WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

..

« » 1 1 Статья подго Со времени падения коммунистических режимов заметно изме товлена при под нилась не только политическая карта Европы, но и характер межгосу держке Совета дарственных отношений в регионе. На место прежнего противостояния по грантам Президента РФ пришло сотрудничество Востока и Запада в самых разных областях. Бе (грант № МК зусловно, такое замещение можно только приветствовать. Вместе с тем 1381.2007.6).

оно сопряжено с появлением неизвестных ранее угроз, актуализацией прежних и возникновением новых противоречий. Эффективное реше ние проблем современной международной политики невозможно без объединения усилий европейских государств, поэтому интеграционные процессы на континенте активно развиваются, причем более быстрыми темпами, чем в годы «холодной войны». Самым успешным интеграци онным образованием в Европе на сегодняшний день является Европей ский Союз. Круг стран, тяготеющих к Евросоюзу, вполне устойчив и имеет тенденцию к расширению. Однако интеграционные процессы в Европе не ограничиваются рамками ЕС. Некоторые европейские страны (Норвегия, Швейцария, Исландия) не стремятся к членству в Союзе, отдавая предпочтение механизмам международных организа ций, таких как ОБСЕ, Совет Европы и др. Наконец, в Европе действует еще одно интеграционное образование – Содружество Независимых Государств.

Принципы, на которых строятся ЕС и СНГ, во многом различа ются. Если в Евросоюзе нет доминирующей страны, вокруг которой формируются интеграционные связи, то в СНГ данную роль выполняет Россия. В последние годы на отношения между этими двумя интегра ционными образованиями немалый отпечаток накладывает то обстоя тельство, что правительства ряда стран, входящих в СНГ (Украины, Молдовы, Грузии), не скрывают своего стремления к интеграции в Ев росоюз. И поскольку одновременное членство в ЕС и СНГ сейчас едва ли возможно в силу несовместимости требований, предъявляемых к своим членам этими объединениями, между ними развертывается свое образное соперничество за бывшие советские республики.

Европейские страны СНГ, включая Россию, – важные партнеры ЕС и в экономическом, и в политическом плане, однако отношения с ними строятся не одинаково. Более того, среди самих членов ЕС суще ствуют серьезные разногласия по вопросу об основных направлениях и характере его политики применительно к восточным соседям. Общая 18 “” № 2 (49) для Евросоюза «восточная политика» пока находится в стадии ста новления.

В данной статье мы попытаемся проанализировать процесс конст руирования «восточной политики» ЕС с точки зрения интеграционных перспектив стран СНГ. Несмотря на то что контуры этой политики еще не приобрели ясных очертаний, их анализ способен, на наш взгляд, вы вести на более масштабную проблему организации партнерства двух интеграционных структур (ЕС и СНГ), имеющих различную междуна родно политическую, социальную и культурно историческую основу.

* * * В настоящее время ЕС объединяет более половины всех европейс ких государств с общим населением свыше 456 млн. человек и обладает второй по уровню развития экономикой в мире. Такие внушительные социально экономические показатели, казалось бы, не только оправ дывают претензии этого интеграционного образования на одну из веду щих ролей в мировой политики, но и могут рассматриваться как заявка на глобальное лидерство. Вместе с тем внутреннее состояние Евросоюза существенно ограничивает его внешнеполитические возможности.

Во внешней политике ЕС сосуществуют два горизонта – нацио нальный и наднациональный. Главными целями осуществляемой им на наднациональном уровне Общей внешней политики и политики безо пасности (ОВПБ), правовые основы которой были заложены Мааст рихтским (1992 г.) и Амстердамским (1997 г.;

вступил в силу в 1999 г.) договорами, являются защита общих ценностей и интересов, обеспече ние независимости, целостности и безопасности Союза. Изначально такая политика предполагала межправительственный механизм реали зации, но затем было принято решение о ее институционализации и уч режден пост Высокого представителя ЕС по ОВПБ. Ключевые принци пы ОВПБ определяет Европейский Совет, куда входят главы государств и правительств стран – членов ЕС. В 2000 г., после того как в соответ ствии с условиями Ниццского договора ОВПБ была дополнена надна циональной военной и оборонной политикой (Европейская политика безопасности и обороны – ЕПБО), для их реализации была сформиро вана система постоянных политических и военных органов: комитет по вопросам политики и безопасности (осуществляет мониторинг внешнеполитической ситуации), военный комитет (вырабатывает реко мендации по военным вопросам), военный штаб (организует стратеги ческое планирование и оперативное управление военными операция ми), а также научно исследовательский институт по проблемам безо пасности.

