WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Научная жизнь Научная жизнь X Международная научная конференция Государственного университета — Высшей школы экономики по проблемам развития экономики и общества, 7—9 апреля 2009 года Секция

«Право» Работа секции «Право» началась с сессии «Правовые стимулы социальной активности». Председательствующий сессии д.ю.н., проф. М.Ю.Краснов (Госу дарственный университет — Высшая школа экономики) отметил различие между понятиями «социальная активность» и «социальная мобильность». Именно с рас ширения социальной мобильности и начиналась современная демократия. И се годня именно социальная мобильность определяет уровень стабильности той или иной страны. Но главное (в том числе и с точки зрения правового регулирования), что социальная активность и социальная мобильность радикально отличаются друг от друга. Социальную активность правовыми средствами вообще реально стимули ровать невозможно. Пока у человека не появится сильный побудительный мотив, который, в свою очередь, не возникнет без понимания, что какие-то действия по могут в решении тех или иных проблем, стимулировать активность бессмысленно.

Иное дело — право и социальная мобильность. Думается, здесь требуется как раз не стимулирование, а снятие излишних ограничений.

Выступление к.ю.н. Е.Н. Салыгина (Государственный университет — Высшая школа экономики) было посвящено теоретическому аспекту проблем правового обеспечения социальной активности. Рассмотрев смысл самого понятия «соци альная активность», ее видовые особенности, формы проявления, выступающий обратился к данным социологического исследования «Условия повышения соци альной активности граждан в решении местных проблем» (Всероссийский совет местного самоуправления). Люди не очень склонны активно участвовать даже в решении местных проблем. Например, 65% опрошенных считают, что активность населения отсутствует. Это едва ли не самое основное свидетельство, что на мест ном уровне доминирует патерналистский образ сознания и мировосприятия.

Выход из этого положения, во-первых, в том, что правотворчество и право применение должны учитывать фактор социальной активности, необходимо со Научная жизнь вершенствовать существующие и вырабатывать новые механизма и институты обе спечения социальной активности.

В выступлении к.ю.н, доцента С.В. Васильевой (Государственный университет — Высшая школа экономики) «Конституционно-правовые регуляторы социальной ак тивности: смещение вектора ее проявления» было показано, что законодатель ными средствами вполне можно стимулировать, упорядочивать или, напротив, подавлять социальную активность. К стимулирующим рычагам относятся нормы о налоговых преференциях тем гражданам и организациям, которые занимаются социально одобряемой деятельностью, например, благотворительностью. С.В. Ва сильева весьма предметно показала сегменты общественной жизни, где россий ское государство влияет на социальную активность. Прежде всего, это касается государственно-частного партнерства, выявила характер смещения вектора актив ности из политической сферы в сферы социальной и экономической жизни.

К.Е. Рыбак (Министерство культуры РФ) в докладе «Правовое регулирование в сфере культуры как фактор развития человеческого капитала» отметил, что по нятие «человеческий капитал» не только отражает процесс общей гуманизации современного мира, но и становится одной из основ выбора стратегии социально экономического развития. Хотя далеко не везде этим понятием руководствуются в реальной политике, тем не менее уже общепризнано, что вложения в человека, ко торые усиливают и развивают его способности, являются наиболее эффективными как с экономической, так и с общесоциальной точек зрения.

Разумеется, такие вложения необходимы и в физическое состояние человека, и в развитие его духовного мира, чему служат усилия государства в области культуры.

В докладе д.ю.н., проф. А.Э. Жалинского (Государственный университет — Выс шая школа экономики) «Ограничительное действие уголовного закона на соци альную мобильность» проанализировано, как именно уголовно-правовые нормы сдерживают социальную мобильность. Уголовно-правовой запрет является только юридическим «венцом» соответствующей политики государства. Причем норматив ная политика, выражающая государственные намерения, может быть существенно искажена в процессе правоприменения, когда та или иная уголовно-правовая нор ма начинает использоваться как «дубинка». Именно в этом А.Э. Жалинский видит существенную опасность, в том числе и для расширения социальной мобильности.

