WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

99 THE JOURNAL OF SOCIAL POLICY STUDIES ЖУРНАЛ ИССЛЕДОВАНИЙ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ ПОЛИТИКА МУЛЬТИКУЛЬТУРАЛИЗМА НА РОССИЙСКОЙ ПОЧВЕ: ЕСТЬ ЛИ ПЕРСПЕКТИВЫ?

В.К. Антонова, Г.Г. Карпова Для использования культурного многообразия на благо развития об щества российскому государству необходимо, с одной стороны, пере осмыслить свой исторический опыт регулирования межнациональ ных отношений и, с другой – повысить мультикультурную компетент ность управленческих кадров, обеспечивающих реализацию культурной и социальной политики. Адаптация принципов мульти культурализма на российской почве возможна через разработку новых основ современной культурной политики, которые согласуются с пе редовыми европейскими и общемировыми тенденциями, способству ют созданию единого культурного пространства, формированию но вого понимания культуры как инструмента преобразования и развития общества, способа самореализации представителей различных соци альных групп. Отечественные перспективы обеспечения уважения и признания культурного многообразия на институциальном уровне за висят, в том числе, от совместных продуманных действий со стороны различных субъектов, формирующих стратегии реальных изменений в области культурной и социальной политики.

Ключевые слова: культурная политика, мультикультурализм, культур ное многообразие, социальное государство, мультикультурные компе тенции, межкультурный диалог Следует признать то, что для подавляющего большинства современ ных государств характерно культурное многообразие, оказывающее фундаментальное влияние на жизнь современного общества, на его ре гулирование и организацию. Это обусловлено тем, что культура арти кулируется в языке, ценностях и нормах, мифах и обычаях, символах и артефактах. Для поддержания социального равновесия и развития сплоченности в обществе важно, чтобы культурное многообразие учи тывалось в тех правилах и отношениях, которыми руководствуются граждане и социальные институты.

© Журнал исследований социальной политики, том 9, № Журнал исследований социальной политики 9 (1) Согласно ст. 7 Конституции [Конституция… 1997], Россия является социальным государством, что в широком смысле обозначает наличие в стране государственной системы программ, пособий и услуг, которые помогают людям удовлетворить социальные, экономические, образова тельные и медицинские потребности, фундаментальные для поддержа ния стабильности общества [Barker, 1995]. Следовательно, реализация социальной и культурной политики в рамках мультикультурного соци ального государства должна происходить с учетом фактора культурного многообразия. А социальная, экономическая ситуация, историческое на следие каждого конкретного государства, в свою очередь, определяют особенности реализации культурного многообразия на практике.

В настоящей статье авторы проводят анализ трендов развития со временной культурной политики в России как одной из самых историче ски мультикультурных держав. С учетом богатейшего отечественного опыта межэтнических взаимоотношений и опыта решения так называе мого «национального вопроса» рассматриваются как социально-куль турные предпосылки возможности реализации политики культурного многообразия в России, так и ряд вызовов, с которыми современная Рос сия уже столкнулась на пути к проявлению и обеспечению уважения и признания культурных различий. В статье используются результаты интервью с экспертами, в роли которых выступали государственные и муниципальные служащие Перми и Саратова в рамках проекта «Воз можности реализации принципов мультикультурализма на государ ственной службе России» (2003–2007), а также данные исследования до ступности для населения услуг в сфере культуры в Саратовской, Ко стромской областях, Санкт-Петербурге и Казани (2007–2010).

Культурная политика и мультикультурализм:

происхождение и содержание понятий Прежде чем приступить к рассмотрению обозначенной проблемы, необходимо определить содержание основных понятий и оценить их с точки зрения адекватности современной российской ситуации. В пер вую очередь, это касается понятия «культурная политика». В «Основах Законодательства РФ о культуре» государственная культурная политика (политика государства в области культурного развития) определяется как совокупность принципов и норм, которыми руководствуется госу дарство в своей деятельности по сохранению, развитию и распростране нию культуры, а также сама деятельность государства в области культу ры [Основы… 1992].

Данное определение полностью коррелирует с тем пониманием культурной политики, которое было выработано на дискуссии в Монако, проведенной 24 странами – участницами ЮНЕСКО в 1967 году. Под по Антонова, Карпова • Политика мультикультурализма на российской почве:

есть ли перспективы?

литикой в сфере культуры тогда было решено понимать «комплекс опе рациональных принципов, административных и финансовых видов дея тельности и процедур, которые обеспечивают основу действий государ ства в области культуры». В этом контексте реализация политики в сфере культуры представляет собой «всю сумму сознательных и обду манных действий (или отсутствие действий) в обществе, направленных на достижение определенных культурных целей, посредством оптималь ного использования всех физических и духовных ресурсов, которыми располагает общество в данное время» [Cultural… 1968. P. 5, 7]. На Сток гольмской конференции в 1998 году ЮНЕСКО предложила государ ствам-членам поставить культурную политику в центр стратегии раз вития, что нашло отражение в итоговой декларации конференции, а Ми ровой банк на встрече 1999 года во Флоренции провозгласил, что будет выделять займы развивающимся странам в том случае, если в их про граммах будут учитываться культурные факторы [Тросби, 2002. С. 236].

В данных определениях имплицитно присутствует, но специально не оговаривается различение между управлением культурными процес сами и культурной политикой как таковой. Очевидно, некоторые из принципов государственной культурной политики являются универ сальными, а другие соотносятся с идеологией, историко-культурным опытом и современной ситуацией конкретных стран. В значительной мере особенности культурной политики зависят от того, кто является ее главным субъектом – общество или государство. При этом интересы этих субъектов политики могут не только не совпадать, но и вступить в явные противоречия.

Напомним, что термин «мультикультурализм» возник в Канаде в 60-е годы, когда канадский мультикультурализм явился попыткой решения проблемы биполяризации «англофонов» и «франкофонов» и сепаратизма Квебека. Метафора «этнической мозаики», характеризующая мультикуль турализм в Канаде, была использована для анализа связи между этнично стью и социальным классом, а также для определения места этнических групп в социальной иерархии общества [Kivisto, 2002]. До принятия муль тикультурализма в качестве национальной политики Канады в 1971 году прибывавшие в страну иммигранты имели две опции – им предлагалось ассимилироваться с англо- или франкоговорящими канадцами и они должны были пребывать в атмосфере достаточно сложной толерантности, которую французы и англичане демонстрировали по отношению друг к другу и которая не распространялась на иностранцев, не желающих ас симилироваться, или тех, кто верил, что они неасссимилируемы [Kymlicka, 2001]. С начала 70-х годов мультикультурализм в Канаде базировался на особом законодательстве, не допускающем дискриминации в сфере языка, культуры, образования и требующем равенства возможностей в доступе к рабочим местам и продвижении по службе [Wieviorka, 2001].

Журнал исследований социальной политики 9 (1) Начиная с 2000 года публикации, посвященные исследованиям муль тикультурализма, культурного многообразия, все чаще переосмысливают эти феномены. Одни авторы стараются продемонстрировать их «живу честь» и актуальность в условиях новых социальных реалий, по-иному взглянуть на теоретический фундамент мультикультурализма и культур ного многообразия с позиций социальной и политической теории, фило софии, социологии, культурологии [Kymlicka, 2001, 2003;

Modood, 2005;

Parekh, 2000, 2005, 2008;

Tiryakin, 2004;

Тернборн, 2001]. Другие стремятся оценить успехи и провалы мультикультурализма в европейских странах и странах Северной Америки с точки зрения устоявшихся и новых соци альных и культурных практик, отношений общества к различным мень шинствам в контексте социального государства [Kivisto, 2002;

Kottak & Kozaitis, 2003;

Rice, 2005]. Третьи подвергают анализу институциальные изменения, происходящие в мультикультурных обществах, и требования, которые культурное многообразие накладывает на социальные институ ты [Alexander, 2001;

Alibhai-Brown, 1999;

Kovcs, 2003;

Mason, 2000, 2003].

Проверку на актуальность и релевантность мультикультурализм про ходит в совершенно разных социальных, политических, экономических, культурных, демографических контекстах тех государств, где он либо яв ляется государственной политикой (как, например, в Канаде и Австралии), либо основные принципы мультикультурализма обязательно учитывают ся при принятии важнейших решений на уровне государства (например, в Великобритании и США). Одно из важных определений мультикульту рализма можно найти в словаре «Dictionary of Race, Ethnicity and Culture», где этому понятию отведены две статьи. В первой мультикультурализм определяется как «сосуществование ряда различных культур внутри ка кой-либо группы общества». Во второй акцентируется внимание на рас смотрении данного термина с позиций социологических и политических дискуссий, где мультикультурализм предстает как определенная полити ческая система или государственная политика, нацеленная на гарантиро ванное равное признание различных культур и не допускающая дискрими нации по признаку принадлежности к особой группе этнических / культур ных меньшинств [Dictionary… 2003. P. 183–184]. Именно такое определение мультикультурализма мы предлагаем использовать в настоящей статье.

В качестве основополагающих принципов мультикультурализма принято называть следующие: 1) равные возможности для всех граждан страны (социальная справедливость);

2) социальная инклюзия;

3) понима ние и уважение этнического и культурного многообразия [Antonova, 2010.

Р. 3]. Эти принципы в полной мере реализуются в рамках политики куль турного многообразия, которая, в свою очередь, позволяет мультикуль турным государствам рассматривать культурную политику как основу для стратегического развития. Перефразируя Герана Тернборна, можно сказать то, что происходящая сегодня актуализация интереса к проблеме Антонова, Карпова • Политика мультикультурализма на российской почве:

есть ли перспективы?

