WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

..

:

1 Ключевые слова: Модерн, Европа, нация государство, мироэконо мика, мирополитика, либеральный консенсус, институциональная вариативность современности 1 Статья Политический проект Модерна, базирующийся на либеральном подготовлена консенсусе модерновых идеологий как легитимном обосновании капи при поддержке тализма, первоначально отождествлялся классической социологиче РФФИ (грант №10 06 96000).

ской и политической мыслью лишь с европейской его версией — при вилегированной и «канонической». Однако успешное распространение политической надстройки Модерна над капитализмом за пределы Европы, особенно в постбиполярный период, обнаружило единство ценностного ядра Модерна и вместе с тем разнообразие его институ циональных моделей в разных регионах мира. Институциональная ва риативность Модерна практически не связана со все менее значимыми для современности предшествующими традициями конкретных об ществ, переоцененными концепцией «множественных современнос Eisenstadt 2000. тей»2. Наоборот, можно говорить о глобальном идейно ценностном единстве политического Модерна, вариативность реализации которого обусловлена исторически неодновременным охватом капитализмом и политическим проектом Модерна разных частей человечества, а также перманентной трансформацией и делегитимацией системы современ ных наций государств как первоначальной политической формы Мо дерна.

То обстоятельство, что впервые переход к Модерну начал осуще - ствляться в Европе, повлекло за собой переоценку культурных факто ров модернизации, присущих этому макрорегиону. Первоначальный европейский ответ на проблемную повестку Модерна, которая еще не стала глобальной, но затронула лишь Европу, стал восприниматься в качестве образцового — насколько вообще политическое как особен ное (культурное) может быть приближено в позитивистском дискур се прогресса к всеобщему. Однако глобализация Модерна обнаружила “” 54 “” № 3–4 (58–59) “” “” “” относительность культурных факторов и специфики модернизирую щихся обществ. Объективные потребности, цели и условия модерниза ции оказались сильнее культурных особенностей, которые переход к Модерну во многом нивелировал. Ведь сам политический Модерн возникает как ответ на фундаментальные и объективные фоновые про цессы, связанные с урбанизацией, научно техническим прогрессом, де мографическими трендами, индустриализацией, капитализацией и ин дивидуализацией, которые в «долгом времени» (Ф.Бродель) охватывают человечество в целом и сглаживают существовавшие до подключения тех или иных регионов к модернизации различия.

Вместе с тем на периферии капиталистической миросистемы дело с воплощением Модерна обстоит иначе, чем в той же Европе. Она стал кивается почти исключительно с капиталистическим лицом Модерна, страдает от неравновесного обмена. Блага Модерна достаются только немногочисленным элитам, включенным в глобальные обмены и со пряженные с ними формы политической деятельности. В результате во многих случаях происходит «закупорка» проекта Модерна. Пользуясь экономическими выгодами пребывания в миросистеме, открывающего им доступ к глобальным финансово экономическим потокам, перифе рийные элиты часто лишь симулируют Модерн на институциональном и идеологическом уровне. Призванные имитировать Модерн в глазах внешнего мира формальные институты существенно расходятся с не формальными практиками. Руководствуясь своими корпоративными интересами, эти элиты не допускают реального распространения цен ностей и стандартов Модерна внутри собственных обществ, то тут, то Бляхер 2008. там являя яркие примеры архаизированной современности3. Не случай но на периферии миросистемы постоянно возникает вопрос: можно ли включиться в капиталистическую мироэкономику, минуя Модерн как политический проект?

Глобализация Модерна как привычной надстройки над мироэко номикой привела к нарастающему растождествлению его с европей ским ареалом. В условиях глобализации Европа как историко геогра фическое и культурное пространство возникновения данного поли тического проекта отличается от прочих регионов мира лишь тем, что раньше других вошла в состояние Модерна, став местом генерации универсальной современности, к которой затем присоединился осталь ной мир. Модерн как современность начал успешно вытеснять пред шествующие состояния, принципы, ценности и способы легитимации общества, и первой его жертвой оказался европейский монархическо сословный «старый порядок» (Ancient Rgime): аграрные европейские государства, легитимируемые трансцендентной волей Божьей, земным воплощением которой выступает монарх.

