WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Йордан Эдвард "Смертельный марш" Полное руководство для разработчика программного обеспечения по выживанию в безнадежных проектах Перевод с англ. А.М. Вендрова СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ 4 ГЛАВА

1. ВВЕДЕНИЕ 7 1.1 ОПРЕДЕЛЕНИЕ БЕЗНАДЕЖНОГО ПРОЕКТА 8 1.2 КАТЕГОРИИ БЕЗНАДЕЖНЫХ ПРОЕКТОВ 9 1.3 ПОЧЕМУ СУЩЕСТВУЮТ БЕЗНАДЕЖНЫЕ ПРОЕКТЫ ? 11 1.3.1 Политика, политика, политика 12 1.3.2 Наивные представления маркетинговых служб, высшего руководства, менеджеров проекта и др. 13 1.3.3 Наивный оптимизм юности: "Мы сможем сделать это за выходные!" 14 1.3.4 Менталитет первопроходцев у неопытных предпринимателей 15 1.3.5 Менталитет "Морского Корпуса" (Marine Corps): Настоящие программисты не нуждаются в сне! 16 1.3.6 Высокая конкуренция, порожденная глобализацией рынков 17 1.3.7 Высокая конкуренция, вызванная появлением новых технологий 17 1.3.8 Сильное воздействие неожиданных правительственных решений 18 1.3.9 Неожиданный и/или незапланированный кризис 19 1.4 ПОЧЕМУ ЛЮДИ УЧАСТВУЮТ В БЕЗНАДЕЖНЫХ ПРОЕКТАХ? 1.4.1 Риск высок, но вознаграждение тоже 1.4.2 Синдром покорителей Эвереста 1.4.3 Наивность и оптимизм молодости 1.4.4 Альтернатива - безработица 1.4.5 Возможность будущей карьеры 1.4.6 Альтернатива - банкротство или прочие разные бедствия 1.4.7 Возможность победить бюрократию 1.4.8 Месть 1.5 ЗАКЛЮЧЕНИЕ ГЛАВА 2. ПОЛИТИКА 2.1 ИДЕНТИФИКАЦИЯ "ИГРОКОВ", ВОВЛЕЧЕННЫХ В ПРОЕКТ 2.1.1 Владелец 2.1.2 Заказчики 2.1.3 Акционеры 2.1.4 Заинтересованные лица 2.1.5 Защитники 2.2 ОПРЕДЕЛЕНИЕ СУЩНОСТИ ПРОЕКТА 2.3 ОТНОШЕНИЕ УЧАСТНИКОВ К ПРОЕКТУ 2.4 ЗАКЛЮЧЕНИЕ ГЛАВА 3. ПЕРЕГОВОРЫ 3.1 НОРМАЛЬНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ 3.2 ДОПУСТИМЫЕ КОМПРОМИССЫ 3.3 ПЕРЕГОВОРНЫЕ ИГРЫ 3.4 СТРАТЕГИИ ПЕРЕГОВОРОВ 3.5 ЧТО ДЕЛАТЬ В СЛУЧАЕ ПРОВАЛА ПЕРЕГОВОРОВ ГЛАВА 4. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР В БЕЗНАДЕЖНЫХ ПРОЕКТАХ 4.1 КАДРОВЫЕ ВОПРОСЫ 4.2 ЛОЯЛЬНОСТЬ, ОТНОШЕНИЕ, МОТИВАЦИЯ И ВОЗНАГРАЖДЕНИЯ 4.2.1 Стимулирование участников проекта 4.2.2 Сверхурочная работа 4.3 ЗНАЧЕНИЕ КОММУНИКАЦИИ 4.4 ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ ПРОЕКТНОЙ КОМАНДЫ 4.5 УСЛОВИЯ РАБОТЫ 4.6 ЗАКЛЮЧЕНИЕ ГЛАВА 5. ПРОЦЕССЫ 5.1 КОНЦЕПЦИЯ "TRIAGE" 5.2 ВАЖНОСТЬ УПРАВЛЕНИЯ ТРЕБОВАНИЯМИ 5.3 SEI, ISO-9000. ФОРМАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ ПРОТИВ НЕФОРМАЛЬНЫХ 5.4 "ДОСТАТОЧНО ХОРОШЕЕ" ПРОГРАММНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ 5.5 НАИЛУЧШАЯ ПРАКТИКА И НАИХУДШАЯ ПРАКТИКА 5.6 ПРИНЦИП "ЕЖЕДНЕВНОЙ СБОРКИ ПРОЕКТА" 5.7 УПРАВЛЕНИЕ РИСКАМИ 5.8 ЗАКЛЮЧЕНИЕ ГЛАВА 6. ТЕХНОЛОГИЯ И СРЕДСТВА 6.1 МИНИМАЛЬНО НЕОБХОДИМЫЙ НАБОР СРЕДСТВ 6.2 СРЕДСТВА И ПРОЦЕССЫ 6.3 РИСК ВЫБОРА НОВЫХ СРЕДСТВ 6.4 ЗАКЛЮЧЕНИЕ ГЛАВА 7. БЕЗНАДЕЖНЫЕ ПРОЕКТЫ КАК ОБРАЗ ЖИЗНИ 7.1 ПОЧЕМУ БЕЗНАДЕЖНЫЕ ПРОЕКТЫ СТАНОВЯТСЯ НОРМОЙ 7.2 УЧРЕЖДЕНИЕ "КУЛЬТУРЫ" БЕЗНАДЕЖНЫХ ПРОЕКТОВ 7.3 ОБУЧЕНИЕ УЧАСТНИКОВ БЕЗНАДЕЖНЫХ ПРОЕКТОВ 7.4 КОНЦЕПЦИЯ "ВОЕННЫХ ИГР" 7.5 ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ Думаю, что вас заинтриговало название этой книги, и вы решили заглянуть в нее, чтобы посмотреть, о чем там написано. Но, к сожалению, вы, как обычно, ужасно заняты и не уверены, найдется ли у вас время на чтение еще одной книги об управлении софтверными проектами. Особенно, если в ней идет речь о некоем идеальном мире, в котором здравомыслящие мужчины и женщины хладнокровно принимают благоразумные решения относительно бюджета, графика и ресурсов вашего проекта.

Тем не менее, можно заметить, что мы живем в отнюдь не идеальном мире, и существует вероятность того, что в вашем проекте вам придется взаимодействовать с людьми не слишком рационального склада мышления, решения которых трудно назвать хладнокровными или благоразумными. Другими словами, вы участвуете в безнадежном проекте. Самое замечательное, что можно сказать о названии этой книги, заключается в отсутствии какой-либо необходимости объяснять его. Каждый раз, когда я упоминаю его в присутствии моих друзей и коллег, они отвечают мне со смехом: "Послушай, ты ведь говоришь именно о моем проекте!" Такой проект может быть моим проектом, вашим проектом, чьим-либо еще проектом - мы все так или иначе участвуем в безнадежных проектах. Мне думается, первый вопрос, который вы должны задать самому себе (хотя он может и не возникнуть у вас до самого конца проекта): "Как я позволил вовлечь себя в такой проект?" Я буду обсуждать его в первой главе, поскольку мой опыт в качестве консультанта, наблюдающего множество таких проектов со стороны, говорит о том, что наш мир мог быть гораздо более разумным, если бы большинство из нас имело смелость остановиться и сказать: "Дудки! Я не желаю участвовать в этом безнадежном проекте!" Допустим, однако, что возможности хлопнуть дверью не существует - например, очень трудно найти другую работу, или вас приковывает к вашему работодателю своего рода "золотая цепь", отбивающая охоту выйти из проекта. В этом случае следует спросить себя: "Как я могу выжить в этом проекте без ущерба для моего здоровья, психики и достоинства?" Если вы оптимист, для вас может оказаться даже интересно, как вам удастся преодолеть все препятствия на пути завершения безнадежного проекта в срок и в рамках бюджета. Но если вы уже успели пройти через ряд таких проектов, вы, скорее всего, знаете, что обстоятельства обычно складываются против вас и выживание - это лучше, на что вы можете надеяться.

Проработав в индустрии ПО более 30 лет, я обнаружил, что наша профессия весьма интересно воспринимает безнадежные проекты. В некоторых областях индустрии ПО, особенно в Силиконовой Долине, такие проекты окружены ореолом славы, как испытание силы духа и стойкости, нечто наподобие покорения Эвереста босиком. Я сам разделял эти убеждения во время моих первых проектов в середине 60-х годов, и не секрет, что такие же взгляды превалируют у следующего поколения, что наводит меня на мысль о постоянстве этого феномена, поскольку технология продолжает развиваться такими же быстрыми темпами, как это было в мое время. Наша индустрия еще не достигла зрелости. Каждый год появляется новый Эверест и новая масса отчаянных программистов, которые уверены, что смогут пробежать босиком весь путь до вершины.

Тем не менее, в другом сегменте нашей индустрии такие проекты рассматриваются как серьезные неудачи. Мы все бываем завалены статистикой, говорящей о срыве планов, перерасходе бюджета, ошибках в ПО, раздраженных пользователях и полных провалах проектов. Эксперты, консультанты и методологи постоянно твердят нам, что причиной всех этих неудач является использование неверных методов (или вообще никаких методов), или неправильных средств, или неправильных способов управления проектом. Иными словами, безнадежные проекты существуют потому, что мы такие бестолковые или некомпетентные.

Если вы общаетесь с покрытыми шрамами, закаленными в боях ветеранами разработчиками, которые прошли через пару безнадежных проектов и поняли, что на самом деле нет ничего забавного в покорении Эвереста босиком, вы наверняка услышите: "Постойте! Я вовсе не бестолковый! Безусловно, мне хотелось бы использовать правильные методы, средства и способы управления проектом. Но мое высшее руководство и мои пользователи вряд ли позволят мне сделать это. Причина смехотворности проектных планов заключается в том, что с самого первого дня, когда мы еще не успели получить хотя бы малейшее представление о проекте, нам их уже продиктовали сверху!" Вывод: безнадежные проекты существуют потому, что высшее руководство - это бессовестные негодяи, а наши пользователи наивны и безрассудны.

Без сомнения, в этом есть некоторая доля правды. Управляя нашими проектами, мы совершаем множество глупых ошибок, наше высшее руководство увлекается смехотворными политическими играми и наши пользователи предъявляют к нам непомерно высокие требования. Я убежден, что это в основном объясняется высоким темпом изменений в окружающем мире, а также обычным неуважением каждого нового поколения к советам и опыту предыдущего поколения. Зачем сегодняшнему поколению Java-ориентированных фанатиков уделять хотя бы какое-нибудь внимание советам моего поколения, которое обладает 30-летней давности опытом программирования в автокоде и на ассемблере? И как сегодняшнее поколение пользователей в бизнесе может узнать, какое Web-приложение для них наиболее приемлемо, если они знают только об использовании их предшественниками онлайновых систем на мэйнфреймах с символьными, монохромными и немыми терминальными интерфейсами?

Каким бы ни было объяснение этого феномена, я уже пришел к следующему трезвому заключению: безнадежные проекты являются нормой, а не исключением. Я полагаю, что сегодняшние разработчики ПО и менеджеры проектов достаточно изобретательны и полны желания управлять проектами разумным образом;

я также полагаю, что сегодняшние пользователи и высшее руководство обладают гораздо большей компьютерной грамотностью, чем предыдущее поколение, и гораздо менее наивны относительно результатов, которые можно ожидать от разработчиков ПО в условиях ограниченных ресурсов. Однако это не останавливает и тех, и других от участия в очередном безнадежном проекте, поскольку это диктуется необходимостью выживания в конкурентной борьбе, а также заманчивыми возможностями, предлагаемыми новыми технологиями. Бизнес-менеджеры могут вполне осознавать, что при разумном планировании разработка новой системы займет 12 календарных месяцев, однако в то же время они будут настойчиво утверждать, что отсутствие готовой системы через 6 месяцев позволит конкурентам захватить весь рынок и вытеснить их новый продукт или услугу.

Аналогично, технические специалисты могут вполне осознавать высокий риск использования новых технологий, таких, как Internet, однако они также будут утверждать, что новая технология в случае успеха обеспечит им стратегическое преимущество в конкурентной борьбе, и это оправдывает любой риск.

С другой стороны, отчеты таких организаций, как Standish Group, а также статистические данные таких авторитетных экспертов, как Capers Jones, Howard Rubin, Paul Strassman и Larry Putnam, говорят о том, что в среднем продолжительность проекта превышает плановую на 6-12 месяцев, а стоимость превышает бюджет на 50-100%.

Конкретная ситуация зависит от размера проекта и ряда других факторов, но в любом случае суровая реальность заставляет вас предполагать, что условия вашего проекта повлекут за собой некоторую степень обреченности на неудачу, и это отразится на поведении менеджера проекта и его технических специалистов. Если проект с самого начала характеризуется высокой степенью риска, это наверняка повлечет за собой массу сверхурочной работы, потерянных выходных, и, скорее всего, массу эмоциональных и физических стрессов до самого его завершения. Если даже проект начинается в разумной и спокойной обстановке, все равно велика вероятность, что по мере своего продолжения он выродится в безнадежный - то ли первоначальные план и бюджет окажутся крайне нереалистичными, то ли у пользователей появится много новых требований, которые никак не учитывались при составлении первоначального плана и бюджета.

Итак, спрашивается: если невозможно избежать безнадежных проектов, как их можно выдержать? Что следует предпринять для повышения своих шансов на успех?

Когда следует быть готовым к компромиссу - и когда следует быть готовым уйти в отставку, если дальнейшее продолжение работы невозможно? Именно об этом идет речь в данной книге. Очевидно, решение перечисленных проблем затрагивает такие вопросы, как кадровое обеспечение, процессы и методологии, а также методы и средства. Если вы собираетесь руководить безнадежным проектом, следует ли настаивать на свободе выбора при формировании проектной команды? Следует ли занимать твердую позицию в отношении процессов и методологий, таких, как модель SEI-CMM, или следует позволить проектной команде отказаться от любых формальных методологий, если они считают, что это поможет им нормально выполнить работу? Следует ли настаивать на использовании определенных языков программирования, рабочих станций и CASE-средств, или более важно активно участвовать в политических баталиях?

Эти вопросы одинаково актуальны как для менеджера, отвечающего за проект, так и для технических специалистов, мозолистыми руками которых система проектируется, программируется, тестируется и документируется;

все главы книги адресуются в равной степени обеим группам. Пару слов относительно менеджеров и технических специалистов: некоторые из комментариев, которые вы обнаружите в следующих главах, предполагают, что менеджеры "злые", а участники проектной команды - невинные, угнетенные жертвы. Очевидно, такая ситуация не является обязательной для всех проектов и всех компаний, хотя само существование безнадежных проектов является, как правило, результатом сознательных решений руководства.