При рассмотрении наднациональной внешней политики Евросо юза сразу же бросается в глаза контраст между широтой намечаемых це лей и реальными результатами в конкретных сферах. Еврокомиссия соз дает множество документов, определяющих стратегические направления “” № 2 (49) 2008 развития отношений с различными странами, но зафиксированные в них установки не всегда воплощаются в жизнь. Такое положение вещей отчасти обусловлено самой передачей управления ОВПБ в руки Евро пейского Совета, а не Еврокомиссии, что резко повышает влияние на нее национальных правительств, которые под прикрытием ЕС про должают преследовать частные интересы своих стран. Как убедительно показал Э.Б.Хаас, увеличение числа акторов международно политиче ских процессов чрезвычайно затрудняет формулирование и достиже См. Haas 1958, ние общих целей2. Разумеется, это не означает, что согласие между 1964, 1976, 1990.

ними в принципе исключено – поскольку ни один актор не может игнорировать общие цели в силу их значимости для него самого, такое согласие возможно и даже необходимо. Тем не менее, в полном со ответствии с выводами С.Хоффмана о ведущей роли в международ Hoffman 1995: ных делах государственных интересов3, в ЕС пока доминируют сто 5–12.

ронники межправительственного подхода, считающие приоритетной задачей общей внешней политики Союза сохранение его внутреннего единства.

Весьма негативно сказывается на внешнеполитической сплочен ности Евросоюза и заметное расхождение позиций его старых и новых членов, оказывающее влияние на многие аспекты международной по литики ЕС. Хотя противопоставление «новой» и «старой» Европы по критерию «американизма» во многом носит конъюнктурный характер, ориентация многих посткоммунистических стран на США есть очевид ный факт. Трактуя идею евро атлантизма в духе «холодной войны», значительная часть политических элит этих стран полагает, что нацио нальную безопасность и международный престиж может обеспечить лишь присоединение к американской «коалиции воли».

Но расхождения по внешнеполитическим вопросам наблюдаются и среди старых членов ЕС. Их усилению в немалой степени способство вало расширение Евросоюза на восток, в результате которого в его цен тре оказалась объединенная Германия. Новое геополитическое поло жение этой страны возродило прежние опасения относительно роли Берлина в международной политике, поставив под угрозу ось Фран ция–Германия – исторический «локомотив» европейской интеграции.

Возникли сомнения в сбалансированности интересов и сил на конти ненте. В этих условиях едва ли приходится удивляться тому, что Фран ция, Испания, и Италия, обеспокоенные перспективой превратиться в периферию расширившейся Европы, стремятся развернуть внешнюю политику ЕС в сторону своих традиционных партнеров – стран Латин ской Америки и Средиземноморья.

Вместе с тем ОВПБ отнюдь не настолько слаба и «беззуба», как кажется на первый взгляд. Наднациональная внешняя политика не мо жет и совершенно не обязана структурно соответствовать националь ной. Уникальность интеграционного пространства в Европе заключает ся в том, что ЕС способен проводить не только многовекторную, но и инструментально разноплановую внешнюю политику.

20 “” № 2 (49) Действенным механизмом утверждения лидирующей роли ЕС на европейской арене может стать Европейская политика соседства (ЕПС), по существу представляющая собой программу долгосрочного сотрудничества, нацеленного на создание стабильного международно политического окружения в условиях замедления темпов территориаль ного расширения Евросоюза. Поскольку ЕПС призвана решать ограни ченные задачи, связанные со смягчением социально экономических противоречий и стимулированием контактов между членами ЕС и их соседями, ее осуществлением руководит Еврокомиссия, а не структуры ОВПБ/ЕПБО. Эта политика охватывает два географических ареала:

средиземноморский и восточноевропейский. Государства средиземно морского ареала не могут претендовать на присоединение к ЕС, поэто му политика в отношении них имеет общую доминанту при всей диф ференцированности странового подхода. Последовательными сторон никами развития политики соседства со странами Магриба, прежде всего с Марокко, Алжиром и Тунисом, а в перспективе также с Ливией, Египтом, Ливаном, Иорданией, Сирией, Израилем и Палестиной вы ступают Франция, Испания, Италия и Португалия. Скептически отно сится к ориентации на юг Польша, отдающая предпочтение восточному направлению. С точки зрения Варшавы, вступление в ЕС Турции может поставить вопрос и о членстве Израиля и Палестины, подталкивая ЕС к Арбатова 2006: 3. расширению по образцу Римской империи4.

