WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

..

..

« »1 1 Статья подго Проблема совместимости нравственности и политики, морали и товлена при фи власти, индивидуальной и политической этики занимает умы людей не нансовой поддерж одно тысячелетие. Не меньший интерес вызывает и вопрос о нрав ке РФФИ (грант 08 06 98502).

ственных основаниях поведения личности в пространстве власти. Он ставился еще Конфуцием и легистами в Древнем Китае, к нему обраща лись Платон, Аристотель, Н.Макиавелли, Т.Гоббс, И.Кант, М.Вебер и многие другие мыслители. Поиск ответов на него активно ведется и в наши дни. Но хотя количество работ на эту тему исчисляется сотнями, сегодня, когда российское общество в очередной раз пытается понять, что такое власть, как она соотносится со свободой, как влияет на лич ность, а та на нее, мне кажется интересным обратиться к художествен но философскому опыту осмысления власти, представленному в рома 2 Солженицын не А.И.Солженицына «В круге первом» (1958)2.

1991.

Специфика предложенного в этом многогранном и многоплано вом произведении подхода к проблеме власти заключается в том, что она рассматривается в тесной связи с выбором личностью ценностных ориентиров и, как следствие, способа существования. Писатель проти вопоставляет две системы ценностей: одну из них реализуют в своей жизни заключенные марфинской шарашки, другую — облеченные вла стью офицеры МГБ. Различия в жизненных установках представителей этих двух групп выводятся Солженицыным не столько из их политичес ких взглядов и убеждений, сколько из характерного для них отношения к материальным благам. И министр Абакумов, и его заместитель, и «хо зяин» марфинской шарашки Яконов, и бывший начальник Мамурин предстают в романе неуемными стяжателями, теми самыми фроммовс кими эгоистами, которые хотят всего для себя и которым доставляет удовольствие владеть самим, а не делиться с другими, поскольку в ситу ации, когда целью является обладание, «индивид тем больше значит, Фромм 1998а: чем больше имеет»3. Во время недолгого периода бесконтрольного обо 196.

гащения в конце Великой Отечественной войны офицеры СМЕРШа машинами, поездами и самолетами повезли домой награбленное добро.

Министр Абакумов понимал, что в случае репрессий, причиной кото рых может стать любая оплошность, богатство не поможет, что «ника кие драгоценности не спасут обезглавленного», но не мог не брать. «Он грабил загипнотизированно», будучи не в состоянии отказаться даже Солженицын 1991: 132. «от двух чемоданов мужских подтяжек»4. Расплата за такое существова “” 54 “” № 4 (55) “” “” “” ние — непрерывный страх потерять накопленное, усугубленный ожида нием наказания за содеянное.

Достижения людей накопителей всегда предметны, а потому при зрачны, ибо легко исчезают. Как отмечал Э.Фромм, «при такой уста новке

..

. складывается впечатление, что суть бытия заключается именно Фромм 1998а: в обладании и

..

. человек — ничто, если он ничего не имеет»5. Смыслом 202.

всей деятельности индивида становится обладание, и при утрате накоп лений происходит крушение самой его личности. Разрушающее воздей ствие на личность накопительных ориентаций убедительно показано в романе на примере инженера полковника Яконова. В ночь, когда после страшного разноса у министра над головой Яконова сгустились тучи и возникла реальная угроза не только ему самому, но и его близ ким, мысли его вертелись вокруг превосходной квартиры с высокими потолками, многотысячной зарплаты, персональной «Победы» и т.д.

Перед лицом их возможной утраты Яконову, сделавшему выбор в поль зу обладания, не за что было ухватиться, он не мог оценить того, что Солженицын у него оставалось, «и жить ему не хотелось»6. Не случайно в момент 1991: 169.

личного кризиса ноги сами принесли его на место, где он некогда встречался со своей девушкой. Здесь, у разрушенной церкви, Яконов вспомнил, как в погоне за благополучием предал любимую, как ради карьеры и материальных благ продал свою душу.

