WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

59 THE JOURNAL OF SOCIAL POLICY STUDIES ЖУРНАЛ ИССЛЕДОВАНИЙ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ БУРЯТ-МОНГОЛЬСКАЯ ОЛИМПИЯ: ИКОНОГРАФИЯ ПЕШЕ-ЛЫЖНОГО ПЕРЕХОДА «УЛАН-УДЭ – МОСКВА» 1936–1937 ГОДОВ (ПО ВИЗУАЛЬНЫМ

МАТЕРИАЛАМ РЕГИОНАЛЬНЫХ СМИ) И.Н. Дашибалова Статья анализирует визуальный и идеологический дискурс материа лов периодической печати Бурят-Монгольской АССР 1936–1937 го дов. Использована методология генеалогии видимости власти М. Фуко как воздействие тотального характера «ока власти» на индивидов.

Изучение газетного фоторяда как визуальных маркеров эпохи, доку ментальных и дневниковых материалов позволило определить репре зентации образа «советской женщины». Раскрыты механизмы кон струирования властью визуального гендерного канона, социального нормирования спортивных рекордов, определены социальные акторы «общества надзора». Реконструкция советской модели власти на реги ональном уровне, исходя из концепции М. Фуко, анализируется как паноптикон, функционирующий на всех уровнях системных институ тов общества, в том числе в политическом и визуальном языке пропа ганды. Коды власти, сконструированные в печати, картах, массовом искусстве, воплощали визуальные технологии построения коллектив ной идентичности в идеологическом ракурсе.

Ключевые слова: визуальный дискурс, «око власти», визуальная куль тура телесности, гендерный канон, «общество надзора», конструиро вание зрелищной практики, социальное картографирование Исследование визуальных и текстовых материалов советского пери ода расширяет понимание технологии конструирования нормативного Статья выполнена в рамках проекта «Конструирование социальных проблем: социаль ная история, визуальный анализ, этнография», реализованного Центром социальной по литики и гендерных исследований в 2009 году при финансовой поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров (грант 08-90577-000-GSS).

© Журнал исследований социальной политики, том 9, № Журнал исследований социальной политики 9 (1) поведения индивидов современными СМИ, их влияние на повседневные практики людей. В данной статье речь идет о визуальном дискурсивном поле и политической риторике спортивных достижений в советских СМИ 1930-х годов в Бурят-Монголии. Исследовательский вопрос, обо значенный автором статьи, можно определить как раскрытие генеалогии видимости власти, воздействие тотального характера техник власти на индивидов, обозначаемых Мишелем Фуко как субъективацию отноше ний власти.

Нам показалось интересным проследить механизмы конструирова ния властью «общества надзора» и «общества зрелища» на примере кон кретного исторического сюжета, а также то, «как идеологически выстра ивался женский визуальный образ, – это поможет определить и понять, какой хотели видеть женщину и как эти властные репрезентации, выда ваемые за общеизвестные истины, насаждались в обществе» [Дашкова, 2007. С. 464].

Описание визуального и идеологического дискурса раскрывается в формировании иконографии рекорда бурят-монгольской группы лыж ниц, осуществивших сверхдальний пеше-лыжный переход по маршруту «Улан-Удэ – Москва» в 1936–1937 годах по материалам региональных газет. Анализу подвергнут визуальный ряд фотографий, опубликован ных в газетах «Бурят-монгольский комсомолец», «Бурят-монгольская правда» за 1936–1937 годы.

В исследовании фотонарратива был применен метод визуального анализа документов, позволяющий осуществить описание элементов фотоснимков, выявить социальные знаки времени, запечатленные в фо тографиях, эстетические каноны моды, взаимодействие социальных ак торов.

«Око власти» как конструкт зрелищной практики В работе «Надзирать и наказывать: рождение тюрьмы» М. Фуко до казывает тезис о дисциплинарной и контролирующей функции надзора, определенной им как «око власти», которое имеет в государстве тоталь ный характер. В то же время обществу надзора у Фуко предшествует общество зрелища, поскольку участниками зрелища становятся и те, кто его ставит, и те, кто его разыгрывает, и те, для кого оно ставится.

Паноптизм как производство управляемого, дисциплинированного субъекта проявлялся в том, что одних учили смотреть, а других устраи вать зрелище. «Паноптикон – машина для разбиения пары “видеть – быть видимым”… Это важный механизм, ведь он автоматизирует власть, и лишает ее индивидуальности. Принцип власти заключается не столько в человеке, сколько в определенном, продуманном распределе нии тел, поверхностей, света и взглядов;

в расстановке, внутренние ме Дашибалова • Бурят-монгольская Олимпия: иконография пеше-лыжного перехода «Улан-Удэ – Москва» 1936–19 37 годов ханизмы которой производят отношение, вовлекающее индивидов» [Фуко, 1999. С. 295–296].

На наш взгляд, применение методологии анатомии власти к анали зу советского общества возможно, так как «Фуко обратил внимание на смещение фокуса грубой государственной власти к тонким механиз мам власти, распространявшимся на весь социальный механизм» [Плампер, 2004. С. 7]. Тиражирование образов девушек, комментирова ние их перехода в газетах, преподносимые как идеал советской девуш ки, понимается нами в фукольдианском смысле как тонкий механизм управления, «ока власти» в печатных текстах, а в моделях поведения спортсменок – как сконструированный унифицированный коллектив ный субъект.

