WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«Ричард Смиттен Жизнь и смерть величайшего биржевого спекулянта. Серия «Великие профессионалы» М: Омега-Л, - 384 с. ISBN 5-98119-687-4 В этой книге автор рассказал свою историю жизни человека-легенды ...»

-- [ Страница 4 ] --

Знать, когда придержать и когда завернуть "Ключом к моей более поздней теории заключения сделок было их заключение только в базисных точках. Я всегда делал деньги тогда, когда был терпелив и торговал в базисных точках". "Я также считаю, что большая часть движений акций зачастую происходит в последние две недели игры или около того, и что то же самое применимо и к товарным рынкам. Итак, еще раз, спекулянт должен быть терпелив, занять позицию и ждать, но, в то же время, должен полностью быть начеку и ждать, когда придут вести, плохие или хорошие". Сигналом опасности, часто сигналом о том, что нужно выходить из сделки, сигналом, который заставлял Ливермора садиться и наблюдать, был однодневный поворот. Это колебание цены, которое часто происходит в конце долгосрочного движения. Однодневный поворот происходит тогда, когда самая высокая точка этого дня выше, чем самая высокая точка предыдущего дня, но уровень закрытия сессии ниже уровня закрытия предыдущего дня и объем торгов текущего дня выше, чем объем предыдущего дня. Рисунок 11.2 может служить примером тому. На протяжении всего роста акция "Шваб", следуя тренду, линии наименьшего сопротивления, демонстрировала только нормальные реакции. Затем внезапно она отклонилась от нормы неестественный рост более чем на 15 пунктов за три дня, который перерос в резкий скачок цен. Во время последнего дня подъема, почти в конце дня, началось оживление, и цена упала, закрывшись около самого низкого уровня дня. На следующее утро он открылся и упал дальше. Эти однодневные повороты часто сопровождаются ростом объема заключаемых сделок. Такой сценарий для Ливермора являлся кричащим сигналом тревоги. Ливермор считал, что если у трейдера было достаточно терпения, чтобы сидеть с активом на руках во время его роста, то после однодневного поворота у трейдера должно хватить мужества для того, чтобы поступить правильно, признать этот сигнал тревоги и рассмотреть возможность продать фонд. Ливермор твердо верил в терпение и смелость.

Глава 11.

Рис, 11.2. "Щваб Корп." с 15 июля 1997 г. по 15 июля 1999 г. Теория базисных точек позволила Ливермору получить шанс купить точно вовремя. Он никогда не хотел покупать по самой низкой цене или продавать по самой высокой. Он хотел покупать и продавать в правильное время. Требовалось терпение для того, чтобы ждать, когда сформируется наилучший момент для заключения сделки. Его не волновало, если по определенному активу, за которым он следил, не произошло того, что ожидалось, поскольку модель рано или поздно появится в другом активе. Терпение, терпение и еще раз терпение - вот ключ к успеху в выборе сроков. Ливермор всегда считал время реальным и необходимым элементом заключения сделок. Он часто говорил, что деньги делаются не в раздумьях, а в ожидании. Это было неправильно интерпретировано многими людьми, считавшими, что Ливермор покупает актив, а затем ждет, когда он двинется. Это не так. Во многих случаях Ливермор ждал, держа свои средства в наличных, почти не имея на руках акций, пока не появлялась правильная ситуация. Он мог терпеливо ждать с деньгами в наличных, пока ему не представится наилучшая Знать, когда придержать и когда завернуть возможность. Когда все условия успеха сходились воедино, когда максимальное количество шансов было в его пользу, тогда и только тогда он делал ход. Покупка в базисной точке обеспечивала ему наилучший шанс вступить в игру именно тогда, когда действие собиралось начаться. И как только он был уверен в своей игре, он не боялся брать на себя обязательства Теперь его не просто так назьвали Мальчиком-Игроком. Его решение всегда было ясным, как он написал в своей книге, опубликованной в 1940 году, "Как заключать сделки с акциями": "Когда спекулянт может определить Базисную Точку акции и интерпретировать действия в данной точке, он может принимать на себя обязательства, будучи убежденным в своей правоте с самого начала. Но следует иметь в виду, что когда Базисные Точки используются для того, чтобы предугадать движение, то в случае, если фонд ведет себя не так, как должен, после того, как он пройдет Базисную Точку, это важный сигнал опасности, который должен быть принят во внимание. Я обнаружил, что изучение Базисных Точек невероятно увлекательно. Здесь можно найти золотую жилу для личных исследований. Получаешь исключительное удовольствие и удовлетворение от успешных сделок, основанных на твоем собственном суждении. Вы обнаружите, что от получаемых таким образом прибылей получаешь намного больше удовольствия, чем от любых других, которые, возможно, могут быть получены с использованием подсказок или под чьим-либо руководством. Если вы совершаете свое собственное открытие, заключаете сделки по-своему, тренируете терпение и отслеживаете опасные сигналы, вы вырабатываете в себе правильное направление мысли. Каждый раз, когда я терял терпение, не мог дождаться Базисных Точек и искал легкой прибыли, я терял деньги". Ливермор знал, что эта теория базисных точек была Глава 11. применима и к заключению сделок с товарами. Хотя он не считал этот метод надежным, он был ядром его стратегии заключения сделок. Он также указывал на то, что, возможно, в будущем использование базисных точек будет значительно усовершенствовано. Он был уверен, что на основе его теории люди разработают лучшие методы заключения сделок. Он обещал, что не будет завидовать их успеху. Ливермор утверждал, что это замечательно, когда ты можешь предугадать действия рынка или актива, но что трейдеры не должны начинать действовать до тех пор, пока рынок своими действиями не подтвердит, что их суждение верно. Тогда и только тогда они должны делать ход деньгами. Базисные точки были ключевым подтверждающим сигналом для Ливермора. Позднее он объяснял своим сыновьям, что рынок часто вступал в противоречие с тем, что предсказывали спекулянты. В таких случаях успешные спекулянты должны отказаться от своих предсказаний и следить за действиями рынка. Предусмотрительные спекулянты никогда не спорят с телеграфной лентой. Рынки никогда не ошибаются, а вот мнения часто бывают ошибочны. Новые высшие точки всегда были для Ливермора хорошей новостью. Для него это означало, что фонд пробился через чрезмерное сопротивление и, скорее всего, продвинется дальше. Ливермор не был поклонником графиков. Он все подсчитывал в числах. Рисунки 11.3 и 11.4 показывают формирование нескольких новых высших точек, подобных тем, которые регулярно являлись глазам Ливермора. Ливермор работал с ними в числовой форме, но в нашем случае графики использованы для наглядности. Рисунок 11.3 показывает "Бест Бай", розничного продавца электроники, бытовой техники и развлекательного программного обеспечения, вырвавшегося вперед в результате длительной консолидации на уровень в 30 долларов в декабре 1998 года и продолжившего подъем к новым высотам. Рисунок 11.4 показывает, что "Нортерн Телеком", производитель телекоммуникационного оборудования, сформировал сильную Знать, когда придержать и когда завернуть обратную базисную точку в 30 долларов в сентябре 1998 года и продолжил рост до новой рекордной высоты в 65 долларов в апреле 1999 года.

Рисунок 113. "Бест Бай Инк"., с 15 июля 1997 г. по 15 июля 1999 г.

Рисунок 11.4. "Нортерн Телеком", с 15 июля 1997 г. по 15 июля 1999 г. Глава 11. Фактически неизвестно, почему эти новые образования повторяются. Ливермор в своей книге "Как заключать сделки с акциями" объяснял это человеческой природой: "На протяжении долгих лет люди в основном действовали на рынке одинаково, из-за жадности, страха, невежества и надежды. Именно поэтому числовые структуры и модели постоянно повторяются". Чтобы получить ключи к определению сроков по всему рынку и отраслевым группам, Ливермор всегда очень внимательно относился к лидерам рынка. Он тщательно их отслеживал, хищно наблюдал за ними через стеклянные панели своего офиса, по мере того, как их наносили на зеленую доску. Отслеживание лидеров обеспечивало его существенными подсказками по срокам заключения сделок по общему направлению рынка. Заключение сделок с несколькими фондами в каждой из основных ведущих групп также помогало получить подтверждение того, что определенная отраслевая группа теряла свою популярность и меняла направление своего движения - или, напротив, становилась фаворитом. Лидеры, по мнению Ливермора, также были заменителями индекса Доу-Джонса. Когда эти ведущие группы начинали колебаться, это было предупредительным сигналом, и его внимание к общему направлению рынка усиливалось. Сигнал появлялся, когда лидеры переставали достигать новых вершин и останавливались, часто меняя свое направление до того, как менял направление рынок в целом. Это было одним из основных ключей к срокам заключения сделок для Ливермора во время крахов 1907 и 1929 годов. Лидеры дрогнули и начали поворачивать в обратном направлении по мере того, как на рынке в целом ширилась активность во вторичных фишках. Конечно, неистовые спекуляции в этих вторичных бумагах о многом говорили Ливермору, поскольку он уже переживал крахи. Ливермор разработал сложную систему слежения за текущими лидерами. Его интерес к ним был двусторонним. Вопервых, это были единственные фонды, которыми он спекулировал. В своей книге "Как заключать сделки с акциями" он писал:

Знать, когда придержать и когда завернуть Ограничьте свое изучение движений фондового рынка и современных популярных фондов лидерами. Именно здесь происходит действие. Если не можете заработать деньги на ведущих активных акциях, вам не удастся заработать их на фондовом рынке. Во вторых, это сделает вашу торговую вселенную небольшой и контролируемой, так что вы сможете сфокусироваться и заниматься акциями с самым большим потенциалом. Не позволяйте жадности руководить вашими действиями, не пытайтесь поймать точные высшую и низшую точки. Ливермор также считал, что выбор времени никогда не должен диктоваться высокими ценами. Высокие цены никогда не были сигналом того, что пришло время продать актив. Он часто говорил, что тот факт, что актив продается по высокой цене, не означает, что он не вырастет. Ливермор прекрасно себя чувствовал, играя на понижение, если таково было направление тренда - просто потому, что тот факт, что актив упал в цене, не означает, что он не пойдет ниже. Он никогда не покупал акции во время снижения, и никогда не продавал их без покрытия во время оживлений. Покупка акций тогда, когда они достигают новых высот, и продажа без покрытия, когда они достигают новых низших точек, противоречили общепринятой точке зрения, и они попрежнему остаются спорными для многих инвесторов. Ливермор позволял рынку указывать ему, что делать, у него были свои ключи и свои сигналы, выводимые им из того, что говорил ему рынок. Он не предугадывал, он следовал полученному сообщению, которое он получал от телеграфной ленты. Некоторые фонды продолжали достигать новых высот, и их можно было держать в течение очень долгого периода времени, как показано на рисунке 11.5. Акция "Циско Системз", лидера сетевых решений для Интернета, в основном шла вверх в течение пяти лет подряд. 1000 акций в 1994 году стоила бы Глава 11. долларов;

пять лет спустя, в 1999 году, та же инвестиция стоила бы 70 000 долларов.

Рисунок 11.5. "Циско Системз" с 15 июля 1997 г. по 15 июля 1999 г. Ливермор говорил своему сыну, Полу: "Каждый актив как человек: у него есть личные свойства, черты характера. Он может быть агрессивным, скрытным, энергичным, нервным, неустойчивым, занудным, прямолинейным, логичным, предсказуемым, непредсказуемым. Я часто изучал активы, также как я изучал бы людей;

через некоторое время их реакции на определенные обстоятельства становятся более предсказуемыми". "Я не первый, кто это заметил. Я знаю людей, заработавших уйму денег на фондовом рынке с помощью анализа индивидуальных свойств акции и следования этим свойствам, реакции на них путем его покупки и продажи, согласуясь с её индивидуальными характеристиками. Но будьте осторожны, не часто, но случается, что индивидуальные свойства меняются". "Я твердо уверен в том, что пока актив функционирует нормально, развиваясь с нормальными реакциями, такими как Знать, когда придержать и когда завернуть консолидации и коррекции, и пока он следует в русле тренда, бояться нечего, у спекулянта нет поводов для беспокойства. А тот факт, что фонд продается в области новых высот, должен только поощрять спекулянта". "С другой стороны, спекулянт никогда не должен становиться до такой степени благодушным или расслабленным, что он может пропустить подсказку, что актив достиг высшей точки и создает базисную точку, которая придаст ему новое направление, возможно, поворот тренда. Мой девиз, сынок: "Всегда будь внимателен к сигналам опасности". Ливермор заключал сделки, чтобы выиграть, а основной составляющей выигрыша были сроки. Его поиски были нескончаемыми. Все его теории о базисньк точках, его подход к новым высшим точкам, его теории отраслевых лидеров и отраслевых групп в то время были абсолютно новыми, и они остаются спорными. Но он питал страсть к интеллектуальному вызову, который они для него представляли. Но, как и всем, Ливермору также нравилось то, что можно делать с помощью денег. Это было здорово, обладать деньгами. Стоял 1931 год, Полу Ливермору должно было исполниться 8 лет. В качестве сюрприза его родители решили пригласить в поместье Эвермор, занимавшее 13 акров земли, цирк "Барнум энд Бейли". За ночь были построены навесы и были возведены трибуны. За ночь на грузовиках привезли слонов и других животных. На рассвете приехали артисты, 100 клоунов, акробаты на трапеции, укротители львов, цирковой конферансье, акробаты, дрессировщики лошадей и номер на проволоке. Соседи начали съезжаться к 10 утра. Когда Пол проснулся, все окрестности превратились в огромный действующий цирк. Он обошел все с широко открытыми от удивления глазами. Ночь превратила его личную уединенную площадку для игр в царство клоунов, забавных машинок, слонов, львов, тигров, обезьян, акробатов на трапеции, красивых лошадей с Глава 11. волшебными наездниками и огромных полосатых шатров, в которых повсюду толкались и суетились люди. Он гулял по своим владениям, держа за руки своих родителей. В полдень началось представление. Машины гостей выстроились на проезде, на всем протяжении подъездной дорожки. Шофер перевозил гостей в трехместном электромобиле Ливермора, который они с мальчиками обычно использовали для того, чтобы объезжать свои владения. Представление продолжалось весь день, после представления в доме Ливерморов была устроена большая вечеринка с гигантским 6-футовым тортом, а также угощениями и напитками для всех. Этот день навсегда остался в памяти Пола. Это был самый большой день в его жизни. Позднее, когда он повзрослел, он подумал, что его родители, должно быть, испытывали перед ним чувство вины из-за того внимания, которое они щедро расточали на его брата, Джесси, который был явным любимчиком обоих родителей. Он знал об этом с самого раннего возраста и смог с этим справиться, будучи счастливым в своем собственном мирке. Оба мальчика редко видели своих родителей. Они учились в школе-интернате зимой и ездили в лагерь летом. Пока они были маленькими, у них всегда были личные няньки, которых сменили горничные, шоферы, частные детективы и внушительное, покровительственное присутствие Гарри Эдгара Даша, их любимчика, который иногда помогал им с математикой, языками, наставлял по жизни. Все слуги говорили по-французски. Мышка считала, что когда в доме говорят по-французски, это облагораживает. И Джесси, и Пол говорили по-французски. Пол преуспел в этом. Он говорил по-французски безошибочно. Их отец даже не пытался выучить язык;

он придерживался английского. Он был слишком занят рынком.

