WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

..

:

В 2003 г. в «Политии» была опубликована моя статья о «детских 1 Макаренко 2002/ болезнях» постсоветских государств1. На тот момент принадлежность по 2003.

крайней мере 15 республик бывшего СССР к единой структурно циви лизационной общности практически не вызывала сомнений. Прошло всего пять лет — и в политологическом сообществе появилось мнение о неадекватности самой категории «посткоммунистические страны».

Действительно, трудно найти что то общее в сегодняшнем состоянии, скажем, Словении и Туркменистана, кроме, возможно, того, что стар шие когорты их «образованного класса» в школе «проходили» Максима Горького, а в институте — «Капитал» Маркса. Нет, пожалуй, и такой за кономерности развития, которая бы в последние полтора десятилетия проявлялась на всем пространстве распавшегося «социалистического 2 Политический лагеря». Не случайно в «Политическом атласе современности»2, един атлас 2007:

ственной в отечественной политической науке попытке типологии всех 203—209.

стран мира, входившие в него государства по результатам кластерного анализа отнесены к двенадцати разным кластерам, а бывшие советские республики — к девяти.

Однако отказываться от анализа посткоммунистических госу дарств как единого целого было бы, как нам кажется, преждевремен ным. Во первых, имеется достаточно критериев, по которым началь ную стадию политического развития этих стран на рубеже 1990 х годов можно считать общей. Во вторых (как следствие первого), несмотря на значительные различия между отдельными подгруппами посткоммуни стических стран, внутри самих этих подгрупп, помимо общности мно гих черт, прослеживается и сходство моделей трансформации, что по зволяет оценивать эффекты тех или иных институциональных выборов и политических решений и их влияние на последующее развитие. Наконец, в третьих, далеко не все рассматриваемые страны достигли того уровня, когда можно с уверенностью говорить об успехе или провале модерни зации и демократизации, а это означает, что при дальнейшем разверты вании/свертывании трансформационных процессов в них неизбежно включатся факторы, которые работали у «соседей» в прошлые годы.

Общность посткоммунистических стран отчасти определяется их географическим положением (единый географический континуум, ох ватывающий метарегион от Центральной Европы до Монголии). Но все же главное — это набор общих черт, обусловленных принадлежностью к «социалистическому лагерю», на старте трансформации. Важнейши ми из этих черт являются:

“” № 3 (50) 2008 — единая доминирующая идеология (хотя с разной степенью «укоре ненности» или разложения);

— отсутствие частной собственности (полное или частичное) и ры ночных отношений;

— близкие институциональные модели государственного устройства (внешне напоминающие парламентские республики, но в действи тельности представляющие собой различные версии партии госу дарства);

— сходство если не политической культуры, то многих ее составляю щих. Особенно отчетливо это сходство просматривается на уровне элит — это и родственные механизмы социализации, и единое «фи лологическое» пространство (те же партшколы, тот же Горький и «Капитал» и т.д.). Но его можно заметить и на уровне общества в целом. Как справедливо отмечает этнолог Э.Паин, ссылаясь, в час тности, на показатели участия граждан в общественных организа циях (в посткоммунистических странах они в 2,5—6 раз ниже, чем в государствах Западной и Северной Европы), «множество стереоти пов поведения и сознания, приписываемых национальному харак теру либо многовековой жизни в особых цивилизационных усло виях

..

. на самом деле сформировались за исторически короткий Паин 2008: коммунистический период»3.

16—17.

Возможно, лет через 10 изучением посткоммунистических стран станет заниматься преимущественно историческая наука. Обращаясь к этой теме, мы будем искать «общий анамнез» проблем, как сейчас ищем его применительно к странам, некогда входившим в Австро Венгер скую империю или в зону английского колониального владычества.

В остальном же исследование этих стран будет дифференцировано либо по субрегионам (как страноведение), либо по конкретным проблемам (институциональный строй, положение меньшинств и т.п.). Пока же есть прямой смысл изучать особенности политического развития, мно жественность моделей в рамках всего «посткоммунистического мира», сопоставлять итоги, выделять группы стран.

Разумеется, всесторонний анализ успехов посткоммунистических стран в государственном строительстве, модернизации обществ и де мократизации — задача настолько масштабная, что ее едва ли можно решить в одной статье. Поэтому мы сосредоточим свое внимание на двух группах критериев, попытавшись на их основе проследить некото рые общие закономерности.

В первую группу включены критерии, которые условно можно на Растоу 1996.

звать «политическими и институциональными параметрами». Это — Хантингтон наличие или отсутствие в опыте каждой страны нарушений либо угроз 2003.

целостности нации (напомним, что, согласно Д.Растоу, целостность на О значимости ции является обязательным условием демократического государствен этих критериев для политического ного строительства4), прецеденты смены власти через демократические развития госу выборы (знаменитый «тест двумя передачами власти» С.Хантингто дарств см. Мака на5, подтверждающий консолидированность демократии)6 и характер ренко 2002/2003.

106 “” № 3 (50) сформировавшегося в процессе посткоммунистического развития ин ституционального строя, включая конфигурацию системы сдержек и противовесов, а также партийной и избирательной систем.

Вторую группу критериев образуют авторитетные международные рейтинги, в большинстве своем сочетающие объективные статистичес кие и фактические показатели с экспертными оценками.

Все используемые в настоящей статье критерии сведены в табли цу, публикуемую в Приложении.

- Наряду с объективными фактическими данными (тексты консти туций и законодательных актов, определяющих полномочия и отноше ния между ветвями и институтами власти, порядок проведения выбо ров) для оценки институционального строя можно использовать два индекса. Первый из них — это индекс полномочий парламента (ИПП), Fish 2006. Экс пертное исследо рассчитанный американским исследователем С.Фишем7 для постком вание, положенное мунистических стран (индекс вычисляется как отношение числа конк в основу индекса, завершено в конце ретных полномочий, которыми обладает тот или иной парламент, к об 2005 г.;

в ряде слу щему числу парламентских полномочий). Второй — индекс формы чаев объем полно мочий конкретных правления (ИФП), определяемый как разность между индексами пол парламентов с тех номочий президента и парламента в системах с всенародно избираемым пор претерпел из менения. президентом (индекс рассчитан казанским политологом О.Зазнаевым на основе видоизмененной методики голландского ученого А.Кроувела).

Зазнаев 2007.

