WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

191 Михаил Габович Elisabeth Gessat-Anstett. Une Atlantide russe : Anthropologie de la mmoire en Russie post-sovitique. Paris : La Dcouverte, 2007. 304 pp. ISBN 978-2-7071-5306-7.

Михаил Габович. Адрес для переписки: Mischa Gabowitsch, Einstein Forum, Am Neuen Markt 7, 14467 Potsdam, Германия. mischa.gabowitsch@einsteinforum.de.

В 1980–1990-е годы, в самый разгар «бума памяти» во франко- и англоязыч ных странах, научная литература об исторической памяти в СССР и России ограни чивалась несколькими наименованиями. В то время как бурно развивалась устная история, основанная на интервью с представителями самых разных групп – от крестьян до столичных диссидентов, коммеморативные практики и роль памяти в общественном и частном пространстве становились предметом лишь немногих ис следований. В основном это были книги историков – например, работы Нины Ту маркин, посвященные культам Ленина и Великой Отечественной войны (Tumarkin 1983;

1994), книга Тамары Кондратьевой об аналогиях между большевиками и якобинцами (Kondratieva 1989), подробное описание перестроечных споров о прошлом, составленное Марией Ферретти (Ferretti 1993). Лишь к 2000-м годам волна исследований в этой области охватила и Россию, и за последнее десятиле тие теме российской памяти было посвящено множество книг и статей представи телей самых разных дисциплин. Многочисленные работы историков и демоскопов в первую очередь предлагают сравнение общенациональной памяти с историче ской реальностью и попытки объяснить их расхождения, а также анализировать роль памяти в воспроизводстве групповой идентичности и функционировании политических институтов. Такой классический подход вполне оправдан;

тем не менее, наиболее свежие работы принадлежат антропологам, среди которых мож но назвать Жанну Кормину и Сергея Штыркова (2005), Маргарет Паксон (Paxson 2006) и Сергея Ушакина (Oushakin 2009). Их общей чертой стало изучение локаль ных сообществ и воспоминаний о семейном прошлом и личных утратах, на основе которых и делаются обобщения.

В этом же ряду стоит книга Элизабет Жесса-Анштетт «Русская Атлантида.

Антропология памяти в постсоветской России», посвященная памяти о городе Мологе, разрушенном, а затем затопленном при создании Рыбинского водохрани лища в 1941 году. Это исследование памяти мологжан, переселенных в близлежа щий Рыбинск и другие районы Ярославской области в преддверии затопления, и их потомков. Помимо многочисленных интервью и интереснейшим образом от рефлектированного включенного наблюдения, автор провела еще и серьезную архивную работу, что позволило ей противопоставить сегодняшним нарративам о «русской Атлантиде» собственную реконструкцию обстоятельств переселения и затопления, а также связать смерть и загробную жизнь этого города-призрака с судьбой заключенных Волголага.

Каждый из трех разделов книги представляет новый ракурс и позволяет свя зать память мологжан с общероссийской памятью. В первой части представлены © Laboratorium. 2011. № 1: 191– РЕЦЕНЗИИ «акторы воспоминания». Особенную ценность здесь представляет анализ ген дерных и поколенческих различий. Второй раздел книги посвящен «территори ям памяти». Среди них – затопленные, а позже еще и зарытые (во избежание кражи в связи со снижением уровня воды) надгробные камни моложского клад бища. Среди них также улицы и памятники города Рыбинска, которые в силу своей «общесоветскости» не способны обеспечить эмоциональную привязку к новому месту жительства, и потому позволяют мологжанам жить утопическим прошлым утраченного города. В отличие от интересующих Пьера Нора «мест», сознательно наделяемых коммеморативным смыслом, понятие «территории па мяти», используемое автором, аппеллирует к пространственным рамкам памяти – и к городским пространствам, в которых проигрываются сценарии памяти се годня, и к пропавшим местам, к которым привязано коллективное забвение. Тре тий раздел посвящен мемориальным практикам: деятельности моложского зем лячества, музеефикации, экспедициям к затопленным местам.

На фоне общего потока «мемориологической» литературы последних лет книга Жесса-Анштетт выгодно выделяется целым рядом черт: это и присталь ное внимание к гендерным особенностям мемориального дискурса, и тонкий анализ разных уровней мемориальных практик. Исследование коллективной памяти мологжан не ограничивается контрастом между приватной искренно стью и следованием заданному нарративу в публичном пространстве – такое разделение хорошо знакомо, например, по сочинениям школьников-участников конкурсов «Мемориала» (см., например: Пути следования 2011;

Цена победы 2005). Будучи специалистом по структурам фольклора и систем родства (Ges sat-Anstett 2004), Жесса-Анштетт чутка к влиянию общекультурных жанров и кодов и роли узнаваемых персонажей в приватных рассказах. Например, ее ин тересуют мужчины-«родоначальники» – святые, строители и творческие люди, имена которых структурируют нарратив о моложской идентичности. Напротив, в ее книге почти не фигурируют абстрактно-коллективные субъекты коммемо рации – государство и церковь, отсылка к которым во многих текстах на подоб ные темы заменяет эмпирическое исследование. Коллективное и публичное здесь расслаивается на несколько уровней: одно дело – общение внутри мо ложского землячества, другое – представление памяти о Мологе широкой ауди тории, третье – отношения «простых» мологжан с архивистами и краеведами.