Восточноевропейское направление политики соседства начало складываться в 2004–2005 гг. Первыми ее адресатами стали Украина и Молдова, затем она была распространена на Армению, Грузию и Азер байджан (с учетом возможного членства Турции, эти страны трактуются как потенциальные соседи ЕС). Следует отметить, что шансы на полу чение статуса страны – кандидата на вступление в ЕС сегодня даже тео ретически имеются только у Украины. Государства Южного Кавказа и Молдова могут обрести его лишь после урегулирования «заморожен ных» конфликтов. Беларусь хотя и рассматривается в качестве обяза тельного адресата ЕПС, фактически выведена за ее рамки вследствие неприемлемости для ЕС режима Лукашенко. Россия не включена в программу ЕПС, поскольку отношения с ней развиваются в формате стратегического партнерства. В настоящее время формула стратегиче ского партнерства воспринимается как более продвинутая по сравне нию с ЕПС. Вместе с тем партнерство осуществляется в первую очередь на межправительственном уровне и предоставляет весьма ограничен Jacobsen, ные возможности влияния на наднациональные процессы5. Наконец, Machowski 2007:

центральноазиатские государства остаются для ЕС «удаленными» парт 36.

нерами, причем, несмотря на общее неприятие сложившихся там дик таторских режимов, единый подход к этим странам так и не выработан, что, в частности, связано с глубокими различиями между данными го сударствами, а также их экономическим и политическим соперниче Бауэр 2007: ством6.

32–37.

“” № 2 (49) 2008 * * * Как видно из вышесказанного, в настоящее время Европейский Союз делает ставку на развитие отношений с отдельными постсовет скими государствами, а не с СНГ как интеграционной структурой. Кон струируемая ныне «восточная политика» ЕС формально включает в себя несколько компонентов.

В рамках ЕПС:

– тесное сотрудничество с Украиной;

– соседские отношения с Молдовой и странами Южного Кавказа;

– блокированные/затрудненные отношения с Беларусью.

Вне рамок ЕПС, но в пределах ОВПБ/ЕПБО:

– стратегическое партнерство с Россией;

– «удаленное» партнерство со странами Центральной Азии.

Это, разумеется, не более чем самые общие контуры «восточной политики». В реальности никакой «политики» в смысле целенаправ ленной, четко осмысленной общей стратегии просто не существует.

Однако потребность в ней ощущается все острее, в том числе и потому, что в 2007 г. был достигнут очередной предел экстенсивного развития ЕС, который соприкоснулся с СНГ по всему периметру его европей ских границ.

Наибольшую заинтересованность в конструировании наднацио нальной «восточной политики» Евросоюза проявляют сегодня Гер мания и Польша. Но хотя и берлинская, и варшавская стратегия раз вития отношений на «восточном» направлении предполагают селектив ный подход к странам адресатам, между ними существуют серьезные различия.

Берлинская стратегия в целом была сформулирована осенью 2006 г. Ее автор – нынешний министр иностранных дел ФРГ Ф. В.Штайнмайер. Суть этой стратегии он выразил в емком лозунге:

Штайнмайер «Сближение путем переплетения»7. Для Берлина приоритетами «вос 2007: 4.

точной политики» являются: экономическое сотрудничество и энерго диалог;

содействие развитию институтов гражданского общества;

укрепление соседских отношений с адресатами ЕПС и стратегического партнерства с Россией;

повышение доверия при учете реалий СНГ и интересов азиатских республик;

углубление интеграции через перепле тение интересов и выработку единых стандартов.

Берлин четко разделяет политику соседства, проводимую по отно шению к странам – адресатам ЕПС, и стратегическое партнерство с Россией. В то же время его стратегия не предусматривает никакой глу бокой дифференциации в рамках самой ЕПС. Применительно ко всем охваченным ею странам на передний план выдвигается сотрудничество в сферах энергетики, транспорта, внутренней безопасности и эколо гии. При этом Берлин довольно сдержанно оценивает шансы соот ветствующих государств (включая Украину) на вступление в ЕС, 22 “” № 2 (49) указывая на сложившуюся там неблагоприятную внутриполитическую ситуацию.