На карте посткоммунистического пространства просматривается достаточно четкая граница между «моноцентричными» (президентски ми и президентско парламентскими) республиками и «полицентрич Данная класси ными» (парламентскими и премьер президентскими) режимами9. Эта фикация заим граница практически полностью совпадает с границами СССР 1939 г.;

ствована из клас иными словами, там, где коммунистический режим просуществовал сической работы М.Шугарта и на одно поколение меньше, новые политические элиты сознательно Дж.Кэри (Shugart, шли на институциональное разделение власти. В странах к западу от Carey 1992).

«СССР 39» значения ИПП варьируют в диапазоне от 0,66 (в Польше) до 0,84 (в Латвии) с медианным значением порядка 0,75. Из стран к во стоку от этой границы сходными значениями ИПП обладают лишь Молдавия и Монголия;

в большинстве других стран они колеблются между 0,40 и 0,50, а в чисто президентских авторитарных республиках Белоруссии и Узбекистана не дотягивают и до 0,30.

Посткоммунистический Запад. Выбор государств Централь ной и Юго Восточной Европы в пользу премьер президентской или парламентской республики отражал осознанное стремление элит огра ничить власть и амбиции единоличных лидеров. Возможно, оно было обусловлено реакцией на советское прошлое, возможно — желанием не допустить повышенной персонализации власти и концентрации ее в руках харизматических вождей бархатных революций. Все эти лиде ры (В.Гавел, В.Мечьяр, И.Илиеску, Л.Валенса), а также болгарский “” № 3 (50) 2008 президент Ж.Желев пытались перетянуть одеяло на себя (как это пыта ется сделать В.Ющенко в сегодняшней Украине). Не допустить такого развития событий центральноевропейским политическим элитам по зволил ряд субъективных и объективных факторов, прежде всего до вольно высокая политическая конкуренция и пропорциональная изби рательная система, лишающая президента гарантированного большин ства в парламенте и тем самым препятствующая превращению его в фактического главу исполнительной власти. В подобной роли высту пал, пожалуй, только И.Илиеску, да и то лишь в период своей первой легислатуры.

В итоге в Центральной и Юго Восточной Европе сложились либо «канцлерские республики» с сильными премьерами и кабинетами и до статочно сильными парламентами, либо полупрезидентские системы, в рамках которых президент обладает важными полномочиями, но не становится единоличным главой исполнительной власти.

В отечественной литературе нередко встречаются скептические оценки успехов, достигнутых этой группой посткоммунистических См., напр. Пши стран на пути построения демократических институтов10. Конечно, при зова 2007;

Тарасов определении «дистанции» между бывшими сателлитами Москвы и бо 2007. Гораздо более лее развитыми и стабильными демократиями Запада, с одной стороны, глубокие и взве шенные оценки и европейскими государствами СНГ, с другой, трудно не поддаться ис приводятся в кол кушению и не приуменьшить наше собственное отставание. Однако лективной моно графии «Демокра объективные факты свидетельствуют о том, что Центральная и Юго тическое правовое Восточная Европа добилась существенных результатов в деле институ государство и гражданское об ционального строительства.

щество» (см. Де Не вызывает сомнений, что решающую роль здесь сыграл «евро мократическое пейский выбор» — консенсусный для большей части элит и общества правовое государ ство 2005: 8).

стратегический курс развития. Во первых, консенсус по поводу общего стратегического курса обусловливал неантагонистический характер противоречий между ключевыми политическими силами: они боролись за власть и спорили по конкретным программным вопросам, не ставя под сомнение основы политики. Во вторых, ориентация на Европу по вышала роль демонстрационного эффекта: политические элиты созна тельно стремились вести себя «по европейски», соблюдать стандарты европейской политики в различных сферах общественной жизни.

В третьих, «европейский выбор» подразумевал тесное взаимодействие с институтами и политиками западноевропейских стран, что укрепляло «западный вектор» в политике.

За период с начала 1990 х годов страны Центральной и Юго Вос точной Европы освоили весь «учебник» парламентской демократии.

Передача власти через выборы стала нормой политики. При кризисном развитии событий во главе соответствующих стран вставали правитель ства меньшинства (Румыния, Польша, Чехия, Сербия) или «большие коалиции» (Македония);

полупрезидентские системы успешно прошли испытание «разделенной властью», когда президент и правительство принадлежат к разным политическим лагерям (Польша, Румыния, 108 “” № 3 (50) Словакия, Литва, Болгария, Хорватия). Приведенные факты указывают на то, что и институциональное устройство, и поведение политических элит рассматриваемых стран оказались достаточно рациональными и зрелыми;

кризисные ситуации не смогли заставить их свернуть с демо кратического пути. В этом можно усмотреть важнейшее свидетельство продолжающейся консолидации демократии.

При наличии сильных парламентов неслучайными выглядят и успехи в формировании партийных систем. В случае реализации «бла гополучного сценария» (страны «вышеградской четверки», Литва, Сло вения) за два три цикла выборов происходит деление на «левых» и «правых» с некоторыми вариациями в структуре «правого фланга». Как отмечалось в упомянутой выше коллективной монографии, «в Цент ральной и Юго Восточной Европе создание партий предшествовало со циальному структурированию общества. В начале трансформации они скорее представляли определенные ценности (демократия, рынок и т.д.), Демократиче чем интересы возникающих в ее процессе новых социальных слоев»11.

ское правовое госу Общая «интрига» формирования партийных систем развертывалась дарство 2005: 93.

следующим образом.

На конституирующих выборах побеждает широкий антикоммуни стический альянс, в котором уже видны внутренние противоречия (Гражданский форум в Чехии, «Народ против насилия» в Словакии, «Солидарность» в Польше и др.). Левые отстраиваются;

наследники бывших коммунистов зачастую переходят на позиции национального консенсуса, что позволяет им занять весь левый фланг, причем скорее в качестве не идейной социал демократии, а «catch all party» (сказывает ся генетика «партии власти»), и победить на вторых или третьих выбо рах. Правые делятся на два или более лагерей. Наряду с традиционны ми консервативными (христианско националистическими) партиями (Венгерский демократический форум, словацкий ХДС и др.) появляют ся «новые», как правило, либертарианские (партии шоковой тера пии) — «Молодые демократы» (Fidesz) в Венгрии, «Союз Свободы» в Польше и т.п. Кроме того, складываются «нишевые» партии (одного вопроса) и партии евроскептиков (чешские республиканцы, словацкие националисты и т.п.), возрождаются «традиционные» партии (в частно сти, аграрные). В ряде случаев (например, в Чешской республике) — как уходящий феномен — сохраняются и коммунисты.