*ГЛАВА 12* Правила управления денежными средствами Ливермора Правило номер один - не потеряй деньги. Правило номер два - не забудь правило один. Уоррен Баффет Правила управления денежными средствами Ливермора ОДНАЖДЫ В "БРЭДЛИЗ БИЧ КЛАБ" В ПАЛМ-БИЧ Ливермор сидел за столиком в зале для азартных игр, играя в бридж по высоким ставкам с Уолтером Крайслером, Эдом Келли, главой "Юнайтед Фрут" и Коулманом Дюпоном. Они прервали игру, чтобы насладиться лобстером, специальным блюдом "Брэдлиз". Флоридский лобстер отличается от мейнского. Он гораздо больше похож на гигантского лангуста, чем настоящий лобстер. Именно Брэдли привил вкус к этому ракообразному американским богачам. Салат из лобстера был знаменит большие куски лобстера на подложке из зелени, политые горчичным соусом, точный состав которого был самым драгоценным секретом шеф-повара. Все игроки в бридж заказали одно и то же, две бутылки марочного шампанского "Росерт". Зеленый суп из черепахи, еще одно специальное блюдо заведения, по 1 доллару за тарелку (очень высокая цена для супа для того времени), предварял салат. "Слышали, что в прошлом году случилось с этими лобстерами?" - спросил Крайслер. "Что?" - отозвался Келли. "Брэдли так их любит, что сказал, что купит весь багамский улов. Он не знал, что улов может составить 10 000 лобстеров. Багамцы просто сошли с ума, они рыбачили как Глава 12. ненормальные, потому что у них был твердый заказ на их покупку от какого-то сумасшедшего американца". Крайслер сделал паузу, поскольку им принесли зеленый черепаховый суп и начали разливать его из большой серебряной супницы. "И?" - спросил Дюпон. "А когда Брэдли осознал, что он совершил грубую ошибку, он сказал им, что несмотря ни на что купит весь улов ну, знаете, как он ценит свои обещания - хотя он не знал, что будет делать с таким количеством лобстеров". "Только не говори, что он продал их Флэглеру, отправил в Нью-Йорк и нажил на этом состояние", - сказал Ливермор. "Нет, прошлогодний ураган истребил Багамы и ловлю лобстеров, поэтому он смог избежать этой проблемы", - ответил Крайслер. "Вот это удача!" - сказал Келли с улыбкой. - "У него где-то спрятана счастливая подкова". Все рассмеялись. "Прямо как в твоем случае, Джей Эл, во время твоей последней сделки с пшеницей. До меня дошли слухи, которые о тебе ходят на Уолл-Стрит. Расскажи-ка нам об этой сделке, развлеки нас за обедом. "Ничего интересного. Я просто почувствовал, что спрос на пшеницу в Америке недооценен и цена будет расти. Я дождался того, что я называю базисной точкой, и вступил в игру, купил пять миллионов бушелей пшеницы, стоимостью около семи миллионов". "После покупки я пристально наблюдал за рынком. Он медлил. Это был скучный рынок, но он никогда не отклонялся ниже того уровня, на котором я его купил. Затем однажды утром рынок начал расти, а через несколько дней рост окреп, сформировав еще одну базисную точку. Он оставался там в течение некоторого времени, а затем однажды поднялся вверх с большим объемом заключаемых сделок".

Правила управления денежными средствами Ливермора "Это хороший сигнал, поэтому я разместил заказ еще на пять миллионов бушелей. Этот заказ был выполнен по все более высоким ценам. Затем я купил свою заранее намеченную целевую позицию, поэтому я отступил и не спускал глаз с рынка. Сформировался сильный бычий рынок, и он стабильно рос в течение нескольких месяцев". "Когда пшеница поднялась на 25 центов выше моей средней цены, я обналичился. Это была большая ошибка". Ливермор замолчал, поскольку принесли салат из лобстеров и открыли вторую бутылку шампанского. "Джей Эл, какого черта ты называешь большой ошибкой получение прибыли в два с половиной миллиона?" - спросил Крайслер. "Потому, Уолтер, что я сидел и наблюдал за тем, как пшеница выросла в цене еще на 20 центов за три дня". "Я по-прежнему не понимаю", - сказал Крайслер. "Почему я струсил? У меня не было серьезных причин для того, чтобы продать пшеницу. Я просто хотел получить свою прибыль". "Мне по-прежнему это кажется очень хорошей сделкой. Боюсь, я чего-то не понимаю, Джей Эл", - добавил Келли. "Хорошо, попробую выразиться яснее. Помните ту старую шутку о парне, который идет на ипподром, ставит на дневной дубль и выигрывает, а затем берет все выигранное и ставит на третий забег и выигрывает. Он делает одно и то же на все другие забеги и выигрывает. Затем во время восьмого, и последнего, забега он ставит свои сто тысяч долларов выигрыша на лошадь, и лошадь проигрывает?" "Да", - кивнул Крайслер. "Ну вот, он выходит с ипподрома и встречает приятеля, который спрашивает у него: "Как дела?" "Неплохо", - отвечает он, улыбаясь. - "Я проиграл два бакса". Они рассмеялись. "Это хорошая история, Джей Эл, но Глава 12. какое она имеет отношение к тебе и пшенице?" - спросил Крайслер. "Все просто. Почему я побоялся потерять деньги? Когда я продавал, я действовал, руководствуясь страхом. Я слишком торопился перевести свою потенциальную прибыль в наличную. У меня не было других причин закрывать сделку по пшенице. Кроме той, что я боялся потерять прибыль, которую получил". "А что плохого в том, чтобы бояться? Сейчас это кажется верной сделкой", - прокомментировал Дюпон. "И что же вы сделали, Джей Эл?" "После того, как я получил свою прибыль по пшенице, я осознал, что сделал большую ошибку. Мне не хватило смелости, довести дело до конца, когда я получил бы сигнал продавать, реальный, определенный сигнал к продаже". "И?" "Я вновь вышел на рынок и купил по средней цене на 25 центов выше того уровня, на котором я продал свою изначальную позицию. Рынок вырос еще на 30 центов, а затем дал сигнал об опасности, действительно сильный сигнал об опасности. Я продал все около верхней точки в 2,06 доллара за бушель. Примерно неделю спустя пшеница продавалась по 1,77 доллара за бушель". "Ну что ж, Джей Эл, у тебя больше мужества, чем у меня, и мне кажется, это выглядит как жадность". "Это потому, что ты продаешь фрукты, Эд. Так, как ты определяешь состояние рынка фруктов - так же и я предположительно должен знать, как определять состояние фондового и товарных рынков, а фьючерсный рынок пшеницы не показывал никаких признаков слабости, когда я в первый раз продал". "В следующий раз, когда я продал пшеницу, все было подругому;

я мог видеть определенные симптомы слабости. Это давало мне подсказки, намеки, контрольные признаки того, что рынок достиг высшей точки. Телеграфная лента всегда дает уйму предупредительного времени для того, чтобы сообразительный спекулянт мог насторожиться".

Правила управления денежными средствами Ливермора "Джей Эл, мне нравится твой рассказ, но иногда мне кажется, что, возможно, у тебя тоже есть набор счастливых подков, прямо как у Брэдли", - вставил Крайслер. "Уолтер, немного удачи еще никому не повредило", Ливермор сделал паузу и обвел взглядом собравшихся. - "Я сказал бы, что все из нас некогда получили свою порцию удачи". И все засмеялись. Управление денежными средствами было одной из трех частей финансовой мозаики, которая занимала Ливермора: сроки, управление денежными средствами и контроль эмоций. У Ливермора было пять основных правил в управлении собственными денежными средствами. В течение долгого периода он пытался объяснить всю свою теорию заключения сделок своим сыновьям, а управление денежными средствами занимало большую часть этой теории. Однажды он позвал двух своих сыновей в библиотеку в Эверморе. Он сидел за массивным столом;

оба мальчика сели напротив него. Он наклонился вперед и достал из кармана пачку бумажных денег. Он отсчитал по 10 банкнот достоинством в 1 доллар. Он сделал это дважды, затем сложил банкноты и вручил каждому мальчику по 10 долларов. Мальчики сидели, глядя на него, у каждого в руках были деньги. "Детки, всегда носите свои деньги в сложенном виде в левом кармане. Ну-ка, сделайте это. Вы можете оставить деньги себе". Мальчики сделали то, что им велел отец, и положили сложенные деньги в левый карман. "Видите ли, карманники всегда пытаются вытащить у человека бумажник, обычно из заднего кармана. Или же они заходят сзади и забираются в ваш правый передний карман, потому что большинство людей "правши". Пока понятно, ребята?" - спросил он. Мальчики кивнули. Он продолжил: "Хорошо, поэтому держите свои деньги Глава 12. сложенными в левом кармане. Видите, если карманник залезет в ваш левый карман и подберется близко к телу, вы об этом узнаете". Мальчики переглянулись. Их отец продолжил: "Никогда не теряйте деньги, ребята. Вот мораль этой истории. Держите их поближе к телу и никому не давайте к ним приблизиться". У Ливермора управлению деньгами: было еще несколько советов по Правило 1: Никогда не теряйте деньги. Не теряйте свою ставку. Спекулянт без денег похож на владельца магазина без товара. Деньги - это ваш товар, ваш спасательный круг, ваш лучший друг. Без денег вы вне игры. Не теряйте свой спасательный круг. "Неправильно и опасно покупать всю свою позицию целиком по одной цене. Предпочтительнее сначала принять решение о том, сколькими акциями вы хотите торговать. Например, если вы хотите купить полную конечную позицию в 1000 акций, сделайте это так: начните с приобретения 200 акций в базисной точке. Если цена пойдет вверх, купите дополнительно 200 акций, по-прежнему в районе базисной точки. Если цена продолжает расти или корректируется, а затем растет, то можно продолжать покупать и купить последние 400 акций". "Очень важно заметить, что каждая дополнительная закупка производится по более высокой цене. Те же правила, конечно, применимы и к игре на понижение, только каждая продажа без покрытия должна производиться по более низкой цене, чем предшествовавшая". "Базовая логика проста и точна: каждая сделка, по мере приближения к полной позиции на 1000 акций, должна всегда показывать прибыль спекулянта. Тот факт, что каждая сделка показывает прибыль спекулянта, является ярким доказательством, твердым свидетельством того, что ваше Правила управления денежными средствами Ливермора суждение относительно сделки в основе своей верно. И это все необходимое вам доказательство. Напротив, если вы теряете деньги, вы тут же поймете, что ваше суждение неверно". "Самое тяжелое для неопытного спекулянта - это платить больше за каждую позицию. Почему? Потому что все хотят выгоды. Задача психологической борьбы заключается в том, чтобы не бороться с фактами, не надеяться, не спорить с телеграфной лентой, поскольку телеграфная лента всегда права. В спекуляции нет места надежде, догадке, страху, жадности, эмоциям. Лента говорит правду, а в человеческую интерпретацию часто закрадывается ложь". "В конце концов, спекулянт может выбрать иные соотношения для приобретения фонда, чем те, которыми пользуюсь я. Можно, например, приобрести в качестве первой позиции 30 процентов, 30 - в качестве второй, и 40 - в качестве окончательной. Сам спекулянт может решить, какие соотношения срабатывают для него лучше. Я просто схематически очертил модель, которая лучше всего работает для меня. Основное правило гласит, что нельзя размещать всю свою позицию полностью единовременно;

нужно дождаться подтверждения Вашего суждения. Платите больше за каждую покупаемую вами партию. Это противоречит природным инстинктам большинства трейдеров". "И не забывайте определить для себя общее количество акций, которое вы хотите приобрести, прежде чем начать заключать сделки". Правило 2: Всегда выбирайте предел. "Точно так же, как вы должны решить, сколько акций вы хотите приобрести, какую часть своего портфеля вы хотите инвестировать и какой частью можете сыграть, и какова будет общая верхняя целевая цена, у вас всегда должна быть четкая цена, при которой следует продавать, если актив двинется против вас. "И нужно подчиняться своим правилам, не нужно вводить себя в заблуждение ожиданием! Мое основное правило Глава 12. состояло в том, чтобы никогда не допускать потери больше 10 процентов капитала. Чтобы компенсировать себе потери, нужно в два раза больше денег. "Я научился этому в брокерских конторах, где я работал на 10-процентной марже. Мои фонды автоматически продавались, если потери превосходили 10процентный барьер. Правило о 10 процентах допустимых потерь стало самым важным правилом. Это также ключевое правило выбора времени". "Помните, что успешный спекулянт должен установить для себя четкий предел прежде, чем заключать сделку, и никогда не должен допускать потерь более 10 процентов инвестированного капитала. Если вы теряете 50 процентов, вы должны заработать 100 процентов, чтобы свести потери к нулю. Таблица представляет из себя пример этому". Таблица 10-процентных потерь Ливермора Начальная Потерянная Остатки Потери, % Доход, необходимый позиция сумма для покрытия потерь, % $1000 8,7 $80 8,0 $920 $100 11,1 $900 10,0 $200 $800 20,0 25,0 $300 $700 30,0 42,8 $400 66,6 $600 40,0 $500 $500 50,0 100,0 "Я также понял, что когда ваш брокер вам звонит и говорит, что ему нужны дополнительные деньги из-за требований к марже по активу, который снижается, велите ему продать позицию. Когда вы покупаете актив за пятьдесят, а он опускается до сорока пяти, не покупайте больше, чтобы уравнять свою цену. Актив не сделал того, что вы предсказывали;

это достаточный признак того, что ваше суждение было неверным. Быстрее смиритесь со своими потерями и выходите из игры". "Помните, никогда не удовлетворяйте требований по марже и никогда не усредняйте убытки". Правила управления денежными средствами Ливермора "Много раз я закрывал позицию до того, как переживал 10-процентные потери. Я делал это просто потому, что актив не вел себя правильно с самого начала. Часто мои инстинкты нашептывали мне: "Джей Эл, этот актив болен, он тормозит. Ему просто неможется", - и я в мгновение ока продавал свою позицию". "Возможно, так работает мой мозг, дистиллируя то, что я видел тысячи раз до этого и, посылая подсознательные сигналы, регистрируя повторяющиеся модели, которые хранились в моей памяти и подсознательно запоминались. Что бы там ни было, с годами я привык, через свой многочисленный опыт работы на рынке, доверять этим инстинктам". "Я абсолютно уверен в том, что модели ценовых колебаний повторяются и появляются снова и снова, с незначительными изменениями. Это происходит потому, что активами движут люди, а человеческая природа никогда не меняется". "Много раз я наблюдал, что люди часто становятся невольными инвесторами. Они покупают актив, который идет вниз, и отказываются продать его и принять свои потери. Они предпочитают сохранить акции и надеяться, что в конце концов они окрепнут и снова вырастут. Именно поэтому так важно правило о 10 процентах. Никогда не становитесь невольными инвесторами. Принимайте свои потери быстро. Легко сказать, но сложно сделать". Правило 3: Держите деньги про запас. "У успешного спекулянта в запасе всегда должны быть деньги, как у хорошего генерала, который держит войска в запасе до нужного момента, а затем действует с большой убежденностью, вводя в дело резервы для окончательной победы, когда все обстоятельства тому благоприятствуют. "На фондовом рынке льется нескончаемый поток возможностей и, если упустил хорошую возможность, то следует немного подождать, сохранять терпение, и появится новая. Не пытайтесь догнать сделку, все условия для успешной Глава 12. сделки должны быть на вашей стороне. Помните, не нужно находиться на рынке постоянно". Ливермор использовал в качестве аналогии игру в карты - в его случае, джин, покер и бридж - где действует только свойственное человеку от природы желание играть беспрерывно. Это желание всегда быть в игре представляет одну из основных опасностей для спекулянта, и, в конце концов, может принести немало бед, как это несколько раз происходило с Ливермором в начале его карьеры. "Когда играешь на фондовом рынке, наступает момент, когда деньги должны ждать своего часа, лежа на обочине в наличных, ожидая, когда можно будет вновь ввести их в игру. Время - не деньги - время - это время, а деньги - это деньги". "Очень часто деньги, которые не используются, могут позднее быть использованы в соответствующей ситуации в соответствующее время и быстро сделать состояние. Терпение вот ключ к успеху, а не скорость. Время - хитрый лучший друг спекулянта, если пользоваться им с умом". "Помните, умный спекулянт всегда терпелив и всегда держит деньги про запас". Правило 4: Позволяйте позиции плыть по течению. "Пока актив ведет себя нормально, не торопитесь получать от него прибыль. Следует знать, что вы правы в своих основных суждениях, или что вы не получите никакой прибыли. Если ничего отрицательного не предвидится, тогда позвольте ему плыть по течению. Это может обернуться большой прибылью. Пока рынок в целом, и акция, в частности, своими действиями не дают повода для беспокойства, имейте мужество, придерживайтесь своих убеждений". "Когда я был по сделке в прибыли, я никогда не нервничал. У меня могла быть на кону партия из 100 000 акций, поставленная полностью на одну-единственную биржевую игру, и при этом я мог спать как младенец. Почему? Потому что я был в прибыли по этой сделке. Я просто "пользовался деньгами дома" - то есть использовал деньги фондового рынка. Даже если Правила управления денежными средствами Ливермора я терял всю эту прибыль - ну что ж, я просто терял деньги, которых у меня изначально не было". "Конечно, противоположное также справедливо. Если я покупал актив, а он шел против меня, я немедленно его продавал. Ты не можешь остановиться и попытаться понять, почему актив движется не в том направлении. Суть в том, что он идет в неправильном направлении, и это достаточная причина для опытного спекулянта, чтобы закрыть сделку". "Прибыли сами о себе позаботятся, а потери - никогда". "Никогда не путайте этот подход, позволяющий позиции плыть по течению, со стратегией "купи-и-оставь-себе-навсегда". Я никогда не покупаю и не держу, и не покупал и не держал акции вслепую. Как кто-либо может видеть такое далекое будущее? Все меняется: жизнь меняется, состояние здоровья меняется, меняются времена года, меняются люди - почему же тогда не должны меняться обстоятельства, заставившие вас купить акцию? Купить и слепо удерживать актив, основываясь на том, что акция принадлежит замечательной компании или сильной отрасли, или на том, что общеэкономическая ситуация в целом здоровая, с моей точки зрения, на фондовом рынке эквивалентна самоубийству". "Придерживайтесь выигрышных акций. Позвольте им плыть по течению до тех пор, пока у вас не появится веская причина для продажи". Правило 5: Забирайте прибыль наличными. "Я рекомендую откладывать пятьдесят процентов прибылей от успешной сделки, особенно когда сделка удвоила изначальный капитал. Отложите эти деньги, положите их в банк, держите их про запас или заприте в сейфе". "Это как выигрыш в казино, это хорошая идея, здесь и сейчас, взять свой выигрыш со стола и перевести его в наличные. Нет времени лучше, чем после большого выигрыша на фондовом рынке. Наличность - это пуля в патроннике;

всегда держите деньги про запас".

