WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

РОЛЬ КЛАССОВ, ЭЛИТ, ОБЩЕСТВЕННОСТИ В СОЦИАЛЬНЫХ ТРАНСФОРМАЦИЯХ В УКРАИНЕ От редакции. Перед вами специальный номер нашего журнала, в котором собраны материалы международной конференции “Роль классов, элит,

общественности в соци альных трансформациях в Украине”. В предыдущем номере мы уже сообщали об этом значимом дляразвитиямеждународной академической сети мероприятии, собравшем 18–19 мая2006 года в Институте социологии НАН Украины многих социологов из веду щих украинских и зарубежных центров, занимающихсяизучением процессов трансфор мации в посткоммунистических обществах.

Проведение этой встречи было инициировано профессором Дэвидом Лейном (Кем бриджский университет) и поддержано английским фондом Леверхалм (Leverhulme Foun dation). Дэвид Лейн на протяжении нескольких лет активно сотрудничает с украински ми и российскими социологами, объединившими свои усилияв проведении эмпирических ис следований различных аспектов социальных трансформаций в сравнительной перспек тиве (одним из этапов этих исследований стало проведение серии тематических фо кус групп в Москве, Киеве и Львове в 1996–2006 годах). Отметим, что в ходе конференции была проведена презентациярусскоязычного изданиякниги Дэвида Лейна “Подъем и упа док государственного социализма” — первой в основанной серии “Великие социальные трансформации” в рамках совместного проекта Института социологии НАН Украины и факультета социологии Харьковского государственного университета им. В.Каразина.

Работа по подготовке к конференции была коллегиальной. Благодаряколлективным усилиям организаторам удалось собрать широкий круг участников — партнеров по со вместным проектам и опытных коллег, работающих в составе других исследовательских коллективов (в частности, в работе конференции принял участие Хенрик Доманьский, директор Института социологии Польской академии наук — одного из наиболее актив ных центров, участвующих в масштабных международных компаративных проектах), а также начинающих социологов, ориентированных на поиск новых подходов к изучению со временных социальных явлений. Такой формат встречи позволял критически осмыслить итоги многолетней работы и определить перспективы дальнейшего сотрудничества.

Помимо развитиясобственно социологической — теоретической и методологичес кой — дискуссии, ключевые моменты которой отражены в публикуемых материалах, участники конференции озвучили также не менее важную в контексте перспектив раз витиянашего общества тему (и именно эта тема вызвала наиболее эмоциональную по лемику) — какова роль ученых, исследователей, изучающих механизмы социальных трансформаций, в развитии общества. В свое времяпрофессор НаталияПанина писала о “все более выраженной зависимости перспективы развитиячеловеческой цивилизации от тех моральных принципов и норм, которыми ученые руководствуютсяв своей про фессиональной деятельности”1. В затяжной и болезненный период выбора путей и кристаллизации принципов общественного развитияважность осознаниясоциологами своей не только профессиональной, но и гражданской ответственности за происходя щие в обществе изменения нельзя недооценивать. Надеемся, что мнения участников конференции о тенденциях развития украинского общества и роли, которую играют в нем различные социальные группы, окажутсяинтересными длянаших читателей и по зволят им приобщиться к начатой дискуссии.

Панина Н. Профессиональная этика и социология в Украине (к принятию Кодекса про фессиональной этики социолога САУ) // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2004. — № 3. — С.5. Наталия Панина была одним из ключевых участников международной исследо вательской группы “Социальные трансформации в сравнительной перспективе” и ее глав ным методологом с украинской стороны. Ее статью, написанную в соавторстве с Евгением Головахой, где анализируются основные этапы и тенденции трансформации украинского общества в период от “перестройки” до “оранжевой революции”, мы представляем в этом но мере. Эта публикация в нашем журнале стала посмертной для Наталии Паниной.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 Дэвид Лейн Элиты, классы и гражданское общество...

ДОКЛАДЫ НА ПЛЕНАРНОМ ЗАСЕДАНИИ ДЭВИД ЛЕЙН,, Abstract The main explanatory variables used to analyse the transformation of state socialist societies are elite circulation and renewal. It is contended that, while the transformation may be elite led, transformation should be analyzed as a revolutionary process pro moted by, and favouring, class interests. It is hypothesised that the transformation of the post communist countries has involved a process in which endogenous and exogenous class forces have played a major role. The absence of (economic) civil society under state socialism gave rise to a deficient ascendant capitalist class. Viewing capitalism as an international system, political elites acting in the international arena, through an alliance with exogenous elites, activated a move to markets and privatisation. In the post communist period, class inequality and tension have risen. The weakness of civil society is a consequence of an undeveloped incumbent bourgeois class which in turn limits the effectiveness of class rule. The rapid forms of imposed economic and political change, involving the dislocation of the social structure have weakened the formation of an oppositional class consciousness. The inclusion of counter elites into the political system (the ‘elite settlement’) ensuring a form of political management represses ideo logical opposition and further limits the rise of class consciousness.

Наиболее популярным аналитическим инструментом для анализа ди намики социальных и политических изменений в процессе перехода от го сударственного социализма к капитализму всегда была элитарная парадиг ма, являющаяся характерной особенностью ориентированных на актора те орий. Анализ движущих сил политики системных трансформаций целиком сосредоточился на поведении элит. Вместо обсуждения социальных изме нений в контексте классов и революций, “трансформации” рассматривают скорее как последовательность более или менее согласованных договорен ностей между акторами, принадлежащими к элитам, в частности пактов, со глашений и конституций.

14 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, Элиты, классы и гражданское общество...

В посвященной России и Восточной Европе статье Дж.Каллберг, Дж.Гигли и Я.Пакульский весьма однозначно утверждают, что “динамику и траекторию политических изменений в посткоммунистических странах можно практически полностью описать как функцию от структуры и пове дения элиты”1. В целом принято считать, что элиты выражают либо собст венные интересы, либо интересы национальных и этнических групп, что и формирует их политическое поведение2.

“Соглашения элит” — неотъемлемое условие обеспечения эффективно го управления процессом преобразований3. Это утверждение основано на предположении о том, что не элиты, общественность, массы (рабочие, крес тьяне, интеллигенция) не являются достаточно мобилизованными и позво ляют элитам достигать своих компромиссов. Со стороны любой контрэли ты требуются модификация артикуляции интересов и сознательная “идео логическая нейтральность”. Это позволяет элитам согласовать основопо ложные позиции: контроль собственности, определение гражданства и прав граждан в национальном государстве, путей социальных и политических изменений, приемлемых международных альянсов и связей. То есть элиты приходят на смену классам как движущая сила трансформационных про цессов4. Более того, политический менеджмент, осуществляемый полити ческими элитами, означает отсутствие критической классовой идеологии как следствия формирования партий. Партии отстаивают консенсус и при тесняют идеологическую оппозицию, препятствуя таким образом росту со циальных классов.