Исследования, опирающиеся на подход Фуко, главным образом сконцентрированы на текстовом дискурсе, мы же попытались приме нить визуальный анализ в раскрытии «ока власти». Текстовые дискурсы в анализе анатомии власти используются в различных работах, возмож но, потому, что власть понимается как объективная социальная система, измеряемая и описываемая лингвистическим анализом. Вместе с тем визуальная культура, как и словесная, формируется по установленным властью правилам;

она продолжает словесную, комментирует ее. Теле сные техники соответствуют историческим канонам времени, и тем са мым оказываются лояльны власти. Установленная система коммуника ции (в данном случае посредством прессы) расширяет циркуляцию сим волов власти как в газетной риторике, так и в сопровождающих статьи фотоматериалах.

Образ лыжниц циркулировал в прессе продолжительное время, в каждом номере наиболее массовых изданий БМАССР на протяжении полугода публикуются фотографии, сводки передовиц, фрагменты днев ников девушек и политруков о перипетиях перехода. Мировой рекорд, поставленный девушками, предстает во всем драматизме и коллизиях как в репортажах журналистов, эмоциональных рассказах участниц, так и в подробной визуализации.

Читателям, выступающим, в том числе, в роли зрителей сконстру ированного зрелища, если можно так выразиться, «социализируют глаз», настраивают оптику видения достижительного поведения, де монстрируют то, как должна выглядеть девушка страны Советов. В 1936–1937 годах в региональных изданиях репортажи о сверхдальнем переходе занимают равный объем наряду с освещением военных дей ствий в Испании, публикацией материалов различных пленумов ВКП (б) и ЦК ВЛКСМ, утверждением сталинской Конституции, комменти рованием процесса троцкистов. Причиной такого паноптического вни мания местных масс-медиа является инициатива руководителей авто номии, вопреки запрету Всесоюзного комитета физкультуры и спор Журнал исследований социальной политики 9 (1) та 1, осуществить поход и максимально осветить его [Фомин, 2002. С.

10]. Данный поход был, безусловно, идеологически окрашен. Власть в лице руководителя республики, комсомольской организации и печат ного органа ВКП (б) срежиссировали и поставили зрелище, презенти рующее республику. Лыжницы выполняли несколько функций презен тации автономии на уровне союзного события, они играли роль акто ров зрелища, или реалити-шоу, если выражаться современным языком:

демонстрировали этническое лицо республики, показывали спортив ное достижение, представляли комсомол и, в конце концов, женское лицо. Как отмечает Ги Дебор, советская система выступала строем цен трализованного зрелища в отличие от капиталистического общества распыленного зрелища [Дебор, 1998].

Применительно к описываемому сюжету мы применили метафору «Олимпия» по аналогии с документальным фильмом немецкого режис сера Лени Рифеншталь о Берлинской Летней Олимпиаде 1936 года, сня тым по заданию А. Гитлера. Рядом исследователей-киноведов [См.: Бар зах;

Викулина] отмечается, что операторские приемы, впервые изобре тенные в этом фильме, и кинематографическая технология режиссера могут расшифровываться как культивирование властью спортивных до стижений, демонстрацию силы человеческого духа, «конструирование коллективного тела нации» [Сарна]. Пятерка бурят-монгольских лыж ниц, установивших мировой рекорд, как и атлеты Лени Рифеншталь, олицетворяли визуальную культуру телесности тоталитарного обще ства.

По словам Н. Лебиной, «[м]одернизм внедрил удобные способы контроля над телами, и эти новые дисциплинарные формы позволяли элиминировать индивидуальные телесные характеристики, так как требовали интернализации фиксированных стандартов гигиены, дви жений и диеты. Природа – и тело как ее составляющая – в марксизме ленинизме (как и в либерализме и социализме) расценивалась как объект освоения и подчинения [Лебина, 2007. С. 58]. В идеологическом дискурсе 1930-х годов формируется наряду с другими канонами совет ского человека образ «здорового, сильного, смелого борца за социали стическое Отечество». Данный социальный миф широко используется в произведениях советских песенников, вспомним: «Нам нет преград на море и на суше», «Чтобы тело и душа были молоды, ты не бойся ни жары и ни холода». Спорт, физкультурно-спортивные достижения, ши рокая военная подготовка являлись инструментом формирования но По воспоминаниям И.С. Альцмана, Михею Ербанову удалось заранее отправить бу рятских спортсменок до инспектирования их готовности к переходу представителем Всесоюзного комитета физкультуры и спорта, мотивировав личным указанием И.В. Ста лина, санкционировавшего дальний переход [Фомин, 2002. С. 10].

Дашибалова • Бурят-монгольская Олимпия: иконография пеше-лыжного перехода «Улан-Удэ – Москва» 1936–19 37 годов вого советского человека. В довоенное время наиболее масштабно, в сравнении с другими странами, в Советском Союзе и в гитлеровской Германии естественный энтузиазм и порыв людей к героическим под вигам использовались пропагандистской машиной государства. Про ведение физкультурно-спортивных праздников и военных парадов, ис пользовавших единую технику движений, демонстрировало идею цельности народных масс, активно внедряемую государственной идео логией. Визуальное мифотворчество героизма, мужественности, спор тивного и трудового духа свершений создавалось лучшими фотоху дожниками, репортерами и кинематографическими талантами СССР и Германии. Паноптизм советской власти в описываемом случае проя вился, на наш взгляд, в подробном визуальном сопровождении и ком ментировании спортивного события, конструировании коллективной телесности путем фотохроники, кинохроники, скульптурного и живо писного искусства, обозначая, таким образом, социальное нормиро вание рекорда, взор, зримость власти и культивирование образов деву шек.

