WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

..

1 Ключевые слова: инновационное развитие, модернизация, рефор мационная ситуация, человеческий капитал, социальный капитал, общественная рефлексия 1 Исследование Переход к инновационному развитию официально провозглашен выполнено при фи стержневой стратегической задачей российского общества. Об этом нансовой поддерж сказано много красивых и правильных слов. Приняты развернутые пла ке РГНФ в рамках научно исследова ны на разных уровнях управленческой вертикали и на предприятиях, тельского проекта выделены немалые финансовые средства. Но результаты пока не впе «Экономический кризис и социаль чатляют. Научную и гражданскую общественность, да и саму власть, во но политические все большей степени тревожит бросающаяся в глаза пробуксовка инно аспекты иннова ционного развития вационных планов и программ. В научных и общественных дискуссиях России» (проект довольно часто звучит мысль о том, что причина состоит в односторон № 10 03 00109а).

нем понимании инновационного развития как преимущественно тех нологической проблемы, в недооценке социально политической со ставляющей этого феномена.

Для того чтобы разобраться в этом вопросе, необходимо прежде всего определить, что представляет собой инновационное развитие и как оно соотносится с политической реальностью, со сложившейся в России политической системой.

Следует признать, что инновации имели место на протяжении всей истории человечества. Взаимодействуя с природой, люди постоян но изобретали и совершенствовали орудия, средства, способы произ водственной деятельности с целью повышения ее результативности.

Одни инновации были малозаметными, не выходили за рамки привыч ных форм деятельности и образа жизни, другие существенно видоизме няли способы производства и в конечном счете структуру, устройство и функционирование социума.

В цепи нововведений время от времени происходили иннова ционные «скачки», влекущие за собой качественные изменения форм общественной жизнедеятельности. Так, по инновационным рубежам в производственном освоении материалов в истории первобытного об щества отчетливо выделяются «каменный век», «бронзовый век», «же лезный век». Переход к земледелию положил начало аграрному обще ству. Инновационный скачок, порожденный освоением машинного производства, открыл индустриальную эпоху, изменившую облик соци ума и создавшую почву для промышленного капитализма.

За последние полвека в самом фундаменте человеческого обще ства, несомненно, произошли качественные сдвиги. Они настолько “” 66 “” № 3–4 (58–59) “” “” “” глубоки, что получали в научном и общественно политическом лекси коне названия, неизменно включавшие слово «революция»: «вторая промышленная революция», «научно техническая революция», «ин формационная революция». Подстегиваемая этими переменами глоба лизация, в свою очередь, способствовала их распространению на весь мир. Явно наметился переход к новому типу социально экономическо го развития. Центр тяжести общественного производства стал быстро перемещаться с материальных факторов на духовные — знание, инфор мацию, творчество. Ученые и публицисты заговорили об «экономике знаний», или об «умной экономике». Все более очевидно, что домини рующую роль в общественном производстве начинает играть всеобщий труд, то есть наука, сублимированный в ней интеллектуальный потен циал общества.

Теоретическим отражением этих сдвигов во второй половине про шлого столетия стали концепции «постиндустриального», «информаци онного», «постсовременного» общества. Поначалу казалось, что в обо зримой перспективе новый тип общества утвердится, по крайней мере, в экономически продвинутых странах. Однако вскоре обнаружилось, что в нескончаемом потоке перемен сохраняются и прежние уклады производства и социальных взаимоотношений. И не только на мировой периферии, но и в развитых странах, где инновации сочетаются с арха ичными формами общественного бытия и сознания, подпитываемыми через расширившиеся каналы трудно контролируемой глобальной миг рации. Поэтому перемены свидетельствуют не столько о «новом обще стве», сколько о становлении качественно нового, инновационного типа развития (ИТР), базирующегося на творческой энергии социу ма, на высоких технологиях и отличающегося динамизмом и способ ностью адаптироваться к быстрым изменениям. В результате меняется характер социально экономического и социокультурного развития об щества. Решающим фактором становится творческий потенциал инди вида (человеческий капитал), включенный в основанную на доверии и солидарности систему общественных взаимодействий (социальный капитал).