На передний план выходит понятие “номенклатурная элита”, ставшее популярным благодаря работе Ольги Криштановской и Стивена Уайта5.

Номенклатурная элита опирается на ресурсы власти аппарата, преиму щественно сконцентрированного в бывшей Коммунистической партии. В посткоммунистический период эти элиты сохранили свою власть благода ря связям (социальному и политическому капиталу) и использованию сво их административных должностей для контроля над активами предприя тий и учреждений.

При государственном социализме номенклатураб ылагораздоб олееши рокой по своему масштабу, чем политическая элита, и подпадала под опреде Kullberg J., Higley J., Pakulski J. Elites, Institutions and Democratization in Russia and Eastern Europe // Elites and Leadership in Russian Politics. — Basingstoke;

New York, 1998. — Р. 107.

Pakulski J., Waters M. The Death of Class. — London;

Thousand Oaks, 1996. — Р. 147.

Burton M. G., Higley J. Elite Settlements // American Sociological Review. — 1988. — Vol. 52. — Р. 295–307;

Higley J., Burton M.G. The Elite Variable in Democratic Transitions and Breakdowns // American Sociological Review. — 1989. — Vol. 54. — Р. 17–32.

Относительно Восточной Европы см.: Lachmann R. Agents of Revolution // Foran J.

Theorising Revolutions. — London;

New York, 1997. — Р. 78–79. Лахманн рассматривает противостояние между элитами в Восточной Европе (возникновение требований транс формации) как следствие политики Горбачева в СССР. Он не касается предыдущих экс цессов, в частности в Чехословакии в 1968 году и в Венгрии в 1956 году, а также сущест венных разногласий в польских элитах задолго до 1980 х годов.

Kryshtanovskaya O., White S. From Soviet Nomenklatura to Russian elite // Europe Asia Studies. — 1996. — Vol. 48. — № 4.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 Дэвид Лейн ление “политического класса”1. По утверждению Г.Моски, понятие полити ческого класса касается ”всех групп, имеющих политическую власть или влияние и непосредственно участвующих в борьбе за политическое лидер ство;

... внутри политического класса существует небольшая группа, по литическая элита, состоящая из лиц, имеющих реальную политическую власть в обществе на данный момент”2. Моска допускал появление новых элит, представляющих социальные интересы, и присоединение их к поли тической элите. Политическая элита — это группа, которая правит от лица политического класса.

Однако политический класс СССР, из которого развилась “номенкла турная элита”, был носителем множества разных интересов, сформировав шихся в результате индустриализации и развития общества. Эти интересы определяли различные концепции направления, в котором должны разво рачиваться реформы3. Таким образом, концептуализация Гигли и Паку льского4, согласно которой правящая элита социалистического государства определялась в терминах высокого уровня идеологического консенсуса, предполагает сочетание номинального консенсуса с наличием политичес ких разногласий. У политической элиты Горбачева, впрочем, не было кон сенсуса относительно типа экономики, который можно было бы считать мо делью для реформ: в рамках выборки из 116 представителей советской по литической элиты больше всего сторонников (15) приходилось на Китай, затем шли Скандинавия (13), Германия (12) и США (11). Большинство (66) не имели страны образца5. Это свидетельствует не о “консенсуальной” политической элите, а скорее о размежевании ее в силу наличия разногла сий в видении будущего.

Нельзя отрицать, что политическая элита сыграла важную роль в про цессе трансформации. Правящая элита обеспечила согласованную и, на сколько это было возможно, управляемую политику развития капитализма и полиархии.

Однако анализ политических элит заслуживает основательной крити ки. Серьезной проблемой является объяснение того, почему посткоммунис тические реформаторские политические элиты единодушно восприняли идеологию и политику рынка, частной собственности и многопартийной де мократии. Уайт и Криштановская не говорят, почему “номенклатурная эли та” трансформировалась во властную элиту, стремившуюся изменить пара метры системы государственного социализма. Почему было не ввести сис тему регулируемого государством рынка, оставив собственность в руках Политический класс — это группа людей, отличающаяся: 1) реальной или потенци альной политической властью, 2) осознанием собственных политических целей, 3) кад ровым составом как из одного, так и из разных социальных классов, 4) унитарным (в пла не строгих рамок для дискуссии) или плюралистическим характером.

Bottomore T. Elites and Society. — S.L., 1993. — Р. 7.

Я эмпирически обосновал эти взгляды в другом месте, а здесь лишь кратко резюми рую их. См.: Lane D., Ross C. The Transition from Communism to Capitalism. — N.Y., 1999.

Higley J., Pakulski J. Elite Transformation in Central and Eastern Europe // Australian Journal of Political Science. — 1995. — Vol. 30. — P. 1–29.

Подробнее см.: Lane D. Elite Cohesion and Division: Transition in Russia // Higley J. et al (eds). Post Communist Elites and Democracy in Eastern Europe. — Basingstoke, 1998. — P. 87.

16 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, Элиты, классы и гражданское общество...

государственных корпораций, как в Китае? Я утверждаю, что классовый подход к трансформации объясняет, почему возникло такое движение.

Элитывстроенывструктурывласти, иправящиеиливластныеэлитыза висят от поддержки групп интересов, контролирующих стратегические сек торы и ресурсы общества. Элитарный подход, предложенный Гигли с колле гами, концентрирует внимание скорее на условиях, при которых должен об разоваться стабильный консенсус элит как фактор политической стабиль ности, а не на объяснении того, почему на руинах государственного социализ ма следовало строить капитализм. Что нам может дать классовый анализ?

Проблемы классового объяснения системных трансформаций До сих пор в работах в области общественных наук ведущая роль в про цессе изменения общественного строя отводилась классам1. В конце ХХ ве ка подобные подходы если и не исчезли, то утратили свое влияние. В общест венной и политической литературе социальный класс как главная движу щая сила социальных изменений “умер” и как объяснительный фактор трансформации, и как политический актор в развитых странах Запада.

Отсутствие классового анализа в серьезных теоретических исследова ниях “перехода от коммунизма” вытекает из двух основных допущений.