«Бесстрашные любимые дочери цветущей республики бурят-монголов»: к истории пеше-лыжного перехода лыжниц БМАССР 1936–1937 годов Механизм контроля и зримости власти прослеживается на материа лах истории спортивного рекорда бурят-монгольских лыжниц. Данное событие прошло под лозунгом демонстрации «ликвидации отсталости на окраинах» и индустриализации национальных районов. 21 октября 1936 года был начат беспрецедентный героический 95-дневный пеше лыжный переход пяти лыжниц: С. Тыхеевой, М. Хахаловой, Е. Констан тиновой, А. Сункуевой и В. Любимской в сопровождении трех политин структоров из Улан-Удэ, столицы тогдашней Бурят-Монгольской АССР, в Москву. Он был закончен 6 марта 1937 года удачным финишем на мо сковском стадионе «Динамо». Всего в общей сложности им удалось пре одолеть 6 045 км сложнейшего пути в условиях морозной зимы и непро ходимых дорог. По окончании перехода участницы были торжественно награждены орденами «Знак Почета» (Ил. 1).

Идея осуществить пеше-лыжный переход в сложных климатиче ских условиях принадлежит С.Б. Метелице (Ицковичу), талантливому поэту, спортсмену, активному организатору физкультурного и туристи ческого движения в Бурят-Монголии в 1930-е годы. До описываемого великого перехода девушек он возглавлял мужские команды лыжни ков в двух лыжных переходах Верхнеудинск-Иркутск, сам участвовал в велопробегах и, вдохновленный идеей многокилометровых пере ходов, решил готовить женскую команду для маршрута в Москву. Он, Журнал исследований социальной политики 9 (1) Ил. 1. На снимке: Участницы перехода (слева направо) А. Сункуева, С. Тыхеева, М. Хахалова, В. Любимская, Е. Константинова.

Начало перехода. Размещение крупным планом портретов участниц. Событию в газете «Бурят-Монгольская Правда» 26.10.1936 (ежедневное издание), уделена площадь всей газетной полосы. Девушки одеты в спортивную форму военного типа. У всех пяти спортсменок стрижки каре.

безусловно, был окрылен общей атмосферой невиданных доселе, гром ких трудовых и спортивных рекордов, Всесоюзных вело- и автопро бегов, пробегов на лошадях через Каракум, сверхдальних авиапереле тов. Что касается участия женщин в подобных героических акциях, требующих нечеловеческих сверхусилий, преодоления климатических условий и длительных расстояний, то они все же были не столь распро странены. Но не будем забывать о фетишизации эмансипированного, индустриального образа женщины 1930-х годов, поэтому образ девуш ки-спортсменки из далекой Бурят-Монголии моментально превратил их в героев хроники.

Таким образом, общий идеологический фон героических сверхдо стижений в Советском Союзе служил подоплекой готовящегося перехо да. Для автономной республики в 1936 году переход становился вопро сом политического престижа, но в то же время и огромных рисков. Но визна идеи Метелицы и экстремальность перехода заключалась не только в преодолении зимой огромного расстояния практически через всю страну, но и в том, что, во-первых, в нем участвовали девушки – не профессиональные лыжницы, подготовленные к переходу в кратчайшие сроки, во-вторых, непременным условием являлось участие в походе бу ряток, в связи с чем в переходе участвовали четыре представительницы коренного народа из пяти, в-третьих, окончательно команда была созда на за год до перехода и в условиях высокой мобилизованности сформи рован прочный коллектив.

Однако командор и организатор подготовки перехода был отстра нен от участия по идейным соображениям, и команду возглавили три политрука: Л.Н. Бобыкин, А.Б. Бутунаев, А.С. Сазонов. Участие поли труков объясняется тем, что они являлись проводниками власти, оказы вали во время похода сильнейшее идейно-воспитательное влияние на девушек, которым в основном было по 20 лет. Так, во время похода, еже Дашибалова • Бурят-монгольская Олимпия: иконография пеше-лыжного перехода «Улан-Удэ – Москва» 1936–19 37 годов Ил. 2. На снимке: Финиш пеше-лыжного перехода Улан-Удэ на московском стадионе «Динамо» 6 марта 1937 года.

Второй на снимке слева – первый секретарь обкома ВКП (б) БМАССР М.Н. Ербанов, арестован в 1937 году, репрессирован в 1938 году.

вечерним ритуалом было проведение политбеседы о текущей обстанов ке в СССР и мире, особое внимание уделялось оценке событий, произо шедших во время похода, – смерти Н. Островского, С. Кирова, С. Оржо никидзе. Политруки – «око власти», они олицетворяют мужское в этой истории. При этом они участвуют в походе, руководят им, оказывают физическую и моральную помощь спортсменкам, но в заголовках всегда речь идет только о девушках, награждают орденами тоже их. Мужчинам отведена второстепенная роль и на фотографиях, где они никогда не ока зываются в центре.

Решающую роль в осуществлении и финансовом обеспечении пеше лыжного перехода сыграл М.Н. Ербанов, первый секретарь Бурят-Мон гольского обкома ВКП (б). Он определенно относился к данной затее как к политическому событию, с одной стороны, демонстрировавшему успе хи автономной республики, манифестацию успехов нациестроитель ства, а с другой стороны, служившему проявлением лояльности дей ствующей власти (Ил. 2). Идея сложного перехода, к тому же осущест вляемого молодыми девушками, не была одобрена руководством Москвы. В этой ситуации Ербанов проявил дипломатизм и находчи вость.

