WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

..

Комплексная система знаний, адекватная геополитической тео рии, начала складываться в России лишь совсем недавно. На протяже нии многих лет каждая дисциплина с близким к геополитике предме том исследования специализировалась на довольно узком круге проб лем геополитического характера, что существенным образом повлияло на процесс формирования отечественной геополитической традиции.

Особенность этого процесса состоит в том, что система геополи тических концептов преломляется сквозь призму той научной дисцип лины, в рамках которой работают использующие их авторы. В связи с этим разработка российской геополитики происходит по нескольким, зачастую слабо связанным между собой направлениям.

Первое направление образуют исследования, осуществляемые в рамках теории международных отношений. Обращение ученых меж дународников (в частности, таких как А.Д.Богатуров, С.А.Косолапов, С.В.Лурье, В.П.Ощепков, Э.А.Поздняков, К.Э.Сорокин, П.А.Цыганков и др.) к геополитической проблематике вполне оправданно, посколь ку предмет теории международных отношений вплотную примыкает к предмету геополитики и применение геополитического подхода спо собно сделать анализ международных отношений более взвешенным и всесторонним. Проблема, однако, заключается в том, что геополитика здесь низводится до уровня вспомогательного теоретического инстру мента или, в лучшем случае, одного из элементов теории международ ных отношений. Весьма показательно в этом плане родившееся в не драх данного направления определение геополитики как совокупности «физических и социальных, материальных и моральных ресурсов госу дарства, составляющих тот потенциал, использование которого (а в не которых случаях даже просто его наличие) позволяет ему добиться сво Цыганков 1994: их целей на международной арене»1.

63.

Второе направление представлено работами, имеющими выра женный философский характер. Их авторы (К.С.Гаджиев, М.В.Ильин, А.С.Панарин, К.В.Плешаков, В.Л.Цымбурский и др.) видят в геопо литике не дополнительный инструмент прикладного анализа, а пол ноценную доктрину, которая может — и должна — использоваться для комплексного изучения всей совокупности политических явлений.

114 “” № 2 (49) Третье направление вплотную примыкает к политической геогра Туровский 1999: фии. Рассматривая геополитику как часть последней2, работающие в 31.

его русле ученые (Д.Н.Замятин, Н.С.Мироненко, В.А.Колосов, В.Б.Ти хомиров, Р.Ф.Туровский и др.) ориентируются преимущественно на географические методы. Одновременно предпринимаются попытки за ложить основы новой дисциплины — «географической» геополитики, призванной изучать изменения, которые претерпевают в современном мире бывшие геополитические константы (географическое положение, См. Колосов 1992: расстояние, геопространство и т.д.)3.

16—17.

Наконец, четвертое направление не имеет четкой дисциплинар ной «привязки», будучи скорее отражением «моды» на геополитику, возникшей в 1990 е годы в российских политических кругах. На геопо литические темы неоднократно высказывались С.Н.Бабурин, В.В.Жи риновский, Г.А.Зюганов, А.В.Митрофанов, А.И.Подберезкин, а в Госу дарственной Думе второго созыва даже действовал комитет по геополи тике. При этом геополитика, по сути, превращалась в прикрытие для идеологии. Аналогичную функцию она выполняет и в исследованиях так называемых «новых евразийцев», в частности такого автора, как А.Г.Дугин. С «геополитическими» построениями отечественных поли тиков их роднит упор не на научную проработку проблемы, а на об основание набора исходных идеологических постулатов.

* * * Процесс становления геополитики в России — это череда споров о том, что представляет собой данная наука и можно ли ее использовать при анализе отношений между государствами. Дискуссии вызывало уже само понятие «геополитика». Более того, высказывалось мнение, что его содержание в принципе нельзя выразить в «четкой и всеобъемлю Поздняков 1995: щей формулировке»4.

42.

На наш взгляд, сложности в определении геополитики были обус ловлены даже не столько расхождениями между отдельными исследова телями, сколько тем, что в интерпретации большинства из них эта на ука неизменно выступала в двух плохо совместимых ипостасях. И дело здесь отнюдь не в том, что она трактовалась ими и как политическая См. Разуваев практика, и как научно методологическая концепция5. Так, Э.А.Позд 1993.

няков выделял доктринально нормативную и оценочно концептуаль ную геополитику6, Н.С.Мироненко — культурно психологическую и См. Поздняков 1993: 45.