С утверждением ИТР человечество подходит к такому рубежу развития, когда социум нуждается в кардинальных социальных иннова циях, призванных соединить принципы и практики управления обще ственными процессами с механизмами самоуправления и саморегули рования, спонтанно вырастающими из этих процессов. На передний план социально экономического развития выдвигается развитие чело века как «общественного индивида». Под давлением этой потребности происходит гигантское разрастание социальной сферы (образование, здравоохранение, социальное обеспечение, обустройство среды оби тания, организация прикладных и фундаментальных научных исследо ваний).

Развитие столь обширной сферы, предназначенной для раскры тия и активизации творческих сил и способностей человека, требует “” № 3–4 (58–59) 2010 “” “” “” “” масштабного накопления социального капитала — богатства отноше ний кооперации, солидарности, взаимного доверия, базирующихся на взаимосвязях и взаимодействии индивидов в социуме. Это — смысло образующее начало тех ценностей и целей, которые выходят за узкий горизонт эгоистических мотивов потребительского индивидуализма.

Наращивание социального капитала создает благоприятную среду для ИТР, формирует инновационную культуру.

В своей совокупности человеческий капитал и капитал соци альный образуют основной ресурсный источник инновационного раз вития.

Страны, которые встали на этот путь, задают тон в мировом эко номическом гандикапе, получая колоссальное преимущество перед странами, застрявшими в русле «инерционного развития». Несомнен но, что ИТР отвечает национальным интересам России. Во первых, пе реживаемая российским обществом фундаментальная трансформация сама представляет собой масштабную социальную инновацию, неосу ществимую в инерционных рамках: разрешение постоянно возникаю щих проблем, противоречий и кризисов требует неординарных подхо дов. Во вторых, инновационное развитие приобщает Россию к центру и нерву глобальной экономики, а значит — к рычагам и механизмам глобального мироустройства. В условиях глобализации это объективно обусловленная двуединая задача России, без решения которой она вряд ли сможет сохраниться как единое суверенное государство.

Потребность в ИТР все более ясно осознается политической и ин теллектуальной элитой российского общества.

Одной из причин краха советской системы была ее неспособность адекватно отреагировать на инновационный вызов. В том, чтобы найти ответ на этот вызов, заключался смысл перестройки второй половины 1980 х годов. Однако «либеральные» реформы 1990 х поставили обще ство на грань распада. На повестку дня встал вопрос, как избежать па дения в пучину полного хаоса и неуправляемости. Именно в поисках выхода из системного кризиса зарождалось и крепло понимание того, что простой заменой одной формы индустриального развития (государ ственного социализма) другой (рыночным капитализмом) проблемы не решить. Для выхода экономики на более высокий (постиндустриаль ный) уровень необходимо было сменить сам тип развития.

Со второй половины 1990 х годов идея ИТР получает все более широкое распространение. На эту тему проводятся семинары и круглые столы, в регионах и на предприятиях разрабатываются соответствую щие стратегические планы. В 1999 г. в Ульяновске и Москве была при нята «Национальная хартия инновационной культуры», подписанная деятелями науки, культуры, образования, представителями бизнеса и органов управления. В ней говорилось о решающей роли культурной среды в формировании позитивного отношения людей к инновациям в способах производства и условиях труда, об улучшении среды обита ния и общественной жизни. В 2001 г. в Москве под эгидой ЮНЕСКО “” 68 “” № 3–4 (58–59) “” “” “” прошел международный форум, лейтмотивом которого стала мысль о том, что инновационная культура является стратегическим ресурсом XXI столетия. В том же году при Комиссии Российской Федерации по делам ЮНЕСКО был образован Комитет по инновационной культуре.