Фигура Михея Ербанова является противоречивой и драматичной в контексте истории национального региона 1937 года. По сути дела, он проводил идеологию советской власти в автономии, имея все необходи мые рычаги. Однако, будучи представителем национальной элиты – дву язычной интеллигенции, – и сам был в роли «надзираемых». В том же 1937 году лидер национальной элиты Бурят-Монголии был репрессиро ван. Паноптический режим обозначал «проникновение правил даже в мельчайшие детали повседневной жизни посредством совершенной Журнал исследований социальной политики 9 (1) Ил. 3. На снимке: Лучших сынов и дочерей нашей Родины выдвинул бурят-монгольский народ кандидатами в депутаты Верховного Совета СССР!

Тов. Мария Уладаевна Хахалова (первая справа).

Последующая социальная биография участниц перехода: М.У. Хахалова стала депутатом Верховного Совета СССР в 1937 году.

иерархии, обеспечивающей капиллярное функционирование власти» [Фуко, 1999. С. 288].

По окончании перехода социальная биография девушек, вся их даль нейшая жизнь конструируется под знаком данного события. С.А. Тыхеева по возвращении из Москвы переехала из общежития в новую благо устроенную квартиру. М.У. Хахалова стала депутатом Верховного Со вета, закончила Тимирязевскую академию, стала инженером ВДНХ.

Е.А. Константинова была завучем партийной школы. А.К. Сункуева ра ботала на радио и телевидении. В.Г. Любимская трудилась на заводе в Москве. С.А. Тыхеева являлась секретарем Бурятского обкома комсо мола. Все героини сюжета вышли на персональную пенсию. На демон страциях они возглавляли колонны, отрезали ленточки на открытиях всевозможных строительных объектов и спортивных мероприятий. Та кого рода исключительная социализация по сравнению с обычными со ветскими женщинами – от улусницы до депутата – показательна. Факти чески девушки продолжали зрелищную практику, сами между тем на ходясь под контролем «ока власти» (Ил. 3).

Максимальная открытость, видимость перехода раскрывается в на глядном картографировании события. С.А. Тыхеева пишет в своих вос поминаниях: «Константин Трофимович (старшина команды) проводит с нами беседу о спортивных новостях города… он сообщает о том, что над «кинотеатром “Эрдэм” вывешена карта нашего маршрута и люди ежедневно следят за продвижением флажка» [Тыхеева, 1984. С. 66]. В га зете «Бурят-Монгольская правда» от 12 января 1937 года была опублико вана карта пути с пометками дат остановок, например, г. Киров – 14 фев Дашибалова • Бурят-монгольская Олимпия: иконография пеше-лыжного перехода «Улан-Удэ – Москва» 1936–19 37 годов раля 1937 года, количество пройденных километров рядом с конкрет ным пунктом, например, Омск – 2 903 км, а маршрут «Улан-Удэ – Москва» выделен жирной линией через всю страну. Зрителю предлагалось не только увидеть длину пути в целом, но и наблюдать за изменением прой денного маршрута, и даже измерить его в сутках. Картографирование лыжного перехода прочитывается в нескольких смыслах, во-первых, как переход в реальном смысле, отмеченный визуально на географической карте, обозначающий преодоление дистанции между Улан-Удэ и Мо сквой. Во-вторых, событие читается как геополитическая карта перехо да народа к социалистическому строю: «мы продемонстрируем жар сер дец бурят-монгольского народа, строящего новую жизнь». В-третьих, карту можно рассматривать как символический обмен достижениями между национальными автономиями, поскольку путь пролегал через различные республики, в частности, Татарскую, Чувашскую, Башкир скую, Мордовскую АССР, по задумке организаторов перехода, должен был преподнесен как подарок партии и вождю: «спортсменки по большевистки осуществили грандиозный переход». Видимость про странства, пересекаемого спортсменками, выступает символическим капиталом присвоения властью территорий, охваченных социализмом и отмеченных сплошным цветом с аббревиатурой СССР. Как отмечает А.В. Лукина, «[к]арта – логотип, контурное изображение территории, за полненное цветом, прочно вошла в сознание как территория – дом на ции, определив границы «воображаемого сообщества» [Лукина, 2004.

С. 21] (Ил. 4).

История спортивного рекорда предстает видимой историей совет ских национальных автономий и в красочной визуализации на сель хозвыставке в Москве. Спустя два года после завершения перехода в павильоне ВСХВ был «расписан потолок зала Бурят-Монгольской АССР… Лыжницы во весь рост как живые двигаются…» [Тыхеева, 1984. С. 132]. По воспоминаниям участницы перехода, «американский скульптор Митчелл Филдс… решил сделать скульптуру лыжницы – участницы перехода… скульптура стояла в Парке культуры и отдыха им. Горького в Москве до начала Великой Отечественной войны…» [Там же. С. 112].