мультикультурализма и культурного многообразия имеет следующие причины. Во-первых, культурные различия в обществе не только не ис чезают или сглаживаются, а наоборот, проявляют явные тенденции к на растанию. Во-вторых, поскольку поведение иммигрантов шло вразрез со сложившимися ранее представлениями, результатом стал отказ от идеи «плавильного котла» в Новом Свете и от ассимиляции во Франции и стра нах Северо-Западной Европы в пользу мультикультурализма. В-третьих, восприятие иммигрантов в Центральной Европе только как временных гастарбайтеров трансформировалось в понимание того факта, что они бу дут там всегда и нужно учитывать это в формировании политики цен трально-европейских государств. И, наконец, сформировавшаяся в США в конце 1970-х годов культурная политика идентичности перестает фоку сироваться только на этнических меньшинствах, получая все большую поддержку от представителей культурных меньшинств, социально-уязви мых и маргинализированных групп [Тернборн, 2001. С. 51–52].

Термин «мультикультурализм» появляется в лексиконе отечествен ных исследователей начиная с 1990-х годов первоначально для обозначе ния указанного выше феномена, отнесенного только к западной соци альной и политической реальности [Арутюнян, Дробижева, Сусоколов, 1999;

Тишков, 1997;

Паин, 2000;

Куропятник, 2000]. Совсем недавно рос сийские ученые начали изучать мультикультурализм и его основные ценности, принципы с точки зрения его возможной адаптации к россий скому контексту. Это стало необходимым в свете анализа результатов распада Советского Союза и развития бывших союзных республик как самостоятельных государств [Антонова, 2006;

Борисов, 2003;

Малахов, 2002;

Низамова, 2005;

Осипов, 2008].

В 1991 году Российская Федерация ратифицировала Европейскую культурную конвенцию [Европейская культурная конвенция… 1954] и присоединилась к работе Руководящего комитета по культуре и Руково дящего комитета по культурному наследию Совета Европы (СЕ). Тем са мым Россия продемонстрировала понимание необходимости использова ния новых подходов к культурной политике как действенному инструмен ту построения мультикультурного общества. В интересах дальнейшего развития взаимовыгодного сотрудничества между Российской Федераци ей и Советом Европы в рамках секторов культуры и культурного наследия разработана Рамочная программа на период 2009–2011 годов [Рамочная программа, 2009], где специальный акцент делается на важности осу ществления межкультурных стратегий по управлению культурным и ре лигиозным разнообразием. Одним из направлений сотрудничества в ходе реализации Рамочной программы является пилотный проект «Межкуль турные города». Это совместная акция Совета Европы и Европейской Ко миссии, цель которой – изучить европейский опыт мультикультурализма и применить его в соответствии с российскими реалиями.

Журнал исследований социальной политики 9 (1) Сравнительный анализ и мониторинг развития культурной политики различных государств происходит с использованием определенных пока зателей, среди которых наиболее значимыми нам представляются следую щие [Compendium, 2009]: общие цели и принципы культурной политики;

культурные меньшинства, группы и сообщества;

вопросы языка и языко вой политики;

социальная сплоченность;

культурная политика и СМИ;

индустрия культуры;

политика занятости и гендерное равенство;

основы правового регулирования и финансирование сферы культуры;

проблемы социального партнерства и поддержка творческой деятельности.

В частности, позиция «Культурная политика по поддержке нацио нально-культурных меньшинств» оценивается с учетом показателей числа этнических сообществ;

законодательной базы по обеспечению гражданских и культурных прав;

основных стратегических документов в области культурной политики по данному вопросу. Россия, включа ющая более 180 этнических сообществ и обладающая определенной за конодательной базой по соблюдению гражданских и культурных прав (Статьи 26 и 69 Конституции Российской Федерации (1993), Закон о на ционально-культурной автономии (1996);

«О языках народов Российской Федерации» (в редакции 1998 года), Федеральный закон о гарантиях прав коренных малочисленных народов (1999);

тем не менее, в отличие от ряда стран (Канады, Финляндии, Бельгии, Германии и других), не имеет стратегических документов в области культурной политики по поддержке национально-культурных меньшинств [Compendium, 2009].

Отметим, что в соответствии с представленными данными о раз граничении полномочий в области межкультурного диалога в 38 евро пейских странах (июль 2010 года, данные по России отсутствуют) основ ным координирующим органом по этому вопросу в большинстве стран выступают министерства культуры и образования.

Отвечая целям и задачам социального государства, концепция мультикультурализма ориентирует разработчиков социальной и куль турной политики на цели достижения социальной справедливости в об ществе с учетом культурного многообразия населения. Созданию и со вершенствованию единого культурного пространства способствует один из самых уникальных современных европейских проектов – Евро пейские культурные столицы. Ежегодно выбирая один из европейских городов на конкурсной основе в качестве европейской культурной сто лицы, Европейская Комиссия предъявляет следующие основные требо вания к конкурсантам [Европейская Комиссия, 1985]: программа, пред ложенная каким-либо городом при номинировании на звание европей ской культурной столицы, должна а) усиливать сотрудничество между культуроператорами, художниками, людьми искусства и городами той страны, которая подает заявку, а также другими странами ЕС в любом культурном секторе (музыка, танцы, кино);

б) подчеркивать богатство Антонова, Карпова • Политика мультикультурализма на российской почве:

есть ли перспективы?

культурного многообразия в Европе;

в) привлекать внимание к тому об щему, что объединяет различные европейские культуры.

Обеспечение единого культурного пространства для представителей всех культур и всех социальных групп, проживающих в городе, подавшем заявку на конкурс «Европейская культурная столица», является необходи мым условием для успешной реализации этой программы в случае победы в конкурсе. Поэтому принципы проведения конкурса, критерии отбора победителей – суть признание фундаментальной роли политики культур ного многообразия в развитии государств Европы и мира. К сожалению, Москва, которая могла претендовать на такой статус, потеряла этот шанс.

В 2010 году звание Европейской культурной столицы и право на про ведение соответствующих мероприятий завоевал Стамбул (Турция).

С 2011 года Европейская Комиссия изменила правила проведения конкур са, и теперь в нем могут участвовать только страны, входящие в состав Совета Европы. В текущем году победителями конкурса стали города Турку (Финляндия) и Таллинн (Эстония) [Европейская Комиссия, 2011].

Россия имеет определенный опыт решения вопросов межкультурно го и межнационального сосуществования, который, однако, никогда не рассматривался как опыт применения политики мультикультурализма.

Вместе с тем еще в период раннего СССР сходным образом формулиро вались намерения разрешения проблемы взаимоотношений мажоритар ного этноса – русских – и этнических меньшинств на государственном уровне. Поскольку понятие мультикультурализма появилось в отече ственной академической литературе не так давно, мы сочли возможным использовать в подобном качестве также понятие так называемого «на ционального вопроса», который в России и СССР исторически включал в себя социальную, экономическую, политическую проблематику этни ческих / национальных различий и восприятие таких различий населе нием нашей страны. Рассмотрим основные изменения в принципиаль ных подходах к урегулированию вопросов культурной политики в Рос сии, охватывающие период с начала XX века по первую декаду XXI века.

Национальный вопрос как объект культурной политики России Реформы, осуществляемые во 2-й половине XIX века в Российской империи, вызвали к жизни новые идеи в области государственного устройства. Первая всеобщая перепись населения 1897 года показала, что нерусские народы составляют более половины жителей империи.

В литературе либерального направления этого периода стали обсуж даться понятия «национальный вопрос», «автономия», «федерация».

Необходимость решения национального вопроса в смысле самого решительного, последовательного, смелого, революционного отстаива Журнал исследований социальной политики 9 (1) ния полного равноправия и права самоопределения всех угнетенных ве ликороссами наций была сформулирована В.И. Лениным после револю ции 1905 года как одно из условий социалистической революции. В ней общее, интернациональное выступало как содержание, а национальное – как форма, существующая с первым в диалектическом единстве. Следу ет отметить терминологическую двусмысленность в отношении этниче ской и национальной культур: ни в 1920-е, ни в 1930-е годы понятие «эт ническая культура» еще не оформилось, «под культурой в целом» (или в терминах того времени «интернациональной», социалистической») понималась национальная культура – то есть культура всего государства [Костина, Гудима, 2007. С. 95–96]. В целом, идеологический подход В.И. Ленина к решению национального вопроса базировался на трех принципах, каждый из которых в определенной мере должен был обе спечивать баланс национального и этнического. Во-первых, чтобы сни зить недовольство представителей нерусских национальностей, то есть этнических групп, проявлениями великорусского шовинизма, было официально декларировано право наций на самоопределение. Теперь каждая «нация» могла сделать выбор – присоединиться ли ей к многона циональной социалистической стране или стать независимым нацио нальным государством. Расчет политиков был прост – действуя в логике собственных экономических интересов, «нации» должны были выбрать путь присоединения к большому государству [Ленин, 1966. С. 53–57].

Во-вторых, был провозглашен принцип равенства всех народов Рос сии, важный с социальной, культурной, экономической и политической позиций, который рассматривался в качестве определяющего советскую национальную политику того времени. Предполагалось, что этот про цесс приведет к выравниванию статусов русских и нерусских народов в молодом советском государстве [Ленин, 1966;

Бромлей, 1977;

Chinn & Kiser, 1996;

Lieber, 1992]. Для достижения интернационального равен ства использовались два подхода. С одной стороны, федеративная струк тура советского государства обеспечивала национальным меньшин ствам правовое и политическое равенство с русскими. С другой сторо ны, происходила так называемая «коренизация», которая заключалась в увеличении доли национальных местных кадров в партийной и совет ской администрации национальных окраин с целью укрепления больше вистской власти на местах. Кроме того, политика коренизации должна была предотвратить развитие националистических и сепаратистских на строений через уступки в культуре, языке, кадровой политике, создание лучших условий представителям титульных национальностей в их «соб ственных» республиках [Chinn & Kiser, 1996;

Lieber, 1992].