Необходимость перехода к ИТР была осознана и на государствен ном уровне. В углубление утвержденных в 2003 г. «Основ политики Рос сийской Федерации в области развития науки и технологий на период до 2010 года и дальнейшую перспективу» в феврале 2004 г. был при нят документ «О политике Российской Федерации в области развития национальной инновационной системы». Инновационная политика в этом документе ориентирована на формирование экономики, опира ющейся на новые знания и перспективные технологии. Эти установки были положены в основу концепции и перспективных планов социаль но экономического развития России до 2020 г. По проблемам иннова ционного развития опубликован большой объем литературы и научно практических разработок.

Однако заметных подвижек не произошло, в том числе в «тучные годы» «энергетического бума», когда, казалось бы, возникли благопри ятные условия для структурной перестройки экономики.

Мировой финансово экономический кризис, начавшийся в 2008 г., наглядно вскрыл слабости и пороки российской общественно полити ческой системы, блокировавшие широковещательно провозглашенные технологические нововведения. Власти не удалось мобилизовать наци ональную энергию для решения назревших задач ИТР. Не этим ли вы звана смена терминологии в официальных документах? Вместо «инно вационного развития» все чаще стало употребляться широкое и неопре деленное понятие «модернизация». Это слово прочно вошло в риторику политических выступлений, оно не сходит со страниц газет и журналов, транслируется электронными СМИ. Однако обозначаемое им понятие далеко не однозначно и употребляется в разных смыслах. Для одних модернизация — это просто обновление. Для других — становление вы сокотехнологичного производства. Третьи усматривают в ней переход к «модерну», к современному обществу по образцу индустриально раз витых западных демократий. Невольно закрадывается подозрение, что за этой размытостью словоупотребления скрывается желание уйти от острой проблемы назревших и перезревших качественных перемен в российском социуме.

Подозрение только усиливается, когда в дискуссиях смазывается вопрос о соотношении технологического и социального аспектов мо дернизации. Налицо стремление свести модернизацию к технологиче ским изменениям, замкнуть ее на экономике, не допустить, чтобы она существенно затронула политическую систему, режим власти, основан ный на жесткой вертикали и не опирающийся на горизонтальные плас ты гражданского общества.

Президентская Комиссия по модернизации с подачи самого пре зидента наметила приоритетные направления инноваций: телекомму “” № 3–4 (58–59) 2010 “” “” “” “” никации, суперкомпьютеры, энергетика, космос, медицина. Техноло гические прорывы по всем этим направлениям действительно необхо димы для инновационного развития российской экономики. Но как их осуществить в общественной среде, пораженной тяжелыми социальны ми болезнями, сопутствующими авторитарным методам управления и растущему социальному неравенству? Уже первая попытка создания на территории Сколкова российской «Кремниевой долины», генериру ющей прорывные инновационные идеи, показала неразрывную связь технологических новаций с социальными. Сразу же обнаружилось, что для функционирования «креативного очага» высоких технологий нуж но либо менять федеральное законодательство (налоговое, таможенное, градостроительное, регистрационное), либо устанавливать на этой тер ритории особый правовой режим (своего рода «инновационный оазис» в национальной экономике).

Пример Сколкова показателен. Он свидетельствует о несоответ ствии нашего правового и политического порядка целям инновацион ной технологической модернизации. Этот пример наглядно демонстри рует, что крупные технологические инновации должны сопровождаться серьезными демократическими реформами, затрагивающими все обще ственно политическое устройство страны.

Между тем в общественное сознание, в том числе теоретическое, сегодня настойчиво внедряется постулат, будто в российских условиях технологическую модернизацию экономики может осуществить только авторитарная власть, которая в процессе экономических преобразова ний сама собой демократизируется.

