WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Правовая мысль: история и современность И.В. Гетьман-Павлова Шарль Дюмулен – Доцент кафедры международного частного права основоположник факультета права Государственного теории автономии

университета — Высшей школы экономики, воли в международном кандидат юридических наук частном праве1 В XVI в. развитие первой доктрины международного частного права — итальян ской теории статутов — переместилось во Францию. Учения постглоссаторов по служили отправным пунктом для развития коллизионных доктрин французских юристов. Многие бартолисты (преемники основоположника науки конфликтного права Бартоло да Сассоферрато) были французского происхождения или работали на территории современной южной Франции. Необходимо отметить, что в то вре мя экономическая и политическая ситуация во Франции была иной, нежели в Се верной Италии. Франция находилась в состоянии феодальной раздробленности.

В наибольшей степени феодальные отношения продолжали господствовать на се вере страны. Расцвет активности французских постглоссаторов пришелся на пери од, когда отдельные провинции объединялись в политически единое государство, последующую абсолютную монархию.

Политическое объединение Франции в XV—XVI вв. не привело к единству гражданского права. Париж, Бордо, Бургундия, Бретань, Нормандия и другие про винции имели свои собственные обычаи («кутюмы»). В XII в. местные обычаи большей частью получили письменное закрепление в городских статутах, которые содержали, однако, в основном нормы публичного права (уголовного, процессу ального);

«юридические определения гражданского права встречаются в них очень редко и в весьма слабой степени». Развитие гражданского оборота создавало кол лизии кутюмов. В признании прав, возникших под действием разноместных обы чаев, главным образом нуждались купцы и банкиры, которые стремились к соз данию единого национального рынка. Городская буржуазия, сконцентрированная прежде всего в Париже, была заинтересована в политико-правовом объединении страны. Буржуазия стала естественным союзником королевской власти в борьбе за подчинение местных феодалов и сокращение их привилегий.

Интерес к вопросам коллизии законов во Франции во многом был обусловлен богатым разнообразием и спецификой источников гражданского права: в пределах политически объединенных провинций действовали обособленные кутюмы;

эти кутюмы на протяжении XV—XVI вв. подверглись официальному редактированию.

Общее распоряжение о редактировании кутюмов королевства издано было Карлом VII в 1454 г. Стоит отметить, что редакции отдельных сборников растягиваются на Работа выполнена при поддержке гранта исследовательских проектов 2008 г. факультета права ГУ-ВШЭ.

Карасевич П.Л. Обычное право Франции в историческом его развитии. М., 1875.

Правовая мысль: история и современность десятилетия в течение второй половины XV и всего XVI вв., однако в некоторых случаях датируются и более ранними годами XV в.

На почве дробности источников гражданского права жизненная практика не избежно порождала вопросы конфликтного порядка. Для Франции XVI в. при наличии различных кутюмов и отсутствии единого гражданского права основное значение имели не межгосударственные, а межобластные (интерлокальные) кол лизии. Кроме того, римское право — в отличие от Северной Италии — во Франции не обладало силой закона и, самое большее, просто влияло на создание кутюмов.

Во Франции XVI в. огромную роль в разработке вопросов межобластных колли зий сыграл Шарль Дюмулен (Кароль Мулин, Чарльз Димулин — Charles Dumoulin, Carolus Molinaeus, Moulin, Molinaeug;

1500—1566), автор многочисленных ком ментариев к кутюмам. Впоследствии его творчество получило самую высокую оценку: «одно из самых крупных имен французской юриспруденции XVI в.»;

круп нейший юрист, французский преемник Бартоло;

самый видный из преемников постглоссаторов во Франции;

«выдающийся французский юрист, занимающий в ряду французских юристов XVI в. особенное место»;

высший из авторитетов ста рофранцузского обычного права. Вплоть до самой смерти Карл Дюмулен считался «ученейшим человеком своего времени» в области гражданского и обычного права Франции. «В своих комментариях Парижских нравов он так превосходно соединя ет римское право с французским, что юристы, жившие после него, принимали его за образец». Французские юристы XIX в. считали Дюмулена отцом новой практи ческой юриспруденции и ставили имя его рядом с именем знаменитого Я. Куяция:

«Французское законоведение получило, при появлении Карла Дюмулена, такое же движение, как римское при Куяции».

Карл Дюмулен был адвокатом в парижском парламенте, но рано удалился от дел и посвятил себя «кабинетной» работе. Как юрист—практик Дюмулен считается представителем третьего сословия;

его учение отражало интересы мелких и сред них собственников, интересы купцов, заинтересованных в преодолении правово го партикуляризма. Дюмулен первый выступил за введение единого права на всей территории Франции, за создание условий беспрепятственного общения между всеми физическими и юридическими лицами. Будучи гугенотом, в 1544 г. он был вынужден бежать из Парижа, опасаясь преследований по религиозным мотивам.

Преподавал в Тюбингенском университете (Германия).