Если в этот момент вы решили, что у вас нет времени читать всю книгу, скажу только одно слово, которое может окупить время, потраченное на чтение предисловия:

приоритетность (triage). Если вы участвуете в безнадежном проекте, почти наверняка окажется недостаточно ресурсов, чтобы реализовать всю функциональность и возможности ПО, которые требуются конечному пользователю, в рамках утвержденного плана и бюджета. Так или иначе придется решать, какие возможности следует реализовывать в первую очередь, а какими можно пожертвовать. Действительно, некоторые из незначительных возможностей не будут реализованы никогда, поэтому самое лучшее - это дать им спокойно умереть собственной смертью. Другие возможности являются достаточно важными, но также относительно легко реализуемыми, например, с помощью поставляемой библиотеки классов или используемых вами CASE-средств. Говоря языком медиков, эти возможности выживут сами по себе. Успех или неудача безнадежного проекта зачастую зависит от способности проектной команды выделить критические функции и возможности, которые нельзя реализовать, не вкладывая значительные ресурсы и энергию.

Разумеется, чтобы спасти безнадежный проект, недостаточно одной только правильной расстановки приоритетов в реализации функций (данный вопрос рассматривается в главе 3). Необходимо рассматривать также такие вопросы, как кадровое обеспечение, процессы и методологии, методы и средства. Я старался быть как можно более немногословным, чтобы вам хватило пары часов на прочтение всей книги;

она могла бы помочь, как минимум, более реалистично оценить очередной безнадежный проект.

Пожалуйста, ни в коем случае не воспринимайте эту книгу как "библию", и не думайте, что она может преподнести вам решение всех проблем. Стопроцентно правильных решений не существует;

то, что срабатывает в одних компаниях и ситуациях, может не сработать в других. Также важно, что компромиссы, на которые готовы пойти некоторые менеджеры и технические специалисты, будут совершенно неприемлемы для других. Я предлагаю те решения, которые считаю разумными, но в конечном счете вы сами должны определить, какие из них годятся для вас, а какие - нет.

Кроме всего прочего, я намереваюсь постоянно собирать на своем Web-сайте (http://www.yourdon.com) информацию и практические рекомендации от различных проектных команд по поводу наилучшей практики, наихудшей практики и разнообразных проблем. Даже если в вашем проектном бюджете недостаточно денег на покупку этой книги (такой крохотный бюджет уже говорит о рискованности проекта!), ровным счетом ничего не стоит обратиться к Web-странице.

Как бы вы не решили поступить, желаю самой большой удачи вашему очередному безнадежному проекту.

ГЛАВА 1. ВВЕДЕНИЕ Что такое безнадежные проекты? Почему они существуют? По какой причине здравомыслящие люди соглашаются участвовать в таких проектах?

Для многих закаленных ветеранов эти вопросы - чистая риторика. С точки зрения их опыта, каждый проект - это безнадежный проект. Почему так происходит? Поведение больших корпораций зачастую выглядит неразумным. Как отмечает эксперт Richard Sargent, "неразумное поведение корпораций заключается в том, что они делают одно и тоже снова и снова, каждый раз ожидая различных результатов". Почему мы участвуем в таких проектах? Как отмечает эксперт Dave Kleist:

Вряд ли можно где-нибудь увидеть объявление о найме для участия в безнадежном проекте. Какой смысл спрашивать: "Хотите ли вы работать сверхурочно без какой-либо прибавки к зарплате? Привлекает ли вас бесконечная работа по устаревшей технологии и тщетное ожидание участия в каком-нибудь замечательном проекте GUI/DSS/DWH/HTML?

Каково будет узнать, что трехзвенная архитектура "клиент-сервер" позволит остальным участникам проекта обойтись без вашей помощи?" На самом деле, безнадежные проекты редко объявляются таковыми во всеуслышание, и вам придется достаточно долго проработать в нанявшей вас компании, прежде чем удастся обнаружить, что она обладает склонностью плодить безнадежные проекты.

Если вашему коллеге приходится руководить безнадежным проектом, то ему можно посоветовать включить в контракт пункт, позволяющий цивилизованным способом выйти из проекта. Одна из серьезных причин выхода - неспособность высшего руководства воспринимать правдивую информацию о проекте. Принимающий на себя руководство безнадежным проектом должен быть готов к тому, что у него будет практически отсутствовать пространство для маневра в отношении функциональности, затрат или времени.

Если ответы на эти вопросы кажутся вам очевидными, можете смело переходить к следующей главе. Я и сам начинаю думать, что они очевидны, поскольку меня редко спрашивают, что же я понимаю под "безнадежным проектом".

1.1 Определение безнадежного проекта Под безнадежным проектом (death march) я понимаю такой проект, параметры которого отклоняются от нормальных значений по крайней мере на 50%. По отношению к софтверным проектам это обычно означает одно или более из следующих ограничений:

* План проекта сжат более чем наполовину по сравнению с нормальным расчетным планом;

таким образом, проект, требующий в нормальных условиях 12 календарных месяцев, приходится выполнять за 6 или менее месяцев. Жесткая конкуренция на мировом рынке делает такую ситуацию наиболее распространенной.

* Количество разработчиков уменьшено более чем наполовину по сравнению с действительно необходимым для проекта данного размера и масштаба;

таким образом, вместо формирования проектной команды из десяти человек, менеджера проекта убеждают, что достаточно и пяти. Такое представление может быть результатом наивной веры в магические возможности новых CASE-средств или языков программирования удваивать производительность труда разработчиков - несмотря на то, что разработчики не обучались или не имеют практического опыта работы с новой технологией и, скорее всего, с ними никто не советовался по поводу решения использовать новую технологию.

На сегодняшний день более общей причиной уменьшения количества разработчиков является сокращение штатов компании в результате реорганизации, реинжиниринга и т.д.

* Бюджет и связанные с ним ресурсы урезаны наполовину. Зачастую это результат сокращения компании и других противозатратных мер, хотя это может быть и результатом конкурентной борьбы за выгодный контракт. В этой ситуации менеджер проекта в консалтинговой фирме получает из отдела маркетинга следующую информацию: "У нас хорошая новость - мы выиграли тендер, но есть и плохая новость - мы были вынуждены наполовину урезать бюджет, чтобы победить конкурентов". Такое ограничение часто непосредственно влияет на количество нанимаемых разработчиков, однако последствия могут быть и менее явными - например, может быть принято решение привлечь относительно недорогих и неопытных молодых разработчиков вместо опытных дорогостоящих специалистов. Наконец, это может породить атмосферу мелочной экономии, когда менеджер проекта не в состоянии заказать пиццу для своей команды, проработавшей все выходные в офисе.

* Требования к функциям, возможностям, производительности и другим техническим характеристикам вдвое превышают значения, которые они могли бы иметь в нормальных условиях. Например, проектной команде могут заявить, что они должны по сравнению с конкурентом выжать в два раза больше возможностей из фиксированного объема RAM или дискового пространства. Или, например, от них могут потребовать, чтобы система поддерживала вдвое большее количество транзакций по сравнению с любой сопоставимой системой. Требования, связанные с производительностью, могут и не повлечь за собой неудачу проекта;

в конце концов, всегда можно использовать преимущества более дешевого и производительного оборудования, а также разработать более совершенный алгоритм или подход к проектированию, чтобы достичь повышения производительности (хотя, при сжатых сроках, могут не помочь и безграничные возможности человеческого мозга). С другой стороны, удвоение функциональных возможностей обычно означает удвоение необходимого объема работы, что обязательно приведет к неудаче проекта.

Во многих организациях непосредственный результат перечисленных ограничений заключается в том, что от проектной команды требуют работать вдвое интенсивней и/или тратить в два раза больше часов в неделю, чем в "нормальном" проекте. При том, что нормальная рабочая неделя составляет 40 часов, команде безнадежного проекта зачастую приходится работать по 13-14 часов в день и 6 дней в неделю. В такой обстановке, естественно, возрастает напряженность и количество стрессов.

Другой способ охарактеризовать безнадежный проект заключается в следующем:

беспристрастная, объективная оценка риска такого проекта (включая риск, связанный с техническими проблемами, человеческим фактором, законами, политикой и т.д.) определяет вероятность провала свыше 50%.

Безусловно, даже если перечисленные ограничения отсутствуют, риск неудачи проекта все равно может быть высоким, например, из-за конфликтов между IT подразделением и пользователями. Однако, в общем случае, причиной высокого риска является сочетание указанных мной факторов.

1.2 Категории безнадежных проектов Далеко не все безнадежные проекты одинаковы;

помимо ограничений в планах, штатах, бюджете и функциональности, они могут иметь различные масштабы, формы и другие особенности.

Исходя из моего опыта, наиболее важной отличительной характеристикой безнадежного проекта является его масштаб. В зависимости от масштаба можно выделить четыре категории проектов:

* небольшие проекты - проектная команда включает менее 10 человек, работает в исключительно неблагоприятных условиях и должна завершить проект в срок от 3 до месяцев;

* средние проекты - проектная команда включает от 20 до 30 человек, протяженность проекта составляет 1-2 года;

* крупномасштабные проекты - проектная команда включает от 100 до человек, протяженность проекта составляет 3-5 лет;

* гигантские проекты - в проекте участвует армия разработчиков от 1000 до 2000 человек и более (включающая, как правило, консультантов и соисполнителей), протяженность проекта составляет от 7 до 10 лет.

По различным причинам, небольшие проекты являются наиболее распространенной категорией проектов в тех организациях, где мне удалось побывать, и, к счастью, их шансы на успешное завершение наиболее высоки. Компактная и сплоченная команда не более, чем из 10 человек, скорее всего не распадется, несмотря на все препятствия, в течение короткого шестимесячного периода;

в случае высокой степени заинтересованности ее участники, вероятно, будут готовы пожертвовать своей личной жизнью (но не здоровьем!) в течение 3-6 месяцев, поскольку они знают, что бессонные ночи, потерянные выходные и отсроченные отпуска через считанное время закончатся.

Шансы на успешное завершение средних проектов заметно ниже, а для крупномасштабных проектов почти равны нулю. В больших проектных командах более трудно поддерживать чувство сплоченности и высокий командный дух;

резко возрастает вероятность, что кого-нибудь переедет грузовик или он станет жертвой одной из многочисленных опасностей, подстерегающих людей в современном обществе. Причем решающее значение имеет не только количество участников проекта, но и временная протяженность: 80-часовую рабочую неделю в течение 6 месяцев еще можно вытерпеть, но если работать так в течение двух лет, скорее всего, возникнут проблемы. Даже если менеджер способен убедить небольшую группу технарей принести такую жертву, это практически невозможно сделать для больших проектных команд;

по статистике, очень вероятно, что некоторые из них женятся или выйдут замуж или найдут себе еще какое нибудь занятие на стороне.

Что касается гигантских проектов, может показаться непонятным, как они вообще существуют. Возможно, разработка системы, связанной с проектом NASA высадки человека на Луну в 1969 году, может считаться примером успешного завершения безнадежного проекта;

однако, подавляющее большинство таких проектов с самого начала обречено на провал.

Естественно, проект может вовсе не задумываться как гигантский, и перспектива его провала может быть совсем не очевидна. Об этом мне недавно напомнил один из участников неудачного совместного проекта Apple и IBM под названием Taligent. Этот проект ранее фигурировал в Apple под кодовым названием Pink, а еще раньше был известен как SNARC (Sexy New Architecture - Новая Сексуальная Архитектура). Самое замечательное заключалось в том, что в любой момент его семилетнего жизненного цикла и в любой из его ипостасей он всегда воспринимался как двухлетний проект. Такое ощущение было в первый день проекта, и в это свято верило большинство менеджеров после семи лет безумной работы, когда проект был прекращен.

К счастью, большинство руководителей высшего звена это понимают, и большинство крупных организаций (а только они могут себе позволить подобные проекты!) стараются их избегать. К сожалению, государственные учреждения все еще пускаются в такие рискованные мероприятия, мотивируя это соображениями "национальной безопасности" или какими-либо другими эмоциональными призывами, которые эффективно действуют на недальновидное высшее руководство, не отдающее себе отчет, что успеха достичь невозможно.

Для того, чтобы охарактеризовать "степень безнадежности" проекта, может оказаться полезным помимо масштаба проекта использовать такой критерий, как количество организаций-пользователей, вовлеченных в проект. Достаточно трудно бывает удовлетворить и одного-единственного пользователя, или однородную группу пользователей из одного подразделения. Трудности, с которыми приходится сталкиваться в проектах масштаба предприятия, на порядок серьезнее хотя бы из-за политических и коммуникационных проблем, связанных с коллективной деятельностью любого рода. В результате системные проекты, связанные с проектами реинжиниринга бизнес-процессов, часто вырождаются в безнадежные - даже если на разработку затрачиваются достаточно скромные ресурсы (технические средства и ПО), политические баталии способны парализовать всю организацию и причиняют проектной команде бесконечную головную боль.

Наконец, нужно различать очень сложные и принципиально невыполнимые проекты. Как отмечает John Boddie Сочетания высококвалифицированных технических специалистов, замечательного руководства, выдающихся проектировщиков и интеллигентных пользователей недостаточно, чтобы гарантировать успех сомнительного проекта. На самом деле реально существуют невыполнимые проекты, и все новые и новые начинаются каждый день.

Наиболее нереальные проекты могут быть квалифицированы как таковые на самой ранней стадии. По-видимому, существует два основных типа таких проектов: "системы с нечеткими целями" и "очень сложные системы".

До сих пор остались без ответа вопросы, почему вполне разумные организации предпринимают подобные проекты, и почему разумные менеджеры и технические специалисты соглашаются участвовать в таких проектах. Эти вопросы будут рассмотрены ниже.

1.3 Почему существуют безнадежные проекты ?

Если вы задумываетесь о том, что происходит в вашей организации, нетрудно понять, почему существуют безнадежные проекты. Как отмечает Scott Adams Когда я впервые услышал эти истории Включая меня. Идиоты все, не только люди с низкими интеллектуальными показателями. Единственная разница между нами заключается в том, что мы идиоты по отношению к различным вещам в различное время. Неважно, насколько вы остроумны и находчивы, все равно большую часть дня вы проводите как идиот.

Наверно, слишком тягостно представить себе, что вы идиот, окружены идиотами и руководят вами идиоты. Наверно, вы рассматриваете как оскорбление даже саму возможность такого предположения. На этот случай в табл. 1.1 приведен более детальный список причин, порождающих безнадежные проекты.

Хотя эти причины могут показаться очевидными, они все равно заслуживают обсуждения - поскольку они могут выставить ваш безнадежный проект таким безумным и иррациональным, что в нем абсолютно нет смысла принимать участие. Действительно, даже не имея явных причин, подобных перечисленным в табл. 1, следует серьезно подумать, хочется ли вам следующие несколько месяцев (или лет), участвуя в таком проекте (далее в этой главе мы поговорим на эту тему).

Таблица 1.1. Причины безнадежных проектов Политика, политика, политика Наивные представления маркетинговых служб, высшего руководства, менеджеров проекта и др.

Наивный оптимизм юности: "Мы сможем сделать это за выходные!" Менталитет первопроходцев у неопытных предпринимателей Менталитет "Морского Корпуса" (Marine Corps): Настоящие программисты не нуждаются в сне!