Глава 12. "Единственное, о чем я больше всего сожалею за всю свою финансовую жизнь - что я не уделял достаточного внимания этому правилу". Ливермор соглашался со своим другом Брэдли, азартным игроком. По важности после правильного выбора времени и правильного управления денежными средствами стоят эмоции. Одно дело - знать, что делать;

совсем другое - иметь мужество делать это. Это справедливо для фондового рынка. Это правда жизни. Кто лучше Ливермора знал это? Как он позднее объяснил своим сыновьям: "Я уверен, что очень важно быть достаточно дисциплинированным, чтобы следовать своим же правилам. Без определенных, ясных и проверенньк правил у спекулянтов нет ни одного реального шанса на успех. Почему? Потому что спекулянт без плана подобен генералу без стратегии, а, следовательно, без воплотимого в жизнь плана сражения. Спекулянт без единого четкого плана может только действовать и реагировать на удары и стрелы неудач фондового рынка, пока, в конечном итоге, он не потерпит поражения. "Я сделал вывод, что игра на рынке частично является видом искусства;

это не только чистая логика. Если бы это была чистая логика, тогда кто-нибудь полностью просчитал бы ее давным-давно. Именно поэтому я верю в то, что все спекулянты должны анализировать свои эмоции, чтобы выяснить, какой уровень стресса они могут вынести. Любой спекулянт отличается от другого;

психика каждого человека уникальна;

каждая личность эксклюзивна и имеет отношение только к этому человеку. Узнайте свои эмоциональные пределы прежде, чем предпринимать попытки спекулировать — вот мой совет всем, кто когда-либо спрашивал меня о том, что делает спекулянта успешным. Если вы не.можете заснуть ночью из-за своей позиции на фондовом рынке, значит, вы зашли слишком далеко. Если дело обстоит так, тогда продайте свою позицию и снизьте ее до такого уровня, чтобы вы смогли спать". "С другой стороны, я уверен, что любой умный, добросовестный человек, готовый посвятить необходимое время делу, может преуспеть на Уолл-Стрит. Пока человек осознает, Правила управления денежными средствами Ливермора что рынок - это такой ж бизнес, как любой другой, у него есть хороший шанс процветать". "Я верю, что за всеми крупными колебаниями рынка стоят непреодолимые силы. Это должен знать любой преуспевающий спекулянт - просто осознавать наличие таких колебаний и действовать исходя из этого знания. Очень сложно подогнать мировые или текущие события под колебания фондового рынка. Это справедливо, поскольку фондовый рынок опережает мировые события. Фондовый рынок не функционирует в настоящем времени и не отражает его, он функционирует, опираясь на то, что еще только произойдет, на будущее. Рынок часто действует по контрасту с очевидным, со здравым смыслом и событиями в мире, поскольку у него есть свой собственный разум. Помните, он создан для того, чтобы большую часть времени обманывать людей. В конечном итоге появится и настоящая причина того, почему произошло колебание рынка". Следовательно, глупо пытаться предугадать движение рынка, основываясь на текущих новостях экономики и текущих событиях, на таких показателях как отчет менеджера по закупкам, баланс платежей, индекс потребительских цен и данные по занятости, или даже слухах о вероятности войны, поскольку все это уже является факторами рынка". "Не то, чтобы я игнорировал эти факты, или они были мне неизвестны;

это не так. Правда заключается в том, что я жадно читал все газеты, которые попадали мне в руки, и я делал это с юных лет. Я был в курсе мировых событий, политических и экономических событий. Но эти факты не являлись теми фактами, которыми я мог воспользоваться, чтобы предсказать рынок. После того, как рынок двинулся, его движение будет объяснено учеными мужами в нескончаемых "эпитафиях". Позже, когда пыль уляжется, реальные экономические, политические и мировые события попадут в поле зрения историков, которые расскажут нам, почему рынок повел себя так, а не иначе. Но тогда будет уже слишком поздно зарабатывать на этом деньги".

Глава 12. "Попытки понять почему, относительно движения рынка, всегда вызывают большой эмоциональный раздор. Простота заключается в том, что рынок всегда предваряет экономические новости, а не реагирует на них. Компания публикует хороший отчет о прибылях, а акция продолжает падать в цене. Почему? Потому что рынок уже учел эти прибыли". "Одной из проблем слишком глубокого копания в экономических новостях является то, что это может породить у вас в голове предположения, а предположения могут быть опасны для вашего эмоционального здоровья на фондовом рынке". "Однажды я доказал это, играя в гольф со своим старым приятелем, Эдом Келли, главой "Юнайтед Фрут". На выходных мы втроем с Уолтером Крайслером играли на поле для гольфа за моим домом в Лейк Плэсид. Мы всегда играли по ставке в стодвести долларов за лунку". "Келли лучше играл в гольф, имел серьезное преимущество. На пятнадцатой лунке я сказал Келли: "Эд, ты, безусловно, лучше всех играешь в гольф в нашей группе. Ты когда-нибудь думал о том большом валуне слева от прохода возле семнадцатой!" "Он ответил: "Почему я должен о нем думать, Джей Эл? Я никогда к нему не приближался. Это ты все время норовишь в него угодить, разве нет?" "Да, я попадал туда несколько раз, но я думаю, что сегодня твоя очередь в него попасть, Эд". "Ну, Джей Эл", - рассмеялся он. "Нет, Эд, предположим, что ты попадешь в нее, и твой шар отлетит в озеро?" "Невозможно. Тогда я буду совсем как ты", - сказал он. "Мы продолжили играть в лунку, которая не имела никакого отношения к валуну. Когда мы нанесли первые удары по семнадцатой лунке, я сказал: "Знаешь, Эд я знаменит своими предчувствиями, и у меня предчувствие, что сегодня ты Правила управления денежными средствами Ливермора попадешь в этот валун. В самом деле, я хочу заключить пари, что попадешь". "Джей Эл, не сори деньгами, независимо от того, насколько легко они тебе достались. Хочешь пари, ставлю сотню?" - сказал Келли. "Нет, Эд, давай поставим триста. Что от валуна шар отскочит в озеро". "Это твой последний-день, Джей Эл", - сказал Келли. "Может быть, только не забудь, ты не должен попасть в валун". Я улыбнулся и отошел в сторону. Эд повернулся к мячу и замахнулся. Шар взметнулся дугой и упал прямо на валун, отскочив как сумасшедший бильярдный шар, прямо в озеро. "Джей Эл, ты меня сглазил", - закричал Келли. - "Ты заставил меня это сделать. Я никогда и близко не приближался к валуну". "Нет, Эд, это не я", - ответил я. - "Это сила предположения, сила подсознательного заставила тебя сделать это. Я знаю, что ты хорош в бизнесе, Эд, но будь осторожен, если ты когда-нибудь решишь играть на рынке. На рынке так происходит все время, сила предположения проникает в подсознательное. Поверь мне, Эд, тут я специалист. Я много раз разорялся, так ведь?" "Джей Эл, у меня нет слов". "Эд, просто скажи мне спасибо за дешевый урок, который я преподал тебе сегодня". "Джей Эл, я не собираюсь играть на рынке. Так что спасибо тебе за твой дешевый трехсотдолларовый урок", сказал Келли. Мы все рассмеялись". Ливермор говорил своим сыновьям, что он никогда не понимал, почему люди считают, что зарабатывать деньги на рынке легко. "У каждого из нас свое дело. Я никогда не стал бы просить Келли рассказать мне секреты его фруктового бизнеса, или Крайслера - секреты автомобильного бизнеса. Мне это никогда не придет в голову. Поэтому я никогда не понимал, Глава 12. почему люди спрашивают меня, как быстро сделать деньги на фондовом рынке". "Я всегда улыбаюсь и говорю: "Как я могу знать, как вы можете заработать деньги на рынке?" Я всегда уклоняюсь от ответа на этот вопрос;

это все равно, что спросить меня, как ктото может заработать денег, делая операции на головном мозге или выступая защитником в деле об убийстве. Исходя из своего опыта, я могу сказать, что даже попытка ответить на такие вопросы окажет влияние на эмоции человека, потому что он займет жесткую позицию и будет защищать свою точку зрения, а ситуация может измениться на следующий день, в зависимости от условий рынка". "Но я всегда в полной мере понимал, что я не единственный, кто знает, что фондовый рынок - это самая большая золотая жила в мире, расположенная в нижней части острова Манхэттен. Золотая жила, которая открывает свои двери каждый день и приглашает любого и каждого проникнуть в ее недра и уйти с тачками, груженными золотыми слитками, если все получится - а у меня получилось. Золотая жила действительно там расположена, и каждый день кто-то проникает в ее недра, и когда в конце дня звенит звонок, они все уже прошли путь от нищего до принца, или же превратились из принцев в сверх властелинов, или разорились. И это всегда там есть, и ждет". "Я уверен, что неконтролируемые основные эмоции являются настоящим смертельным врагом спекулянта;

что надежда, страх и жадность всегда присутствуют, сидят в закоулках психики, ждут на обочине, когда можно начать действовать, вступить в игру". Он говорил своим сыновьям, что это была одна из причин, почему он никогда не пользовался словами бычий или медвежий. Эти слова не из моего лексикона, потому что я считаю, что они создают эмоциональный настрой на конкретное направление рынка в голове спекулянта. Слова бык и медведь заставляют трейдера зациклиться. И есть очень большая вероятность того, что спекулянт будет слепо следовать этому Правила управления денежными средствами Ливермора тренду или направлению в течение продолжительного периода времени, даже если обстоятельства изменятся. "Я обнаружил, что четкие тренды не удерживаются на рынке надолго. Когда люди обращаются ко мне за советом, я говорю, что в настоящее время рынок следует в рамках направленного вверх, вниз или колеблющегося тренда. Или я говорю им, что линия наименьшего сопротивления сейчас направлена вверх или вниз, как, возможно, и обстоит дело, и это все, что я говорю". "Это оставляет мне возможность изменить свое мнение в зависимости от поведения рынка. Я никогда не пытаюсь предсказать или предугадать рынок. Я лишь пытаюсь реагировать на то, о чем мне своим поведением говорит рынок". "Я твердо уверен, что всегда есть ключи к тому, что произойдет дальше. Они спрятаны в поведении рынка - в том, как функционирует рынок, здесь и сейчас - а не в том, как он будет действовать согласно предсказаниям. В некотором роде вы должны быть сыщиком - разгадать загадку, используя имеющиеся в наличии факты. Но как хороший сыщик, трейдер всегда должен найти доказательства этих фактов и подтвердить их, если возможно. Это требует анализа без влияния эмоций". "А я один из немногих спекулянтов, которых никогда не волнует, в каком направлении идет акция. Я просто иду по линии наименьшего сопротивления. Для меня это просто игра на рынке;

направление движения акции не имеет значения. На самом деле одной из причин, по которой меня назвали Великим Медведем Уолл-Стрит, было то, что так мало других спекулянтов имели достаточно мужества следовать своим убеждениям, чтобы играть на понижение, отрицательную сторону рынка". "Когда акции резко и стремительно падают, ими руководит страх. Когда они растут, ими движет надежда. Если люди надеются, что акция вырастет, они медлят с продажей. Если они боятся, что акция снизится, они обычно побыстрее сбрасывают этот актив. Поэтому снижения происходят быстрее, они являются более резким действием на рынке. Поэтому Глава 12. трейдеры, которые играют на понижение, должны реагировать на более быстрые, более радикальные рыночные модели и условия". "Я считаю, что не существует хороших или плохих акций;

существуют только акции, на которых можно заработать деньги. Поэтому не существует хорошего направления в торговле ценными бумагами, на понижение или на повышение;

есть только способ торговли, с помощью которого можно зарабатывать деньги. Я обнаружил, что продажи без покрытия противоречат человеческой природе, которая в основе своей оптимистична. И я уверен, что менее 5 процентов спекулянтов заключают сделки без покрытия. Проблема даже не в том, что продавать без покрытия чрезвычайно опасно, потому что размеры потенциальных потерь безграничны. Заключение сделок на понижение требует серьезного контроля над своими эмоциями". "Я заметил, что фондовый рынок бурно растет треть времени, раскачивается - треть времени, и падает треть времени. Следовательно, если играть только на бычьей стороне рынка, то ты бездействуешь две трети времени, ожидаешь, надеешься и интересуешься. Хорошо это или плохо, я никогда не был из тех, кто хочет ждать, надеяться и интересоваться. Я хотел участвовать в игре и выигрывать больше, чем проигрывать". "Я отдаю себе полный отчет в том, что из миллионов людей, которые спекулируют на фондовом рынке, немногие будут проводить все свое время, совершенствуясь в искусстве спекуляции. Тем не менее, что касается меня, я работаю на рынке полный рабочий день, возможно, это даже больше, чем просто работа, это призвание, дело, к которому у многих есть призвание, но в котором лишь единицы добиваются успеха". "Самым серьезным сражением для спекулянта является обращение с советами. Основной причиной того, что я переехал в верхнюю часть города, на Пятую авеню, было то, что я хотел оказаться вне досягаемости всех тех, кто пытался мне помочь, снабжая меня "точными данными" и "внутренней Правила управления денежными средствами Ливермора информацией". Будьте осторожны со всеми советами!" "Советы приходят из разных источников. Один такой совет был передан мне председателем одной крупной американской корпорации во время ужина в моем доме в Грейт Нек. "Как дела?" - спросил я его. "Отлично. Мы усовершенствовали компанию - не то, чтобы она действительно была в беде, но теперь, кажется, мы идем под всеми парусами. На самом деле наши квартальные доходы будут опубликованы на следующей неделе, и они будут необыкновенными". "Он мне нравился и я ему поверил, поэтому на следующее утро я купил тысячу акций на проверку. Доходы появились в том виде, о котором говорил исполнительный директор. Актив хорошо рос, доходы продолжали расти в течение последующих трех кварталов и акция росла стабильно. Меня убаюкало чувство безопасности, поскольку акция продолжала расти. Затем она остановилась и начала стремительно падать в противоположном направлении, как водопад". "Я позвонил председателю и сказал: "Меня беспокоит падение цены Вашей акции. Что происходит?" "Он ответил: "Я знаю, что цена упала, Джей Эл, но мы рассматриваем это как нормальную коррекцию. В конце концов, у нас был чертовски стабильный рост акций в цене уже почти год". "Как идут дела?" - спросил я. "Ну, наши продажи слегка упали, и, боюсь, эта информация просочилась за пределы компании. Похоже "медведи" получили эту информацию и сбивают цену фонда. Мы считаем, что это в основном продажи без покрытия, медвежья атака. Мы вытесним их во время следующего оживления, немного их прижмем, а, Джей Эл?" "Вы продаете что-то из своего пакета?" - спросил я.