Сочинения Дюмулена проникнуты стремлением преодолеть феодальную раз дробленность в праве, усилить влияние королевской власти и умалить значение церковных судов. Борьба с феодализмом и защита королевской власти составля ют его главную славу. Это отразилось и в консультациях Дюмулена. Он высту См.: Макензи. Римское право сравнительно с законами Франции, Англии и Шотландии.

М., 1864.

См.: Брун М.И. Очерки истории конфликтного права. Пг., 1915;

Лунц Л.А. Курс междуна родного частного права. В 3 т. М., 2002;

Макаров А.Н. Основные начала международного частного права. М., 1924;

Мандельштам А.Н. Гаагские конференции о кодификации международного част ного права. Т. I—II. СПб., 1900;

Мережко А.А. Наука международного частного права: история и современность. Киев, 2006;

Мэн Г.С. Древнее право, его связь с древней историей общества и его отношение к новейшим идеям. СПб., 1873;

Kalensky P. Trends of private international law. Prague, 1971.

Макензи. Указ. соч.

См.: Бендевский Т. Международное частное право. М., 2004;

Лунц Л.А. Указ. соч.;

Крылов С.Б., Перетерский И.С. Международное частное право. М., 1940.

См.: Брун М.И. Указ. соч.

Правовая мысль: история и современность пал против церковной юрисдикции и доказывал неприемлемость постановлений Тридентского собора. Резко осуждал провозглашенный церковью запрет взимать проценты по займам. Утверждал, что источник прав короля — это закон, закон и власть — выше короля;

король — не вотчинник королевства, а только правитель;

все сеньориальные суды допустимы только в силу делегации от королевской юсти ции;

феодальные повинности имеют одиозный характер и кутюмы, на которых они основаны, подлежат ограничительному толкованию. Кутюмы, противоречащие естественному праву, вообще не подлежат применению.

Как большинство современных ему юристов, Дюмулен считал естественное право действующим французским правом;

к природе и ее законам он относился с «большой горячностью». Панегирики Дюмулена относительно естественного пра ва «отличаются особенными риторическими оборотами». Римское право Дюмулен полагал писаным разумом, но допускал действие принципов римского и канони ческого права лишь постольку, поскольку они могут признаваться и применяться в силу своего внутреннего превосходства. Все сочинения Дюмулена представляли собой развитие традиции римской классической юриспруденции, требовавшей индивидуализации отношений, которые подлежали правовой регламентации.

В 1539 г. появилось первое издание сочинения Дюмулена о ленах;

самое знаме нитое его сочинение — это «Комментарии к обычаям» (Notes sur toutes les coutumes).

Комментарии Дюмулена представляют собой изложение общего французского обычного права;

автор имел в виду подготовить сближение и обобщение обычаев, составить из них единый закон. В 1715 г. французский юрист Мервилль написал на основе этого сочинения алфавитное извлечение об обычном праве. Коммен тарии Дюмулена положили начало обработке национального права посредством сравнения кутюмов всей Франции. Благодаря его сравнительному методу облег чилось понимание отдельных обычаев и выяснился дух общего обычного права, его основные начала и отдельные институты. «Такое благотворное направление в юриспруденции имело огромное влияние на пересмотр и исправление обычаев во второй половине XVI в.;

исправления часто делались согласно указаниям и воз зрениям Дюмулена». Он написал обширные замечания на редакцию старинных обычаи Бурбонне 1521 г. (первая редакция — 1493 г.). В своих комментариях к ре дакциям обычая Ниверне и Этампа ученый, как и многие другие французские ав торы, «высоко чтившие юридические обычаи, знатоки обычного права», указывал на поспешность, небрежность, односторонность и пристрастие, которые внесли редакторы в такую важную работу. Дюмулен написал комментарии почти ко всем кутюмам Франции и требовал их объединения в одной кодификации.

Наиболее обширные исследования и замечания Дюмулен посвятил сборнику обычаев Парижа (в редакции 1510 г.). Содержание этих обычаев вырабатывалось постепенно под влиянием римского и канонического права. Уже в начале XIII в. на территории Парижа феодальное право имело более развитый характер, чем в других французских провинциях. В 1330 г. французский юрист Дюбрель собрал самые важные решения, процессуальные обычаи и акты Парижского парламента 1322—1330 гг. и составил судебник «Stylus curiae parlamenti auctore Guillelmo do Bro lio, le style du parlement par Dubrueil». Это был первый трактат по процессуально му праву, пользовавшийся высокой популярностью в среде юристов—практиков.

См.: Вольф М. Международное частное право. М., 1948.

Мэн Г.С. Указ. соч.

Карасевич П.Л. Указ. соч.

Правовая мысль: история и современность В 1495 г. советник Улузского парламента профессор Офрери сделал свои замечания и пояснения на судебник Дюбреля, присоединив к нему решения apxиепископа Тулузского (этот кoмментарий был издан в 1515 г.). В 1558 г. Дюмулен подготовил «превосходное издание» судебника Дюбреля с кoмментариями Офрери.

В XVIII—XIX вв. обычаи Парижа получили значение общефранцузского права;

они применялись во всех провинциях для восполнения пробелов местного законо дательства. Это произошло прежде всего потому, что парижские обычаи соединя ли в себе разнообразные начала римского права и естественной справедливости.

