WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

..

:

Противоречивый процесс демократизации в третьем мире и пост коммунистических странах стимулировал новую волну споров о том, какие системы правления в наибольшей степени могут обеспечить стабильное функционирование современной демократии. В данном контексте весьма поучительным представляется европейский опыт ин ституционального строительства. Несмотря на серьезные культурные и субкультурные различия, Западная Европа сумела выработать весьма эффективные модели плюралистической демократии и добиться их ста билизации.

Сильные и слабые стороны той или иной системы правления оп ределяются прежде всего ее способностью создавать и поддерживать стабильную и в то же время гибкую, ответственную исполнительную власть. Следует, однако, сразу оговориться, что оптимальной — безот носительно к времени и месту — системы правления не существует.

Функциональность и эффективность любой системы правления зави сит не только от набора институциональных процедур, но и от конкрет ных условий каждой страны, особенностей ее политической культуры, глубины и характера социальных расколов и т. д.

Сегодня в Европе представлены практически все базовые модели правления демократического типа. Обычно демократические режимы подразделяют на парламентские, президентские и смешанные (полу президентские). В основе такой классификации лежит способ форми рования правительства и структура отношений между исполнительной и законодательной властью. В настоящей статье предпринята попытка дать более дифференцированную классификацию демократических ре жимов и на основе сравнительного анализа моделей, действующих в странах Европейского Союза, оценить их преимущества и недостатки в условиях Восточной Европы.

При построении расширенной классификации демократических систем мы, наряду с общепринятыми, использовали такие критерии, как количество политических партий, периодически получающих конт роль над исполнительной властью;

уровень парламентской поддержки кабинета;

стиль правления (конкуренция или согласование интересов);

способ принятия политических решений (мажоритарный или консен 142 “” № 1 (48) сусный);

характер партийной системы (конфликтный, консенсусный или консоциативный);

роль главы государства в системе разделения властей и разрешении политических конфликтов. В результате нами были получены следующие варианты:

I. Парламентские системы однопартийного большинства — с доминирующей партией — с чередованием двух партий многопартийные — коалиционного большинства — однопартийного или коалиционного меньшинства — консенсусные II. Президентские системы — мажоритарно конфликтные — мажоритарно консенсусные — мажоритарно консоциативные III. Смешанные системы — президентско парламентские — премьер президентские — парламентско президентские — ассамблейно независимые.

Для старых членов Евросоюза, как правило, характерна та или иная разновидность парламентского режима. Исключение составляют парламентско президентские Греция и Ирландия, а также премьер президентские Португалия и Франция. Гораздо большее разнообразие моделей обнаруживается среди новых членов ЕС. «Чисто» парламент ские режимы возникли в Венгрии, Латвии, Словакии и Словении.

В Болгарии, Эстонии, Чехии и на Мальте действует парламентско пре зидентская система, в Литве, Польше, Румынии и Финляндии — пре мьер президентская, на Кипре — президентская.

При парламентской системе ни одно правительство не может су ществовать без хотя бы минимальной поддержки в законодательном органе. Кабинет вырастает из легислатуры и чаще всего является орга ном парламентского большинства. Наличие у парламента права смес тить кабинет и возможность досрочного роспуска парламента обеспе чивают определенную взаимозависимость законодательной и исполни тельной власти, что побуждает их к сотрудничеству и поиску согласия.

Это — режим «мягкого» разделения, или, если воспользоваться извест ным определением М.Дюверже, «сотрудничества», властей.

Рассмотрим подробнее выделенные типы парламентской системы.

Парламентский режим однопартийного большинства возни кает при так называемой мажоритарной ситуации, когда абсолютным большинством мест в парламенте обладает одна партия, что позволяет “” № 1 (48) 2008 ей самостоятельно сформировать правительство и проводить независи мый политический курс на протяжении всей парламентской каденции.

Приобретение контроля над парламентом иногда вытекает непо средственно из результатов парламентских выборов, в ходе которых какая то партия получает абсолютное большинство голосов. Такое развитие событий характерно для режимов с доминирующей партией.

Сегодня в Европе подобных режимов нет, но в 1930—1970 е годы он действовал в Швеции, где с 1932 по 1976 г. у власти оставалась Социал демократическая рабочая партия.

При другой разновидности режима однопартийного большинст ва — парламентской системе с чередованием двух партий — абсо лютное большинство депутатских мест и монопольное право назначать членов кабинета может получить и партия, набравшая на выборах мень ше половины голосов избирателей. Возможность подобного «искус ственного» парламентского большинства обусловлена плюральной избирательной системой, которая сводится к формуле «побеждает первый». Данная модель, являющаяся продуктом английской полити ческой практики (не случайно ее часто называют вестминстерской), ис пользуется в Великобритании, а также (за пределами Европы) во мно гих странах, испытавших британское влияние.

Длительное применение плюральной электоральной формулы обычно приводит к возникновению двухпартийной системы, в рамках которой у власти чередуются две крупнейшие партии страны. Победив шая партия формирует правительство, а проигравшая — «теневой каби нет», члены которого выступают на парламентских прениях в качестве оппонентов действующих министров.

Важнейшей особенностью мажоритарных однопартийных каби нетов является бесспорное лидерство премьер министра, которым обычно становится руководитель партии парламентского большинства.