Докладчик обратил внимание на пробелы уголовного законодательства, препят ствующие охране трудовой мобильности населения, борьбе с монополистически ми действиями и ограничением экономической конкуренции.

Суть доклада старшего преподавателя С.А. Маркунцова (Государственный уни верситет — Высшая школа экономики) «Правовые средства ограничения корруп циогенного поведения» состояла в том, чтобы представить видение угроз, которые несет коррупция, и предложить классификацию коррупционных преступлений.

Старший преподаватель Д.В. Черняева (Государственный университет — Выс шая школа экономики) в докладе «Влияние социальной мобильности на реали зацию пенсионных прав» разграничила вертикальную и горизонтальную мобиль ность, понимая под первой перемещение между социальными слоями различного уровня, а под второй — между различными социальными группами одного уровня, что связано прежде всего, с миграционными процессами и глобализацией рынка труда. Д.В. Черняева остановилась на том, как в разных странах системы пенсион ного обеспечения откликаются на мировую экономическую рецессию.

Дискуссию обобщил официальный дискуссант сессии д.ю.н., проф. А.С. Ав тономов (ИГПРАН).

Научная жизнь На круглом столе «Эффективность закона как фактора развития экономики» было отмечено, что правовых и экономических явлений взаимообусловлен. Эта тема на каждом этапе социально-экономического развития требует уточнения подходов и способов решения правовых и экономических задач. В советское время картина была представлена однозначно: экономика, собственность предопределяют сущ ность права и основные характеристики правового воздействия, а право имеет определенный потенциал воздействия на экономическое развитие. В постсоветское время отказ от старых мировоззренческих конструкций привел к некому отстране нию правоведов от анализа самостоятельной роли права как фактора экономиче ского роста. Вместе с тем представители современной рыночной экономической школы констатируют недостаточность чисто экономических факторов (вопросы накопления, потребления) для определения путей и средств, прогнозов развития экономических отношений. Все большую силу набирает институциональная эко номика, как самостоятельное направление в анализе экономических процессов.

В этом направлении институтам власти и права отводится одно из ведущих мест среди экономических факторов. В последние десятилетия активно разрабатывает ся конституционная экономика, основанная на изучении влияния конституции на экономические процессы. Таким образом, можно констатировать наличие общего исследовательского тренда в изучении права как самостоятельного фактора эконо мического развития. К сожалению, в этом направлении правоведы явно уступают экономистам.

По мнению д.ю.н., проф. Ю.А. Тихомирова (Государственный университет — Высшая школа экономики), марксизм жестко «привязывал» право к экономи ческим отношениям. Поэтому оправдан вопрос: насколько жестко «привязано» право к социально-значимым результатам его применения. В работе «Эффектив ность правовых норм» дается такое определение эффективности — это соотноше ние между фактическими результатами их действия и теми социальными целями, для достижения которых эти нормы были приняты. В последние годы признание истинности и правильности критериев теоретической эффективности норм права сочетается с характеристикой методов изучения эффективности закона, в частно сти, корреляционного анализа массовых социальных явлений.

В последние десятилетия интенсивно развиваются теории регуляции, инсти туциональной экономики, экономического анализа права и др., позволяющие обнаружить сложные взаимосвязи этих явлений. Американский ученый Ричард Познер выделяет ряд ключевых понятий и связей между ними, в частности, право вое опосредование соотношения цены и величины спроса. Во Франции в рамках этих теорий рассматриваются институты как способы преодоления социальных конфликтов и поиска компромиссов. Конституционализм поддерживает идею о центральном месте права, конвенций, договоров и форм организации в качестве основы для объяснения природы социально-экономических явлений.