Дюмулен — апологет римского и естественного права — уже в XVI в. полагал воз можным применить и распространить обычай Парижа на всю Францию, отстаи вая мысль о единстве законодательства для всей страны. Париж представлял собой центр торговли;

применение его обычаев в Бретани, Нормандии и других областях подтверждало идею Дюмулена о преодолении юридического партикуляризма.

Учение Дюмулена о коллизиях законов изложено в его комментариях к Ко дексу Юстиниана, который был издан во время пребывания ученого в Тюбин гене. Конфликтным нормам посвящена диссертация «Conclusiones de statutis et consuetudinibus localis». Дюмулен пользовался методологией постглоссаторов;

как и его предшественники — итальянцы, он излагал свое учение при комментиро вании Lex Cunctos Populus. Средневековые ученые обсуждали проблемы между народного частного права, ссылаясь на отрывок из Corpus iuris civilis, начальные слова которого гласили: «Cunctos populos quos clementiae nostrae regit imperiim» («все народы, управляемые властью нашей императорской милости»). Эта фраза давала основание для толкования, что лицо, не подчиненное «милостивой власти» дан ного суверена, не подпадает под действие какого-либо из его законов. В течение нескольких столетий этот отрывок оставался общим местом разных доктрин о кол лизии законов. Подобный консерватизм, по мнению М. Вольфа, «когда речь идет о вопросе чистой систематики, вполне соответствует тому типичному юридическо му методу, по которому развивалась статутарная теория;

хотя все то, что великие итальянцы разрабатывали, было ново и не имело своим источником римское пра во, они все же претендовали на то, что они только развивали нормы, скрывавшиеся в Corpus iuris. Каждая их мысль должна была быть подтверждена цитатами из ко декса, Дигест или из Corpus iuris canonici, хотя бы эти цитаты фактически ничем не подкрепляли их позиции». Средневековых ученых можно сравнить с английскими судьями, создающими новое право под видом разъяснения того, что уже являет ся правом. Уместно отметить, что уже в терминологии статутариев слово «статут» утратило значение закона итальянских городов, а приобрело более широкое значе ние закона вообще, близкое по значению к понятию объективного права.

Как пишет М.И. Брун, «рядом с практическим мотивом жива была универси тетская традиция, в силу которой при комментировании кодекса Юстиниана про фессор по поводу конституции о св. Троице излагал свое учение о коллизии стату тов. Верности этой традиции мы обязаны тем, что прославленный французский юрист Дюмулен, читая курс в Тюбингенском университете (1554), дал законченное изложение своих мнений о коллизиях законов». В своих лекциях Дюмулен «обна руживает две писательские физиономии: как тончайший аналитик, он продолжа Там же.

Мандельштам А.Н. Указ. соч.

Вольф М. Указ. соч.

Мережко А.А. Указ. соч.

Правовая мысль: история и современность ет дело итальянских постглоссаторов;

и в то же время у него выступают элементы теории статутов».

«Две писательские физиономии» Дюмулена — это две части его учения. Все стату ты, касающиеся существа отношения, следует разделить на две группы: 1) вопросы, которые могут быть обусловленным волей сторон;

2) вопросы, которые регулиру ются только законом. Предшественники Дюмулена (вслед за Бартоло) утверждали, что при выборе статута для суждения о существе договора решающий голос при надлежит закону места его заключения. «Дюмулен заметил, что это значит рубить с плеча». Надо различать, идет ли речь о том, что зависит от воли сторон и что может быть ими изменяемо, или же о том, что всецело зависит от власти закона. В первой части учения, т.е. в вопросах, зависящих от воли сторон, Дюмулен выступает как свободный аналитик;

во второй части (вопросы, зависящие от власти закона) он использует теорию статутов.

Итальянская теория статутов отражала две противоположные концепции — си стему личного и систему территориального права. Во Франции XVI в., как ранее в Италии XIV—XV вв., существовала необходимость сочетать многообразие право вых систем и одновременно — единых принципов правосудия. Дюмулен был вер ным приверженцем традиций итальянской школы и придерживался ее методоло гии, но он жил в эпоху, когда складывалась принципиально иная, территориальная система международного частного права. Как и его итальянские предшествен ники, Дюмулен делил все кутюмы (статуты) на личные и реальные и исходил из их противопоставления;

одновременно он вносил в теорию статутов свои поправки и ограничения. Он солидарен с итальянскими бартолистами в стремлении расширить действие местных кутюмов за пределы их территории, придать им экстерриториаль ный характер. В этом отношении ученый был верным сторонником французских королей, создававших абсолютную монархию. Однако в то время и в социальных отношениях, и в праве господствовала феодальная раздробленность — каждая про винция придерживалась своих собственных кутюмов, как доказательства своей национальной специфики. В XVI в., когда все кутюмы были отредактированы на письме, эта приверженность еще более укрепилась. «Тогдашний юридический афоризм гласил: “Все кутюмы реальны”, т.е. в пределах провинции действует толь ко ее кутюмы и действуют безраздельно;

за пределами дано провинции они силы не имеют». Более стабильные, развитые формы социальной организации закре плялись «в виде территориально устойчивых государств».