Люди накопители выстраиваются в романе в своеобразную верти каль: «Лейтенанты вывозили на тысячи, полковники — на сотни тысяч, Там же: 132. Абакумов греб миллионы»7. Но продвижение вверх по иерархической лестнице, приближая чиновника к тиранствующему Хозяину — Стали ну, не только повышало комфортность жизни, но и увеличивало стра дания. Абакумов, например, с ужасом ожидал ежемесячных отчетов у Сталина, поскольку не знал, за какие упущения его могли внезапно наказать или низвергнуть. Эти «приемы, по часу, были тяжелой распла той за всю власть, за все могущество Абакумова. Он жил и наслаждался только от приема до приема. Наступал срок — все замирало в нем

..

. те перь то Абакумов понимал, что в усердии своем заскочил слишком вы соко: пониже было бы безопаснее, с дальними Сталин разговаривал добродушно, приятно. Но вырваться из ближних назад — пути не было.

Там же: Оставалось — ждать смерти. Своей. Или

..

. непроизносимой»8.

130—131.

Венчает пирамиду стяжателей Сталин. Он достиг такого уровня обладания, на котором обесцениваются любые материальные блага, а целью и смыслом существования становится сама власть, безгранич ная возможность вершить судьбы отдельных людей и целых народов.

Но даже нахождение на вершине пирамиды не приносит покоя, и Ста лин предстает одним из самых беспокойных, неуравновешенных персо нажей романа, которого гнетет как чувство неудовлетворенности, так и неизбывные страх, тревога, одиночество и непонимание. Беспокой ство — имманентная составляющая жизни эгоиста, стремящегося к удовольствию и наслаждению: поскольку «его желания бесконечны, он должен завидовать тем, кто имеет больше, и бояться тех, кто имеет “” № 4 (55) 2009 “” “” “” “” Фромм 1998а: меньше»9. Другими словами, не только жизнь в заключении, но и жизнь 196.

на воле оказывается движением по кругам ада: чем выше должность, тем больше можно потерять, а значит, тем сильнее страх и внутренняя дисгармония.

В иерархически организованных обществах, где власть реализует ся по принципу обладания, компетентность уже не является обязатель ным ее атрибутом. Олицетворением власти становится титул, мундир или статус, и «эти внешние признаки компетентности заменяют насто ящую компетентность и определяющие ее качества». Правитель «может быть глупым, порочным, злым

..

. то есть в высшей степени некомпетен тным для того, чтобы быть властью;

тем не менее он обладает властью».

Пока человек имеет соответствующий статус, «считается, что он обла дает качествами, делающими его компетентным. Даже если король го Там же: 226. лый, все верят, что на нем роскошные одежды»10. Именно с этим и свя зана происходящая в обществе накопителей борьба за достижение и со хранение статуса, ибо только он может наделить своего обладателя властью.

В отличие от власти по принципу бытия, которая используется для «выполнения определенных социальных функций», власть по принципу обладания употребляется «лишь для эксплуатации того, кто Там же: 224. ей подчиняется»11. Подобного рода власть, исходящая от особой группы или индивида и направленная на поддержание и укрепление их приви Маркузе 1995: легированного положения, определяется Г.Маркузе как господство12.

29.

Описывая поведение представителей советской властной иерархии на различных ее уровнях, Солженицын подводит читателей к выводу, что они озабочены прежде всего удержанием и расширением своей власти и, таким образом, не столько отправляют властные функции, сколько господствуют. Но поскольку основой господства выступают ограниче ния в удовлетворении тех или иных потребностей, оно может держаться исключительно на силе. Насильственные ограничения, налагаемые дес потом, формируют «эффективный порядок», задавая модель дальней шего общественного развития. Возникает форма «социальной органи зации с отказом от импульсивных порывов, признанием взаимных обя зательств, учреждением особых, объявленных нерушимыми (святыми) Фрейд 1992: институтов, то есть первыми началами нравственности и права»13.

206—207.

В процесс поддержания и усиления господства включается само обще ство, ведь «устранение власти, которая (хотя и с помощью страха) со Маркузе 1995: храняла группу, может разрушить ее жизнь»14. С падением деспота его 62.