В Великобритании он по собственному усмотрению назначает и смеща ет остальных министров. При этом путь к министерскому креслу от крывают не столько административный опыт и знание специфики того или иного ведомства, сколько навыки парламентской борьбы и личная преданность главе кабинета. Премьер министр определяет политику кабинета и оказывает решающее влияние на деятельность правитель ственных ведомств. Степень автономии отдельных министров мини мальна. Голосование на заседаниях кабинета не практикуется — его ре шением считается та интерпретация результатов дискуссии, которую Штайнер 1986: дает премьер министр («решение, соответствующее интерпретации»1).

61.

Система мажоритарно однопартийного большинства позволяет премьер министру контролировать не только исполнительную, но и за конодательную власть. Рядовые депутаты иногда выступают с законода тельными предложениями или вносят в них поправки, однако итоги го лосования, как правило, отвечают установкам кабинета. Депутаты, представляющие партию большинства, обычно голосуют в соответ ствии с указаниями главы кабинета.

144 “” № 1 (48) Для давления на фрондирующих депутатов премьер министр мо жет использовать такой инструмент, как вынесение на голосование вопроса о доверии своему политическому курсу. Данный инструмент применяется тогда, когда отсутствие сплоченности внутри парламентс кого большинства затрудняет принятие важного закона или иного по литического решения. Выдвигая предложение о доверии в одной связке с законопроектом, премьер министр ставит членов своей фракции пе ред выбором между одобрением этого законопроекта и отставкой каби нета с последующим роспуском парламента и досрочными выборами, благоприятный исход которых для правящей партии отнюдь не гаран тирован.

Именно «необходимость проведения новых выборов при пораже нии кабинета в ходе парламентского голосования», как справедливо от мечал С.М.Липсет, и объясняет необычайную силу кабинета министров Липсет 1994: 37. при мажоритарно однопартийных парламентских режимах2. Поскольку «мятежи» внутри правящей фракции чреваты падением кабинета, в них почти никогда не бывает задействована сколько нибудь значимая часть ее членов. Что касается оппозиции, то, располагая меньшинством в парламенте, она лишь в редчайших случаях может противостоять пра вительству. В итоге законодательный орган почти не оказывает влияния на определение государственного курса.

В то же время «свобода рук» однопартийного кабинета большин ства в формировании политического курса далеко не безгранична. Ка бинету и его лидеру приходится не только согласовывать свои действия с влиятельными группами интересов вне стен парламента, но и учиты вать настроения «заднескамеечников», ибо полное их игнорирование может стать причиной серьезного внутрипартийного конфликта и, как следствие, смены партийного лидера, что одновременно означает и смену главы кабинета. Именно это произошло в 1990 г., когда М.Тэтчер была вынуждена уступить пост лидера правящей консервативной партии и премьер министра Дж.Мейджору. Еще одно существенное ог раничение власти премьера министра связано с тем, что режим одно партийного большинства предполагает довольно высокий уровень электорального контроля над исполнительной властью. Наличие четко го представления о том, кто несет реальную ответственность за прово димую политику, позволяет избирателям «поощрять» и «наказывать» партии и конкретных должностных лиц, тем самым влияя на состав правительства и его курс.

Многопартийный парламентский режим — самая распростра ненная в Европе модель парламентаризма — образуется при минори тарной ситуации, когда в результате выборов ни одна из политических партий не получает абсолютного большинства мест в парламенте. Если при этом несколько партий периодически объединяются в коалицию и формируют мажоритарный коалиционный кабинет, складывается пар ламентский режим многопартийного (коалиционного) большинства.

“” № 1 (48) 2008 Коалиционные парламентские системы предполагают такое соче тание числа действующих партий, структуры электоральной поддержки и избирательного закона, которое практически исключает завоевание одной партией парламентского большинства. Появлению данной моде ли в наибольшей степени способствует пропорциональная избиратель ная формула. Чем больше в стране действующих партий, тем меньше вероятность того, что какая то из них сможет самостоятельно сформи ровать правительство большинства.

Для мажоритарных коалиционных режимов характерны так назы ваемые малые коалиции, включающие в себя ровно столько партий, сколько необходимо для приобретения парламентского большинства.

В этих условиях резко возрастает роль маленьких партий, которые, рас полагая незначительным числом мест в парламенте, тем не менее могут претендовать на важные посты в правительстве.

В некоторых странах (в частности, в ФРГ) партийные коалиции формируются до парламентских выборов. Партии договариваются и объявляют, что в случае завоевания необходимого числа мест в законо дательном собрании будут править совместно, тем самым стимулируя свой электорат к поддержке всех членов коалиции. В этом случае изби ратели получают такое же право «прямого голоса» в выборе будущего кабинета и его политического курса, как и при режиме однопартийного парламентского большинства.

Однако чаще всего (как, например, в Италии и Испании) коали ция, претендующая на контроль над правительством, образуется после завершения выборов, в ходе последующих переговоров между полити ческими партиями и их лидерами. Портфели в коалиционном кабинете, сформированном в результате межпартийного торга, распределяются между членами коалиции в зависимости от их политического веса. Пост премьер министра и ряд других ключевых должностей обычно занима ют представители крупнейшей парламентской фракции.

Малые коалиции могут строиться на самых разных основаниях и менять свой состав в зависимости от политической ситуации. Это ведет не только к резкому снижению роли избирателей в выборе кабинета и политического курса, но и к их дезориентации, поскольку в условиях постоянных подвижек во власти трудно определить ответственного за то или иное направление конкретной политики. В то же время перене сение агрегации интересов с партийно электорального уровня на уро вень парламента обеспечивает более широкое представительство изби рателей в определении правительственного курса, повышая вероят ность того, что в нем найдут отражение интересы различного рода меньшинств. Другими словами, парламентская коалиционная система увеличивает роль выборов как механизма репрезентации интересов, хотя их значение в качестве инструмента подотчетности может при этом сократиться.