Становлением и распространением политического Модерна Ев ропа обязана прежде всего изменению принципов экономического развития. В то же время восходящее к М.Веберу представление об ис ключительной роли этики протестантизма как культурного основания “” № 3–4 (58–59) 2010 “” “” “” “” капитализма едва ли справедливо. В противном случае капитализм не прижился бы так быстро вне ареала протестантского влияния. Оче видно, что культурные факторы влияют на ход и варианты реализации Модерна, но цели Модерна остаются неизменными, что заставляет го ворить о его закономерности.

Не вызывает сомнений, что традиционное европейское общест во до Модерна, базировавшееся на христианских ценностях, активно (хотя и безуспешно) противодействовало как Модерну, так и переин терпретации христианского вероучения протестантами, поскольку и то и другое означало принципиальную перестройку привычных основ мо рали и всей жизнедеятельности социума. Понятно, что переустройство экономики на капиталистический лад отнюдь не влечет за собой ав томатической перестройки общественной морали в целом. Движение к этической легитимации капитализма наблюдалось в протестантизме, но не в христианстве вообще, что обусловило перманентный мораль ный коллапс. Смягчить (но не преодолеть) этот коллапс помогали мо дернистские идеологии и утопии, призванные служить пластичным связующим звеном между христианской моралью и капитализмом.

Наличие такого звена позволяло разрешать мелкие противоречия по средством реформ и компромиссов. Противоречия же фундаменталь ные откладывались на будущее, пока они не обострялись до революци онных. Переход Европы к Модерну начался до того, как были вырабо таны политические механизмы его сглаживания, и потому оказался более затяжным, конфликтным и кровавым, чем где бы то ни было.

И все же отношение Европы к Модерну носит двойственный ха рактер. Будучи инициирован Европой, Модерн отбросил все ее уни кальные черты в пользу всеобщего. Вторичность культурных, религиоз ных, этнических и иных антимодерновых факторов доказана успешным преодолением их в различных частях мира. В условиях модернизации как «осовременивания» культурные факторы часто играют консерва тивную или даже реакционную роль применительно к объективным ин теграционным процессам, развертывающимся прежде всего в экономи ческом пространстве. И политический проект Модерна лишь с опозда нием закрепляет состоявшийся переход к Современности, выстраивая новый габитус индивидов, связанный с ориентацией в новых обще ственных условиях.

Поскольку Модерн как капитализм уже давно воспринимается в комплексе с Модерном как политическим проектом, предлагающим всем обществам базовый либеральный консенсус, заинтересованным в модернизации слоям периферийных стран было нетрудно сделать вы вод, что осуществление реформ или революции на идеологических ос нованиях ортодоксального либерального консенсуса автоматически от кроет им доступ ко всем остальным благам Модерна. Однако их ждало разочарование. Попытки использовать этот механизм за пределами Евро пы не принесли желаемых результатов. Даже самые ультралиберальные “” 56 “” № 3–4 (58–59) “” “” “” (Латинская Америка), не говоря уже о социалистических (Россия и Ки тай) и национально консервативных (Иран и Турция), реформы, пере вороты и революции не привели соответствующие общества к торжест ву Модерна.

Оказалось, что либерализм — лишь завершающий этап долгого движения к ценностям и благам Современности. Включение в Совре менность предполагает полную ментальную и инфраструктурную пере стройку общества, которую чрезвычайно сложно осуществить в форси рованном темпе путем копирования готовых национальных проектов и образцов. Как правило, для завершения такой перестройки требуется несколько поколений. При этом каждое общество должно найти свой вариант воплощения Модерна, свои тонкие настройки его принципов, отвечающие особенностям предшествовавшего развития.