Первое касается специфической “бесклассовой”2 структуры государствен ного социализма, о чем идет речь как в теориях тоталитаризма, так и в марк систской идеологии (включая марксизм ленинизм и критический марк сизм). “Гражданского общества”, сформированного в капиталистической системе, не было, и это препятствовало развитию социальных классов и по литической координации через парламенты. Второе допущение заключает ся в том, что в постиндустриальном обществе класс все больше теряет смысл и как форма идентификации, и как объяснительный концепт. Разу меется, в обществе без социальных классов не может быть управляемых классами социальных изменений.

В рамках тоталитаристской парадигмы, под влиянием которой написа но немало работ на Западе (а в посткоммунистических странах — еще боль ше) по вопросам государственного социализма и его трансформации, соци альная система считается социально недифференцированной и в социоло гическом понимании “бесклассовой”. Тоталитаризм покончил с классами, заменив их недифференцированными массами. Классы как форма единства перестали существовать из за атомизации общества. Согласно Ричарду Роузу и его коллегам, “коммунистическое правление... ограничило роль традиционных социальных структурных составляющих”. Более того, не Пожалуй, наиболее авторитетной в этом плане является работа Баррингтона Мура “Социальные истоки диктатуры и демократии” (Barrington Moore Jr. Social Origins of Dictatorship and Democracy: Lord and Peasant in the Making of the Modern World. — London, 1967). Среди других авторов марксистской традиции следует вспомнить Мори са Доба, Родни Хилтона и Пола Свизи.

Согласно тоталитарному синдрому, формированию классов помешала тоталитарная политическая элита, а согласно марксизму — отсутствие частной собственности и рынка труда.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 Дэвид Лейн ожиданно ставшие явными рыночные силы помешали формированию клас сового сознания. Таким образом, “классовое чутье остается слабым”1.

В свою очередь, сторонники марксизма тоже, пожалуй, по иронии судь бы, маргинализируют интересы классов. Марксизм ленинизм считал об щества советского типа бесклассовыми из за отсутствия частной собствен ности и конкуренции капиталов;

тогдашняя классовая структура была прин ципиально “неантагонистической”. Западные “критические марксисты” определяют правящий слой в терминах административного контроля;

по характеру он скорее бюрократический, нежели экономический. Таким об разом, бюрократическая должность обеспечивала экономические привиле гии, однако не давала права собственности на средства производства и рас поряжения активами в пределах семей — а именно это обеспечивает воспро изводство капитализма3. Многие критики, принадлежащие к кругам запад ного марксизма, стали обращаться к модели правящей элиты и народных масс. В итоге марксисты не могут рассматривать динамику воспроизводства капитализма в терминах классов.

Для западной политологии и социологии “гибель класса” как формы со циальной идентификации — не новость4. Упадок класса в свое время связы вали с развитием постиндустриальных политических теорий. При этом утверждалось, что эрозия первичных отраслей экономики и огромное со кращение работающих в индустрии массового производства привели к де композиции рабочего класса, а значит, и базиса классового сознания, харак терного для раннего индустриализма. В постиндустриальном обществе, основанном на знаниях и технологиях, сформировалось потребительское общество, в котором фокус идентификации переместился на статусные группы, а ареной политического конфликта оказались гендерные, этничес кие и региональные вопросы.

Эти подходы также были связаны с разработкой и применением теорий элит к анализу трансформаций. Однако социальные классы требуют опреде ления и анализа, именно исходя из особенностей общества государственного социализма и глобального доминирования капиталистического класса.

Определение классовых интересов Социальный класс можно определить как группу людей, имеющих рав ные жизненные шансы по своему отношению к рынку и собственности. Со циально классовый анализ трансформаций должен базироваться на взаи Ost D. Labor, Class and Democracy // Crawford B. (ed.). Markets, States and Democracy. — Boulder, s.a. — Р. 182;

Rose R., Tikhomirov E., Mishler W. Understanding Multi Party Choice // Europe Asia Studies. — 1997. — Vol. 49. — Р. 807.

Большое влияние на критическую мысль оказал Троцкий, в частности его работа “Пре данная революция” (см.: Trotsky L. The Revolution Betrayed. 1945. — Р. 248).

Такие общества не были государственным капитализмом, поскольку не имели клас сов, определяемых на основании “своего положения в социально экономической систе ме, прежде всего — по отношению к средствам производства” (там же. — С. 248–249).

См. эссе Роберта Нисбета, написанное в 1959 году (Nisbet R A. The Decline and Fall of Social Class // Pacific Sociological Review. — 1959. — Vol. 2. — Р. 11–17).

18 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, Элиты, классы и гражданское общество...

модействии трех классовых групп: двух эндогенных1 для государственного социализма (административный класс и “приобретающий класс”) и одной экзогенной — глобальный капиталистический класс.

Административный класс формировался из людей, непосредственно контролировавших средства производства (экономические министерства, государственные комитеты и руководство крупных предприятий) и инсти туты воспроизводства (образование и наука). Реформационная стратегия административного класса со временем изменялась в зависимости от поли тических предпосылок изменений. Сначала он поддерживал переход к рын ку в рамках государственного социализма (подобно рыночным реформато рам в Китае). Одним из важнейших последствий этой позиции было то, что государство должно было сохранять власть и контроль над экономической собственностью, а значит, не было заинтересовано в утверждении предста вительских (полиархичного типа) институтов, поскольку они стали бы тре бовать прав на индивидуальную собственность, а также гражданского об щества, угрожая гегемонии государства. Механизмы координации должны были оставаться в руках (обновленного) государственного аппарата и бази роваться на управляемых коммунистической партией институтах, работаю щих в условиях ограниченных рынков. Другие члены этого класса в период государственного социализма отличались латентным радикализмом и ожи дали удобного случая, чтобы расширить административный контроль над средствами производства до границ частной собственности. Таким образом, они поддерживали ослабление Советского государства, в частности центра лизованной формы контроля и планирования. Аналогичные настроения были очень сильны в Польше и других Центральноевропейских странах.

Гжегож Колодко, например, показал, что группы в рядах оппозиции поддер живали “реформы”, которые должны были привести к экономическому упадку “и в итоге обусловили падение социалистического порядка”2. Это был латентный восходящий класс. Но если этот класс был латентным, тогда какая же группа форсировала радикальные реформы?

Как отмечает Эрнест Мандел, общества советского типа были буржуаз ными по распределению потребительских благ, что повлекло за собой воз никновение того, что я назвал “приобретающим классом”. Этот социальный класс отличался настоящей и потенциальной заинтересованностью в улуч шении своего положения путем эксплуатации индивидуальных “активов умений и навыков” при рыночной системе. Характерными особенностями этого класса были образовательный уровень и профессиональные навыки.