Высокая конкуренция, порожденная глобализацией рынков Высокая конкуренция, вызванная появлением новых технологий Сильное воздействие неожиданных правительственных решений Неожиданный и/или незапланированный кризис - например, ваш поставщик оборудования/ПО только что обанкротился, или три ваших лучших программиста только что умерли от бубонной чумы 1.3.1 Политика, политика, политика Многие разработчики ПО клянутся, что не дадут втянуть себя в политику, поскольку они сделали вывод, что политические игры - это не их дело, и, кроме того, они считают все связанное с политикой отвратительным. Увы, уйти от политики невозможно;

как только в какое-либо совместное предприятие войдут двое или более человек, тут же появится политика.

Однако, когда в большом, сложном проекте политика начинает доминировать, он скорее всего выродится в безнадежный проект. Вспомните мое определение безнадежного проекта: сроки, штат, бюджет или ресурсы на 50-100% меньше, чем следует. Откуда берутся эти ограничения? Как будет видно из дальнейшего обсуждения, существует много возможных объяснений, тем не менее, в большинстве случаев ответ весьма прост: "Политика". Это может быть война между двумя менеджерами в вашей организации, либо проект может быть намеренно провален в качестве мести менеджеру, который наступил не на тот мозоль, да еще в неподходящее время. Количество таких ситуаций бесконечно.

Вряд ли найдешь таких политиков, которые прояснили бы вам реальное положение вещей;

тем не менее, если вы технический специалист, не будет лишним спросить вашего менеджера, не является ли весь проект политической спекуляцией. Даже если политика вам не нравится, или вы в ней новичок, внимательно выслушайте ответ менеджера. Вы не глупы и не настолько наивны. Если у вас есть шестое чувство, что в проекте доминируют малоприятные политические игры, вероятно, так оно и есть;

и, если ваш непосредственный начальник отделывается односложным или неопределенным ответом, вы должны сами сделать для себя выводы.

Что если ваш менеджер открыто соглашается с вами? Что если он отвечает: "Да, на самом деле весь этот проект не более, чем ожесточенная схватка между вице президентом Смитом и вице-президентом Джонсом"? Если это так, почему же тогда сам менеджер участвует в этом проекте? Для этого, как сказано ниже в подразд. 1.4, может быть множество причин;

но причины, заставляющие менеджера участвовать в проекте, совсем не обязательно должны заставлять и вас. Неизбежное зло политики не означает, что вы должны немедленно бросить проект или совсем уволиться с работы, однако, что бы там не происходило в проекте, следует отстаивать свои собственные приоритеты, цели и моральные ценности - особенно потому, что скорее всего многие принимаемые решения (начиная с решений по плану/бюджету/ресурсам, превративших проект в безнадежный с самого начала) не соответствуют интересам пользователей и организации в целом. Если проект все же увенчается успехом, то это скорее всего либо счастливая случайность, либо означает, что намеченный козел отпущения (например, ваш непосредственный руководитель или менеджер более высокого уровня) оказался более хитрым политиком, чем считали его противники.

1.3.2 Наивные представления маркетинговых служб, высшего руководства, менеджеров проекта и др.

Наивность часто связана с неопытностью, поэтому не удивительно, когда люди, не имеющие представления о трудоемкости и длительности создания нужной им системы, принимают нереалистичные решения. В самом худшем варианте это может привести к тому, что мой коллега Том ДеМарко называет "истерическим оптимизмом", когда все поголовно в организации бездумно верят, что сложный проект, ничего подобного которому они никогда не делали, можно как-нибудь сделать за девять месяцев, хотя реалистичная оценка его продолжительности - три года.

Наивность и оптимизм, как мы видим, присущи также и техническим специалистам.

Однако, вообразим на минуту, что именно ваши менеджер, отдел маркетинга или конечный пользователь несут ответственность за чересчур оптимистичный план или бюджет. Как они отреагируют, когда в конечном счете поймут чрезмерную оптимистичность первоначальных оценок? Захотят ли они продлить срок разработки, увеличить бюджет и спокойно согласиться с тем, что все не так просто, как они себе представляли? Скажут ли они вам и вашим коллегам спасибо за героические усилия? Если это так, то самым важным для вас может оказаться заменить классическую каскадную модель жизненного цикла ПО на подход RAD, чтобы сразу после реализации первой версии прототипа системы можно было получить реалистичную оценку плана, бюджета и ресурсов.

Тем не менее, в большинстве безнадежных проектов такого рода рациональная коррекция курса в середине проекта невозможна. Так может случиться, например, если главный менеджер наивно пообещал что-либо заказчику и считает, что дело чести - выполнять свое обязательство, несмотря ни на что. Самое худшее - когда человек, принимающий на себя обязательства, вполне осознает происходящее (в особенности такие дела всплывают наружу, когда после празднования по поводу заключения нового контракта с очередным доверчивым пользователем менеджер по маркетингу признается менеджеру проекта за кружкой пива: "Послушай, мы никогда бы не заключили этот контракт, если бы сказали клиенту, сколько времени потребует проект на самом деле;

в конце концов, мы знали, что наши конкуренты тоже придут с заманчивыми предложениями. И, кроме всего прочего, твои ребята всегда раздувают планы и бюджеты, не так ли?").

На последнее замечание особенно трудно возразить, если оно исходит от вашего босса или менеджера, который выше вас на два или три уровня. Предполагается, что вся оценка планов и бюджета является предметом переговоров (которые будут детально обсуждаться в главе 3). В то же время ваш менеджер ведет себя в некоторой степени наивно, если он, будучи недовольным "раздуванием" плана и бюджета, полагает, что вы сможете завершить проект в смехотворно короткий срок, принятый без вашего ведома.

Такой срок может быть установлен и под влиянием менталитета "Морского Корпуса", который обсуждается в подразд. 1.3.5. Наконец, принятие отделом маркетинга смехотворного плана и бюджета может быть результатом политических игр, о которых говорилось ранее;

менеджера по маркетингу вряд ли особенно волнует реалистичность предлагаемого им плана и бюджета, поскольку его основная цель - получить комиссионное вознаграждение или доставить удовольствие своему боссу.

Представим себе, что наш безнадежный проект - это результат "наивности в чистом виде", свободной от политики или каких-либо других злонамеренных воздействий.

Главный вопрос заключается в следующем: что делать? Как было отмечено выше, определяющим фактором является вероятность того, что лица, принимающие решения, пересмотрят свои бюджеты и планы, когда станет очевидной невыполнимость взятых на себя первоначально обязательств. Трудно предсказать заранее, произойдет это или нет, однако небесполезно было бы оглядеться вокруг себя и посмотреть, что же происходит в подобной ситуации с другими безнадежными проектами. (Если это первый такой проект, который когда-либо осуществлялся в вашей компании, значит, вы в самом деле - белое пятно на карте!) Если у вас есть твердая уверенность, основанная на вашем политическом чутье или опыте предыдущих проектов вашей организации, что руководство, отрицая очевидные факты, будет настаивать на первоначальном бюджете и плане, значит, придется принимать гораздо более серьезное решение относительно дальнейшего продолжения работы. При этом имеет существенное значение степень вашего влияния на другие аспекты проекта - например, на состав привлекаемых технических специалистов - что будет обсуждаться в главе 2.

1.3.3 Наивный оптимизм юности: "Мы сможем сделать это за выходные!" Несмотря на то, что руководство компании, как правило, является удобной мишенью для критики за множество нелепых решений, связанных с безнадежными проектами, технические специалисты тоже не такие уж невинные агнцы. Несомненно, во многих случаях высшее руководство, к счастью, осознает свою неопытность в вопросах оценки и планирования сложных проектов. Оно обязательно будет консультироваться относительно продолжительности проекта с каким-нибудь технократом-сорвиголовой, которого, может быть, только неделю как назначили на высокую руководящую должность.

И, если этот технократ честолюбив и полон юношеского оптимизма (что напоминает юношеские фантазии относительно бессмертия, всемогущества и всеведения), он, скорее всего, ответит: "Нет проблем! Мы можем покончить с этой ерундой за выходные!" Высококвалифицированный программист (правда, здесь больше подходит определение "хакер") твердо уверен, что может разработать любую систему за выходные. Такие незначительные мелочи, как документирование, отладка, тестирование и проработка пользовательского интерфейса, настолько скучны, что нечего о них и говорить.

Если вы как раз именно такой чересчур оптимистичный программист и при этом ответственны за оценку параметров проекта, то, скорее всего, не представляете себе, что вы делаете. Вероятно, вы прочли последний абзац, немедленно оскорбились и проворчали: "Черт возьми! Я в самом деле могу разработать любую систему за выходные!" Господи, благослови вас;

может статься, вы и преуспеете. В любом случае, что бы вы не услышали от старого пердуна вроде меня, вряд ли это изменит ваше мнение.

Однако, если вы - закаленный в битвах ветеран и замечаете, что вас почти втянули в безнадежный проект, поскольку какой-то молодой и наивный технический менеджер взял на себя смехотворно оптимистичные обязательства относительно плана, бюджета и ресурсов, то что же вам остается делать? По-моему, самое лучшее - спасаться бегством.

Когда до таких менеджеров дойдет, что они пытаются прыгнуть выше головы, они впадают в состояние коллапса, что выражается в непредсказуемом поведении или полной беспомощности. В большинстве случаев им никогда не приходилось прежде иметь дело с такими большими и сложными проблемами, которые невозможно решить ни гениальным умом, ни грубой силой (например, кодируя без перекуров 48 часов в выходные). В любом случае, когда проект не уложится в срок, для них, наверняка, будет весьма неприятно услышать от вас: "А я ведь тебя предупреждал!".

1.3.4 Менталитет первопроходцев у неопытных предпринимателей Я не просто наблюдал такие проекты со стороны, а сам участвовал в них, причем иногда отвечал за развертывание работ. Когда я писал эту книгу, случилось так, что любая начинающая компания со словом "Java" в своем названии или названии ее продукта, могла получить такой начальный капитал, что не знала, что с ним делать. Но в общем случае начинающие компании недоукомплектованы специалистами и менеджерами, не имеют достаточного финансирования и слепо верят в свои шансы на успех. Так и должно быть, поскольку предусмотрительный и консервативный менеджер никогда не подумает о создании новой компании без тщательного планирования и крупной суммы на банковском счете на случай непредвиденных расходов.

Итак, по определению, высокий процент проектов, связанных с начинающими компаниями - это безнадежные проекты. Большая их часть заканчивается крахом как самих проектов, так и компаний вместе с ними. Се ля ви - такова судьба почти всех начинаний в области высоких технологий (особенно в США). Будучи воспитан в таких условиях, я думаю, что это вполне нормально (моя позиция подкрепляется также тем, что я достаточно удачно завершил несколько таких начинаний). Несомненно, такой сценарий развития событий часто является одним из положительных мотивов для начинания безнадежного проекта, что в дальнейшем будет детально обсуждаться в подразд. 1.4.

Далеко не каждый знаком с культурой и средой начинающих компаний. Если последние 20 лет вы работали в каком-нибудь дряхлеющем государственном учреждении, окруженные пишущими на КОБОЛе зомби (то же самое можно сказать и про большинство банков, страховых и телефонных компаний), и буквально только что вследствие даунсайзинга, аутсорсинга или реинжиниринга оказались на работе в начинающей фирме, вряд ли у вас имеются какие-либо идеи относительно вашей перспективы.

Безнадежные проекты имеют место и в больших корпорациях, но там в штат проекта, как правило, включаются разные лишние люди из "Ночи Живых Мертвецов". В безнадежных проектах начинающих компаний обстановка совершенно другая, она подобна напору адреналина.

В то же время начинающие компании часто страдают разновидностью наивного оптимизма, о котором я уже говорил. Многие начинающие компании основываются технарями-сверхэнтузиастами, убежденными, что их новая технология сделает их богаче Билла Гейтса;

другие основываются гениями маркетинга, убежденными, что смогут продавать доверчивым эскимосам холодильники с возможностями Internet. Оптимизм важен для любого начинающего предприятия, его успех может зависеть от деятельности, которой ранее никто не занимался. Но даже самая агрессивная и оптимистичная компания вынуждена подчиняться основным законам физики и математики. Если вы оказались вовлеченными в безнадежный проект начинающей компании, проверьте, существует ли какой-нибудь план достижения успеха, или все это предприятие - воздушный замок.

1.3.5 Менталитет "Морского Корпуса" (Marine Corps): Настоящие программисты не нуждаются в сне!

Начинающие компании временами оказываются подверженными синдрому "Морского Корпуса", однако мне гораздо чаще приходилось наблюдать его в консалтинговых организациях вроде EDS и аудиторских фирм Большой Шестерки. Этот синдром может быть отражением особенностей характера основателей фирмы или внутрикорпоративной культуры с самого ее основания. Так, например, обстоит дело с корпоративной культурой Microsoft. По существу, ваш ближайший менеджер просто скажет: "Этот проект ничем не отличается от других, потому что мы всегда так работаем.

Это приносит нам успех и мы этим гордимся, черт возьми. Если вас это не устраивает, то вам здесь нечего делать".

Является ли такая позиция цивилизованной, гуманной или вообще верной - это тема для отдельного разговора. Другой вопрос, разумеется, насколько она приносит успех. Важно понять, что она не случайная, а обдуманная. Если вы - революционер или мученик, то можете решить повоевать с корпоративной культурой, но вряд ли у вас при этом хоть что-нибудь получится. Вполне вероятно, что в целом культура, порождаемая безнадежными проектами, будет иметь долговременные негативные последствия, в частности, будут потихоньку увольняться лучшие специалисты, и сама компания может в конце концов развалиться. Однако, когда имеешь дело с конкретным безнадежным проектом, бессмысленно спрашивать, почему у него такие нереальные сроки и бюджет.

Как отвечает типичный менеджер такой компании: "Если вас это не устраивает, то вам здесь нечего делать".

Иногда такая позиция компании имеет официальное обоснование - например, "Мы работаем в условиях жесткой конкуренции, и все наши конкуренты не глупее нас.

Единственный путь к успеху - работать вдвое интенсивнее". Бывает также, что целью безнадежного проекта является естественный отбор среди самых молодых (слабых) сотрудников, чтобы только выжившие в проекте достигли высокого статуса "Партнера" или "Вице-президента". Независимо от обоснования, такая позиция обычно выдерживается весьма последовательно, и нет смысла затевать бучу из-за одного единственного проекта.

Это вовсе не означает, что вам следует согласиться участвовать в таком проекте;

из того, что все проекты данной организации - безнадежные, вовсе не следует, что вы сумеете преуспеть или вообще выжить в нем. Ясно только то, что причины, порождающие безнадежные проекты, вполне понятны.

1.3.6 Высокая конкуренция, порожденная глобализацией рынков Некоторые организации, не допускавшие в прошлом никаких безнадежных проектов, в 90-е годы оказались вынуждены сделать это просто по причине возросшего уровня конкуренции, связанного с глобализацией рынков. Вторичными факторами в данном случае являются глобальные телекоммуникации (включая Internet) и правительственные решения, открывающие ранее закрытые сектора рынка и ликвидирующие специальные тарифы и квоты.