Критикуя распространенный тезис о глобализации евроцентрич ного Модерна, Ш.Эйзенштадт и В.Шлюхтер отмечают: «Теории модер низации 50 х и 60 х, как и классические теории Маркса, Дюркгейма и, в определенном отношении, Макса Вебера… предполагали, что осново полагающая раннеевропейская констелляция институциональных фак торов вместе с сопутствующей культурной программой должна быть воспроизведена всеми модернизирующимися обществами… Выдвину тое многими теоретиками модернизации предположение о том, что культурные предпосылки западного Модерна необходимо и обязатель но связаны с такими же структурными и институциональными предпо сылками, в настоящее время все более подвергается сомнению… Хотя общей отправной точкой многих из этих сдвигов была, конечно, та культурная программа современности, которая возникла в Европе, ее творческое восприятие в других точках мира ознаменовало рождение „множественных современностей“. Несмотря на то что эта множествен ность в конце концов подорвала веру в конвергенцию современных об ществ, она оказалась тесно связанной с глобализацией культурных свя зей и каналов взаимодействий, которая пошла значительно дальше того, что существовало ранее. Странно, но это не создает ситуации, которую можно было бы назвать собственно постсовременной. Пара доксальным образом идея последней лишь усиливает высокомерную Эйзенштадт, претензию Просвещения по поводу центральной роли евроцентрист Шлюхтер 2007:

214—215. ской модели современности»4.

Обнаруженная Эйзенштадтом (хотя и весьма спорная в методоло гическом плане) культурная «множественность современностей»5 про является и в том, что страны, стоявшие в конце очереди на модерниза цию, получили преимущества, позволяющие им, минуя традиционные фазы классического Модерна, связанные с созданием индустриальных Подробнее обществ и привычных наций государств, сразу начать эффективно от см. Eisenstadt 2000.

страивать кластеры Модерна глобального. Этому способствуют такие “” № 3–4 (58–59) 2010 “” “” “” “” параллельно развивающиеся фоновые процессы, как урбанизация, ког да излишки аграрного населения бросаются в «тигель» модернизации, и переход к низкой рождаемости, а также возможность бесплатного за имствования технологий и повышения образовательного уровня насе ления. Низкий старт развивающихся стран является фактором, обеспе Фридман 2007. чивающим им глобальную конкурентоспособность в «плоском мире»6, давно вышедшем за рамки наций государств.

Мировой опыт показывает, что форсированная модернизация имеет шансы на успех прежде всего в относительно иерархических об ществах, где авторитарная система управления социумом и его ресурса ми по модели «отложенного потребления» компенсируется меритокра тичностью и авторитарные элиты тянут за собой «подданных», еще не осознавших себя гражданами. Именно благодаря этому такие гиганты, как Китай или Индия, сразу подстраиваются под стандарты глобальной конкуренции и кооперации, минуя классическую фазу индустриализа ции. В условиях глобального, или «второго», Модерна претензии наци ональных элит с их риторикой патриотизма и территориальности на роль субъектов развития, по сути, оправданны лишь в той мере, в какой эти элиты способны обеспечить эффективные стратегии взаимодей ствия своей страны с внешним миром и использовать предоставляемые глобализацией возможности. Поэтому глобализация Модерна пред ставляется желательным мегатрендом общественного развития. Однако речь идет только о возможности, которая вовсе не вытекает фатально и автоматически из неких всеобщих законов развития человечества.

Любые продуктивные идеи рождаются из осмысления собствен ной истории, традиции, практики. Лишь после «внутреннего» тестиро вания их можно предложить остальному миру. Всеобщая цель — дости жение состояния Современности, теоретически отражаемой концеп цией Модерна как территория на карте. Но если какие то концепции, институты или типы культуры эффективны, к примеру, в Европе, это не означает, что они обязательно окажутся таковыми за ее пределами.