«Око власти» у Фуко в ряде работ обозначается как знание, произво дящее послушного, управляемого, дисциплинированного субъекта, в особенности, в таких социальных институтах, как школа. Стандарти зированная школьная программа в средних общеобразовательных заве дениях на территории Советского Союза, единый русский язык обуче ния также способствовали включению индивида в унифицированные культурные практики. Путем интериоризации текстов учебников совет ские дети должны были впитывать коды власти даже на примерах ариф метических и орфографических упражнений. В частности, интересные Журнал исследований социальной политики 9 (1) Ил. 4. Карта перехода Дашибалова • Бурят-монгольская Олимпия: иконография пеше-лыжного перехода «Улан-Удэ – Москва» 1936–19 37 годов факты дальнейшего культивирования лыжниц в школьных учебниках приводит С.А. Тыхеева:

В 1937–38 гг. учащиеся 5–6 классов средней школы по учебнику будут решать задачи по определению ходовых дней и средней скорости про движения команды лыжниц по маршруту Улан-Удэ – Москва на 6 000 километров. А профессор С.Г. Бархударов в учебнике «Грамма тика русского языка. Часть 1. Фонетика и морфология» включит сле дующее упражнение: «Прочтите текст и озаглавьте его, спишите, вставляя пропущенные суффиксы: “Девушки Бурят-Монгольской ре спублики совершили отважный переход из Восточной Сибири в Мо скву. Выступили они в поход в ненастную октяб…ую пору, когда шли осенние дожди…”» [Тыхеева, 1984. С. 110] (цитата приводится в соот ветствии с орфографическим упражнением из учебника. – И. Д.).

В памяти народа событие сохраняется как яркая страница героиче ского прошлого, было опубликовано несколько воспоминаний, докумен тальных мемуаров и журналистских очерков. Регулярно в юбилейные даты проводились встречи с участницами перехода, лыжные гонки в их честь, создание музейных экспонатов в Музее истории им. М. Хангало ва, в 2001 году в честь легендарного перехода на площади Революции в г. Улан-Удэ (место старта лыжниц) была открыта памятная доска с име нами покорителей столь длинного пути.

Репрезентация образов девушек в прессе, учебных пособиях, экспо зициях выставок, фарфоровых миниатюрах, скульптурах, комментиро вание похода в радиотрансляциях, постоянное телеграфное сообщение между участницами похода и руководством автономии, документальная фото- и кинохроника являлись, таким образом, технологией производ ства коллективного субъекта в массовом сознании, обозначая человека, работоспособного, преданного власти, без пола, возраста, национальной принадлежности и социального статуса: «Дисциплинарная власть, – от мечает М. Фуко, – производит реальность» [Фуко, 1999. C. 206].

Риторика газетного текста и визуальное прочтение образов лыжниц Данное событие стало не просто спортивным достижением лыжного женского спорта, но и идеологической акцией. Хроника 95-дневного пе рехода в газетах, издаваемых в Бурят-Монголии, в сравнении с подачей других сюжетов, частотность и объем материалов о перипетиях пеше лыжного похода пяти бурят-монгольских лыжниц из Улан-Удэ в Москву беспрецедентны, как и, безусловно, сам переход. Начиная со старта, прак тически в каждом номере местных газет описываются сложности и кол лизии данного события. У девушек берут интервью, печатаются фоторе портажи с различных этапов пути, и, наконец, публикуется репортаж Журнал исследований социальной политики 9 (1) о триумфальном финише и награждении участниц в Кремле. Соучастни ками события становятся жители республики, читатели газеты, а также и союзные читатели, поскольку переход прогремел на весь СССР.

Девушки из автономной республики стали демонстрацией успехов бурят-монгольского народа (так, если в 1930 году в БМАССР только на чинается государственное промышленное строительство, то к 1937 году насчитывалось 140 крупных предприятий, из них пять – союзного значе ния). Их культирование в прессе стало важнейшей пропагандистской за дачей региональных газет, сюжет с перипетиями перехода активно фор мируется в таких изданиях, как «Бурят-Монгольский комсомолец», «Бу рят-Монгольская Правда», «Восточно-Сибирская Правда», «Гигант Бурятии», «Забайкальский рабочий», «Колхозник» (на бурят-монг. язы ке). Не обошли своим вниманием рекорд и центральные газеты: «Прав да», «Известия». Если сравнить объекты фотосъемок, размещаемых в СМИ в 1936–1937 годах, то, как правило, можно выделить руководите лей партии, стахановцев-передовиков промышленности и сельского хо зяйства, а также героев тех лет – знаменитых летчиков, полярников.

В соответствии с патетикой журналистского стиля тех лет обращает на себя внимание формирование идеологического фона события. На во оружение взяты сильные риторические приемы, стилистические выра жения, превращающиеся в стереотипные образы: «девушки пронесут знамя ленинской национальной политики», «продемонстрируем кре пость наших мускулов», «бесстрашные любимые дочери бурят-монголь ского народа» и т. п. Обратим внимание на такие пассажи в репортажах:

«Вы понесете в столицу нашей Родины привет бурят-монгольского на рода, строящего новую жизнь», «Когда-то русские-женщины – жены де кабристов следовали по Московско-Сибирскому тракту за мужьями в Сибирь, не боясь жгучих морозов, теперь счастливые советские девуш ки, тоже не боясь лютых морозов, идут по ней в Москву» [Бурят-Мон гольский комсомолец, 1937].

Пропагандистский дискурс, актуальный для второй половины 30-х годов в советской печати, – это антифашистская риторика, спортив но-оборонительная, интернациональная отражается в таком фрагменте:

«богатые спортивные данные имеют физкультурники, трудящиеся бу ряты, вопреки измышлениям фашистских теоретиков о “низших” и “высших” расах». Стоит отметить, что Бурят-Монголия, будучи погра ничным регионом, позиционировалась как восточный рубеж страны, по этому не случайно переходом подчеркивается готовность к защите гра ниц, мобилизованность населения к возможному нападению на СССР.