Представители “интеллигенции”, как и квалифицированные рабочие, были потенциально привилегированным слоем в плане места на рынке. Бо лее того, при государственном социализме они оказались в невыгодном по ложении из за зависимости от административного класса, под контролем которого находился рынок труда (другими словами, мобильность занятос ти не была конкурентной, а дифференциация доходов была относительно Другая классовая группа состояла из массы населения, занятого ручным и неквали фицированным неручным трудом с относительно небольшими доходами и руководящи ми полномочиями. Они почти не влияли на формирование стратегии реформ.

Так называемая политика “чем хуже, тем лучше” (Kolodko G.W. From Shock to Thera py. — Oxford, 2000. — Р. 28).

Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 Дэвид Лейн ограниченной и устанавливалась административно). Относительное равен ство в распределении доходов, в свою очередь, обусловило отставание в раз витии розничных рынков и общества потребления.

Стратегия реформ для приобретающего класса заключалась в поддерж ке перехода к рыночной системе, его не слишком заботила приватизация государственной собственности. Этот класс стремился к утверждению бур жуазных принципов распределения ресурсов, то есть к усилению, расшире нию и получению прибыли с рынка. Он поддерживал репрезентативные по литические институты как формы координации и гражданское общество как предпосылку собственного развития (свободу передвижения по всему миру и свободную прессу), а заодно платформу для критики существующе го порядка.

Лично Горбачев, во всяком случае в первые годы реформ, был сторонни ком этой позиции. Монетаризация экономики, включая стимулы труда, сработала бы только при наличии доступных для приобретения товаров и услуг. Радикальный реформатор экономист Аганбегян отмечал: “Все пре образования направлены на обеспечение потребностей потребителя. Ре формирование цен, финансовой и банковской системы;

переход от центра лизованного предложения к индустриальному;

возвращение в перспективе к конвертируемому рублю;

и в целом техническое обновление и восстанов ление — все преследует эту цель”1. Среди представителей реформаторского движения были весьма популярны мессианские идеи в духе меланезий ского культа возвращающихся предков — вместе с лодкой капитализма вернется все, что отобрали коммунисты и чего так не хватало при социа лизме2.

Впрочем, при государственном социализме этот потенциально восходя щий класс не мог открыто пропагандировать идеологию капитализма, пред полагавшего приватизацию собственности и переход к всеохватывающей рыночной системе. Они были лишены права организовываться или провоз глашать контридеологию (идеологические изменения должны были утвер ждаться высшей элитой, а не мятежной контрэлитой). В ранний период трансформации административный класс и приобретающий класс в своих кругах поддерживали “рынок”, но не приватизацию государственной со бственности. Это четко демонстрирует голосование элит, принадлежащих к этим группам. В Верховном Совете РРФСР в июле 1990 года “реформы Си лаева”, вводившие рынок в России, поддержали 70% правительственных чиновников и партийных руководителей и более 80% депутатов, в прошлом профессионалов или управленцев. Но когда речь заходила о приватизации, в правительственной и партийной элите обнаруживались разногласия. В декабре 1990 года вопрос о введении частной собственности не прошел.

Aganbegyan A. The Challenge: Economics of Perestroika. — London, 1987.

Один из депутатов Госдумы России сказал так: мы должны двигаться к такому со циализму, как в Швеции, Австрии, Финляндии, Норвегии, Голландии, Испании и Кана де (sic), где рабочие живут в четыре пять раз лучше рабочих в СССР (Выступление Ч.Айтматова // Первый съезд народных депутатов СССР: 25 мая — 9 июня 1989 года. — М., 1989. — Т. 2. — С. 290). Я в неоплатном долгу перед Стивеном Уайтом, который нашел для меня ссылку на это выступление.

20 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, Элиты, классы и гражданское общество...

Против этого проголосовали почти 70% представителей политических элит, а среди профессионалов так проголосовали 40%1.

Как восходящие классы, поддерживающие рыночную систему в сфере торговли и рыночную оценку труда, они отличались от восходящих капита листических классов по Марксу. У них не было стремления к накоплению капитала, и административный класс по мировоззрению был скорее бюро кратией, нежели предпринимателями.

В литературе в качестве восходящего класса при государственном соци ализме предлагается рассматривать еще одну группу по классовому интере су: иностранный капитал.

Глобальный политический класс Из за автаркической природы контролируемой государством экономи ки транснациональный капиталистический класс был слабо представлен в обществах государственного социализма. Теоретики мировой системы, та кие как Чейз Данн2, и критические марксисты, такие как Биннз, Клифф и Харман3, обсуждали роль глобальной экономики в СССР, но не связывали этот анализ с текущими преобразованиями.

В социалистических странах роль транснациональных корпораций бы ла относительно небольшой, даже в Центральной Европе. Прямые ино странные инвестиции в социалистические государства к середине 1980 х го дов почти не были распространены4. Расширение торговых соглашений между Востоком и Западом сделало возможным обмен лицензиями и разра ботками, возникновение совместных предприятий (обычно это означало, что западные фирмы поставляли ключевые компоненты)5. Но транснацио нальных корпораций в социалистических странах не было. До 1975 года было создано всего пять совместных предприятий с участием стран СЭВ и Запада6. Но социалистические страны уже существенно различались между собой. В Польшу и Венгрию, начиная с 1970 х годов, поступали незначи тельные, но ощутимые западные инвестиции. В 1980 году Венгрия имела совместных предприятий, в 1986 м — уже 66 с общим капиталом $80 млн7. В 1986 году Венгрия давала предприятиям право (с незначительными ограни чениями) участвовать в международной торговле. “Политика стимулирова См.: Lane D., Ross C. The Transition from Communism to Capitalism. — New York, 1999. — P.129–133.

Chase Dunn C. Socialist States in the World System. — Beverly Hills, 1982.

Binns P., Cliff T., Harman C. Russia: From Workers’ State to State Capitalism. — London, 1987. Здесь использовано утверждение о том, что накопление капитала в России опреде ляется “конкурентным давлением окружающего мира” (там же. — С. 91).

Экспорт капитала также был очень мал, но в данной работе это не обсуждается.

Относительно 1970 х годов детальнее см.: Wilczynsky J. The Economics and Politics of East West Trade. — London, 1969. — Р. 382–383. См. также: Gunder F.A. Crisis: In the World Economy. — London, 1980. — Р. 194–202.

Данные см.: Socialist Countries’ Enterprises Abroad: New Trends // CTC Reporter. — 1987. — № 24. — Р. 22.

Данные см.: Sklair L. Globalisation. — Oxford, 2002. — Р. 226.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 Дэвид Лейн ния совместных предприятий в Венгрии является составляющей экономи ческой политики, основными задачами которой являются дальнейшее про движение экономических реформ и как можно более полная интеграция на циональной экономики в мировую”1.