В странах с мажоритарными коалиционными режимами домини рование премьер министра по отношению к другим членам правитель 146 “” № 1 (48) ства проявляется существенно слабее, чем при однопартийных кабине тах большинства. Он в значительно меньшей степени влияет на форми рование коалиционного кабинета, поскольку состав последнего опреде ляется в процессе переговоров между партнерами по коалиции. При назначении министров принимается во внимание не столько личная преданность главе правительства, сколько уровень компетентности претендентов. В этих условиях значительно возрастает автономия от дельных министров. Большинство политических решений кабинет при нимает путем голосования. Премьер, как правило, осуществляет лишь общий надзор за деятельностью министерств и редко вмешивается в их работу.

В коалиционных парламентских системах солидарное голосова ние многопартийного большинства встречается гораздо реже, нежели при однопартийных парламентских режимах. Представители отдельных партий часто голосуют вразрез с установками руководства правящей коалиции, что ведет к ослаблению ее контроля над законодательной властью. Если парламентскую фракцию по каким либо причинам не устраивает политика партнеров по коалиции, она может покинуть каби нет. Иногда подобные фракции блокируются с оппозицией, чтобы сва лить правительство.

Изменения в составе правящей коалиции или поражение прави тельства не обязательно ведут к досрочным парламентским выборам.

Поэтому коалиционные кабинеты могут сменять друг друга, как в че харде, становясь заложниками фракционной борьбы в парламенте. Од нако именно это и создает возможность для парламентских инициатив в законодательной сфере и повышает роль парламента в формировании и смещении кабинетов. Таким образом, для мажоритарных коалицион ных режимов характерно усиление влияния легислатуры на определе ние государственного курса.

В миноритарных ситуациях итогом межпартийного торга может стать не только мажоритарная коалиция, но и правительство меньшин ства. Если эта практика становится более или менее постоянной, скла дывается вторая разновидность многопартийного парламентского ре жима — режим однопартийного или коалиционного меньшинства, при котором партия (или коалиция партий), формирующая кабинет, не контролирует большинство в парламенте. Как правило, такое развитие событий связано с острыми политическими столкновениями внутри парламента, исключающими объединение партий в мажоритарную коа лицию.

Миноритарные однопартийные или коалиционные кабинеты обычно возникают в условиях, когда вновь сформированное правитель ство не нуждается в вотуме доверия и может действовать до тех пор, пока парламентское большинство не изъявит ему недоверие. Принято считать, что подобные правительства крайне неустойчивы. Однако опыт скандинавских стран, для которых наиболее характерны минори тарные кабинеты, свидетельствует о другом. Так, в Швеции, где с “” № 1 (48) 2008 по 1995 г. действовали правительства меньшинства, исполнительная См. Штайнер власть не проявляла никаких признаков нестабильности3, и средняя 1986: 70—71.

продолжительность «жизни» кабинетов была примерно равна парла Подсчитано по: ментской каденции4.

Танин Львов 2001:

Вместе с тем в странах с режимом парламентского меньшинства 465.

правящая партия (или коалиция), чтобы остаться у власти, должна по стоянно вести переговоры с другими партиями. Поэтому парламент там в еще меньшей степени зависит от правительства, чем при мажоритар ных коалиционных системах. В некоторых случаях миноритарные пра вительства по сути дела низводятся до положения «наблюдательных ка бинетов» и, занимаясь повседневным управлением, не могут выступать с общественно значимыми инициативами.

Описанные выше парламентские режимы относятся к числу ма жоритарных и мажоритарно консенсусных. Вестминстерская модель однопартийного большинства — классический образец мажоритарной системы (плюральная избирательная формула, полномочия сконцент рированы в одном органе, подчинение меньшинства большинству как принцип принятия политических решений). В свою очередь, режимы многопартийного большинства и однопартийного или коалиционного меньшинства соединяют в себе элементы мажоритарной (один основ ной орган власти, правило большинства при принятии решений) и консенсусной (пропорциональное представительство, коалиционный принцип формирования правительства) систем. Однако в целом полно мочия там скорее сконцентрированы, чем рассредоточены.

С данными режимными альтернативами контрастирует третий, наименее распространенный, тип парламентаризма, хорошо опи Lijphart 1977. См. санный А.Лейпхартом5. Он может быть определен как консенсусный также Лейпхарт многопартийный (коалиционный) парламентский режим. Подобного 1992а, б, в.

рода режим характерен для так называемых многосоставных, или сег ментарных, обществ с относительно закрытыми субкультурами, где по литические противоречия в целом совпадают с линиями социальных расколов (региональных, языковых, этнических, национальных, расо вых, религиозных или идеологических).

Самой важной чертой консенсусного парламентского режима яв ляется правление так называемой большой коалиции, включающей в себя лидеров всех значимых сегментов многосоставного общества. В от личие от мажоритарных моделей, политическая элита здесь не разделе на на правительство и влиятельную оппозицию. В управлении страной участвуют представители всех более или менее крупных парламентских партий, поэтому правительства больших коалиций опираются на под держку подавляющего большинства парламентариев и стиль правления основан не на конкуренции, а на согласовании интересов.