Ключевое место в германской «восточной политике» отведено России как актору, определяющему международные перспективы стран региона. В Берлине уверены, что «стратегия „сдерживания“, индиффе рентного сосуществования или только избирательного сотрудниче ства

..

. которые иногда предлагают в качестве рецепта взаимоотношений с уверенной в себе, иногда своенравной Россией

..

. не отвечает европей Там же: 6. ским интересам»8. Фундамент нынешних отношений между Россией и ЕС заложило формирование четырех общих пространств (экономика, внутренняя и внешняя безопасность, наука и образование). Самым су щественным аспектом этих отношений берлинские политики считают энергодиалог, который важен обеим сторонам (на Европу приходится около 80% экспорта российского газа). По их глубокому убеждению, ев ропейцы «заинтересованы в том, чтобы Россия процветала и – ориен тируясь на ценности, исповедуемые Европой, и опираясь на собствен ные традиции – осуществляла успешный переход к стабильной, осно Там же: 7. ванной на принципах правового государства демократии»9. Вполне оправданным им представляется, в частности, подключение России к формированию центральноазиатского сегмента «восточной политики» ЕС. Указывая на необходимость его разработки, Германия вместе с тем полагает, что в отношении стран Центральной Азии речь может идти только о гуманитарном сотрудничестве и решении проблем безопаснос ти, но никак не о политическом сближении.

Если Германия обеспокоена будущим Центральной Азии, то Польшу оно мало волнует. Для Варшавы приоритетами «восточной по литики» являются: продвижение демократии;

торгово экономическое сотрудничество на основе селективного (даже ситуационного) подхода к конкретным государствам;

исключение военной угрозы с Востока;

продолжение политики побуждения к интеграции (по образцу той, что проводилась ЕС в отношении стран Центрально Восточной Европы в начале 1990 х годов).

Большой вклад в формирование варшавской стратегии внес быв ший министр иностранных дел Польши и посол в России С.Меллер.

В интервью немецкой газете «Die Welt» он достаточно четко обозначил Ruland hat keine свою позицию по данному вопросу10. Главной задачей «восточной по Orientierung 2006.

литики», по его мнению, является содействие евро атлантической ин теграции Украины. Польша, первой признавшая независимость этой республики бывшего СССР, всегда демонстрировала к ней значитель ный интерес. Такой интерес (нередко принимающий форму демократи ческого мессианства) отчетливо проявился, в частности, во время «Оранжевой революции», когда польские политики, экспортируя соб ственный опыт организации внутриэлитного диалога, оказали заметное влияние на ход событий. Вместе с тем в польско украинских отноше ниях пока преобладают благие пожелания. Конвертации их в деловые предложения мешает завышенная оценка польской стороной степени “” № 2 (49) 2008 «прозападности» украинской правящей элиты и ее попытки увязать развитие двухстороннего сотрудничества с интеграцией Украины в евро атлантические структуры.

Активность Польши на постсоветском пространстве постепенно нарастает, чему благоприятствуют сразу несколько факторов. Во пер вых, Польша – заметный игрок на европейской и мировой политичес кой арене, важный экономический партнер России, стран СНГ и Бал тии. Ее территория составляет примерно 8,2% территории ЕС, а населе ние – 8,6%. Во вторых, вступив в НАТО (1999 г.), страна обеспечила себе военно стратегическую неуязвимость при сохранении политичес кой автономии. При этом широкомасштабное участие в оккупации Ирака способствовало повышению ее международно политического статуса. Наконец, принятие в ЕС (2004 г.) на более выгодных, чем у со седних стран, условиях заставило мировое сообщество рассматривать Польшу в качестве регионального лидера в Центрально Восточной Ев ропе (ЦВЕ).

Сохранение стабильных отношений с Россией чрезвычайно важно для всех политических сил, реально претендующих на власть в Польше.