Здесь одинаково плохи как отказ от эффективно работающих «особен ных» институтов, так и попытки перенести эти институты туда, где они не функциональны в силу своей ограниченной применимости. Эффек тивные практики вырастают из истории, онтологии, культуры — схем коллективного действия, символов, ритуалов, привычек, стереотипов мышления.

В то же время воплощение идеи в социальной реальности являет ся ее исчерпанием, реализацией, а следовательно, и профанацией. При внесенные извне политические институты сами по себе не обеспечат производства адекватных им ценностей, если общество культурно, ин теллектуально, экономически и морально не готово к тому, чтобы руко водствоваться ими. Либеральные институты будут эффективны лишь в том обществе, которое выбрало демократию, капитализм, права челове ка и т.п. прежде всего как цели и ценности, а не как способ получения неких материальных или статусно символических выгод. Только тогда “” 58 “” № 3–4 (58–59) “” “” “” привитие соответствующих институтов пройдет успешно. Институты не заработают, если общество не ценит лежащие в их основе идеи.

После действительного принятия общественным сознанием про екта Модерна риторика цивилизационной уникальности, исторической несовместимости, духовной «особости», находящая выход в фундамен тализме, экстремизме, терроризме и иных формах противодействия Подробнее Модерну, теряет свою убедительность7. Акцентирование отличий и не см. Мартьянов, совместимости с Модерном, демократией и капитализмом, апелляция Фишман 2007.

к «золотому веку» домодернового состояния — лишь средство повысить символический капитал тех общественных сил, которые процессы секу ляризации, урбанизации и глобализации лишают влияния и ресурсов, сдавая в архив истории. Модернизированное общество не может при знать легитимность преодоленных им домодерновых институций, даже если те сохраняются в реальности и претендуют на статус «историче Бляхер 2008. ских основ», фундамента и традиций отвергнувшего их социума8.

Поэтому упор на бесспорно существующие издержки и «пркля Подробнее тую сторону»9 Модерна, радикализация его противоречий есть способ см. Бодрийяр 2000:

противодействия Модерну со стороны тех, чьи интересы он упраздняет.

157—164.

Наиболее жестокие формы такое противодействие принимает там, где в силу неготовности общества и прежде всего элит к восприятию Модер на этот проект либо не запущен (значительная часть Африки, Цент ральной Азии и Ближнего Востока), либо обращен вспять, как это про изошло на значительной части территории бывшего СССР после его распада. Не меньшие потери несут и те общества, приобщение которых к Модерну свелось к симуляции модернистских практик и институтов в глазах внешнего мира. Все не вписывающееся в Модерн вытесняется в них в неформальную сферу, причем объем вытесненного может пре высить критические значения, когда сам Модерн превращается лишь в символ и оправдание параконституционных практик, скрытых полно мочий и неписаных традиций.

Следует отметить, что Модерн, как и способы модернизации, по стоянно трансформируется и развивается. Например, относительное ослабление наций государств, теряющих легитимность в глобальном мире, провоцирует новые вызовы и угрозы привычной модели терри ториального государства со стороны суб и наднациональных корпо ративных интересов — экономических, этнических, религиозных. Свои особенности имеет и популярный механизм догоняющей модерниза ции, ставящей во главу угла индустриальное развитие, в жертву кото рому приносится модернизация внеэкономических отношений. В итоге новизна глобальных интерпретаций политического Модерна выводится преимущественно из экономического взгляда на происходящие процес сы, что подразумевает историческое опережение интегрирующих мир экономических идей и институтов и консерватизм «догоняющих» и адаптирующихся к новой экономической реальности политических Иноземцев 2003. надстроек современных обществ10.

“” № 3–4 (58–59) 2010 “” “” “” “” Приобщение к Современности регионов мира, не относящихся к культурно исторической родине Модерна, как правило, протекает весьма болезненно, однако при проведении последовательной, всесто ронней и комплексной модернизации, включающей индустриализа цию, секуляризацию и культурную трансформацию, издержек обычно бывает меньше, чем при попытках модернизироваться «с наскока» или создать лишь видимость Модерна.