Участие в коалиции — необходимая, но не абсолютная гарантия безопасности того или иного сегмента меньшинства (религиозного, эт нического, языкового и т. д.). В ходе парламентского голосования его позиция может быть забаллотирована, и сотрудничество между сегмен 148 “” № 1 (48) тами окажется под угрозой. Поэтому принцип большой коалиции до полняется принципом взаимного вето, что позволяет фракциям, вхо дящим в большую коалицию, блокировать принятие решений, затраги вающих жизненные интересы представляемых ими сегментов. Так, в Бельгии законы в области культуры и образования принимаются только в том случае, если их поддерживают и франкоязычные, и фламандско говорящие парламентарии.

Право взаимного вето несет в себе определенную угрозу, связан ную с увеличением так называемой «цены решений». Однако, по мне нию Лейпхарта, эта угроза не столь уж велика: взаимный характер вето снижает вероятность слишком частого обращения к данному инстру менту, поскольку злоупотребляющее им меньшинство рискует само Лейпхарт 1992б: оказаться потерпевшей стороной6. Другими словами, в условиях кон 91.

сенсусного режима вето представляет собой последнее оружие, к кото рому прибегают только при наличии реальной угрозы правам конкрет ных меньшинств.

Для многих консенсусных режимов характерно пропорциональное распределение правительственных постов. Партийный состав кабинета обычно соответствует партийному составу парламента. Лишь самые мелкие партии не могут претендовать на места в кабинете. Так, в после военной Австрии кабинеты большой коалиции составлялись таким об разом, чтобы как можно точнее отражать электоральные показатели партнеров по коалиции — христианских демократов и социал демо кратов. Швейцарская «волшебная формула» состава правительства (2+2+2+1) также достаточно точно отражает представительство в зако нодательном собрании четырех основных партий. Такой подход к фор мированию коалиционного кабинета ограничивает межпартийную кон куренцию в парламенте.

Иногда альтернативой пропорциональности при формировании правительства становится завышенное представительство малых сег ментов или, как его максимальное продолжение, — паритетное пред ставительство. Паритет как способ дополнительной защиты мень шинств обычно используется тогда, когда общество разделено на два неравных сегмента, как, например, в Бельгии, где франкоязычные вал лоны составляют лишь 15% населения страны. Поскольку в такой ситу ации пропорциональность лишь закрепила бы ущемленное положение меньшинства, бельгийское правительство формируется на паритетной основе и включает в себя равное (не считая премьер министра) число министров, говорящих по французски и по фламандски.

Значительным отклонением от правила большинства является также принцип автономии сегментов, предполагающий существен ную долю самостоятельности меньшинств при решении вопросов, относящихся к сфере их исключительных интересов. Очевидно, что ав тономность сегментов не только не нивелирует различия между суб культурами, но даже отчасти усиливает их, однако, как справедливо от мечает Лейпхарт, смысл консенсусной системы — «не в устранении и “” № 1 (48) 2008 не в ослаблении противоречий между сегментами, а в открытом при знании их и превращении сегментов в конструктивные элементы ста Там же: 94. бильной демократии»7.

Сегодня в Европе консенсусный парламентский режим существу ет лишь в Бельгии. В прошлом аналогичные режимы действовали в Нидерландах (1917 — конец 1960 х годов) и Австрии (1945—1966 гг.), од нако после того как этим странам удалось достичь демократической консолидации и стабильности, они вернулись к состязательной, мажо ритарной модели правления (при сохранении некоторых элементов консоциативной демократии). Замечательным примером консенсусно го режима может также служить современная Швейцария, но сложив шийся в ней режим представляет собой не «чистый» парламентаризм, а уникальную разновидность смешанной формы правления.

Между рассмотренными выше версиями парламентаризма нет же стких институциональных перегородок, препятствующих трансформа ции одного режима в другой. Даже в истории Великобритании были моменты, когда вестминстерская система уступала место режиму мно гопартийного (коалиционного) большинства (1919—1921, 1931—1935) или однопартийного меньшинства (1924, 1929—1931, 1974—1979). Более того, несмотря на существенные различия между отдельными типами парламентских систем, у них имеются и общие черты, позволяющие оценивать этот режим правления в целом.

Главным достоинством парламентаризма принято считать его гибкость при преодолении правительственных кризисов, которая до стигается благодаря наличию таких инструментов, как смена кабинета и досрочные парламентские выборы. Взаимозависимость правительства и парламента значительно уменьшает вероятность конфликтов меж ду ветвями власти, заставляя их прислушиваться к мнению друг друга, и создает стимулы для согласования интересов внутри законодательного органа посредством переговоров и образования коалиций. Опыт многих европейских стран свидетельствует о том, что не только мажоритарно однопартийные, но и коалиционные парламентские режимы в сочета нии с системой пропорционального представительства могут порождать довольно стабильные и ответственные кабинеты, если идеологичес кие противоречия между партиями удерживаются на умеренном уровне.

Все это минимизирует опасность системного кризиса парламентского режима и антиконституционных действий со стороны исполнительного органа. Замечательные примеры межпартийного сотрудничества и фор мирования устойчивых правящих коалиций дает, в частности, полити ческая практика ФРГ и скандинавских стран.