Таким образом, работа Жесса-Анштетт – один из лучших образцов новых исследований российской памяти, и потому на ее примере я хочу обратить внимание на одну из общих тенденций этой литературы. Всю ее населяют при зраки и покойники. В случае Жесса-Анштетт это умершие «плохой смертью» – самоубийцы, утопленники, «белые» и «красные», но главным образом – узни ки ГУЛАГа и другие жертвы репрессий. В отличие от живых мологжан и достой но ушедших «великих мужей», которые структурируют публичную коллектив ную память этого сообщества, пропавшие в лагерях являются фигурами забвения. О них мологжане, как и другие исследуемые в подобных работах со общества, предпочитают молчать. Исследователи же, наоборот, интересуются ими в первую очередь.

МИхаИл ГабовИч Террор и репрессии, оставаясь непроговоренными, требуют внимания к себе, и память о них замещается чем-то другим. Это «другое», в терминологии Зиг мунда Фрейда, – «покрывающие воспоминания» (Deckerinnerungen), отвлекаю щие от собственно травматического опыта. Исследователь, в отличие от исследуе мых, должен быть способен нащупать истинный источник боли. А назвав его, он вправе и даже обязан предъявлять своим субъектам претензии когнитивного, а главным образом – этического плана.

Задача исследователей в таком случае – не только понять, какую роль память о прошлом играет в жизни исследуемых, но и помочь направить ее в правильное русло. Если мы не сделаем этого, то воды «плохой» памяти не иссохнут, а, нака пливаясь, прорвут все дамбы и наводнят сегодняшную жизнь так же, как они уто пили «русскую Атлантиду». Книга Жесса-Анштетт содержит имплицитный призыв к антропологам исследовать современные следы эпохи лагерей, к представителям исследуемого сообщества – принять позицию коллективной ответственности за события прошлого, и, наконец, к государству и гражданскому обществу – способ ствовать созданию «мест памяти» о ГУЛАГе.

Материком, утопшим в водах и в воспоминаниях, на самом деле оказывается территория лагерей. Именно память о пространстве ГУЛАГа, похоже, раство рилась в извилинах воспоминаний постсоветской России. Не этот ли концен трационный архипелаг, состоящий из тысяч мест интернирования, и о кото ром до сих пор не возникло легитимных социальной, музейной или даже мифической памяти, – и есть настоящая русская Атлантида? (282) Стоит, однако, задаться вопросом: исчерпывается ли инструментарий иссле дователя памяти описанием ее различных проявлений, с одной стороны, и крити кой неадекватности этих проявлений – с другой?

На протяжении известной нам европейской истории нормой считалось заб вение и сознательное замалчивание ужасов прошлого (Meier 2010);

сегодня маят ник качнулся в обратную сторону, и считается, что наша задача – не допустить забвения. С этой целью пишутся призывы и манифесты, с этой целью историки, социологи и этнографы задают своим информантам настойчивые вопросы, стано вясь со-творцами памяти, а зачастую и судьями. Не обязывает ли это нас занять праведную, но малопродуктивную позицию диссидента, обвиняющего во всех бе дах органы государственной власти и критикующего сограждан за то, что они по зволяют государству отвлечь себя от истинной проблемы: в данном случае – не обходимости помнить не только о своем семейном горе, но и о преступном прошлом всей страны?

Канализационные работы, отвод грозных вод стали элементами нашей про фессиональной этики. И тем не менее, в работе исследователей памяти должно найтись место и для другого – изучения тех, зачастую вполне уважительных, причин, по которым люди отказываются выстраивать свою память в соответ ствии с рамками, представляющимися нам единственно правильными в этиче ском отношении. Принимать исследуемых всерьез – профессиональный долг исследователя, не менее важный, чем критический анализ их слов и действий.

РЕЦЕНЗИИ Книга Элизабет Жесса-Анштетт ценна в том числе и тем, что позволяет нам про двинуться на пути к соединению этих двух подходов.

БиБлиография Кормина, Жанна и Сергей Штырков. 2005. Никто не забыт, ничто не забыто. История оккупации в устных свидетельствах // Память о войне 60 лет спустя: Россия, Германия, Европа / отв.

ред. М. Габович. М.: Новое литературное обозрение. С. 222–261.

Пути следования. 2011. Пути следования: российские школьники о миграциях, эвакуациях и депортациях XX века. М.: Мемориал;

Новое издательство.

Цена Победы. 2005. Цена Победы: Российские школьники о войне. М.: Мемориал;

Новое изда тельство.

Ferretti, Maria. 1993. La memoria mutilata: la Russia ricorda. Milano: Corbaccio.

Gessat-Anstett, Elisabeth. 2004. Liens de parent en Russie post-sovitique. Paris : L’Harmattan.

Kondratieva, Tamara. 1989. Bolcheviks et Jacobins : itinraire des analogies. Paris : Payot.

Meier, Christian. 2010. Das Gebot zu vergessen und die Unabweisbarkeit des Erinnerns. Vom ffentlichen Umgang mit schlimmer Vergangenheit. Mnchen: Siedler.

Oushakine, Serguei. 2009. The Patriotism of Despair: Nation, War, and Loss in Russia. Ithaca: Cornell University Press.

Paxson, Margaret. 2006. Solovyovo: The Story of Memory in a Russian Village. Washington, DC:

Woodrow Wilson Center Press;

Bloomington;

Indiana: Indiana University Press.

Tumarkin, Nina. 1983. Lenin Lives! The Lenin Cult in Soviet Russia. Cambridge, MA: Harvard University Press.

Tumarkin, Nina. 1994. The Living and the Dead. The Rise and Fall of the Cult of World War II in Russia.

New York: Basic Books.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.