Для некоторых организаций все это не так уж и ново. Автомобильная и электронная промышленность, например, имеют дело с высокой конкуренцией с начала 70-х годов. Однако, что касается других организаций, появление европейских и азиатских конкурентов на североамериканском рынке оказалось для них настоящим шоком. Когда высшее руководство осознает реальность серьезной конкуренции, оно может решиться на различные радикальные меры от даунсайзинга до реинжиниринга, но может также решить встретить конкурентов во всеоружии с новым продуктом или услугой, которые, в свою очередь, потребуют для своей поддержки создания новой, претенциозной системы. Вот вам, пожалуйста, и безнадежный проект.

Такие проекты часто сопровождаются кошмарными картинами, которые рисует высшее руководство - например, в случае неудачи неизбежны увольнения или вообще банкротство корпорации. И, как будет сказано ниже, это может оказаться основным оправданием участия в таких проектах.

1.3.7 Высокая конкуренция, вызванная появлением новых технологий Конкуренция на расширяющемся рынке зачастую вызывает защитные меры, но может также привести к активной и агрессивной политике - "Если мы создадим эту новую систему с двухбайтовыми символами, тогда мы сможем продавать наши продукты в Японии". Аналогично, появление принципиально новой технологии может вызвать у компании, которую вполне устраивают продукты, созданные с помощью прежней технологии, защитную реакцию;

либо может привести к смелому решению использовать новую технологию для получения преимущества в конкурентной борьбе. В то время, как писалась эта книга, технологии, подобные Java или World Wide Web, представляли собой очевидный пример такого феномена. Самое замечательное в нашей индустрии то, что такие технологии появляются каждые несколько лет.

Если реакция корпорации на новую технологию является в основном защитной по своей природе, то безнадежный проект может быть результатом попытки выжать из старой технологии гораздо больше, чем она может дать. Поэтому, если организация вложила в старую технологию и соответствующую инфраструктуру слишком много средств, чтобы совсем от нее отказаться, она может попытаться перепрограммировать свои старые системы, потребовав при этом, чтобы программисты нашли способы сделать их в десять раз производительней и привлекательней.

Многие безнадежные проекты данной категории связаны с применением в первый раз новых технологий. Вспомните первые проекты в вашей организации, связанные с объектно-ориентированной технологией, технологией "клиент-сервер", реляционными базами данных или Internet/Java;

некоторые из них носили экспериментальный характер и имели целью извлечение потенциальных выгод из новой технологии, однако, другие, вероятно, были ответом конкурентам, внедрившим такую же технологию. В последнем случае такие проекты могут быть непомерно большими, а также отягощенными чрезвычайно агрессивными планами и бюджетами.

В то же время самым серьезным фактором безнадежности проекта, помимо его масштаба, плана и бюджета, является попытка использовать неопробованную технологию в критически важных приложениях. Даже если технология в принципе применима, она может не годиться для крупномасштабного применения;

никто не знает, как использовать ее преимущества и избежать ее недостатков;

у поставщика нет опыта ее поддержки и т.д., и т.п.

Хотя все это может восприниматься участниками старой проектной команды (теми, кто помнит "старое доброе время" языков FORTRAN II и Ассемблера) как неприятный опыт, важно помнить, что молодые технари и менеджеры предпочитают эти новые технологии именно потому, что они новые. И это те же самые люди, которых я ранее характеризовал как наивных оптимистов по отношению к тем условиям ограниченных планов и бюджетов, в которых они работают. Что же удивительного в том, что все работают до позднего вечера и в выходные, пытаясь придать экспериментальной новой технологии некоторое подобие работоспособной, а проекты при этом вырождаются в безнадежные?

1.3.8 Сильное воздействие неожиданных правительственных решений Как было отмечено ранее, одной из причин безнадежных проектов, связанной с глобализацией рынков, являются правительственные решения, открывающие ранее закрытые сектора рынка, снижающие тарифы и ликвидирующие импортные квоты. Но это только один пример действий властей, которые могут породить безнадежные проекты.

Два других очевидных примера - ликвидация государственного управления отраслями промышленности и приватизация государственных учреждений. В самом деле, многие безнадежные проекты, имеющие место во всем мире сегодня - это прямое следствие ликвидации государственного управления индустрией телекоммуникаций, финансовых услуг, авиационной промышленностью и т.д.

С другой стороны, можно также привести много примеров повышения степени регулирования со стороны властей - особенно в области налогообложения, аудита, рынков ценных бумаг, охраны окружающей среды и т.д. В любом демократическом обществе о таких решениях должно быть известно задолго до их принятия, поскольку законодательные органы обсуждают их в деталях в течение нескольких месяцев или даже лет, пока не примут в окончательном виде. Однако, зачастую, конкретные детали решений могут оставаться неясными до последнего момента, и типичная реакция высшего руководства заключается в игнорировании всех проблем, пока они не станут неизбежной реальностью. Вот вам, пожалуйста, еще один безнадежный проект.

Самое неприятное в подобных проектах - это конечный срок: новая система во что бы то ни стало должна быть готова к некоторой произвольной дате, например, к 1-му Января, иначе придется платить по миллиону долларов в день. Хотя иногда бывают исключения и работу можно продлить, но, как правило, срок окончателен и обжалованию не подлежит. И при этом, если новая система не будет сдана вовремя, организацию ожидают такие же ужасные последствия, как отмечалось выше: увольнения, банкротство или другие напасти.

Следует отметить, что в подобных проектах технология обычно не причем;

безнадежность таких проектов определяется крайне сжатыми сроками. Разумеется, иногда само руководство усложняет ситуацию, не выделяя необходимого количества людей или бюджетных средств.

1.3.9 Неожиданный и/или незапланированный кризис Вообразите, что два самых лучших программиста только что пришли к вам в офис, чтобы сказать, (а) что они вступают в брак, (б) что они вступают в Корпус Мира и (в) сегодня последний день их работы. Или, например, ваш сетевой администратор звонит и сообщает, что ваш поставщик только что обанкротился, а чтобы использовать сетевой протокол другого поставщика, необходимо за следующие 30 дней все перепрограммировать. Или, ваш юридический отдел звонит и сообщает, что компании предъявлен судебный иск на невообразимое количество долларов, потому что она нарушила подпункт 13(б) Указа Q о каком-то скрытом налоге, о котором даже никто и не знал. Или,...

Конечно, можно возразить, что в компании с хорошим руководством такие вещи, как возможный уход двух лучших программистов, стараются предвидеть заранее и быть к ним готовыми. И вы не так глупы, чтобы полностью зависеть от единственного поставщика телекоммуникационного оборудования. И руководство должно быть достаточно предусмотрительным, чтобы детально изучить Указ Q. В представлении идеалиста такие кризисы - это результат плохого планирования и плохого руководства;

"незапланированный кризис" - это нонсенс.

Может быть, так оно и есть, но на практике становится все труднее и труднее предвидеть и планировать все возможные казусы, которые случаются в мире бизнеса.

Хорошо это или плохо, но мы живем в мире хаоса, и безнадежные проекты - это естественное следствие такого хаоса. В самом деле, даже если мы хорошо представляем себе, что может произойти в будущем в этом хаотическом мире, мы в состоянии отреагировать на это только безнадежными проектами. Например, каждый, кто живет поблизости от разлома Сан Андреас в Калифорнии, знает, что там рано или поздно произойдет крупное землетрясение, но это не остановило начало массы всяких прожектов буквально на следующий день после того, как западная половина штата оказалась немножко поближе к Тихому Океану.

В самом деле, даже если нам точно известно, когда произойдет кризис, все равно начинаются безнадежные проекты, поскольку руководство склонно отмахиваться от проблем до самого последнего момента. Как еще можно объяснить панику, охватившую многие IS/IT-организации, когда на горизонте замаячила проблема 2000 года? Мы давно знали о наступлении 1 января 2000 года, и знали, что этот конечный срок никак нельзя отодвинуть подальше. Мы точно знали, в чем заключается существо проблемы и что для ее решения не требуются никакие новомодные технологии вроде Java. Я работаю над этой книгой летом 1996 года и знаю наверняка, что сейчас формируется очередная команда для безнадежного проекта, связанного с решением проблемы 2000 года, и еще более безумные проекты будут начаты в 1997, 1998 и 1999 году.

В любом случае, непредвиденный кризис может повлечь за собой самые разнообразные безнадежные проекты. В худшем случае конечный срок таких проектов - "вчера, если не раньше", поскольку кризис уже наступил, и ситуация будет продолжать ухудшаться до тех пор, пока внедрение новой системы не позволит решить проблемы. В других случаях, например, при неожиданном увольнении ключевых разработчиков, "нормальный" в обычных условиях проект превращается в безнадежный из-за нехватки рабочей силы и потери ключевых интеллектуальных ресурсов.

По различным причинам, такая ситуация приводит к наихудшим разновидностям безнадежных проектов, поскольку заранее предвосхитить ее невозможно. Если к тому же еще имеет место синдром "Морского Корпуса", о котором говорилось выше, такое положение вообще не должно никого удивлять. С самого первого дня проекта все знают, что он, также как и все предыдущие проекты, потребует экстраординарных усилий. Что касается начинающих компаний, так они даже испытывают особенное волнение и возбуждение, начиная безнадежный проект;

ведь его успех сделает всех сказочно богатыми.

1.4 Почему люди участвуют в безнадежных проектах?

В предыдущем разделе шла речь о том, что организации начинают и/или допускают существование безнадежных проектов по вполне определенным причинам. Мы можем с ними соглашаться или не соглашаться, можем сочувствовать тем, кого постиг неожиданный кризис, но, в конце концов, должны принять их безоговорочно.

Однако это вовсе не означает, что мы как индивидуумы обязаны лично участвовать в безнадежных проектах. В своей книге я в основном исхожу из предположения, что вы будете участвовать в безнадежном проекте, хотя в дальнейшем я советую в определенных обстоятельствах отказаться от участия. И в большинстве случаев это лучше всего сделать в самом начале проекта. Когда вам говорят, что вас решили включить в такой проект в качестве менеджера или технического специалиста, следовало бы ответить: "Благодарю покорно! Я лучше постою в стороне". Если же для вашей внутрикорпоративной культуры такой ответ неприемлем, вы почти всегда оставляете за собой право сказать: "Благодарю покорно! Я лучше уволюсь".

Очевидно, некоторые разработчики и, вероятно, еще в большей степени менеджеры возразят, что такой вариант им практически не подходит. Далее мы вкратце поговорим на эту тему, а сейчас важно отметить, что это одна из нескольких возможных "негативных" причин участия в безнадежном проекте;

в этом нет ничего особенно хорошего, но, возможно, альтернативы еще хуже.

С другой стороны, некоторые разработчики (и менеджеры) с радостью соглашаются участвовать в таких проектах;

спрашивается, почему же (не считая наивных оптимистов) нормальный здравомыслящий человек добровольно соглашается участвовать в проекте, где ему, скорее всего, придется работать 14 часов в день, 7 дней в неделю и год или два без отпуска?

Наиболее распространенные причины приведены в табл. 1.2, ниже они будут подробно обсуждаться.

Таблица 1.2 Причины участия в безнадежных проектах Риск высок, но вознаграждение тоже Синдром покорителей Эвереста Удовольствие "вкалывать" среди других таких же энтузиастов Наивность и оптимизм молодости Альтернатива - безработица Возможность будущей карьеры Альтернатива - банкротство или прочие разные бедствия Возможность победить бюрократию Месть Этот список далеко не полон. Kevin Huigens на одном из недавних совещаний предложил своей проектной команде устроить небольшой мозговой штурм, в ходе которого они попытались ответить на три моих вопроса:

1. Почему трезвомыслящие люди соглашаются участвовать в безнадежном проекте?

2. Если ваш коллега собирается стать менеджером безнадежного проекта, что бы вы посоветовали ему сделать?

3. Наоборот, что бы вы посоветовали ему не делать ни при каких обстоятельствах?

В результате были получены следующие ответы:

1. На первый вопрос:

* каждый хочет быть нужным;

* ожидаемые возможности;

* ожидаемые доходы;

* не могу позволить себе потерять работу;

* приглашение со стороны возглавить проект;

* желание преодолеть недоверие к себе;

* возможность поработать с новой технологией, невзирая на возможный провал проекта;

* обучение новой технологии в процессе работы;

* вечный оптимизм;

* вызов;

* явная глупость;

* шанс самоутвердиться;

* работу надо выполнять;

* это всего лишь проект;

* мой друг руководит проектом;

* мой брат руководит проектом (это еще важнее, чем друг);

* мой босс сказал, что так надо;

* я не мыслю себе другой жизни;

* лучшего дела не существует;

* получение дивидендов по акциям;

* ожидание повышения зарплаты по сравнению с имеющейся;

* любовь слепа;

* формирование послужного списка;

* безразличие;

* чувство товарищества;

* ожидание, что проект продлится недолго.

2. На второй вопрос:

* оставь меня в покое;

* спасайся!

* будь внимателен;

* спроси: "Что я буду с этого иметь?";

* перед началом проекта как следует отдохни;

* убедись, что можно полностью доверять всем своим сотрудникам;

* помни, что разработчики тебе не враги, враги - менеджеры;

* общение, общение и еще раз общение;

* не раздувай проектную команду;

* нанимай молодых специалистов;

* береги свою команду;

* сделай так, чтобы к началу тестирования план тестирования был уже готов;

* сделай так, чтобы каждый хорошо понимал, чем он занимается;

* поддерживай документацию в актуальном состоянии;

* каждый должен иметь доступ к документации;

* проводи регулярно еженедельные совещания для обсуждения хода разработки;

* проводи совещания ежедневно;

* держи под рукой побольше хорошего кофе;

* команда всегда должна быть в хорошем настроении;

* обеспечь команду всем необходимым.

3. На третий вопрос:

* не планируй бракосочетание;

* не оставляй проблем, за которые непонятно кто отвечает;

* не позволяй слишком беспечно относиться к внесению изменений в проект;

* не думай, что первая версия будет и последней;

* не раздражайся и не злись;

* не теряй самообладания;

* не позволяй другим терять самообладание;

* не принимай слишком близко к сердцу успех или неудачу проекта;

* не слишком полагайся только на одного человека из команды;

* не относись слишком несерьезно к распределению ресурсов;

* не думай, что команда способна понять весь проект в целом;

* если тебе что-то непонятно, не бойся спрашивать;

* не начинай проект сам;

* не начинай проект, если не хватает финансов для его завершения;

* не соглашайся на нереальные сроки;

* не бойся уйти из проекта, если видишь, что руководство ведет себя неразумно;

* не будь слишком строг к низкооплачиваемым сотрудникам;

* не затягивай совещания больше, чем на 1,5 часа;

* не забывай о личной жизни;

* не бойся требовать от руководства то, что тебе необходимо;

* не бойся начальства;

* не забывай обновлять свой послужной список;

* не молись на так называемых экспертов;

* не забывай, что руководство ничего не смыслит в разработке ПО.

Естественно, все сказанное предполагает, что вы заранее знаете о безнадежности проекта. Как отмечает эксперт Dave Kleist, это не так просто, когда вас интервьюируют по поводу новой работы:

... вряд ли можно где-нибудь увидеть объявление о найме для участия в безнадежном проекте. Какой смысл спрашивать: "Хотите ли вы работать сверхурочно без какой-либо прибавки к зарплате?"... На самом деле, безнадежные проекты редко объявляются таковыми во всеуслышание, и вам придется достаточно долго проработать в нанявшей вас компании, прежде чем удастся обнаружить, что она обладает склонностью плодить безнадежные проекты.