Однако в условиях фрагментированной и конфликтной многопар тийной системы гибкость парламентаризма может обернуться неста бильностью исполнительной власти, чреватой общей политической де стабилизацией и потерей управляемости. Сочетание парламентаризма с пропорциональным представительством и конфликтной многопартий 150 “” № 1 (48) ной системой ведет к появлению в парламенте множества партий, ни одна из которых не располагает парламентским большинством. След ствием такого положения вещей становятся частые вотумы недоверия, падения кабинетов и перестановки в правящих коалициях, слабая ко ординация деятельности отдельных министерств, межведомственная вражда и отчуждение граждан от политики. Весьма показательны в этом плане Франция времен Третьей и Четвертой республики, а также Ита лия, где во второй половине XX столетия сменилось более полусотни кабинетов, средняя продолжительность «жизни» которых не превышала См. Конститу 10 месяцев8. В подобных ситуациях гибкость парламентаризма лишь ция б.г.

скрывает бездействие правительства, но не преодолевает его.

Серьезным изъяном «чисто» парламентских систем является и слабость формальных институциональных ограничений парламентс кого превосходства. Устойчивое парламентское большинство не имеет политических противовесов, а потому добиться корректировки его кур са можно только после окончания срока полномочий парламента.

В связи с этим конституции некоторых стран, например Латвии, допус кают досрочный роспуск легислатуры в случае принятия соответствую щего решения на референдуме, который проводится по инициативе президента. Однако институт референдума имеет немало недостат ков, главный из которых — возможность манипулирования волей не достаточно компетентного большинства граждан, участвующих в при нятии решения. Поэтому в современных демократиях применение этого института на общенациональном уровне, как правило, не распро странено.

Поскольку парламентская система плохо приспособлена к тому, чтобы ограничивать потенциальные злоупотребления властью, она мо жет вырождаться в диктатуру парламентского большинства. Классиче ской формой такого вырождения является так называемая премьерская система, когда всевластие парламентского большинства персонифици руется в «диктаторе» премьере. Власть парламента как коллегиального органа полностью подменяется властью премьер министра. Одним из новейших примеров премьерской системы может служить Словакия, где правящая коалиция во главе с В.Мечьяром (1994—1998) использова ла свое большинство, чтобы вытеснить оппонентов со всех влиятельных постов в парламенте, администрации и СМИ. Правительство открыто игнорировало контрольные полномочия других конституционных орга Schneider 1997: нов, в том числе президента и Конституционного суда9. Сходная систе 11, 32.

ма в 1992—1994 гг. действовала и в квазипарламентской Белоруссии.

Стабильные парламентские режимы, особенно многопартийного типа, являются «достоянием» главным образом «старой» Европы. Это объясняется тем, что для эффективного функционирования «чисто» парламентской системы необходимы:

— социально экономическая стабильность;

“” № 1 (48) 2008 — общественный консенсус в отношении фундаментальных ценнос тей;

— консенсусная или хотя бы примирительная партийная система;

— демократическая политическая культура;

— глубоко укоренившиеся традиции конституционно правовой де мократии.

Однако во многих переходных обществах, к которым относится и большинство стран СНГ, сложилась иная ситуация. Для них харак терны:

— перманентная социально экономическая нестабильность;

— глубокий раскол в отношении фундаментальных ценностей;

— фрагментированная и конфликтная партийная система;

— автократические традиции;

— отсутствие опыта демократического правления.

В подобных обществах недостатки «чисто» парламентской систе мы проявятся особенно рельефно. Так, сочетание фрагментированной и конфликтной партийной системы с пропорциональной (или смешан ной) избирательной формулой приведет к формированию коалицион ного (многопартийного) парламентского режима с весьма неустойчи выми правящими коалициями, которые будут распадаться при первых же серьезных разногласиях между парламентскими фракциями. Посто янные смены правящих коалиций или перестановки в их составе сдела ют правительства слабыми и неэффективными. Если добавить к этому отсутствие у партийных лидеров навыков консенсусного взаимодей ствия, то неизбежность пробуксовки законотворческого процесса и ча стых падений кабинета станет полностью очевидной. В этих условиях правительство окажется заложником внутрипарламентских конфликтов и просто не сможет проводить решительные и последовательные ре формы.

В качестве альтернативы парламентаризму в любой из его версий иногда рассматривается переход к «чисто» президентской системе аме риканского образца, основанной на жестком разделении властей.

По мнению сторонников этой модели, в ситуации перманентного эко номического кризиса и фрагментированной партийной системы только стабильная исполнительная власть, избираемая на четко фиксирован ный срок и потому относительно независимая от соотношения сил в парламенте и борьбы представленных в нем партий, способна осуще ствить реформы, которые выведут страну на путь устойчивого развития.

Однако предпочтение этому типу государственного устройства отдают лишь немногие специалисты политологи. Хотя в мировой конституци онной практике президентские системы встречаются довольно часто, аутентичная американская модель не получила широкого распро странения. В странах с длительными автократическими традициями президенциализм, как правило, вырождается в суперпрезиденциализм, предполагающий предельную концентрацию власти в руках президен та, который не только является главой государства и правительства, но 152 “” № 1 (48) и обладает правом издавать нормативные акты, имеющие силу закона, распускать парламент, назначать и смещать по своему усмотрению су дей и глав местных администраций. Будучи особенно характерна для Латинской Америки, суперпрезидентская система во второй половине XX в. была воспринята рядом государств Африки, Азии и бывшего СССР.