Глава 12. "Вовсе нет! Где я могу вложить свои собственные деньги с большей безопасностью, чем в свою собственную компанию?" "Конечно, позднее я выяснил, что все люди, имевшие доступ к внутренней информации, были заняты продажами акций с той самой минуты, когда они почувствовали, что бизнес катится вниз. Получив дурные вести, известные только им, они сбросили столько акций, сколько мог взять рынок". "Я никогда не злился. Это были лишь моя глупость и жадность. Я знал, что все основные исполнительные директора являются лидерами группы поддержки, и что они должны оставаться оптимистами, должны нести только хорошие новости. Они ни при каких обстоятельствах не могли сказать акционерам или конкурентам, что дела обстоят отнюдь не в розовом свете, как кажется. На самом деле, меня всегда забавляло их лицемерие. Их лживые заявления были лишь частью инстинкта самосохранения, ключевой частью их работы в качестве исполнительных лиц на любых уровнях власти". "Но мне было интересно мое личное самосохранение, а не самосохранение главных лиц и акционеров компаний, где я размещал свои инвестиции. Следовательно, спустя некоторое время - и после значительных потерь денег - я никогда не спрашивал у внутренних источников о том, как идут дела в их компании". "Зачем тратить время, слушая полу-правду, туманные заявления, неточные планы и просто неприкрытую наглую ложь? Я могу просто посмотреть на поведение акции. Все понятно из её функционирования. В телеграфной ленте заключена правда, доступная для всеобщего обозрения". "Я бы предложил людям, которые интересуются фондовым рынком, чтобы они повсюду носили с собой маленький блокнот, записывали интересную общую информацию по рынку, и, возможно, разрабатывали свою собственную стратегию заключения сделок на фондовом рынке. Я всегда предлагаю первым делом записать в маленький блокнот следующее: "Остерегайся информации изнутри - всей внутренней информации!" Правила управления денежными средствами Ливермора "Есть только один способ достичь успеха в спекуляции усердный труд, непрерывная усердная работа. Если где-то лежат легкие деньги, то никто не собирается отдавать их мне, в этом я уверен. Я всегда получал удовлетворение от победы над рынком, от успешного решения загадки. Деньги были наградой, но не главной причиной, почему я люблю рынок. Фондовый рынок - это самая великая, самая сложная задача, которую когда-либо изобретали - и в ней самый большой Джек-пот". "Всегда помните: можно выиграть на скачках, но нельзя обыграть скачки. Можно выиграть на акции, но нельзя все время выигрывать на Уолл-Стрит. Никто не может этого". "Люди всегда говорили о моих инстинктах, особенно после истории с "Юнион Пасифик" и землетрясением в СанФранциско. Но я никогда не думал, что мои инстинкты так уж уникальны. Инстинкты опытного спекулянта действительно отличаются от инстинктов такого фермера, как мой отец. На самом деле я считаю фермеров самыми азартными игроками в мире. Они сажают урожай каждый год, играя на цене пшеницы, кукурузы, хлопка или сои. Они выбирают правильную культуру, которую нужно посадить, играют с погодой и насекомыми вредителями, непредсказуемым спросом - что может быть в большей степени рискованно? Те же самые принципы относятся к любому виду бизнеса. Итак после двадцати, тридцати или сорока лет выращивания пшеницы или кукурузы, скота, производства автомобилей или велосипедов у человека естественным образом вырабатывается шестое чувство, интуиция, предчувствие, основанное на опыте, приобретенном в бизнесе. Я считаю, что в этом я такой же, как все". "Единственное, чем я, возможно, отличаюсь от большинства спекулянтов - это то, что когда я чувствовал, что я прав, стопроцентно прав, я шел до конца, действовал решительно, как я это.сделал во время краха 1929 года, когда у меня была короткая позиция в 1 миллион акций, и каждый рост и падение на один пункт означали для меня миллион долларов. И даже тогда, во время моей самой крупной игры, я никогда не руководствовался исключительно денежными соображениями. Именно игра, решение задачи, победа над рынком смущала и Глава 12. путала величайшие умы мира. Для меня страсть, сущность и восторг состоят в том, чтобы выиграть в игре, игре, которая является живой, динамичной загадкой, головоломкой для всех, кто спекулировал на Уолл-Стрит". "Возможно, это похоже на то, что значит бой для солдата. Это умственная, а также духовная высота. Все твои чувства обостряются до предела". "Я всегда велел своим сыновьям заниматься тем делом, в котором они хороши, у меня же хорошо получалось спекулировать. С годами я получил на Уолл-Стрит много миллионов долларов, и инвестировал их в землю Флориды, авиакомпании, нефтяные скважины, новые "чудо"-товары, основанные на новых изобретениях. Все они обернулись жалкими провалами, катастрофами. Я потерял каждую копейку, которую я в них вложил". "Просто помните, что без дисциплины, четкой стратегии и точного плана, спекулянт будет попадать во все эмоциональные ловушки рынка, перебегать от одного актива к другому, слишком долго удерживая проигрышную позицию, слишком рано закрывая выигрышную позицию безо всякой на то причины, кроме страха потерять прибыль. Жадность, страх, нетерпение и надежда - все эти качества будут бороться за доминирование в голове спекулянта. Затем, после нескольких провалов и катастроф, спекулянт может стать деморализованным, подавленным, впасть в депрессию и может бросить рынок, а с ним - и шанс заработать целое состояние". "Вырабатывайте свою собственную стратегию, работайте над дисциплиной и ищите подходы к рынку. Я предлагаю свое видение на правах того, кто ходил по этой дороге до вас. Возможно, я могу послужить вам проводником и спасти вас от попадания в некоторые из ловушек, в которые я попадал сам". "Но, в конечном итоге, решать все равно вам".

*ГЛАВА 13* Удача отворачивается от Ливермора На войне нет замены победе. Генерал Дуглас МакАртур Удача отворачивается Ливермора У ЛИВЕРМОРОВ СОБРАЛАСЬ ОБЫЧНАЯ ЧЕТВЕРКА за обычной игрой в бридж по высоким ставкам, устраиваемой в понедельник вечером: Уолтер Крайслер, Альфред Слоан, Эли Калбертсон и Джесси Ливермор. В закрытую дверь библиотеки постучали. "Войдите", - сказал Ливермор. В комнату вошел дворецкий, ведущий корову с большим синим бантом вокруг шеи. За ним зашла Дороти и сказала: "Надеюсь, я не помешала". "Нет, дорогая, конечно же нет, как ты могла подумать, что помешаешь, приведя живую, дышащую корову в библиотеку, где мы играем в бридж?" - отозвался Ливермор. "Джей Эл, я это сделала не просто так. Вам пора пить кофе, а вы все время жалуетесь, что сливки недостаточно свежие, особенно те, что подаются к завтраку в шесть утра. Я подумала, что корова тут поможет". Игроки рассмеялись. Дороти и дворецкий вышли после того, как дворецкий накрыл на стол кофе. Корову оставили в библиотеке. Четверка вернулась к игре в бридж и начала играть, не обращая внимания на корову, которая просто стояла и смотрела по сторонам, пока Крайслер не сказал: "Джей Эл, думаю, лучше тебе вывести отсюда эту корову, пока она не Глава 13. наделала дел на твой персидский ковер за двадцать тысяч долларов". Они снова до упаду смеялись, глядя на то, как Ливермор встал и лично проводил корову из библиотеки, подзывая при этом Дороти и дворецкого. Дороти служила прекрасным контрастом Ливермору. Она была его зеркальным отражением, его идеальной парой, и он это знал. Она была непосредственной, он был сдержанным;

она выкладывала все, что приходило ей в голову, но никто не знал, что на уме у Ливермора. Вместе они служили друг другу прекрасным дополнением, и они оба это знали. Лучшие годы Ливермора, как в личной жизни, так и в его деятельности на рынке, пришлись на 1920 и 1930 годы. Он вступал в 1930-е с великими надеждами, но столкнулся с растущими серьезными личными проблемами. Дороти сильно пила и они постоянно дрались. Мальчиков всегда отсылали в школу или в летний лагерь. Они чувствовали себя отвергнутыми своими родителями и, в результате, избегали их. Джесси-младший, необыкновенно красивый, подвижный мальчик, становился мужчиной и начал попадать в неприятности. У него были сложности в школе, он дрался с обоими родителями, когда оставался на лето дома. Самого Ливермора всегда привлекали красивые женщины. Статистки были его ахиллесовой пятой. Благодаря его влиятельности, деньгам и загадочности в нем было нечто таинственное. Женщины тянулись к нему как мотыльки к огню. Статистки и актрисы были для него прекрасным обрамлением. Он мог назначать им свидания, выводить их в свет, прекрасно проводить время, а затем он обычно о них забывал и двигался дальше - к новой связи. Но его связи на стороне постоянно достигали ушей Дороти. Она это ненавидела. Ей было 18, когда она вышла за него замуж, и у нее не было опыта общения с другими мужчинами, кроме Ливермора. Она была разочарована и обижена. Он был любовью всей ее жизни и она чувствовала, как он от нее отдаляется.

Удача отворачивается Ливермора Все это аукнулось Ливермору, когда Дороти познакомилась с очень красивым агентом казначейства, специалистом по сухому закону, по имени Дж.Уолтер Лонгкоуп. У нее появился любовник. Лонгкоуп был печально известен своей тайной работой в Нью-Йорке в 1927 году. Красивый, как звезда экрана, он был очень похож на Гари Купера. Лонгкоуп входил в группу сборщиков налогов, которые выдавали себя за ненасытных студентов, жаждущих веселья. Они схватили с поличным яркую Тексэс Гинан, известную в 1920-х годах женщину, которая держала один из самых больших незаконных баров в Нью-Йорке. Говорят, Лонгкоуп рассказывал, что его секретная группа потратила 7000 долларов с расходного счета на выпивку и еду, добывая решающие улики для знаменитой облавы, которую он провел в клубе "300", принадлежащем Гинан. После облавы начался широко освещаемый в прессе процесс, на котором Лонгкоуп был свидетелем. Гинан была оправдана. У нее было много друзей в высших кругах. Дороти в конечном итоге подала на развод и временно переехала в Рено, Невада, со своим новым любовником, агентом Лонгкоупом. В пятницу, 16 сентября 1932 года, она развелась с великим финансистом на основании того, что он оставил семью. Они состояли в браке с 2 декабря 1918 года - 14 лет. Дороти сохранила за собой опекунство над мальчиками. Судья Томас Моран сидел на скамье для слушаний. Для того, чтобы объявить развод действительным, Ливермор должен был сам взойти на трибуну и подтвердить, что он оставил свою жену 15 июля 1931 года. Когда он говорил, он смотрел на Дороти, которая повзрослела, но по-прежнему была красива. Он сказал то, что от него требовалось. Судья Моран вынес решение о расторжении брака. Ливермор и Дороти покинули зал суда несколько минут спустя, они шли бок о бок, не говоря ни слова. Она в последний раз взглянула на него. Они молча стояли так в вестибюле зала суда, лицом к лицу. Ливермор покачал головой и ушел.

Глава 13. Дороти немедленно подошла к Лонгкоупу, который стоял в углу. Она взяла его за руку и вернулась в зал суда. Она улыбнулась судье Морану, который ответил ей улыбкой, прежде чем начал церемонию бракосочетания. Позднее она говорила своим сыновьям, что была одинокой женщиной целых двадцать минут. Это напомнило Ливермору о его первом разводе в Рено с Нетти Джордан 2 декабря 1918 года, и его свадьбе с Дороти на следующий день - история повторялась. Ливермор следовал тому же плану выплат, что был у него при первом разводе. Он отдал Дороти все, что она хотела: дом, драгоценности, трастовый фонд на сумму 1 миллион долларов на ее имя и на каждого из мальчиков, а также специально отобранный портфель ценных бумаг на фондовом рынке, стоимостью в 1 миллион долларов. Ливермор всегда был уверен, что сможет заработать себе еще денег. Все, что ему было нужно, это приличная ставка, чтобы продолжать работать на рынке, так отчего же не дать своим бывшим женам то, что они хотели? Первым делом после свадьбы с Лонгкоупом Дороти продала портфель акций стоимостью 1 миллион долларов, который выбрал для нее Ливермор. Она купила облигации железной дороги. Она была зла, очень зла. Она стала пить больше. Позднее "надежные" облигации железной дороги стали стоить копейки;

дороги стали совсем дешевыми;

к 1950-му году акции, которые Ливермор для нее выбрал, выросли в цене до 50 миллионов долларов. Но ей было все равно. Она хотела уничтожить все, напоминающее ей о прошлом. Но он так никогда по-настоящему и не исчезнет из ее жизни. Она говорила о нем по крайней мере один раз в день, каждый -день до конца жизни. Ливермор уехал из Рено и вернулся в Нью-Йорк. Он сильно упал духом. Он погрузился в глубокую черную депрессию. Та черная туча, которая никогда не отходила от него далеко, теперь его полностью накрыла.

Удача отворачивается Ливермора Вскоре после развода Ливермор познакомился с Гарриет Метц Ноубл из Омахи, Небраска. Они познакомились в НьюЙорке по милости Александра Моора, который представил их друг другу во время коктейля в его пентхаусе в Нью-Йорке. Их влекло друг к другу, и они тут же стали вместе проводить вечера, особенно в клубе "Сторк", где Ливермора очень хорошо знали;

он был близким другом владельца, Шермана Биллингсли. В клубе "Сторк" каждый уважающий себя человек должен был бывать и там его должны были видеть. Однажды вечером, когда Гарриет и Ливермор зашли туда поздно вечером, чтобы чего-нибудь выпить, в зал вошел Джорджи Джессел, большой остряк и церемониймейстер. У него всегда про запас была куча сюрпризов. В тот вечер с ним под руку вошла потрясающе красивая негритянка. Она возвышалась над головой Джорджи по меньшей мере на фут. Неписаный закон клуба "Сторк" гласил, что присутствие в нем чернокожих нежелательно. Джессел об этом знал. Тем не менее, он подошел к метрдотелю и спросил, есть ли свободный столик. Метрдотель тут же пошел к Биллингсли и спросил у него, что делать. Биллингсли встал из-за стола и подошел к Джесселу и его спутнице. В комнате воцарилась тишина, когда Биллингсли заговорил: "Джорджи, ты заказывал столик? Метрдотель говорит, что нет". Джессел приобнял свою спутницу и сказал: "Да, Шерман, у меня заказан столик в клубе "Сторк", и он был заказан очень важным лицом очень давно". "И кто бы это мог быть, Джорджи?" - спросил Биллингсли. "Авраам Линкольн. Он заказал мне столик". Компания разразилась смехом. Ливермор встал из-за стола и подошел к Джесселу, которого не раз приглашали на вечеринки в его дом в Грейт Нет. "Привет, Джорджи", - сказал Ливермор. - "У меня есть место за столиком для тебя и для твоей высокой спутницы, так почему бы вам к нам не присоединиться".