По сути дела, методологической основой предлагаемой технокра тической идиллии служат догматически упрощенные представления о «базисе» и «надстройке». Столь жесткое разделение общественной жизни на «этажи» принципиально неверно, поскольку не учитывает органического взаимодействия экономики и политики, благодаря кото рому экономические потребности осознаются и реализуются в полити ческой форме и политическими средствами — тем более в эпохи боль ших сдвигов, когда происходит инверсия экономических и политиче ских факторов и технологические модернизации просто невозможны без соответствующих социально политических трансформаций.

Нынешняя ситуация явно не благоприятствует переходу России к ИТР. Инновационное обновление экономики наталкивается на пре пятствия, порождаемые консерватизмом и застойностью социально по литических порядков и дефицитом политической воли, направленной на проведение крупных инноваций в этой сфере. Внедрение высоких технологий затруднено деиндустриализацией страны вследствие ради кально либеральных экспериментов 1990 х годов. Урон, понесенный наукой, особенно фундаментальной, лишает перспективы многие стра тегические направления инновационного развития.

Слабость гражданского общества мешает развертыванию творче ской энергии общественной самодеятельности, крайне необходимой “” 70 “” № 3–4 (58–59) “” “” “” для достижения великой цели «инновационного прорыва». Ни в элите, ни в самом обществе нет достаточно мощных креативных сил, которые были бы жизненно заинтересованы в крупных инновациях и способны стать социальной базой и действенным субъектом ИТР. В государствен ной политике тон задают консервативные силы, заинтересованные в незыблемости социально политического status quo, а значит — в сохра нении инерционного типа развития, ориентированного на рентную экономику. Низкий уровень инновационной культуры и истощение со циального капитала препятствуют созданию в России национальной инновационной системы — совокупности институтов, отношений, со циальных практик, образующих каркас ИТР и закрепляющих достигну тые на этом пути результаты. Контуры такой системы только вырисо вываются. Становится очевидным, что ее становление потребует демо кратической трансформации российского политического режима.

Налицо парадоксальная ситуация: общество столкнулось с импе ративом «креативной модернизации», не решив задач модернизации более низкого порядка, так сказать — «первичной», призванной осво бодить социум от традиционалистских и тоталитарных наслоений, очи стить от деформаций «дикого капитализма», обеспечить реиндустриа лизацию страны. Два вида модернизации — «первичная» и «креатив ная» — неразделимы во времени, хотя первая логически предшествует второй и является необходимой ее предпосылкой. Этот парадокс рос сийской модернизации неординарен, и выход из него требует неорди нарных решений: не формально логической очередности стадий мо дернизационного процесса, а их своеобразной инверсии, способной адаптировать инновационную политику к зигзагам противоречивого развития общества. Первостепенное значение для продвижения по это му пути приобретают воля и профессионализм правящей элиты и ее ли деров в выборе направлений и приоритетов модернизации, способству ющих переходу к ИТР.

Существуют ли в рамках нынешней политической системы с ее авторитарными флюсами возможности для того, чтобы правящая элита осознала свою историческую ответственность и открыла путь к ИТР?

На первый взгляд, ответ очевиден. С общетеоретической точки зрения авторитарные методы вроде бы несовместимы с природой креативной экономики;

инновационное развитие и творчество вообще нуждаются в свободной атмосфере, то есть в демократии. Именно таким доводом оперируют сторонники внесистемной оппозиции, утверждая, что сна чала России нужно освободиться от авторитарного режима, а уж потом решать задачи модернизации и ИТР.

Но так можно ждать до греческих календ, потому что нынешняя система власти имеет довольно прочную основу в обществе. Радикаль ный либерализм 90 х годов прошлого столетия, выпустив из бутылки джинна необузданного эгоизма, породил не только «великое разочаро вание» в идеалах социализма и демократии, но и «великое искушение» потребительского благосостояния и достатка. Пройдя сквозь тяжелейшие “” № 3–4 (58–59) 2010 “” “” “” “” испытания XX в., российский народ в своем большинстве так и не до стиг сколько нибудь достойного уровня жизни. И это в богатейшей стране, не обделенной талантливыми и трудолюбивыми людьми. На этом фоне щедрые радикально либеральные посулы всеобщего рыноч ного благоденствия пробудили у людей конформистские инстинкты.