Однако эти отношения складываются далеко не просто, что связано как с проблемами общей истории, так и с энергетической зависимостью Польши от восточного соседа. Такая зависимость заставляет Польшу весьма болезненно реагировать не только на любые изменения ценовой политики России, но даже на ее попытки добиться погашения долгов, воспринимая их как использование «энергетического оружия». Поль ская сторона обеспокоена непрозрачностью целевых установок и воз можными экологическими последствиями строительства Балтийского газопровода и хотела бы, чтобы данные вопросы обсуждались в более широком контексте энергодиалога между ЕС и Россией. Немалую оза боченность в Польше вызывает также финансово экономическая экс пансия России. Надеясь стимулировать приток западных инвестиций, которые могли бы уравновесить российские вложения, Варшава перио дически выносит эту проблему на рассмотрение ЕС, одновременно пы таясь исправить «перекос» путем ограничения присутствия российских Podolski 2007: 6. капиталов и в самой Польше, и – по возможности – в ЦВЕ11. Понятно, что подобные действия способны лишь осложнить отношения между двумя странами. В свою очередь, Москва негативно относится к учас тию Польши в оккупации Ирака и ее «прометеизму» на постсоветском пространстве.

Поражение консерваторов на досрочных парламентских выборах в Польше в 2007 г. породило в российских политических кругах надеж ды на принципиальное изменение характера российско польских отно шений. Думается, однако, что таким надеждам едва ли суждено сбыть ся. Хотя в своем выступлении перед Сеймом 23 ноября 2007 г. новый польский премьер министр, лидер либеральной партии «Граждан ская платформа» Д.Туск высказался за улучшение отношений с Моск вой, обозначенные им приоритеты «восточной политики» во многом 24 “” № 2 (49) совпадают с теми, что отстаивали консерваторы: «Польша имеет обо снованные амбиции выработать восточное измерение Европейского Союза. Мы исходим из положения, что расширение области безопасно сти, сотрудничества и демократии в этом важном регионе будет иметь определяющий, позитивный эффект для нашего будущего и всей Евро пы

..

. Мы неизменно будем поощрять прозападные ориентации Украи ны, артикулированные демократическим правительством этой страны.

Будущее Украины должно быть ключевым элементом восточного изме рения и политики соседства Европейского Союза. Задачей нашей поли тики в отношении Беларуси будет поддержка всех политических кругов http:// в этой стране, которые стремятся к установлению демократии»12.

www.premier.gov.pl/ Одиозные, идеологически надуманные проблемы в отношениях s.php?id= с Москвой, возникшие за время правления консерваторов (2005– 1389&path=10325.

2007 гг.), возможно, будут сняты, но дальнейшего продвижения отно шений вряд ли приходиться ожидать. Об этом свидетельствует, в част ности, тот факт, что пост министра иностранных дел в новом прави тельстве занял тот самый Р.Сикорский, который, будучи министром обороны в консервативном кабинете Я.Качиньского, сравнил согла шение о Североевропейском газопроводе с пактом Молотова–Риб Longhurst, бентропа13.

Zaborowski 2007:

Не вызывает сомнений, что Польша не откажется от своей уста 72 73.

новки на поощрение стран – адресатов ЕПС к интеграции. С ее точки зрения, само проведение политики соседства должно стимулировать Украину, Молдову и Беларусь к проведению внутренних реформ, наце ленных на вступление в ЕС. И поскольку в Варшаве, безусловно, осоз нают ограниченность собственных ресурсов и возможностей влияния как на союзные институты, так и на страны – адресаты ЕПС и Россию, интенсификация усилий Польши по конструированию наднациональ Ibid.: 73. ной «восточной политики» представляется вполне вероятной14.

Большинство отмеченных выше расхождений между берлинской и варшавской стратегиями выстраивания отношений ЕС с его восточ ными соседями носят институциональный и инструментальный харак тер и могут быть сняты в рамках межправительственного диалога. Дей ствительно серьезные разногласия существуют лишь по трем вопросам:

о необходимости увязки экономического сотрудничества с демократи ческими процессами в соответствующей стране, о партнерском статусе России и его соотношении со статусами стран – адресатов ЕПС и об уровне внешней и внутренней безопасности Европы при реализации «восточной политики».

Несмотря на то что другие государства ЕС, и «старые», и «новые», проявляют гораздо меньший интерес к развитию «восточного» направ ления его внешней политики, нежели Германия и Польша, в их пози циях, хотя и в сглаженном виде, прослеживаются те же расхождения.