В своей диссертации Дюмулен проводит различие между статутами, определя ющими форму акта, и статутами, касающимися его содержания. Статуты, касаю щиеся содержания, относятся к актам, которые обусловлены либо законом, либо волей сторон. Дюмулен выделил специальную категорию статутов материального права, ни при каких обстоятельствах не зависящих от воли сторон, а обусловленных только законом («a sola potestate legis»). Эти статуты делятся на реальные и личные Брун М.И. Международное частное право: Курс, читанный в Московском коммерческом институте, 1910/11. М., 1911. Под теорией статутов М.И. Брун понимает учение статутариев XVI— XVIII вв.

Там же.

Нольде Б.Э. Очерк международного частного права // Лист Ф. Международное право в си стематическом изложении. Юрьев, 1912.

Брун М.И. Международное частное право.

Mills A. The private history of international law. http://login.westlaw.co.uk/wluk/app/ document?rs=WLUK1.0&vr Правовая мысль: история и современность в зависимости от того, что именно является объектом статута — вещь или лицо.

Дюмулен следует в русле методологии Бартоло («о чем говорит статут»), одновре менно он почему-то называет критерий Бартоло «игрой слов» («verbalis est»). При этом сам Дюмулен не предложил никакого другого критерия деления статутов. По мнению многих исследователей, теория статутов Дюмулена чрезвычайно противо речива. По-видимому, на самом деле ученому в принципе была чужда мысль, буд то всю задачу конфликтного права можно свести к разграничению между статута ми о вещах и о лицах. Интуитивно он чувствовал недостатки подобного подхода, но не имел возможности предложить какой-либо иной.

Как и все бартолисты, Дюмулен утверждает, что реальные (вещные) кутюмы (например, объект которых — недвижимость) обязательны для всех лиц, нахо дящихся на данной территории. Персональные (личные) кутюмы (например, от носящиеся к дееспособности) имеют экстерриториальный характер, «следуют за лицом». Кроме деления статутов на личные и реальные, Дюмулен придерживается концепции Бартоло о льготных и стеснительных статутах, и вслед за ним утвержда ет территориальность статутов, противоречащих римскому праву.

Если налицо реальный статут, то всегда компетентен закон места нахождения вещи. Эта привязка применяется к любому имуществу — как движимому, так и недвижимому. В «Комментариях к кутюмам Оверне» Дюмулен отмечает, что под чинение движимостей личному закону (lex domicilii) — это «только кажущееся исключение, так как движимости считаются всегда находящимися в месте жи тельства лица». Расположение слов в статуте, его словесная редакция не имеют никакого значения. Если статут говорит, что «имущества женщинам не достаются» или что «женщины не наследуют», то он всегда применяется к вещам, лежащим на его территории, все равно, будут ли женщины подданные статута или иностранки.

Данное правило имеет строго императивный характер. Формально Дюмулен вроде бы прямо полемизирует с Бартоло («буквальное толкование Бартоло»), но одно временно сразу же опровергает самого себя: это абсолютное правило может быть смягчено законодателем, если тот желает обратиться только к собственным под данным. Таким образом, например, английские законы о наследовании иногда мо гут не применяться к английским недвижимостям, принадлежащим иностранцу.

В итоге теория Дюмулена смыкается с теорией Бартоло.

Личный статут управляет вопросами право- и дееспособности и определяется на основе критерия места жительства (домицилия). Личный статут всегда имеет в виду только подданных и никогда не касается иностранцев, все равно, расширяет ли он дееспособность или ограничивает ее. Если статут говорит, что договоры не совершеннолетнего (лица, не достигшего 25 лет, — «minor 25 annis») не имеют силы без согласия родственников и судебного утверждения, то это применимо только к лицам, подвластным юрисдикции статута и только в пределах его территории. Од нако если закон не позволяет несовершеннолетнему заключать договоры (статут имеет стеснительный характер), то такой запрет не может затрагивать несовершен нолетних иностранцев, контрагирующих на территории статута, даже когда пред мет договор — местная недвижимость. Но дальше «Дюмулен впадает в окончатель Макензи. Указ. соч.

Брун М.И. Международное частное право;

Мандельштам А.Н. Указ. соч.

Лунц Л.А. Указ. соч.

Мандельштам А.Н. Указ. соч.

Правовая мысль: история и современность ное противоречие». Статут, запрещающий дарения между супругами, не влияет на иностранное имущество: он противоречит iuri communi (под которым понима ется не римское, а общефранцузское право) и не устраняет личных ограничений, не имеет льготного характера. При этом такой статут абсолютно территориален — иностранные супруги не могут дарить друг другу земли, расположенные в сфере действия статута. Получается, что стеснительный статут, лишающий несовершен нолетнего права взять на себя какое-либо обязательство, не распространяется на иностранных несовершеннолетних (они могут распоряжаться частью чужой терри тории), а вот иностранным супругам это почему-то возбраняется.

