WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Научный семинар Института философии и права Сибирского отделения Российской академии наук «Теоретические проблемы социальной биологии» Плюснин Ю.М.

Концепция «социального архетипа» (почему мы не понимаем мотивов поведения чёрта?) Новосибирск: Институт философии и права Сибирского отделения РАН, 1991. - 30 с.: ил. 7.

© Ю.М. Плюснин, текст, иллюстрации, оформление, 1991 2 "Почему мы не понимаем мотивов поведения Лукавого?" — с ответа на этот вопрос я и хотел бы начать обоснование моего подхо да к проблеме социальной организации.

Вероятнее всего, именно потому мы не понимаем мотивов по ведения черта, что всякий раз, как встречаемся с ним, он является перед нами в единственном числе. Если бы черти являлись нам тол пою, действовали целой командой, это было бы для нас и привычное и понятнее. Поведение такой группы чертей мы могли бы расшиф ровать примерно так же хорошо, по крайней мере, достаточно для понимания, как поведение какого-нибудь иностранца.

Такой ответ требует, конечно, пояснения. Оно и составляет су щество моего сегодняшнего доклада.

В основе предлагаемых рассуждений лежит моя концепция "со циального архетипа". Принципом, на котором строится эта концеп ция, является принцип пансоциальности (его можно называть ещё "принципом Эспинаса", поскольку именно Адольфом Эспинасом в конце прошлого века он был определённо сформулирован и аргу ментирован я книге "Социальная жизнь животных"). Принцип пан социальности формулируется следующим образом: "не существует несоциальных видов". Всякий индивид нарождается, живёт и уми рает в своём родном сообществе, в своём непосредственном соци альном окружении, среди сородичей. Конечно, существует в соци альной биологии, более того - доминирует – и противоположная точка зрения: социальная жизнь свойственна лишь немногим, неко торым видам высших животных, большинство же ведет так назы ваемый "одиночный" образ жизни. Истинная же социальность при суща лишь человеку. Социобиология. относительно новое дисципли нарное ответвление социальной биологии, предложила компромисс в виде идеи "лестницы социальности", на которой весь животный мир, включая и человека, распределен по степеням, уровням социально сти, кто большей, кто меньшей.

Итак, если постулируется, что всякому виду присуща социаль ность, то столь же легко допустить, что в основе всякой социальной организации лежит некий общий, единый и универсальный струк турный принцип, который я обозначил, в некотором смысле мета форически, "социальным архетипом", т.е. неким первоначалом, пер воосновой всякой социальной организации.

Социальная структура есть совокупность социальные отноше ний. "Архетип" составляют, следовательно, некие инвариантные формы отношений, которые могут быть обнаружены в самом осно вании любой социальной системы. Вместе с тем, можно показать, что сами эти инвариантные формы социальных отношений имеют и собственные основания. Какие же это основания?

Всякому животному организму присуща спонтанная актив ность, способность к самодвижению, Это его сущностное свойство.

Внешним же выражением этой активности и является то, что мы называем поведением. В самом широком смысле всякое поведение направлено на самосохранение;

жизненная потребность самосохра нения реализуется в поведении животного. Следовательно, в каче стве логического основания для понятия "поведение" выступает по нятие "потребность сохранения". Для построения концепции "соци ального архетипа" понятие ''потребность сохранения" может быть использовано в качестве исходной логической" "клеточки". Таким образом, в своей системе понятий я постулирую исходное понятие "потребность сохранения", рассматривая его в качестве аксиомы.

Исходное понятие может быть расчленено на несколько отдель ных, самостоятельных форм. Эти формы задают (фиксируют) свои собственные формы поведения, а, следовательно, и собственные формы социальных отношений. Мне представляется необходимым и достаточным выделить четыре формы потребности сохранения. Их постулирование оправдывается их "очевидностью", несомненно стью.