место занимают иные лица, силы, структуры, которые «обеспечивают Там же: 60. подавление удовольствия, необходимое для сохранения их власти»15, и господство одного сменяется господством многих: «

..

.Свобода при ходит на смену господству — и вновь приводит к утверждению гос Там же: 61. подства»16.

Мятущимся «вольным» в романе противопоставлены заключен ные, зачастую обладающие удивительным внутренним равновесием, ибо у них уже почти не осталось того, что можно было бы отнять.

“” 56 “” № 4 (55) “” “” “” Именно им, а не могущественным чинам из органов госбезопасности, опасающимся за свое будущее, дано ощутить полноту бытия, как ощу щает ее заключенный с двенадцатилетним стажем и нескончаемым сро ком, «ничтожный и бесправный раб» Дмитрий Сологдин, который за колючей проволокой любуется красотой декабрьского утра, испытывая Солженицын в душе «нерушимый покой»17. Секрет этого на первый взгляд парадок 1991: 170.

сального феномена раскрывается Солженицыным через беседу филоло га Рубина и математика Нержина о наслаждениях, в ходе которой они приходят к мысли, что утрата позволяет понять истинную цену вещей и, избавившись от суеты и шелухи, обрести способность воспринимать и переживать все действительно важное. Вот, например, «сейчас воль няги рассыпались по увеселительным заведениям

..

. Но те ли увесели тельные заведения они избирают? Больше ли они получают удовлетво Там же: 29. рения от жизни, чем мы — это еще вопрос»18. Весьма примечательны в этом отношении и рассуждения Нержина о «природе сытости». На Лубянке или в контрразведке, замечает он, обобщая свой тюремный опыт, «реденькую полуводяную — без единой звездочки жира! — ячне вую или овсяную кашицу» не ешь, не кушаешь — «ею причащаешься!

К ней со священным трепетом приобщаешься, как к той пране йогов!

..

Сытость зависит совсем не от того, сколько мы едим, а от того, как мы едим! Так и счастье

..

. вовсе не зависит от объема внешних благ

..

. Оно Там же: 41—42. зависит только от нашего отношения к ним!»19.

Как ни удивительно, зеки оказываются более свободными, чем сотрудники госбезопасности, ибо не испытывают тревоги и неуверен ности, порождаемых страхом потерять имеющееся. «Если я — это то, что я есть, а не то, что я имею, никто не в состоянии угрожать моей бе зопасности и лишить меня чувства идентичности. Центр моего суще ства находится во мне самом;

мои способности быть и реализовать мои сущностные силы — это составная часть структуры моего характера, Фромм 1998а: и они зависят только от меня самого»20. Именно такими рисует заклю 292.

ченных Солженицын в романе «В круге первом».

Вновь прибывшим в марфинскую шарашку заключенным кажет ся, что они попали в рай: «Я прожил пятьдесят два года, я выздоравли вал от смертельной болезни, я дважды женился на хорошеньких жен щинах, у меня рождались сыновья, я печатался на семи языках, я полу чал академические премии, — никогда я не был так блаженно счастлив, как сегодня! Куда я попал? Завтра меня не погонят в ледяную воду! Со рок грамм сливочного масла!! Черный хлеб — на столах! Не запрещают книг! Самому бриться! Надзиратели не бьют зеков! Что за великий день? Что за сияющая вершина? Может быть, я умер? Может быть, мне это снится? Мне чудится, я — в раю!» Возвращение малого из отобран ного вызывает у человека эйфорию, но его восторг тут же охлаждают бывалые: «Нет, уважаемый, вы по прежнему в аду, но поднялись в его Солженицын лучший высший круг — в первый!»21 Шарашка — ад, и не потому, что 1991: 15.