Дюмулен, безусловно, чувствует очевидную непоследовательность и противо речивость своих рассуждений. Он поклонник общего права (и римского, и обще французского), а стеснительные статуты этому праву не соответствуют. Нужно так же заметить, что ius commune, о котором говорит Дюмулен, в каждой французской провинции было различным, и неизвестно, что конкретно нужно понимать как общее право. Возможно, несоответствие общему праву и стеснительный харак тер статута представляют собой действительное основание непоследовательности ученого. Чтобы преодолеть собственные противоречия, Дюмулен создает «гибрид ный» статут — лично-вещный. Этот статут связывает только подданных, поскольку является личным, и имеет строго территориальный, ограниченный характер, по скольку является реальным. В отличие от недееспособности несовершеннолет него, недееспособность пупилла (подвластного сына) имеет экстерриториальную силу, поскольку это вытекает из римского права.

Однако вопрос о праве подвластного сына составлять завещание разрешается совершенно иначе. Дюмулен подчеркивает, что статут, декларирующий это право, является преимущественно личным и устраняет «стеснения личности». Такой ста тут противоречит iuri communi, поэтому он касается только подданных, но имеет силу и для иностранной недвижимости (т.е. сын семейства вправе завещать иму щество, находящееся за границей). По-видимому, Дюмулен оценивает этот статут как «льготный дозволительный». Различное отношение к дееспособности несо вершеннолетнего, с одной стороны, и подвластного сына — с другой, объясняется различным характером статутов.

Уместно вспомнить, что Бартоло утверждал экстерриториальную силу только для льготных запретительных статутов;

его самый известный ученик Бальди де Ум бальди признавал внеземельный характер льготных дозволительных статутов, ка сающихся исключительно лиц. Дюмулен расширяет круг экстерриториальных за конов за счет льготных дозволительных статутов, касающихся вещей (иностранной недвижимости).

Экстерриториальную силу Дюмулен обосновывает соображениями обществен ного блага и естественной справедливости, требованиями общего права. В качестве примера упоминается нормандский статут, по которому жена после смерти мужа может отменить продажу своего наследства, совершенную при участии покойного супруга. Этот статут обусловлен подчиненным положением нормандских женщин и имеет повсеместную силу. Одновременно статут не затрагивает парижанок, даже если дело касается нормандских земель, поскольку отсутствует разумное основа ние для его действия по отношению к иностранцам.

Там же.

Брун М.И. Очерки истории конфликтного права.

Правовая мысль: история и современность Дюмулен отстаивал господство личного статута, он вообще проявлял склон ность к «персонализации статутов», но ход истории направлял правовую доктрину в сторону территориального принципа. Как и другие французские юристы, Дюму лен находился под влиянием этого принципа. Возможно, именно поэтому теория Дюмулена о личном статуте состоит из сплошных противоречий. Он утверждает, что статут, запрещающий несовершеннолетнему завещать недвижимое имущество, всегда имеет реальный характер, — статут не является преимущественно личным, a издан исключительно с целью сохранить наследственные владения в семье. При знавая общий реализм кутюмов, Дюмулен по вопросу об имущественных отноше ниях супругов высказался таким образом, что этот реализм подрывался в корне:

«Если супруги вступили в брак в области парижских кутюмов, то те права на об щие имущества, которые по этим кутюмам принадлежали жене, распространяются и на имущества, лежащие в области нормандских кутюмов, и притом не только, когда супруги заключили предбрачный договор, но даже когда вступили в брак молчаливо, но только в области кутюмов, по которым признается право жены на имущество».

Ги Кокиль считал Дюмулена сторонником абсолютной территориальности.

Такой вывод был сделан при толковании комментариев Дюмулена к «Консульта циям» итальянского бартолиста XV в. Александра Тартаньи. Именно в этом сочи нении Дюмулен отвергает «буквальное толкование» Бартоло и пишет, что все ста туты реальны. А.Н. Мандельштам считает это мнение совершенно неправильным и доказывает его неосновательность: «Александр говорил только о стеснительных статутах, а Дюмулен, идя далее, применяет формулу Александра к наследствен ному праву. Но это не значит, что Дюмулен все статуты считает реальными… он позволяет самому закону о наследствах ограничить свою сферу действия одними подданными». Возможно, ученый позиционировал реальный статут как правило, а личный — как исключение. Скорее всего, однако, что Дюмулен пытался, но даже для самого себя не смог однозначно определить единый критерий, который следо вало бы использовать при разрешении конфликтных вопросов.

Основное внимание Дюмулен уделяет статутам, определяющим содержание акта и обусловленным волей сторон. Главным достижением Дюмулена в науке междуна родного частного права считается теория свободы воли при заключении договоров.

Шарль Дюмулен — основоположник теории автономии сторон, создатель доктри ны, допускающей, что договаривающиеся стороны могут сами избрать закон, регу лирующий их отношения по договору. В той части своего учения, которая посвящена определению компетентного закона для решения вопросов договорных обязательств, он не имеет предшественников и является безусловным и общепризнанным новато ром. Применительно к контрактам ученый выдвинул новый принцип — стороны могли применить к договорам кутюмы, избранные ими самими. Теория автономии воли у Дюмулена прежде всего нацелена на защиту интересов торгового сословия — преодоление юридического партикуляризма в соответствии с частным соглашением субъектов, чтобы обычаи, например, Парижа (центра торговли) могли применяться в Бретани, Нормандии и других провинциях.