В Юго Восточной Европе «благополучный» сценарий не реали зовался. В Болгарии после провала модернизационной программы 10 партийного реформаторского альянса (1991—1992 гг.) к власти на пять лет вернулись социалисты. В Румынии на протяжении первых двух циклов власть оставалась в руках экс коммунистов, которые медленно эволюционировали;

и хотя постепенно складывалась многопартий ность, румынской партийной системе и сегодня присущ повышенный «градус» конфликтности (попытка импичмента президента Т.Басеску в 2007 г.) и коррумпированности. В Сербии и Хорватии у власти оказались авторитарные силы — альянс старой номенклатуры с националистами “” № 3 (50) 2008 (С.Милошевич) и ультранационалистический Хорватский демократи ческий союз соответственно.

Тем не менее с некоторым временным лагом партийные системы в странах Юго Восточной Европе все же сложились. Отличительная черта этих партийных систем — наличие этнических партий (Румыния, Болгария, Словакия, Македония, Сербия) и квот для национальных меньшинств в парламентах.

Описывая достижения наших западных соседей, необходимо сде лать две оговорки. Во первых, внешние условия для развития в них де мократизационных процессов были исключительно благоприятными:

успешно интегрировав «пионеров» третьей волны демократизации (Ис панию, Португалию, Грецию), Европа была готова активно способство вать ее продолжению — демократизации государств распавшегося «со циалистического лагеря». Во вторых, уровень и качество демократии в рассматриваемых странах оставляют желать лучшего. Налицо довольно сильные ностальгические настроения. Видны «издержки модерниза ции» — имеются евроскептики и клерикалы (Польша), возродились коммунисты (Чехия), существуют проблемы с «welfare state» (Венгрия), слабо гражданское общество. Политика носит более элитистский, «пер соналистский» и коррумпированный характер, нежели в традиционных демократиях. Трудно назвать состоявшимися, а тем более — демократи ческими государствами Боснию и Герцеговину и анклав Косово;

нема ло проблем с целостностью и стабильностью в Сербии и Македонии.

Следует также обратить внимание на неинклюзивность демократии в Латвии и Эстонии, где на протяжении всего периода посткоммунисти ческого развития значительная часть русскоязычного населения была лишена политических прав. Именно это не позволяет отнести данные Среди западных государства, демонстрирующие неплохие результаты по многим другим политологов ана параметрам, к числу тех, где транзит успешно завершен12.

логичной точки зрения, насколько Как метко заметил польский журналист К.Геберт, «центральноев нам известно, при ропейцы выучили словарь демократии, но пока не постигли ее грамма держивается только С.Хансон тики»13. Однако все это не отменяет общего вывода об успехе демокра (см. Hanson 2001).

тического транзита: страны Центральной и Юго Восточной Европы со здали у себя рыночные экономики и достаточно далеко продвинулись Записанная ав тором цитата по пути демократизации.

из выступления К.Геберта на международной Постсоветский Восток. В отличие от политий Центральной и конференции в Юго Восточной Европы, все страны СНГ избрали президентско парла Таллинне в 1998 г.

ментскую или чисто президентскую форму государственного устрой Из стран, распо ства14. Вместе с тем природа режимов в 12 бывших республиках СССР с ложенных к восто самого начала имела существенные различия, которые по ходу пост ку от границ СССР 1939 г., за коммунистического развития все больше возрастали. Условно эти ре рамками этой за жимы можно разделить на 4 категории.

кономерности на ходится лишь 1. Президентские по форме и чисто авторитарные по сути режимы в Монголия с пре Туркменистане, Узбекистане и Таджикистане. Индекс формы мьер президентс ким режимом. правления к ним неприменим, так как вся полнота исполнительной 110 “” № 3 (50) власти принадлежит президентам, а выборы в парламенты носят неконкурентный характер.

2. Тяготеющие к авторитаризму президентский режим в Белоруссии (ИФП = +7) и формально президентско парламентские режимы в Азербайджане, Казахстане и Киргизии (ИФП от + 6 до +9;

в Кир гизии режим претерпел институциональные изменения уже после публикации индекса). В течение минувших 18 лет во всех этих стра нах наблюдались разнонаправленные тенденции, связанные с раз витием политического плюрализма, однако к сегодняшнему дню власть в них практически полностью приобрела моноцентричес кий характер.

3. Движущиеся в сторону ослабления президентской власти Молдова и Украина, перешедшие в начале нынешнего века от президентско парламентской республики к парламентской в первом случае и к премьер президентской — во втором. По уровню политического плюрализма и конкуренции эти страны превосходят все остальные государства СНГ. Индекс формы правления на Украине равен 0.

4. Президентско парламентские Россия, Армения и Грузия. Несмот ря на общность политического режима, эти страны заметно разли чаются по объему полномочий президентов (ИФП варьирует от + в России до —1 в Армении).

Оценивать с точки зрения демократического транзита первые две категории стран практически невозможно: за исключением Белорус сии, это страны, находящиеся под влиянием одновременно исламской и тоталитарно коммунистической политических культур. Во всех этих странах — пусть в разной степени — сохранились сильные пережитки традиционного патриархального общества, всем им присущи такие ти пичные для «третьего мира» явления, как аграрное перенаселение, рез кое социальное расслоение, склонность к персонификации власти.

Применительно к этим странам реалистическая повестка дня состоит не в демократизации, а в продвижении модернизационных процессов в целом и расширении политического плюрализма в частности. Однако если государства первой группы на протяжении всего посткоммунисти ческого периода оставались «перманентно авторитарными», то во вто рой группе так или иначе присутствовали очаги политического плюра лизма: Киргизия даже пережила «тюльпановую революцию», а после нее — институционализированный раздел власти между президентом и премьером. И хотя на сегодняшний день, как уже говорилось, в них во зобладали моноцентрические тенденции, наличие подобного опыта по зволяет говорить о возможности перехода к более плюралистической модели.