Политический дискурс предлагает видение народа через отдельных представителей, пишется о том, что они – члены комсомола, это даже не собственно их подвиг, а подвиг бурят-монгольского народа, спортивное достижение как демонстрация победы социалистического строя в от Дашибалова • Бурят-монгольская Олимпия: иконография пеше-лыжного перехода «Улан-Удэ – Москва» 1936–19 37 годов дельно взятой республике. Как замечает А. Сарна, подобное действие служит «формированию субъекта визуального восприятия как члена не которой социальной общности, объединенной общими целью, интереса ми и представлениями (в данном случае – спортивными) и опирающейся на определенные ключевые концепты и образы» [См.: Сарна]. Запущен ная паноптическая машина четко манипулировала видением читателя ми спортсменок. «Око власти» контролирует, в том числе, высказывания участниц на уровне индивидуального письма. Так, публикуемые фраг менты дневников девушек отражают закрепленные существующие сим волические роли «для других»: «когда я еще была в колхозе, я только с удивлением читала о смелых лыжниках», «но какими были бы мы ком сомолками, если бы отступили перед непогодой и стали отсиживаться у теплых печек!».

Об аудитории газеты, читателях / зрителях зрелища говорит под борка писем и телеграмм, поступивших в редакцию «Бурят-монголь ской правды», это отклики рабочих промышленных гигантов (паровозо вагоноремонтный, стекольный заводы, вольфрамовый комбинат), физ культурников общественных организаций «Спартак», «Динамо», колхозников сельхозартелей аймаков БМАССР, красноармейцев, мо сковских студентов-земляков и множества других людей, среди кото рых – не только жителей республики.

Таким образом, газеты активно реагируют на переход лыжниц, они формируют читательское восприятие, в особенности социализиру ющейся молодежи, фактически призывают к массовому занятию спор том и физкультурой. Читатель / зритель волей-неволей включается в идеологический конструкт эпохи, становясь участником зрелища.

Жанр фоторепортажа в Бурят-Монголии в 1920–1930-е годы наби рал свою силу, находился в становлении и в соответствии с общесовет ской политической пропагандой, заимствовал приемы подачи социаль но-политической информации центральных изданий. Фотографии при мечательны тем, что отражают композицию, ракурс кадра, комментарии к фото, размещение снимков в региональной газете в соответствии с ди зайном центральных газет «Правда», «Известия» и социальной рекла мой 1930-х годов.

Как уже отмечалось, переход был детально описан в газетах, но так же и подробно была размещена его фотохроника. Героини публикуются на протяжении полугода всегда на передовицах газет (на первых полосах газет), уделяется значительный объем газетного листа визуализации спортсменок. В ходе постоянного описания события у читателя (зрителя) происходит привыкание к фотографическому образу. Подача фотомате риала эффектна даже в условиях низкого разрешения офсетной газетной печати, которая часто похожа на рисунки. Пристальное внимание уделя ется визуальному вычленению лыжниц из ряда обычных советских Журнал исследований социальной политики 9 (1) людей. Фотограф выхватывает в лыжницах типическое и в то же время героическое. Во-первых, на фотографиях лыжницы выглядят жизнера достными, ничуть не уставшими от многокилометровых переходов, во вторых, главным образом, на снимках отражен крупный план и, конеч но, продемонстрированы спортивные техники в положении лыжного бега, общая ритмичность тел в спортивном движении. Таким образом, у зрителя должно было создаваться ощущение, что данный переход ни сколько не труден, радостен, даже привычен для женщины.

Демонстрация героики в прессе происходит следующими фотогра фическими приемами: используются новый для того времени конструк тивистский способ межкадрового фотомонтажа, фрагментирование, вы деление, кадрирование объектов съемки, фокусировка крупного плана.

В газете 6 марта 1937 года опубликован коллаж фотографий, совмещен ный с живописью. Примененный монтаж сходен с графикой диаграмм, на переднем плане выделены цифры (количество пройденных киломе тров), напоминающие показатели пятилеток, идеологическую нагруз ку несет изображенная под ними башня Кремля со звездой как центр, средоточие всех сил советского общества. Лица финалисток в этом кадре совсем не различимы, акцент сделан именно на Кремле и цифре «6 070 км».

В визуальном ряду мы обнаруживаем множество различных ракур сов. В фотографическом искусстве точка съемки всегда имеет решающее значение для зрительского художественного восприятия, в зависимости от положения которой можно по-разному прочесть кадр. В основном ис пользуется фронтальный ракурс, то есть лица девушек обращены к чита телю. В начале пути они размещаются на фотографиях крупным планом, в течение всего пути они публикуются общим планом (в полный рост), средним планом (по пояс), а когда девушки финишировали в Москве, их публикуют каждую крупным планом в виде портретов. Всякий раз эти кадры несут различную смысловую нагрузку: общий план выражает коллективность, крупный план выделяет победительниц, новых героев страны Советов. На общих и средних планах команда девушек позицио нируется как единое целое – слаженный организм, преподносится тор жество коллектива, формирующегося в трудных условиях и преодолева ющего невиданные препятствия. Девушки обнимаются, близко располо жены другу к другу на фотографиях, тем самым мы считываем такие символы как коллективность, дружеская близость.