Еще один аспект — методология анализа регулирующего воздействия, разрабо танная в рамках Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), применяемая во многих странах. Исходная позиция — регулирование — является одним из важнейших элементов того инструментария, который органы государ ственного управления используют для решения своих задач. Регулирование явля Эффективность закона. Методология и конкретные исследования // отв. ред. В.М. Сырых, Ю.А. Тихомиров. М., 1977. С. 9—52.

Одинцова А.В. Французский регуляционизм. Институциональные системы и институцио нальные трансформации. М., 2009. С. 21—31, 45—55.

Научная жизнь ется эффективным в том случае, если достижение этих задач обеспечивается при минимально возможных для всех членов общества издержках.

В трактовке эффективности закона есть два главных блока.

Первый — поиск меры правового опосредования фактических отношений и, со ответственно, меры собственно правового воздействия. Прогнозирование и целепо лагание — это старт движения, аналитические и реальные действия по формирова нию правовых формул и получение с их помощью конечных результатов — таков финиш. Второй блок обеспечивает эффективность закона. Это государственные и иные институты, муниципальные органы, публичные организации. Их «включен ность» в закон как устойчивый нормативный ориентир деятельности позволяет до биться высоких результатов. Иное ведет к юридическим ошибкам, нарушениям за конности, отклонению управления и хозяйствования от нормативных целей.

Что касается эффективной экспертизы проектов законов и иных актов — как системной, так и специализированной (юридической, антикоррупционной, эконо мической, социальной и т.п.), — то ее проведение официальными и независимыми структурами требует прочной законодательной основы. Чрезвычайно важен право вой мониторинг как информационно-аналитический институт с соответствующи ми полномочиями и действиями публичных экономических и социальных инсти тутов. Мониторинг обеспечивает «обратную связь» от общества к законодателю и необходимую цикличность правового развития. Без этого рвется «правовая цепь» и сохраняются фрагментарность и иллюзорность правового регулирования.

Эффективность закона определяется системой показателей по ряду вопросов, в частности, правильным выбором объектов воздействия, определением целей, на бором адекватных способов воздействия, правильным восприятием и реализацией норм, ожидаемых результатов реализации норм. Эффективность закона означает также определение влияния юридических показателей на эффективность деятель ности органов и организаций в экономической и социальной сфере. Нами проведен анализ Указа Президента РФ от 28 июня 2007 г. № 825 «Об оценке эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации» и утвержденного Перечня показателей оценки эффективности. Выяснилось, что из 43 показателей 27 относятся к экономической сфере, 14 — к социальной, 2 — к правовой (уровень криминогенности и доля преступлений, совершенных несовер шеннолетними).

При анализе эффективности закона нужно в полной мере учитывать действие других социальных регуляторов, поскольку использование норм нравственности, традиций, деловых обычаев нередко дает оптимальный эффект. С другой стороны, чрезмерное правотворчество позитивного эффекта не дает.

Ведущий научный сотрудник Института правовых исследований А.В.Кашанин (Государственный университет — Высшая школа экономики) отметил, что тема эф фективности законодательства относится к одной из наименее разработанных в оте чественной доктрине права. В качестве основных причин такого положения следует указать на господство в отечественной юриспруденции крайних нормативистских позиций, редуцирующих право к формальной стороне регулирования и устраняю щих из предмета правоведения любые вопросы о содержании права, о его эффектив ности. Господство нормативистской позиции ограничивает сферу интересов отече ственной юриспруденции вопросами систематизации и толкования действующего законодательства. В связи с этим тема эффективности права до настоящего времени не получила развития, равноценного ее социальному значению.

