерности единица.

А теперь было уже ясно, как определять поверхности, трехмер ные тела и вообще множества любой размерности. Поскольку Уры сон дает сначала определение размерности 0, затем с помощью этого определения — определение размерности 1, затем точно так же — определение размерности 2 и т. д., введенное Урысоном общее опре деление размерности называют индуктивным.

Работу надо не рецензировать, а печатать!

Урысон доказал много интереснейших теорем, связанных с вве денным им понятием размерности. Но одной самой главной теоре мы ему никак не удавалось доказать: не получалось доказательство того, что самый обычный куб имеет размерность 3. После длитель ных усилий он нашел замечательный выход из положения, придумав новое определение размерности. Мы не будем детально излагать это определение, а поясним его на простейших фигурах.

Если взять отрезок или окружность, то их можно разбить на сколь угодно малые части так, что каждая точка принадлежит не более чем двум кусочкам (рис. 70). При этом надо брать кусочки вместе с их границами (то есть конечными точками). Квадрат уже 142 Глава III. Удивительные функции и линии так разбить нельзя. На первый взгляд кажется, что при разбиении квадрата на куски всегда будут точки, принадлежащие четырем частям (рис. 71 а). Но если уложить ча сти так, как кладут кирпичи на стройке, то удается добиться, чтобы каждая точка принадлежала не более чем трем различ ным частям (рис. 71 б ). Точно так же у куба есть разбиение на маленькие па раллелепипеды, при котором каждая точ ка принадлежит не более чем четырем параллелепипедам.

Именно это свойство и принял Урысон за новое определение размерности. Фигу Рис. 70 ра называется имеющей размерность n, если ее можно разбить на сколь угодно малые замкнутые части так, чтобы ни одна точка не принадлежала n + 2 различным частям, но при любом достаточно мелком раз биении найдутся точки, принадлежащие n + 1 различным частям.

Используя это определение размерности, Урысон доказал, что раз мерность квадрата равна 2, куба — 3 и т. д. А потом он показал, что это определение равносильно первоначально данному.

а) б ) Рис. Построенная Урысоном теория размерности произвела глубокое впечатление на весь математический мир. Об этом ярко говорит следующий эпизод. Во время заграничной командировки Урысон сделал доклад о своих результатах в Гёттингене. До прихода наци стов к власти Гёттингенский университет был одним из основных Работу надо не рецензировать, а печатать! математических центров. После доклада руководитель гёттинген ской математической школы знаменитый Давид Гильберт сказал, что эти результаты надо опубликовать в журнале «Mathematische Annalen» — одном из главных математических журналов того вре мени. Через несколько месяцев Урысон снова делал доклад в Гёт тингене, и Гильберт спросил у редактора «Mathematische Annalen» Рихарда Куранта, напечатана ли уже работа Урысона. Тот отве тил, что работа рецензируется. «Но я же ясно сказал, что ее надо не рецензировать, а печатать!» — воскликнул Гильберт. После столь недвусмысленного заявления статья была немедленно напечатана.

В течение трех лет продолжалась не имеющая равных по глу бине и напряженности научная деятельность Урысона (за это время он опубликовал несколько десятков научных работ). Трагический случай оборвал его жизнь — он утонул 17 августа 1924 года, купа ясь во время шторма в Бискайском заливе. За день до смерти он закончил очередную научную работу.

После смерти П. С. Урысона остались многочисленные чернови ки и наброски неопубликованных результатов. Его ближайший друг (и соавтор по многим работам) Павел Сергеевич Александров, отло жив на некоторое время свои исследования, подготовил эти работы к печати, сделав тем самым и эти результаты Урысона достояни ем всех математиков. В настоящее время теория размерности стала важной главой математики.

Заключение Бесконечные множества обладают необычными свойствами.

По мере изучения этих свойств математикам пришлось все более и более оттачивать свои рассуждения, все более подробно анализи ровать свои доказательства, и в ходе этого процесса возникла новая важная отрасль математики — математическая логика. Долгое вре мя считали, что теория множеств и математическая логика — это абстрактные науки, не имеющие никаких практических приложе ний. Но когда были созданы электронные вычислительные машины, то оказалось, что вопросы программирования на этих машинах тесно связаны с методами математической логики, и многие иссле дования, казавшиеся оторванными от жизни, приобрели важнейшее практическое значение (так часто бывает в истории науки — еще в начале тридцатых годов нашего века в иных книгах можно было прочесть: «Уран практического значения не имеет»).

В настоящее время теория множеств является одной из основ таких областей математики, как функциональный анализ, тополо гия, общая алгебра и т. д. Ведутся глубокие исследования и в самой теории множеств. Эти исследования связаны с самыми основами математики. В их ходе выяснилось, что тот «наивный» подход к по нятию множества, о котором говорилось в этой книге, далеко не все гда достаточен, что весьма плодотворным является аксиоматический подход к теории множеств. Но все эти исследования далеко выходят за рамки намеченного нами плана книги.

Примеры и упражнения 1. Множество A состоит из целых чисел, делящихся на 4, множе ство B — из целых чисел, делящихся на 10, и множество C из целых чисел, делящихся на 75. Из каких чисел состоит множество ABC?

2. В библиотеке есть книги по разным отделам науки и искус ства. Обозначим множество всех книг в библиотеке через A, а мно жество всех математических книг (не только в данной библиотеке) — через B. Охарактеризуйте множество A — B.

3. Пользуясь правилами алгебры множеств, упростите выра жение (A + B + C)(A + B) - [A + (B - C)]A.

4. Множество A состоит из точек M(x;

y) плоскости, для кото рых |x| 4, |y| 4, множество B — из точек плоскости, для которых x2 + y2 25, и множество C — из точек плоскости, для которых x > 0.

Изобразите множество AB - C.

5. Докажите равенства а) (A - B) - C = (A - C) - (B - C);

б) (A - B) + (B - C) + (C - A) + ABC = A + B + C.

6. Докажите включения а) AC + BD (A + B)(C + D);

б) (B - C) - (B - A) A - C;

в) A - C (A - B) + (B - C).

7. Вытекает ли из A - B = C, что A = B + C?

8. Вытекает ли из A = B + C, что A - B = C?

9. Какие включения справедливы для множеств а) A - (B + C) и (A - B) - C;

б) A + (B - C) и (A + B) - C;

в) (A - B) + C и A + (C - B)?

10. Пользуясь соотношениями 1)–26) на с. 40, упростите выра жение [(X - Y ) (X + Y )].

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.