И все же мировое разнообразие цивилизаций и культурных тради ций становится с каждым десятилетием все менее выраженным, посте пенно вытесняясь в сферу фольклора, исторических изысканий и забав для туристов, желающих оценить местный колорит. По мере перехода от уникальных аграрных обществ к более унифицированным город ским стираются различия, обусловленные природой, климатом, геогра фией, верованиями и традициями. Объединение локальных политиче ских пространств, укрупнение производственных цепочек и процессов в жестких условиях подключения к глобальному миру неизбежно ото двигает на задний план домодерновые различия, во многом восходящие к традиционной регуляции общественных процессов природно клима тическими циклами. Усвоение локальными образованиями внешних правил игры знаменует собой окончательную консолидацию и торже ство мировых экономико политических стандартов Современности.

На протяжении своей истории Россия не раз (и с различной сте пенью успешности) пыталась включиться в Модерн: догоняющая мо дернизация (реформы Петра I), частичная автаркия (почвенничество, «социализм в отдельно взятой стране»), изменение миросистемы (боль шевики и современные альтерглобалисты) или создание альтернатив ной через скачок в новую «общественную формацию» (СССР). В насто ящее время наша страна как никогда нуждается в новых интеллектуаль ных концепциях, открывающих путь к улучшению ее положения в глобализирующемся мире. Между тем предлагаемые сегодня проекты, по сути, основаны на все тех же исторически опробованных ею спосо бах преодоления периферийности.

Мировой опыт показывает, что присоединение к Модерну воз можно без культурной вестернизации и заимствования западных циви лизационных ценностей. Если бы Модерн был культурно детермини рован и принадлежал только Западу, он никогда не смог бы покинуть ареал европейской цивилизации и стать глобальным. Модерн лишь фиксирует эффективные и относительно нейтральные правила и стан дарты общественной и индивидуальной жизни, порождаемые перехо дом человечества к Современности, которые работают в любых регио нах единого мира поверх предшествующих культурных различий.

Культурные традиции регионов сохраняются, но по мере осовре менивания обществ и роста заимствований из внешнего мира их значи мость постоянно падает. Почему предыстория человечества, преодо “” 60 “” № 3–4 (58–59) “” “” “” ленная Современностью, должна рассматриваться как некий критерий и мерило истины для проекта Модерна? Почему из невозвратного про шлого черпаются практические рецепты? Ни один из этих вопросов не находит вразумительного ответа. Любые традиции или новации сами по себе суть абстракции;

главное, кому и в каких условиях они выгодны и что они сулят большинству. Поэтому, если критики Модерна, апелли рующие к традициям, идентичности или уникальности страны, требуют от граждан жертв во имя неких трансцендентных сущностей (госу дарства, истории, цивилизации, памяти предков), стоит лишний раз задуматься о том, чьи интересы они выражают. «Если общество стре мится организоваться и жить в соответствии с божественным открове нием или с некоей „национальной сущностью“, то это не „общество Кимелев 1998: модерна“»11.

20.

Более того, все апологеты идеализированного до Модерна дав но находятся внутри Современности. Соответственно, подчеркивание культурно исторических отличий и традиций, цивилизационного свое образия, «особого пути» и т.п. есть не более чем попытка легитимации чьих то эксклюзивных привилегий и частно ограниченных интересов.

Несмотря на усложнение глобального Модерна, все дальше отхо дящего от своей первоначальной европейской версии, «культуртреге ры» Просвещения до сих пор продвигают ее как единственно возмож ную. При этом апология универсальной версии Модерна часто прини мает причудливые формы. Весьма показательна в этом плане культурно Хантингтон детерминированная концепция конфликта цивилизаций12, за которой 2003.

просматривается базовая идея конфликта Модерна, воплощенного в европейской цивилизации, с варварством и предсовременностью.