Более или менее единой выглядит позиция старых и новых членов ЕС в отношении Беларуси. Неприятие авторитарного правления объ единяет европейцев. И здесь общее мнение во многом совпадает с “” № 2 (49) 2008 точкой зрения, которую отстаивает Польша, чья политика в данном случае, безусловно, отличается ответственностью, последовательностью и взвешенностью. Не секрет, что важнейшим внешнеполитическим ре сурсом режима Лукашенко является поддержка России, а оппозицион ные силы опираются на Варшаву. При этом обе стороны отдают себе отчет, что развитие событий в Минске по революционному сценарию самым неблагоприятным образом отразится на всех аспектах российс ко европейских отношений. Наилучшим вариантом было бы содей ствие внутриполитическому диалогу без попыток решающим образом повлиять на ситуацию, ущемляя суверенитет Беларуси. Демократичес кая Беларусь может пройти «интеграционную дистанцию» гораздо быс трее, чем Украина, поскольку для нынешней белорусской контрэлиты вопрос о внешнеполитических приоритетах однозначно решен в пользу Европы.

Минимальные расхождения наблюдаются в отношении Украины и Молдовы. Приоритетом выступает вовлечение этих стран в евро ат лантический интеграционный процесс. Но если восточноевропейские политики настроены оптимистично, то большинство западного истеб лишмента оценивает интеграционные перспективы Молдовы и Украи ны довольно скептически. Судя по всему, в среднесрочной перспективе Украина имеет шансы на получение статуса кандидата на вступление в ЕС, внутри страны уже во многом сложился консенсус по этому поводу.

Однако выдаваемые Украине интеграционные авансы могут не оправ даться, если проблема вхождения в ЕС будет увязана с вопросами вступления в НАТО. Уровень партнерства Киева и евро атлантических структур, достигнутый сегодня, представляется на данный момент оп тимальным, хотя, конечно, нынешнее положение не является эквилиб риумом.

Ожидавшаяся интенсификация интеграционного сотрудничества с Молдовой после вступления в ЕС Румынии пока не состоялась. Более того, в первые месяцы 2007 г. расширение Евросоюза негативно отрази лось на его экономических связях с Молдовой. Переходный период, связанный с освоением Румынией интеграционных норм, уже поставил молдавских партнеров в жесткую зависимость от воли Бухареста. Не следует также забывать о «замороженном» приднестровском конфлик те, который заставляет европейцев (как восточных, так и западных) с осторожностью подходить к проблемам этого субрегиона. «Заморо женные» конфликты сдерживают продвижение «восточной политики» (даже в пределах ЕПС) и на Южном Кавказе. Что касается Центральной Азии, то, как уже отмечалось, в настоящее время ни у одного из «кон структоров» «восточной политики» нет в отношении ее сколько нибудь четкой позиции.

Поскольку во всех европейских странах СНГ, потенциально спо собных претендовать на членство в ЕС, российский фактор остается до статочно сильным (хотя в разных странах его влияние различно), во прос о «восточной политике» ЕС неразрывно связан с выстраиванием 26 “” № 2 (49) российско европейских отношений. Применительно к России расхож дения позиций «старой» и «новой» Европы гораздо более существенны, чем в иных случаях. Более жесткая позиция «новой» Европы по отно шению к России обусловлена как общим историческим прошлым, так и асимметрией политических и экономических интересов.

Но при всех расхождениях между двумя рассматриваемыми стра тегиями у них имеются и точки сближения. Политика соседства и не мецкая Ostpolitik принципиально не противоречат друг другу. В рамках ОВПБ одни страны (например, Германия и Нидерланды) могут углуб лять свое сотрудничество с Россией, а другие (в частности, Польша) – Duleba 2007. с Украиной15. Политически мотивированный прием в Евросоюз Болга рии и Румынии, не выполнивших всех предварительных условий, необ ходимых для членства, окончательно похоронил идею создания «буфе ра» из Молдовы, Украины и Беларуси. Европейская политика соседства вполне позволяет им самостоятельно определять характер и интенсив ность взаимодействия с ЕС. Проблемы энергобезопасности являются предметом озабоченности не только Берлина или Варшавы, но и Евро союза в целом. Никаких непреодолимых препятствий на пути выработ ки общих подходов к их решению нет, что надежно удерживает стороны в рамках конструктивного диалога. В этой ситуации сближение пози ций Польши и Германии по вопросам «восточной политики» представ ляется вполне реальным, тем более что в экономическом плане у обеих стран один главный партнер на востоке – Россия. Немаловажную роль здесь может сыграть также наличие тесных экономических связей меж ду Варшавой и Берлином (на ФРГ приходится около 30% польского им порта и экспорта).