концептуальную7, К.В.Плешаков — «классическую» и «ревизионист скую»8, причем каждая из этих ипостасей имела собственное содержа См. Мироненко 1995: 23—25.

тельное наполнение. В первом случае геополитика представала неким 8 поведенческим стереотипом, функционально значимым в рамках оп См. Плешаков 1994а: 30.

ределенной идеологии, во втором — особой областью политической науки, фокусирующей внимание на измерении силовых показателей (в том числе и географических) акторов международного политического процесса.

“” № 2 (49) 2008 При подобном разноплановом понимании геополитики дать ей четкое определение можно было только очертив комплекс вопросов, являющихся специфическими именно для этой отрасли знания.

На первом этапе большинство российских исследователей исхо дили из того, что геополитика призвана заниматься изучением про блем, связанных с достижением и сохранением контроля над про См., напр. странством со стороны конкретных государств9. Естественно, что такой Плешаков 1994а;

контроль мыслился как нечто гораздо более сложное и диверсифициро Семенов 1994.

ванное, нежели прямое военно силовое воздействие на сопредельные территории.

В то же время некоторые российские геополитики настаивали на необходимости расширения предмета геополитики и превращении ее в См. Сорокин комплексную дисциплину о многоуровневой глобальной политике10.

1996;

Гаджиев По их мнению, геополитике следовало отойти от жесткой простран 1997.

ственной привязки и ориентации на экспансионизм и гегемонию и сконцентрироваться на анализе ключевых реалий современного миро вого сообщества.

Несмотря на свою несомненную уязвимость для критики, эти две точки зрения стали теми полюсами, между которыми разместились все другие воззрения на предмет геополитики. По справедливому замеча нию Э.Г.Соловьева, главным объектом осмысления российских ученых были «либо эклектические построения современных западных правых, методологически опирающиеся на положения изрядно устаревшей тра Соловьев 2001: диционной геополитики, либо сами классические концепции»11.

117.

Будучи тупиковым в методологическом плане, подобный подход ставил исследователей перед серьезной проблемой. Традиционная сис тема геополитических представлений довольно слабо отражала реалии конца XX — начала XXI в. и не могла служить основой для понимания современных процессов. Чтобы вернуть геополитике некогда присущий ей эвристический потенциал, необходимо было переосмыслить многие ее базовые компоненты, сохранив при этом то «твердое ядро», без кото рого она переставала быть особой отраслью научного знания.

Надо заметить, что вплоть до конца 1990 х годов мало кто из рос сийских исследователей решался поставить под сомнение постулаты «классиков» геополитики. Однако постепенно негласное табу на крити ку их построений было снято, и отечественные авторы стали обнаружи вать в них немало методологических пробелов.

Наиболее существенным изъяном классической геополитики многие считают ее государствоцентричность. В современном мире, до казывает, в частности, Н.А.Косолапов, происходит размывание государ ства, которое утрачивает многие из ранее принадлежавших ему внешне политических функций, передавая их различного рода общественным структурам. Кроме того, традиционная геополитика делает упор не про сто на государство, но на империю с характерными для нее конфронта ционными методами достижения целей, в то время как те все больше уступают место согласованию интересов. В условиях набирающего силу 116 “” № 2 (49) процесса глобализации подобные установки, по мнению Косолапова, См. Косолапов по сути, лишают геополитику права на существование12.

2003.

Данные утверждения, разумеется, не бесспорны, но они фиксиру ют одно очень важное обстоятельство: геополитика, как ее понимали российские ученые в 1990 е годы, не в состоянии адекватно описать нынешние реалии. Строить геополитический анализ на детерминистских и дуалистических концепциях начала ХХ в. сегодня уже невозможно.

Послевоенная западная геополитика все заметнее переориентиру ется на изучение пространственно политической организации между народного сообщества. В России данный процесс только набирает обо роты. Наиболее активно движутся в этом направлении В.А.Колосов, Н.С.Мироненко и Р.Ф.Туровский. Но поскольку упомянутые авторы принадлежат к политико географической школе, геополитика в их ин терпретации приобретает «географизированные» формы, и ее главной задачей оказывается выявление «объективно существующих простран Колосов, Миро ственных целостностей, имеющих политический смысл»13. В результате ненко 2005: 24.

она тесно смыкается с политической географией, отличаясь от нее лишь планетарным масштабом исследований.