Дополнительным фактором, ограничившим возможности исследования эффек тивности законодательства, было придание официального статуса одной опреде Научная жизнь ленной позиции по проблеме соотношения права и экономики. Советская доктри на столкнулась с очевидной проблемой интеграции двух тезисов: позитивистского тезиса, сводящего право к системе норм, и марксистского тезиса об экономической обусловленности права. Выработанная официальная позиция заключалась в при знании параллелизма права и экономики, познаваемости закономерностей эко номики и возможности сознательного их использования в ходе правотворчества и правоприменения. На практике это привело к признанию возможности коррек тировать результаты стихийных рыночных процессов, т.е. по сути, к возможности произвольного вмешательства государства в имущественные отношения.

В результате в настоящее время в практике отечественного законотворчества и правоприменения вопросы эффективности нормативных правовых актов, как пра вило, игнорируются, что проявляется:

а) в отношении к закону как к панацее для решения социальных проблем. Со гласно распространенному стереотипу, при возникновении проблемы вполне до статочно, как принято говорить, лишь «прописать» ту либо иную норму в законо дательным акте;

б) в распространенности взгляда на возможность коррекции результатов сти хийных рыночных процессов, т.е. по сути, произвольного вмешательства государ ства в имущественные отношения без серьезного прогноза социальных послед ствий такого вмешательства.

Укорененность таких позиций в практике законотворчества и государственного управления серьезно влияет на вектор и динамику экономического развития обще ства и на эффективность государства. Предпринимаемое исследование имеет це лью проверку указанных позиций.

Вопрос о пределах вмешательства государства в экономику, о предсказуемости социальных событий и принципиальной возможности прогноза эффективности того или иного законодательного решения, о соотношении права и экономики не раз становился объектом исследования в рамках западной экономической теории и юриспруденции. В настоящее время имеется значительный массив иностранной литературы по данной проблематике (не переведенной, однако, на русский язык).

Это касается прежде всего исследований в рамках западной правовой доктрины.

Настоящее исследование предполагает анализ указанных программ и интеграцию их основных результатов в актив отечественной юриспруденции.

Основной целью предпринимаемого исследования является анализ комплекса вопросов об эффективности права в экономической сфере. Вопрос об эффектив ности права в любом случае предполагает соотнесение права с внеправовым кон текстом, а потому анализ неизбежно будет иметь междисциплинарный характер, предполагающий привлечение обширного корпуса знаний правоведения, эконо мической теории, социологии. Постановка вопроса об эффективности законо дательства в той или иной области включает конкретизацию понятия эффектив ности, его детализацию для целей законодательства. Важными темами становятся проблемы соотношения экономики и права, функций права.

Научный сотрудник Института правовых исследований С.В. Третьяков (Госу дарственный университет — Высшая школа экономики) подчеркнул, что основная логика исследования предполагает анализ и проверку господствующих в различ ных правопорядках взглядов на эффективность права в экономической сфере. Не обходимо проанализировать, что понимается под эффективным правом в рамках наиболее авторитетных позиций, в том числе:

Научная жизнь • юриспруденции интересов, юриспруденции ценностей, школы свободного права и других современных социологический концепций, редуцирующих право к социологическому контексту и оценивающих его эффективность через соотнесе ние с общественными интересами, ценностями и т.п.;

• теории экономического анализа права (law and economics), исходящей из воз можности определения содержания норм права и судебных решений на основе ме тодики сравнительного анализа издержек каких-либо решений;

• инструментализма в праве, в том числе американской школы правового реа лизма;

• современных концепций юридического позитивизма;

• концепций, основанных на признании автономности правовой системы и ее развития на основании собственной внутренней логики, в том числе системной теории Н. Лумана и концепции Е.Б. Пашуканиса;

• оппонирующей вышеназванным критической теории (critical legal studies movement), отрицающей автономность правовой системы и самостоятельность правовых конструкций;

• теории коммуникативного действия Ю. Хабермаса;

• хозяйственно-правовых теорий, исходящих из парадигмы правового регу лирования экономики как процесса решения текущих проблем и невозможности формирования самодостаточного механизма правового регулирования в сфере экономики;

• анализа взглядов экономической теории на роль права в экономике, прежде всего, основных экономических школ (австрийской, неоклассики, кейнсианства).