Вместе с тем можно констатировать, что в «восточной политике» Европейского Союза наметилось преждевременное повышение темпов Термин извест «позитивной интеграции»16, связанной с созданием новых экономичес ного нидерланд ких институтов, по сравнению с интеграцией «негативной», то есть уст ского экономиста ранением барьеров для экономического обмена. Особенно четко дан Я.Тинбергена (см.

Тинберген 1980;

ная тенденция прослеживается в берлинской стратегии. По видимому, Tinbergen 1981).

ее появление обусловлено так называемым эффектом «переплескива ния», когда достижение одной цели порождает необходимость дей ствий, меняющих первоначальные условия, что вновь требует дополни См. Lindberg тельных усилий17. Желание определить дальние рубежи сотрудничества 1963.

вполне понятно, однако его следствием может стать формирование не устойчивых, слабо конституированных институтов сотрудничества с фиктивной легитимностью.

* * * Необходимость общей «восточной политики» пока не рассматри вается в европейских столицах как острая. Вместе с тем понимание зна чимости ее выработки постепенно растет. И поскольку ключевую роль в СНГ играет Россия и такое положение дел, вероятно, сохранится в “” № 2 (49) 2008 среднесрочной перспективе, общие контуры этой политики будут зави сеть в первую очередь от выстраивания отношений с Москвой.

Очевидно, что в момент, когда вопрос о присоединении к ЕС стран, ныне входящих в СНГ, непосредственно встанет на повестку дня, отношения между РФ и Евросоюзом неизбежно должны будут из мениться. И здесь развитие событий может пойти по двум сценариям.

Либо взаимодействие между Россией и ЕС будет постепенно свернуто до уровня, обеспечивающего относительную военную и энергетическую безопасность, либо их стратегическое партнерство перерастет в ассоци ацию, что позволит заключить договоры об ассоциации со всеми евро пейскими странами СНГ без ликвидации самого Содружества.

Первый вариант сопряжен с конфликтами, насильственным раз рушением СНГ, распространением русофобии в Европе и евроскепти цизма в России. Особенно тяжелыми последствия его реализации ока жутся в том случае, если расширение ЕС будет сопровождаться анало гичным расширением НАТО, ибо в этой ситуации раскол Европы станет проходить уже не по государственным границам, а по самим вос точноевропейским странам.

Второй вариант предпочтительнее, хотя и он породит немало про блем. Во первых, ассоциированное членство в ЕС постсоветских стран Европы без ликвидации СНГ потребует кардинального реформирова ния Содружества. Во вторых, остро встанет вопрос о статусе централь ноазиатских государств, исключенных из процесса общеевропейской интеграции. Роль связующего звена между ЕС и Азией придется взять на себя России. Хватит ли у нее экономических и политических ресур сов для выполнения такой роли, пока сказать трудно.

Прямое вхождение России в ЕС в обозримом будущем маловеро ятно. И дело здесь не столько в том, что РФ едва ли сможет удовлетво рить тем требованиям, которые предъявляет Евросоюз к своим членам, сколько в том, что ее интеграция опасна для самой европейской идеи.

Поспешное, диктуемое политическими мотивами вступление России в ЕС может повлечь за собой распад тех интеграционных структур и ме ханизмов, которыми Малая Европа обладает сегодня. Первое испыта ние Востоком, связанное с расширением 2004–2007 гг., еще не до кон ца пройдено. В случае присоединения России, которое, видимо, завер шит пространственную реализацию европейской идеи (осуществление проекта Большой Европы), не обойтись без фундаментальной пере стройки Европейского Союза.

Гораздо более целесообразным, во всяком случае на сегодняшний день, было бы сотрудничество на принципах ассоциированного член ства РФ и других европейских государств СНГ в Европейском Союзе.

Конечно, говорить об актуальности Договора об ассоциации пока преждевременно, тем более что потенциал Соглашения о партнерстве и сотрудничестве еще далеко не исчерпан. Однако в перспективе по добный формат отношений может принести ощутимую пользу и Рос сии, и ЕС. Не требуя реформирования Евросоюза и роспуска СНГ, он 28 “” № 2 (49) подготовит почву для реализации в будущем проекта Большой Европы, позволит ЕС интегрировать балканские государства без обострения противоречий с Москвой, а также обеспечит ресурс времени, необходи мый для формирования новой внешнеполитической стратегии России в отношении азиатских стран СНГ. Судя по всему, это максимально воз можный на данном этапе уровень интеграции России в общеевропей ские структуры.