В большинстве упомянутых стран действует (либо действовала) мажоритарная (Белоруссия, Киргизия, Туркменистан) или смешанная с преобладанием мажоритарного элемента (Азербайджан, до недавнего времени — Казахстан) избирательная система;

в Узбекистане большая часть депутатов избирается на непрямых выборах. Внедрение в Казахстане “” № 3 (50) 2008 (с 2007 г.) и Киргизии (со следующих выборов) пропорциональных сис тем знаменует собой переход от «беспартийности» к «доминирующей партии власти». Подробнее о таком переходе мы поговорим чуть ниже, сейчас же достаточно отметить, что в его основе лежит уверенность пра вящей элиты в том, что она может обеспечить «своей» партии абсолют ную победу (как и произошло в Казахстане в 2007 г.) и что эта партия будет полностью подконтрольна президенту.

Молдова и Украина дают нам весьма интересные примеры «затя нувшегося транзита». В первой из них наблюдается довольно редкий феномен, возможный лишь при устойчивом доминировании в парла менте одной партии (как, например, в ЮАР), — сильный президент при парламентской республике. Вместе с тем временный характер подобно го устройства не вызывает сомнений: если, как прогнозируется, комму нисты на следующих выборах потеряют часть голосов, президент, ско рее всего, станет компромиссной, а потому относительно нейтральной фигурой, и реальная исполнительная власть отойдет к премьеру (не ис ключено, что от той же Партии коммунистов). Что касается Украины, то она невольно посрамила С.Хантингтона, de facto опровергнув его тест на консолидированность демократии: передач власти в стране было уже четыре (две — через президентские выборы, две — через сме ну правящей коалиции после парламентских выборов), но консолиди рованной демократией ее назвать трудно. Рассматриваемые страны за метно уступают своим западным соседям по степени зрелости партий ных систем: их партии еще более «лидерские», еще менее «проросшие» в общество, конфликты между партиями и политиками еще более не приглядные. Однако по уровню политической конкуренции, реальной включенности партий в принятие политических решений Украина и Молдова, бесспорно, опережают все прочие страны СНГ. По сути, эти две страны переживают «запоздалую демократизацию» с пока не ясным исходом.

Труднее всего дать оценку итогам трансформаций в России, Гру зии и Армении. В последних двух странах главной причиной задержки демократизационных процессов стали факторы, связанные со станов лением национальной государственности: в Грузии — утрата контроля над Абхазией и Южной Осетией и государственный переворот 1992 г.;

в Армении — обескровливающая война за Карабах, конфронтационный стиль внутренней политики (фактический переворот в 1998 г.;

теракт, уничтоживший ключевых политиков республики в 1999 г.). В прошед ших в них в 2007—2008 гг. выборах президентов и парламентов нашли отражение противоречивые тенденции: с одной стороны, наличие «не истребимой» состязательности (победитель президентских выборов оп ределялся в первом туре, но получал лишь немногим более 50% голо сов), с другой — широкое применение административного ресурса, массовые акции протеста и довольно жесткое их подавление властью.

В России же главной особенностью начальных этапов транзита была предельная поляризация политики, угроза коммунистической 112 “” № 3 (50) реставрации, а следовательно — отсутствие консенсуса по поводу стра тегии национального развития. Именно по этой причине для России 1990 х годов выбор модели с сильным парламентом был заведомо не возможен. Высокая поляризация общества и элит по оси «реформы — реставрация» требовала доминирования президентской власти, прово дящей «реформы сверху»: Россия — единственная из трех десятков по сткоммунистических стран, в которой на протяжении периода самых болезненных реформ (до 2000 г.) президент не имел большинства в пар ламенте. Отметим, что этот ключевой для развития России факт не все гда в полной мере учитывается зарубежными политологами. Констати руя, что «высокая степень идеологической поляризации может угро Fish 2001: жать судьбе молодых демократий»15, уже упоминавшийся выше С.Фиш 58—63.

отрицает наличие таковой в посткоммунистических странах. Для него «поляризующие» силы — это социалисты в Чили времен Альенде или нацисты в Веймарской Германии, то есть «антагонистические» парла ментские партии. Между тем в России данную роль выполняла не толь ко КПРФ, но и «большинство» в Верховном Совете 1992—1993 гг., так называемые «красно коричневые», да и общие настроения в обществе после реформ начала 90 х годов.

К тому моменту, когда болезненное противостояние 1990 х сошло на нет, правящая элита уже достаточно консолидировалась «под сенью» крепнущей президентской власти. Резкое улучшение экономической конъюнктуры способствовало созданию нового элитного консенсуса, ориентированного на дальнейшую концентрацию власти и повышение «входных барьеров» в сфере политической конкуренции через реформу законодательства о партиях и выборах и усиление «административного вмешательства» в электоральные процессы.

Партийные системы в президентских и полупрезидентских госу дарствах СНГ развивались медленно. Наиболее «реальной» на всем пространстве СНГ оставалась партийная система Молдовы, где с само го начала действовала чисто пропорциональная электоральная форму ла. В авторитарных режимах с мажоритарной избирательной системой их или не было совсем, или они носили откровенно «фасадный» харак тер. В России, на Украине, в Казахстане и закавказских государствах сложились партийные системы, в которых выделялись коммунистичес кие партии, сохранившие свою организационную структуру и опирав шиеся на устойчивый, хотя и постепенно сокращавшийся сегмент «нос тальгирующих» избирателей. Специфическим для стран СНГ феноме ном стали «партии власти» — «Единая Россия», «Новый Азербайджан», «Союз граждан Грузии», Республиканская партия Армении, «Нур Отан» (Казахстан).

Само по себе наличие крупной партии, доминирующей в полити ческом пространстве страны на переходных этапах развития общест ва, — явление отнюдь не уникальное. Однако, как правило, такие партии представляют собой широкие элитные коалиции, «строящие» или восстанавливающие экономику и общественную жизнь. Иначе “” № 3 (50) 2008 говоря, они «вырастают из элиты» и потому являются по сути самоуп равляемыми, вырабатывают механизмы внутрипартийной, пусть даже «олигархической», демократии. Роль лидера (премьера, президента, канцлера) и госаппарата в управлении подобными партиями всегда достаточно высока, но они не становятся «массовыми придатками» к исполнительной вертикали. В странах же СНГ соответствующие обра зования создавались президентами, которые наделяли свои неформаль ные клиентелы статусом партий, чтобы представлять и защищать инте ресы исполнительной власти в парламентах и публичном пространстве.

Степень самостоятельности этих партий в определении политической повестки дня и кадровых назначениях изначально была весьма ограни ченной. Если классические доминантные партии формируют власть, то На это различие «партии власти» ею формируются16.