Во-первых, конечно, это потребность самосохранения необхо димость поддержания своего физического существования. Попросту говоря, каждый из нас сохраняет себя как биологическую особь пу тём поддержания и воспроизведения своей плоти;

мы ежедневно обязаны пить, есть, спать, иногда защищаться от нападения, иногда нападать и т.д. В самом общем виде это потребность в самосохране нии выражается в сохранении себя в пространстве путем сохране ния этого пространства, преобразования его и присвоения расши рения своей индивидуальности за пределы собственной кожи. Ин дивид создаёт определённым - пространственным – поведением своеобразный воздушный пузырь вокруг себя, "утолщая" свою фи зическую оболочку, ограничивает и ограждает участок земли.

Во-вторых, это потребность сохранения себя во времени, по требность воспроизводства себя в своих потомках. Вряд ли сущест вует необходимость доказывать очевидность потребности воспроиз водства— она присуща всякому организму.

Эти две выделенные формы потребности сохранения носят оче видный характер потребностей индивидуально-витальных. Но в со обществе, в контексте социальных связей они приобретают и соци ально-витальный смысл: смысл сохранения и воспроизводства ин дивидов как элементов социальной системы.

Две другие потребности сохранения, которые я выделяю, не столь очевидны, как первые две. Эти потребности следует рассмат ривать как исключительно социально-витальные, которые приобре тают жизненное значение для индивида лишь в качестве члена со общества.

В качестве третьей потребности выделяю потребность сохране ния своего положения в структуре социальных связей, своего места в социальной иерархии, своей социальной роли. Это связано со ста бильностью, устойчивостью положения каждого члена сообщества среди сородичей. Поскольку индивид обеспечивает стабильность по ложения своего в сообществе, постольку он обеспечивает и стабиль ность самого сообщества благодаря устойчивости отношения. Необ ходимость выделения такой потребности сохранения в качестве ос новной формы может быть аргументирована с разных сторон (на пример, социологическая и физиологическая стороны соединяются в понятии "социальный стресс", которое как раз и фиксирует неста бильность положения индивида в сообществе, психологический дис комфорт, связанный с неопределённостью своего места в структуре социальных связей).

Наконец, четвёртой формой является потребность сохранения социального единства, сохранения своей социальной среды, своего сообщества. Поскольку индивид всегда существует в сообществе и целиком зависит от него, поддержание существования сообщества – это условие собственного существования, условие самосохранения.

Итак, я выделяю, основываясь в значительной степени на ин туитивных соображениях, определенное число базисных понятий, на основе которых намерен построить некую концепцию. Каждая из выделенных форм потребности сохранения требует своего собствен ного соответствующего вида поведения, определённых типов взаи модействий между членами сообщества. Результатом этих основных типов взаимодействий является утверждение определённых форм социальных отношений.

К анализу этих форм отношений я теперь и перейду. Таких ба зисных форм отношений, конечно, четыре, они – продукт реализа ции соответствующих форм потребности сохранения.

Я называю данные базисные формы отношений инвариантны ми в том смысле, что такие формы социальных отношений необхо димо присутствуют в сообществах всех животных, включая и чело века. Они существуют независимо от уровня социальной организа ции сообщества, его величины, от видовой принадлежности его чле нов. И именно эти четыре инварианта социальных отношений обра зуют тот остов, ту "кристаллическую структуру", благодаря которой всякая совокупность индивидов становится социальной системой.

Эта совокупность инвариантов есть системообразующая группа: на личие всей группы инвариантов является необходимым и достаточ ным условием социальности.

Рассмотрим специально каждый из инвариантов. Терминоло гия, которую я использую для обозначения инвариантных социаль ных отношений, заимствована и оттого неудачна.

Потребность в сохранении себя реализуется в таких отношени ях, которые я условно называю "территориальностью" или, что эк вивалентно, "агрессивностью". Это отношения между индивидами по поводу контроля над ресурсами (это метафорически представле но на рис. 1).