И, как отмечает Steve Benting (отвечая на те же три вопроса), иногда приходится сталкиваться с неприятными сюрпризами:

1. Первое время проект кажется довольно хорошо продуманным. У проекта есть лидер, есть реально заинтересованное лицо в руководстве, план выглядит достаточно солидным, а участники проекта - достаточно квалифицированными. В таком проекте действительно хочется работать. Но в один прекрасный момент все летит кувырком, потому что руководство увлеклось политическими играми, план основывался, как оказалось, на неверных предпосылках, и один или два ключевых разработчика вдруг закапризничали. Как ни старайся, невозможно полностью застраховаться от ошибок. Не хочется верить, что такое может повториться сначала. (Лично я участвовал в одном крупном проекте, но он закончился весьма неудачно. Срок завершения был перенесен с октября 1994 г. на март 1995 г. Я работал над планом действий в непредвиденных ситуациях до самого конца и ушел вслед за большинством участников проекта в январе 1995 г. Новая система так до сих пор и не разработана. В настоящий момент компания пытается приобрести другую систему, которая не обладает и половиной требуемой первоначально функциональности.) 2. Я бы посоветовал как можно более внимательно относиться к участникам своей команды. Выставляйте их с работы в пятницу вечером и старайтесь дать им возможность нормально высыпаться. (Если месяцами работать по шесть дней в неделю и по двенадцать часов в день, то большинство разработчиков в конце концов либо уволится, либо наделает кучу ошибок.) Как бы ни шла работа, всегда заботьтесь о своих людях.

Кроме того, постарайтесь сделать оплату их труда как можно более приличной.

Кардинально это дела не изменит, но, по крайней мере, поможет сохранить команду в целости.

3. Не позволяйте кому-либо, помимо вас, серьезно вмешиваться в дела ваших сотрудников и обращаться к ним с различными просьбами, отвлекающими их от работы.

Это не значит, что вы сами не должны оказывать на них никакого давления, но ситуация должна быть под вашим контролем, если хотите, чтобы дела в команде шли нормально.

1.4.1 Риск высок, но вознаграждение тоже Наилучший пример данной ситуации - это работа в начинающей компании, которая обсуждалась в подразд. 1.3.4. Если вы заверите участников проекта, что его успех принесет компании всеобщую известность, а их самих сделает миллионерами, то они с радостью будут работать до изнеможения. Конечно, они могут отдавать себе отчет в рискованности этой затеи, но, поскольку многие верят, что они всемогущи и бессмертны, они не обратят особого внимания на риск.

В самом деле, если принимать во внимание влияние западной культуры (особенно в США), то вовсе не удивительно наблюдать, как молодые программисты готовы добровольно участвовать в безнадежных проектах. Мы не устаем повторять, что успех кинозвезд, рок-певцов, выдающихся спортсменов и олимпийских чемпионов, а также лидеров в софтверном бизнесе, объясняется их колоссальной энергией, огромной работоспособностью и готовностью принести свою личную жизнь в жертву успеху. Мы никогда не слышали о том, чтобы успех могли принести хитрость и двуличность, сомнительные сделки и противозаконная деятельность. И нам не часто приходится слышать, что удачу приносит умение оказаться в нужном месте в нужное время.

Например, Билл Гейтс, определенно, представляет собой книжный образ удачливого бизнесмена;

однако, если бы группа руководителей IBM не появилась бы в Сиэттле, чтобы взглянуть на операционную систему для ПК, и если бы Гейтс не оказался под рукой в то время, как IBM не смогла дождаться результата от своего первоначального подрядчика, кто знает, где была бы Microsoft сегодня?

И еще один момент: мы не слишком много знаем о реальных последствиях тех "жертв", которые обычно требует безнадежный проект - жертв, связанных с физическим и психическим здоровьем, человеческими взаимоотношениями. Все это кажется неважным для 22-летнего специалиста и для необщительных интровертов, которые полностью поглощены работой на компьютерах. С другой стороны, несколько удивляет, что среди 40- и 50-летних тоже оказываются добровольные участники безнадежных проектов;

ведь они не только знают, что большинство таких проектов обречено на провал, но и убедились (на своем же горьком опыте!), что бессмысленно жертвовать своей семейной жизнью и хорошими отношениями с детьми.

В конце концов, это личный выбор каждого, и он зависит от системы ценностей. Я не в состоянии больше говорить на тему о том, что хорошо и что плохо. Я только хотел бы подчеркнуть, что я совсем не так уж негативно отношусь к участию в безнадежных проектах, как можно подумать из сказанного выше. Хотя я думаю, что я не так наивен, как 30 лет назад, меня все еще привлекают возможности предпринимательства. Поманите меня достаточно привлекательным соотношением риска и вознаграждения, и я брошусь в еще один безнадежный проект.

Между прочим, иногда вознаграждение является чисто психологическим, а не денежным. Как отмечает Sharon March Roberts:

Вполне понятно, когда неопытные разработчики ПО попадают под влияние демагогии руководителей, утверждающих, что их сверхчеловеческие усилия помогут революционизировать развитие человечества, победить коммунизм, вылечить рак и т.д.

Однако, когда вы слышите эти басни во второй или в третий раз, это звучит, как заигранная пластинка. Почему же мы снова и снова попадаемся на один и тот же крючок?

Потому что "герои" необходимы, нужны и желанны. Только они займут свое место в истории, поскольку могут собственной грудью защитить проект от провала.

Такие люди буквально горят желанием тушить пожары. Если тебе удается выиграть в одном случае из десяти, в то время как остальные проигрывают во всех десяти, почему бы тебе тоже не быть героем?

1.4.2 Синдром покорителей Эвереста Почему люди штурмуют такие опасные горы, как Эверест, несмотря на риск и мучения? Почему они участвуют в марафонских забегах и доводят себя до физического изнеможения в многоборье? Потому что этим они бросают вызов окружающим. Еще больше возбуждает, если ты пытаешься совершить то, что до тебя никто не смог сделать.

Например, из пяти миллиардов людей на планете только один может сказать: "Я был первым человеком, ступившим на Луну". Кто-то может подумать, что даже сама попытка совершить нечто подобное - это безумие и эгоизм, а другие, наоборот, хотели бы бросить вызов всем преградам в надежде завоевать славу и общественное признание. Как заметил недавно в своем письме ко мне консультант Al Christians:

Существует много занятий, вызывающих подобное удивление. Работа шахтера, ковбоя, лесоруба, пилота-истребителя, подводника и даже мойщика окон высотных зданий имеет массу отрицательных моментов, которые гораздо более серьезны, чем в проектировании ПО, и, тем не менее, в каждой из этих профессий есть люди, которые не мыслят себя вне ее.

То же самое можно сказать и про безнадежные софтверные проекты. У меня была возможность посетить разработчиков проекта Macintosh в конце 1983 г., за несколько месяцев до официального объявления продукта, и я был просто поражен их энергией.

Помимо прочих причин, побуждающих их долго и интенсивно работать, имея дело с маниакальной личностью Стива Джобса, участники команды были абсолютно уверены (отчасти благодаря харизме Джобса), что Macintosh должен произвести революцию в персональных вычислениях. Они были вполне счастливы.

С точки зрения такой перспективы даже проваленные безнадежные проекты могут выглядеть довольно значительными. В эту категорию попадает бесчисленное множество проектов в Силиконовой Долине, зачастую после прожигания десятков миллионов долларов. Несмотря на то, что их провал влечет за собой банкротство целых компаний, разводы, язвенные болезни, нервные расстройства и многое другое, люди, участвовавшие в таких проектах, все еще с гордостью говорят о своем опыте. "Я работал над созданием операционной системы в корпорации Go!, это была настоящая революция в программном обеспечении!", - скажет закаленный ветеран охваченному благоговением стажеру.

Хотя такие проекты могут никогда не попасть на первые страницы Computerworld, тем не менее в больших корпорациях выполняется множество чрезвычайно амбициозных проектов, и разработчики приложений с радостью соглашаются участвовать в них, поскольку "корпоративный Эверест" выглядит в их глазах весьма достойным вызовом.

Иногда такие проекты заканчиваются провалом, потому что пользователи на рынке и в самой корпорации не хотят и не нуждаются в такой чудесной и революционной системе;

иногда - потому, что проектная команда хватает больше, чем может съесть, и обещает больше, чем может сделать.

Если вас все же затягивает массовый психоз безнадежного проекта типа "покорения Эвереста", не забывайте про две важные вещи. Во-первых, остерегайтесь проектов, которые заранее обречены на неудачу. Предположим, например, кто-то сказал вам, что есть возможность принять участие в первой экспедиции на Марс и, даже более того, вам может выпасть честь оказаться первым человеком, ступившим на поверхность Марса. "Разумеется", - продолжал бы ваш менеджер проекта, - "у вас не будет никаких кислородных баллонов, потому что в космическом корабле не хватает места для дополнительного груза. Это означает, что вы наверняка погибнете - однако подумайте о чести и славе, которая вас ждет!" (Когда я заканчивал писать эту книгу в конце 1996 г., в New York Times появилась статья, в которой описывалась примерно такая же стратегия первого полета на Марс: послать астронавтов с достаточным для 40-летней жизни на Марсе количеством пищи и воды, но без топлива на обратный полет. Логика была такой:

топливо на обратный полет весит гораздо больше, чем пища и вода. Но самое замечательное заключается в том, что этот доклад был совершенно серьезно представлен на научной конференции, и почти треть слушателей выразила готовность участвовать в таком путешествии в одну сторону!). Более детально такие проекты (под названием "камикадзе") будут обсуждаться в главе 3, а сейчас описанный выше сценарий говорит сам за себя.

Во-вторых, следует остерегаться таких ситуаций, когда грандиозная задача, поставленная руководством корпорации (или владельцем вашей софтверной компании), может впоследствии оказаться совсем не такой важной. Особенно коварна ситуация, когда проблема по своей природе является чисто технической, например, "Мы будем первыми людьми на Земле, сумевшими уместить операционную систему с функциональностью Windows 95 в 4К ROM!". Да, это было бы замечательное техническое достижение, ну и что с того?

Это хорошая мысль - регулярно задавать такой вопрос на каждое очередное сообщение руководства корпорации. Например, вам говорят: "Такая Windows 95 сможет уместиться в ваших наручных часах!", а вы в ответ снова спрашиваете: "Ну и что?" В конце концов, ответы могут оказаться настолько глупыми, что это само собой вернет вас на грешную землю. Например, вообразите, что ваш босс отвечает на второй вопрос "ну и что?" таким объяснением: "Ну, если мы сможем сжать до такого же размера систему распознавания речи, то можно будет писать программы на Visual Basic, прогуливаясь по улице и разговаривая со своими часами!" Нет сомнения, что найдется несколько дюжин программистов, которые воскликнут:

"Здорово!" и добровольно согласятся посвятить следующие три года своей жизни такому проекту. Для них не имеет никакого значения, что ни один разумный человек не будет пользоваться такой системой;

достаточным оправданием служит сама техническая проблема. Размещение Windows 95, системы распознавания речи и Visual Basic в 4К ROM даст вам право на высшую степень бахвальства перед любым собранием хакеров и программистов;

если это именно то, ради чего вы живете, то вперед и с песнями.

Еще одна хорошая мысль - простым нетехническим языком изложить суть проекта своей супруге, родителям или, еще лучше, детям. Они спросят "ну и что?", не будучи обремененными никаким искушением вызова, бросаемого технической проблемой. "Ты собираешься угробить свои вечера, выходные и отпуска на два года вперед только для того, чтобы впихнуть Windows 95 в наручные часы?", - с ужасом спросит ваша супруга. И ваши дети спросят: "Зачем вообще это нужно делать?" Если вы в состоянии ответить на эти вопросы, не чувствуя себя полным идиотом, то можете с чистой совестью участвовать в этом проекте.

Наихудшей разновидностью проекта "покорения Эвереста" является та, где решаемая проблема имеет чрезвычайно важное значение для руководства корпорации, но ровным счетом никакого значения для любого, кто остановится и задумается о ней хотя бы на секунду. "Почему мы должны участвовать в этом безнадежном проекте, босс?", - невинно спросит молодой программист. "Потому", - ответит босс с праведным негодованием, - "что это увеличит доход нашей корпорации на одну акцию на целых 3,14159 цента!" Это означает, что если программиста вполне удовлетворяет обладание сотней акций своей компании, и если каждый цент из возросших доходов будет выплачен в виде дивидендов, то он получит огромные деньги - целых 3,14 доллара;

и, если реакция Уолл-Стрита на успех проекта будет настолько замечательной, что акции подорожают на один доллар, то чистый доход программиста увеличится еще на какую нибудь сотню долларов. "И это все, что я буду иметь за тысячи часов сверхурочной работы, босс?", - спросит программист. Но босс будет хранить молчание, потому что честный ответ (и он прекрасно это знает): ничего. Такой проект лишен какой-либо привлекательности, не использует новых технологий, и вероятность его провала - не меньше 75%.

Но, по-моему, еще хуже тот случай, когда босс умышленно вводит в заблуждение ничего не подозревающую проектную команду, заставляя их поверить, что проект на самом деле сродни покорению Эвереста, в то время как он прекрасно знает, что это не так. Представьте себе, что участник проектной команды спрашивает: "Почему мы должны так стараться, чтобы разработать на КОБОЛе эту пакетную систему резервирования авиабилетов для мэйнфрейма всего за шесть месяцев, босс?" Босс, скорее всего, ответит:

"Потому что раньше во всей авиационной индустрии никто даже не пытался сделать это быстрее, чем за три года!" Может быть, это на самом деле серьезная техническая задача, заслуживающая внимания, но это совсем не та технология, с которой я бы хотел иметь дело в конце 90-х годов. В любом случае, это проект выглядит безнадежным не из-за решаемой технической проблемы, а из-за смехотворных сроков. Почему же менеджер проекта поступает таким образом? Причины могут быть самыми разными, однако вряд ли всем этим можно будет похвастаться перед своими друзьями год спустя.

1.4.3 Наивность и оптимизм молодости Наша индустрия достаточно молода, и многие из наиболее претенциозных и вызывающих проектов выполняются и возглавляются людьми, которым нет еще и 30 лет.

Для безнадежного проекта не ничего необычного, если все технические специалисты в проектной команде моложе 25 лет. Они напоминают мне пилотов-истребителей, призванных в Военно-Воздушные Силы во время Второй Мировой и вьетнамской войн:

такие же молодые идеалисты, абсолютно убежденные, что они могут все. Как отметил David Maxwell:

Проекты подобны вступлению в брак. Поначалу мы наивны и полны надежд, однако со временем реальность вынуждает нас умерить свои надежды. Существует много причин, не имеющих отношения к логике, которые побуждают людей вступать в брак, и то же самое можно сказать о проектах. Поскольку молодые менеджеры и разработчики изо всех сил стремятся проявить себя и проверить свои силы, безнадежные проекты будут начинаться снова и снова. Мой личный опыт говорит о том, что одни и те же ошибки могут повторяться много раз.