Неоднократные попытки внедрения «чисто» президентской моде ли в странах третьего мира и постсоветского пространства продемонст рировали не столько достоинства, сколько значительные структурные изъяны режима подобного типа. Несмотря на стабильность испол нительной власти, президенциализм считается негибкой системой, не способной обеспечить эффективное демократическое правление. Жест кое разделение властей с фиксированными сроками полномочий не предполагает механизмов разрешения политических конфликтов между президентом и парламентом в периоды разделенного правления, когда исполнительная власть и парламентское большинство контролируются разными политическими партиями. Мажоритарный характер президен тской системы усиливает политическую поляризацию общества и ос ложняет образование дееспособных партийных коалиций. Множест венная логика президенциализма благоприятствует превращению по литической конкуренции между президентом и парламентом в острую конфронтацию, блокирующую нормальный законодательный процесс.

Политический кризис, легко разрешаемый при парламентской форме правления, здесь быстро перерастает во всеобщий кризис режима.

Один из главных недостатков президентской системы обычно ус матривают в двойной электоральной легитимности. Поскольку прези дент и парламент избираются автономно друг от друга путем прямых всеобщих выборов, оба этих института могут в равной степени претен довать на представительство интересов народа, что подрывает у них стимулы к сотрудничеству и повышает вероятность конфликтов между исполнительной и законодательной ветвями власти. Парадокс состоит в том, что президентская система с ее принципом двойной легитимности нередко требует большей культуры согласования интересов, нежели «чисто» парламентская модель, но выбирают ее, как правило, страны, лишенные демократических традиций.

Не меньшие проблемы создает и функциональный дуализм прези дентской власти — соединение в институте президента функций цере мониального и реального исполнительного руководства. С одной сто роны, президент как глава государства призван символизировать собой единство нации, олицетворять стабильность государства, то есть стоять над партийными интересами и политическими курсами. С другой — он как глава исполнительной власти должен реально управлять, быть ли дером определенной политической группировки и проводить в жизнь ее политический курс.

Соединение этих двух противоположных ролей чревато двояким риском. Во первых, президент может использовать свою церемониаль “” № 1 (48) 2008 ную власть для усиления власти реальной;

во вторых, участие в полити ческой борьбе может подорвать его способность выступать в качестве символической и объединяющей фигуры. Практика постсоветского президенциализма в очередной раз подтвердила, что сочетание церемо ниального и реального исполнительного руководства нередко ведет к тому, что президент начинает отождествлять свою волю с «волей наро да». Отсюда — попытки выйти за пределы собственного мандата и крайне враждебное отношение к оппозиции, чья политика объявляется антинародной, направленной на защиту узких интересов. Поэтому сис тема президентского правления нередко оказывается лишена не только гибкости, но и всяких средств ограничения исполнительной власти.

Опыт таких стран, как Колумбия, Венесуэла, Бразилия, Нигерия, Шри Ланка, показывает, что отрицательные последствия мажоритар ной президентской системы в конфликтных обществах может отчасти нейтрализовать введение в нее элементов консоциативной демокра тии. Что же касается американской модели президенциализма в ее чис том виде, то в подобных обществах она чаще всего контрпродуктивна.

Сама по себе она может быть достаточно эффективной, поскольку уста навливает конституционный режим жесткого разделения властей, огра ничивающий полномочия президента. Однако, попадая в неадекватный социокультурный и институциональный контекст, президентская сис тема оказывается тупиковой формой, которая в конце концов порожда ет очень сильных президентов с подчиненными им вертикальными структурами, формирующих политический курс без согласования с за конодательной властью и стремящихся уйти из под парламентского контроля.

Итак, классические системы правления имеют существенные не достатки, которые особенно сильно проявляются в переходных обще ствах. Для многих парламентских режимов характерны нестабильность кабинетов и частые правительственные кризисы. Президентская же си стема нередко перерождается в персоналистский режим. Не случайно за последние десятилетия количество «чисто» парламентских и президент ских систем в мире заметно сократилось и увеличилось число так назы ваемых смешанных систем. Данная тенденция связана со стремлением соединить структурные преимущества парламентаризма и президенци ализма, создать стабильную и в то же время гибкую исполнительную власть, политически ответственную перед законодательным собранием.

Смешанные системы совмещают в себе черты обоих «чистых» ти пов. Например, президент и законодательный орган избираются раз дельно на прямых выборах (как при президентской системе), но прези дент обладает правом распускать легислатуру (как при парламентской системе). Президент формирует кабинет (как при президентской систе ме), однако имеется ответственный перед парламентом премьер ми нистр, который может быть смещен посредством вотума недоверия (как 154 “” № 1 (48) при парламентской системе). В результате подобных комбинаций рож дается новое качество, не сводящееся к сумме качеств парламентаризма и президенциализма, то есть возникает своеобразный гибрид.

Смешанные системы правления довольно разнообразны, а по рой и просто уникальны, как, например, ассамблейно независимый Термин М.С.Шу режим10 в Швейцарии, где исполнительный орган избирается парла гарта и Дж.Кэри ментом на четко фиксированный срок, не несет парламентской ответ (См. Shugart, Carey ственности и сочетает функции коллегиального главы государства 1992: 26.) и правительства. Тем не менее почти все они обычно описываются с помощью предельно общей категории «полупрезиденциализм» (semi presidentialism), которую ввел в свое время М.Дюверже для характерис См. Duverger тики Пятой республики, учрежденной во Франции в 1958 г. 1980: 165—187.