Рис. Ресурсы понимаются в самом широком смысле: от "жизненного пространства", минимально необходимой площади земли, для под держания собственного существования, до "контроля полового партнера", рассматриваемого также как ресурс. Контроль опреде ленного места, контроль пищи, потомков, одного или нескольких партнеров, контроль убежищ или гнезда, норы, дома – всё это вы ражается в отношениях одного индивида с другим или с другими, в отношениях, которые обеспечивают сохранение индивида, обеспе чивают его физическое существование.

Возможно, лучше всего было бы назвать такую форму отноше ний агрессивностью, понимая данный термин очень широко – как активное отношение индивида к своему ближайшему окружению, в которое включается и физическая среда и социальная среда. Агрес сивность - это, конечно, активное отношение. Но она слишком часто понимается в узком смысле, как враждебность или даже как врож денное свойство, присущее некоторым индивидам ("агрессивное и миролюбивые" особи) или даже некоторым видам ("человек агресси вен по своей природе").

Термин территориальность тоже не очень хорош, он не совсем адекватен для так определяемой формы отношений. Но он отражает существенную часть, указывая на отношения по поводу ресурсов в их предметно-пространственном смысле. Поддержать свое физиче ское существование возможно лишь с помощью пищи, рассеянной на каком-то пространстве. Это пространство следует превратить в территорию, т.е. в "свою землю". Но ведь смысл превращения про странства в территорию обнаруживается только в присутствии со родича, члена своего сообщества или конкурента из соседнего сооб щества, т.е. в присутствии соседей.

Территориальность, следовательно. и выступает такой формой отношений между сородичами или – на более высоком уровне – со обществами, которая обеспечивает существование как тех, так и других. По крайней мере она гарантирует такое обеспечение. Терри ториальное поведение универсально. Универсальна и территориаль ность – отношения по поводу ресурсов.

Вторая форма отношений есть реализация потребности своего воспроизводства. Я употребляю здесь термин "семья", и тоже доста точно условно. Конечно, под "семьей" понимаются не просто семей но-брачные отношения, а прежде всего или исключительно отноше ния между индивидами во поводу потомства. Конечно, это отноше ния между родителями, но также и отношения между всеми Вене ции сообщества или частя его по поводу подрастающего поколения, младших. Поэтому отношения между родителями не имеют действи тельного значения без отношения их к своим потомкам, Поэтому се мейные отношения - прежде всего "воспитательные" отношения.

Сюда, по-видимому включаются и отношения, направленные на об разование новых членов сообщества, т.е. включения их а члены со общества через усвоение ими стереотипов и ритуалов, правил и норм поведения. И здесь эта форма отношений смыкается с третьей базисной инвариантной формой отношений, которую я называю "ассиметричностью взаимодействий".

Рис. Асимметричность взаимодействий обусловливает отношения, которые являются выражением потребности сохранения своего мес та в сообществе. Вообще говоря, это один из фундаментальных био логических феноменов. Всякое взаимодействие организмов как друг с другом, так и со средой, несимметрично. Самые простейшие виды взаимодействий любых организмов несимметричны: один всегда будет инициатором, другой - реципиентом;

один, если пользоваться физиологической терминологией, будет пейсмекером, водителем ритма, другой - ведомым. Даже случай простой дружеской беседы позволяет обнаружить несимметричность позиций беседующих.

И вот, точно так же, чтобы сохранить свое место в сообществе, место в структуре связей между всеми остальными членами своего сообщества - для того надо сохранить саму структуру этих отно шений. Но ведь всякая структура асимметрична, поскольку услови ем появления любой структуры является асимметричность взаимо действий. Сохранить своё место, в частности, например, сохранить свой статус - это значит ранжировать срои отношения с остальными членами сообщества. Ранжирование отношений чаще всего описы вается в литературе как иерархия, т.е. отношения соподчиненности.

Следовательно, в простейшем случае (и чаще всего) асимметрич ность взаимодействий обусловливает социальную иерархий.

По-видимому, не только в социальной иерархии заключена суть отношений асимметричности, хотя это. вероятно, существенная часть её. Асимметричность проявляется и другой своей стороной.