Вместе с тем политгеографы уже сами сегодня признают недопус тимость абсолютизации географических факторов при оценке поли тики того или иного государства. В связи с этим Д.Н.Замятин вводит понятие геополитического образа как «целенаправленных и четко структурированных представлений о географическом пространстве, включающих наиболее яркие и запоминающиеся символы, знаки

..

. и характеристики отдельных территорий, стран, регионов, маркирующие Замятин 2004: их с политической точки зрения»14. По его заключению, при проведе 325.

нии своей внутренней и особенно внешней политики государство исхо дит из набора господствующих в данный исторический момент геопо литических образов.

Тем самым встает очень важный вопрос: если географическое пространство влияет на политику государства, то насколько реально само географическое пространство? Понимание пространства — это наше восприятие и осознание этого пространства через систему обра зов. Но тогда географическое пространство — не более чем образ, а по тому условно. При таком угле зрения геополитика предстает в качестве деятельности по моделированию географических и геополитических образов ключевых в политическом отношении стран.

Описанная концепция не нова и в ряде положений перекликается с концепциями «гео идеологических парадигм» К.В.Плешакова и «гео политических кодов» Дж.Гэддиса. Вывод очевиден. Географическое пространство политически нейтрально по своей природе, и если те или иные его составляющие влияют на политику государства, то только в силу функциональной деятельности самого этого государства.

Примечательно, что именно на этапе «разброда и шатаний» в оценке предмета геополитики один за другим начали появляться учеб ники и учебные пособия по данной дисциплине. Все эти учебники “” № 2 (49) 2008 носили «авторский» характер, причем каждый из авторов предлагал собственное определение геополитики, что превращало ее в конгломе рат абстрактных категорий, понятий и концепций, плохо поддающихся формализации, а потому бесполезных как с точки зрения формирова ния государственной стратегии, так и в научном плане. Неудивительно, что геополитика стала в лучшем случае восприниматься как некая пара дигма, позволяющая хотя бы частично объяснить внешнеполитическую линию государства, а в худшем — как отвлеченное философствование на пространственно политическую тематику, абсолютно лишенное ка кой либо связи с действительностью. Последствия такого восприятия ощущаются до сих пор. Геополитика в России по прежнему нередко рассматривается как «пустой сосуд», который можно наполнить любым содержанием в зависимости от вкуса конкретного автора. Подобная форма без содержания создает благоприятную почву для различного рода спекуляций, но исключает возможность сколько нибудь адекват ного анализа реальных проблем.

* * * В этой ситуации весьма продуктивным представляется предложе ние российской исследовательницы А.Изгарской использовать для формирования целостной геополитической науки методологический См. Изгарская подход И.Лакатоса15. Следуя ее логике, попробуем выделить основопо 2003: 265—267.

лагающие постулаты геополитики, паттерны, составляющие «твердое ядро программы».

Первым таким постулатом, безусловно, является примат государ ства при анализе системы международных отношений. Именно госу дарство выступает исходным пунктом и ключевой категорией геополи тических построений.

Однако здесь необходимо сделать существенную оговорку. Харак терная для классической геополитики трактовка государства восходит прежде всего к Р.Челлену, который в этом вопросе явно находился под влиянием органицизма Г.Спенсера и идеализма Г.В.Ф.Гегеля. Отсюда — апологетика государства как некоего самодостаточного образования, способного взаимодействовать с себе подобными, и убеждение в сба лансированности его развития.

Подобные представления хорошо вписывались в систему между народных отношений первой половины ХХ в. Но уже во второй полови не столетия эта система начала активно размываться. Первый серьез ный удар по ней нанес процесс деколонизации, приведший к разру шению мощных самодостаточных империй, олицетворявших собой челленовский идеал государства, и появлению множества слабых госу дарственных образований с этнически и конфессионально неоднород ным населением и неразвитой экономикой.

Не оправдавшая себя идея, естественно, подверглась существен ному переосмыслению. Если теоретики школы политического реализма 118 “” № 2 (49) еще сохраняли верность челленовской традиции, то их последователи — неореалисты уже встраивали государство в сложную систему межгосу дарственных отношений, по сути отождествляя его с коммерческой фир мой, которая, действуя в своих интересах, конкурирует с одними контр агентами и сотрудничает с другими. Еще дальше пошли приверженцы школы неолиберализма, реанимировавшие договорную интерпретацию государства в духе Дж.Локка и Ж. Ж.Руссо. А ставшая весьма популяр ной начиная с 1990 х годов концепция глобализации фактически низ водит государство до положения одного из акторов мировой политики.