обращает внима Единственная доминантная партия, сравнимая с «партиями влас ние А.Воскресенс ти» по степени фактической подвластности президенту страны, — это кий (см. Воскре сенский 2007).

мексиканская Институционально революционная партия 30 х годов Подробнее XX — начала XXI в.17 Однако и в этом случае свобода рук президента во см. Гельман 2006:

взаимоотношениях с верхушкой элиты была не столь беспредельной, 62—71.

как в современной России (а также в Казахстане и закавказских респуб ликах), где «доминантная партия» и на федеральном, и на региональ ном уровне находится в почти полном подчинении исполнительной власти, а ее важнейшая функция — урегулирование межэлитных конф ликтов — выполняется с гораздо большей долей «нажима» со стороны губернатора или федеральных структур.

Еще одно различие между «партиями власти» и «доминантными партиями» (включая мексиканскую) заключается в том, что последние действовали в более плюралистичной среде с более развитым граждан ским обществом (наличие сильных профсоюзов, СМИ, автономных и авторитетных религиозных организаций). Поэтому их доминирование никогда не было абсолютным, а их отношения со структурами граждан ского общества носили не строго иерархический, но партнерский ха рактер (даже если доминантная партия выступала «старшим» в этом тандеме), что в конечном итоге вело к расширению пространства поли тической конкуренции (правда, в Мексике этот процесс занял семь де сятилетий).

Отмеченные особенности «партий власти» отнюдь не означают, что они не сыграли важной и позитивной роли в политическом разви тии стран СНГ. Проделанная ими эволюция — это все более полное аг регирование интересов «мейнстримовской» элиты и профессионализа ция политического класса, все более активное выполнение функций «широкой коалиции», во всяком случае на региональном уровне. На чавшись с «одноразовых» проектов типа «Нашего дома — России» и «За единую Украину», «партии власти», «впитывая» в себя независимых од номандатников центристско прагматичной ориентации и подкрепля ясь «дублирующими проектами» («Блок Рыбкина» и Народная пар тия — в России, «Асар» — в Казахстане), постепенно трансформировались 114 “” № 3 (50) в полноценные «политические машины», обеспечивающие мобилиза цию всех провластных ресурсов и придающие политической системе ощутимый запас прочности. Тем самым они, по крайней мере — от части, способствуют превращению президентских режимов своих стран из персоналистских в режимы с доминирующей партией (при всех ого ворках относительно применимости этого термина к «партиям влас ти»), а значит, повышению их устойчивости и институционализиро ванности.

Дальнейшая институциональная эволюция стран с «партиями власти» зависит от того, смогут ли эти партии из «инструмента» прези дентской власти развиться в относительно автономные политические образования, пойдут ли они по пути выстраивания более равноправных отношений с входящими в их состав и союзными политическими груп пировками, допустят ли хотя бы некоторое расширение политического плюрализма, или же возобладает тенденция к закреплению их монопо лии в партийно политическом поле. В первом случае на пространстве СНГ сложится новая модель демократизации — через доминирующую партию, во втором — режимы приобретут полуавторитарный характер.

Сила и слабость рейтингов демократии. Рейтинговые оценки, : выводимые международными или авторитетными национальными организациями, — инструмент, требующий разборчивости в примене нии. Любая задействованная в них статистическая информация нужда ется в проверке на сопоставимость с другими странами, любое эксперт ное заключение может оказаться субъективным. Нельзя, однако, впа дать и в другую крайность, объявляя все рейтинги некорректными и ангажированными. Если рассматривать рейтинги не как «вердикт стра не», а как аналитический инструмент со своими недостатками и досто инствами и использовать такие их преимущества, как универсальность и повторяемость (что позволяет отследить динамику), то они бывают весьма полезными.

Для сравнения степени демократичности государств чаще всего применяются рейтинги «Свобода в мире» организации «Freedom House». Несомненное достоинство этого рейтинга — ежегодное состав ление на протяжении нескольких десятилетий. Но у него имеются и се Напомним, что в рьезные недостатки. Главные из них — преимущественно экспертная рамках данного основа анализа (к тому же подбор экспертов, вне сомнения, весьма иде рейтинга станы ранжируются по ологизирован) и отсутствие поправок на национальную специфику. Это шкале от 1 (наибо делает рейтинг особенно уязвимым, когда ему приходится отражать ди лее свободные) до намично меняющуюся ситуацию. Так, оценки, полученные Россией и (самые несвобод ные). Подробнее об многими другими посткоммунистическими странами 10—15 лет назад, этом и некоторых были выставлены им «авансом»: страны ЦВЕ начинали транзит с пока других использо ванных нами рей зателей 2—3;

Россия, Казахстан, Киргизия — с 4—518. Но если за после тингах см. Миро дующие годы страны ЦВЕ этот аванс «отработали», то у России его нюк, Тимофеев, Ваславский 2006. пришлось «отнимать», а потом еще и «наказывать» ее.

“” № 3 (50) 2008 Индекс демократии журнала «Economist» (ИДЭ) замеряет демо кратичность режима по пяти блокам: электоральный процесс и плю рализм;

функционирование власти;

политическое участие граждан;

демократическая политическая культура;

гражданские свободы. Недо статок этого индекса в том, что он строится главным образом на экс пертных оценках и многие показатели основываются на данных опро сов общественного мнения, сопоставимость которых по разным стра нам отнюдь не безусловна. Однако в целом он является достаточно взвешенным и комплексным. Все страны делятся на «функционирую щие демократии», «демократии с изъянами», «гибридные» и «автори тарные».

По своему уникальна попытка авторов «Политического атласа со временности» построить индекс институциональных основ демократии (ИИОД), не прибегая к экспертным опросам и опираясь исключитель но на объективные показатели (фактические и статистические).

Но все же наиболее аналитически насыщенным представляется Индекс трансформации Фонда Бертельсманна (ИТБ). Он носит компо зитный характер, причем в качестве концептуальной цели, приближе ние к которой трактуется как искомая цель трансформации, в нем рас сматривается «демократия, основанная на рыночной экономике с социальными гарантиями». ИТБ позволяет отдельно оценить и сопо ставить прогресс каждой страны в развитии рыночной экономики и в демократизации, что, как будет показано ниже, может оказаться весьма поучительным.