Ведь условием взаимодействия выступает еще и разнокачествен ность субъектов взаимодействия. Разнокачественность индивидов либо природно детерминирована - полом, возрастом, определенным "характерологическим" сочетанием свойств, либо обусловлена ролью, выполняемой индивидом в данный момент и в данном месте соци альной структуру. Но сама роль по определению требует несиммет ричных взаимоотношений между участниками "спектакля".

Поскольку роли членов сообщества достаточно детерминирова на, т.е. "привязаны к определенным местам в социальной структуре, то, следовательно, все "места" в сообществе, как в Московском госу дарстве, имеют разный "вес", разное качество. Они положены на разных уровнях социальной структуры и в этом смысле несиммет ричны. И индивиды, занимающие "свои" места в соответствии со своей ролью, изначально поставлены в условия относительного не равенства. Ведь в структуре сообщества фиксированы только сами места в качестве "мест выполнения конкретной роли", но субъекты роли связаны с данных место»- временно. Может быть, стоит здесь отметить важный момент, на мой взгляд: каждый член сообщества "знает" о временности занимаемого им положения и об относитель ности неравенства.

Чтобы структура отношения в сообществе была устойчивой, должны как можно дольше оставаться неизменными установившие ся соотношения мест (ранги). Поэтому сообщество поведением своих членов поддерживает сформировавшуюся систему "местничества" и сохраняет неравенство мест, поскольку именно это является услови ем порядка. Очевидно, конечно, что средством обеспечения порядка в структуре отношений выступает ритуальное повеление. Ритуал есть та форма, в которой зафиксировано взаимодействие неравных по положению партнеров. Следовательно, он выступает и как сред ство поддержания структуры и как средство поддержания неравен ства индивидов, поскольку это неравенство - условие стабильности.

(Есть такси термодинамический афоризм: "условием порядка явля ется нарушение симметрии").

Рис. 3.

И наконец, четвёртый тип взаимоотношений, который есть вы ражение потребности сохранения социального единства, своего родного сообщества, - это "альянс". В контексте традиционного под хода этот инвариант менее всего понятен и кажется бессмысленный с биологической точки зрения. Я условно обозначаю этот инвариант термином "альянс";

лучше было бы, конечно, использовать такие термины, как "дружество", "со-дружество". Альянс – это установле ние дружеских, эмпатийных отношений между членами сообщества, но не между всеми, а между немногими, избранными: чаще всего между двумя или тремя индивидами. (Несомненно, что все члены сообщества могут входить в свои собственные альянсы;

в действи тельности, видимо, так оно и есть}. Эмпатийные связи устанавлива ются на основе индивидуальных предпочтений одних индивидов другими. Индивидуальные предпочтения отмечены уже у самых "примитивных" организмов. Альянс, как мне кажется, становиться той структурной "единицей" сообщества, благодаря которой оно и сохраняет свою целостность, сохраняет себя как сообщество.

Рис. 4.

Таким образом, я утверждаю, что основой целостности соци альной системы, тем, что делает её сообществом, являются устойчи вые дружеские отношения между членами его. Прежде всего, это отношения между индивидами мужского пола, и лишь во вторую очередь - альянсы между индивидами женского пола. Возможно, только в третью очередь это дружеские несексуальные отношения вежду индивидами разного пола. Здесь сразу следует сделать заме чание: я говорю все время о социальных системах небольших, т.е.

таких только, в которых каждый член знает или может знать "в ли цо" всех других индивидов. Следовательно, рассмотрение сразу же ограничивается вполне определенными сообществами человека и сюда не входят государственные образования, которые мы привык ли называть социальными системами.

Таким образом, четыре выделенные формы отношений состав ляют, по моему мнению, своеобразный каркас, лежащий в основа нии вообще всех без исключения социальных отношений, а, следо вательно, и определяемых ими социальных систем. Я потому назы ваю их социальными инвариантами, что данные типы отношений присутствуют в сообществах всех высших животных и человека.