в ней заключенные «горбили» по 14 часов в сутки (для переведенных в Марфино из лагеря интеллектуальный труд был наградой), а потому, “” № 4 (55) 2009 “” “” “” “” что каждому из них рано или поздно предстояло выбирать между «быть» и «обладать». «В случае успеха разработки ближайшие к ней зеки получали все — свободу, чистый паспорт, квартиру в Москве;

осталь ные же не получали ничего — ни дня скидки со сроку, ни ста граммов Там же: 60. водки в честь победителей»22. Более того, строптивых, отказавшихся выполнять «госзаказ», равно как и не добившихся ожидаемого властью результата, вновь отправляли в лагеря, так что «середины не было». И за этот выбор приходилось платить высокую цену. Как замечали по этому поводу зеки: «

..

.Хорош человек был Борис Сергеевич, царство ему не Там же: 76. бесное

..

. — Умер? — Нет, освободился

..

. Лауреатом стал»23. По этому пути собирается пройти Сологдин, поймавший благодаря своему талан ту удачу за хвост и стремящийся еще пожить в свое удовольствие. Прав дами и неправдами решил получить от жизни свое вернувшийся с фронта Щагов. Удалось подняться наверх Галахову, расплачивающе муся за успех потерей писательского дара, необходимостью врать и под страиваться под общественное мнение. Важное решение предстоит аспирантке Музе, которой нужно выбрать между доносительством и от казом от карьеры. И, напротив, изнеженный, честолюбивый, но поря дочный Иннокентий Володин начинает свой спуск по кругам ада.

Другими словами, герои Солженицына делают экзистенциальный выбор, от которого зависит, что станется с их «бессмертной душой».

Зеки невероятно гордятся ею;

им кажется, будто ничто в мире уже не может их искусить. Однако искушений множество. Как говаривал двор Там же: 323. ник зек Спиридон, «своя воля клад, да черти его стерегут»24. И не всем удается сохранить себя, ведь на карту зачастую поставлена не просто сытость, работа, зарплата, но сама жизнь: для многих возврат в лаге ря — верная смерть. Тем не менее Глеб Нержин, Илларион Герасимо вич, Илья Хоробров, отказавшиеся служить МГБ, выбирают путь теле сных страданий: «Да, их ждала тайга и тундра, полюс холода Оймякон и медные копи Джезказгана. Их ожидала опять кирка и тачка, голодная пайка сырого хлеба, больница, смерть. Их ожидало только худшее. Но в душах их был мир с самими собой. Ими владело бесстрашие людей, уте Там же: 724. рявших все до конца, — бесстрашие, достающееся трудно, но прочно»25.

Те, кто сделал иной выбор или оттягивает его, лишены такой внутрен ней прочности и невозмутимости, лишены душевного покоя.

Таким образом, трагическая эпоха сталинизма служит лишь фо ном, материалом для размышлений писателя об истоках нравственного поведения. Оказывается, что тоталитаризм и безнравственность питают друг друга. Страх за себя и своих близких, страх утрат толкает человека на подлые поступки и тем самым укрепляет тоталитарный режим, по рождающий все новый и новый страх.

Размышления Солженицына о природе власти подводят к неожи данным выводам. Считается, что власть связана со способностью вли ять на выбор решений и поступков. При наличии широкого набора аль тернатив власть тем сильнее, чем больше вариантов поведения она кон тролирует (предлагает), то есть могущество власти напрямую связано со “” 58 “” № 4 (55) “” “” “” свободой выбора. Лишая индивида множественности выбора, власть тем самым сужает поле своего контроля. Именно это, остро переживая ощущение свободы, подчеркивает инженер Бобынин в беседе с мини стром, когда говорит: «У меня ничего нет, вы понимаете — нет ничего!

Жену мою и ребенка вы уже не достанете — их взяла бомба. Родители мои уже умерли. Имущества у меня всего на земле — носовой платок, а комбинезон и вот белье под ним без пуговиц

..

. — казенное. Свободу вы у меня давно отняли, а вернуть ее не в ваших силах, ибо ее нет у вас самих. Лет мне от роду сорок два, сроку вы мне отсыпали двадцать пять, на каторге я уже был, в номерах ходил, и в наручниках, и с собаками, и в бригаде усиленного режима — чем еще можете вы мне угрозить?