В СССР иностранные компании находились под строгим надзором, не которые (например, “Pepsi Cola” и “Fiat”) получили лицензию на выпуск про дукции под контролем правительства. Существовали также ограничения на количество иностранных владельцев. Лишь в середине 1980 х годов прави тельство стало поощрять создание СП. При Горбачеве происходила либера лизация торговли, создавались специальные зоны благоприятствования со вместному предпринимательству и свободные экономические зоны, кото рые, тем не менее, оказались недостаточно эффективными2. В 1987 году были достигнуты принципиальные договоренности о создании СП с 20 иностран ными фирмами, еще 200 предложений изучались3. В 1987 году в СССР из примерно 100 заявлений на инвестирование в СП всего 3 были удовлетворе ны4, а всего совместных предприятий даже в 1989 году насчитывалось только 23. Позже, благодаря политике перестройки, их количество значительно воз росло и в 1990 году достигло уже 15725. Но эти инвестиции были относи тельно небольшими и недостаточными. Единственную крупную инвестицию ($1 млрд) сделал в 1989 году “Fiat” в производство автомобилей.

Общества государственного социализма являлись полупериферией ка питалистической мировой системы6. Капиталистические классы, домини рующие на Западе, были исключены из аппарата обществ государственного социализма (что, возможно, объясняет политическую враждебность геге монических западных государств во главе со США). Международные тор говые операции контролировались государственно административным ап паратом7. Капиталистические предприятия были своеобразными островка ми в океане централизованного планирования. Транснациональный капи талистический класс не мог существовать в прокрустовом ложе стран госу дарственного социализма. Таким образом, в этих странах не было латентно го восходящего класса международного капитала с тенденцией к образова нию нового господствующего капиталистического класса. Импульс к изме Matonyi J. The Legal Framework for Joint Ventures in Hungary // CTC Reporter. — 1987. — Vol. 23. — Р. 52–53. Цит. по: Sklair L. Globalisation. — Р. 226.

См.: Sklair L. Globalisation. — P. 226.

Данные см.: Socialist Countries Enterprises Abroad: New Trends // CTC Reporter. — 1987. — № 24. — Р. 21.

Sklair L. Globalisation: Capitalism and its Alternatives. — Oxford, 2002. — Р. 225.

Economic Commission for Europe // East West Joint Ventures News Letter. — 1989. — № 3. Данные см.: Gutman P. The Opening of the USSR to Foreign Capital // Lavigne M. The Soviet Union and Eastern Europe in the Global Economy. — Cambridge, 1992. — Р. 135.

Обоснование см.: Lane D. Global Capitalism and the Transformation of State Socialism // Tabata S., Iwashita A. Slavic Eurasia’s Integration into the World Economy and Com munity. — Sapporo, 2004. — Р. 27–60.

Уровень административного контроля за предприятиями, имеющими деловые кон такты на Западе, в конкретных странах мог быть разным. Однако западные компании не были автономными владельцами активов в социалистических странах.

22 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, Элиты, классы и гражданское общество...

нениям должен был поступить извне. Общение между внутренними поли тической и экономической элитами, с одной стороны, и глобальными и меж дународными элитами — с другой, явилось потенциальной движущей силой системных изменений. Как же государство могло отреагировать на интере сы глобального капиталистического класса?

Национальное государство и глобальный капиталистический класс В рамках традиционного марксистского анализа буржуазия и рабочий класс являются национальными по форме и сознанию, и это усложняет ана лиз класса как глобального феномена. Представление о том, что капиталис тический класс использует национальное государство для защиты нацио нальных интересов капитала, не учитывает специфических конфигураций капиталистической власти в разных национальных государствах. Можно выделить две функции государства: в национальной экономике — это аппа рат господства капиталистического класса, в мировой системе государств — аппарат защиты интересов национальных капиталов. Следовательно, поли тика государств должна меняться в зависимости от превалирования либо национальных, либо интернациональных интересов1.

Как отмечалось выше, в обществах государственного социализма, не смотря на отдельные вкрапления торгового и коммерческого взаимодей ствия с Западом (в частности, в Центральной Европе), не было внутреннего проникновения капитала. Через глобальную политическую элиту глобаль ный капиталистический класс ощутимо влиял на продвижение системы к коллапсу и направление дальнейших преобразований. Решающую роль в начале пути к политическому (электоральному) и экономическому рынкам, а затем и к приватизации сыграла поддержка со стороны международных политических элит. Важно не путать глобальные политические элиты (агенты изменений) с фракциями капиталистического класса глобального масштаба.

Гегемония США на международной арене явилась решающим факто ром распространения капитализма в мире. В 1980 х годах они не только эко номически и политически разрушили социалистические государства, но и предложили крайне привлекательные для масс образ и идеологию. Таким путем внешние агенты влияния обеспечили необходимую почву народной революции, сразу же одобрительно обозначенную как “движение к рынку” и демократизация. Именно политические альянсы между внутренними поли тическими элитами, в частности поощряемые Горбачевым и Шеварднадзе, и представители внешних глобальных политических элит (Джордж Буш, Гельмут Коль, Билл Клинтон, Маргарет Тэтчер), а не глобальный капита листический класс, который, действуя через промежуточные звенья в быв ших коммунистических странах, обусловливает развитие капитализма ком прадорского типа, были ведущими агентами изменений. При этом под гло Турция и Франция сейчас имеют сильное национальное направление, тогда как Ве ликобритания всегда имела мощное интернациональное. Таким образом, в отличие от Франции, в Британии не оказывают сопротивления поглощению британских компаний.

Англо американский вариант капитализма действительно способствует глобализации или интернационализации компаний.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 Дэвид Лейн бальной политической элитой я имею в виду международных акторов, вли яющих на формирование глобальной политико экономической стратегии1.

К таковым относятся главы международных экономических и политичес ких организаций (таких как МВФ и ЦРУ), ведущие профессионалы непра вительственных организаций глобального масштаба, национальные поли тики и руководители с глобализационными ориентациями2. Обратите вни мание, что сейчас я использую не марксистское понятие экономического класса, а предложенную ранее более широкую концепцию политического класса. Политические и экономические элиты находятся под влиянием гло бального капиталистического класса, но не принадлежат к нему.