Спортсменки на снимках очень одухотворены, естественны, в при ческах, одежде, мимике они отождествляют элементы советской теле сности 30-х годов. Т. Дашкова определяет ключевой тип советской жен ской телесности в 1930-е годы – «рабоче-крестьянский», имеющий коре настую фигуру, короткую прическу, широкие плечи, одетой в униформу, то есть обладающий «половой невыраженностью» [Дашкова, 2007.

Дашибалова • Бурят-монгольская Олимпия: иконография пеше-лыжного перехода «Улан-Удэ – Москва» 1936–19 37 годов Ил. 5. Использование конструктивистской техники межкадрового фотомонтажа.

Смонтированный снимок, размещенный на передовице, площадью в один газетный лист, сближается по своим функциям с плакатным искусством.

С. 450]. Качественно изменяется репрезентация пятерки девушек на снимках во время прибытия их Москву. Они изображены в пиджаках, белых блузках и юбках, волосы их завиты, Привлекательные героини контрастируют с предыдущим визуальным рядом «рабоче-крестьянско го типа», обусловленного полевой ситуацией. Фотографы фиксируют преображение героинь из здоровых, сильных, но бесполых персонажей, слитых в «коллективное тело», в женственных, нарядных девушек, во одушевленных встречами с вождями, получивших ордена в Большом театре. (Сравним ил. 6 и ил. 7.) Рождение мифа связано с визуальным вычленением из массы обыч ных объектов описания (рабочих, колхозниц, детей). Такие герои в визу альной стилистике газет оказываются наравне с вождями, руководите лями по местоположению в газетах, им отводится значительный объем визуальной и текстовой информации. Агитационную роль выполняют снимки явно постановочного характера «для газеты» с партийными руководителями областей, республик, которые девушки посещали на Журнал исследований социальной политики 9 (1) Ил. 6. Команда лыжниц в зимней военной униформе (тулупы, буденовки) своем пути. Наконец, финалом подобного фотографического ряда стано вятся снимки награждения орденами в Кремле, посещение Большого те атра, встреча лыжниц на вокзале в Улан-Удэ.

В исследуемом фотонарративе считывается множественная симво лика. Сравнение визуального и текстового материала, опубликованного в газетной хронике, позволяет вычленить следующие маркеры и кон цепты:

Визуальные маркеры:

– Русский и бурятский язык на лентах участниц – Физическая выносливость, натренированность – Слаженность коллектива – Лыжи как доступный и массовый вид спорта – Преодоление препятствий, многокилометровый поход – Военная атрибутика как символ массовой мобилизации накануне войны – буденовки, тулупы, военно-спортивная форма, защитные авиаторские очки – Сила воли, энтузиазм, эмоциональный порыв, радость встреч – Встречи с вождями, представителями власти – Стрижки каре как наиболее удобные в укладке в полевых условиях и символ «эмансипе» – Климатические условия: снег, буран, распутица, дождь, слякоть Идеологические концепты (газетный текст) – Оппозиция: «угнетенная женщина царского прошлого» – «счастли вая советская отважная, освобожденная женщина» Дашибалова • Бурят-монгольская Олимпия: иконография пеше-лыжного перехода «Улан-Удэ – Москва» 1936–19 37 годов Ил. 7. На снимке: 9 марта 1937 года участницы пеше-лыжного перехода встретились с секретарями ЦК ВЛКСМ – Социалистический бурят-монгольский народ – Советская девушка – спортсменка, комсомолка – Советский народ как соучастник, зритель события – 8 марта – женский день, красный праздник – Москва, Кремль, стадион «Динамо» – финиш, Большой театр – на граждение орденами – Улан-Удэ, Площадь Революции – Индустриальное развитие автономии – Дружба народов, «знамя ленинской национальной политики» – Любовь к вождю И.В. Сталину По мысли П. Романова и Е. Ярской-Смирновой, «[п]олитический ре жим, в том числе, и посредством визуального дискурса власти, делал все возможное, чтобы впечатать в сердца и умы людей образы мужчины-ра ботника, великих вождей коммунизма, колхозниц, капиталистов, детей, хорошо организованных на учебу, работу...» [Романов, Ярская-Смирно ва, 2007. С. 163]. В анализируемом политическом дискурсе произошла сакрализация образа из якобы «отсталой угнетенной женщины» в мо дернистскую гендерную модель. Проектировщиками данного события намеренно формируется гендерный дискурс, победный финиш должен завершиться к 8 марта 1937 года – красному празднику, международно му женскому дню.

Итак, при помощи мощной идеологической машины советских СМИ, продолжительного текстологического и визуального ряда («линг вистической составляющей» конкретной эпистемы, по Фуко), девушки, Журнал исследований социальной политики 9 (1) совершившие переход в 1937 году, стали своего рода политической ре кламой спортивных достижений национальных автономий. Визуальный и политический фетиш «советских девушек-спортсменок, комсомолок» выполнял педагогическую функцию, был адресован, главным образом, молодежи, которая была вдохновлена событием свершения физкультур ных рекордов. Что касается региональных СМИ, то местным изданиям визуально удалось воспроизвести образ «советской спортсменки, бурят ки, комсомолки», со всей военно-спортивной атрибутикой тех лет (лыжи, буденовки, прически, защитные очки).