Там же: 96. Чего лишить? Инженерной работы? Вы от этого потеряете больше»26.

В тоталитарном обществе, как оно описано в романе Солженицы на, вариантов поведения только два — двигаться вверх или вниз по вер тикали, — а значит, власть контролирует там лишь половину открытых перед человеком альтернатив или, как в случае с Бобыниным, вообще их не контролирует. В обществах гражданского, демократического типа, предлагающих своим членам веер возможных способов поведе ния, с помощью многообразных социальных институтов и иных струк тур и образований она контролирует гораздо больше, чем половину вы бора. Сходные идеи можно найти у Н.Лумана, по мнению которого функция власти «состоит как раз именно в том, что власть устанавлива ет возможные сцепления событий абсолютно независимо от воли под чиненного этой власти человека, совершающего те или иные действия, Луман 2001: 23. желает он того или нет»27. Мало связывать власть с причиной или по тенциальной причиной;

ее функции скорее «можно сравнить с комп Там же. лексной функцией катализатора»28.

Итак, ограничение свобод граждан ограничивает и властные влия ния на их поведение, тем самым приводя к умалению власти как тако вой и, по видимому, к замене власти процесса (модус «быть») влас тью обладанием (модус «иметь»), ее отчуждению и в конечном сче те трансформации в господство, которое базируется на ограничениях в удовлетворении потребностей, черпая в них силы для собственного Маркузе 1995. воспроизводства29.

Предположить, что в обществе потребления личность доброволь но откажется от господства, не просто. Именно с таким отношением к власти и ее носителям мы столкнулись накануне президентских выбо Путин 2008. ров 2008 г. Вместе с тем шутка В.В.Путина об уходе на «дембель» и отождествление им политико чиновничьей работы со служением России, почитаемым за честь30, — это своеобразный синтез западного понимания власти как вида деятельности и традиционно российского восприятия ее как особого священного поведения.

Именно как процесс управления, выполнение функций рассмат ривается власть в модусе бытия, описанном Фроммом. «Быть» (в проти воположность «обладать») — «значит отказаться от своего эгоцентризма Фромм 1998а:

271. и себялюбия»31. Власть в этом случае соотносится с продуктивной “” № 4 (55) 2009 “” “” “” “” (спонтанной) активностью, при которой индивиды «оживляют все, к чему

..

. прикасаются

..

. реализуют собственные способности и вселяют Там же: 273. жизнь в других людей и в вещи»32. При неотчужденной активности Я ощущает себя субъектом деятельности, а не объектом манипулирова ния. Условием такой продуктивной активности является целостность личности, когда разные сферы человеческой жизни «слились в единое Фромм 1998б: целое»33. С психологической точки зрения жажда власти есть проявле 318.

ние слабости, поскольку свидетельствует о неспособности «жить, опи раясь на свои собственные силы», о стремлении «найти замену, допол Там же: 202. нительную силу, когда собственных сил не хватает»34.

Включая личность в поле бытия, власть предполагает ее способ ность к свободному выбору, к акту неподчинения, который «прямо свя Там же: 53.

зывается с началом человеческого мышления»35. В противном случае — и это отчетливо видно из романа Солженицына, — даже находясь на вершине властной пирамиды, человек будет всего лишь рабом правите ля, системы или какой либо идеи.

Луман Н. 2001. Власть. — М.

Маркузе Г. 1995. Эрос и цивилизация. — Киев.

Путин В.В. Ежегодная большая пресс конференция 14 февраля 2008 г. (http://www.regnum.ru/news/775874/htm).

Солженицын А.И. 1991. В круге первом. — М.

Фрейд З. 1992. Человек Моисей и монотеистическая религия // Фрейд З. Психоанализ. Религия. Культура. — М.

Фромм Э. 1998а. Иметь или быть? — Киев.

Фромм Э. 1998б. Бегство от свободы. Человек для себя. — Минск.

“” 60 “” № 4 (55) “” “” “”




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.