Глава 13. "С удовольствием, Джей Эл. Всегда приятно присоединиться к джентльмену". Они прошли к столику, и в комнате снова все пришло в норму". "На следующий день Биллингсли позвонил и поблагодарил Ливермора за помощь в разрешении ситуации прошлым вечером". Гарриет была зажиточной женщиной, ее семья владела пивоварней "Метц" в Омахе. После того, как они с Ливермором встречались на протяжении шести месяцев, они решили пожениться. 28 марта 1933 года Ливермор и 38-летняя Гарриет поженились в Женеве, Иллинойс. Медового месяца не было. Это был пятый брак Гарриет. Все четверо предыдущих мужей покончили жизнь самоубийством. ее Новобрачные немедленно переехали в красивый номер, занимавший целый этаж в гостинице "Шерри Недерлэнд" на Пятой Авеню, напротив Сентрал Парк. Апартаменты состояли из прекрасной гостиной и столовой, библиотеки и двух больших спален. 30 мая 1933 года Конгресс принял Закон о ценных бумагах и биржах. Комиссия по ценным бумагам и биржам бьша сформирована в 1934 году, во главе с Джозефом Кеннеди, который и составил правила Комиссии по ценным бумагам и биржам. Президент Рузвельт попросил Кеннеди составить законодательную базу, которая могла бы использоваться постоянно и выдержать испытание временем. Считается, что Рузвельт с улыбкой сказал Кеннеди: "Джо, поскольку ты, вероятно, делал на фондовой бирже все, что только можно для того, чтобы заработать деньги, я считаю, что могу с уверенностью предположить, что ты тот самый человек, который может написать новые правила". В качестве вознаграждения Кеннеди впоследствии был назначен послом в Великобритании, очень престижный пост. Кеннеди был учеником Эндрю Карнеги, великого воровского стального барона, который сказал: "Деньги всегда освящают себя в Удача отворачивается Ливермора следующем поколении". Кеннеди хотел начать уже в первом поколении. У него бьшо несколько сыновей, чтобы стать президентами и много грехов, которые следовало замолить. Эти новые правила изменили характер рынка;

теперь компания, выпускающая в обращение акции, должна была действовать в рамках правил. Целью правительства была защита покупателей. Характер рынка на некоторое время поменялся, но человеческая природа не изменилась в мгновение ока. Ливермор изучал новые правила и размышлял над тем, придется ли ему менять свои правила и стратегию, чтобы приспособиться к новым правилам. Позднее он с улыбкой говорил: "Никаких серьезных изменений делать не нужно, несмотря на то, что начали действовать новые правила". Дороти, бывшая жена Ливермора, поклялась, что после развода она никогда больше не вернется в Эвермор. Она больше не хотела иметь ничего общего с поместьем. Но ее мучили воспоминания. Она все же вернулась туда и прожила там некоторое время. У нее было несколько маленьких собачек. Она отказывалась выводить их на прогулки по обширному поместью. Она ничего не делала для того, чтобы они не мочились и не испражнялись на бесценные персидские ковры. Когда ковры стали слишком грязными, и зловоние стало слишком сильным, она велела свернуть их и выбросить. Фундамент одной из комнат особняка просел на три дюйма. Комната накренилась в сторону воды. Однажды Дороти и дворецкий зашли в комнату и отцентрировали антикварную мебель, отпилив соответствующие ножки. Под пилу попали ножки стола Луи XIV стоимостью 100 000 долларов, а также несколько других предметов сходной ценности. В конце концов она собрала некоторые предметы мебели, ковры, произведения искусства и сувениры и перевезла их в свою квартиру в Нью-Йорке. Когда пришло время платить налоги, она отказалась их выплачивать. Она переслала соответствующее письмо Ливермору и. велела ему уплатить их. Он ее проигнорировал. Ее Глава 13. известили, что дом с его содержимым будет продан с молотка, если она не оплатит счет по налогам. "И что? Пусть продают дом, и все, что в нем. Какое мне дело? Сейчас для меня это только дурные воспоминания". В доме находилась самая замечательная коллекция антикварной мебели, которая когда-либо была собрана в Америке. Ливермор потратил миллионы на то, чтобы ее собрать. Собственность, за исключением мебели, в 1932 году оценивалась в 1,35 миллиона долларов. Ливермор потратил более 150 000 долларов только на ландшафтный дизайн. Столовое серебро было оценено в 100 000 долларов;

309 000 долларов стоила мозаика из жадеита;

10 000 долларов вышитая гарусом по канве ширма;

сделанный на заказ РоллсРойс Дороти - 22 000 долларов. Аукционный молоток опустился 22 июня 1933 года. Дом и собственность были проданы за 168 000 долларов;

вышитая гарусом по канве ширма ушла за 800 долларов, а госпожа Гуггенхайм из Нью-Йорка купила черный Роллс-Ройс Дороти с откидным верхом и нанесенными золотом буквами "D.L." на дверях за 4750 долларов. Общая сумма, полученная на аукционе за собственность и всю обстановку, составила 250 000 долларов. Страна находилась на самом дне Великой Депрессии. На следующий день рано утром, удобно устроившись в кресле в своем офисе, Ливермор в газете прочел об аукционе. Он глубоко вздохнул, сложил газету и выбросил ее в корзину для мусора. Он сидел на стуле без движения, безжизненно, уставившись на зеленые доски и секретные знаки, которые всегда казались ему музыкальным произведением, симфонией, которую он играл только для себя. Сегодня это была просто беспорядочная куча символов. Он смотрел из окна на просыпающийся Нью-Йорк. На глаза навернулись слезы. Он сделал глубокий вдох, но тут открылась дверь и вошел Гарри Эдгар Даш с первым из ассистентов. Они кивнули начальнику. Ассистент молча надел свой пиджак из шерсти альпаки и наушники. Он взобрался вверх по ступенькам, чтобы наносить на доску показатели на Удача отворачивается Ливермора рынках Лондона и Парижа, которые на много часов опережали Нью-Йорк. Ливермор отвернулся от доски, и взгляд его вновь упал на газету в корзине для мусора. У него по-прежнему были его сыновья, двое прекрасных сыновей. Вскоре после того, как дом в Грейт Нек был продан с аукциона, Дороти попросила своего друга, наперсника и прислугу Люсьена отвезти ее к входу в апартаменты в НьюЙорк Сити на ее 16-ти цилиндровом светло-сером Кадиллаке с откидным верхом. Она села на заднее сидение с корзиной для пикника и несколькими бутылками виски. "Люсьен, я хочу уехать в Санта-Барбару". "Это где?" - спросил Люсьен. "В Калифорнии". "Когда, мадам?" "Прямо сейчас, Люсьен. Поехали". "Зачем?" - спросил он. "Потому что, насколько я понимаю, это далеко от этого гада, Джесси Ливермора. И я хочу, чтобы мальчики тоже были далеко от него и от его женщин!" Они устроили грязную тяжбу за право опеки над детьми. Ливермор считал, что Дороти слишком сильно пьет, а она считала, что его распущенность в отношениях с женщинами не создает для мальчиков здоровой атмосферы. "Понятно", - сказал Люсьен. Зная о скандале между бывшими супругами, он включил зажигание и поехал. "А еще, Люсьен, я слышала от друга, что это центр развлечений для влиятельных жителей Калифорнии", добавила она. Люсьен ехал, ехал и ехал до тех пор, пока они не доехали до Санта-Барбары, при этом Дороти почти не сходила с заднего сидения, все время сидя в машине с поднятым верхом, Глава 13. наслаждаясь едой и напитками из корзины для пикника на заднем сидении. Когда они доехали до Санта-Барбары, она тут же пошла к агенту по недвижимости и арендовала самый большой меблированный дом, который можно было найти. Она нашла его в Монтесито - большой, вульгарный, отделанный розовым гипсом особняк. Ливермор получил еще дурные вести. Он узнал через частного детектива, что Бостонский Билли Монаган жаждал отмщения за то, что он считал чрезмерным наказанием. Он считал, что Ливермор и другие влиятельные люди, которых он ограбил, оказали влияние на судью, чтобы тот навечно упрятал его за решетку, чтобы этот случай послужил примером для других. Ливермор никогда не говорил с судьей. Однако он не был уверен в других богатых людях, которые стали жертвами Монагана. 23 сентября 1933 года в инциденте, на первый взгляд никак не связанном с этим, на борту корабля "Джоанна Смит", на котором проводились азартные игры, и который стоял на приколе в трех милях от берега Лонг Бич, Калифорния, было совершено убийство. Там разгорелся бурный спор между Бьюэллом Доусоном, молодым, широко известным гангстером и Джеймсом Уолшем, недавно выпущенным заключенным и бывшим сокамерником Бостонского Билли Монагана. Спор разрешился тем, что Уолш вытащил пистолет и насмерть застрелил Доусона. Полиция обнаружила орудие убийства в ванной комнате и провела по этому поводу очную ставку с Уолшем. Также в наличии имелось несколько свидетелей убийства. Уолш во всем сознался и объяснил полиции, что стрельба была начата в результате жаркого спора между ними на тему, как лучше похитить Ливермора и Догени, зажиточного калифорнийца, занятого в нефтяном бизнесе. Новости потрясли Ливермора. Это было еще одно, что он абсолютно не хотел пережить.

Удача отворачивается Ливермора 27 октября 1933 года Надя Краснова, потрясающая красавица и актриса, которая долгое время была любовницей Ливермора, подала в Верховный суд Нью-Йорка гражданский иск против Ливермора по поводу нарушения обещания. Иск составлял 250 000 долларов. Этот иск расстроил его новую жену Гарриет, которая ничего не знала о его длительной любовной связи. Она была властной и ревнивой женщиной. Это откровение другой женщины, любовницы ее нового мужа, привело к серьезному разладу в их браке. Они почти каждый день ругались из-за связи с Надей. Гарриет заставила его поклясться, что он будет звонить каждый час, независимо от того, где он находится и что делает. "Ты вышел у меня из доверия! Я сомневаюсь, что когда-либо смогу простить тебя!" Это был еще один момент, разладившийся в жизни Ливермора. Возможно, более серьезной проблемой было то, почему Ливермору нужна была любовница, несмотря на то, что у него была новая жена. Что исчезло из его жизни? Плюс ко всему, Ливермор знал, что теряет свои навыки заключения сделок. Его внимательность, дисциплинированность и энергичность разрушались. Его страсть к рынку потухла, и он не понимал, почему? Может быть, из-за развода с Дороти? Или из-за того, что он редко видится с мальчиками? Или его новая жена тянет его вниз? Или его успех во время краха 1929 года привел к тому, что он потерял интерес к рынку? Или повторяется 1907 год, когда он потерял все свое состояние? Откуда появились чернота, отчаяние, пустота? Откуда они всегда появлялись? Неужели ничто не сделает его счастливым? Не успокоит его, не даст ему настоящего удовлетворения? 19 декабря 1933 года Ливермор впал в самую глубокую депрессию в своей жизни. Он уехал из квартиры на Парк Авеню, дом 1100, где теперь жил, в 3 часа дня и не вернулся домой. Гарриет позвонила в полицию: "Обычно он звонит мне каждый час. Боюсь, с ним что-то случилось". 20 декабря в 2:32 ночи по телетайпу была разослана Глава 13. конфиденциальная информация о том, что знаменитый финансист пропал. Телетайп был немногословен и не давал никакой информации, кроме краткого описания Ливермора и его возраста, 56 лет. Позднее в полицию сообщили, что в тот день Ливермор не пришел на назначенную встречу с другом в "Уолдорф-Асторию". Его шофер, который ждал на улице, признался полиции, что Ливермор сказал ему, что он может быть свободен, остановил такси и исчез в городской сутолоке. Новости немедленно распространились в коридорах Уолл-Стрит. Полиция города и штата была поднята на ноги по этому делу. Они рассматривали все возможности: амнезия, самоубийство и похищение. Они были уверены, что если бы это было похищение, то они в любой момент могли получить требование о выкупе. В связи с возможностью похищения к делу подключилось Федеральное Бюро Расследований. Адвокат Ливермора, Джеймс О`Горман, общался с прессой: "Я провожу свое собственное частное расследование, и, бьюсь об заклад, что господин Ливермор будет дома в течение двадцати четырех часов". В среду в 6:15 вечера Ливермор вернулся в свою квартиру через вход с Восемьдесят девятой улицы, 26 часов спустя после своего ухода. Журналисты собрались у входа. Ливермор прошел мимо них, не говоря ни слова, и направляясь прямо в свою квартиру. Там находились детективы, которые общались с Гарриет. Он выглядел бледным и изнуренным. Он присел и заговорил с ними: "Я только что увидел газеты и понял, что вы меня ищете". "Где ты был?" - спросила Гарриет. - "Я чуть с ума не сошла от беспокойства. Я думала, что тебя похитили". "Нет, я был в гостинице". "В какой гостинице?" - спросил капитан детективов Луис Хэмс. "В гостинице "Пенсильвания"", - ответил Ливермор. Он вручил ключ своей жене, которая передала его полиции.

Удача отворачивается Ливермора "Как вы туда добрались?" - спросил Хэмс. "На такси". "Что случилось?" - потребовала ответа Гарриет. "Не знаю. Я был как во сне с тех пор, как ушел из дома вчера. Сегодня днем я очнулся с чувством какого-то онемения и путаницы в голове, затем я наконец-то прочитал газету, которую подсунули мне под дверь. Я тут же вернулся". "Значит, это была амнезия?" - спросил Хэмс. "Я не знаю. Я как будто потерял сознание". Позднее капитан Хэмс объяснил прессе, что он не знает, от какого недуга страдает Джесси Ливермор, но этот недуг заставил его исчезнуть. "Ливермор сказал, что не знал, что мы его ищем, и что когда он это выяснил, он немедленно поспешил домой". Полиция нашла водителя такси Эйба Каммарика и допросила его. Водитель сообщил полиции, что когда Ливермор сел в такси, его тут же вырвало на заднем сидении. Он был весь в поту, и руки его дрожали. Он также сказал, что Ливермор заплатил ему действительно хорошие деньги за то, чтобы тот все убрал. Полиция провела дальнейшее расследование в гостинице "Пенсильвания". Они обнаружили, что Ливермор останавливался в номере Дж.Л.Лорда, постоянного клиента гостиницы, который бронировал номер для себя на целый год. Полиция попыталась найти Лорда, но безуспешно. Они прекратили дальнейшее расследование, поскольку знали, что Ливермор был в безопасности. Если бы полиция продолжила свое расследование, то они бы обнаружили, что Дж.Л.Лорд - это вымышленное имя Ливермора, которым он пользовался для того, чтобы снимать номера в гостинице. Он снимал эту комнату долгие годы. Именно эту гостиницу Ливермор использовал для любовных утех в то время, когда был женат на Дороти, включая его долгосрочный роман с красавицей Надей Красновой, похожей на Грету Гарбо.

Глава 13. Моральные силы покинули Ливермора. Его характер изменился. Даже его друзья начали замечать, что Великий Медведь Уолл-Стрит потерял свои когти. Он был подавлен, холоден, его мысли казались туманными и несвязными. Его всепоглощающий интерес к рынку угасал. Его офис переехал на Бродвей, дом 120 и он отпустил своих ассистентов. Он перестал видеться со своими основными старыми друзьями: Эдом Хаттоном, Уолтером Крайслером, Эдом Келли, Александром Моором и Уильямом Дюраном. Он перестал играть в бридж в клубе "Метрополитен", что он очень любил делать, а также оставил покер и нарды. Казалось, что он изменился даже внешне - он по-прежнему был опрятно одет, но теперь он одевался несколько старомодно. Большую часть времени у него был отсутствующий взгляд, взгляд куда-то вдаль, который смущал его друзей, которые чувствовали, что он просто сидит, уставившись в пустоту, в то время, когда они с ним разговаривают. У него также были серьезные проблемы с сыном Джессимладшим. Он выяснил, что Джесси, красивый юноша, выглядевший старше своих лет, имел сексуальные отношения с некоторыми женщинами, подругами Дороти, на территории Грейт Нек. Он начал свою сексуальную жизнь с этими женщинами, когда ему было 14 лет, и ему нравилось действие алкоголя на его организм. У молодого Джесси были проблемы в школе, и он ненавидел то, что его мать переехала в Санта-Барбару. "Мне в голову не приходит другое место, расположенное дальше от этого человека", - объяснила она ему и своим друзьям причину своего переезда. Джесси нравилось жить в Нью-Йорке и быть рядом с отцом, который до безумия его любил, в любое время давал ему все, что ему хотелось. Джесси любил отца, а отец любил его. Не было на свете ничего, что бы Ливермор не сделал бы для Джесси, и это вредило мальчику. Дороти это знала и прилагала все усилия, чтобы помешать Ливермору видеться с мальчиками. Это сработало на руку новой жене Ливермора, Гарриет, которая Удача отворачивается Ливермора ненавидела мальчиков, потому что они отвлекали его внимание от нее. Пол, другой сын Ливермора, нежный и красивый мальчик, обладал темпераментом, отличным от бурного темперамента своего брата Джесси, который был хитрым и озорным. Пол был мягким человеком, спокойным и тихим, ему нравилось оставаться одному в огромном поместье или играть со своим братом Джесси на берегу, напротив "Брейкерз". Он был наделен необычайно творческим умом, много умел делать своими руками, мог что-то починить или построить, как его дед. Пол знал, что все внимание достается Джесси, но не завидовал ему. Он был доволен, будучи самим собой. На самом деле Пол немного боялся своего брата и удивлялся, как тот может ходить по столь туго натянутой проволоке между родителями, зачастую используя их сильные чувства друг к другу и к нему против них самих, легко ими манипулируя. Общее состояние дел изменилось для Ливермора в худшую сторону. Его финансовые удачи стремительно покатились вниз. В прессе начали появляться статьи, содержащие судебные решения против них. 10 января 1934 года в "Нью-Йорк Таймс" появилась первая статья, обрисовывающая судебное решение размером в 13 130 долларов в пользу Джона Тирни, члена Нью-йоркской фондовой биржи. Другая появилась 2 февраля, 1934 года, она сообщила о судебном решении размером 90 840 долларов в пользу брокеров "Бенджамин Блок энд Кампани". Бен Блок был другом Ливермора. Ливермор не пытался защититься от исков, и они были проиграны в порядке упрощенного судопроизводства. 5 марта 1934 года Ливермор в конце концов разорился. Он подал в федеральный суд прошение о признании его банкротом. Сэмюэл Гилман, адвокат великого трейдера, сделал заявление для "Нью-Йорк Таймс": "В каждом из трех предыдущих случаев, когда мой клиент не мог выполнить своих обязательств, он в конечном итоге заплатил по 100 центов на один доллар всем своим кредиторам. Уверяю вас, что господин Глава 13. Ливермор снова одержит триумфальную победу над текущими трудностями". Обсуждаемый иск Нади Красновой о нарушении обещания также был включен и удовлетворен в порядке банкротства. Чего никто не знал - так это того, что Ливермор тайно передал ей 5000 долларов через своего друга Александра Моора, чтобы она смогла переехать в Калифорнию. По совету своего адвоката Ливермор занял 100000 долларов у Гарриет. Займ был гарантирован процентами с трастового фонда размером в 1 миллион долларов - трастового фонда, который был устроен таким нерушимым образом, что с него ни при каких обстоятельствах нельзя было забрать основную сумму. Этот трастовый фонд пережил банкротство. 7 марта 1934 года обанкротившемуся Ливермору было автоматически прекращено членство в Торговой палате Чикаго. Никому так никогда и не удалось узнать, что случилось с огромным состоянием, полученным им во время краха 1929 года, за пять лет до того. Он потерял все. Ливермор, конечно, находился в состоянии депрессии и был дезориентирован. Он также находился на грани личной трагедии. 1 декабря 1934 года он отправился в путь на итальянском океанском лайнере "Рекс". Уезжая, он сказал "Нью-Йорк Таймс": "Это запоздавший свадебный подарок мне и моей супруге. Я намерен изучить европейские товарные рынки как основу для своего возвращения". "Вы думаете, что вам удастся вернуться на этот раз, господин Ливермор?" - спросил журналист. "Я возвращался и раньше, но на этот раз это займет больше времени, потому что условия на мировом рынке изменились в худшую сторону", - ответил он. На самом деле он имел в виду, что у него уйдет больше времени на то, чтобы снова встать на ноги потому, что он утратил эмоциональное равновесие и он не уверен, сможет ли он когда-нибудь вновь обрести его. "Чем вы будете заниматься?" - спросили его. "Я думаю, что буду заниматься пшеницей и другими товарами".