Сопоставив (по данным Фонда Бертельсманна) индексы демокра тии и рыночной экономики посткоммунистических стран, мы обнару жили ряд интересных зависимостей (см. табл. 1).

1. Успех посткоммунистических преобразований подразумевает до статочно высокую степень гармоничности в развитии экономиче ской и общественно политической сфер (разница между двумя ин дексами в пределах ± 0,5 балла). К восьми наиболее успешным странам в этой категории примыкает Хорватия, где разница в ин дексах лишь чуть больше (0,6).

2. Совпадение индексов может означать сопоставимый по сложности набор экономических и политических проблем, с которыми столк нулась страна. Не случайно в данной категории оказались, в част ности, две самые неуспешные страны, пережившие тяжелые граж данские войны (Босния и Герцеговина и Таджикистан).

3. Отставание экономических преобразований не является непреодо лимым препятствием для демократизационных процессов. Об этом свидетельствует опыт трех соседствующих балканских стран, а так же — отчасти — Молдавии и Монголии.

4. Экономическая трансформация не всегда влечет за собой успеш ную демократизацию. Вместе с тем обратим внимание, что из семи стран этой категории пять являются экспортерами углеводородов, то есть наличие надежного источника экспортных доходов, обеспечивая 116 “” № 3 (50) 1 ( ) Категория успешности по 10 балльному композитному индексу) Самые Относительно Относительно Неуспешные успешные успешные неуспешные (< 5 баллов) (> 8,5 балла) (7—8,5 балла) (5—7 баллов) Индексы Венгрия Болгария Грузия Босния и демократии Латвия Македония Киргизия Герцеговина и рынка Литва Румыния Украина Таджикистан сопоставимы Польша (разница Словакия ±0,5 балла) Словения Чехия Эстония Индекс демо Хорватия (0,6) Албания (0,8) Молдавия (1,9) кратиивыше Черногория (1,2) Монголия (1,5) индекса рынка Сербия (1,1) Индекс рынка Армения (0,8) Азербайдж. (1,4) выше индекса Россия (1,2) Белоруссия (1,1) демократии Казахстан (2,6) Туркменистан (1,1) Узбекистан (1,4) Источник: Bertelsmann Transformation Index 2008. (В скобках указа на — без учета знака — разница между индексами демократии и ры ночной экономики.) продвижение рыночных реформ, не создает стимулов для демокра тизации (закономерность, на которую еще в начале 1990 х годов Хантингтон указывал С.Хантингтон19). Наибольшего интереса в рассматривае 2003: 77.

мой категории заслуживают Россия, существенно опережающая все остальные страны этой группы по душевому ВВП, и Казахстан, где рыночный индекс превышает демократизационный на рекорд ные 2,6 балла.

Помимо упомянутых выше индексов нами использовались также Индекс конкурентоспособности Всемирного экономического форума и показатели ВВП на душу населения (по данным МВФ на 2007 г.). Не вдаваясь в дискуссию о том, насколько уровень зажиточности страны Полярные точки влияет на демократизацию20, отметим лишь главную тенденцию: боль зрения см.

шинство посткоммунистических стран преодолело рубеж (выведенный Londregan, Poole в классической работе А.Пшеворского и Ф.Лимонжи), при котором де 1996;

Przeworski, Limongi 1997.

мократия, раз возникнув, практически застрахована от авторитарной реставрации. В то же время среди посткоммунистических стран имеют ся и «бедные демократии» (например, Монголия, Черногория и Молдова, где душевой ВВП едва превышает 3 тыс. долларов), что свидетельствует “” № 3 (50) 2008 в пользу заключения Л.Даймонда, по мнению которого в современных условиях демократия имеет шансы на «выживание» даже в самых бед Diamond 1994:

4—17. ных странах21.

Классификация посткоммунистических стран. При оценке продвижения посткоммунистических стран по пути демократизации бросается в глаза достаточно высокая степень корреляции между успе хом трансформаций и географическим, шире — цивилизационным по ложением страны. Однако не во всех случаях географический фактор является решающим. Ниже мы остановимся на некоторых частных «девиациях», пока же ограничимся указанием на наличие «буферных» стран, находящихся на стыке различных историко политических субре гионов и испытавших смешанное влияние. Так, с точки зрения транс формационных процессов «экс югославские» Словения и (в меньшей степени) Хорватия ближе к Центральной Европе, чем к Балканам (обе страны — католические, некогда входившие в Австро Венгерскую им перию);

Литва больше походит на Польшу, нежели на остальную При балтику;

Молдавия «колеблется» между восточнославянскими респуб ликами и Румынией;

Азербайджан — между Закавказьем и Централь ной Азией.

«Транзит успешно завершен». В данную группу включены во семь стран: центральноевропейская «вышеградская четверка», «выло мившиеся» из своих географических субрегионов Словения и Литва, а также Болгария и Румыния. Очевидно, что именно в этих странах усло вия для трансформации были оптимальными, именно здесь сильнее всего работал «европейский фактор». По уровню душевого ВВП лидеры рассматриваемой группы — Словения и Чехия — обогнали Португалию.

Отметим также, что Словения и Чехия (и только они) попали в катего рию «функционирующих демократий» в рейтинге журнала «Economist» и заняли первые два места в рейтинге Фонда Бертельсманна. Несмотря на более низкий уровень экономического развития и сохраняющиеся трудности адаптации к жизни в Евросоюзе, успешно интегрировались в «Большую Европу» и Болгария с Румынией, лидирующие среди стран юго восточной части континента.

«Транзит необратим». К этой группе мы отнесли страны, отста ющие от лидеров по целому ряду показателей, но демонстрирующие уверенный прогресс. После трудностей и издержек первой половины 1990 х годов политика в этих странах приблизилась к стандартам де мократии. Менее впечатляющи их успехи в модернизации, поскольку начинали они с более низкой «стартовой точки». «Фаворитами» в дан ной группе можно считать две прибалтийские республики, которым по мешала войти в первую группу прежде всего отмеченная выше неинк люзивность демократии. Еще один «фаворит» — Хорватия, государ ство из «буферной зоны», с цивилизационной точки зрения во многом 118 “” № 3 (50) сходное со Словенией, но пережившее ряд кризисов (нарушение терри ториальной целостности, националистическая диктатура). По этой причине Хорватия не интегрирована ни в НАТО, ни в Евросоюз.