Конкретизировать толкования международного “пакта политических элит” трудно. Переговоры по этому поводу не просто секретные, они не леги тимированы общественностью. Мои исследования мнений советской и рос сийской политических элит времен Горбачева3 иЕльцина4 подтвердили су щественное влияние Запада. Что касается международной политики, распро странения частной собственности и движения к рынку, члены горбачевской политической элиты считали, что больше всего на руководство страны по влиял ”демонстрационный эффект” — “необходимость продемонстрировать Западу, что Горбачев всерьез говорит об экономических реформах”. Важней шими союзниками Горбачева были внешние силы. Как отмечал советник Горбачева Андрей Грачев: “Задачей [его внешней политики] было не защи тить СССР от внешней угрозы и обеспечить... внутреннюю стабильность, а почти противоположное: использовать связи с внешним миром как дополни тельный инструмент внутренних изменений. Он пытался превратить Запад в своего союзника в политической борьбе против консервативной оппозиции внутри страны, поскольку это и был его настоящий политический фронт”5.

Взгляды представителей ельцинской элиты свидетельствовали о том, что ведущие члены правительства действительно мало учитывали влияние Я называю эту группу глобальной политической элитой, а не глобальным политичес ким классом во избежание неоднозначного использования термина “класс”. Это по ха рактеру напоминает идею политического класса Моски.

Мировой экономический форум можно считать политической элитой этого полити ческого класса (ежегодно в январе в Давосе собираются руководители 1000 крупнейших глобализированных компаний мира и 33 национальных лидера, в том числе нередко и Президент Соединенных Штатов). См.: www.weforum.org.

В 1993 году было опрошено 116 человек, которые в период с 1984 го по 1991 год при надлежали к политической элите, в том числе членов властной элиты, занимавших дол жность министра или приравненную к ней, секретарей ЦК КПСС и председателей или заместителей председателей ее комитетов в период с 1985 го по 1991 год. Подробнее см.:

Lane D. The Gorbachev Revolution: The Role of the Political Elite in Regime Disintegration // Political Studies. — 1996. — Vol. XLIV. — P. 4–23.

Опрос проводился весной и летом 1994 года среди 100 представителей ельцинской элиты (членов правительства Российской Федерации, законодателей из Госдумы Рос сии и руководителей партий и групп, прошедших в парламент). Подробнее см.: Lane D.

The Transformation of Russia: The Role of the Political Elite // Europe Asia Studies. — 1996. — Vol. 48. — № 4. — Р. 535–549.

Grachev A. Russia and the World // Proceedings of the Annual Conference of the British National Association for Slavic and East European Studies. — Cambridge, 1995. — P. 3.

24 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, Элиты, классы и гражданское общество...

иностранцев, в отличие от парламентариев законодателей и партийных групп. Аналогичная ситуация наблюдается и во взглядах элиты на поддер жку формирования демократической рыночной системы: представители ельцинской исполнительной власти решительно отвергали влияние Запа да, тогда как законодательная и партийная элиты подчеркивали роль ино странного фактора1. Разумеется, ельцинская правительственная элита не могла публично признать, что находится под влиянием Запада, или, говоря языком теории государства, была ограничена в своих действиях глобальны ми интересами капитала, действующего при посредничестве иностранных правительств.

Если представить капитализм в международной, глобальной перспек тиве, станет очевидным, что глашатаями капиталистической революции в посткоммунистических странах были международные политические эли ты. Более конкретные предпосылки построения капитализма и его интегра ции в глобальный порядок следует искать в требованиях касательно рыноч ной среды со стороны МВФ и других структур, таких как Совет Европы и Европейский Союз. Они оказывали значительное и зачастую неосознанное влияние на внутреннюю экономическую и социальную политику постком мунистических стран — особенно стремившихся вступить в Европейский Союз. Главной целью гегемонистских западных сил была имплантация неоконсервативной экономической политики и политической полиархии.

“Экономическая демократия”, предусмотренная Вашингтонским соглаше нием, включает индивидуальные права на частную собственность, привати зацию предприятий, дерегуляцию, ограничение функций государства, в том числе дистрибутивной, и открытую для глобального рынка экономику2.

Между ЕС и странами Центральной и Восточной Европы был заключен ряд Европейских соглашений. Уже в декабре 1990 года ЕС вел переговоры с Чехословакией, Венгрией и Польшей относительно содержания общего со глашения, подписанного в декабре 1991 го. Целью этих соглашений было урегулирование отношений между ЕС и странами Центральной и Восточ ной Европы. Эти соглашения предшествовали вступлению в ЕС — они каса лись свободной торговли, финансовой и технической помощи и поощряли разработку законов, отвечающих общему рынку (о государственных субси диях, свободной конкуренции и т.п.). В июне 1993 года на Заседании Копен гагенского совета было принято обязательство открыть двери для членства в ЕС при условии соблюдения “Копенгагенских критериев”. Кодификация этих критериев предполагала:

— существование дееспособной рыночной экономики и способность вы держивать давление конкуренции и рыночных сил в рамках Союза;

— способность взять на себя членские обязательства, в частности вер ность целям политического, экономического и валютного союза.

Административные и судебные структуры стран, намеревающихся при соединиться к ЕС, должны быть такими, чтобы “законодательство Европей См.: Ibid. — Р. 540–542.

См.: Williamson J. What Washington Means by Policy Reform // Williamson J. Latin American Adjustment: How Much Has Happened? — Washington, 1990. — P. 8–17.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 Дэвид Лейн ского сообщества, имплементированное в законодательство страны, [мог ло] применяться эффективно”1.

Именно в этом проявляются интересы глобального капиталистическо го класса, поскольку эта политика определяет принципы развития капита лизма и противодействует развитию других его форм, независимо от того, базируются они на социальной демократии или на корпоративизме.

Народ: поддержка и сопротивление преобразованиям Каков же тогда уровень поддержки движения к капитализму, рынкам и либеральной демократии и каков прогноз дальнейшего хода событий? Воз можно ли превращение посткоммунистических стран в стабильные демо кратии западного типа с хорошо развитым правящим буржуазным классом и лояльным населением, а может быть, существует возможность радикаль ных контрдвижений “народа” против проявлений капитализма?

Силу или слабость, стабильность или преходящесть капиталистического общества можно проанализировать в терминах концепции гражданского об щества. Гражданское общество отличается автономией промежуточных, то есть принадлежащих к средним слоям групп от сферы действия государства.

Его образуют два основных компонента. Во первых, экономические ассоциа ции, которые формируются группами владельцев частных активов, исполь зуемых для получения прибыли и реализуемых через рынок, за которым сто ит класс буржуазии2. Второй составляющей являются социальные и поли тические ассоциации, в том числе политические партии и неправитель ственные организации. В первой, экономической сфере можно найти дви жущие силы и основной источник поддержки капитализма, вытекающей из частной собственности на капитал. Вторая сфера — это пространство, в ко тором соответствующие ассоциации могут формироваться и/или проти востоять государству как легитимной форме власти. В мировом масштабе события разворачивались в направлении интернационализации граждан ского общества, когда экономические институты (компании и руководящие органы) глобализируются, что ослабляет руководящую роль государств в пользу международных органов, каковыми являются МВФ и международ ные глобальные компании. Но эту тему мы здесь не будем рассматривать.