Такой каркас и есть, по существу, социальный архетип, по скольку как основание присутствует во всяком сообществе, но нико гда - в своём чистом виде. Всякое сообщество строит свои собствен ные формы отношений, которые имеют и видовое и социально ин дивидуальное своеобразие. Эти формы - реальные виды социальных отношений - затемняют совершенно самую "конструкцию", которую я называю "социальным архетипом".

Здесь можно использовать следующее сравнение: социальный архетип - это нечто подобное краеугольному камню, положенному в основание здания, и составляющего, тем самым, остов этого здания.

Стены могут иметь самую разную форму и вид, в зависимости от прихоти зодчего или заказчика, в зависимости от внешних обстоя тельств. При этом никто уже не разглядит за изукрашенным фаса дом поддерживающего его краеугольного камня. Но ведь всякий при том знает, что он несомненно есть и без него вес здание разва лится. Так и "социальный архетип": никогда инварианты социаль ных отношений не существуют в чистом виде в реальных сообщест вах. Существуют лишь конкретные, специфичные данному сообще ству формы отношений. Социальный архетип есть, таким образом, идея в самом буквальном платоновом смысле.

Введение концепта "социального архетипа'' влечёт за собой два радикальных следствия. Во-первых, введение данного концепта предполагает выработку соответствующей теории которая одно значно может быть определена как теория социальной детермина ции поведения любого индивида. Суть теории представлена рисун ком 5. Грубо говоря, афоризм "человек - существо сугубо социаль ное" должен быть расширен до формулы: "всякий животный вид социален". Данная теория может быть кратко сформулирована сле дующим образом: поведение любого существа целиком детермини ровано базисными типами социальных отношений. Эти инварианты отношений определяют поведение индивида с самого момента его рождения и до смерти;

он не способен избавиться от них, стать сво бодным от них. Индивид целиком несвободен: в своем поведении он ограничен, он как бы заключён в некую жесткую геометрическую фигуру - призму-тетраэдр, воля его скована, целиком спелената че тырьмя гранями тетраэдра. Все то, что свыше, всё равно в конеч ном счёте определяется конфигурацией этой жесткой правильной фигуры.

Рис. 5.

Во-вторых, следствием введения концепта "социальный архе тип" оказывается отрицание идеи биосоциальной эволюции. Если любой вид животных, будь то попугай, кошка или человек, обладает одинаковым с любым другим видом структурным основанием своей социальной системы, то, следовательно, говорить о прогрессивной эволюции социальной организации, т.е. о преемственности социаль ной жизни от начальных примитивных форм до человека, бессмыс ленно. Попросту говоря такое следствие концепции требует запрета преемственного прогрессивного развития. Этот вопрос, вообще, ка жется мне и интересным и довольно сложным. Но сейчас он ведут к уклонению от темы доклада, и я этот вопрос оставлю. Единственно, на что я хотел бы обратить ваше внимание: данное следствие кон цепции требует введения нового для зоо-социологии понятия: поня тия "социальной истории". Это предполагает, что всякое животное сообщество живет своей собственной, уникальной, неповторимой жизнью, имеет свою историю, историю неписаную и потому в принципе не реставрируемую, как нельзя реставрировать большин ство оттенков поведения животного рганизма по костяку этого ор ганизма. Принципиальная нереставрируемость социальной жизни есть то непреодолимое препятствие, которое стоит на пути всяких социобиологических спекуляций на эволюционную тему. Морфоло гическую историю мира мы можем ещё, может быть восстановить со многими оговорками, но социальная история невосстановима.

Перейдём к обсуждению первого следствия концепции "соци ального архетипа". Именно оно - теория социальной детерминации поведения - и позволяет только так ответить на вопрос, вынесенный в название, как на него уже я ответил. Перейдем теперь к рассмот рению этого следствия и некоторых других.