На представлении о тождестве Запада и Модерна в современном мире строится и концепция глобального либерального триумфа, выдвинутая Фукуяма 2004. в работах Ф.Фукуямы13.

Общество Модерна абстрагируется от всего особенного и част ного, обусловленного традицией, исторически сложившейся на опреде ленной территории, в пользу ценностей, которые могут стать глобаль ными и всеобщими. Важнейшей из таких ценностей является рацио нализация жизни социума, обеспечивающая гражданам все больше возможностей для свободной самореализации, не предзаданной ника кой общественной сверхцелью, миссией или историей индивидуально го выбора. Ключевым критерием для моральной оценки любого соци ального действия становится общественное благо. Разнонаправленные индивидуальные интересы и общественное благо сопрягаются посред ством идеи разума, ценность которого превыше каких бы то ни было частных интересов. В противном случае конструкция общества класси ческого Модерна, основанного на легитимации политической власти через выражение и согласование отдельных свободных воль, просто рухнет. Для общества Модерна разум и рациональность — не просто технические средства решения возникающих проблем, но главная цен ность, связывающая воедино все остальные.

“” № 3–4 (58–59) 2010 “” “” “” “” Проект Модерна по прежнему представляет собой открытую, раз вивающуюся систему. Его политические трансформации далеки от за вершения. Перспективы замены его иным глобальным политическим проектом пока не просматриваются. Претендовавший на эту роль Пост модерн оказался не действительной альтернативой Модерну, а лишь дополнительным языком его критического самоописания. Прервав ин теллектуальную самореференцию Модерна, постмодернистские кон цепции дали стимул к поиску путей разрешения его умножающихся противоречий, что в итоге позволило Модерну развиваться и услож няться дальше, отвечая на новейшие вызовы и оставаясь современ ностью, то есть становящимся, а не уже состоявшимся историческим проектом.

Появившийся в результате модернизационных преобразований человек Модерна все еще не составляет большинства населения Земли.

Его основные устремления связаны с перманентным увеличением уров ня потребления и личных свобод. И здесь снова срабатывает ловушка недифференцированного понимания Модерна как синтеза капитализ ма (теперь уже в ипостаси потребительского общества), свобод и высо кого уровня жизни. Отсутствие какого то из ожидаемых благ зачастую трансформируется в критическую рефлексию по поводу универсально сти Модерна в форме постмодернизма, альтерглобализма, национализ ма или религиозного фундаментализма. Подобные интеллектуальные реакции на Модерн, во многом обусловленные историей, географией и культурой мест своего возникновения, и лежат в основе наблюдаемо го разнообразия региональных версий Модерна.

Все более неоднородной и «разновременной» становится сама па радигма Модерна. Наряду с классическим индустриальным Модерном, мы видим постиндустриальный информационный Модерн, а также страны, еще только вступающие на путь Модерна. Такое разнообразие версий, дифференцированных в соответствии с «принимающей» реаль ностью, является залогом их эффективности. Но что здесь может пред ложить Россия, сначала вырвавшаяся со своей «советской версией» Модерна в моральные лидеры, а затем начавшая впадать в неотрадици Подробнее онализм14? На мой взгляд, варианты развития российского Модерна за см. Мартьянов, ложены в нем самом, но их реализация связана с жаждой социально Фишман 2009.

политических перемен, политическим проективизмом, а также плана ми изменения миросистемы в целом и, как следствие, самой России.

С расширением капиталистической миросистемы за пределы Ев ропы каждый последующий политический гегемон (Испания, Великоб ритания, Германия, США) был сильнее предыдущего. В окончательно сложившейся мироэкономике политическая гегемония может быть только глобальной. Если во второй половине ХХ в. за гегемонию конку рировали советская и европейская версии Модерна, то в начале ХХI в.

сформировалось три центра силы, претендующих на относительную ге гемонию: США, Китай и ЕС. От того, появится ли новый абсолютный гегемон, зависит дальнейшая судьба Модерна.