Mills A. Op. cit.

Брун М.И. Очерки истории конфликтного права.

Мандельштам А.Н. Указ. соч.

Макаров А.Н. Указ. соч.;

Бендевский Т. Указ. соч.;

Вольф М. Международное частное право.

М., 1948;

Мережко А.А. Указ. соч.;

Крылов С.Б., Перетерский И.С. Указ. соч.;

Kalensky P. Op. cit.

Правовая мысль: история и современность Открытие Дюмулена заключается в том, что он провозгласил волю сторон господствующей привязкой в области контрактов. До него все ученые вслед за Бартоло утверждали, что при выборе статута для суждения о существе договора решающий голос принадлежит закону места его заключения. Правда, в трудах итальянского бартолиста XV в. Роха Курция присутствовала мысль, что нерегуляр ные последствиями контракта могут подчиняться закону места его исполнения на основе «молчаливой» (подразумеваемой) воли сторон. Однако Курций ни в коем случае не утверждал право свободы выбора компетентного закона сторонами до говора. Фундаментальным началом считался закон места заключения договора (lex loci conclusionis), и до Дюмулена никто не пытался это оспорить. Дюмулен заметил, что необходимо различать — идет ли речь о том, что зависит от воли сторон и может быть ими изменено, или о том, что всецело зависит от власти закона.

В своей юридической аргументации Дюмулен использовал закон «Si fundus».

В комментарии к этому закону ученый впервые поднимает проблему выбора за кона сторонами контракта. В отличие от Роха Курция, Дюмулен исследует этот вопрос отнюдь не в целях обосновать возможность субсидиарного применения права места исполнения контракта (вместо права места его заключения). По его мнению, в сфере обязательственного права высший закон — это воля сторон.

К договорам должно применяться право, которое стороны сами хотели бы приме нить. Если из договора это право обнаруживается недостаточно явно, необходимо обращать внимание на обстоятельства, при которых воля сторон была выражена.

Важно выяснить то право, которое было в мыслях контрагентов;

то право, кото рое они подразумевали, хотя определенно и не назвали;

о котором они хотя и не высказались, но которое, по всей вероятности, имели в виду. Все вопросы, за висящие от воли сторон, должны исследоваться посредством свободного анализа.

В области контрактов Дюмулен освобождает волю сторон от всяких ограничений со стороны закона, выводя эту волю из обстоятельств дела. Необходимо подчер кнуть, что в большинстве случаев Дюмулен рассматривал выбор закона только как предпосылку (a posteriori explanation) обоснованного и справедливого решения. Он не определял автономию воли в качестве самостоятельного, отдельного критерия разрешения коллизий, отвечающего требованиям логики и правосудия.

Дюмулен поясняет свою мысль на конкретных примерах. Тюбингенский граж данин, путешествуя по Италии, продает свой дом, находящийся в Тюбингене или Аугсбурге (Германия);

статут места заключения сделки требует, чтобы продавец выставлял двух поручителей на случай эвикции вещи и отвечал в двойном разме ре. Применение статута места заключения Дюмулен характеризует таким образом:

«Кто станет утверждать, что для продавца обязателен итальянский статут, тот не понимает практики». Продавец может отвечать по обычаю своего домицилия (тюбингенскому или аугсбургскому праву) или по общему праву, но только не по итальянскому статуту. Иная ситуация, если тюбингенский гражданин, находясь в Тюбингене, продает в дом, расположенный в Женеве (где действует свой статут об ответственности продавца). Продавец должен отвечать по закону места заклю чения договора (по тюбингенскому статуту), потому что это место одновременно Kalensky P. Op. cit.

Макаров А.Н. Указ. соч.

Брун М.И. Коллизионные нормы в юриспруденции XIV—XX вв. о состоянии лица. М., 1915.

Правовая мысль: история и современность представляет собой домициль обоих контрагентов. Если тюбингенец специально приехал в Женеву, чтобы продать находящийся там дом своему соседу — тюбин генцу, то договор также должен регулироваться по закону места его заключения (по женевскому праву), так как в данном случае домицилий обоих контрагентов — это Женева. Если же домицили контрагентов не совпадают, то нужно обратиться к другим обстоятельствам, «по-доброму и по справедливости», чтобы, в частности, под предлогом неопределенности закона не могло иметь место ограбление.

Например, доказано, что продавец — тюбингенец, заключая сделку о продаже женевского дома во время своего пребывания в Милане, получил разъяснение о том, каков обычай Женевы, и не возражал, а просто согласился продать;

этого до статочно для вывода, что он молчаливо действовал согласно женевскому обычаю.