Но государства в современном мире не только сохраняются, но и продолжают играть ключевую роль в международных делах. Даже в та ком глубоко интегрированном образовании, как Европейский Союз, отчетливо прослеживаются государственные особенности. И дело здесь, по видимому, отнюдь не только в дани традиции. Жизнеспособность государства обусловлена самой его природой, которую М.Вебер опреде лил как «отношение господства людей над людьми, опирающееся на Вебер 1990: 646. легитимное

..

. насилие как средство»16. Именно в таком понимании го сударство может — и должно — выступать в качестве геополитической категории.

Вторым неотъемлемым элементом «твердого ядра» геополитики является признание того, что как у внутренней, так и у внешней поли тики государства имеется пространственное измерение. Любое государ ство привязано к пространству, и прежде всего к пространству геогра фическому, что вынуждает его выстраивать свое поведение исходя из заданных пространственных особенностей и, наоборот, обустраивать пространство в соответствии со своими устремлениями.

Однако вопрос о привязке деятельности государства к простран ству проработан еще недостаточно. Российские геополитики, оперируя абстрактными моделями, зачастую игнорируют данную проблему.

Между тем проекция поведения государства на пространство открывает возможность формализации геополитических теорий, что, в свою оче редь, существенно повышает качество геополитического анализа.

Одним из первых обратил внимание на значимость простран ственной составляющей в политике государств Н.Спайкмен. Но хотя его идеи были взяты на вооружение политическими реалистами, основ ное место в их построениях занимает анализ силовых аспектов государ ственной политики и их роли в обеспечении баланса сил.

Для характеристики отправного пункта политики любого государ ства Г.Моргентау вводит понятие национального интереса. При всей кажущейся естественности данной категории споры о ее содержании продолжаются по сей день.

Классический подход к определению национального интереса, опирающийся на идеи Великой Французской революции, предполагает существование нации государства, необходимым компонентом которо го является гражданское общество. Именно гражданское общество (на ция) и формулирует весь набор национальных интересов. Но если так, “” № 2 (49) 2008 то при неразвитости гражданского общества невозможна и адекватная система национальных интересов: «нет „нации“ — не может быть и „на Кара Мурза циональных интересов“»17. Очевидно, что подобный вывод заводит ис 1995: 97.

следователя в тупик, ибо означает, что многие государства отстаивают во внешней политике свой национальный интерес, не имея такового.

Не дает ответа на вопрос о сущности национального интереса и этническое определение нации. В этом случае национальными счита ются интересы доминирующего в государстве этноса, совпадающие с интересами правящей элиты. Но говорить о наличии общего для всех национального (в этническом смысле) интереса можно лишь примени тельно к моноэтническим государствам, которых не так уж много. Да и с такими государствами дело обстоит не так просто, ибо моноэтнич ность не отменяет социально экономической и территориальной диф ференциации, вносящей свои коррективы в интересы отдельных частей вроде бы единой нации.

Учитывая несостоятельность обозначенных выше подходов, ряд ученых попытался выделить постоянные факторы, позволяющие фор мализовать категорию национального интереса. При таком угле зрения на передний план неизбежно выдвигается государство как важнейший институт общества, который и должен выражать, воплощать и защи щать интересы последнего. Однако если это так, то логичнее говорить не о «национальных», а о «национально государственных» или даже просто «государственных» интересах. Кроме того, возникает вопрос о содержании интересов самого государства.

Дать ответ на этот вопрос позволяет веберовская трактовка госу дарства. В соответствии с этой трактовкой, единственной структурой, способной сформулировать национальные интересы, является полити ческая элита, которая делает это в целях легитимации собственного по литического господства. Отсюда следует, что национальный интерес представляет собой не глубинное устремление народа, артикулирован ное лучшими его представителями, а сформулированную элитой идею, вокруг которой объединяется общество. Таким образом, категория «на циональный интерес» утрачивает свой объективный характер, приобре тая форму субъективной системы воззрений, нередко составляющей часть той или иной политической идеологии. Иначе говоря, нацио нальный интерес — это в значительной мере интерес господствующей в обществе политической элиты, воспринимаемый большинством членов данного общества в качестве общего.