Наконец, в-третьих, принцип решения национального вопроса за ключался в предоставлении территориальной автономии тем народам, которые решили не образовывать самостоятельных государств, а остать Антонова, Карпова • Политика мультикультурализма на российской почве:

есть ли перспективы?

ся в многонациональном социалистическом государстве [Ленин, 1966].

Предполагалось, что автономные территории будут максимально этни чески однородными [Chinn & Kiser, 1996. Р. 69].

Коренизация способствовала получению образования и обеспечи вала подготовку управленцев низшего звена, государственных служа щих и интеллигенции из числа коренных, титульных национальностей [Тишков, 1997]. В рамках этой же политики, которая в целом может быть названа ориентированной на элиту, в период между 1920 и 1938 годами представители национальных меньшинств были приняты на правитель ственные и партийные должности [Aasland, 1996;

Габдрафиков, Еникеев, 2004;

Тишков, 1997]. Это была политика продвижения (и даже зачастую формирования) новых элит из числа титульных этнических групп.

В указанный период также были предприняты огромные усилия для того, чтобы создать письменность некоторых народов России (например, бурят и тувинцев) [Волошина, 2009;

Тишков, 1997], открыть националь ные школы и повысить роль родного языка, особенно в национальных окраинах. В рамках модели так называемой национальной школы все предметы преподавались на родном языке основной массы учеников.

Русский язык мог изучаться в таких школах в качестве одного из пред метов, но обычно не был обязательным [Anderson & Silver, 1990. C. 108].

Развитие культур национальных меньшинств происходило достаточно бурно с появлением возросшего числа книг, газет и журналов, издавав шихся на языках коренных национальностей [Aasland, 1996. С. 482].

Одним из эффектов коренизации стало повышение социального и по литического статуса национальных элит. Это, в свою очередь, привело к концентрации сил таких элит и поднятию уровня их социальных ожи даний. Элиты становятся заинтересованными в контроле над института ми власти и в распределении ресурсов. Ответом советского государства на такую ситуацию стал возврат к главенствующей роли русского языка и русских в общественном, политическом, экономическом, культурном раз витии национальных республик Советского Союза. Русские начинают за нимать руководящие позиции во всех властных структурах и безогово рочно становятся носителями интересов государства [Арутюнян, 1992].

Как мы видим, уже в первые годы существования советского государ ства были осуществлены достаточно удачные попытки практической реа лизации тех принципов, которые мы сегодня могли бы соотнести с прин ципами мультикультурализма и политики культурного многообразия:

упрочение интернационального равенства можно рассматривать как ана лог принципа социальной справедливости, а политику коренизации – как проявление признания и уважения этнического многообразия многонаци онального СССР. К сожалению, как было показано выше, эти предвестни ки принципов мультикультурализма не смогли развиться в Советском Союзе под гнетом коммунистического идеологического давления. Вместе Журнал исследований социальной политики 9 (1) с тем, несмотря на неоднозначные итоги решения национального вопроса в предложенном В.И. Лениным и адаптированном уже И.В. Сталиным ва рианте, последовавшие за коренизацией депортации и этнические чистки во имя борьбы с «локальным национализмом», вслед за В. Тишковым от метим, что нигде в мире, кроме СССР, в XX веке не исчезла ни одна даже самая небольшая культура, и нигде в мире, кроме СССР, не была пол ностью сохранена этническая мозаика страны [Тишков, 2003. С. 247].

Тот факт, что идеология интернационализма, несущая в себе некото рые черты мультикультурной политики, имела ряд позитивных аспектов для развития культурного многообразия в СССР, сегодня подтверждают результаты исследования, проведенного в 2003–2007 годах в Саратове и Перми 1. Опрошенные государственные и муниципальные служащие двух городов отмечали то, что привитые им еще в советские времена об разцы восприятия представителей любых национальностей равными себе, а иногда требующими особой поддержки и внимания, позволили им уже и после развала СССР с достаточным уважением и терпением от носиться к представителям этнических меньшинств в период возрож дения их национального самосознания, часто сопровождающегося раз ного рода нападками на «старшего брата» [Антонова, 2010]. Более того, и в Перми, и в Саратове информанты соглашались с тем, что такие знако вые для СССР феномены, как «интернационализм», «дружба народов», «многонациональность», не были пустыми словами, а «этнические фор мы социалистической культуры», существовавшие в бывшем СССР, мог ли бы рассматриваться как версия мультикультурализма, поскольку предполагали постоянную и значимую поддержку целому ряду малых этнических культур внутри многонационального СССР [Тишков, 2003].

Тем не менее в советской автократической системе принципы куль турной политики выдерживались в равной степени по отношению и к эт нической, и к национальной культуре. В качестве основных ее принци пов исследователи национальной культурной политики Советской Рос сии выделяют: стремление к упорядоченности всех элементов культуры канонизации культурных образцов, получивших статус легитимных (на чиная от политической жизни, искусства и заканчивая способами пове дения);

представление универсальных интерпретационных схем, объяс няющих специфику бытия и сущего;

исключение чуждых культурных элементов, стремление к цельности;

связности и взаимозависимости эле ментов;

упрощение, сведение сложных явлений к простым;

телеологиче ская ориентированность, выработка высокой цели, имеющей черты ро мантического идеала [Костина, Гудима, 2007. С. 96].

Результаты исследования опубликованы в: Antonova V. Multiсulturalism in the Russian Civil Service: Operational, Governance and Performance Level. Saarbrcken: Lambert Academic Publishing, 2010.

Антонова, Карпова • Политика мультикультурализма на российской почве:

есть ли перспективы?

Культурная политика в Советском Союзе была частью «марксист ско-ленинской» идеологической политики Коммунистической партии, которая также широко использовалась для партийных целей в сфере об разования и просвещения. Данный подход формировался в 1920-х и 1930-х годах, а в 1940-е годы оформился и подчеркнул важность укре пления новой исторической идентичности советского государства. Эта система в основном (несмотря на несколько поверхностных изменений) оставалась незыблемой до конца 1980-х годов. В качестве основных ком понентов советской системы отмечены следующие: создание широкой сети государственных учреждений культуры с сильной образовательной составляющей;

формирование централизованной и идеологизированной системы управления.

Приоритет в развитии был отдан тем культурным инструментам, которые имели наибольший потенциал для распространения информа ции: радио, кино, пресса;

с 1960-х годов акцент был сделан в большей степени на телевидении. Основная задача системы так называемых «творческих союзов», охватывающей основные формы искусства, за ключалась в контроле художественного сообщества, интеллигенции и организации их профессиональной деятельности в соответствии с по требностями Коммунистической партии. В результате к 1953 году – мо менту создания Министерства культуры Советского Союза – был оформлен закрытый бюрократический аппарат для управления культу рой, что соответствовало общей системе государственного управления.

Несмотря на создание подобной «закрытой» системы, национальная культурная жизнь была многосторонней и разнообразной, поскольку во влечение масс многонационального государства в официально органи зованные культурные мероприятия выступало одной из стратегических целей советской культурной политики [Булавка, 2000].

В конце 1950-х и начале 1960-х годов реформы Н.С. Хрущева способ ствовали появлению либеральных тенденций, в том числе и в культурной жизни. Как только контроль ослабел, стали заметны латентные тенден ции государственного управления в сфере культуры. Изменения, после дующие за «оттепелью», в эпоху брежневского «застоя» ограничились провозглашением лозунга о создании новой общности «советский народ».

Влияние идеологического диктата испытала и культурная политика, проводимая в области национальных, то есть этнокультурных традиций.

Традиционная, в том числе и национальная культура, воспринималась вплоть до 40-х годов прошлого столетия как культура отсталого, инерт ного класса крестьянства, несущего на себе тяжесть традиционного мировоззрения. Последствием подобной политики в отношении нацио нального фольклора могло быть проявление к нему особого внимания, случаи использования народных произведений в агитации и пропаганде.

Для этих целей даже была введена практика патронажа наиболее талант Журнал исследований социальной политики 9 (1) ливых исполнителей фольклористами и литературными секретарями [Фольклор… 1994. С. 57]. Тем не менее мы согласны с авторами [Булавка, 2008;

Гудима, 2007;

Костина, 2007;

Малышева, 2005], отмечающими то, что стремление создать культуру, обладающую высокими смыслами, до ступную всем народам, было позитивным проектом. Этот замысел куль туры, национальной по форме и социалистической по содержанию, стре мящийся к сглаживанию противоречий, неизбежно возникающий в по лиэтническом государстве, можно рассматривать как вполне современный проект, но не осуществленный на практике.

В середине 1980-х годов М.С. Горбачев инициировал изменения, со стоявшие в снижении идеологического давления на средства массовой информации и административный контроль над культурными и образо вательными учреждениями. Не случайно интеллигенция, художники и деятели культуры стали самыми горячими сторонниками «перестрой ки». Законом о печати и других средствах массовой информации, при нятым в 1990 году, была устранена государственная цензура. Следует констатировать факт, основанный на анализе официальных источников, что «провозгласив отмену идеологического контроля к началу 1990-х го дов, государство также ограничило свое участие в регулировании во просов культуры. В то время как экономический и политический кризис подошел к кульминационному моменту, государство потеряло интерес к культурным вопросам» [Compendium, 2009].