Необходимо проанализировать, как в рамках указанных доктрин оцениваются правовые конструкции и законодательные решения, какие основания выдвигаются для вывода об их автономном статусе либо производности от внеправовых катего рий (экономики, интересов, ценностей), какие факторы должны в первую очередь учитываться при формировании эффективных законодательных решений;

каковы должны быть практические результаты реализации принятых нормативных право вых актов. Это позволит соотнести указанные парадигмы с эмпирическим базисом и оценить степень правдоподобия указанных доктрин.

Проведенное таким образом исследование даст основания для выводов:

• о соотношении права и экономики;

• о предсказуемости социальных событий и о принципиальной возможности прогнозной оценки эффективности того либо иного законодательного решения;

• о пределах допустимого вмешательства государства в экономику, роли закона и функциях права в экономической сфере;

• о перечне существенных факторов, учет которых необходим при формирова нии законодательного решения.

Вопрос об эффективности права имеет и специфический правоведческий пласт, связанный с исследованием формальной структуры права: каким должен быть механизм правового регулирования, позволяющий достичь желаемых право вых последствий;

каким формальным требованиям должно соответствовать право, чтобы успешно выполнять функции упорядочения поведения людей на основе правил общего характера? В этом смысле речь идет об исследовании внутренних закономерностей права, относящихся как к его формальной стороне, так и опреде ляющих его основное содержание. Крайне важным с этих позиций является также изучение вопроса о пределах применимости методов частного и публичного пра Научная жизнь ва в различных сферах отношений, об условиях эффективности использования основных юридических конструкций, относящихся к указанным сферам правово го регулирования.

Крайне плодотворным представляется анализ степени применимости публич но-правовых методов для регулирования экономики, а также степени переноси мости публично-правового вмешательства для отдельных участников оборота и для частной сферы в целом. Указанные выводы могут применяться и при анали зе новых форм воздействия государства на сферу экономики (например, частно государственное партнерство).

Говоря о методологии исследования, необходимо отметить, что необходимо исхо дить из методологической предпосылки о значительной степени самостоятельности правовой системы от иных общественных систем (экономической, политической, культурной). Правовая система, испытывая воздействие различных внешних стиму лов, все же развивается исходя из своей внутренней логики, основу которой образует принцип системности права. Именно с этим связана ограниченность возможностей законодателя по произвольному определению содержания норм права.

При проведении юридического исследования основное значение приобретают такие аргументативные стратегии, которые основаны на учете внутренних законо мерностей права. Непосредственные ссылки на внешние по отношению к право вой системе факторы (мораль, политическая целесообразность, потребности, интересы) должны признаваться в юридическом дискурсе иррелевантными. При этом актуализируется вопрос о применимости иностранных доктрин, юридических конструкций и аргументативных стратегий в российской правовой системе, имея в виду ее специфику. Мы считаем необходимым специально рассматривать вопрос о применимости иностранного опыта в отечественной правовой системе с учетом ее исторического опыта и внутренних закономерностей правовой системы.

Старший научный сотрудник, к.ю.н. Э.В. Талапина (ИГП РАН) полагает, что прежде чем оценивать эффективность закона, необходимо определиться с самим понятием эффективности. Имеется ли в виду достижение цели правового регу лирования, поставленной в законе (уменьшение налогового бремени, упрощение административных процедур) или более масштабное изменение состояния обще ственных отношений? Эффективность имеет разные аспекты — экономический, социальный, причем экономическая эффективность может достигаться за счет умаления социальных целей. В идеале эффективность закона должна оцениваться комплексно, и критерий такой эффективности сложносочиненный, учитывающий самые разнообразные аспекты жизни общества. Применение подобных критериев требует особых методик оценки. Например, проводится антикоррупционная оцен ка законопроектов. Но нельзя забывать, что полная антикоррупционная корректи ровка норм законов способна убить экономику, если при этом не считаться с мо тивами целесообразности, политическими и социальными условиями. Кроме того, реальность оценки эффективности закона напрямую зависит от того, насколько это удлинит привычный законотворческий процесс. Перспективы внедрения та кой оценки маловероятны, если это потребует дополнительных затрат (финансо вых и временных).