Теоретическую основу данной модели составляет доктрина ар битража, в соответствии с которой президент как глава государства выводится за рамки классической триады «законодательная — испол нительная — судебная власть» и выступает в качестве арбитра, воз вышающегося над всеми политическими силами и обеспечивающего стабильное функционирование традиционных ветвей власти в рамках закона. По сути дела речь идет о появлении новой, четвертой ветви вла сти — президентской, охранительной и, по существу, арбитражной.

Модель Пятой республики оказала огромное влияние на многие переходные общества и молодые демократии. Концепцию арбитражных функций главы государства в той или иной ее интерпретации взяли на вооружение практически все страны со смешанными системами. Одна ко определять сложившиеся конструкции как «полупрезидентские» ре жимы представляется сегодня не вполне корректным, поскольку по ряду специфических характеристик внешне схожие смешанные формы правления могут принципиально отличаться друг от друга.

М.С.Шугарт и Дж.Кэри предложили более дифференцированную типологию систем правления. Помимо классических, «чистых» типов они выделяют две разновидности смешанных систем: президентско парламентскую (president parliamentary) и премьер президентскую См. Shugart, (premier presidential)12. На наш взгляд, существует и третья разновид Carey 1992: 15, ность смешанной системы — парламентско президентская, особен 23—26, 55—75.

ности которой исследователи пока не замечают. Различия между этими моделями правления определяются реальным положением главы госу дарства в системе разделения властей и объемом прерогатив парламен та, президента и правительства.

В Европе президентско парламентская модель сегодня ис пользуется в таких странах, как Армения, Беларусь, Грузия и Россия.

По ряду параметров данная версия смешанной системы близка к «чис то» президентской. Президент и законодательный орган избираются раздельно на прямых выборах. Будучи одновременно главой государ ства и (фактически) главой правительства, президент назначает и сме щает членов кабинета и (через премьер министра) руководит его рабо “” № 1 (48) 2008 той. Вместе с тем, как при парламентской системе, правительство несет ответственность перед парламентом, который может сместить его по средством вотума недоверия. Наконец, в рамках данной модели (и это отличает ее как от парламентской, так и от президентской) президент наделен правом роспуска парламента.

Таким образом, президентско парламентская система по сути дела предусматривает двойную ответственность правительства (перед президентом и парламентом). В условиях разделенного правления с конфликтной партийной системой подобное совмещение принципов президенциализма и парламентаризма создает известную неопределен ность в положении правительства как «слуги двух господ», что негатив но сказывается на его функционировании и крайне обостряет проблему двойной электоральной легитимности, способствуя возникновению де стабилизирующих общество конфликтов между исполнительной и за конодательной властью.

В ситуации неразделенного правления стабильность правитель ства заметно повышается. Однако в переходных обществах с неразви той партийной системой это преимущество нередко достается слишком дорогой для демократии ценой — путем создания искусственного про президентского большинства в парламенте и предельной формализа ции парламентского контроля над деятельностью правительства.

Необходимо отметить, что соединение в руках президента полно мочий по формированию правительства и роспуску парламента делает исполнительную власть гораздо менее ограниченной и подконтроль ной, чем при «чисто» президентской системе. В результате президентс ко парламентский режим даже легче, нежели президентский, транс формируется в суперпрезиденциализм с той или иной степенью персо нализации исполнительной власти. Ярким подтверждением данной закономерности может служить большинство постсоветских президент ско парламентских систем.

Президентско парламентскую систему не следует путать с пре мьер президентской, где назначение и смещение премьера (а иногда и отдельных министров) de facto оказывается прерогативой законодатель ного органа. Президент, за исключением особых случаев, назначает на должность главы правительства ту кандидатуру, которую представляет парламентское большинство. Поэтому премьер министр и его кабинет несут политическую ответственность только перед парламентом.

Именно эту разновидность смешанного правления следовало бы назы вать французской моделью, поскольку впервые в мире она окончатель но сложилась во Франции после ухода Ш. де Голля. В настоящее время, помимо упоминавшихся выше Португалии, Финляндии, Польши, Лит вы и Румынии, она действует на Украине (после конституционной ре формы 2004—2005 гг.).

В премьер президентской системе премьер министр и президент обладают раздельными исполнительными полномочиями («двуглавая 156 “” № 1 (48) исполнительная власть»). Премьер министр формирует правительство и руководит его работой, прежде всего в сфере социально экономичес кой политики. В свою очередь, президент определяет внешнеполити ческий курс страны и отвечает за оборону и безопасность. Кроме того, он участвует в назначении ключевых министров, влияет на формирова ние социально экономической политики и обладает правом отлагатель ного вето, а также диспозитивным правом роспуска парламента.

Поскольку в премьер президентской системе президент избирает ся прямым всеобщим голосованием, а премьер министр (de facto) — парламентом, взаимоотношения между ними в значительной мере за висят от того, контролирует ли глава государства парламентское боль шинство или нет. Как показывает опыт французской Пятой республи ки, при наличии большинства в законодательном органе президент со средоточивает в своих руках значительный объем исполнительной власти, а премьер министр оказывается в подчиненном по отношению к нему положении. В этом случае премьер президентская система фун кционирует как мощный президентский режим, значительно превосхо дящий по силе американский. Но если президент теряет парламентское большинство, то лидерство переходит к премьер министру. Ситуация, когда одна партия (или коалиция партий) контролирует пост прези дента, а другая — большинство в парламенте, во Франции называется «сожительством», или «сосуществованием» (cohabitation). Для нее ха рактерны трения между президентом и премьером — фактическим гла вой правительства, который подотчетен только парламентскому боль шинству.