Распад СССР прервал историю государства, которое на протяжении трех последних столетий было крупнейшим многонациональным образо ванием. Историки, вероятно, еще долго будут обсуждать то, какую роль вэтом величайшем катаклизме конца ХХ века сыграл собственно нацио нальный фактор и, в частности, то, в какой степени входившие в Совет ский Союз народы стремились именно к независимости [Economic… 2000]. Несмотря на то, что в ходе демократически проведенного референ дума за полгода до прекращения существования СССР большинство на селения всей страны в целом и каждого из впоследствии независимых го сударств в отдельности (кроме стран Балтии) высказалось за сохранение союза [Об итогах… 1991], сама постановка вопроса отражала тот факт, что демократизация общества активизировала национальные процессы, рост национального самосознания, обострение межэтнических отношений.

В последние два десятилетия проблема межэтнических отношений в России приобретает особую остроту. Среди причин подобного наруше ния конструктивного «диалога культур» можно назвать низкий уровень жизни населения, застойное состояние экономики, централизацию управления, а также изменения в политико-идеологической плоскости, включая чрезвычайно важное открытие в эпоху гласности замалчивае мых фрагментов советской истории (депортации, репрессии, в том числе и по национальному признаку).

Антонова, Карпова • Политика мультикультурализма на российской почве:

есть ли перспективы?

Между тем Федеральная программа развития культуры на 1997– 1999 годы, из-за продолжающегося политического и экономического кризиса, не была реализована в полной мере. Почти двукратное сокра щение бюджетного финансирования культуры в 90-е годы привело к ро сту цен услуг в сфере культуры, которые стали недоступны для многих групп населения: эту динамику не удается остановить и в XXI веке.

В результате в годы реформ резко ухудшилась материально-техническая база учреждений культуры, вдвое снизилась посещаемость театров и музеев, на 2/3 сократилась концертная аудитория, произошло обваль ное падение посещаемости кинотеатров [Доклад… 2008]. Сокращение финансирования коснулось и поддержки национальных культурных центров, являющихся основными объектами сохранения и воспроизвод ства традиционного национального творчества.

Межкультурный диалог в контексте социокультурной политики В настоящее время межкультурный диалог является неотъемлемой традиционной частью культурной и социальной политики России как страны культурного многообразия. Начало такому диалогу положили еще советские концепции «межнациональных отношений» и «дружбы народов». Наиболее распространенными формами этого диалога явля ются конференции, фестивали, выставки, межрегиональные обмены.

Поддержанию и развитию межкультурного диалога в значительной мере способствует плодотворное взаимодействие России со странами Ев ропы. В июне 2009 года состоялось открытие Совместной программы Со вета Европы и Европейской Комиссии в сотрудничестве с Министерством регионального развития Российской Федерации «Меньшинства в России:

развитие языков, культуры, СМИ и гражданского общества». Программа осуществляется в пилотных регионах – Алтайском крае, республиках Да гестан и Мордовии, ее действие продлится до конца 2011 года. Главная цель программы состоит в поощрении этнических и национальных мень шинств в России и в расширении признания их особой самобытности в области культуры, образования, языков СМИ и гражданского общества.

В ходе реализации программы проводятся информационные и обуча ющие семинары для самых разных аудиторий, например, для СМИ, пред ставителей судебной власти, представителей региональных, местных ор ганов власти и региональных и местных неправительственных организа ций, которые занимаются обеспечением культурных и языковых прав национальных меньшинств в пилотных регионах [Совместная… 2009].

Министерство регионального развития Российской Федерации не сет ответственность за регулирование межэтнических, межкультурных отношений и сотрудничества между государственным управлением Журнал исследований социальной политики 9 (1) и национально-культурными автономиями, религиозными общинами.

Повседневные культурные взаимодействия общественных групп, име ющих сильные этнические, религиозные корни, главным образом орга низованы местными властями. В регионах создаются дома дружбы, го родские и областные центры национальных культур, которые выступа ют как площадки для творческого диалога, проведения мероприятий, принадлежащих к национальным культурным движениям. В крупных городах, в образовательных учреждениях и учреждениях дополнитель ного образования введены программы по продвижению идей толерант ности. Важно, чтобы межкультурный диалог базировался на соответ ствующих ценностях и принципах, укорененных в компетенциях муни ципальных и государственных служащих, ответственных, в том числе, за реализацию культурной и социальной политики.

Социологи отмечают то, что начиная с середины 90-х годов город ские и региональные власти стали уделять значительное внимание раз витию культурных традиций этнических меньшинств [Дробижева, 2002, 2003]. Этому немало способствовало совершенствование правового поля, а именно принятие законов «О национально-культурной автономии» (1996), «О гарантиях прав коренных малочисленных народов» (1999), Концепции государственной национальной политики (1996). Однако при меняемые для этого подходы почти всегда оказываются ограниченными рамками популярных «мероприятий», зафиксированных в разного рода программных документах [Областная… 2002]. Как показало наше иссле дование, это вызвано не только невысокой компетентностью городских и областных чиновников в части регулирования этнического и культур ного многообразия, но и значительным влиянием стереотипов, существу ющих в массовом сознании относительно этнических меньшинств.

Как результат реализации обновленного законодательства к 2001 го ду только в Саратове и области было зарегистрировано 56 этнокультур ных центров и ассоциаций, а исполнение Федерального закона о нацио нально-культурных автономиях (НКА) в регионе способствовало обра зованию семи НКА – украинской, казахской, татарской, немецкой, армянской, еврейской и чувашской [Официальный сайт Правительства Саратовской области]. Летом 2004 года в Саратове был открыт уникаль ный в своем роде этнографический комплекс под открытым небом, – На циональная деревня, – который сразу стал одной из главных достопри мечательностей города. Его появление представляется в публичной по литике результатом тесного сотрудничества между правительством области, национальными общественными организациями и националь но-культурными автономиями. Однако хотелось бы, чтобы разносторон ний потенциал этого комплекса – образовательный, культурный, исто рический, воспитательный – использовался городом с большей активно стью и фантазией, чтобы Национальная деревня не стала застывшим Антонова, Карпова • Политика мультикультурализма на российской почве:

есть ли перспективы?

в дереве и камне памятником многонациональной Саратовской области.

Общий социальный и культурный фон Саратова и области, на первый взгляд, располагает к достаточно толерантному отношению русского большинства к этническим меньшинствам и построению культурной политики региона на принципах мультикультурализма и культурного многообразия.

Город Пермь, как и Саратов, «можно рассматривать как исторически сложившуюся лабораторию для изучения межнациональных связей» [Национальный… 2003. С. 65]. В формировании межэтнических взаимо отношений и поддержании культурного многообразия здесь определен ную роль играют национально-культурные центры и ассоциации, кото рых насчитывается около десяти, включая те, что представляют немец кую, славянскую, польскую, удмуртскую, марийскую и коми-пермяцкую культуры. Такой институт самоорганизации этнических общностей, как НКА, тоже представлен в Перми и области чувашской, татарской, тата ро-башкирской, еврейской, немецкой и польской национально-культур ными автономиями [Объединения национальных меньшинств, 2001].

Областная Целевая программа развития и гармонизации националь ных отношений народов Пермской области на 2004–2008 годы, являясь стратегическим документом, определяющим приоритеты в сфере регу лирования межэтнических отношений, аналогично саратовской про грамме, фокусируется на проведении мероприятий фольклорного типа, призванных познакомить жителей региона с этнокультурной мозаикой, обычаями и традициями всех национальностей, проживающих в Перми и области [Областная… 2004]. Номинально и в Перми созданы правовые, организационные и социальные условия для реализации принципов мультикультурализма и основ культурной политики многообразия.

Однако результаты проведенного исследования показывают, что не все так однозначно, если рассматривать мультикультурную компетент ность муниципальных и региональных чиновников. Следует учитывать то, что уровень владения навыками межкультурной коммуникации – один из важнейших факторов, оказывающих влияние на формирование социальной среды, в которой в Перми и Саратове происходит разработка и реализация культурной политики [Антонова, 2006. С. 57–61]. Несмотря на общее нейтральное или позитивное личное отношение опрошенных к национальным меньшинствам в обоих регионах, значительное место в нарративах, особенно русских респондентов, занимают примеры из жизни, связанные с негативным опытом общения, например, с азербайд жанцами, армянами, грузинами при посещении овощных рынков;

или с эстонцами и литовцами – во время туристических поездок в советское время в республики Прибалтики. В любом случае, русские рассматрива ют себя как главного носителя и выразителя интересов всех националь ностей, представленных в регионах, поскольку численное преобладание Журнал исследований социальной политики 9 (1) делает их ответственными за принятие решений, в том числе в сфере этнополитики, социальной и культурной политики.

Большинство чиновников и городского, и областного ранга сочли проявление национального, культурного многообразия за пределами частной сферы, скорее, проблемой, чем преимуществом поликультур ного региона. Практически все респонденты отмечают, что в случае по ступления на государственную или муниципальную службу представи тели национальных меньшинств будут стремиться привести туда же как можно больше «своих». Вопрос лоббирования этнических интересов очень заботит практически всех респондентов. В связи с этим этносоци альная политика, построенная на принципах мультикультурализма и признания культурного многообразия во всех сферах жизни общества, не представляется им вариантом, заслуживающим внимания на совре менном этапе развития обоих регионов.

Одним из самых действенных механизмов гармонизации межнаци ональных отношений респонденты называют разработку и немедленное применение на практике некой идеологии, которая бы нивелировала все национально-культурные различия, создала бы «общую культуру», сглаживающую этнокультурное многообразие до уже известного гомо генизированного состояния «единого советского народа», с заменой «со ветского» на «российский».