В отсутствие собственного плакатного искусства и возможностей тиражирования открыток в республике, газетные фотоснимки служили не только невероятной популяризации персонажей, но и обретению со циальной телесности с этническим лицом в новом обществе, в отличие от дореволюционных фотографий, где можно увидеть бурятский нацио нальный костюм, религиозную одежду лам. Но если дореволюционные фотографии и снимки начала XX века могли позволить себе лишь зажи точные слои бурятского населения, то массовое тиражирование снимков в газетной печати фокусируется на объектах нового «советского челове ка» – рабочего, колхозника, также излюбленным объектом фотографий являлись дети. В связи со случаем лыжниц происходит плановая экс плуатация образа в пропагандистских целях, визуальное и текстовое ми фотворчество «бесстрашной дочери цветущей республики бурят-монго лов», «комсомолки из национальной автономии», «славной лыжницы».

Они олицетворяют поэтику изменившейся, трансформировавшейся женщины Азии, которая не могла быть такой в «темном дореволюцион ном прошлом». Подчеркивается эмансипированность девушек, их спор тивная форма, активная самосоциализация в советском обществе и дей ствительный героизм.

Событие союзного масштаба идеологически маркировало молодую автономную республику, которая на своем взлете (через полгода 26 сен тября 1937 года территория БМАССР была раскроена на пять частей), ярко продемонстрировала, с одной стороны, успешную включенность в политический контекст эпохи, с другой стороны, самостоятельность в выборе необычных решений.

Заключение Используя идеи Фуко, можно вывести следующую мысль: анали зируя конкретное событие в автономной республике Бурят-Монголия в 1936–1937 годы, можно задать реконструкцию модели власти на ре гиональном уровне как паноптикон. Функционирование политиче ской элиты в национальных автономиях 1930-х годов раскрывалось на всех уровнях системных институтов общества, в том числе, в полити Дашибалова • Бурят-монгольская Олимпия: иконография пеше-лыжного перехода «Улан-Удэ – Москва» 1936–19 37 годов ческом и визуальном языке пропаганды. Согласно паноптической мо дели власти Фуко, власть всегда наблюдает за индивидом, производит «око власти». Публичный дискурс девушек-лыжниц в СМИ, панопти кон советской власти обнаруживается как открытость события, его просматриваемость, каждодневное освещение перипетий перехода, но в рамках существующей риторики. Данный случай расшифровывает ся, кроме того, как показатель лояльности режиму, готовности играть по его правилам. Инструментом конструирования идеологии включе ния наций в социалистическое строительство являлись официальные документы ВКП (б) и печатные органы – газеты. Историю пеше-лыж ного перехода можно рассматривать как модернизационный проект Бурят-Монголии в 1930-е годы в зрелищной практике, визуальной по даче региональных газет. Максимальная близость героев к народу соз давала необходимую власти готовность достигать нормативных идеа лов всеми членами советского общества. Описанные коды власти, сконструированные в печати, картах, массовом искусстве, воплоща ли визуальные технологии построения коллективной идентичности в идеологическом ракурсе.

Список литературы Барзах А. Событие Рифеншталь // www.guelman.ru/slava/nrk/nrk8/05.html.

Бурят-монгольская правда. Октябрь 1936 – март 1937 гг.

Бурят-монгольский комсомолец. Октябрь 1936 – март 1937 гг.

Викулина Е. «Олимпия» Лени Рифеншталь: «античное» тело в контексте эпохи // http://viscult.ehu.lt/.

Дашкова Т. Идеология в лицах: формирование визуального канона в совет ских женских журналах 1920–1930-х гг. // Визуальная антропология: новые взгляды на социальную реальность / Под ред. Е. Р. Ярской-Смирновой, П. В. Романова, В. Л. Круткина. Саратов: Научная книга, 2007. С. 436–467.

Дебор Г. Общество спектакля. М.: Логос, 1998 // http://www.avtonom.org/lib/ theory/debord/society_of_spectacle.html.

Лебина Н. Б., Романов П. В., Ярская-Смирнова Е. Р. Забота и контроль: со циальная политика в советской действительности, 1917–1930-е годы // Со ветская социальная политика 1920–1930-х годов: идеология и повседнев ность / Под ред. П. Романова и Е. Ярской-Смирновой. М.: ООО «Вариант»:

ЦСПГИ, 2007. С. 21–68.

Лукина А. В. Социокультурные технологии формирования национальной идентичности (историко-методологический аспект): Автореф. дис. … канд.

культурологии. Екатеринбург, 2004.

Плампер Я. Гулаг Фуко // Звезда. 2004. № 8. С. 194–205.

Романов П., Ярская-Смирнова Е. Ландшафты памяти: опыт прочтения фото альбомов // Визуальная антропология: новые взгляды на социальную реаль ность / Под ред. Е. Ярской-Смирновой, П. Романова, В. Круткина. Саратов:

Научная книга, 2007. С. 146–168.

Сарна А. Спорт, гендер и нация // Библиотека Визуальные и культурные ис следования // http://viscult.ehu.lt/article.php?id=103.

Тыхеева С. А. 95 незабываемых дней. Улан-Удэ: Бурят. книж. изд-во, 1984.

Фомин В. А., Ванчиков С. Ц. Физкультурники и спортсмены Бурятии. Улан Удэ: Изд-во БГУ, 2002.

Фуко М. Надзирать и наказывать: рождение тюрьмы. M.: Ad Marginem, 1999.

Ирина Николаевна Дашибалова канд. филос. наук, младший научный сотрудник отдела истории, этнологии и социологии Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН, Учреждение РАН ИМБТ СО РАН, г. Улан-Удэ электронная почта: risha72@mail.ru




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.