Гражданское общество в посткоммунистических странах остается сла бым в обеих этих сферах. Характерной особенностью переходных обществ всегда была шаткость этих промежуточных групп — и накануне эры госуда рственного социализма, и после ее завершения. Как мы отмечали выше, ког да рассматривали классы, при государственном социализме не было ни бур жуазии, ни связей с рыночным обществом. Для осуществления экономичес кой и политической координации не требовалось демократических (или по лиархических) институтов, а для выражения интересов — создания партий, поскольку координация осуществлялась в рамках государственного аппа рата. Большинству посткоммунистических стран в значительной мере не доставало побудительной энергии буржуазии и сильных “неправительст См.: European Union Website: http://europa.eu.int/comm/enlargement/intro/crite ria.htm#Accessioncriter См.: Gouldner A. W. The Two Marxisms. — New York, 1980.

26 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, Элиты, классы и гражданское общество...

венных организаций, объединяющих людей ради общего дела... организа ций, которые предоставляют гражданам возможность участвовать в мест ной и муниципальной жизни...”1.

Буржуазия тут слабо выражена как внутренний класс. Всем бывшим об ществам государственного социализма не хватает накоплений, сопостави мых по уровню с капиталами развитых европейских обществ2. В постсоциа листических странах уровень внутренних инвестиций на порядок ниже уровня современных капиталистических государств: например, в 2001 году в странах с высоким уровнем доходов средний показатель внутреннего кре дитования частного сектора ВВП составлял 137,4, в странах с низким уров нем доходов — 24,1, а в среднем по постсоциалистическим странам — 21.

Зато в Японии — 190, а в Китае — 125. Только Чехия и Хорватия приближа ются к показателям стран со средним уровнем доходов, а остальные 13 пост коммунистических стран не дотягивают даже до показателей стран с низ ким уровнем доходов3. Отсутствие стремления к накоплениям характерно как для дореволюционной, так и для постсоветской России, когда многие ведущие предприниматели и бизнесмены были выходцами из нерусских эт нических групп;

но даже такие предприниматели, как Роман Абрамович, от личаются скорее сверхпотреблением, нежели деловыми качествами. В та ких странах, как Россия и Украина, действенной формы современного капи тализма не создано, к тому же я сомневаюсь, что современный капитализм вообще сформирован. Поэтому, как и при государственном социализме, роль движителя прогресса берет на себя государство.

Хотя социальные связи при государственном социализме были значи тельно шире, чем зафиксировано в многочисленных работах по проблеме гражданского общества4, они в значительной мере прямо или опосредован но зависели от государства. Создание гражданского общества “сверху”, под держиваемое в посткоммунистический период преимущественно Западом, оказалось не совсем удачным, и характерные для гражданского общества организации, не имевшие иностранной донорской поддержки, оставались нестабильными. Транзитологи считают, что ассоциации гражданского об щества по своей сути являются оплотами стабильного демократического общества. Своим вкладом они обеспечивают легитимность демократичес ким процессам.

За исключением профсоюзов, количество членов таких организаций в постгосударственно социалистических странах остается незначительным.

Так, участие в организациях по соблюдению прав человека и по проблемам третьего мира гораздо меньше, чем в западных странах (см. табл. 1, 2).

Взято из официально принятого Евросоюзом определения гражданского общества (цит. по: The Role and Contribution of Civil Society Organizations in the Building of Europe, Subcommittee Civil Society Organizations, Brussels, 22 September (CES 851/99 D/GW).

См.: Lane D., Myant M. Varieties of Capitalism and Post Communist Societies. — London, 2001. — Ch. 1.

См.: Lane D. Emerging Varieties of Capitlism in Former State Socialist Societies // Competition and Change. — 2005. — Vol. 9. — № 3. — Р. 234–235.

См.: Lane D. Civil Society and the Imprint of State Socialism // Participation of Civil Society in New Modes of Governance. The Case of the New Member States : Forschungsstelle Osteuropa Bremen, Arbeitspapiere und Materialien. — 2005. — Р. 7–16.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 Дэвид Лейн Таблица Членство в волонтерских организациях* Профсоюзы Политические партии Страны (в среднем) ABAB Великобритания, Германия, Испа 7,2 1,0 2,5 1, ния Новые члены ЕС 10,3 2,3 0,4 0, Посткоммунистические страны, не являющиеся членами ЕС — Рос 22,1 4,0 0,5 0, сия, Украина, Хорватия, Беларусь Все бывшие общества государст 11,3 3,3 0,5 0, венного социализма * A: В какие ассоциации Вы входите (если входите)?

B: Для каких ассоциаций Вы сейчас выполняете добровольную неоплачиваемую ра боту (если выполняете)?

Приводится процент респондентов, ответивших утвердительно.

Рассчитано по: The European Values Study: A Third Wave. Source book of the 1999/ European Values Study Surveys. Loek Halman. Tilburg University. Nd. Accessed on Internet website, Jan. 2005.

Таблица Членство в ассоциациях по защите прав человека и по проблемам третьего мира в сопоставлении с ВВП на душу населения, 2002* Ассоциации по правам ВВП на душу Страна человека и по пробле населения мам третьего мира Россия 0,0 7, Беларусь 0,7 5, Украина 0,2 4, В среднем для всех стран Европы 0,5 17, В среднем для старых членов ЕС 1,9 26, В среднем для новых членов ЕС 0,2 10, В среднем для нечленов 0,2 — * ВВП измерен в тыс. долл. США;

участие в организациях по правам человека и по проблемам третьего мира — в процентах респондентов, ответивших утвердительно;

корреляция с показателем ВВП коэффициент Пирсона R = 0,634.

Рассчитано по: European Social Survey;

World Development Report 2004, р. 252–253.

Период трансформаций породил “выигравших” и “проигравших”, чьи классовые основания четко прослеживаются. Многочисленные исследова ния показали, что классовая принадлежность (определяемая по профессио нально должностной позиции) непосредственно обусловливает неравное 28 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, Элиты, классы и гражданское общество...