“” 62 “” № 3–4 (58–59) “” “” “” Мировой гегемонизм полностью укладывается в логику мироэко номики, но с мирополитикой дело обстоит сложнее. Хотя в силу нерав номерности развития суверенных государств и неравенства их потенци алов многополярность в мировой политике чаще всего оказывалась ми фом либо неустойчивым переходным состоянием, войной всех против всех, абсолютная гегемония в сфере ценностей и стандартов политиче ского управления может сыграть негативную роль. Формирование по литического гегемона, опирающегося на свою экономическую и воен ную мощь и территориально ограниченные интересы, будет означать лишь возрождение логики конфликта наций раннего европейского Мо дерна на глобальном уровне. Подобный поворот событий не только не тождествен глобализации Модерна и постепенному объединению чело вечества в рамках единой эгалитарной политической системы, но и чре ват разрушением Модерна.

Согласно А.Турену, общество Модерна есть «поле конфликтов, переговоров и посредничеств между рационализацией и субъективаци ей, представляющих собой две дополнительные и противоположные Цит. по: стороны Модерна»15. По сути, речь идет о постоянном споре между Кимелев 1998: 33.

интересами той или иной коллективности — класса, нации, общества, государства — и пространством личной свободы. В своем политиче ском измерении эта базовая оппозиция Модерна, проявляющаяся в форме оппозиции между разумом и насилием, порядком и анархией, государством и субъективностью, снимается посредством легитимной справедливости как права на законное насилие, воплощенного в госу дарстве.

Основное направление ценностной универсализации Современ ности — переход от территориальной нации государства к транснацио нальному политическому пространству. Нация государство — отнюдь не единственно возможная политическая форма Модерна, но скорее звено политической глобализации, отражавшее исторические условия Европы. Очевидно, что в настоящее время эта форма легитимации по литического пребывает в глубоком кризисе. В результате взрывообраз Только ного роста числа государств на политической карте мира16 большинство за прошлое столе из них уже не обладает такими важнейшими атрибутами нации, как су тие их количе веренность и автономность в политике и экономике.

ство увеличилось в 4 раза (см. Изме Институциональный мировой порядок неминуемо будет менять нения 2002: 13).

ся, и линии грядущих изменений видны уже сегодня. Во первых, нач нут модифицироваться сами нации, и основания их легитимности все меньше будут связаны с территориальностью, национальным и исто рическим мифом. Во вторых, можно прогнозировать усиление и ле гитимацию альтернативных нациям политических форм, будь то сети глобальных городов или наднациональные политические образования вроде ЕС. Глобальная мироэкономика нуждается в адекватных себе по литических субъектах. Не случайно, даже оставаясь такими субъектами, нации все активнее передают свои функции ТНК, глобальным городам и надгосударственным союзам.

“” № 3–4 (58–59) 2010 “” “” “” “” Интеграция мировой политической структуры и переструктуриро вание привычных политических пространств и иерархий в новые власт ные вертикали неизбежны, но стратегия образования будущей полити ческой формы Модерна остается под вопросом. По мнению П.Ханны, облик грядущего мира могут определить три центра силы — США, ЕС и Китай, — каждый из которых предлагает собственную стратегию по литической интеграции: «коалиционную» (блоковую), «консенсусную» Иноземцев 2009. (ценностную) и «консультативную» (Realpolitik) соответственно17. Оче видно, однако, что и «коалиционная», и «консультативная» стратегии являются изначально ограниченными, ибо основаны на экономической и военной мощи. Только «консенсусная» стратегия в состоянии сделать Модерн глобальным, поскольку она строится не на страхе или поиске выгод, а на приверженности определенным ценностям и общим для всех правилам игры, что позволяет остальному миру чувствовать себя на равных с миром трех ведущих империй.

Основной мировой тренд — возвышение полупериферии, или, в терминологии Ханны, «второго мира», к которому исследователь от носит страны, играющие самостоятельную роль на международной аре не и способные автономно выбирать свою стратегию, присоединяясь Ханна 2009: к Европе, Китаю, США или нескольким гегемонам одновременно18.