В ситуации разделенного правления функционирование премьер президентского режима в значительной степени зависит от личности президента и политической культуры правящей элиты. И если Франция относительно безболезненно переживает периоды «сожительства», то при менее благоприятных, чем там, условиях дестабилизирующие кон фликты между правительством и парламентом не разрешаются, а лишь перемещаются в «двуглавую исполнительную власть». В мажоритарно конфликтных политических системах использование французской мо дели нередко ведет к перманентным спорам о разделении полномочий и конфронтациям между исполнительной и законодательной ветвями власти, а также внутри самой исполнительной власти, как это было в Польше до 1993 г. Те же институциональные корни имел затяжной кон фликт между президентом и премьер министром на Украине, привед ший к досрочным парламентским выборам в сентябре 2007 г.

Третья разновидность смешанной системы — парламентско президентская — предполагает гораздо большие ограничения полно мочий президента, нежели первые две. Как уже отмечалось, в Европе она характерна для Греции, Болгарии, Ирландии, Мальты, Чехии, Эс тонии и внешне напоминает «чисто» парламентскую систему. Прави тельство во главе с премьер министром избирается парламентом и “” № 1 (48) 2008 ` только перед ним несет политическую ответственность. Главой государ ства является президент, который избирается на прямых всеобщих вы борах либо законодательным собранием и не выполняет реальных ис полнительных функций.

Однако, не будучи столь «сильным», как, например, во Франции или в Польше, президент в парламентско президентской системе не до такой степени «слаб», как в «чисто» парламентских Германии или Сло вении. В качестве главы государства он олицетворяет собой именно четвертую — арбитражную — власть, выступая в роли арбитра в конф ликтах между различными политическими силами. Поэтому он наделя ется третейскими полномочиями по формированию стабильного пра вительства, правом законодательной инициативы и отлагательного вето, диспозитивным правом роспуска парламента, а иногда (как, например, в Ирландии) и правом вынесения законопроектов на рефе рендум.

При парламентско президентском режиме арбитражная власть президента как представителя всей нации получает наиболее полное и непротиворечивое выражение. В отличие от других смешанных систем или «чистого» президенциализма, президент не обременен здесь поли тической или политико правовой необходимостью формировать и от стаивать определенный государственный курс. В то же время он упол номочен обеспечивать взаимодействие исполнительной и законода тельной ветвей власти, что позволяет ему не только символически (как в «чисто» парламентской системе), но и реально стоять над всеми партийными курсами, быть третейским судьей в политических спорах, а значит — и гарантом устойчивого функционирования всей системы государственной власти.

Институциональные преимущества парламентско президентской системы очевидны. Исключительное право парламента на назначение и смещение премьер министра обеспечивает возможность своевремен ной коррекции политического курса и таким образом значительно уменьшает опасность конфликтов между исполнительной и законода тельной властью. Диспозитивное право президента в определенных, строго оговоренных конституцией, случаях распускать парламент и на значать новые выборы является мощным оружием против неоправдан ных смещений кабинета, что повышает стабильность правительства.

Наконец, право отлагательного вето в значительной степени нейтрали зует угрозу всевластия устойчивого парламентского большинства в вы работке политического курса, тем самым поддерживая баланс между ветвями власти.

* * * Обобщая европейский опыт институционального строительства, можно констатировать, что парламентско президентская система в наибольшей степени преодолевает основные структурные недостатки 158 “” № 1 (48) как «чистого» парламентаризма, так и «чистого» президенциализма.

Переход к такого рода системе, на наш взгляд, представляет собой наи более вероятный и перспективный вариант конституционной транс формации систем высшей власти в европейских странах СНГ. Не ис ключено, однако, что одним из этапов на этом пути станет премьер президентская система.

Вместе с тем возможности институциональной инженерии не сле дует преувеличивать. Особенности политической культуры акторов мо гут существенно (если не до неузнаваемости) модифицировать функци ональную логику институтов. Поэтому даже самая совершенная кон ституция — не панацея от дестабилизации государственной власти.

Готовность политических элит к сотрудничеству и компромиссу явля ется, в конечном счете, решающим условием устойчивости и эффектив ности функционирования любой демократической системы правления.

Конституция Италии (http://constitution.garant.ru).

Лейпхарт А. 1992а. Многосоставные общества и демократические режимы // Полис. № 1—2.

Лейпхарт А. 1992б. Со общественная демократия // Полис. № 3.

Лейпхарт А. 1992в. Со общественное конструирование // Полис.

№ 4.

Липсет С.М. 1994. Роль политической культуры // Век XX и мир.

№ 7—8.

Танин Львов А.А. (сост.) 2001. Выборы во всем мире. Электо ральная свобода и общественный прогресс. Энциклопедический спра вочник. — М.

Штайнер Ю. 1986. Еўрапейскія дэмакратыі. — Минск.

Duverger M. 1980. A New Political System Model: Semi Presiden tialism // European Journal of Political Research. Vol. 8. № 2.

Lijphart A. 1977. Democracy in Plural Societies. — New Haven.

Schneider E. 1997. Quo vadis, Slowakei? Von der eingeleiteten Demo kratie zum Autoritarismus? // Berichte des BlOst. № 36.

Shugart M.S., Carey J.M. 1992. Presidents and Assemblies. Constitu tional Design and Electoral Dynamics. — Cambridge.

“” № 1 (48) 2008




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.