Разумеется, огромная самоуверенность выручает такие команды в ситуациях, когда обычные проектные команды терпят поражение. Тот факт, что наиболее успешные продукты - от Lotus 1-2-3 до Netscape Navigator - были разработаны небольшими командами в условиях, неприемлемых для нормальных людей, уже стал фольклором в нашей индустрии. Когда такие проекты заканчиваются успешно, они приносят проектной команде известность и славу;

даже когда они проваливаются, то зачастую позволяют всем участникам извлечь для себя важные уроки (хотя для организации в целом последствия могут быть катастрофическими!).

Важно отметить, что наивность и оптимизм молодости обычно сочетаются с огромной энергией, целеустремленностью и отсутствием таких помех, как семейные отношения. Безусловно, все это не является прерогативой одной лишь только молодости, однако гораздо чаще можно встретить 22-летнего программиста, который готов и жаждет участвовать в безнадежном проекте со 100-часовой рабочей неделей в течение года или двух, чем 35-летнего женатого программиста с двумя детьми и весьма умеренной склонностью к покорению горных вершин. Молодой программист, готовый участвовать в безнадежном проекте, а также относительно молодой менеджер проекта, дающий оптимистические обещания начальству, как бы утверждают: "Разумеется, мы обеспечим успех этого проекта и сокрушим все препятствия на своем пути!" Мне не хотелось бы высказывать какое-либо серьезное суждение по этому поводу, потому что это бессмысленно. Как уже было отмечено выше, наша индустрия привлекает молодых, и я не думаю, что ситуация изменится в ближайшие несколько лет. Я также не думаю, что молодежь может лишиться своего оптимизма, энергии и способности сосредотачиваться на решении проблем. Что касается их наивности..., ничего не поделаешь, эта болезнь проходит только с возрастом.

1.4.4 Альтернатива - безработица Поскольку мы действительно работаем в индустрии молодых оптимистов, и наша индустрия непрерывно (и временами довольно быстро) развивается по крайней мере последние 30-40 лет, я всегда удивлялся, когда участники безнадежных проектов приводили мне этот довод.

С другой стороны нужно учитывать, что в таких условиях профессиональные знания довольно быстро обесцениваются. В самом деле, за последнее десятилетие произошли такие огромные изменения, что наша профессия, как и многие другие профессии "белых воротничков", накопила значительный опыт даунсайзинга, реинжиниринга и аутсорсинга. В целом уровень занятости в индустрии ПО постоянно растет, но при этом не надо забывать, что спрос на программистов С++ растет быстрее, чем падает спрос на программистов КОБОЛа (правда, мои коллеги напомнили мне, что такой спрос еще существует в связи с проблемой 2000 года и необходимостью преобразования множества программ, написанных на КОБОЛе. Тем не менее, я уверен, что после 1-го января 2000 года перспективы программистов КОБОЛа существенно ухудшатся). Кроме того, большие IS/IT-организации, которые превратились в огромные бюрократические монстры с тысячами сотрудников, оказались частично подверженными реинжинирингу и даунсайзингу;

их высшее руководство может быть не готовым к сокращению технических специалистов, но зачастую сокращает менеджеров среднего звена, администраторов и обслуживающий персонал.

Все это приобретает особое значение в безнадежных проектах. Вполне возможно, что нехватка людей в проектной команде является следствием общего сокращения штатов разработчиков ПО, предпринятого руководством. И, аналогично, сокращение вдвое срока разработки может быть следствием реинжиниринга под лозунгом: организация должна работать вдвое продуктивнее, чем прежде (что в переводе на командный язык означает "Работать усерднее! Работать быстрее!"). Кстати, эта ситуация гораздо более характерна для Северной Америки, чем для стран Западной Европы, где мне удалось побывать.

Только в Северной Америке увлекаются таким "радикальным" реинжинирингом, что масса сотрудников увольняется с работы. По этим же причинам (с учетом культурных традиций, социальной политики и законов) количество безнадежных проектов в этих странах существенно меньше. Служащие, особенно в Западной Европе, гораздо больше защищены от сверхурочной работы и ревностно отстаивают свои права на отпуск, выходные, личное время и др. Хорошо это или плохо - это тема для отдельного разговора.

Поскольку реинжиниринг не является темой данной книги, мне не хотелось бы давать какие-либо комментарии по поводу стратегий реинжиниринга, предпочитаемых менеджментом. В данном случае важно то, что многие технические специалисты и менеджеры ощущают скрытую угрозу, когда проекты выполняются в такой обстановке.

Довольно часто бывает, что несогласие с какими-либо установками проекта означает для них увольнение с работы. Для 22-летнего неженатого программиста в этом нет ничего страшного, а для 35-летнего менеджера проекта, обремененного семьей и долгами, увольнение может стать серьезной проблемой. Что же касается 45-летнего программиста, вся квалификация которого - КОБОЛ и CICS, то проблема еще серьезнее. Несмотря на молодость нашей индустрии, она существует достаточно долго для того, чтобы было найти даже 55- и 60-летних программистов, которые вынуждены изо всех сил держаться за свою работу, пока не получат законное право на пенсию.

Для людей среднего возраста и более старших характерна привязанность к своему месту жительства, поскольку их супруги работают в том же городе, либо дети могут учиться только в местных школах, либо совесть не позволяет покинуть своих старых родителей и других членов семьи. Это не является проблемой, если рынок труда достаточно велик, однако каждый, кто сегодня живет в Пукипси, Нью-Йорк, хорошо знает, о чем я говорю. Люди, живущие в Редмонде, Вашингтон, вероятно, могли сталкиваться с такими же неприятными проблемами 5, 10 или 20 лет назад.

Я очень сочувствую профессионалам-разработчикам среднего и более старшего возраста, которые оказались сегодня в сложном положении, хотя я весьма удивлен, что технические специалисты усиленно игнорировали тот факт, что это может случиться именно с ними, несмотря на то, что разнообразные мероприятия по реинжирингу/даунсайзингу проводятся уже достаточно долго. Но это также предмет для отдельной книги;

я уже обсуждал эти проблемы в своих книгах "Decline and Fall of the American Programmer" и "Rise and Resurrection of the American Programmer", и я ограничиваю свои соображения здесь только тем, что непосредственно касается безнадежных проектов.

Если вам говорят открытым текстом или намекают, что если не согласитесь участвовать в проекте со смехотворным графиком, бюджетом и ресурсами, то останетесь без работы, то что вам остается делать? Очевидно, это зависит от того, как вы оцениваете свое финансовое, физическое, эмоциональное и психологическое состояние;

но, кроме этого, вы должны точно оценить положение дел в вашей компании. В некоторых случаях реальная опасность заключается в том, что ваше продвижение по службе, премии или рост зарплаты будут остановлены, если вы откажетесь участвовать в проекте (ниже я отдельно остановлюсь на этой проблеме). Однако, даже если вам угрожает потеря работы, в больших компаниях обычно невозможно претворить эту угрозу в жизнь немедленно;

у вас может быть два или три месяца в запасе до увольнения, и этого может оказаться достаточно для поиска новой работы.

Но что если угроза гораздо ближе и ощутимее? Например, ваш босс заявляет:

"Немедленно ставь свою подпись под согласием участвовать в проекте, или собирай свои вещи и выметайся отсюда!" Непостижимо, чтобы разумный человек мог предпочесть работать в такой обстановке, однако давайте предположим, что до сих пор обстановка была вполне дружелюбной, пока последняя реинжиниринговая мания не сделала вашего босса неуправляемым лунатиком. Итак, вам предстоит выбор: подписаться, уйти или быть уволенным. Что вы предпочтете?

Если это возможно, я советую уйти сразу, потому что потом будет еще хуже.

Возможно, придется несколько месяцев посидеть на мели, пока не приобретете опыт в какой-либо новой технологии, однако впоследствии вы, скорее всего, увидите, что это гораздо лучше, чем, подчинившись обстоятельствам, продолжать работу без какой-либо надежды на улучшение ситуации. В принципе, можно согласиться добровольно участвовать в проекте и одновременно, обновив свое резюме, начать поиск новой работы, хотя при этом может возникнуть проблема этического характера, если вы понимаете, что уход в середине проекта может поставить остальных участников команды в трудное положение.

Если же вам некуда деваться - близится уход на пенсию, ваша квалификация не пользуется спросом на рынке или во всем городе один-единственный работодатель, а семейные обстоятельства не позволяют никуда уехать, вам следует убедить себя выработать более позитивное отношение к безнадежному проекту. "Черт возьми, я докажу им, что этот старый пес еще способен лаять", - скажет среднего возраста ветеран.

"Я покажу начальству, что мы ничуть не хуже этих сопливых мальчишек, и мы сделаем проект в срок!" Конечно, смелость и позитивный взгляд на вещи просто замечательны, но не забывайте при этом одно обстоятельство: если безнадежный проект закончится успешно, за ним последует еще один. Не забывайте о том, что было сказано в начале книги: безнадежные проекты являются нормой, а не исключением.

1.4.5 Возможность будущей карьеры Как было сказано выше, бывают ситуации, когда "приглашение" участвовать в безнадежном проекте сопряжено с опасностью поставить будущее продвижение по службе в зависимость от успеха проекта и того признания, которое он получит. Зачастую это связано с реинжинирингом - например, "Только те люди, которые возглавят этот невероятно сложный проект реинжиниринга Total System 2000, возглавят и сам Мега Банк в XXI столетии!" Если вы оказались в подобной ситуации, помните, что ключевым фактором здесь является политика. Те люди, которые в конечном счете делают ставку на успех безнадежного проекта, могут сами в нем и не участвовать. Тот менеджер, который инициирует безнадежный проект реинжиниринга, может рассматривать его просто как возможность сделать себе карьеру, наплевав на судьбу, которая ожидает участников проектной команды.

Если вы помните каждое слово из "Принца" Маккиавелли, и если политические игры доставляют вам удовольствие, то такие безнадежные проекты как раз для вас.

Однако большинство профессиональных разработчиков ПО вряд ли читало "Принца" после окончания колледжа (или вообще никогда) и, помимо своей неискушенности в политике, они просто испытывают отвращение к ней самой и абсолютное неуважение к тем людям, которые увлекается политикой. Если это так, почему же тогда находятся люди, готовые участвовать в проекте Total System 2000 Мега-Банка? Единственный правдоподобный ответ: они искренне верят, что других таких проектов больше не будет и что этот проект надолго обеспечит им успешную карьеру в Мега-Банке. Если вы на самом деле верите в это, то вы, должно быть, верите также, что свиньи умеют летать.

В большинстве ситуаций, которые мне приходилось наблюдать, угроза для карьеры является неотъемлемым свойством обсуждаемой ранее культуры "Морского Корпуса".

Хорошо это или плохо, в данный момент не имеет значения;

важно то, что это непреложный факт. Если такая угроза имеет место в вашем первом безнадежном проекте, то, вероятно, то же самое будет во втором, третьем и четвертом. Когда вы только начали работать в какой-либо компании, вы еще слишком простодушны, чтобы всерьез задуматься над долгосрочными последствиями такой политики, но рано или поздно вам придется с ними столкнуться. В этой ситуации у вас только две возможности: принять все как есть или уйти.

1.4.6 Альтернатива - банкротство или прочие разные бедствия Как я уже объяснял, причиной некоторых безнадежных проектов являются решения относительно реинжиниринга, даунсайзинга и аутсорсинга, принимаемые высшим руководством, которые, в свою очередь, зачастую продиктованы глобальной конкуренцией, неожиданными решениями правительства и т.п. Независимо от причины, результат всегда один и тот же: сотрудники компании соглашаются участвовать в проекте, поскольку верят, что альтернативой является банкротство или какие-нибудь другие ужасные бедствия. Нередко ситуация дополнительно усугубляется провокационными заявлениями руководства, которое предлагает всем, не желающим участвовать в проекте, немедленно освободить свое место, дабы не мешать тем, кто остается, сосредоточиться на спасении компании.

Мы не обсуждаем здесь, правильно или неправильно действует руководство в подобной ситуации, пытаясь заранее упредить надвигающийся кризис. Суть дела в том, что поскольку кризис наступил и руководство затевает безнадежный проект, вам предстоит принять взвешенное решение - участвовать в нем или нет. Когда писалась эта книга, Apple как раз являла собой хороший пример компании, переполненной безнадежными проектами, поскольку она вела борьбу за выживание (хотя лично мне ничего не известно о каких-либо ультиматумах руководства вроде "соглашайся или уходи").

Учитывая ранее сказанное, вы можете предвидеть, каким будет мой совет:

отступите на шаг и спросите себя, является ли этот безнадежный проект исключением, или все еще только начинается. Даже если вы выиграете свое сражение, компания может проиграть войну;

в самом деле, ваш успех в проекте может оказать компании медвежью услугу, оттянув ее крах на срок, достаточный для того, чтобы затеять второй безнадежный проект.

Еще раз повторюсь, что ваше решение является сугубо личным, и к нему могут примешиваться такие соображения, как преданность компании, сочувствие или желание показать всему миру, что вы и ваша компания не собираетесь сдаваться без борьбы. И кто знает, может быть, значительный успех безнадежного проекта сумеет в корне изменить ситуацию. Именно так произошло в 1995 году с фирмой Borland, выпустившей на рынок свой продукт Delphi. Ни у кого из нас нет хрустального шара, чтобы предсказать будущее безнадежного проекта;

мы не можем также точно предсказать, каковы будут последствия успеха или неудачи проекта. Некоторые компании умирают быстро, другие терпят долгий затяжной крах, а некоторые успевает кто-нибудь купить, пока они окончательно не вступили в полосу неудач.

Поскольку вы консультируетесь со своим собственным хрустальным шаром, поинтересуйтесь мнением как можно большего количества людей - особенно тех, кто не имеет своей доли в доходах компании. Может быть, вам удастся побеседовать с честными и беспристрастными руководителями, которые искренне готовы обсуждать последствия неудачи или успеха безнадежного проекта;

но вам следует также помнить, что те же руководители делают свои карьеры и заботятся о своей зарплате;

эгоизм и политическое чутье могут не позволить им сообщить вам какую-либо информацию, жизненно важную для принятия правильного решения.

1.4.7 Возможность победить бюрократию Технические специалисты и менеджеры проектов часто жалуются, что их корпоративная бюрократия снижает продуктивность работы и вносит ненужные задержки в процесс разработки ПО. Чем крупнее организация, тем сильнее пускает в ней бюрократия свои корни - особенно в тех организациях, где служба стандартов требует строгого соблюдения требований SEI-CMM или ISO-9000. Аналогично, департамент персонала может использовать процедуры скрупулезной проверки каждого вновь принимаемого на работу сотрудника или стороннего разработчика, привлекаемого к участию в проекте.