Поскольку национальный интерес есть средство легитимации власти, любая политическая элита стремится не только монополизиро вать право на его толкование, но и добиться утверждения такого толко вания на всей территории государства. Решение последней задачи во многом зависит от развитости административной инфраструктуры, а также сети коммуникаций, включая транспортную сеть, что, в свою очередь, указывает на наличие у деятельности по формулированию на ционального интереса пространственного измерения.

120 “” № 2 (49) Здесь мы подходим к другой категории, фиксирующей простран ственное преломление политики государств, а именно к категории конт роля, которая фактически описывает степень способности националь ной элиты легитимировать свое господство на той или иной территории.

Многие российские исследователи считают категорию контроля См., напр. ключевой для геополитики18. К сожалению, они не дают ей четкого оп Плешаков 1994а;

ределения, что снижает ее аналитическое значение.

Семенов 1994;

Интересную трактовку территориального контроля предлагает Изгарская 2003;

Колосов, Миро американский исследователь А.Стинчкомб19, который связывает его со ненко 2005.

способностью политической элиты перебросить на какую либо терри Стинчкомб 2003:

торию необходимые для легитимации своей власти ресурсы. Естествен 288—300.

но, что при подобном подходе контроль оказывается прямо обусловлен пространственной удаленностью территории и уровнем развития транс портной сети.

Сходной точки зрения придерживается российский геополитик С.Б.Переслегин. Ссылаясь на «динамическую форму „транспортной те оремы“», он утверждает, «что сохранение единства полицентрического государственного организма возможно тогда и только тогда, когда развитие общеимперской инфраструктуры опережает экономическое Переслегин 2005: развитие регионов»20. Согласно его оценке, способность элиты контро 56.

лировать части государства зависит от скорости перемещения инфор мации и степени продолжительности процессов, подлежащих управле нию. Понятно, что решающая роль в обеспечении контроля над про странством здесь опять отводится транспортной инфраструктуре.

Итак, контроль над пространством относительно слабо связан с военным потенциалом государства и сложившейся там политической и экономической системой. Контролировать какую либо территорию — значит иметь возможность постоянно, а не эпизодически перемещать туда такое количество ресурсов, которое требуется для легитимации эли ты, причем неважно, является ли элита национальной или инонацио нальной. Формы легитимации могут быть самыми разными, и потому мо жет показаться, что формы контроля также различны. Так, например, Плешаков выделяет семь основных форм контроля над пространством:

политический, военный, экономический, цивилизационный, коммуни Плешаков 1994б: кационный, демографический и информационный21. Однако вне зависи 17—21.

мости от формы внутреннее содержание контроля остается неизменным.

* * * Очертив «твердое ядро» геополитики, можно сделать следующий шаг — попытаться очистить геополитическую теорию от тех положе ний, которые либо изначально носили конъюнктурный характер, либо уже утратили свое значение как инструмент анализа современной дей ствительности. Разумеется, при проведении подобной «ревизии» труд но избежать субъективизма, ибо окончательное решение вопроса о принятии или отклонении тех или иных постулатов всегда остается за “” № 2 (49) 2008 конкретным исследователем. Полностью преодолеть налет субъекти визма невозможно, однако его можно свести к минимуму, предлагая взамен отклоненных концепций новые, более состоятельные.

Не вдаваясь в дискуссию о возможных подходах к ревизии геопо литической теории, выделим три основных направления такой ревизии, которые, на наш взгляд, должны определить характер будущих геополи тических исследований:

— отказ от жесткого детерминизма при оценке политики тех или иных государств;

— пересмотр представлений об определяющей роли географического пространства;

— переход от глобальных геополитических моделей к региональному геополитическому анализу.

В конце XIX — начале XX в. географический детерминизм в ритте ровском его понимании, в наибольшей степени проявившийся в дихо томиях «хартленд — римленд» Х.Маккиндера и Н.Спайкмена и «талас сократия — теллурократия» К.Хаусхофера, напрямую связывавших по литику государства и его место в мире с географическим положением, был в какой то мере оправдан, так как позволял достаточно четко ин терпретировать поведение ведущих мировых империй. Однако уже Х.Маккиндеру пришлось несколько раз корректировать свою концеп цию, адаптируя ее к меняющимся политическим условиям. Последнее См. Mackinder изменение было внесено в нее в 1943 г.22, а двумя десятилетиями позже 1943.