Другой пример — доказано, что продавец не случайно находился в Тигуре, а отпра вился туда специально, чтобы найти покупателя;

возможна презумпция, что про давец изначально навел справки о тигурских обычаях. Если тюбингинец нарочно отправился в Женеву для того, чтобы продать находящийся дом, то нужно предпо лагать, что он подчинился женевскому праву. Дюмулен резюмирует свою мысль:

«В таких случаях дело не столько в применении обычая или статута, сколько в со блюдении молчаливого соглашения или же договора, предполагаемого обычаем или статутом». Впоследствии эта мысль приобрела характер общего положения, которое широко использовалось в XIX в. для обоснования теории автономии воли сторон.

Доказывая доминирующую роль автономии воли, Дюмулен особо акценти ровал внимание на том, что место заключения контракта часто имеет случайный характер, особенно если договор заключается в месте общего проживания контр агентов. Место заключения договора — это только одно из обстоятельств, кото рые могут послужить к выяснению воли сторон. Необходимо обращать внимание на все, относящееся к делу;

может иметь значение и домициль контрагентов (как прежний, так и настоящий);

если домицили у контрагентов разные, то следует об ратиться к другим обстоятельствам. Таким образом, для определения компетент ного права нужно принимать во внимание все факты, руководствуясь принципом справедливости, а «право содержится в молчаливой и вероятной воле сторон».

Никто из предшественников Дюмулена (ни Бартоломео Салицет, ни Рох Курций) не сумели признать, что предположение о законности lex loci conclusionis может быть опровергнуто обстоятельствами дела. Доктрина Дюмулена отрицает импера тивный характер принцип lex loci conclusionis;

он стал первым юристом, который выступил против априорной жесткости коллизионного регулирования в сфере обязательственного права: «Дюмулен первый понял, что при выборе компетент ного закона для обсуждения обязательства, вытекающего из договора, нет никакой возможности останавливаться всегда только на одной и той же местной привязке правоотношения». Он предлагал и отстаивал принцип гибкого коллизионного регулирования при рассмотрении проблем конфликта законов в сфере обязатель ственного права. Его позиция полностью воспринята современной юридической практикой, поскольку такое решение изначально соответствовало потребностям международной торговли.

В современном законодательстве — презумпция общего домицилия.

Мережко А.А. Указ. соч.

Брун М.И. Международное частное право.

Там же.

Правовая мысль: история и современность Дюмулен разграничивал коллизионное регулирование договора в целом и кол лизионное регулирование его последствий. И договор в целом, и его последствия определяются по «независимому закону», избранному сторонами, но сфера выбо ра закона должна отличаться. Если воля сторон явным образом не выражена, то ее следует вывести из обстоятельств дела, и закон, установленный таким образом, должно применить к непредвиденным последствиям контракта. Здесь наиболее ре льефно можно увидеть, насколько далеко Дюмулен ушел от своих предшественни ков — в частности, Бартоло писал, что непредвиденные последствия всегда опреде ляются согласно закону места представления (т.е. места исполнения) договора.

Новаторство Дюмулена состоит не только в том, что он утверждал автономию воли как фундаментальный, непреложный закон в сфере обязательственных отно шений, но и в том, что в то он сформулировал постулат о молчаливой, подразуме ваемой воле сторон. П. Каленский писал, что Дюмулен выдвинул еще один прин цип, «которым так часто злоупотребляют сегодня в поиске гипотетической воли сторон в большинстве юридических систем, а именно, что воля сторон — если она явно не выражена — должна определяться соответственно обстоятельствам дела».

Молчаливой, подразумеваемой воле сторон посвящены консультации Дюмулена (написанные ранее его Комментария к Кодексу Юстиниана).

В Consilium LIII ученый «обращается к ежедневно возникающему вопросу о предбрачном договоре, который считается заключенным не там, где стороны до говорились, а в месте домициля мужа». Но как быть, если супруги впоследствии поменяли место жительства? Бытовала позиция, что следует применить закон по следнего совместного места жительства супругов на момент смерти мужа. С точки зрения Дюмулена, такое решение — это явная несправедливость. Во многих фран цузских провинциях действовал обычай, согласно которому мужу в случае смерти жены и в отсутствие детей ничего не достается, поскольку приданое возвращается в семью жены. Муж — уроженец такой провинции — мог специально переселиться с женой в другую провинцию, по кутюмам которой он наследовал бы все приданое.

Дюмулен утверждал, что это неправильно, потому что между сторонами существует молчаливый договор, в силу которого муж может рассчитывать только на то, что ему следует по статуту домицилия, который предвидели и предполагали стороны. Таким образом, брачный контракт должен подчиняться закону первого места жительства мужа. Было бы несправедливо, чтобы муж имел возможность посредством произ вольной перемены домицилия нарушить имущественные интересы жены. «Вступая в брак, жена молчаливо подчинилась закону первого брачного домициля». Дюму лен считал, что молчаливо сделанное брачное предложение имеет ту же важность, что и явное предложение;

при этом он упомянул аргументацию, основанную на «звуковой» причине: «Всегда остается та форма, которая однажды отпечатана», т.е.

всегда следует защищать однажды благоприобретенное право. Более того, статут первого домицилия распространяет свою силу даже на недвижимое имущество су пругов, находящееся за границей. В данном случае статут получает экстерритори альную силу не как закон, а как молчаливый договор.