При обсуждении к.э.н. Е.В. Голосова (Кемеровский госуниверситет) отмети ла необходимость и перспективность комплексных исследований экономистов и юристов в определении критериев эффективности правовых регуляторов в сфе ре экономики;

д.ю.н. Ю.Г. Арзамасов (Государственный университет — Высшая школа экономики) подчеркнул роль критериев эффективности законодательной Научная жизнь деятельности, в том числе законодательной техники;

к.ю.н. Е.Н. Салыгин (Госу дарственный университет — Высшая школа экономики) отметил роль выявления экономических потребностей и адекватное отражение их через интересы в праве, а также проблему соотношения частных и публичных интересов в правовом регули ровании и правоприменении.

На сессии «Право и экономика» доклад к.ю.н., проф. К.Ю. Тотьева (Государ ственный университет — Высшая школа экономики) был посвящен теме «От ветственность за нарушение российского и зарубежного антимонопольного законо дательства: экономический утилитаризм или принцип справедливости?». Практике применения норм отечественного и зарубежного конкурентного права известны два стандарта оценки ответственности за нарушение правил добросовестной кон куренции: 1) принцип экономического утилитаризма;

2) принцип справедливости.

Теория утилитаризма используется главным образом в англо-американской эко номической и юридической науке для обоснования, критики и механизмов со вершенствования современного антитрестовского права. Важнейшей составной частью этого направления является принцип консиквенциализма (consequential ism). В соответствии с ним нормативные предписания и другие институты долж ны оцениваться с учетом полезности последствий их реализации. Именно на этом принципе основан экономический анализ права, широко востребованный для исследования последствий применения антимонопольного законодательства.

Конституционный Суд РФ не использовал напрямую в своих решениях принцип экономического утилитаризма. Обычно по делам, связанным с антимонопольным законодательством, в решениях этого органа фигурирует принцип свободы добро совестной конкуренции (ч. 1 ст. 8 и ст. 34 Конституции РФ).

Другим критерием оценки антимонопольного законодательства является принцип справедливости. Разработанная в западной философской доктрине тео рия справедливости устанавливает, что все общественные ценности (к ним отно сятся и свобода экономической деятельности, и свобода конкуренции) должны быть распределены равномерно, кроме случаев, когда их неравное распределе ние оказывается выгодно каждому. Эти требования применимы и к оценке мер ответственности за нарушение антимонопольного законодательства. Они выра жаются в обоснованности и определенности вводимых законодателем мер регу лирования экономической деятельности. Так, по поводу проблемы защиты кон куренции Конституционный Суд РФ отметил необходимость равного доступа к свободе экономической деятельности в п. 4-5 своего Постановления от 23 февра ля 1999 г. № 4-П.

К.Ю. Тотьев оценил с точки зрения конституционного принципа справедливо сти правила об административной ответственности (одноуровневой и двухуровне вой) за нарушение антимонопольного законодательства, содержащиеся в статьях 14.31-14.33 и 19.5 Кодекса РФ об административных правонарушениях (КоАП РФ) и пришел к следующим выводам.

Указанные нормы свидетельствуют о давно назревших усилении и специали зации такой ответственности. Однако с точки зрения принципа справедливости обоснованность произведенных изменений вызывает сомнения. Речь идет о су щественном сужении области применения административной ответственности по См.: Smart J.J.C., Williams B. Utilitarianism: for and against. Cambridge, 2007. P. 12.

Rawls J. A Theory of Justice. Harvard, 2005. P. 60.