С.Коэн уверенно обосновал несостоятельность примитивного дуализма Cohen 1964. классической геополитики23, тем самым поставив под сомнение само существование объективной зависимости между местоположением го сударства и его политическим курсом.

Во многом основываясь на спайкменовском понимании природы международных отношений, теоретики школы политического реализма тоже постепенно отказываются от детерминистского подхода. В их воз зрениях географическая составляющая продолжает играть определен ную роль, но далеко не самую существенную. Географическое положе ние рассматривается ими лишь как один из факторов, характеризую щих мощь государства.

Наиболее серьезный удар по географическому детерминизму как ключевому элементу геополитической теории нанесли французские ис следователи, группирующиеся вокруг журнала «Геродот». Географиче ский фактор в их интерпретации лишь опосредованно влияет на поли См. Моро тику государства24.

Дефарж 1996:

Представление о географической детерминированности полити 138—141.

ческих процессов и связанное с ним дуалистическое толкование приро ды международных отношений сегодня характерны главным образом для тех авторов, которые, подобно А.Г.Дугину, убеждены, что «геополи Дугин 1997: 12. тика — это мировоззрение»25. Но подобный взгляд по сути дела выводит геополитику за пределы научной сферы, превращая ее в сугубо идеоло гический феномен.

122 “” № 2 (49) Отказ от географического детерминизма требует пересмотра и те оретико методологических оснований геополитического понимания пространства. При том что действия государства имеют пространствен ное измерение, пространство не может рассматриваться в качестве их причины. Определяя вектор своего поведения, политические элиты ис ходят из собственных интересов, слабо связанных с географическими факторами. Само географическое пространство политически нейтраль но, и в зависимости от целенаправленной деятельности политических сил один и тот же фактор может иметь противоположное функциональ ное значение.

Географическое пространство есть не более чем среда, в которой действуют субъекты политических отношений. Его влияние носит опосредованный характер. Набор географических факторов — это свое образные ограничители, которые необходимо принимать во внимание, осуществляя те или иные действия. Подобному взгляду на роль геогра фического пространства хорошо соответствует образ «игрового поля», все больше завоевывающий популярность среди российских исследова телей. Конечно, это «игровое поле» расчерчено не так строго, как шах матная доска. Вместе с тем нельзя сказать, что оно никак не расчерче но, поскольку на нем «есть горы, долины, реки, традиционные торго вые пути и перекрестки, живут народы и племена, имеющие различную культуру и различный характер. Любое геополитическое действие не Лурье, Казарян может не принимать в расчет этих обстоятельств»26.

1994: 85.

Следует отметить, что такое изменение трактовки пространствен ной составляющей геополитики не уменьшает, а увеличивает влияние на нее географической науки. За последнее столетие география заметно продвинулась вперед, перешагнув через хорологический подход К.Рит тера и дойдя до уровня теоретических обобщений. В ее рамках был сформулирован целый ряд новых концепций (поляризованного развития, опорного каркаса расселения и др.), которые не нашли пока должного отражения в геополитической науке. Геополитика, нацеленная на выяв ление закономерных связей между деятельностью государства и геогра фическим пространством, уже не может оперировать географическими подходами начала прошлого века. Ей нужно заново учиться географии.

Переосмысление роли географического пространства существен но снижает аналитическое значение глобальных геополитических моде лей. Модели миропорядка, претендующие на объяснение всего комп лекса отношений между государствами, сегодня во многом выглядят атавизмом. В связи с этим вполне можно согласиться с Э.Г.Соловье вым, который считает целесообразным «при геополитическом теорети зировании

..

. перенести акценты с глобальной картины (исследований миропорядка) на, если так можно выразиться, „теории среднего уров ня“. Оптимальной единицей анализа мог бы стать геополитический регион как некая геополитическая, геокультурная и геоэкономическая целостность, демонстрирующая динамический момент в геополитиче Соловьев 2001:

128. ском анализе»27.

“” № 2 (49) 2008 Именно геополитический регион как сложный комплекс полити ческих устремлений различных государств, привязанных к конкретным географическим структурам, должен занять центральное место в геопо литическом анализе.

Понятие геополитических регионов было введено в научный обо рот американским геополитиком С.Коэном, который характеризовал их как крупные географические сегменты, сравнительно однородные в См. Cohen 1964: экономическом, политическом и культурном плане28. Рассматривая 24.