Дюмулен утверждал, что если супруги вступили в брак в провинции, где дей ствуют парижские кутюмы, то те права на общее имущество, которое по этим ку тюмам принадлежало жене, распространяются и на имущество, находящееся в Kalensky P. Op. cit.

Брун М.И. Коллизионные нормы в юриспруденции XIV—XX вв. о состоянии лица.

Мандельштам А.Н. Указ. соч.

Правовая мысль: история и современность провинции, где действуют нормандские кутюмы. Это правило распространяется не только на ситуации, когда супруги заключили брачный договор, но даже когда они вступили в брак молчаливо (но только в тех областях, кутюмы которых при знают права жены на имущество). Таким образом, только от воли сторон зависит выбор тех разноместных законов, которым они хотят подчинить свои отношения.

Это означало, что молчаливо, под видом соответствия с волей сторон, кутюм одной провинции «проникает» в другую, т.е. становится личным, экстерриториальным.

Позиция Дюмулена в данном случае полностью соответствует духу учения итальян ских бартолистов, «у которых не было никакого специфического расположения к вещным или личным статутам, но которые охотно расширяли сферу применения личных статутов, когда считали это справедливым».

Теория статутов у всех представителей школы бартолистов отличается особым духом справедливости, заменяющим для нее всякий метод. «Итальянская доктри на» учила разрешать все конфликты при помощи материального принципа — «идеи справедливости». Как и его предшественники, Дюмулен ставит принципы справед ливости и доброй совести на первое место. Это вытекало из общих принципов рим ского права;

это не потеряло актуальности и в наше время. Но следует безусловно согласиться, что «идея справедливости получает в разные эпохи разное содержа ние;

вряд ли когда-нибудь существовал юрист, который строил бы свои нормы на том, что он сам считал несправедливым». Мерило справедливости, прилагаемое теорией статутов к разрешению конфликтов законов, имело субъективный, услов ный характер. Подобно всем бартолистам, Дюмулен не был готов объективно опре делить задачи международного частного права. Однако его формулировка о праве сторон свободно выбирать применимое право не только посредством специально го соглашения, но и в соответствии с их молчаливым или даже гипотетическим соглашением, способствовала решению многих проблем, являющихся результатом неоднородного деления личных статутов.

Конструируя свои умозаключения, Дюмулен (как вообще глоссаторы и пост глоссаторы) исходил из содержания материально-правовых норм и к ним подбирал коллизионные принципы. В XIX в. относительно значения этого ученого в истории науки международного частного права сформировалось два противоположных мне ния: одни считали его последним из юристов школы Бартоло или постглоссаторов;

другие видели в нем первого из школы французских статутариев. По мнению М.И.

Бруна, обе позиции являются ошибочными. Дюмулена нельзя считать родона чальником французской теории статутов: различие между реальными и личными статутами уже в XIV в. встречается в трудах французского юриста Иоанна Фабера.

Дюмулен вводит теорию статутов только в вопросы, зависящие от власти закона.

Нет оснований причислять ученого и к итальянским комментаторам, потому что его теория о толковании договоров у них не имела прецедентов. Его исследование вопросов, зависящих от воли сторон, не имеет отношения к теории статутов, но чрезвычайно важно для всей науки международного частного права.

А.Н. Мандельштам, признавая Дюмулена инициатором учения об автономии воли, одновременно утверждал, что в области «личных и семейных прав он, во преки установившемуся мнению, не только не является новатором, но стоит зна Брун М.И. Очерки истории конфликтного права.

Мандельштам А.Н. Указ. соч.

Брун М.И. Очерки истории конфликтного права.

Брун М.И. Международное частное право.

Правовая мысль: история и современность чительно ниже бартолистов». П. Каленский отмечал, что некоторые авторы часто не в состоянии охватить значение учения Дюмулена и пытаются уменьшить его заслуги как создателя принципа автономии воли. В современной литературе Дю мулена иногда оценивают как основоположника особого «французского подхода», который придавал большое значение личному праву, опирался на намерения сто рон и ознаменовал начало заката статутарного подхода.

Дюмулен значительно обогнал своих предшественников — юристов XIV—XV вв. (которых он сам упрекал в том, что они судят «грубо и без разбора»). Его выдаю щиеся качества проявились не только в области международного частного права.

Комментарии ученого к парижским «кутюмам», его настойчивые утверждения о необходимости создать для Франции единый кодекс и «его теория денег, которая, возможно, является основанием современной номиналистической теории», пред ставляют собою огромный вклад в правовую науку. Ученому удалось сформули ровать собственную доктрину конфликтного права: при решении коллизионного вопроса по контрактам необходимо отдавать предпочтение праву, избранному сто ронами. Если стороны явно и недвусмысленно свою волю не выразили, то следует отыскать право, которое они имели в виду, т.е. воссоздать предполагаемую волю путем толкования текста договора и иных обстоятельств дела.

Мандельштам А.Н. Указ. соч.

Kalensky P. Op. cit.

Mills A. Op. cit.

Вольф М. Указ. соч.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.