участие в распределении ресурсов1. Выигрыш новых классов владельцев имущества в смысле доходов, личной безопасности и жизненных шансов был непропорционально большим, тогда как работники физического труда и крестьяне многое теряли. Интеллигенция имела амбивалентные достиже ния. Прослеживается четкое классовое разделение, касающееся заинтере сованности и выигрышей от радикальных политических и экономических изменений. Исследования показали также усиливающуюся радикализацию и дальнейшее развитие классового сознания, особенно среди тех, кто проиг рал в трансформационный период2. Это касается не только стран бывшего СССР, но и Центральной Европы. Однако в этих исследованиях отсутству ет анализ роли разных классов в процессе исторических изменений.

Поддержка программы реформ имела социально дифференцирован ный характер. Члены административного класса выиграли;

те, кого я назвал “приобретающим классом”, и интеллигенция имели неоднозначные дости жения;

сказывалась существенная возрастная дифференциация. Сопротив ление провозглашенным реформам в посткоммунистических обществах оказывали низшие социальные слои, старшие и менее образованные члены общества. Почти нет доказательств существования весомых классовых организаций с широкой социальной базой, в отличие от интенсивного сози дания организаций бизнесменов и предпринимателей. Политические пар тии всегда были слабыми, с незначительным уровнем поддержки и неустой чивым электоральным полем. Массовые протестные движения тоже были относительно слабыми (немало движений протеста типа цветных револю ций финансировались и поддерживались экзогенными организациями, ориентированными на содействие рыночным реформам и плюралистичес кому политическому строю). Недоразвитость капиталистического класса также приглушала его классовое сознание, потому и оппозиция определяет ся по отношению к весьма расплывчатым объектам — госадминистрации, властным фигурам и формам национальной идентичности.

Западные правительства большое внимание уделяли усилению ассоци аций гражданского общества. При этом они руководствовались тем, что сильное гражданское общество должно обеспечивать политическую ста бильность. Хотя в действительности существует позитивная корреляция между силой гражданского общества и “стабильной демократией”, система ассоциаций гражданского общества может быть почвой социальных про тестных движений и служить для мобилизации оппозиции. Однако в лите Evans G., Mills C. Are there Classes in Post Communist Societies? A New Approach to Identifying Class Structure // Sociology. — 1999. — Vol. 33. — № 1;

Slomczynskі K.M., Sha bad G. Structural Determinants of Political Experience: A refutation of the ‘Death of Class’ Thesis // Slomczynski K. Social Patterns of Being Political. — Warsaw, 2000.

Szelenyi I., Fodor E., Hanley E. Left Turn in PostCommunist Politics: Bringing Class Back // East European Politics and Societies. — 1997. — Vol. 11. — № 1;

Mateju P., Rehakova B.

Turning Left or Class Realignment? Analysis of the Changing Relationship between Class and Party in the Czech Republic, 1992–1996 // East European Politics and Societies. — 1997. — Vol. 11. — № 3. — Р. 501–542. Авторы пришли к выводу, что связь между классом и пар тией в этот период усилилась. См. также: Куценко О. Самоидентификации с классами:

проявление образа классовой структуры постсоветского общества // Макеев С. Классо вое общество, теория и эмпирические реалии. — К., 2003.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 Дэвид Лейн ратуре, посвященной трансформационному периоду, роли организаций гражданского общества в развитии движений сопротивления плюралисти ческим или демократическим институтам как с правыми, так и с левыми ло зунгами уделяется мало внимания. Политическая стабильность постсоциа листических стран могла быть результатом консенсуса элит, которые тем самым не только вели свои страны к обществу рыночного типа, но и нейтра лизовали идеологическую оппозицию. Несмотря на большое количество формальных членов профсоюзов, они в основном деидеологизированы и экономически ориентированы. Всем обществам бывшего государственного социализма было присуще нарастание напряженности1. Правящий и бур жуазный классы там крайне слабы, что и создает предпосылки для неста бильности. Заметим также, что именно слабость гражданского общества предотвратила усиление контрэлит и социальных движений неимущих против внедрения рынка, частной собственности и т.п.

Выводы “Трансформациям” в обществах бывшего государственного социализма в Центральной и Восточной Европе недоставало отдельных черт классичес ких революций: насилия, харизматичных лидеров, идеологического виде ния и сопротивления власть имущих. Хотя некоторые ученые часто называ ют коллапс и преобразования “революцией”, большинство считает транс формацию системными изменениями, сопровождавшимися обновлением и изменением элит. Утверждают, что внедрение рынков и приватизация со бственности повлекли за собой образование капиталистической системы.

Отход от государственного социализма поддерживали неразвитый “приоб ретающий класс” и преисполненный сомнений административный класс, оказавшиеся латентными восходящими классами. Их деятельность была строго ограничена политической средой государственного социализма, и они не могли артикулировать идеологию или организоваться в политичес кую оппозицию. Эндогенные реформаторские политические элиты, образо вавшие альянс с политическими элитами гегемонистского глобального ка питалистического класса, сыграли важную роль агентов изменений. Капи тализм был создан сверху, а его идеология, институты и процессы опреде лялись транснациональными организациями, хотя воплощались в жизнь власть имущими на местах.

Процесс трансформации имел сильные и слабые стороны. Слабость гражданского общества в форме как экономических классов, так и социаль ных и политических объединений сделала возможным “пакт” политических элит. В Центральной Европе, в новых государствах Европейского Союза, где капиталистический класс пустил корни еще в досоветский период, капи талистический класс оказался более сильным. В государствах на террито рии бывшего СССР (за исключением Прибалтики) государственный соци ализм был сильнее, поскольку имел внутренний революционный базис.

Элиты обнаруживали больше разногласий, заключить “пакт элит” было Е.Головаха и Н.Панина, например, обнаружили рост уровня напряжения в Украине (Головаха Е.И., Панина Н.В. Потенциал протеста украинского общества // Социологи ческие исследования. — 1999. — № 10. — С. 31–40).

30 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, Элиты, классы и гражданское общество...

сложнее. При Горбачеве для продвижения радикальных реформ была необ ходима поддержка экзогенных политических сил. Экономическая слабость гражданского общества обусловила появление сильной буржуазии, способ ной к накоплению капитала, но имеющей неразвитое политическое созна ние, а потому несостоятельной как правящий класс. В своей политической и социальной форме “гражданское общество” также неадекватно. Это означа ет не только неадекватность выражения интересов населения, а и то, что со бственно слабость и является формой стабильности. Несмотря на ширяще еся неудовлетворение результатами трансформации, протестные организа ции, призванные защитить обездоленных, не имели успеха. Центрально европейские государства политически привязаны к Европейскому Союзу, тогда как восточноевропейские — нет. Ожидаемый “пакт элит” ненадежен, поэтому глубинное недовольство последствиями трансформации все еще может вызвать дальнейшие системные изменения.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.