Отчего же все-таки нам не понятно поведение чёрта или бань ши - "облака в терновом кусте" - то есть таких индивидов, которые присутствуют только в единственном числе до поры до времени?

Ответ совершенно прост: для того чтобы понять поведение ин дивида, необходимо увидеть его во взаимодействии с его сородичем, с членом его сообщества.

Но это один из путей понимания. Есть и другой путь, который мы в своей повседневной жизни используем, может быть значитель но чаще. Необходимо узнать, услышать от самого искомого индиви да особенности его взаимодействия с сородичами, точнее, узнать набор присущих ему ролей, а тем самым и свойственный сообщест ву набор ролевых стереотипов. Вспомните, каким образом мы все обычно поступаем, когда встречаемся с совершенно незнакомым человеком, с которым мы вынуждены на некоторое время вступить во взаимодействие. Например, в поезде. Мы прежде всего узнаем его роли: стар - молод, женат - холост, рабочий - бухгалтер, филате лист - турист и т.п. Эти "реперы" тотчас дают нам возможность вы брать определенную, уже знакомую нам стратегию взаимодействия с данным человеком, и всякий раз стратегия не бывает ошибочной.

Другими словами, мы находим место дачному человеку – точнее, не ему, а набору его ролей - в каркасе нашего архетипа, какую бы кон кретную социальную форму данный каркас не приобретал. Мы за фиксировали координаты соотечественника в этом "четырехмерном социальной пространстве" и уже совершенно определенно знаем, как общаться с ним.

Но ведь это наиболее простой случай, случай, когда мы вступа ем во взаимодействие хотя и с незнакомый, но членом нашего со общества. Здесь все роли и все "наборы" ролей, а также ритуалы и этикетные формы, обеспечивающие эти ритуалы, нам известны.

Значительно сложнее обстоит дело в противоположном случае:

тогда, когда мы встречаемся с представителем неведомого нам до толе сообщества. Как нам ориентироваться в данном случае? Только опираясь на присущий всем "врождённый" социальный архетип.

У Клиффорда Саймака есть роман "Заповедник гоблинов". На ряду с людьми там действуют и некоторые "прочие": гоблины, эль фы, тролли. Есть также два существа – баньши и колесник. Каждый из этих двух среди всех "прочих" находится в полном одиночестве и никому не известно, откуда они появились, представителями какого "народа" они являются, что за общества они представляет. Поэтому всем остальным, и людям в том числе, совершенно непонятны моти вы их поведения и даже само это повеление. Нельзя установить мес та этих существ в их собственной системе социальных отношений и нет критериев сравнения их повеления с поведением, к примеру, людей или гоблинов. Ведь формы сообществ и структура отношений в них уникальны, поэтому сравнивая их с собой, люди не могут по лучить достаточно убедительную информацию о мотивах поведения этих одиноких существ.

И вот в конце концов оказывается, что поведение баньши, это го "облака на терновнике";

непонятно лить до тех пор, пока он не рассказал о себе и своих сородичах людям. Указанием на некоторые свои роли в социальной системе он дал "зацепки" для реконструкции всей структуры социальные отношений в сообществах баньши и вследствие этой реконструкции стало возможным расшифровать и поведение единственного оставшегося на Земле баньши.

Простой- рассказ о себе оказывается достаточным для понима ния мотивов поведения незнакомого существа. Но в равной степени достаточно наблюдать взаимодействие нескольких существ друг с другом, чтобы достичь такого же понимания поведения. Пример этому даёт колесник. Люди начинают понимать поведение отдельно го колесника тотчас после того, как рядом с ним появляются его со братья. И тут же становятся ясными мотивы их поведения.

В любом случае неважно, каким образом приходит к нам зна ние о поведении: как уже оформленная информация в виде расска за, или для получения знания требуется непосредственное наблюде ние поведения. Даже небольшой части информации оказывается достаточно, чтобы декодировать поведение другого существа, опре делить цели его повеления. Но это возможно, конечно, только в том случае, если и те и другие субъекты взаимодействия имеют иден тичные "каркасы" - архетипы - хотя бы на этих каркасах и были на леплены самые причудливые формы.