До сих пор чрезвычайно живуч в сознании респондентов стереотип о том, что присутствие большего количества национальных меньшинств на управленческих должностях в областных и городских администраци ях будет способствовать повышению уровня этнической напряженности и даже снизит уровень доверия населения к местным властям. Это, в свою очередь, совершенно противоречит принципам мультикультура лизма и, следовательно, снова делает саму идею мультикультурализма не популярной в регионах.

Каковы же, с точки зрения респондентов, могут быть возможные по следствия осуществления политики мультикультурализма в регионах?

Во-первых, высказывания по этому вопросу довольно значительно раз делились по региональному признаку. Если пермские респонденты вери ли, что усиление роли национальных меньшинств в управлении регио ном принесет положительные изменения в этносоциальную и культур ную политику Пермской области и повысит авторитет органов управления среди населения, то саратовские участники опроса придерживались в своей основной массе прямо противоположного мнения. Во-вторых, ре спонденты обоих регионов выражали особую озабоченность по поводу возможной «национальной экспансии» интересов и приоритетов со сто роны национальных меньшинств и необузданного роста «национального лоббизма». Хотя и здесь региональные различия были достаточно ощу тимыми. Пермяки соглашались в том, что даже при такой ситуации нуж Антонова, Карпова • Политика мультикультурализма на российской почве:

есть ли перспективы?

но стараться руководствоваться общенациональными, общегосудар ственными интересами и находить возможность для конструктивного диалога. В то же время саратовцы сочли, что лучше не допустить такой ситуации, просто сократив до минимума влияние национальных мень шинств на сферу этносоциальной и культурной политики региона.

Вместе с тем следует отметить, что довольно заметны были регио нальные различия в мнениях респондентов и по ряду других обсуждае мых вопросов. Так, представители Пермской области высказывали более явную и яркую заинтересованность в обучении основам менеджмента культурного многообразия. Они же гораздо чаще своих саратовских кол лег приводили позитивные примеры взаимодействия русского большин ства с национальными меньшинствами в регионе.

Таким образом, согласно результатам проведенного социологическо го исследования, респонденты в Перми и Саратове показали достаточно низкий уровень толерантности по отношению к нерусским националь ностям как конкурентам в сфере управления и коллегам в сфере форми рования и реализации социальной и культурной политики. Их мнения по «национальному вопросу» хорошо укладываются в модель, которую В. Третьяков, директор журнала «Политический класс», выступая в пере даче «Времена» 13 ноября 2005 года на Первом канале ТВ, применил в от ношении мигрантов, отметив, что «когда их будет много, придется де литься политической властью, а не только пособием по безработице».

И если эта настороженность в отношении этнических меньшинств не слишком четко выражена в личном восприятии нерусских национально стей в качестве друзей и знакомых, то в вопросах, касающихся занятости, рынка труда, социального равенства и равных возможностей во всех сфе рах жизни общества подобная не толерантная позиция обозначена доста точно явно. Национальный фактор оказывает неоднозначное влияние на позиции респондентов. Так, русское большинство не желает видеть на управленческих должностях представителей иных национальных групп, чье присутствие актуализирует или даже усиливает мифы и обостряет на циональную напряженность. Также достаточно выпукло предстает недо статочная мультикультурная компетентность муниципальных и государ ственных служащих, низкий уровень образованности и информированно сти в сфере культурного многообразия и управления этим многообразием.

Проблемы российского мультикультурализма и культурного многообразия Отсутствие государственной идеологии, которая могла бы заменить интернационализм советских времен, а также до сих пор распространен ные и продолжающие воспроизводиться этнические стереотипы не по зволяют использовать основные принципы мультикультурализма как на Журнал исследований социальной политики 9 (1) концептуальном уровне в период разработки стратегий этносоциальной, социальной и культурной политик, так и на уровне социальных практик [Дробижева, 2003]. Привычка ограничивать работу в сфере культурного многообразия протокольными мероприятиями фольклорного характера приводит к тому, что остаются невостребованными накопленные знания и опыт по гармонизации национальных отношений и построению этно социальной и культурной политики регионов России [Антонова, 2006;

Бельфиоре, 2009;

Макарова, 2009;

Панова, Федорова, 2006], отечествен ные и зарубежные научные разработки.

Представляется, что налаживанию и поддержанию результативного межкультурного диалога в России мешают до сих пор существующие в сознании населения этнокультурные стереотипы, достаточно высокий уровень ксенофобных настроений, низкая мультикультурная компе тентность чиновников и населения в целом [Паин, Мукомель, 2006;

Ару тюнова, 2009, 2010]. О проблемах в реализации межкультурного диало га, на наш взгляд, свидетельствуют и события 11 декабря 2010 года на Манежной площади в Москве. К сожалению, в очередной раз появляют ся основания говорить, что в современном российском обществе уделя ется недостаточно внимания серьезному, системному изучению про блем, связанных с культурным, в том числе, этническим многообразием населения, с адаптацией мигрантов, с учетом культурного многообразия как минимум в социальной, образовательной и культурной политике на шего государства. Социальная напряженность, растущая в обществе, прорывается там, «где тонко» – в декабре 2010 этим слабым звеном в очередной раз стали межнациональные отношения. Ксенофобные и мигрантофобные настроения россиян, находящиеся на достаточно вы соком уровне, способствуют развитию националистических движений в стране. По мнению социологов, около 10 % россиян можно отнести к жестким националистам, готовым выйти на улицу. Как утверждает ру ководитель аналитического отдела ВЦИОМ Леонтий Бызов, «эти люди очень активны. Тех же, кто выражает недовольство приезжими, но не готов к активным действиям, – еще около 60 %» [Бурдаков, 2010. С. 7].

Как отмечало 15 декабря 2010 года новостное агентство «Рейтер», «Кремль <…> отреагировал на рост напряженности в обществе, призвав отдавать приоритет на рынке труда гражданам России, а грязные работы оставить иммигрантам». Ссылаясь на первое лицо государства, агент ство «Рейтер» пишет: «Вместе с региональными властями профсоюзы должны добиваться от работодателей, чтобы привлечение иностранных работников шло не в ущерб нашим гражданам. Чтобы они занимали свою нишу, свой кластер, который – может быть – нашими не настолько востребован», – сказал президент» [Демкин, 2010]. Подобная точка зре ния, очевидно, не очень согласуется с принципами мультикультурализ ма и построенной на его основах социальной политикой, поскольку за Антонова, Карпова • Политика мультикультурализма на российской почве:

есть ли перспективы?

ранее определенное место для иностранной рабочей силы не дает осно ваний надеяться на то, что трудовым мигрантам, а возможно и гражданам ближнего зарубежья, приезжающим на постоянное место жительства в Россию, не придется испытывать системную дискриминацию при тру доустройстве и, скорее всего, при обращении за получением социальных услуг в столице и в российских регионах.

Неоднозначна реакция на случившиеся события на Манежной пло щади и политического лидера ЛДПР В. Жириновского. Отрицая русский национализм и право русских на «какие-то привилегии», в интервью «Независимой газете» он отметил: «Демократия случилась в интересах небольшой группы, <…> меньшинства с Северного Кавказа русских вы тесняют везде. Их убирают с руководящих постов, их все меньше в на циональных регионах. И все это уже 20 лет в умах наших граждан. За что русский народ должен страдать? А поведение выходцев с юга в Мо скве и других городах – наглое, хамское – это тоже раздражает наших людей» [ЧП… 2010. С. 4].

Усматривая основные причины проявления протестного потенциа ла 11 декабря 2010 года в неудовлетворенности людей «несправедливы ми, нечестными, эгоистичными и не учитывающими интересы людей решениями власти» Елена Шестопал, вице-президент Международной ассоциации политических наук, допускает следующее высказывание:

«...любой из нас обращается в больницу, а там много врачей, выходцев, скажем, далеко не из средней полосы России. Получается, что они, пред ставители этих национальностей, заполняют те ниши, где русские либо не могут, либо не хотят работать» [Там же. С. 4].

К сожалению, такие действия и мнения, транслируемые СМИ от лица политических лидеров, элиты в области науки, культуры достаточ но быстро приведут к продолжению укоренения в сознании, прежде все го, русского населения и без того достаточно негативных культурных стереотипов и повышению уровня ксенофобии в обществе. Если на уровне бытового сознания чувство «затаенной обиды», недовольство, может быть объяснено конкретными проблемами (социальной напря женностью, связанной с современными социально-политическими усло виями, высоким уровнем бедности, безработицей), то в науке и полити ке – низким уровнем компетентности или стремлением манипулировать общественным сознанием в конкретных целях.

Согласно опросам Левада-Центра, в ноябре 2009 года 61 % россиян высказывались за то, что правительство России должно пытаться огра ничить приток приезжих [Россияне… 2009]. Кроме того, по данным того же источника, сохраняется следующая устойчивая тенденция – свыше 50 % россиян в течение последнего десятилетия в той или иной мере поддерживают идею «Россия для русских». На еще более радикальной позиции относительно того, что такую идею «давно пора осуществить», Журнал исследований социальной политики 9 (1) настаивают от 14 до 21 % респондентов [Россия… 2009]. По данным журнала «Профиль», «националистические движения ежегодно попол няются тысячами молодых парней, которые искренне не понимают, по чему они должны терпеть национальную самобытность, а также и про тивоправные действия приезжих» [Бурдаков, 2010. С. 6].

В материалах Европейского социального исследования 2006 и 2008 го дов отмечается негативное отношение к иноэтничной миграции со сторо ны респондентов из России – в 2008 году 22,7 % опрошенных были против приезда людей другой национальности на постоянное жительство в Рос сию. Это достаточно высокий показатель, сходной с данными по Чехии и Эстонии, однако значительно более низкий по сравнению с 38,9 % ре спондентов в Турции, которые считают, что «никого не нужно пускать» в их страну [Арутюнова, 2010].