Удача отворачивается Ливермора О Ливерморе постоянно распространяли различные слухи и истории. Он всегда был интересен для прессы и общей массы людей с Уолл-Стрит. Например, один брокер с УоллСтрит распространил историю о "черной кошке". Он сказал, что знает, как Ливермор вызвал крах 1929 года. Брокер утверждал, что он нашел волшебную кошку. Брокер взял кошку домой, и удача повернулась к нему лицом. Он тут же провернул успешную сделку на рынке, и каждый раз, когда у кошки появлялись котята, он звонил Ливермору, который тут же пересматривал свою позицию на рынке - если он играл на повышение, он начинал играть на понижение, и наоборот. "Эта чертова кошка заработала Ливермору целое состояние", - говорил брокер. - "Затем год назад моя кошка умерла, и это уничтожило Ливермора. Именно поэтому он обанкротился и потерял свое состояние!" Ливермор также находился под подозрением в том, что он играет на понижение. Его обвиняли в том, что он явился одной из основных причин краха 1929 года. Но он считал это нелепым, потому что был уверен, что ни один человек или группа людей никогда не могли изменить общее направление рынка или даже удерживать внизу один актив в течение длительного периода времени. Он знал, что в конечном итоге только продажи и доходность акции, финансовый костяк компании, могут одержать победу в игре, несмотря на то, что дорога к победе может быть непростой. Тем не менее, люди попрежнему во всем винили его, иногда даже прилюдно. "Акции компаний, которые последовательно зарабатывают деньги, последовательно растут", - говорил Ливермор тем, кто хотел услышать. Для толпы, непрофессиональных биржевых игроков, на рынке всегда присутствовали знаменитые серые "они". "Они" пытались снизить курс "Стил" сегодня. Они всю неделю стояли за "Дженерал Моторс", добиваясь повышения этих акций. Они предприняли отработанную медвежью атаку на "Стэндэрд Ойл". Они распродавали сейчас акции, потому что они знали, что рынок выровнялся. Их вел за собой этот гад, Ливермор, и его гадкие друзья.

Глава 13. Толпа верила в существование клуба, возглавляемого влиятельным человеком или группой лиц, который управлял рынком. Предположительно клуб состоял из таких людей, как Ливермор, Джеймс Кин, Джон "Ставлю Миллион" Гейтс, Бернард Барух, Уильям Дюран, Артур Каттен и братья Фишеры. Считалось, что эти люди просто манипулировали рынком по своему желанию. Поэтому маленький трейдер всегда оставался в дураках. У толпы также было четкое мнение по поводу колебания цен. Любые влияния, способствовавшие росту на рынке, являлись "положительными", а любые влияния, которые заставляли рынок снижаться, были "отрицательными". Это было основано на посылке, что всегда хорошо, когда цены растут, поскольку когда цены растут, то брокеры, клиенты, должностные лица компаний и инвестиционное сообщество были счастливы и богатели. Но любой человек, замешанный в снижении цен на фондовом рынке или получающий прибыль от этого снижения, соответственно, являлся чудовищем, и, скорее всего, помимо всего прочего, не был патриотом. Ливермору это отношение к медведям на рынке казалось нелепым. Это было игнорирование реальности. Ливермор сказал в интервью "Нью-Йорк Тайме": "Люди считают, что эта группа людей из элиты может снизить цену акции до уровня ниже "реальной стоимости", чтобы создать "абсолютно выгодную сделку". Люди ошибочно предполагают, что умные спекулянты не вступят в игру и не скупят её по этим заниженным ценам". Существовали люди, твердо уверенные в том, что если медведю на фондовом рынке можно было бы вырвать когти и навечно посадить его в клетку, тогда рынки будут двигаться только в одном направлении - вверх, вверх и вверх! Никто не доказал, что продажи без покрытия вредят рынку. В реальности, среди многих спекулянтов бытует мнение, что крупная короткая позиция на самом деле говорит о наличии большого запаса покупательной способности, поскольку акции должен кто-то купить, чтобы закрыть короткие позиции к какому-то сроку в будущем.

Удача отворачивается Ливермора Существует также спорная теория, которая гласит, что большинство инвесторов большую часть времени ошибаются в предсказаниях направления фондового рынка или рынка в целом. Поэтому если сумма ценных бумаг, проданных без покрытия, перерастает определенную точку, спекулянты, не идущие вслед за толпой, считают, что это веский сигнал, указывающий на то, что пришло время покупать длинные позиции. Ливермор был независимым мыслителем. Он считал, что рынок устроен так, чтоб обманывать большинство людей большую часть времени. Конечно, никто не мог постоянно по своей воле менять направление рынка или направление акций. Если бы это было возможно, то этот человек уже был бы самым богатым человеком на планете. Ливермор верил в систему свободного рынка с ограниченным государственным вмешательством. Он говорил: "В системе свободного рынка цены колеблются. Они никогда не растут постоянно и никогда не опускаются все время. И это хорошо". Все это не остановило людей от того, чтобы обвинять Ливермора в том, что он является медведем-разрушителем и причиной Великого Краха. Он был готов к поездке в Европу. Она нужна была ему для того, чтобы привести в порядок психику. Но он не знал, что его самая большая личная трагедия еще впереди.

*ГЛАВА 14* Выстрелы в Джесси Ливермора- младшего Он помнил бедного Джулиана и его романтическое благоговение перед ними. И как он начал рассказ словами: "Богатые люди сильно отличаются от нас с тобой". "Да, у них больше денег".

Эрнест Хемингуэй, "Снега Килиманджаро " Выстрелы в Джесси Ливермора- младшего ДЕНЬ БЛАГОДАРЕНИЯ, 29 НОЯБРЯ 1935 ГОДА. Было поздно. Они оба были пьяны. Джесси -младший, которому было 16 лет, но который выглядел на 20, стоял, высокий и дерзкий, в гостиной, он плохо держался на ногах, слегка покачиваясь от выпитого. Он выглядел крупным в своих желтовато-коричневых слаксах и белой рубашке с небрежно накинутым на плечи белым свитером для тенниса. Пьяная Дороти сидела на тахте. В арендованном Дороти особняке из розового гипса в Санта-Барбаре шла вечеринка по поводу Дня Благодарения. В этот дом Дороти переехала на постоянное место жительства после того, как ее дом в Грейт Нек пошел с молотка. В августе она развелась с Джимом Лонгкоупом, агентом казначейства, специалистом по сухому закону, и теперь флиртовала с Д.Б.Невиллом - который, подобно Лонгкоупу, был красив, приятен и очень заинтересован в ее деньгах. Некоторые из ее "спутников" явно у нее воровали. И Джесси, и Пол на каникулах оставались дома и вскоре должны были вернуться в школу. Пол должен был отправиться назад в "Хотчкисс Скул" на северо-западе Коннектикута, серьезное учебное заведение, где очень строго относились к дисциплине, а Джесси должен был пойти в новую школу, Глава 14. эксклюзивную "Лагуна Бьянка", куда он отчаянно не желал идти. В конце концов он ушел из "Чоэйт", где каждый ученик, можно сказать, в обязательном порядке должен был владеть лошадью для игры в поло. Спустя много лет оба его родителя повесили на него ярлык неисправимого. Он только посмеивался, когда они просили его исправиться. Джесси не хотел возвращаться в школу - в любую школу. Он сказал матери, что хочет вместо этого поехать в Европу и развлечься. После вечеринки он уехал на своем 16цилиндровом "Крайслере" с откидным верхом и с двойной выхлопной трубой, который был оборудован выключателями для того, чтобы глушитель не работал. Когда Джесси был за рулем, а выключатели включены, ошибок не случалось. Его было слышно по всем тихим окрестностям Санта-Барбары. Ливермор позвонил своему старому приятелю, Уолтеру Крайслеру чтобы купить у него этот прообраз спортивного автомобиля и переправить его в Калифорнию для Джесси - для сына ему было ничего не жалко. Джесси водил машину быстро и умело, как в пьяном, так и в трезвом виде. После вечеринки в честь дня Благодарения Джесси уехал, чтобы встретиться с девушкой и выпить чего-нибудь в гостинице "Билтмор". Впоследствии Джесси высадил девушку и вломился в дом после полуночи, явно пьяным. Его мать находилась в гостиной и выпивала с Невиллом, когда туда вошел Джесси. Сын посмотрел на нее и ее собеседника в гостиной. "Ты пил", - сказала она. "Ты сама пьяна, мама. Так что нечего делать мне замечания". Джесси подошел к бару и поднял к губам полную бутылку виски. "Я тебе докажу, что мужчина, настоящий мужчина, может выпить больше любой женщины". Дороти вскочила с тахты и выхватила бутылку у него из рук. "Лучше пусть мой сын умрет, чем я буду смотреть на то, как он спивается".

Выстрелы в Джесси Ливермора- младшего Ливермор выбежал из комнаты в маленький гостевой домик, находившийся рядом. Он вернулся, размахивая дробовиком. Он вручил дробовик своей матери со словами: "Вот, вперед - застрели меня. Давай!" Невилл вскочил с тахты и вмешался в происходящее. Он вырвал оружие из рук Дороти и быстро выбежал из комнаты, чтобы спрятать дробовик. Когда он это сделал, Джесси побежал вверх по лестнице и влетел в спальню своего брата. Пол проснулся и взглянул на своего брата. "Что происходит?" - спросил он. "Твоя мать хочет меня убить". "Почему?" "Не знаю, почему, где ружье?" "В туалете". "Патроны?" "Рядом. Двадцать два длинных", - сказал Пол, глядя на брата. Он увидел, как его брат быстро, профессионально вставил патрон в патронник и защелкнул затвор. Это было ружье на один выстрел со скользящим затвором. Все в семье были меткими стрелками и знали об оружии все. На выходе из спальни Джесси обернулся: "Попробуй заснуть, Пол. У меня еще остались дела". Это была не первая театральная пьяная сцена между матерью и братом, свидетелем которой становился Пол. Джесси легким щелчком выключил свет, а Пол перевернулся на другой бок, натянув одеяло на голову. Джесси бросился вниз по винтовой лестнице с ружьем в руке. Его мать стояла на первой ступени. Она взглянула на него. Он перевернул ружье и бросил его вперед рукояткой прямо ей в руки. Она была знатоком оружия;

ее маленький палец автоматически обхватил курок, а рукоятка уперлась точно в плечо.

Глава 14. "Твой шанс пришел, мама! Твой шанс убить меня. Но у тебя не хватит силы духа нажать на крючок". Внезапно Джесси дернул ствол на себя, в то время как Дороти держала палец на спусковом крючке. Из дула раздался выстрел. Пуля вошла в грудь на расстоянии одного дюйма от его сердца, прошла через печень и застряла возле позвоночника. Он упал на лестницу и кубарем скатился вниз на пол, весь в крови. Избавившись от дробовика, Невилл вошел в комнату и увидел мальчика, ссутулившегося у подножья лестницы. Дороти орала изо всех сил одно и то же, снова и снова: "О, Боже, я застрелила своего сына. Я застрелила своего мальчика, о Боже! Господи! Господи!" Пол выскочил из кровати на звук выстрела. Он сбежал вниз по лестнице и увидел своего брата, всего в крови. Он побежал искать Люсьена, друга и слугу Дороти, который спал в комнате для гостей. Пол разбудил его и привел его в гостиную. Люсьен немедленно позвонил доктору Невиллу Ашеру, который быстро приехал домой. Когда он приехал, на место происшествия прибыл также помощник шерифа Джек Росс. Дороти по-прежнему кричала "Я застрелила своего мальчика!" Скорая помощь приехала как раз перед врачом и шерифом. Джесси немедленно доставили в больницу "Коттэдж". Когда скорая увозила его, он прошептал медсестрам: "Все в порядке. Ничего страшного. Мама не виновата". В больнице он по-прежнему был пьян и у него были ужасные боли, тогда ему дали большую дозу морфина в качестве обезболивающего. Прежде чем он забылся от действия наркотика, он сказал следователям: "Это был несчастный случай. Это все, что я хочу сказать по этому поводу. Я слишком устал, чтобы сейчас о чем-то говорить". А затем он погрузился в забытье. Ливермор находился в Сан-Луисе, Миссури, с "Ниной", как он звал свою новую жену, Гарриет, когда он узнал о случившемся. Он нанял самолет, чтобы добраться до ЛосАнджелеса. "Форд-Фаэтон" с водителем ждал его в аэропорту, чтобы встретить и немедленно доставить в Санта-Барбару.

Выстрелы в Джесси Ливермора- младшего "Нью-Йорк Таймс" и "Нью-Йорк Дейли Ньюс" подробно освещали это дело. В Лос-Анджелесе он со сжатыми зубами сообщил прессе: "Если с моим мальчиком что-то случится, она за это заплатит!" Окружной прокурор Санта-Барбары Перси Хекендорф и помощник шерифа Джек Росс допрашивали Дороти в течение двух часов, но обнаружили ее в оцепенелом состоянии и в шоке, ничего не понимающей. Ее разместили в отдельную комнату в больнице и сделали укол, чтобы успокоить и заставить заснуть. Когда она проснулась, ее поместили под арест и доставили в окружную тюрьму для получения показаний. На следующий день доктор сделал заявление для прессы: "Джесси Ливермор - младший чувствует себя несколько лучше, но в течение нескольких часов мы не ожидаем серьезных перемен в его состоянии". Окружной прокурор Хекендорф сделал свое собственное заявление: "В зависимости от конечного состояния мальчика, ей будут предъявлены обвинения в попытке преднамеренного убийства". Он имел в виду, что ждет, не умрет ли Джесси. В таком случае они собирались предъявить Дороти обвинение в убийстве. Когда Ливермор прибыл на место происшествия, он сразу пошел поговорить с врачами и навестить своего сына. Он взглянул на него и сказал: "Не сдавайся, сынок. Пожалуйста, не сдавайся. Я с тобой, мой мальчик". 2 декабря 1935 года, пока Джесси по-прежнему боролся за свою жизнь с начинающимся воспалением легких и шоком, Дороти была привлечена к суду по обвинению в попытке применения смертельного оружия с намерением совершить убийство. Она отрицала свою вину, а на следующий понедельник было назначено предварительное слушание. Был установлен залог в размере 9000 долларов. Власти были убеждены, что она не уедет далеко от своего сына, несмотря на то, что она в него стреляла. История получила широкую огласку, ее освещали все телеграфные агентства и все важные газеты по всей стране.