См.: п.2.2 Постановления Конституционного Суда РФ от 20 апреля 2006 года № 4-П.

Научная жизнь сравнению со сферой действия запретов Закона о защите конкуренции от 26 июля 2006 г. (ЗоЗК). Предусматривая значительный уровень административного усмо трения, отечественный законодатель в то же время не вводит подробных критериев его справедливой и эффективной реализации. Такая дискреция касается выбора: 1) между двумя моделями административной ответственности в КоАП РФ (одноуров невой и двухуровневой);

2) между общими, специальными и смежными составами, имеющими схожие признаки;

3) конкретного размера штрафных санкций. При этом общие положения о назначении административного наказания (ст. 3.1 и 3.5, ст. 4.1—4.7 КоАП РФ) не в полной мере адаптированы к специфике целей и спо собов реализации антимонопольного законодательства, и поэтому не устраняют указанные проблемы. Данные проблемы возникли во многом из-за настойчивого стремления отечественного законодателя включить все составы, обеспечивающие соблюдение антимонопольного законодательства, в КоАП РФ. Одним из возмож ных их решений могло бы стать возвращение административных санкций в текст ЗоЗК и ограничение роли КоАП РФ в установлении правил об антимонопольной ответственности лишь отсылочными нормами.

В докладе С.В. Гомцяна «Пути совершенствования правового режима приобрете ния крупных пакетов акций открытых акционерных обществ» были затронуты меры по совершенствованию двух важнейших составляющих российского правового ре жима приобретения крупных пакетов акций — правила обязательного предложе ния и правила добровольного предложения. В 2006 г. вступили в силу изменения в Федеральный закон от 26 декабря 1995 г. № 208—ФЗ «Об акционерных обществах» (далее — Закон об АО), устанавливающие детальный порядок приобретения круп ных пакетов акций открытых акционерных обществ (более 30%). Несмотря на то, что эти изменения были внесены в российское законодательство сравнительно не давно, и основываются они на прогрессивном зарубежном опыте, анализ практики применения Закона об АО и сравнительно-правовое исследование норм россий ского права о приобретении крупных пакетов акций уже выявили ряд серьезных недостатков.

Анализ становления правовых режимов приобретения крупных пакетов акций в зарубежных правопорядках (США, Великобритания, ЕС) показывает, что в про цессе регулирования должна быть решена задача достижения баланса между двумя прямо противоположными целями: стимулированием корпоративной реструкту ризации (т.е. облегчением процедуры приобретения крупных пакетов акций), с одной стороны, и созданием необходимых условий защиты прав и законных инте ресов миноритарных акционеров, с другой.

К сожалению, в Законе об АО этот баланс соблюдается не всегда, и именно это является причиной проблем при приобретении крупных пакетов акций. С учетом необходимости вышеуказанного баланса были предложены следующие основные направления совершенствования Закона об АО в части направления в акционер ные общества обязательного и добровольного предложений:

• ограничение действия его правового режима акционерными обществами, ак ции которых обращаются на торгах организаторов торговли на рынке ценных бу маг, или которые имеют большое число акционеров (более 500 человек);

• распространение правила обязательного предложения на косвенное установ ление корпоративного контроля над акционерными обществами;

• сохранение диспозитивного характера нормы о пропорциональном приобре тении акций в рамках добровольного предложения только в отношении заявления акционера о продаже акций;

Правовая мысль: история и современность • сокращение сроков действия обязательного и добровольного предложений и, соответственно, правила «невмешательства» (требование о сокращении полномо чий совета директоров общества после поступления в общество обязательного или добровольного предложения);

установление специальных правил созыва общего собрания акционеров после получения обществом публичной оферты.

Обзор составили: д.ю.н., проф. М.А.Краснов, д.ю.н., проф. В.Д.Мазаев, к.ю.н., проф. К.Ю.Тотьев (Государственный университет-Высшая школа экономики)




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.