Современная система образования оказалась не готова к реализа ции новых социальных требований, закрепленных в Концепции модер низации российского образования на период до 2010 года [Концепция модернизации… 2002]. В документе, например, отмечается необходи мость использования потенциала образования для «преодоления этно национальной напряженности и социальных конфликтов на началах приоритета прав личности, равноправия национальных культур и раз личных конфессий, ограничения социального неравенства» [Там же].

Наличие в городских школах детей мигрантов (иноязычных детей) пока воспринимается обществом как проблема (и даже «катастрофа»), поскольку они не всегда хорошо владеют русским языком и слабо инте грированы в школьное сообщество [Панова, Федорова, 2006]. В связи с этим следует обратить особое внимание на то, как реализуется обуче ние иноэтничных детей в русских школах;

каким образом отражено в федеральных образовательных стандартах высшего образования куль турное многообразие России и связанные с этим социальные, экономи ческие, психологические аспекты формирования государственной поли тики;

каковы первые результаты недавнего введения в школах пред метов, касающихся религиозного многообразия страны;

есть ли в программах повышения квалификации для государственных и муни ципальных служащих разделы, посвященные вопросам управления в мультикультурной среде, менеджмента культурного разнообразия в организациях;

получают ли соответствующую подготовку социальные работники, социальные педагоги и психологи.

Важно отметить, что определенные позитивные подвижки в этом направлении в отечественной практике имеются. Так, в 2004 году при финансовой поддержке Европейского Союза (ЕС) Программой Сотруд ничества ЕС и России (ТАСИС) было опубликовано учебное пособие «Тренинг этнической толерантности для школьников», предназначен ное, в первую очередь, для психологов, социологов и работников сферы Антонова, Карпова • Политика мультикультурализма на российской почве:

есть ли перспективы?

образования [Тренинг… 2004]. Особенностью проекта «Улучшение ме жэтнических отношений и развитие толерантности в России», в рамках которого было создано это пособие, является активное участие в нем Министерства внутренних дел РФ. В ходе работы над проектом было отмечено то, что до сих пор не существует специальной программы, по священной проблемам взаимоотношений между милицией и этнически ми и религиозными меньшинствами [Там же. C. 353]. Уникальная про грамма, разработанная в рамках проекта, планировалась к введению в качестве обязательного курса в систему образовательных учреждений МВД РФ (22 высших школы, 10 специальных средних милицейских школ и 108 подготовительных центров) [Там же. C. 354]. Подобные про граммы должны быть действительно востребованы не только в школах, но и при подготовке сотрудников органов внутренних дел.

Однако следует сказать, что мультикультурализм – улица с двусто ронним движением. Не только принимающее общество должно стремить ся к обеспечению максимально безболезненной адаптации мигрантов.

Претендующие на постоянное место жительства в другой стране также должны уважать законы, ценности, традиции, общественные нормы, стиль жизни представителей того народа, той культуры, в которую им предлагается интегрироваться пусть даже при сохранении собственной уникальности. А поэтому очевидно возрастает роль просветительской, об разовательной работы государственных и общественных институтов в на правлении мультикультурализма и политики культурного многообразия.

В настоящее время в России поликультурность скорее воспринима ется как сложная и многогранная проблема, нежели как благо и даже бизнес-преимущество, позволяющее более профессионально и эффек тивно вести деловые отношения с представителями различных культур, более четко вписываться в рамки международных соглашений.

Единое культурное пространство: интеграция или практики исключения?

Конкретным «руководством» к осуществлению культурной полити ки выступила целевая программа «Культура России», которая в первый раз появилась в 2001 году и была рассчитана на 2001–2005 годы. Данная Программа вызвала справедливую критику со стороны экспертов, кото рые обвинили ее в отсутствии четких механизмов, обеспечивающих ус ловия реформирования сферы культуры с учетом специфики как всей отрасли культуры в целом, так и ее отдельных структурных составля ющих, которые имеют различную целевую направленность, обладают разными возможностями по привлечению внебюджетных источников финансирования и в неодинаковой степени нуждаются в поддержке со стороны федеральных, региональных и местных органов управления Журнал исследований социальной политики 9 (1) [Генисаретский, 2007;

Гнедовский, Зеленцова, 2007;

Костина, Гудима, 2007;

Разлогов, Орлова, Кузьмин, 2005]. В настоящее время продолжает свое действие Федеральная целевая программа «Культура России (2006– 2011 годы)» [Постановление… 2005]. Общий объем финансирования данной программы составил 64 млрд рублей, из них 54 млрд – из средств Федерального бюджета.

В основе действующей Федеральной целевой программы «Культура России» заложена концепция партнерства, как инновационный подход для России, в том смысле, что впервые культурная политика рассматри вается не только как затратная сфера. В рамках данной концепции куль тура может перейти с позиции «просителя» денег у государства на пози цию «развития за счет собственных усилий» [Постановление… 2005].

В качестве первоочередной задачи, декларируемой государственной культурной политикой современной России, выступает создание условий для образования единства культурного пространства, равных возможно стей для жителей различных территорий страны и представителей раз ных социальных групп для получения доступа к культурным ценностям, для диалога культур в многонациональном государстве, а также форми рование ориентации личности и социальных групп на ценности, обеспе чивающие модернизацию российского общества [Там же].

Создание единого культурного пространства предполагает обеспече ние равного доступа для всего населения страны к ценностям культуры, как это определено Конституцией РФ. В то же время дифференциация в обеспечении доступа населения к ценностям культуры настолько значи тельна, что говорить о едином пространстве и интеграции в мировой культурный процесс можно только как о желаемой перспективе. Равные возможности в приобщении к культурным ценностям пока что отсутству ют как внутри отдельно взятого региона, где существенно различие до ступа населения к культурным благам в городе и на селе;

так и в рамках отдельно взятого городского пространства. Вспомним так и не состояв шиеся проекты сближения города и деревни, а также данные о межрегио нальных диспаритетах [Григорьев, Зубаревич, Урожаева, 2008].

Поднимая проблему равного доступа к ценностям культуры, отме тим, что с позиций П. Бурдье универсальной и, пожалуй, основной це лью культуры является приращение культурного капитала [Бурдье, 2005]. Культурный капитал может быть представлен в трех состояниях:

в инкорпорированном (в форме длительных диспозиций ума и тела), объективированном, то есть в форме культурных товаров (книг, произ ведений живописи и искусства) и институциализированном. Несомнен но то, что человек, обладающий экономическим капиталом, легче приоб ретает человеческий капитал путем образования;

культурный капитал – путем доступа к институтам культуры;

символический капитал – бла годаря возможностям овладения культурой. В нормально функциониру Антонова, Карпова • Политика мультикультурализма на российской почве:

есть ли перспективы?

ющем обществе владение человеческим, культурным, символическим капиталом открывает доступ к экономическому капиталу, повышает уровень качества жизни. Следовательно, с переходом культуры в сферу рыночной экономики и возрастанием роли экономического капитала, наиболее уязвимые позиции занимают социально-незащищенные груп пы населения: иммигранты, дети, пожилые, люди с инвалидностью, малоимущие семьи [См., например, исследования культурной политики в аспекте доступности: Карпова, 2009;

2010].

Приращение культурного капитала в рамках политики культурного многообразия происходит также за счет предоставления всем членам общества возможностей для самореализации в сфере культуры. Даже при условии, что в Российской Федерации социально-экономическое развитие регионов, а значит, и состояние сферы культуры и досуга зна чительно разнятся, следует говорить о том, что в современном мире по требности жителя небольшого муниципального образования на Даль нем Востоке и жителя крупного города на Урале не так сильно различа ются, как еще десять-пятнадцать лет назад. Соответственно, при сегодняшней острейшей конкуренции за человеческие ресурсы каждый регион должен стремиться предоставить своим жителям условия для максимально возможного удовлетворения потребностей в самореализа ции, в том числе, и в сфере культуры.

Сегодня культура как специфическая сфера человеческих ценностей и потребностей становится особым фактором, определяющим развитие территорий в постиндустриальном обществе. Культура перестает разви ваться как некая данность под влиянием уходящих в глубь прошлого традиций и привычек. Она перестает быть чистым сервисом, предназна ченным в основном для отдыха и развлечения, и не служит только целям поддержания какой-то идеологии. Культура все больше превращается в тот инструмент, использование которого позволяет производить гло бальные изменения – менять (даже искусственно) внешний и внутренний образ территории и населяющих ее людей [Институт экономики города, 2010]. Современная государственная политика пока делает больший ак цент на сервисной функции культуры (доступность услуг), а также на со хранении историко-культурного наследия. Вместе с тем реалии муници пального и государственного управления заставляют регионы и муници палитеты по-новому относиться к культуре и использовать ее новую роль для обеспечения повышения качества жизни населения.

В таком понимании культурный плюрализм может стать значитель ным конкурентным преимуществом, поскольку позволяет отражать ин тересы, потребности, желания, мечты и запросы все большего числа людей, проживающих на той или иной территории. Ведь культурное многообразие при умелом администрировании (а для этого как раз и тре буются хорошие мультикультурные компетенции!) может привлечь Журнал исследований социальной политики 9 (1) инвесторов, снизить социальную напряженность, повысить качество жизни, улучшить качество взаимоотношений между поколениями.

* * * Произошедшие в России социально-экономические изменения тре буют выработки новых концепций и механизмов осуществления куль турной политики. В число приоритетных задач входят: фундаменталь ная разработка методологии исследования культурной политики;

кон цептуализация механизмов сохранения и развития культурного потенциала и наследия страны;

обеспечение преемственности развития российской культуры;

поддержка многообразия культурной жизни, культурных инноваций.