Это центральное следствие предлагаемой мною концепции "со циального архетипа". Есть, конечно, и иные, более или менее значи мые, но практически неформально ещё не проработанные. Мне же хотелось бы обратить ваше внимание еще, может быть, на одно следствие.

Как вы думаете, почему необходимо в семье держать какое нибудь домашнее животное? - собаку, кошку, попугая, может быть, льва и крокодила? Я выражусь ещё решительнее, сказав: в семьях, где есть дети, необходимо иметь животных. Соображение здесь весьма простое с точки зрения предложенной концепции.

Каждый взрослый человек имеет, как правило, только один род ной язык, которому обучается с рождения. Во взрослом возрасте всякий другой язык является для него чужим, его надобно учить.

Всем известно, что языкам легче начинать учиться с детства. Точно так же и социальный архетип в своём "чистом" виде, вне социокуль турных наслоений, присутствует лишь у очень молодых животных, у детёнышей раннего возраста, едва приступившим к освоению соци альной среды, лишь входящих в сообщество. Поэтому с точки зрения социальной детерминированности детёныши представляют собой совершенную tabula rasa. Молодой член сообщества открыт для лю бого социализирующего воздействия. Тут, естественно, надо учиты вать и морфофизиологические и психофизические возможности представителей разных видов. В самом раннем возрасте молодое животное способно без особого труда включиться в сообщество дру гого вида животных и усвоить соответствующую форму социальных отношений. Конечно, муравью трудно усвоить социальные стандар ты человеческого сообщества, скорее всего, это ему и не удастся. Но разные виды муравьев легко воспитываются в сообществах других видов муравьев, и многие виды приматов прекрасно врастают в се мьи людей, совершенно определённо отождествляя себя с людьми, но не с другими приматами, даже если они - их сородичи.

А ведь взрослый индивид к такому включению мало способен, или совершенно не способен. Потому что он уже включён в систему своих социальных связей, усвоил и запечатлел их. Его социальный архетип уже наполнен конкретным содержанием. Оно, это содержа ние, "отлилось" в конкретных ритуалах и стереотипах, оно уже не может быть замещено новым. Новое - то ли это включение в новую для себя "культуру", то ли просто осведомленность о ней входит те перь в него как чужое, как не-своё. Поэтому взрослый индивид, будь то человек, будь то волк, если и входит в новую для себя социальную структуру, то с большими трудностями. И то возможно это лишь при вхождении в другое сообщество своего же вида. Причина не в том, что "места уже заняты", а именно в том, что формы отношений внутри каждого сообщества уникальны, как уникальна история жизни всякого сообщества.

Молодой же индивид, не вполне, не до конца усвоивший соци альную среду, может осуществить такое вхождение, хотя и с трудно стями, с ограничениями. И молодой попугай, как и молодая собака, с рождения живущие в семье людей, отождествляют себя именно с людьми, но не с попугаями или собаками, В этом смысле они с пол ным правом могут быть названы "представителями двух культур":

они члены семьи людей, но они находятся в постоянном общении с конспецификами, например, каждый вечер выводя своего хозяина на собачью площадку, в свой собачий клуб. Собачья площадка - это действительно всего лишь клуб, но никак не сообщество. Настоящее сообщество для собак - в семьях. Волей-неволей животные в семьях вынуждены общаться с людьми, используя все свои возможности и средства, которые у них, как и у людей, в значительной мере не совпадают. Поэтому как щенок должен научиться как-то понимать людей и выражать свои требования и чувства, так и люди должны учиться тому же.

Поэтому ясно, что человек, с раннего возраста общающийся с домашними животными, при всех прочих равных условиях лучше способен понимать поведение представителей других видов - он уже усвоил и иные формы общения, те, которых требовали от него дру зья его детства. Такой человек уже в силу этого лучше чувствует и понимает и поведение людей и поведение собак. Он не скажет, по добно многим естествоиспытателям, что животное - это не более, чем машина.