Глава 14. Мальчик-Игрок, Великий Медведь Уолл-Стрит снова был во всех новостях, только на этот раз это была трагедия. Настоящая трагедия. Ливермор поселился в гостинице "Эль Миразол" в центре Санта-Барбары. Когда Дороти выпустили из тюрьмы, она тут же поехала в больницу и стала умолять врачей: "Я хочу видеть своего сына, своего мальчика! Я должна его видеть!" Но хирурги отказали ей. "На минуточку!" умоляла она. "Нет, ни на секунду. Его состояние очень нестабильно", - ответили хирурги. Они решили не делать операции, чтобы вытащить пулю оттуда, где она засела возле позвоночника, до тех пор, пока он не окрепнет. Пуля прошла мимо сердца на какие-то дюймы. Новости распространялись со сверхъестественной быстротой. Дороти получила звонок от Эдварда Дж. Рейли, знаменитого юриста, который защищал Бруно Науптмана в деле о похищении Линдберга, он хотел представлять на процессе ее интересы. Но в итоге предпочтение было отдано Харрисону Райену, вице-председателю Ассоциации адвокатов Калифорнии, а Ливермор заплатил его гонорар. Райен защищал интересы Ливермора во время его развода с Дороти. Когда Райена спросили, считал ли Ливермор свою жену виновной в попытке убить своего сына, Район тут же обратил внимание общественности, что совершенно очевидно, что господин Ливермор, прибегнув к его услугам, заинтересован в защите своей бывшей жены и принимает в ней активное участие. Это говорит само за себя". Райен был влиятельным адвокатом в Калифорнии. Он сказал, что они с Ливермором уже разработали схему защиты. "Это защита "незаряженным оружием". Нам с господином Ливермором ясно, что то, что ружье разрядилось, было чистым стечением обстоятельств. Защита докажет, что госпожа Ливермор не произвела этот выстрел намеренно. Госпожа Выстрелы в Джесси Ливермора- младшего Ливермор не знала и не подозревала, что ружье заряжено". Затем терапевты Джесси заявили, что Джесси сказал: "Я не хочу видеть ни мать, ни отца. Я хочу полежать и обдумать все случившееся недельку или около того. И я также не хочу видеть окружного прокурора". Окружной прокурор продолжил: "Из уважения к просьбе мальчика и с согласия его врача, я согласен отложить допрос. У меня в планах сбор дополнительных подробностей по этому делу в течение следующих нескольких дней". Ливермор начал действовать. Он отправил самолет, который доставил доктора Джозефа Д'Авиньона эксперта по пулевым ранениям, из Лейк Плэсид. Было также заявлено, что Дороти не будут предъявлены обвинения до окончания рождественских праздников и празднования Дня Нью-Йорка. В окончательном заявлении общественности сообщалось, что Ливермор подал иск о передаче ему опеки над обоими своими сыновьями. Опека над Полом была передана ему немедленно на временной основе. 6 декабря 1935 года в "Нью-Йорк Тайме" появилась статья по поводу выстрела: "Физическая рана 16-летнего юноши, Джесси Ливермора-младшего - это не единственная его рана. Из рассказов, появившихся на настоящий момент в прессе, стало ясно, что мальчик попал под перекрестный огонь своих несчастных и ожесточенных родителей. В результате он страдал от сильных душевных мучений. На Уолл-Стрит жадно читали различные статьи о выстреле. Затем пришел черед худшего. 16 декабря "Таймс" сообщила: "В больнице "Коттэдж" оценивают состояние Джесси Ливермора-младшего как "весьма тяжелое". Неделю спустя после медленного, но устойчивого Глава 14. улучшения и приближения к выздоровлению от пулевого ранения, нанесенного матерью пострадавшего во время ссоры, юноше вчера стало хуже. Сегодня он провел под кислородной маской, в то время как врачи изучали новые рентгеновские снимки и проводили лабораторные исследования жидкости в области раны в нижней части грудной клетки. Лишь 6 января 1936 года было объявлено, что жизнь Джесси вне опасности. Но в течение месяцев после этого его врачу или ухаживающей за ним медсестре нужно было через день выкачивать жидкость из его груди, чтобы предотвратить инфицирование. Позднее Джесси скажет своей жене Пэт, что врачи и медсестры заходили в его палату, прокалывали рану с помощью антисептика и специальной иглы, а затем откачивали жидкость. Каждый раз он изо всех сил кричал от боли, проклиная стрелявшую в него мать и отца, который всю жизнь не обращал на него внимания. Даже морфин не помогал. В конце концов, 5 марта 1936 года, Эрнест Вагнер, мировой судья, снял с Дороти все обвинения. Именно судья Вагнер после предварительных слушаний в январе выдвинул против Дороти обвинение в попытке убийства. Джесси засвидетельствовал, что он принимает на себя всю ответственность за выстрел, последовавший за пьяной ссорой. Доктор Невилл Ашер, который первым приехал на место происшествия и который посещал Джесси в течение его длительного выздоровления, засвидетельствовал, что Дороти находилась под влиянием алкоголя и не могла вспомнить, что она могла сказать в тот момент. Когда ему задали конкретный вопрос, говорила ли она: "Я застрелила моего мальчика! Я застрелила своего сына!", уважаемый терапевт ответил, что не может вспомнить, чтобы он слышал, как она это говорит. Месяцы спустя, 25 марта, пуля, застрявшая возле позвоночника Джесси, в конце концов была извлечена в больнице "Пост-Грэдьюэйт" в Нью-Йорке. Операцию выполнил Выстрелы в Джесси Ливермора- младшего доктор Джон Мурхэд, заведующий хирургическим отделением. Но у Джесси навсегда останется шрам и легкое искривление позвоночника, которые он изо всех сил будет стараться скрыть. Из-за этой раны он также был признан негодным к военной службе во время Второй мировой войны. Ливермору было передано право опеки над обоими мальчиками. В 1935 году Ливермор переехал в гостиницу "Шерри Недерлэнд" на Пятой авеню, напротив Сентрал парк. "Шерри Недерлэнд" была первоклассной гостиницей для некоторых наиболее видных людей мира Ливермор занимал там весь верхний этаж. Апартаменты были просторными, они были обставлены любимыми вещами Ливермора и его жены. Там была кухня, гостиная, столовая, кабинет, и две спальни, включая одну спальню для Пола, когда он был дома, что случалось нечасто. Каждый день приходила горничная, чтобы им готовить - и, конечно же, в их распоряжении всегда было обслуживание в номерах, чтобы обеспечить их всем необходимым. Когда Пол не учился в школе-интернате и не уезжал в летний лагерь, он жил со своим отцом и Гарриет. Пол ненавидел такую жизнь и называл новую жену своего отца "Ведьмой". Он считал ее соседство мрачным и унылым. Он чувствовал ее ненависть к себе и к своему брату. Она хотела безраздельно владеть вниманием его отца. Однажды днем он играл в футбол на поле "Хотчкисс", своей школы-интерната в Лейквилле, Коннектикут, когда к нему подошел один из его друзей. Он сказал: "Пол, это не твоя мать приехала?" Мальчик указал на черный "Роллс-Ройс", машину его отца. Дороти часто пользовалась "Роллс-Ройсом" Ливермора и его шофером для того, чтобы съездить навестить Пола Пол подбежал к машине, но из нее вышла Гарриет, его мачеха, решившая сделать ему сюрприз. Она так сильно напугала его, что он с криком убежал через футбольное поле в общежитие. Позднее ему позвонил отец и извинился за Гарриет. Она очень ревновала отца и настаивала на том, чтобы летом Пол уезжал в лагерь;

так чтобы его не было в их квартире на время Глава 14. летних каникул. Пол всегда привозил домой на каникулы школьный сленг, чтобы изолировать себя от нее. Ему также нужна была компания на длительные промежутки времени, в противном случае он находился бы в квартире один. 31 июля 1936 года Дороти Ливермор-Лонгкоуп предъявила Ливермору иск в суде Нью-Йорка. Она хотела, чтобы ему отправили судебную повестку, с тем, чтобы она могла получить деньги на оплату медицинских расходов Джесси, возникших вследствие пулевого ранения. Судья отказался выписать повестку и посоветовал ей искать другие средства правовой защиты. Он изъял дело из судопроизводства. Ливермора проинформировали о ее поступке и ему оставалось только качать от удивления головой. Когда Джесси поправился, полностью восстановился, Ливермор отправил его в путешествие по Европе, куда он так хотел поехать. Сам Ливермор остался дома. Следующей схваткой Ливермора стала война с Налоговым Управлением, после того, как его счет на уплату налогов достиг 800 000 долларов. Он вел переговоры и погасил счет от Налогового Управления в том же году. К лету он был готов поехать на рыбалку. Он зафрахтовал "Рейнджера" - лодку для рыбной ловли в глубоких водах, которая вышла из Монтаук Пойнт. Рано утром, слегка отойдя от Монтаука в сторону пролива Лонг Айлэнд, он поймал на крючок крупную рыбу-меч. Привязанный к специальному креслу, он больше часа боролся с рыбой с помощью одной лишь 36-фунтовой лески. Рыба долго и упорно пыталась сорваться с крючка, прыгая, ныряя, но с таким опытным капитаном как Джон Суитинг у штурвала, это была равная борьба между рыбой и человеком. В конце концов рыбу подняли на борт лодки. Ее вытянули из воды при помощи талей и взвесили в доке. Ее вес составил 486 фунтов, и она остается рекордным уловом как вторая по величине рыба-меч, когда-либо пойманная в Монтаук Пойнт на удочку с катушкой.

Выстрелы в Джесси Ливермора- младшего Два года спустя, 14 ноября 1937 года, в возрасте 18 лет, Джесси женился на Эвелин Салливан, дочери Хэна Блэтцера, который долгие годы содействовал распространению боев за вознаграждение и управлял баром в Балтиморе. Эвелин сказала, что ей 20 лет;

в прессе сообщалось, что за четыре года до свадьбы она уже была замужем. Дороти присутствовала на свадьбе, чтобы дать сыну свое благословение. На самом деле она помогала в получении разрешения на брак и была свидетельницей на свадебной церемонии. Джесси был особенно рад тому, что избавился от гнетущего присутствия суровой и мрачной Гарриет. Ливермор не пошел на свадьбу. В качестве свадебного подарка он купил своему сыну лицензию на продажу "ПепсиКолы" в Коннектикуте. В 1938 и 1939 годах Ливермор все глубже и глубже погружался в свою депрессию. Он по-прежнему играл на рынке, но не так, как раньше, когда игра поглощала всю его энергию и страсть, когда ему хотелось начать работу, победить в игре, применить всю свою энергию на фондовом рынке, рынках зерна и рынке в целом. Славные времена 1920-х и сама радость жизни испарились. Он разрушил все это своими любовными связями, и продолжал в том же духе. Безусловно, Дороти пила, но ситуация обострилась после того, как выявились его любовные связи, после того как он унизил и бросил ее. Дороти была зеркальным отражением его личности. Он был сдержанным и интеллектуальным;

она была общительной и инстинктивной. И она была красива. Чем больше времени проходило, тем больше он по ней скучал. Веселье, радость, смех ушли из его жизни. У него в первый раз в жизни появились повторяющиеся ночные кошмары. В конце 1939 года сын Ливермора, Джесси, предложил ему написать книгу о своем опыте и технике заключения сделок на фондовом и товарном рынках. Это вернуло в Ливермора искру жизни: миссия, цель и намерение. Он начал все снова, Глава 14. думал, что, возможно, это вновь поднимет его дух. Книга была написана и опубликована издательством "Дуэлл, Слоан энд Пирс" в марте 1940 года. Она называлась "Как заключать сделки с акциями". Книга продавалась не очень хорошо. Шла мировая война, и общий интерес к фондовому рынку был низким. На тот период его методы по-прежнему были новыми и спорными, и они получили неоднозначную оценку у гуру фондового рынка того времени. Они по-прежнему остаются спорными и в наши дни. Ливермор говорил, что его основная теория является лишь началом, поскольку Зигмунд Фрейд и Карл Юнг продолжали изучать человеческий разум. В своей книге он написал: "Я знаю, что люди доведут предложенные мной идеи до новых, более высоких вершин. Не волнуйтесь, я не буду завидовать. Я желаю всем им добра. Я согласен с Вергилием: "Exoriare aliquis nostris ex ossibus ultor. Да возникнет из наших костей какой-нибудь мститель".

*ГЛАВА 15* Лицом к лицу со смертью Есть жнец, окутанный страхом. Наточенный серп косит одним взмахом, И падают стебли, и сыплют зерно, И гибнет меж: ними цветок заодно. Лонгфелло, "Жнец и цветы" Лицом к лицу со смертью В СРЕДУ, 27 НОЯБРЯ 1940 ГОДА, 63-ЛЕТНИЙ Ливермор со своей женой Гарриет, которую он прозвал "Ниной", сидели в клубе "Сторк", любимом клубе Ливермора. К ним подошел фотограф заведения и попросил разрешения сделать снимок. "Да, конечно", - сказал Ливермор. - "Но это будет последний снимок, который вы сделаете, поскольку завтра я надолго уезжаю". Нина была шокирована. Она спросила Ливермора: "Лори, что ты имеешь в виду?" "Шутка, просто шутка", - улыбнулся он ей. Сверкнула вспышка. Время от времени к ним подходили люди и Нина станцевала с друзьями пару-тройку раз. Ливермор продолжал смотреть на все отрешенным взглядом. Его еда осталась нетронутой;

он давным-давно потерял аппетит. Он выглядел исхудавшим и изнуренным. На следующий день, 28 ноября, в полдень он ушел из своего офиса в Сквибб Билдинг на Пятой Авеню, дом 745, и вошел в гостиницу "Шерри Недерлэнд". Он остановился, чтобы поздороваться с Юджином Войтом, управляющим. Он долгие годы жил в этой гостинице до того, как переехал на Парк Авеню. Он часто заходил сюда выпить коктейль по дороге домой с работы.

Глава 15. В 12.30 он в одиночестве пообедал, в этом не было ничего необычного. Сотрудники хорошо его знали, он был любимым постояльцем гостиничных бара и ресторана. Он сидел возле бара и пил свой коктейль, который бармен, не спрашивая, наливал, когда видел, что он входит. Во время обеда он ни с кем не разговаривал. Официанту показалось, что он не в себе и очень напряжен. Во время обеда он резко выхватывал из кармана свою любимую записную книжку в кожаном переплете, вытаскивал золотую ручку, прикрепленную к цепочке жилета, что-то записывал. Он писал второпях, одновременно на двух страницах, как кто-то, кому нужно много сказать, но кто в настоящий момент может сказать лишь немногое. Каждый раз он снова убирал записную книжку в карман. Он проделал это несколько раз в течение обеда. Сидя там, он выкуривал сигарету за сигаретой. В 2:30 он ушел из гостиницы и вернулся в офис. Он вернулся назад в "Шерри Недерлэнд" в 4:30 вечера и прямиком пошел к своему любимому столику возле бара. Как обычно, ему вручили коктейль, и он присел. Ливермор улыбнулся официанту, но ничего не сказал. Он просидел там час, вынимая свою записную книжку, что-то в ней записывая, а затем кладя ее на место. В течение часа, который он там провел он заказал еще один коктейль. В конце концов он встал из-за стола и вышел из зала в вестибюль. Чтобы дойти до мужского туалета в этой гостинице необходимо было войти в вестибюль и пройти около 120 футов, через распашные двери, которые скрывали обзор, на площадку, которая вела в банкетный зал, гардеробную и туалеты. В 5:33 Ливермор прошел через распашные двери и проник через закрытую дверь в темную гардеробную. Он присел на стул в конце раздевалки, вытащил револьвер "Кольт" 32 калибра, открыл барабан, вставил патрон в патронник. Барабан был полон. Он купил этот пистолет в 1928 году, когда жил в Эверморе. Он приставил пистолет дулом себе за правым ухом и нажал на курок.

Лицом к лицу со смертью Пуля пронзила его мозг. Он умер мгновенно. Несколько минут спустя помощник управляющего, Патрик Мюррей, совершавший свой ежечасный обход гостиницы, открыл дверь в гардеробную. Он увидел Ливермора, сидящего, ссутулившись на стуле. Сначала он подумал, что не нужно его беспокоить, что Ливермор спит. Затем он увидел лужу крови на полу и револьвер. Он сбегал к администратору и позвонил в полицию. Новость распространилась с невероятной скоростью. Журналисты и газетные фоторепортеры заполонили вестибюль гостиницы. Две машины с радиоприемниками промчались ко входу;

четверо патрульных разместились в вестибюле и на входе. Инспектор Патрик Дж.Кенни, который в конечном итоге вел расследование, прибыл на незаметной машине вместе с капитаном Эдвардом Маллинзом из отдела на Восточной шестьдесят седьмой улице. После оценки положения инспектор Кини позвонил в квартиру Ливермора на Парк Авеню, чтобы известить госпожу Ливермор о том, что ее муж застрелился. "Что? Что вы такое говорите? Он давно болел. Возможно..." "Простите, мадам, но боюсь, ваш муж умер от пулевого ранения". На другом конце провода повисла мертвая тишина. Он услышал глухой звук удара об пол. Инспектор Кини был опытным офицером. Он знал, что люди иногда падают в обморок еще до того, как услышат новости. Он послал полицейскую автомашину на место, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Полицейские позвонили Джесси-младшему, чтобы сообщить ему о случившемся. Он приехал на такси в 6:45, он весь дрожал и явно был расстроен. С ним приехал Гарри Эдгар Даш, управляющий офисом Ливермора. Тело Ливермора не трогали. Джесси провели в гардеробную. Он прошел в дальний конец, где сидел, сгорбившись на стуле, его отец, мертвый, а на полу, в луже крови, валялся револьвер. Он опознал труп и упал в обморок, тяжело опустившись на пол в дальнем углу. Полицейский и Даш подняли его на ноги.