Сфера культуры выступает важнейшим ресурсом решения соци альных проблем: интеграции и инклюзии представителей малых соци альных групп, в числе которых можно отметить представителей нацио нальных меньшинств и иммигрантов, людей с инвалидностью, пожи лых. Это обусловлено тем, что процессы реформирования всех областей социальной и культурной жизни и поиски современных путей решения основных социальных проблем, происходящие в нашей стране, болез ненно отражаются на наименее социально защищенных категориях граждан.

Являясь неотъемлемой чертой российского общества, культурное многообразие должно пронизывать основные социальные и властные институты общества, а социальное государство призвано способство вать развитию новых форм и механизмов проявления такого многооб разия. Советское наследие нынешнего российского государства в части культурной и социальной политики, которая направлена на решение «национального вопроса» и сохранение культурной мозаики общества, должно быть переосмыслено, в том числе, с позиций положительного исторического опыта. Все основные принципы мультикультурализма могут быть взяты на вооружение, поскольку они вписываются не только в концепцию социального государства, но и дают раскрыться культур ному потенциалу страны, служат развитию межкультурного диалога, обеспечивая России достойное место мировом сообществе.

Недостаточная мультикультурная компетентность управленческих кадров, государственных служащих высокого уровня, обеспечивающих реализацию, среди прочего, культурной и социальной политики России;

кадров, работающих в сфере образования и культуры, тормозят модер низацию нашего государства, поскольку не позволяют в полной мере ис пользовать принципы мультикультурализма в образовательной, куль турной, социальной политике, делая последние нечувствительными к культурному многообразию российского общества. По той же причине оказывается невостребованным богатый зарубежный опыт мультикуль Антонова, Карпова • Политика мультикультурализма на российской почве:

есть ли перспективы?

турализма, несмотря на то, что отечественное экспертное и академиче ское сообщество призывает активно его использовать, особенно для из бегания уже допущенных другими странами ошибок в многогранной и сложной политической сфере мультикультурных государств.

Пребывая в плену стереотипов, помноженных на низкую мульти культурную компетентность, чиновники, представители власти редко обращают внимание на успешные практики общественных, некоммер ческих организаций в части реализации мероприятий, направленных на поддержание культурного многообразия России, формирование общест венного сознания, свободного от ксенофобии и культурных стереоти пов, просветительскую и образовательную деятельность.

Все вышесказанное зачастую приводит к тому, что требования удовлетворения потребностей в развитии культур, звучащие «снизу», остаются без внимания. Это, в свою очередь, приводит к социальным беспорядкам, выступлениям против представителей национальных и культурных меньшинств, к развитию дискриминационных и сегрега ционных практик.

Перед современным российским обществом стоят две следующие задачи: во-первых, необходимо научное изучение современной миграци онной ситуации, в том числе и «изнутри»;

во-вторых, важна взвешенная государственная социальная политика по отношению к иноэтничным.

Первое необходимо для грамотной разработки всевозможных программ, направленных на снижение этнической напряженности в обществе;

вто рое должно стать приоритетным направлением государственной образо вательной и культурной политики – во избежание роста национализма и для скорейшей адаптации тех иноэтничных, которые готовы жить и работать в России [Панова, Федорова, 2006. С. 100–101].

Реализуемый в рамках Совета Европы проект по отношениям меж ду группами мигрантов и обществами стран их пребывания позволил сделать выводы о том, что система воспитания, социальные службы и средства массовой информации должны содействовать требованиям создания многоэтнического общества. Проекты по вопросам равных возможностей и социальной интеграции мигрантов, которые призваны улучшить понимание проблем дискриминации и расизма, уже реализу ются и содержат предложения по конкретным действиям в целом ряде государств-членов [Европейская Конвенция, 2011].

Вероятно, оптимальным для России подходом к мультикультура лизму может служить интерпретация его как феномена, требующего поддержания постоянного диалога различных культур с целью нивели рования социального неравенства и конфликтов, развития основ соци ального государства через формирование институтов, прежде всего, культурной и социальной политики, обладающих достаточной степенью поликультурной чувствительности.

Журнал исследований социальной политики 9 (1) Список литературы Администрация Президента Российской Федерации, 1997 // http://www.

constitution.ru/.

Антонова В. К. Возможность проявления мультикультурного компонента в этносоциальной политике: опыт Саратова и Перми // Вестник Института Кеннана в России. 2006. Вып. 9. С. 54–61.

Арутюнова Е. М. Отношение к иммигрантам в России и странах Европы (по материалам Европейского социального исследования 2006 и 2008 годов) // Вестник Института Кеннана в России. 2010. Вып. 18. С. 84–85.

Арутюнова Е. М. Отношение к мигрантам в России и Европе: сравнительный поколенческий анализ // Российская идентичность в Центре и регионах / Отв.

ред. Л. М. Дробижева М.: Институт социологии РАН;

МАКС Пресс, 2009.

Арутюнян Ю. В., Дробижева Л. М., Сусоколов А. А. Этносоциология. М.:

АСПЕКТ ПРЕСС, 1999.

Бельфиоре Э. Методологический вызов кросснационального исследования:

сравнение культурной политики в Британии и Италии // Журнал исследова ний социальной политики. 2009. Т. 7. № 1. С. 89–116.

Борисов А. А. Мультикультурализм: Американский опыт и Россия / Мульти культурализм и этнокультурные процессы в меняющемся мире: Исследова тельские подходы и интерпретации / Под ред. Г. И. Зверевой. М.: Аспект Пресс, 2003.

Бромлей Ю. В. Современные этнические процессы в СССР. М.: Наука, 1977.

Булавка Л. А. Феномен советской культуры. М.: Культурная революция, 2008.

Бурдаков М. Убить по-русски // Профиль. 2010. № 48. 27 дек. С. 6–11.

Бурдье П. Социология социального пространства. М.: Институт экспери ментальной социологии, 2005.

Волошина О. А. Создание письменности для бесписьменных народов // Русский язык. 2009. № 14 (565) // http://rus.1september.ru/view_article.php?id=200901402.

Габдрафиков И. М., Еникеев А. Г. Регионы России: хроника и руководители / Под ред. К. Маиузато. Екатеринбург: Саппоро, 2003.

Генисаретский О. И. Культурная политика: не сегодня, скорее, завтра // Рос сийское экспертное обозрение. 2007. № 6 (23). C. 42–44.

Гнедовский М., Зеленцова Е. Культура в России: государственный проект или гражданские инициативы? // Центр: культурные инициативы. 2007. № 2.

С. 14–19.

Григорьев Л., Зубаревич Н., Урожаева Ю. Сцилла и Харибда региональной политики // Вопросы экономики. 2008. № 2. С. 83–98.

Дёмкин Д. Кремль ищет мигрантам резервацию на рынке труда // www.slon.

ru/news/121510.html.

Доклад общественной палаты Российской Федерации по вопросу: Культура и будущее России: новый взгляд // Стратегия Росиии. 2008. № 2 // http:// sr.fondedin.ru/new/fullnews_arch_to.php?subaction.

Дробижева Л. М. Социальное неравенство этнических групп: представле ния и реальность. М.: Akademia, 2002.

Дробижева Л. М. Социальные проблемы межнациональных отношений в постсоветской России. М.: Академия, 2003.

Антонова, Карпова • Политика мультикультурализма на российской почве:

есть ли перспективы?

Дробижева Л. М. Этничность и власть: лимиты демократии и социальные практики // Куда пришла Россия? Итоги социетальной трансформации / Под ред. Т. И. Заславской. М.: МВШСЭН, 2003. С. 215–224.

Европейская комиссия, 1985. История культурных столиц // http://ec.europa.

eu/culture/our-programmes-and-actions/doc443_en.htm.

Европейская комиссия, 2011. Конкурс «Европейская культурная столица» // http://ec.europa.eu/culture/our-programmes-and-actions/doc481_en.htm.

Европейская культурная конвенция. Доступно на сайте Совета Европы // http://conventions.coe.int/Treaty/rus/Treaties/Html/018.htm.

Институт экономики города: Материалы, подготовленные в рамках раз работки Стратегии социально-экономического развития муниципального образования «город Пермь» до 2030 года. М., 2010.

Карпова Г. Г. Государственное управление и общественные приоритеты в сфере // Журнал исследований социальной политики. 2009. Т. 7. № 1. С. 7–20.

Карпова Г. Г. Инвалиды и культурная политика: проблемы доступности // Социологические исследования. 2010. № 10. С. 74–80.

Конституция Российской Федерации. Официальное издание. М.: Юрид.

лит-ра, 1997.

Концепция модернизации российского образования на период до 2010 г. // http://archive.kremlin.ru/text/docs/2002/04/57884.shtml.

Костина А. В., Гудима Т. М. Культурная политика современной России: Со отношение этнического и национального. М.: Изд-во ЛКИ, 2007. С. 95–96.

Куропятник А. И. Мультикультурализм: Проблемы социальной стабильно сти полиэтничных обществ. СПб.: Изд-во С.-Петербург. ун-та, 2000.

Ленин В. И. Право наций на самоопределение, и о национальной гордости великороссов // Избранные произведения: В 3-х т. С. 45–109. М.: Изд-во по лит. лит-ры, 1966.

Макарова Г. В поисках новой модели этнокультурной политики федераль ного центра и регионов России (на примере Республики Татарстан) // Жур нал исследований социальной политики. 2009. Т. 7. № 1. С. 21–38.

Малахов В. Зачем России мультикультурализм? // Мультикультурализм и трансформация постсоветских обществ / Под ред. В. С. Малахова и В. А. Тиш кова. М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН, 2002.