В среднесрочной перспективе характер российско европейских отношений изменится незначительно. Приоритетным направлением, скорее всего, останется торгово экономическое взаимодействие. В свя зи с консолидацией традиционализма в России и приходом к власти в ключевых странах Европы консервативных сил с высокой степенью уверенности можно прогнозировать снижение уровня и эффективности контактов в политической сфере. Вместе с тем возможна интенсифика ция сотрудничества в смежных областях, таких как координация дей ствий правоохранительных органов, упрощение визового режима, уве личение товарооборота и обмена инвестициями.

Для стран СНГ важно определить, какой вариант «восточной по литики» ЕС в наибольшей степени отвечает их интересам. На наш взгляд, оптимальным для России, как и для других членов СНГ, реше нием была бы не конкуренция берлинской и варшавской стратегий, а их соединение. Россия как наиболее сильный игрок на постсоветском пространстве вполне способна активно включиться в процесс форми рования такой политики, особенно с учетом того, что в ближайшие полтора года председательствовать в ЕС будут Словения, Франция и Чехия – страны, не склонные полностью разделять ни одну из констру ируемых ныне стратегий. Кроме того, для России важно выработать собственную стратегию отношений с европейскими странами СНГ в контексте «восточной политики» ЕС.

Нынешнее состояние «восточной политики» ЕС, характеризую щееся начальным поиском оптимальной модели партнерства с восточ ными соседями, почти полным отсутствием релевантных экономичес ких институтов, политического инструментария и общего видения ко нечных целей, парадоксальным образом благоприятствует вовлечению европейских стран СНГ в общеконтинентальные экономические и по литические процессы без ущерба устоявшимся связям на постсовет ском пространстве, позволяя приобрести новые выгоды от партнерства с ЕС при сохранении преимуществ, связанных с членством в Содруже стве. Продвижение евроинтеграции на Восток, угрожая единству СНГ, тем самым подталкивает его к функциональным и, потенциально, ин ституциональным переменам. Очевидно, что такое состояние является временным, и партнерам по взаимодействию в Европе неизбежно при дется внести бльшую определенность в свои отношения. Как пред ставляется, для выработки последовательной и прагматично осознан ной политики партнерства не только на межправительственном уровне, но и на уровне интеграционных структур необходимо вовлечение в “” № 2 (49) 2008 ` процесс конструирования «восточной политики» всех заинтересован ных стран – и членов ЕС, и членов СНГ.

Арбатова Н. 2006. Россия и Европейский Союз: в поисках общей стратегии. Доклад Международного общественного комитета «Россия в объединенной Европе». – Варшава.

Бауэр Б. 2007. Пять государств, одна стратегия. Европейский союз в поисках нового пути в Центральную Азию // Internationale Politik. № 2.

Тинберген Я. 1980. Пересмотр международного порядка. – М.

Штайнмайер Ф. В. 2007. Переплетение и интеграция // Internationale Politik. № 2.

Duleba A. 2007. Nov Ostpolitik sa nekon, veci sa vak pohli // Zahranicn politika. № 3.

Haas E.B. 1958. The Uniting of Europe. Political, Social and Economic Forces 1950–1957. – Stanford.

Haas E.B. 1964. Beyond the Nation State. Functionalism and International Organization. – Stanford.

Haas E.В. 1976. Turbulent Fields and the Study of Regional Integra tion // International Organization. № 30.

Haas E.B. 1990. When Knowledge is Power: Three Models of Change in International Organizations. – Berkeley.

Hoffman S. 1995. The European Sisyphus: Essays on Europe. – Boulder.

Jacobsen H. D., Machowski H. 2007. Dimensionen einer neuen Ostpolitik der EU // Aus Politik und Zeitgeschichte. № 10.

Lindberg L. 1963. The Political Dynamics of European Economics Integration. – Stanford.

Longhurst K., Zaborowski M. 2007. The New Atlanticist. Poland’s Foreign and Security Policy Priorities. – Oxford.

Podolski A. 2007. Miedzy Samara a Bruksela. Polska polityka europejska i wschodnia. – Warszawa.

Ruland hat keine Orientierung. 2006. // Die Welt. 7.01.

Tinbergen J. 1981. Centralization and Decentralization in Economic Policy. – Westport.

30 “” № 2 (49) ^,,,




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.