Можно сколь угодно аргументированно теоретизировать относи тельно ущербности модели «индустриально потребительского обще ства». Но это не заденет сознания населения страны, веками страдав шего от «недопотребления». А если в результате проводимого властью курса ему будет перепадать хотя бы малая толика нефтегазовых сверх прибылей (львиная доля обеспечивает покой и благоденствие государ ственно олигархической элиты), то вряд ли можно сомневаться, каким окажется политический выбор большинства, не обладающего иммуни тетом против вируса чистогана и всеобщей коммерциализации. Это благоприятствует росту консервативных настроений. По данным опро сов общественного мнения, значительные слои россиян недовольны проводимой социальной политикой, но перечисленные факторы мини мизируют эффект нарастающего раздражения. По видимому, преодо леть это противоречие в сознании и поведении народного большинства возможно лишь через накопление им собственного социально полити ческого опыта. Для этого нужно время, и России, скорее всего, опять предстоит пережить более или менее длительный исторический зигзаг.

А пока для смены существующей политической системы нет сколько нибудь значимых социально политических ресурсов. Отсутст вует альтернатива. Вернее, она остается неопределенной, носит «веер ный» характер и не воспринимается обществом как реальная програм ма, подкрепленная необходимыми для ее осуществления средствами.

В такой ситуации радикальные призывы и действия не получают мас совой поддержки, отторгаются обществом — не в силу каких то на ционально исторических особенностей «российского менталитета», а в силу основанного на недавнем опыте предчувствия «большой катастро фы» и опасности срыва в бездну неуправляемости и распада. В то же время потребность в переменах не исчезает. Она постоянно дает о себе знать, от нее исходят все новые и новые импульсы. Эта перманентная, хотя и большей частью латентная жажда перемен достаточно ясно отра зилась в зеркале экономического кризиса и его последствий.

Аргументация внесистемной оппозиции, которая хочет сменить политическую систему, не срабатывает, потому что несет на себе печать чисто доктринерского видения реальных противоречий российской трансформации. По многим причинам путь России к демократии долог и тернист. На нынешнем этапе для российского общества характерно противоречие между потребностью в «инновационной модернизации» и преобладающими трендами социально политического развития. Рост избыточного социального неравенства и квазисословное расслоение общества ведут к усилению авторитарных тенденций и дегуманизации общественных отношений. Но это не застывшее, а живое противоречие, “” 72 “” № 3–4 (58–59) “” “” “” ` которое создает двустороннее давление. Не только авторитарный ре жим блокирует переход к ИТР, но и потребность в модернизации бро сает вызовы этому режиму.

Модернизация стучится во все двери. От ее креативного содержа ния —внедрения ИТР — зависит как исход масштабной трансформации страны, так и положение России в глобализирующемся мире. Вместе с тем социальная практика со всей очевидностью показывает, что по пытки «прорыва» в этом направлении наталкиваются на инерцион ность и тормозные механизмы сложившейся в России политической системы. Поэтому прежде всего необходимо понять, каков, собственно, российский «коридор возможностей» для модернизации инновацион ного типа.

Нынешняя российская политическая система возникла не на пус том месте. Вслед за крушением во второй половине 1980 х — начале 1990 х годов жестко авторитарной системы, унаследованной от сталин ских времен, наступил период резкого ослабления государственности.

Разгул необузданной вседозволенности привел к состоянию, близкому к полной потере управляемости. Нельзя было выйти из этого состояния без известного ограничения демократических свобод и укрепления го сударственных рычагов контроля и управления. Из потребности в обуз дании хаоса вырос режим «мягкого авторитаризма», который получил поддержку большинства общества, уставшего от свалившихся на него невзгод и лишений. При слабости гражданского общества и неустояв шихся отношениях собственности этот процесс сопровождался бюро кратизацией государственных структур, их клановой и групповой «при ватизацией», ростом чиновничьего произвола и коррупции. Режим раз вивался по линии усиления авторитарных тенденций. Это не значит, однако, что он превратился в некий монолит. Экономические и соци альные потребности создают определенные возможности для постепен ной демократической эволюции «мягкого авторитаризма».