геополитические регионы в качестве пространственно цивилизацион ных образований, объективно задающих вектор внешней политики со ответствующих государств, Коэн, по сути, лишь развивал дихотомию «хартленд — римленд». Признав политическую нейтральность про странства и опосредованность влияния географических факторов на политику государств, мы выходим за ее рамки. При таком подходе гео политический регион предстает трансграничным пространственным экономико политическим комплексом с набором взаимопересекаю щихся национальных интересов. Геополитический регион — это своего рода поле, на котором сходятся политические устремления сопредель ных государств, движимых собственными интересами.

* * * Проведенный нами анализ позволяет заключить, что предметом геополитики является пространственное измерение политики госу дарств, законы и закономерности ее преломления в географическом пространстве. При этом, повторим, речь идет не о том, что простран ство влияет на политику, а о том, что политика не может не иметь про странственного выражения.

Будущее геополитики во многом зависит от того, в какой мере она сможет встроиться в общую систему современного научно гуманитар ного знания. Только такое встраивание способно сохранить геополити ку и придать ей необходимый для развития импульс.

Задержавшись на старте, российская геополитика наука сегодня активно — и не всегда критически — перенимает концепции западных исследователей. Чтобы не попасть на свалку идей, ей нужно отказаться от бездумного копирования устаревших схем, преодолеть внутренние противоречия и выработать собственный инструментарий научного анализа, учитывающий последние достижения мировой геополитичес кой мысли.

Вебер М. 1990. Политика как призвание и профессия // Вебер М.

Избранные произведения. — М.

Гаджиев К.С. 1997. Геополитика. — М.

Дугин А.Г. 1997. Основы геополитики. Геополитическое будущее России. — М.

124 “” № 2 (49) Замятин Д.Н. 2004. Власть пространства и пространство вла сти: географические образы в политике и международных отноше ниях. — М.

Изгарская А. 2003. Социально философская реконструкция. Ре визия геополитических концепций // Война и геополитика. — Ново сибирск.

Кара Мурза А.А. 1995. Между «империей» и «смутой» // Полис. № 1.

Колосов В.А. 1992. Территориально политическая организация общества. Автореф. дис. на соискание степени докт. геогр. наук. — М.

Колосов В.А., Мироненко Н.С. 2005. Геополитика и политичес кая география. — М.

Косолапов Н.А. 2003. О месте геополитики в эпоху глобализации // Восток. Афро азиатские общества: история и современность. № 4.

Лурье С.В., Казарян Л.Г. 1994. Принципы организации геополи тического пространства (Введение в проблему на примере Восточного вопроса) // Общественные науки и современность. № 4.

Мироненко Н.С. 1995. Теория «хартленда», целостность России и демократия (географический аспект) // Геополитические и геостра тегические проблемы России. — СПб.

Моро Дефарж Ф. 1996. Введение в геополитику. — М.

Переслегин С.Б. 2005. Самоучитель на мировой шахматной доске. — М., СПб.

Плешаков К. 1994а. Геополитика в свете глобальных перемен // Международная жизнь. № 10.

Плешаков К. 1994б. Гео идеологическая парадигма (взаимодей ствие геополитики и идеологии на примере отношений между СССР, США и КНР в континентальной Восточной Азии 1949—1991 гг.) // Рос сийский научный фонд. Научные доклады. Вып. 21. — М.

Поздняков Э.А. 1993. Концепция геополитики // Геополитика:

теория и практика. — М.

Поздняков Э.А. 1995. Геополитика. — М.

Разуваев В.В. 1993. О понятии «геополитика» // Вестник МГУ.

Сер. 12: Социально политические исследования. № 4.

Семенов В. 1994. Геополитика как наука // Власть. № 8.

Соловьев Э.Г. 2001. Геополитический анализ международных проблем современности: pro et contra // Полис. № 6.

Сорокин К.Э. 1996. Геополитика современности и геострате гия России. — М.

Стинчкомб А. 2003. Геополитические понятия и военная уязви мость // Война и геополитика. — Новосибирск.

Туровский Р.Ф. 1999. Политическая география. — М., Смоленск.

Цыганков П.А. 1994. Геополитика: последнее прибежище разу ма? // Вопросы философии. № 7/8.

Cohen S.B. 1964. Geography and Politics in a Divided World. — L.

Mackinder H.J. 1943. The Round World and the Winning of Peace // Foreign Affairs. № 4.

“” № 2 (49) 2008




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.