Безнадежные проекты нередко предоставляют возможность обойти некоторые, если не все, бюрократические рогатки - и этого достаточно, чтобы раздраженные бюрократией разработчики ПО принимали участие в таких проектах. В крайнем случае проектная команда даже перебирается в отдельное здание, где они могут выполнять свою работу, не отвлекаясь на обычную бюрократию. Даже в менее экстремальной ситуации безнадежный проект зачастую дает возможность свои собственные средства и языки программирования, осваивать новые технологии наподобие объектно-ориентированного программирования, а также сокращать большинство громоздких процедур и объем документации, которые в обычных условиях требуются в полном объеме. Не менее важно, что менеджер проекта зачастую получает гораздо большую свободу действий в подборе участников проектной команды, чем в обычных условиях.

В лучшем случае все эти перемены могут сделать безнадежный проект своего рода цивилизованным экспериментом, поскольку отвергается или смягчается целый ряд ограничений на процедуры, технологии или людские ресурсы, которые обычно угрожают превратить проект в безнадежный. И, если безнадежный проект будет иметь шумный успех, он может послужить катализатором процесса внедрения используемых технологических и управлеченских новшеств во все другие проекты, выполняемые в организации. И наоборот, если проект проваливается, это может послужить подтверждением того, что "стандартные" бюрократические процедуры, в конце концов, не так уж и плохи.

В любом случае, подобная ситуация является вполне благовидным предлогом для участия в проекте. В некоторых организациях ряд разработчиков считает своим долгом всегда участвовать в подобных проектах, поскольку это единственный способ избежать бюрократических ограничений.

1.4.8 Месть Месть может показаться не слишком разумным объяснением участия в безнадежном проекте, но, тем не менее, это обстоит именно так. Успех безнадежного проекта может оказаться достаточным для того, чтобы выбить власть из рук некомпетентного вице-президента компании, или утереть нос критиканам, которые все время уверяли вас, что в рамках ограниченных сроков и бюджета такой проект выполнить немыслимо. Месть - это весьма сильное чувство, и оно играет особенную роль на уровне высшего руководства в крупных организациях, где обиды запоминаются на всю жизнь, и хитрые политики могут месяцами и годами дожидаться возможности отомстить своим противникам.

Месть может быть очень мощным личным мотиватором, но обычно не так просто внушить это чувство всей проектной команде. Если это случается, то возникает ситуация, когда проектная команда перестает видеть "официальную" цель разработки, которая была запланирована в проекте - их первым и высшим приоритетом становится месть.

Если вашим личным мотивом является месть, то я могу сказать только одно - это ваши личные проблемы. Но если вы собираетесь участвовать в проекте, в котором менеджер или вся команда из чувства мести готовы согласиться с совершенно неразумными для "нормального" проекта планом и бюджетом, то следует быть особенно осмотрительным. "Вице-президент - кретин", - может сказать вам менеджер проекта, - "и если мы завершим этот проект за шесть месяцев, то он будет выглядеть таким дураком перед Советом Директоров, что ему придется подать в отставку!" Хорошо, все это замечательно - может быть, вице-президент и в самом деле кретин. Однако, стоит ли ради его отставки жертвовать своей личной жизнью в течение двух ближайших лет? В конце концов, следующий вице-президент может оказаться еще большим кретином, чем прежний.

С другой стороны, если в глазах всех вице-президент выглядит воплощением темных сил, а менеджер проекта предстает этаким героем-освободителем, то это придает безнадежному проекту дополнительные силы. В этом случае весь проект предстает в виде битвы Господа с Дьяволом, и этого достаточно, чтобы люди добровольно принесли огромные жертвы на алтарь проекта.

1.5 Заключение Как бы цинично или пессимистично ни звучало сказанное в этой главе, это не поможет избавиться от безнадежных проектов. Компании (как крупные, так и небольшие) переполнены политикой, там работают менеджеры и технические специалисты, страдающие безудержным оптимизмом и испытывающие полную гамму эмоций - страха, беззащитности, самонадеянности и жестокости. Сочетание таких факторов, как реинжиниринг, даунсайзинг, аутсорсинг и глобальная конкуренция - в совокупности с возможностями, предоставляемыми новыми технологиями, такими, как объектно ориентированное программирование, клиент-сервер и Internet - приводит меня к выводу, что в ближайшие годы безнадежные проекты будут, вероятно, всеобщим явлением.

Это главное, что я хотел сказать в данной главе. Вы можете не соглашаться с некоторыми выводами, не принимать причины, порождающие такие проекты или побуждающие участвовать в них, но, тем не менее, это факт. Самое главное - это осознать и понять в самом начале безнадежного проекта свою собственную мотивацию с тем, чтобы вы могли принять взвешенное решение - участвовать в проекте или поискать другую работу. Поскольку многие из таких проектов начинаются в то время, когда корпорации переживают стрессовые ситуации, принимать взвешенные решения не так легко, как может показаться;

гораздо легче попасть под влияние эмоций ваших друзей коллег или менеджера.

Между прочим, все это не означает, что я против любых безнадежных проектов;

я согласен с мнением моего коллеги Rick Zahniser, что такие проекты даже в случае неудачи могут дать очень полезный опыт:

Как я уже говорил тебе, я думаю, что каждый должен поучаствовать хотя бы в одном таком проекте. Тем не менее, есть и другие дела, по крайней мере одно из которых ты должен выполнить:

* провести ночь в тюрьме;

* напиться в стельку;

* вырастить сына;

* вырастить дочь;

* начать свой собственный бизнес;

* подняться на гору Фудзи.

(Японцы по этому поводу говорят: "Кому не удалось подняться на гору Фудзи - тот дурак. Тот, кто поднялся на гору Фудзи дважды - еще больший дурак".) Что касается остальной части книги, я исхожу из предположения, что вы уже приняли обдуманное решение участвовать в проекте, хотя я время от времени буду напоминать вам о возможности выйти из него в процессе работы. Будем предполагать, что в данный момент ваша главная цель - добиться успеха, или, по крайней мере, спасти проект, и в последующих главах мы попробуем разобраться, как это можно сделать.

Литература к главе:

1. John Boddie. Crunch Mode. Englewood Cliffs, NJ: Yourdon Press/Prentice Hall, 1987.

2. Scott Adams. The Dilbert Principle. New York: HarperBusiness, 1996.

ГЛАВА 2. ПОЛИТИКА Политика играет вполне определенную роль в любом софтверном проекте, хотим мы этого или нет;

отличительной чертой безнадежных проектов является настолько сильное влияние политики, что она может свести на нет все усилия выполнить хотя бы какую-нибудь работу. Поскольку процессы, связанные с политикой, в особенности процесс переговоров, будут обсуждаться в отдельной главе, здесь важно просто обозначить наличие политики и предложить некоторые общие рекомендации.

Многие разработчики ПО считают, что поскольку политики не избежать, они предпочли бы держаться подальше от всей этой грязи. Это вполне понятное желание - многие из нас, кто всерьез поглощен разработкой ПО, социально инертны и политически наивны: мы не только считаем политические игры тошнотворными, но и уверены, что попытки играть в политические "игры" ничем хорошим для нас кончиться не могут. Все это хорошо до тех пор, пока кто-нибудь (обычно менеджер проекта) в состоянии держать политиков в руках. Однако, если все участники безнадежного проекта полагают, что "поскольку данный проект так важен, они оставят нас в покое и избавят от грязных политических игр", такой проект имеет весьма мало шансов на успех.

В данной главе будут обсуждаться три аспекта политики:

* идентификация политических "игроков", вовлеченных в проект;

* определение сущности проекта;

* отношение участников к проекту.

2.1 Идентификация "игроков", вовлеченных в проект Главное, что я хочу здесь отметить, это что ваши шансы на успех в безнадежном проекте будут равны нулю до тех пор, пока участники проектной команды не узнают ключевых "игроков". Некоторые из них производят больше шума, чем другие, некоторые будут друзьями и сторонниками;

в то же время некоторые будут крикливыми оппонентами проекта, а другие будут ждать удобного момента, чтобы нанести менеджеру удар в спину.

Обо всем этом легко забыть среди тысячи других административных и технических проблем, но это очень важно.

Я убежден, что каждый участник проекта обязан знать ключевых "игроков" - даже если постоянное взаимодействие с ними входит в обязанность только менеджера проекта.

В редких случаях "особо важных" команде удается отгородиться от всего остального мира на время выполнения проекта, но это не типично. На самом деле в современном мире даже такие проекты не могут быть полностью изолированы, поскольку все взаимодействуют друг с другом посредством электронной почты и Internet. В нормальной рабочей обстановке каждый участник проекта взаимодействует со своими коллегами - техническими специалистами, а также с вышестоящим руководством и различными представителями сообщества пользователей. Это неизбежно - мы сталкиваемся с ними в коридоре, кафетерии или в комнате отдыха.

Поэтому, если участник проекта сталкивается с совершенно невинным, на первый взгляд, телефонным звонком, почтовым сообщением или как бы случайным вопросом типа "Как движется проект?", который задает дружелюбным тоном один из менеджеров среднего звена, для участника проекта важно знать, кто к нему обращается - друг или враг, и не содержит ли в связи с этим вопрос политический подтекст. Что бы вы не ответили на такой вопрос, ответ, скорее всего, станет достоянием всей организации, и ничего удивительного, если содержащаяся в нем информация будет утрирована, искажена или скрыта.

Типичными "игроками" в безнадежном проекте являются следующие:

* владелец;

* заказчик;

* акционер;

* заинтересованное лицо;

* защитник.

Каждая из этих ролей будет обсуждаться ниже.

2.1.1 Владелец Традиционно владелец - это человек, который принимает, санкционирует или финансирует систему и/или результаты проекта. Чрезвычайно важно идентифицировать этого человека и сделать все возможное, чтобы он был удовлетворен ходом проекта.

Удивительно, как много проектов выполняются без малейшего представления их участников о том, кто является владельцем;

это особенно типично для организаций, где проекты порождаются честолюбием и сверхэнергией IT-профессионалов, которые стремятся перещеголять друг друга утверждениями вроде "держу пари, что отдел маркетинга придет в экстаз, когда увидит эту новую систему, которую мы разрабатываем для них". Очевидно, в организациях с грамотным руководством такие проекты никогда не смогут начаться - но главное, что я хотел здесь сказать - можно с трудом найти такие безнадежные проекты, которые начались бы без четкого распоряжения со стороны владельца. Причина очевидна: такие проекты чрезвычайно дороги и/или рискованны и/или ограничены по срокам. Невероятно, чтобы IS/IT-подразделение выдумало такой проект по собственной инициативе, и нормальные бюрократы в организации не позволят включить его в план и финансировать до тех пор, пока не получат четкое и недвусмысленное указание от того, кто имеет на это право.

Отсюда следует одно интересное соображение: владелец безнадежного проекта зачастую является руководителем гораздо более высокого уровня, чем в случае "нормального" проекта. В самом деле, владельцем может быть президент или исполнительный директор, поскольку проект может затрагивать жизненно важные интересы организации. Даже если это всего лишь вице-президент, заметим, что владелец безнадежного проекта обычно имеет гораздо больше полномочий в вопросах дополнительных расходов или исключения бюрократических ограничений, чем в "нормальном" проекте.

С другой стороны, это не означает, что вся руководящая иерархия куда-то исчезла;

наоборот, одна из проблем во многих безнадежных проектах заключается в том, что менеджер проекта совсем мало или вообще не контактирует непосредственно с владельцем проекта. Различные распоряжения и требования об отчетах о состоянии проекта могут спускаться вниз по цепочке от владельца к менеджеру среднего уровня, который является как раз непосредственным начальником менеджера проекта. И все эти посредники между реальным владельцем и менеджером проекта могут быть, говоря вышеуказанными терминами, пользователями, акционерами, заинтересованными лицами или чемпионами - или политическими противниками проекта.

Об этом важно помнить, поскольку изначальные требования владельца проекта могут быть легко искажены, пока достигнут менеджера проекта. Наиболее часто тем аспектом безнадежного проекта, по которому не удается достичь соглашения, является конечный срок: новая Супер-Система однозначно и безусловно должна быть закончена к 1 января, иначе наступит конец света! Однако, пока это указание доберется вниз по иерархической лестнице до менеджера, оно с помощью бюрократии обрастет целым слоем дополнительных требований, например: в качестве языков программирования использовать только Ada и RPG;

в проектную команду нужно обязательно включить Джорджа, Харриет и Мелвина (потому что они настолько некомпетентны, что их не берут ни в один проект;

в проекте должна использоваться вновь созданная (но никогда не использовавшаяся ранее) объектно-ориентированная методология;

проектная команда должна еженедельно проверяться на предмет того, правильную ли методологию она использует;

каждый участник проектной команды должен в конце каждого рабочего дня заполнять 17-страничную форму XJ13 в трех экземплярах;

... и так можно продолжать до бесконечности.

В подобных ситуациях встреча непосредственно с самим владельцем проекта иногда может способствовать отмене всех этих идиотских требований, за исключением одного - конечного срока. Однако, если менеджер обладает официально утвержденными полномочиями, освобождающими его от необходимости следовать всяким смехотворным правилам (которые сами по себе могут быть серьезной причиной нарушения сроков выполнения проекта), может оказаться возможным завершить безнадежный проект в соответствии с плановым сроком. И, если владельца проекта можно убедить в том, что необходимо выделить некоторые дополнительные средства на приобретение оборудования, инструментальных средств или даже на еженедельную пиццу для проектной команды, то менеджеру проекта обычно удается их получить, даже если все скупердяи в организации будут делать все возможное, чтобы не допустить этого.

Очевидно, не все владельцы проектов в такой степени расположены к сотрудничеству и не все обладают достаточно высоким положением в организации. Но главное заключается в следующем: идентифицировать владельца важно для любого проекта, а для безнадежного важно вдвойне. Мой опыт говорит о том, что в большинстве случаев владелец проекта - это друг, а не враг. В интересах владельца разрезать красную ленточку и избавиться от бюрократических рогаток, что почти всегда является благом для менеджера проекта.

Вместе с тем не надо забывать, что владелец проекта может быть совсем не тем человеком, который будет реально использовать разработанную систему, и вовсе не он один может иметь политическое влияние на ход выполнения проекта. Следует учитывать влияние и других "игроков", которые рассматриваются ниже.

2.1.2 Заказчики Заказчик - это как раз тот человек или, во многих случаях, группа людей, которые будут использовать разработанную систему после завершения проекта. Во всем мире такого человека или группу обычно называют "пользователями". Заказчики могут в свою очередь быть и владельцами безнадежных проектов, однако в большинстве случаев они являются административными или канцелярскими работниками, которые будут взаимодействовать с разработанной системой и эксплуатировать ее.

Политические аспекты, связанные с ролью заказчиков, рассматриваются в большинстве книг по управлению проектами, и я не собираюсь обсуждать их детально;

достаточно сказать, что в безнадежных проектах политика имеет гораздо большее влияние. Мы знаем, например, что от заказчика обычно исходят детальные требования к системе, поскольку владелец (и другие различные руководители высокого уровня) имеет весьма небольшой опыт практической работы с бизнес-приложениями (или не имеет его совсем) и склонен окидывать взглядом эти проблемы с высоты 30.000 футов. Но, несмотря на необходимость непосредственного взаимодействия с заказчиком/пользователями для выявления детальных требований к системе, мы знаем, что во многих проектах владелец (или другие менеджеры) не рекомендуют участникам проекта общаться с пользователями, поскольку "они слишком заняты" или "я сам могу сообщить вам все необходимое относительно их требований", или в ход идут еще какие нибудь отговорки. В конечном счете, мы знаем, что в "нормальных" проектах пользователи могут полностью саботировать конечные результаты, отказываясь их использовать или утверждая, что они не соответствуют их требованиям.