Сложнее обстоит дело с Македонией и (особенно) Албанией.

У этих стран еще более низкая «стартовая точка», наличествуют и до полнительные трудности: большая поляризация политики (Албания), проблемы национальных меньшинств. В целом транзит в названных странах тоже следует считать необратимым, но модернизационные про цессы там идут куда тяжелее. «Европейские факторы» действуют сла бее, уровень развития — ниже.

«Транзит продолжается». К данной категории отнесены страны, в которых исход демократизационных процессов на сегодняшний день еще не ясен. В некоторых из этих стран демократизация обрела «второе дыхание», в других — надежда на нее не потеряна.

Две страны этой группы относительно далеко продвинулись в плане демократизации, но отличаются предельно низким уровнем эко номического развития. И если в Молдове (самой слаборазвитой из ев ропейских посткоммунистических стран, не считая края Косово) это обусловлено недостаточностью структурных реформ в экономике, то главной проблемой Монголии является сохранение традиционных по характеру экономики и общества, что чревато отходом от демократи ческого курса при кризисном развитии событий. Довольно уверенный рост демонстрируют в последние годы демократизационные рейтинги Украины: после «оранжевой революции» в стране исчезли преграды для политической конкуренции, осуществлено разделение властей. Однако украинская элита еще только учится жить по новым правилам, так что политика в стране далека от стабильности.

Босния и Герцеговина, Сербия и (опосредованно) Черногория — страны, пережившие тяжелые гражданские войны и не до конца опра вившиеся от их последствий. Государственность в первых двух странах нельзя считать «до конца состоявшейся»: Босния и Герцеговина оста ются конфедерацией, Сербии же еще предстоит найти ответ на «вызов Косово». Пока этого не произошло, сохраняется вероятность сценария, при котором эти государства, а также «новорожденное» Косово превра тятся в failed states. Тем не менее тот факт, что они сумели выйти по крайней мере из «острых периодов» кризисов, не свалившись в жесткую диктатуру, внушает оптимизм. По уровню демократизации Сербия оце нивается выше других экс югославских республик, за исключением двух «католических». Страна смогла осуществить несколько «передач» власти, сохранить плюрализм в политике, не допустить к власти край них националистов (хотя и за счет применения административного ресурса).

Наконец, мы находим в этой группе Россию, Грузию и Армению, которые оказались сгруппированы вместе и при описании институцио нального строя. Для характеристики итогов трансформаций в этих стра “” № 3 (50) 2008 нах лучше всего подходит метафора «наполовину полного или наполо вину пустого стакана». Прогресс данных стран на пути построения де мократического общества явно недостаточен;

далеко не оптимальным образом были использованы и возможности для социально экономи ческой модернизации. Однако, как уже говорилось, и барьеры для ус пешной демократизации здесь были исключительно высоки. Поэтому если что то и вызывает опасения с точки зрения перспектив рассматри ваемых стран, то это не столько их нынешний, не слишком высокий уровень реформированности, сколько негативная динамика: последние выборы во всех трех странах были по своему качеству хуже предыдущих (хотя, разумеется, найдется немало желающих оспорить это утвержде ние). Россия, если верить рейтингам, — самая «зажиточная» и конку рентоспособная из посткоммунистических стран, так и не ставших де мократиями.

Группы «Транзит заблокирован» и «Транзит не состоялся» различаются, пожалуй, лишь тем, что в первой из них предпринимались попытки демократизировать или плюрализировать общественную жизнь. Впрочем, в последние годы «имитацией» таких попыток занима ются даже самые авторитарные из центральноазиатских государств — Узбекистан и Туркменистан, «изобразившие» формально плюралисти ческие выборы президентов. В свою очередь, Казахстан, некогда отли чавшийся реальным, хотя и встроенным в определенные рамки плюра лизмом, перешел к однопартийному парламенту. В Киргизии период раздела власти после падения режима А.Акаева сменился новым моно центризмом. Как и в случае с Россией и закавказскими республиками, внимания заслуживает не только нынешнее состояние дел, но и тенден ция — а она в центральноазиатских государствах скорее проавторитар ная. (Развитие Белоруссии — единственной европейской страны, ока завшейся в этой категории, — требует отдельного анализа.) В то же время, как справедливо отмечает Д.Фурман, «движение к демократии — аспект общего процесса развития, «модернизации»

..

. Любой имитаци онный режим апеллирует к демократическим ценностям и тем самым в Фурман 2008:

17—18. какой то степени способствует их закреплению»22.

* * * Возвращаясь к сформулированному в начале статье вопросу о це лесообразности компаративного анализа посткоммунистических стран, позволим себе добавить еще один аргумент в пользу положительного ответа. За минувшие два десятилетия большинство посткоммунисти ческих стран существенно продвинулось по пути трансформации — пусть по разным моделям, с разными целями и разным успехом. Эта динамичность и многообразие моделей делают исследование постком мунистического пространства не просто оправданным, но и чрезвычай но важным.

120 “” № 3 (50) Воскресенский А.Д. 2007. Политические системы и модели де мократии на Востоке. — М.

Гельман В. 2006. Перспективы доминирующей партии в России // Pro et Contra. № 4.

Демократическое правовое государство и гражданское обще ство. 2005. — М.

Зазнаев О. 2007. Индексный анализ полупрезидентских госу дарств Европы и постсоветского пространства // Полис. № 2.

Макаренко Б.И. 2002/2003. Консолидация демократии: детские болезни постсоветских государств // Полития. № 4 (27).

Миронюк М.Г., Тимофеев И.Н., Ваславский Я.И. 2006. Универ сальные сравнения с использованием количественных методов анализа (Обзор прецедентов) // Полис. № 5.

Паин Э. 2008. Общество без традиций перед вызовом современ ности // Россия в глобальной политике. Т. 6. № 3.

Политический атлас современности. 2007. — М.

Пшизова С. 2007. Политика как бизнес: российская версия // По лис. № 2.

Растоу Д.А. 1996. Переходы к демократии: попытка динамичес кой модели // Полис. № 5.

Тарасов И. 2007. Европейское единство: испытание востоком // Международные процессы. Т. 5, № 1 (13).

Фурман Д. 2008. Развилка 2008 // Россия в глобальной политике.

Т. 6. № 2.

Хантингтон С. 2003. Третья волна: демократизация в конце XX века. — М.

Bertelsmann Transformation Index 2008. Politische Gestaltung im internationalen Vergleich. 2007. — Gtersloh.