Малахов В. Понаехали тут... Очерки о национализме, расизме и культурном плюрализме. М.: НЛО, 2007.

Малахов В. С. Национальный вопрос и гражданское общество // Куда при шла Россия? Итоги социетальной трансформации / Под ред. Т. И. Заслав ской. М.: МВШСЭН, 2003.

Малышева С. Ю. Советская праздничная культура в провинции: простран ство, символы, исторические мифы (1917–1927). Казань: Рутен, 2005.

Национальный вопрос в городском сообществе: Социокультурные характе ристики межнациональных отношений в большом уральском городе на ис ходе ХХ века / Под ред. О. Л. Лейбовича. Пермь: ПГТУ, 2003.

Низамова Л. Р. Идеология и политика мультикультурализма: потенциал, особенности, значение для России // Гражданское общество в многонацио нальных и поликонфессиональных регионах: Матер. конф.: Казань, 2–3 июня 2004 г. / Под ред. А. Малашенко;

Моск. Центр Карнеги. М.: Гендальф, 2005.

Журнал исследований социальной политики 9 (1) Об итогах референдума СССР, состоявшегося 17 марта 1991 года // Извес тия. 1991. 27 марта.

Областная целевая программа «Развитие культуры на 2002–2005 годы» // Приложение к постановлению Саратовской областной Думы от 17.04. № 67-2785 // www.mincult.saratov.gov.ru/.

Областная Целевая программа развития и гармонизации национальных от ношений народов Пермской области на 2004–2008 годы. Пермь: Админи страция Пермской области, 2004.

Общая характеристика территории Саратовской губернии. Доступно на офи циальном сайте Правительства Саратовской области // www.saratov.gov.ru.

Объединения национальных меньшинств. Пермская область. 2001 // http:// www.indem.ru/Ceprs/Minorities/Perm/Perm09.htm.

Осипов А. Г. Автономия, меньшинства и мультикультурализм: в чем смысл «управления многообразием»? // Мир России. 2008. № 1. С. 102–121.

Основы законодательства Российской Федерации о культуре от 9 октября 1992 года № 3612-1 // www.duma.gov.ru/cult-tur/zakon_kult/o_kulture.htm.

Паин Э. А. Этнические проблемы в полиэтническом обществе // Профессио налы за сотрудничество / Под ред. А. Кулика. Вып. 4. М.: Институт Кеннана, 2000. С. 52–66.

Паин Э. А., Мукомель В. И. Нужны ли мигранты российскому обществу? / Под ред. В. И. Мукомеля и Э. А. Паина. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2006.

Панова Е., Федорова К. Иноэтничные дети в петербургской школе: мифы и реальность (по материалам социолингвистического исследования) // Жур нал исследований социальной политики. 2006. Т. 4. № 1. С. 81–102.

Постановление Правительства РФ «О федеральной целевой программе «Культура России (2006–2010 годы)» от 08.12.2005 // http://pravo.roskultura.

ru/law/resolution.

Разлогов К., Орлова Э., Кузьмин Е. Российская культурная политика в кон тексте глобализации // Отечественные записки. 2005. № 4(25) // www.

culturalmanagement.ru/books/.

Рамочная программа по сотрудничеству в сфере культуры и культурного наследия между Министерством культуры Российской Федерации и Дирек торатом по культуре, культурному и природному наследию Совета Европы на период 2009–2011 годов // www.rus-eu-culture.ru/documents/655/.

Россия для русских или для всех россиян? // Пресс-выпуск Левада-Центра от 07.12.2009 // www.levada.ru/press/2009120702.html.

Россияне о приезжих «нерусских национальностей» // Пресс-выпуск Лева да-Центра от 07.12.2009 // www.levada.ru/press/2009120704.html.

Совместная программа «Меньшинства в России: развитие языков, культу ры, СМИ и гражданского общества» // http://www.coe.ru/news/project/index.

php?ELEMENT_ID=99.

Соколовский С. В. Перспективы развития концепции этнонациональной по литики Российской Федерации. М.: Привет, 2004.

Тернборн Г. Мультикультурные общества // Социологическое обозрение.

2001. Т. 1. № 1. С. 50–67.

Тишков В. А. Очерки теории и политики этничности. М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН, 1997.

Антонова, Карпова • Политика мультикультурализма на российской почве:

есть ли перспективы?

Тишков В. А. Реквием по этносу: исследования по социально-культурной ан тропологии. М.: Наука, 2003.

Тренинг этнической толерантности для школьников / Н. М. Лебедева, О. В. Лунева, Т. Г. Стефаненко. М.: Привет, 2004.

Тросби Д. Культурное измерение развития: история, концепции, конкретные примеры // Культурология: от прошлого к будущему: К 70-летию Российско го института культурологии. М.: РИК, 2002. С. 234–244.

Фольклор России в документах советского периода 1933–1941 гг.: Сб. доку ментов / Сост.: Е. Д. Гринько и др. М.: Гос. респ. центр рус. фольклора: Гос.

архив Рос. Федерации, 1994.

ЧП этнического масштаба // Независимая газета. 2010. 15 дек. С. 4.

Aasland A. Russians Outside Russia: the New Russian Diaspora // G. Smith (Ed.).

The Nationalities Question in the Post-Soviet States. L.;

N. Y.: Longman, 1996.

P. 477–499.

Alexander J. Theorizing the “Models of Incorporation”: Assimilation, Hyphenation, and Multiculturalism as Varieties of Civil Participation // Sociological Theory. 2001. Vol. 19. № 3. P. 237–249.

Alibhai-Brown Y. True Colours: Attitudes to Multiculturalism and the Role of the Government. L.: Institute for Public Policy Research, 1999.

Anderson B. & Silver B. Some Factors in the Linguistic and Ethnic Russification of Soviet Nationalities: Is Everyone Becoming Russian? // L. Hajda & M. Beissinger.

The Nationalities factor in Soviet Politics and Society. San Francisco and Oxford:

Westview Press, 1990. P. 95–127.

Antonova V. Multiсulturalism in the Russian Civil Service: Operational, Governance and Performance LevelSaarbrcken: Lambert Academic Publishing, 2010.

Barker R. The social work dictionary. 3rd ed. Washington, DC: National Association of Social Workers, 1995.

Carrithers M. Why Humans Have Cultures: Explaining Anthropology and Social Diversity. Oxford: Oxford University Press, 1992.

Chinn J. & Kaiser R. Russians As The New Minority. Ethnicity And Nationalism in The Soviet Successor States. Boulder, CO: Westview Press, 1996.

Compendium. Cultural policies and trends in Europe // http: // www.culturalpolicies.

net/web/profiles//.

Cultural policy: a preliminary study. UNESCO, 1969 // http://www.unesco.org/ulis//.

Dictionary of Race, Ethnicity and Culture, edited by: Guido Bolaf, Raffaele Bracalenti, Peter Braham and Sandro Gindro. L.: SAGE Publications, 2003.

Economic change and the national question in twentieth – century Europe / Ed. by:

A. Teichova, H. Matis, J. Patek. Cambridge (UK): Cambridge University Press, 2000.

Kivisto P. Multiculturalism in a Global Society. L.: Blackwell Publishing, 2002.

Kottak C. & Kozaitis K. On Being Different: Diversity And Multiculturalism In The North American Mainstream. Boston: McGraw-Hill, 2003.

Kovcs P. LGI Managing Multiethnic Communities Program Series // Introduction to M. Robotin and L. Salat (eds). A New Balance: Democracy and Minorities in Post-Communist Europe. Budapest: LGI Books, 2003.

Kymlicka W. Politics in the Vernacular. N. Y.: Oxford University Press, 2001.

Kymlicka W., Grin F. Assessing the Politics of Diversity in Transition Countries // F. Daftary & F. Grin (eds). Nation-Building, Ethnicity and Language Politics in Transition Countries. Budapest: LGI Books, 2003.

Lieber G. Soviet Nationality Policy, Urban Growth, and Identity Change in the Ukrainian SSR, 1923–1934. Cambridge: Cambridge University Press. 1992.

Mason D. Explaining Ethnic Differences: Changing Patterns of Disadvantage in Britain. Bristol: Policy Press, 2003.

Mason D. Race and Ethnicity in Modern Britain. Oxford: Oxford University Press, 2000.

Modood Т. Multicultural Politics. Racism, Ethnicity and Muslims in Britain.

Edinburgh: Edinburgh University Press, 2005.

Multiculturalism. A Civic Idea. Tariq Modood. Cambridge: Polity Press, 2007.

Parekh B. A New Politics of Identity. Political Principles for an Interdependent World. N. Y.: Palgrave Macmillan, 2008.

Parekh B. Multiculturalism is a Civilized Dialogue. What Makes Us All British Is A Common Commitment To Respect Our Differences. Guardian, Friday, 21 January, 2005 // http://www.guardian.co.uk/uk/2005/jan/21/islamandbritain.comment.

Parekh B. The Future of Multi-Ethnic Britain, Report of the Runnymede Trust Commission on the Future of Multi-Ethnic Britain. L.: Profile Books, 2000.

Parekh В. Rethinking Multiculturalism. Cultural Diversity and Political Theory.

N. Y.: Palgrave, 2000.

Rice M. Diversity And Public Administration: Theory, Issues, And Perspectives.

Armonk;

N. Y.: M. E. Sharpe, 2005.

Tiryakin E. Assessing Multiculturalism Theoretically: E Pluribus Unum, Sic et Non // J. Rex. Governance in a Multicultural Society. Aldershot: Ashgate, 2004. P. 1–18.

Wieviorka M. La difference. Paris: Balland, 2001.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.