Все это в равной степени справедливо и для безнадежных проектов, с одной дополнительной оговоркой: пользователи могут ничего не знать относительно той экстраординарной политики, ограничений и давлении, которому подвергается безнадежный проект. Может произойти настоящая катастрофа, если кто-нибудь из проектной команды подойдет к пользователю и скажет: "Я был бы очень признателен, если бы ты смог прервать сейчас твою работу и рассказать о своих требованиях, потому что если проект не будет выполнен в срок, то вся компания обанкротится. Но разумеется, даже если проект закончится успешно, ты все равно останешься без работы, поскольку основная задача нашей новой системы - способствовать проведению обширного даунсайзинга, который сократит весь твой канцелярский департамент из 700 человек".

2.1.3 Акционеры Акционеры являются, по существу, "совладельцами" системы;

хотя они могут и не иметь полномочий на то, чтобы начать проект, выполнить приемку его результатов или утвердить бюджет, они, тем не менее, кровно заинтересованы в его результатах. На самом деле, во многих случаях они имеют свою долю в бюджете, а также разделяют все прочие выгоды и риски, связанные с проектом. На акционеров надо смотреть, как на членов "Совета Директоров", при этом на владельца - как на "Председателя Совета".

Акционеры могут проводить или не проводить регулярные собрания, они могут и не иметь непосредственного контакта с проектной командой, но при этом они все равно остаются акционерами.

Таким образом, проектная команда и менеджер проекта могут иметь дело с акционерами практически в такой же степени, как и с владельцем проекта - во всяком случае, необходимо отметить, что акционеры ни в коем случае не должны быть забыты или проигнорированы. Их трудно не заметить, поскольку они стремятся оказывать влияние на все происходящее вокруг и добиваться, чтобы их голос услышали;

они также присутствуют на многих совещаниях и презентациях, связанных с безнадежным проектом.

С другой стороны, среди части проектных менеджеров существует тенденция к тому, чтобы по возможности избегать этих индивидуумов, считая, что владелец проекта вполне может выступать от их имени - и, понятное дело, менеджер проекта считает, что каждая лишняя минута обхаживания очередного акционера могла быть с большим успехом потрачена на работу в самом проекте. Однако, поскольку акционеры могут участвовать в принятии решений относительно распределения полномочий, утверждения и финансирования безнадежного проекта, они также могут быть привлечены к принятию решения относительно прекращения проекта. Если им кажется, что их игнорируют, то они, скорее всего, так и сделают.

Консультант Dave Kleist в недавнем письме ко мне определил любопытную разновидность акционера:

В некоторых из безнадежных проектов, в которых я участвовал, мне удалось обнаружить довольно важный тип акционера: это поставщик, особенно если его сотрудники участвуют в работе над проектом. В зависимости от того, кто занимается приобретением проектных решений и программного обеспечения, могут сразу же возникнуть некоторые проблемы. Принятие решений о приобретении во время игры в гольф одного президента с другим - верный путь к безнадежному проекту, поскольку при этом нормальный процесс обсуждения требований к приобретаемым продуктам сокращен до минимума. Старайтесь не быть первопроходцами при приобретении чего-либо.

Естественно, если поставщик вовлечен в проект, у него самого могут быть различные категории акционеров. Например, торговый представитель поставщика в большей степени связан с продажами и получением комиссионных, чем с реальной работой продуктов поставщика и успехами проекта. Если же со стороны поставщика в работе проектной команды участвуют также консультанты, технические и другие специалисты, то степень влияния поставщика на политику несколько возрастает.

2.1.4 Заинтересованные лица Разница между акционерами и заинтересованными лицами может показаться чисто теоретической, но на самом деле она важна. Заинтересованные лица - это те, кто имеет свою "долю" в конечных результатах проекта, даже если они не участвуют непосредственно в принятии решений. В этом смысле заказчики, владелец проекта и другие акционеры также являются заинтересованными лицами.

Другими заинтересованными лицами могут быть члены руководящей иерархии, которым придется отказаться от использования своей старой информационной системы, если новая система будет сдана в срок. Они могут также быть членами различных объединений, поставщиками, заказчиками или конкурентами. Они могут даже быть другими сотрудниками IT-подразделения, поскольку если безнадежный проект завершится успешно, это может повлиять на методы, средства и другие аспекты "нормальных" проектов. Paul Neuhardt отмечает другую общую категорию заинтересованных лиц:

Не стоит забывать про "узкий круг" тех людей, которые вроде бы не имеют прямого интереса в проекте, однако имеют влияние на его участников, мнение о том, что следует делать и горячее желание навязать это мнение всем окружающим. Известные также, как "кабинетные советчики", эти люди часто проводят время, нашептывая мягким и действующим на подсознание тоном на ухо тем, кто принимает решения, и могут довольно быстро сделать из друга врага, причем так, что вы об этом и не узнаете. Это случается в любой политической организации от Белого Дома до Конгресса и в любой компании, где работает больше 3-х человек. Даже если у них нет явных интересов в проекте, их лучше иметь среди своих сторонников. Такими людьми могут быть старые одноклассники, вице-президент по продажам, который имеет свое мнение по любому вопросу и нахально верит в то, что он всегда прав, или преданный секретарь, проработавший на своем месте 20 лет, который "все это уже видел" и знает, "что на самом деле нам нужно".

Другими словами, если вы хотите иметь дело с г-ном Клинтоном, то вам не стоит ссориться с г-жой Клинтон.

Это звучит так, как будто заинтересованные лица являются "врагами" безнадежного проекта, но на самом деле я вовсе так не думаю;

они могут быть союзниками и даже оказывать существенную поддержку. Они в состоянии образумить всякого рода непрошенных советчиков, которые неизбежно будут шушукаться за спиной участников проекта;

они в состоянии оказать самую разнообразную помощь проектной команде (как материальную, так и моральную), если сочтут, что она этого заслуживает.

Само собой, если безнадежный проект выглядит, как жертва в схватке Давида с Голиафом, то ему могут смело предложить помощь даже те сотрудники организации, которым вообще безразличны результаты проекта.

Несмотря на возможность такого рода поддержки, все же более вероятно, что заинтересованные лица окажутся критиками или противниками проекта. Причина этого проста: безнадежный проект с большей вероятностью, чем "нормальный" проект, предполагает внесение серьезных изменений в статус-кво организации;

в то же время один из основных принципов политики гласит, что люди и корпоративная культура автоматически сопротивляются любым изменениям статус-кво, даже если они прекрасно понимают, что эти изменения важны и необходимы. Таким образом, проектная команда, с радостью приветствуя тех, кто настроен дружелюбно по отношению к проекту, должна также остерегаться тех, кто, возможно, будет вставлять палки в колеса.

Необходимо также помнить следующее: обнаружить наличие и распознать всех заинтересованных лиц не всегда просто, поскольку они могут формально не принадлежать организации. Если система оказывает непосредственное воздействие на каких-либо сотрудников организации, например, на клерков в отделе приема заявок, нетрудно понять, что они и будут заинтересованными лицами. С другой стороны, если найдется такой старый ворчливый менеджер проекта, который, играя в гольф с вице президентом по информационным системам, будет недовольно бормотать себе под нос:

"Если этот чертов проект закончится успешно, нам всем придется учить Smalltalk, а я до сих пор уверен, что Smalltalk - это происки коммунистов", то перед вами еще одно тихое заинтересованное лицо, которое может иметь почти незаметное, но существенное влияние на проект.

2.1.5 Защитники Постольку, поскольку существуют потенциальные противники безнадежного проекта, существуют и сторонники - включая таких, которые обладают столь большой властью и готовностью оказать помощь, что их называют защитниками. Нет ничего лучшего во всей вселенной, чем защитник, который одновременно является и владельцем проекта;

защитниками могут также быть заказчики, акционеры и заинтересованные лица.

Тем не менее, защитники обычно оказываются вне традиционного круга политических игроков проекта. Защитник может быть заинтересован в успехе молодого менеджера проекта - своего протеже;

его интерес может быть также связан с успехом всего проекта в целом ввиду того влияния, который это оказывает на репутацию и доверие к IS/IT подразделению или всей организации. Гораздо чаще защитник бывает заинтересован в новой технологии типа "серебряной пули", с помощью который менеджер безнадежного проекта надеется сотворить чудеса - то ли это Java, объектно-ориентированная технология или новое средство разработки приложений "клиент-сервер", защитник мог ранее посещать презентации этой технологии или даже быть одним из тех, кто предложил использовать ее в безнадежном проекте.

У каждого проекта могут быть один или два защитника, но только безнадежным проектам они действительно необходимы. Это следует, очевидно, из предыдущего обсуждения: у подобных проектов и без того хватает критиков и противников, не считая тех, кто будет пытаться предвосхитить каждое решение менеджера проекта. Во время работы над проектом не раз будут возникать ситуации, когда кто-нибудь на совещании у руководства вздумает пожаловаться, что "эти чокнутые из Проекта Титаник уже заказали семь копий Visual Basic Enterprise в обход принятого порядка заказов. Но мало этого, так менеджер проекта еще истратил в последнюю пятницу целых 32,98$ на гамбургеры и жареный картофель для своей команды. С какой стати я в своем офисе должен был нюхать, как пахнет этот картофель?! Мы не можем позволить им с таким вопиющим пренебрежением относиться к принятым в компании правилам!" Защитник в такой ситуации способен прервать эту чепуху и сказать: "Поверьте мне, может быть, эти ребята и чересчур смелые, однако они сделают свою работу. Оставим их в покое."

Разумеется, если защитник не пользуется большим авторитетом в политических кругах организации, то ничего хорошего из этого не получится - не имея такого авторитета, он вообще не может быть защитником. Это означает, что защитник, как правило, имеет многолетний стаж работы в организации, он старше и мудрее, чем нетерпеливые менеджер проекта и его добровольные участники, у которых все еще достаточно выносливости, чтобы месяцами работать по 18 часов в день.

Подведем итог: защитник более важен для проекта, чем любая, самая новейшая методология или супермодный язык программирования. В отсутствие защитника, способного отстоять право проектной команды игнорировать бюрократические правила и поддержать решение использовать достаточно рискованные методы и средства, безнадежный проект будет всего лишь единичным жалким экспериментом. Я бы поостерегся выполнять такой проект. Если же ваш защитник является также владельцем проекта, и не существует каких-либо других заслуживающих внимания акционеров, и если ваш владелец/защитник - достаточно авторитетная фигура для всех заинтересованных лиц, то вы можете позволить себе роскошь игнорировать всю эту политику;

в то время как обычно проблемы, связанные с политикой, ложатся на плечи менеджера проекта, остальные участники проектной команды должны иметь хотя бы минимальное представление о составе действующих лиц на политической арене.

2.2 Определение сущности проекта В предыдущей главе я определил некоторые характеристики безнадежных проектов: они могут быть большими или нет;

они могут иметь однородную группу заказчиков или группы с противоположными интересами;

наконец, могут присутствовать различные ограничения на сроки, бюджет и ресурсы.

Существует, однако, другой способ охарактеризовать безнадежные проекты, имеющий наибольшее значение с точки зрения политики. Он представляется, как показано на рис. 2.1, в двухмерной системе координат, где горизонтальная ось представляет вероятность успешного завершения проекта, а вертикальная - степень удовлетворенности участников проектной команды в ходе выполнения проекта. Один из способов определить, как ощущают себя участники проектной команды - это спросить:

"Когда этот проект закончится, как вы посмотрите на участие еще в одном безнадежном проекте?" Или, еще проще: "Вы чувствуете себя нормально или нет?" высокая Камикадзе Невыполнимая Степень миссия удовлетворен- ности Самоубийство Отвращение низкая низкая высокая Вероятность успешного завершения Рис. 2.1 Квадрант безнадежных проектов На данной диаграмме нет какого-либо точного масштаба, и границы между четырьмя квадрантами весьма условны;

для некоторых известных мне проектов я даже не могу точно определить, к какому квадранту они принадлежат. Весьма сомнительно, чтобы кто-либо начинал безнадежный проект с явным намерением отнести его к той или иной конкретной категории, да и по ходу дела совокупность всех возможных ограничений (на сроки, бюджет и т.д.) может переместить проект в любом направлении.

Определение данных четырех квадрантов также весьма условно, и вы можете изменять его как угодно, чтобы приспособить к условиям своей организации. В данном случае я определяю основные характеристики четырех квадрантов следующим образом:

* Проекты "Невыполнимая миссия" - этот вид проектов воспет старыми телесериалами и новым (1996 года) фильмом с участием Тома Круза. Кажется, что все темные силы на свете объединились против проекта, все злодеи и изменники жаждут его провала. Но менеджер проекта - великолепный голливудский супермен, его хакеры - интеллектуальные гении, и на стороне команды сам Бог. Участники команды фанатически преданы друг другу (несмотря на все препятствия и капризы судьбы, как в фильме), крепнут с каждым ударом, их возбуждает "ходьба по лезвию ножа". В реальных проектах такого рода их команды обычно мечтают о славе, почестях и богатстве в случае успеха проекта. В конце концов, их миссия должна закончиться успешно;

они убеждены, что сочетание интенсивной работы с профессиональной виртуозностью сделает это возможным.

* "Отвратительные" проекты - это такие проекты, в которых участники команды - это жертвенные агнцы, которые будут зарезаны хладнокровным менеджером ради успеха проекта. Проекты такого рода обычно обладают менталитетом "Морского Корпуса", который обсуждался в главе 1 - то есть менеджер проекта будет постоянно произносить перед своей командой речи на тему "настоящие программисты не нуждаются в сне!". При этом также подразумевается, что "настоящим" программистам нет необходимости бывать дома со своими семьями, навещать своих престарелых родителей в больнице, и вообще заниматься чем-либо, что хотя бы на минуту может отвлечь от проекта. Для таких проектов неудивительны случаи, когда один или двое участников команды падают от изнеможения, страдают от язвы или нервных припадков или разводятся. Когда такое происходит, менеджер проекта только посмеивается и заявляет остальным участникам команды, что такие люди - неудачники и слабаки, которые заслуживают своей судьбы.

Ключевыми характеристиками таких проектов являются следующие: (а) менеджер проекта нацелен на успех, (б) менеджер проекта нацелен на выживание и, вследствие этого, извлечение выгоды из успеха проекта, и (в) менеджер проекта ради достижения успеха готов, и даже настроен на то, чтобы пожертвовать здоровьем и благополучием участников проектной команды.

* "Самоубийственные" проекты - в таких проектах все выглядят несчастными и обреченными. Участники команды и менеджер проекта обычно бывают вынуждены согласиться работать над таким проектом только потому, что альтернатива - увольнение;

они с самого начала знают, что нет никаких шансов на успех. Они не могут позволить себе выйти из проекта, у проекта нет владельца, все карты складываются против них...

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.