7—11.

В условиях девертикализации глобальной иерархии и умножения цент ров силы страны полупериферии, развивающиеся быстрее, чем центр миросистемы, станут все заметнее влиять на облик глобального мира.

Вместе с тем остается неясным, будем ли мы иметь дело с антимодерно выми региональными альянсами, ориентированными на общую терри ториальность, или же с более универсальными политическими структу рами Модерна, не привязанными к конкретной территории как месту генерации политического суверенитета и ресурсов.

Такие нынешние гегемоны, как Китай и США, логику грядущей мирополитики глобального Модерна не порождают. Им выгоднее сле довать более частной логике национальных интересов, отстаиваемых в мироэкономике. Но если мир действительно становится «плоским», то преимущества отдельных регионов постепенно нивелируются. И по скольку получение сверхприбылей оказывается все более проблематич ным, неизбежно возрастает потребность в универсальных политических правилах, действующих поверх национальных границ. Только так мож но сократить конкурентные издержки, прежде всего военные и полити ческие.

При отсутствии глобальных договороспособных субъектов, кото рые могли бы обеспечить соблюдение новых правил, гарантировать их придется не силой (страхом), что бесполезно, но взаимозависимостью.

А это уже проблема доверия и делегирования полномочий трансна циональным органам. Параллельно встает проблема универсальности правил. Будет ли следовать им, например, Китай, привыкший делать ставку на свою экономическую и демографическую мощь? Несмотря на бесспорные экономические успехи, этот восходящий гегемон миро “” 64 “” № 3–4 (58–59) “” “” “” системы является скорее тормозом на пути трансформации Модерна.

Более того, существует вероятность, что позиция Китая, движимого только логикой мироэкономики, логикой приращения капитала и тра диционной мощи, повернет вспять развитие глобальных отношений, прервав наметившийся переход от раннего Модерна как системы согла сования национальных интересов к мирополитике, выходящей за пре делы наций государств и базирующейся на всеобщих потребностях, интересах и целях человечества, давно ставшего глобальным и взаимо зависимым.

Бляхер Л.Е. 2008. Архаические механизмы легитимации власти в России, или Очерки об истоках ностальгического сознания // Поли тия. № 3.

Бодрийяр Ж. 2000. Прозрачность зла. — М.

Изменения политической карты мира с 1901 по 2001 г. 2002 // География. № 12.

Иноземцев В.Л. 2003. На рубеже эпох: Экономические тенден ции и их неэкономические следствия. — М.

Иноземцев В.Л. 2009. 12 книг о геополитике: Первооткрыватель «второго» мира // Ведомости. 28.08.

Кимелев Ю.А. 1998. Турен А. Критика Модерна (Touraine A. Cri tique de la modernite. — P.: Fayard, 1992. — 463 p.) // Социальные и гума нитарные науки: Реферативный журнал. Сер. 11: Социология. № 4.

Мартьянов В.С., Фишман Л.Г. 2006/2007. Моральный тупик ци вилизационной парадигмы // Полития. № 4 (43).

Мартьянов В.С., Фишман Л.Г. 2009. Реакционный проект для России // Свободная мысль. № 9.

Фридман Т. 2007. Плоский мир. Краткая история XXI века. — М.

Фукуяма Ф. 2004. Конец истории и последний человек. — М.

Ханна П. 2008. Вот вам и второй мир. Между «богатым Севером» и «бедным Югом» // Русский журнал. № 2.

Хантингтон С. 2003. Столкновение цивилизаций. — М.

Эйзенштадт Ш., Шлюхтер В. 2007. Пути к различным вариантам ранней современности: сравнительный обзор // Прогнозис. № 2.

Eisenstadt S. 2000. Multiple Modernities // Daedalus. № 129.

“” № 3–4 (58–59) 2010 “” “” “” “”




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.