Кризис и его последствия высветили эти возможности. Власть по ставлена в такое положение, при котором она не может управлять пре жними методами. Когда то Ленин писал о революционной ситуации, в которой «верхи» не могут, а «низы» не хотят жить по старому, и это слу жило объективным показателем назревшей революции. Сейчас в Рос сии сложилась своего рода «реформационная ситуация», когда объек тивно назрела модернизация всей общественной системы. Альтернати ва — деградация общества, уже затронувшая некоторые регионы страны и части социума, о чем свидетельствуют масштабы коррупции и пре ступности, наркомании и алкоголизма, эрозия трудовой этики, рост же стокости и отчуждения, депопуляция обширных территорий. Власть бессильна остановить или хотя бы сдержать эти губительные процессы.

«Реформационная ситуация» все сильнее побуждает правящую элиту думать об изменении способа правления. Экономический кризис для нее — тревожный звонок. Успешный выход из кризиса требует гиб ких творческих решений, подрывающих жесткость административной “” № 3–4 (58–59) 2010 “” “” “” “” вертикали, требует гражданской инициативы и массового энтузиазма, что противоречит авторитарным методам управления обществом. Меха низмы ручного управления все чаще дают сбои, порождая у правящей верхушки неуверенность в своей способности справиться с последстви ями кризиса. Все ее поведение представляет собой смесь растерянности, робкого поиска иных подходов и страха за свое будущее. Она вынужде на прибегать к маневрам, делать противоречивые заявления, совето ваться с «аутсайдерами», невольно расширяя круг участников полити ческого процесса, допуская в него умеренных оппонентов власти.

Под давлением лавины вызовов и угроз, с которыми невозможно справиться автократическими методами, в политической системе обра зуются трещины и ниши, расширяющие публичную сферу, поле обще ственной рефлексии по поводу проблем развития российского социу ма. Эти пока еще слабо наметившиеся тенденции сулят некоторую надежду, ибо содержат, если можно так выразиться, «намек» на посте пенную демократическую эволюцию политической системы, на по этапную консолидацию в ее рамках конструктивных течений полити ческой оппозиции и появление новых демократических альтернатив, способных при обострении «реформационной ситуации» изменить ав торитарный вектор государственной политики.

В общественно политическую жизнь вносится фермент, который может стать катализатором создания в стране конкурентной среды, не обходимой для поиска адекватных ответов на современные вызовы, для утверждения инновационного типа социально экономического разви тия и формирования устойчивой демократии как внутренних источни ков саморазвития и самообновления общества.

В этом намечающемся процессе экономика и политика тесно пе реплетаются и взаимодействуют. По мере осознания правящей элитой императивной необходимости кардинального обновления экономики инициируемые «сверху» задачи технологической модернизации, неза висимо от намерений власти, приобретают политический смысл.

Наталкиваясь на барьеры политической системы, решение этих задач стимулирует ее демократизацию и тем самым расширяет возможности модернизации общества в целом.

По всей вероятности, демократическая эволюция политической системы в России будет противоречивой и долгой. Это значит, что при нынешних темпах развития и глобализации мира решение узловых про блем перехода страны к ИТР не может откладываться до завершающих этапов процесса демократизации. Усилия по использованию имеющих ся и созданию новых возможностей, необходимых для постоянного продвижения к намеченной цели, должны предприниматься «здесь и сейчас». Иначе Россия неминуемо окажется отодвинутой на перифе рию формирующегося глобального мира.

“” 74 “” № 3–4 (58–59) “” “” “”




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.