Глава 15. Он не хотел оставлять тело и ждал в вестибюле до 9 часов, пока не приехал судебно-медицинский эксперт, инспектор Рэймонд О.Майлз, который осмотрел место происшествия и разрешил забрать тело. Судебно-медицинский эксперт подтвердил правильность вынесенного полицией заключения о самоубийстве. Даш немедленно предпринял все, чтобы переместить тело в похоронный зал Кэмпбелла на углу Мэдисон Авеню и Восемьдесят первой улицы. В 8:30 вечера того же дня Пол Ливермор занимался в своей комнате в школе "Хотчкисс" в Коннектикуте. Раздался стук в дверь. "Пол, тебя просят зайти в кабинет директора", сказал ему какой-то мальчик. Пол прошел по длинному коридору в кабинет директора. Он постучал в дверь. "Войдите", - был ответ. Пол стоял напротив директора. Ему было 17, он был стройным, хорошим спортсменом и учеником, красивым как телезвезда, совсем как его брат. Позднее он действительно станет актером кино и будет сниматься в различных телесериалах. "Да, сэр?" - сказал он. "Молодой человек, боюсь, мне нужно вам кое-что сообщить, и сделать это мне нелегко". Он вышел из-за стола. "Мне очень жаль, но я должен сказать вам, что сегодня вечером в Нью-Йорке Ваш отец покончил с собой. Он застрелился. Из Нью-Йорка за вами прислали машину с водителем, чтобы доставить вас туда. Машина ждет у входа". Пол стоял молча несколько секунд, затем он согнулся пополам, как будто его ударили в живот. Он упал на колено, у него внезапно закружилась голова. Он почувствовал, как его охватывает приступ тошноты. Он схватился за край директорского стола. Директор обежал стол и помог ему подняться. Он дал ему стакан холодной воды и через несколько минут проводил его к ожидающему его "Паккарду", в котором сидел Фрэнк, водитель. Водитель был одет в обычную одежду, без формы. Фрэнк помог ему сесть на заднее сидение.

Лицом к лицу со смертью Пол Ливермор сидел один в темной тишине заднего сидения "Паккарда", а мимо него проносились дорожные огни, уносящие его назад в Нью-Йорк. Он словно оцепенел, у него сильно кружилась голова, он был слишком сбит с толку, чтобы заплакать. Полиция обнаружила предсмертную записку, написанную от руки на восьми маленьких страничках в личной записной книжке Ливермора. Ее напечатали 20 ноября в "НьюЙорк Трибъюн ". Пресса хотела знать ее содержание. Полиция ответила кратко. "В кармане господина Ливермора была найдена записная книжка в кожаном переплете. Письмо было адресовано его жене". Специалист по связям с общественностью полиции зачитал ее из записной книжки: "Моя дорогая Нина. Я больше не могу. Все плохо. Я устал бороться. Я больше так не могу. Это единственный выход. Я не стою твоей любви. Я неудачник. Мне действительно жаль, но для меня это единственный выход. Он подписал восьмистраничную записку: "С любовью, Лори", что, по нашему предположению, было прозвищем, возможно, образованным от второго имени, Лористон". Полиция продолжила объяснять, что эта тема провала, одиночества и отчаяния повторялась во всей книжке, при этом постоянно использовались одни и те же слова. Они сообщили, что это не было бессвязной запиской, просто в ней было много повторений;

и, очевидно, она была написана в минуты сильнейшего эмоционального стресса. Немногим после 10 часов вечера "Паккард" въехал со стороны частного входа и лифта к апартаментам Ливермора на Парк Авеню, дом 1100. Фрэнк позвонил. "Это ты, Фрэнк?" - спросила Гарриет. "Да, мэм", - ответил он. "Пол с тобой?" "Да, мэм". "Пусть он войдет. А ты подожди меня. Я спущусь через пару минут", - сказала она по домофону и впустила Пола.

Глава 15. Когда Пол вошел, он увидел полностью одетую Гарриет, которая быстро ходила по квартире. У двери стояло три бумажных пакета. Они доверху были набиты деньгами, пачками денег в банковской упаковке. Она увидела, как он вошел. "Здравствуй, Пол", - сказала она, прервав свое движение. В руках у нее были пачки денег. "Здравствуйте", - сказал он. "Пол, подойди и присядь на тахту". Он сделал, что она просила. "В школе тебе сказали про отца?" "Да". "Слушай, Пол. Я только что говорила со своим другом, юристом, он сказал мне, что полицейские часто расследуют самоубийства так же, как они расследуют убийства. Они уже приходили, офицер в форме и в полицейской машине, проверить, в порядке ли я. Боюсь, они вернутся сюда и устроят обыск, а я не могу объяснить некоторых вещей. Твой отец слишком много денег хранил дома. Поэтому я сегодня вечером уеду. Кроме того, я очень расстроена, а мне нужно попытаться сохранить способность рассуждать трезво. Я должна трезво мыслить. Понимаешь?" "Конечно". "Хорошо, я тороплюсь. Они могут приехать в любой момент. Я буду недалеко, в гостинице. Но если они приедут, ты скажешь полиции, что я уехала к подруге, хорошо? Я позову Фрэнка, чтобы он с тобой посидел, он приедет после того, как отвезет меня в гостиницу". "Со мной все в порядке. Фрэнк мне не нужен". "Уверен?" "Да". "Что ж, хорошо. Мне пора". Пол ждал, в то время как она подошла к сейфу в гостиной. Он наблюдал, как она одним движением руки сгребла из сейфа все свои драгоценности и сунула их в бумажный пакет для покупок. Она исчезла в спальне. Он слышал, как она Лицом к лицу со смертью открывала и закрывала створки бюро, сваливая драгоценности в свой последний пакет. Она вышла оттуда с пакетом, наполовину заполненным драгоценностями, сверху она запихнула в него свитер. "Слушай, Пол, я взяла эти пакеты, потому что никто даже не заподозрит, что в них", - сказала она. - "Я обо всем позабочусь утром". Пол проводил ее до дверей, ожидая пока она наденет пальто. Она схватила остальные пакеты с деньгами и ушла. Он наблюдал, как она садится в частный лифт и спускается вниз к ждущему ее шоферу. Позднее он оценил, что она унесла около 3 миллионов долларов наличными и, по крайней мере, 1 миллион драгоценностями - наследство мальчика. Об этом больше не говорилось ни слова. Пол провел ночь один в 12-комнатной квартире. На следующее утро, 29 ноября, когда Пол проснулся около 10 часов утра, Гарриет уже вернулась домой. "Доброе утро", - сказала она Полу. - "Я уведомила Джесси-младшего, Александра Моора и преподобного Кросслэнда, чтобы они нас встретили в полдень в "Кэмпбеллз". Пол просто поднял на нее глаза и кивнул с ошеломленным согласием. От "Кэмпбеллз" они поехали прямиком в Фернклиффский крематорий в Хартсдейл, Нью-Йорк, где они вошли в маленькую, скромную меблированную комнату. Гроб сняли с катафалка, вкатили в комнату и поставили возле стены, оформленной черными креповыми гардинами от потолка до пола. Преподобный Эдгар Кросслэнд встал с Библией в руках и сказал краткую речь перед закрытием гроба. Пол и его брат Джесси сели рядом друг с другом на железных стульях возле гроба. Напротив них сидели Гарриет и Моор. Когда преподобный Кросслэнд закончил свою речь, служитель отдернул черные гардины, за которыми открылась Глава 15. железная дверь печи. Дверь открылась и было слышно, как внутри шумят языки пламени. Мальчики были поражены открывшимся зрелищем и переглянулись. Они не знали, чего ждать. Все встали, а двое служителей взялись за ручки гроба и закатили гроб на ролики конвейера, гроб покатился через открытую дверь в пламя. Когда гроб достиг пламени, они услышали сильный свист. После того, как гроб полностью оказался внутри, железная дверь, клацнув, закрылась. Моор, Джесси и Пол стояли в оцепенении, ошеломленные, в молчаливом недоумении. Великий Волк-Одиночка Уолл-Стрит, МальчикИгрок ушел навсегда. Он застрелился всего лишь вчера вечером, а к полудню его тело уже было кремировано, и только четыре человека оплакивали его уход. Через час, вернувшись в свою квартиру на Парк Авеню, Гарриет заговорила с Полом. "На, Пол, возьми". Она вручила ему купюру в 20 долларов. Он сидел, ошарашенный. "Звонила твоя мать из Бруклина, она хочет, чтобы ты приехал ее навестить. Она хочет, чтобы ты побыл с ней. Думаю, это неплохая мысль, Пол". "Хорошо", - сказал он. "Отлично. Тогда решено. Фрэнк ждет тебя внизу, он тебя отвезет". Она проводила его до двери и попрощалась. Он поехал прямиком к своей матери, Дороти, которая ждала его дома в Бруклине. Ее не пригласили на похороны, точно также как и всех остальных. Он молча бросился в открытые объятья матери. Они вместе разрыдались. Это были первые слезы, которые он пролил. 1 февраля 1941 года имущество Ливермора было распределено;

в "Нью-Йорк Таймс" было опубликовано об этом сообщение. Гарриет Метц Ливермор оказалась единственным исполнителем завещания. В целом имущество было оценено в 10 000 долларов в активах и 361 010 долларов в пассивах. Там не упоминалось о личном трастовом фонде Ливермора, размером в 1 миллион долларов, а также ни слова не было сказано о деньгах, которые Гарриет забрала из их квартиры на Парк Авеню.

Лицом к лицу со смертью Пол поехал заканчивать школу в Хотчкисс. Затем он поступил на службу в Военно-воздушные силы, служил в военное время. Он прекрасно говорил по-французски, поэтому он был приписан к караванным летчикам в "Свободных французских военно-воздушных силах" и летал на "Мустангах Р-51". Когда он закончил службу, Гарриет пригласила его навестить ее. "Это важно", - сказала она. Когда он приехал, Гарриет предложила оставить ему все свое состояние, если он останется жить с ней в качестве компаньона. "Мне так одиноко", - сказала она ему. Пол не захотел отказаться таким образом от своей жизни. Вместо этого он поехал в Голливуд, где получил ряд ролей и сыграл в нескольких фильмах и телесериалах. Позднее он уехал на Гавайи, где занимался серфингом и в конечном итоге женился на Маргарет Сили, от которой у него родилось двое сыновей, Чэд и Скотт. Позднее они с Маргарет развелись. В конечном итоге Пол купил ночной клуб "Эмберз" и ресторан в Гонолулу, где он познакомился с Энн МакКормак, красивой, талантливой певицей, певшей в ночных клубах, которая пела с Фрэнком Синатрой, Тони Беннетгом и во многих крупных коллективах. Они по-прежнему счастливо живут вместе. Жизнь Джесси - совсем другое дело. Патрисия Шнайдер Фрайберг была высокой, стройной красавицей-блондинкой, высокообразованным человеком, ведущим светский образ жизни, дочерью видного застройщика в Цинциннати, Огайо. Когда ее представил Джесси ее друг Тимми Хьюстон, он шепнул ей: "Пэт, Джесси Ливермор - один из самых знаменитых плейбоев Нью-Йорка. Боже тебя сохрани с ним связываться!" Патрисия не обратила внимания на совет своего друга и получала удовольствие от жизни, в то время как Джесси покорял ее щедрыми романтичными ужинами при свечах в лучших ночных клубах Нью-Йорка, обедами в лучших ресторанах, поездками за город, неожиданными подарками в Глава 15. виде одежды и драгоценностей, использованием имени Ливермора, которое по-прежнему позволяло занять лучший столик в таких местах как гостиница "Плаза" и эксклюзивный клуб "Сторк" Шермана Биллингсли. Их отношения были скреплены печатью, когда черный пудель Патрисии, Хефнер, который сломал ногу и уже не был прежней дружелюбной собакой, сбежал вниз на один лестничный пролет, чтобы встретить и поприветствовать Джесси, который любил животных и имел к ним особый подход. В особенности он любил доберманов, и у него всегда жила, по меньшей мере, одна собака. Джесси уже развелся со своей первой женой, Эвелин Салливан. У него был от нее сын, Джесси III (Jesse III), который родился 7 декабря 1941 года. Он редко видел сына. Джесси управлял лицензией на продажу "Пепси-Колы" в Коннектикуте, которую его отец вручил ему по поводу свадьбы. В конце концов ему пришлось ее продать, чтобы избежать банкротства. Затем он убедил Чарльза Ревлона взять его на работу и, в конце концов, он стал менеджером по продвижению товара в "Ревлоне". Джесси жил в "Метрополитен Клаб", изысканном мужском клубе в центре Манхэттена. Его отец был известным членом клуба. Джесси был основным игроком в нарды и джин и часто играл всю ночь напролет, пил алкогольные напитки и играл в азартные игры по высоким ставкам. Джесси жил так, как его воспитали в детстве. Он не заботился о деньгах. У него всегда были деньги, и он считал, что всегда будут. Его отец, который обеспечил Джесси самыми лучшими машинами, лучшей одеждой и кучей свободных денег, открыл для него все двери в стране. Однажды Джесси показал отцу свой дневник из Чоэйт, после того, как он плохо написал сочинение по английскому языку. "Что это, сынок, вот эта плохая оценка за сочинение по английскому языку?" - спросил его отец. "У меня плохо с орфографией, пап, в этом проблема".

Лицом к лицу со смертью "Это не проблема, сынок. У тебя всегда будет секретарь. Она будет заниматься за тебя орфографией". Джесси женился на Патрисии в марте 1965 года. Его развод с Эвелин Салливан стоил ему его квартиры на Парк Авеню и всех денег и активов, которые у него были. Он был фактически разорен, за исключением трастового фонда, которым управляла его мать, "Мышка", как они с отцом ее называли. У него по-прежнему были проблемы с раной от выстрела. Патрисия так никогда и не узнала, были ли это лишь психологические проблемы или реальные. Иногда он жаловался ей на сильную боль в груди и у него по-прежнему был слегка искривлен позвоночник. Пара переехала в дом 214 по Восточной семьдесят второй улице. Дороти, мать Джесси, жила на Лонг Айленд в Брайт Уотерз с Уилли Томпсоном, ее четвертым мужем. Томпсон был мафиозной фигурой. Он был напрямую связан с Фрэнком Кастелло, основной фигурой в Нью-Йорке. Когда они продали дом на Лонг Айленде, Дороти позвонила Патрисии и Джесси. Она спросила, не возражают ли они, если они с Томпсоном переедут в соседний дом. Пара согласилась. Вскоре после того, как они переехали в новый дом, Томпсон умер от сердечного приступа. После того, как они прожили в браке год, Джесси стал больше пить и кутить. Его странные отношения с матерью стали более ярко выраженными. Его мать по-прежнему контролировала трастовый фонд Джесси и выдавала ему деньги тогда и в таких количествах, в которых считала необходимым. Обычно за обедом, прежде чем просить о деньгах, Джесси часто сначала имитировал боль, хватался за грудь, гримасничал, стонал и сутулился на своем стуле. Джесси так вел себя, чтобы его мать никогда не забывала, что она в него стреляла. Дороти всегда давала ему деньги. Когда наступали особенно сложные времена, она часто отдавала ему какие-то предметы из своей по-прежнему большой коллекции драгоценностей, чтобы он их заложил. Больше эти вещи никто Глава 15. не видел. У Дороти с Джесси были сложные взаимоотношения, на грани любви и ненависти. Джесси часто разражался приступом гнева после того, как мать давала ему деньги. На втором году совместной жизни Джесси начал встречаться с другими женщинами. Он, Дороти и Патрисия также злоупотребляли алкоголем, что лишь осложняло положение. В их доме на Восточной семьдесят второй улице было четыре этажа, со столовой, гостиной и кухней на первом этаже;

библиотекой и спальней на втором;

двумя спальнями на третьем;

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.