Diamond L. 1994. Toward Democratic Consolidation // Journal of Democracy. Vol. 5. № 3.

Diamond L. 2003. Can the Whole World Become Democratic?

Democracy, Development and International Policies. — Irvine.

Fish M.S. 2001. The Dynamics of Democratic Erosion // Postcommunism and the Theory of Democracy. — Princeton.

Fish M.S. 2006. Stronger Legislatures, Stronger Democracies // Journal of Democracy. Vol. 17. № 1.

Hanson S. 2001. Defining Democratic Consolidation // Post Communism and the Theory of Democracy. — Princeton.

Londregan J.B., Poole K.T. 1996. Does High Income Promote Democracy? // World Politics. Vol. 49.

Przeworski A., Limongi F. 1997. Modernization: Theories and Facts // World Politics. Vol. 49. № 2.

Shugart M.S., Carey J.M. 1992. Presidents and Assemblies:

Constitutional Design and Electoral Dynamics. — Cambridge.

“” № 3 (50) 2008 Категория Гос во ПВ ЦН ПС ИС ИПП Болгария + + Прем през Проп 0, Венгрия + + Парл Проп 0, Литва + + Прем през Смеш 0, Транзит Польша + + През парл Проп 0, успешно Румыния + + Прем през Проп 0, завершен Словения + + Прем през Проп 0, Словакия + + Прем през Проп 0, Чехия + + Парл Проп 0, Албания + + Парл Смеш 0, Латвия + — (+) Парл Проп 0, Транзит Македония + — (+) Прем през Смеш 0, необратим Хорватия + + (—) Прем през Проп 0, Эстония + — (+) Парл ЕПГ 0, Армения + /— + (—) През парл* Смеш 0, Босния и Герцеговина — + (—) Конфедер* Проп — Грузия — — През парл* Смеш 0, Транзит Молдавия + — Парл* Проп 0, продолжа ется Монголия + + Прем през Маж 0, Россия — +(—) През парл Проп* 0, Сербия + — Прем през Проп — Украина + + Прем през Проп* 0, Черногория — + Прем през* Проп — Казахстан — + През* Проп* 0, Транзит заблокиро Киргизстан — + През парл* Маж (см) 0, ван Азербайджан — — През Смеш 0, Белоруссия + + През Маж 0, Таджикистан — +(—) През Смеш 0, Транзит не состо Туркменистан — + През Маж — ялся Узбекистан — + През Непрям 0, Столбец Пояснение, источник информации Категория Сводная оценка итогов политических процессов за 1990—2008 гг.

ПВ Передачи власти + /— — передача власти, лишь внешне выглядящая демократи ческой ЦН Целостность нации + (—) — целостность нации восстановлена после серьезных по трясений — (+) — целостность нации не достигнута, но ситуация улучшается 122 “” № 3 (50) ИФП ПП/ГС ИТБ ИДЭ ИИОД ИГК ВВП $ ВВП место Diamond — 3 1/2 15 49 46 79 10973 65 ЛД Парл 1/1 5 38 28 47 21040 40 ЛД — 2 1/1 6 39 32 38 17749 47 ЛД — 1 1/1 11 46 40 51 16599 52 ЛД — 5 2/2 17 50 31 74 11079 64 ЛД — 6 1/1 2 27 45 39 26576 29 ЛД — 4 1/1 7 41 61 41 20002 42 ЛД Парл 1/1 1 18 36 33 25346 33 ЛД Парл 3/3 33 83 56 109 6197 97 ЭД Парл 2/1 13 43 52 45 18005 46 ЛД — 5 3/3 22 68 76 94 8251 85 ЭД — 5 2/2 14 51 27 57 15733 53 ЛД Парл 1/1 3 33 58 27 21860 36 ЛД — 1 5/4 41 110 67 93 5769 105 ВПР — 4/3 40 87 78 106 9964 70 КА + 5 4/4 38 104 160 90 4176 119 ВПР Парл 3/4 60 62 81 97 3090 128 ЭД — 2/2 44 56 39 101 3181 126 ЛД + 8 6/5 59 102 93 58 13432 59 КА — 3/2 31 55 54 91 7265 94 ЭД 0 3/2 35 52 41 73 8624 83 ВПР — 3/3 30 58 54 82 3800 — ЭД + 9 6/5 68 120 152 61 10658 66 ЭА + 4 5/4 63 111 154 119 2315 143 ЭА + 6 6/5 87 129 135 66 8521 84 ЭА + 7 7/6 89 128 149 — 10167 69 ЭА През 6/5 106 149 172 117 1637 155 ЭА През 7/7 115 162 187 119 9483 76 ЗА През 7/7 111 160 159 62 2541 135 ЗА Столбец Пояснение, источник информации ПС Политический строй * — политический строй претерпевал серьезные изменения През — президентская республика Парл — парламентская республика Прем през — премьер президентская республика През парл — президентско парламентская республика ИС Избирательная система Маж — мажоритарная “” № 3 (50) 2008 Столбец Пояснение, источник информации Смеш — смешанная Проп — пропорциональная ЕПГ — единый передаваемый голос ИПП Индекс полномочий парламента (Fish 2006) ИФП Индекс формы правления (Зазнаев 2007) ПП/ГС Рейтинг «Freedom House»: Политические права / Гражданские свободы (Freedom in the World 2008) ИТБ Индекс трансформации Фонда Бертельсмана (Bertelsmann Transformation Index 2008) ИДЭ Индекс демократии журнала «Economist» (The Economist Intelligence Unit's Index of Democracy 2007) ИИОД Индекс институциональных основ демократии (Политический атлас 2007) ИГК Индекс глобальной конкурентоспособности Всемирного эконо мического форума (Global Competitiveness Index 07— 08) ВВП ($) ВВП на душу населения по паритету покупательной способности на 2007 г. по данным МВФ (World Economic Outlook Database Oct.

2007) ВВП место Место страны по ВВП на душу населения среди государств — чле нов МВФ (World Economic Outlook Database Oct. 2007) Diamond Классификация режимов Л.Даймонда (Diamond 2003) ЛД — либеральная демократия ЭД — электоральная демократия ВПР — внутренне противоречивый режим КА — конкурентный авторитарный режим ЭА — электоральный авторитарный режим ЗА — закрытый авторитарный режим 124 “” № 3 (50)




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.