Я изложил немногие следствия, которые вытекают из концеп ции "социального архетипа".

В определенном смысле я рассматриваю их как свидетельство эвристичности моего подхода к проблеме социальной организации и типологизации форм социальной структуры. В конечном счёте, та кая концепция позволяет предложить и новые подходы к проблеме классификации социальных систем. Эта проблема стоит давно и до сих пор в биологии не решена.

ДИСКУССИЯ ПО ДОКЛАДУ Вопросы к докладчику:

О.А. Богатырёва Может ли особь представить себе границы всего сообщества, ощутить его как нечто целое и глобальное? Я в этом сомневаюсь. Может быть, сообщество воспроизводится всё таки через микрогруппу? И тогда стремление к сохранению микро группы дальше её границ и не идёт?

Ю.М. Плюснин Хотя я и но могу подкрепить свой ответ фак тами, но кажется, что не только люди хорошо ощущают и представ ляют себе границы сообщества. Несомненно, что границы микро группы также имеют значение.

О.А. Богатырёва У меня есть замечание относительно самих оснований концепции "социального архетипа" - по поводу потребно сти самосохранения. Ведь в действительности самосохраниться можно и без поведения - уйдя в спячку, в неактивную форму, как это наблюдается, например, у бактерий, у многих насекомых. да и у сусликов и медведей.

Ю.М. Плюснин Мне кажется, крайние случаи самого прави ла не опровергают. Я имею в виду типичное;

было бы удивительно отсутствие исключений.

Н.Р. Богатырёв Кстати, а как же быть с хорошо известным всем стремлением, тенденцией улучшить своё положение? Вы же ведь говорите только о стремлении сохранить своё место в структу ре. Но все, между тем, хотят улучшить своё положение, занять луч шее место.

Ю.М. Плюснин Индивид - это же ведь просто временный хо зяин места, он его занимает в соответствие со своей ролью, которая может быть обусловлена возрастом, полом, репродуктивным состоя нием, активностью, агрессивностью и многим другим. Функцио нальные характеристики индивидов меняются и они меняют места, но сами места, их набор и их взаимное расположение в сообществе всегда остаются постоянными. Ведь даже социотомии – социальные катастрофы - совершаются по правилам сохранения иерархии мест.

По крайней мере так у приматов и у человека. Главное заключается в сохранении неизменной структуры самих мест, а не конкретной, раз заданной иерархии индивидов.

Выступления и обсуждение доклада Н.Р. Богатырёв Мне кажется, когда докладчик говорит о по требности сохранить неизменными отношения в социуме, он не учи тывает того важного момента, что есть не менее сильная тяга к из менению, прежде всего своего положения в социуме. Кроме того, отнюдь но всегда постоянна у организмов потребность к самосохра нению. Наблюдается широкий спектр саморазрушающего поведе ния и у животных и у человека: вспомните наркоманов, алкоголиков или самоубийц.

По поводу принципа "нет несоциальных видов". Видимо, все таки имеет смысл говорить о континуальной шкале от более к менее социальным видам. Это, по-моему, разумнее, чем всех - от червя до человека - записывать в исключительно социальные вилы.

Докладчик чрезмерное внимание уделяет асимметричным ви дам взаимодействий. Но есть симметричные и индифферентные от ношения. По-видимому, значимость тех и других примерно одина кова.

Наконец, два последних замечания. Когда Юрий Михайлович выстраивает перед нами свой так называемый "социальный архе тип", то, по-моему, это очень похоже на "великую четверку" Лорен ца: "агрессивность, сексуальность, страх и любопытство". Конечно, вполне возможно, что эта схема может использоваться для класси фикации сообществ. Можно даже сейчас экспромтом предложить один из вариантов. Все эти параметры - ресурсы, семья, территори альность и пр. можно закодировать какой-либо формулой и тогда "портрет" собаки, крысы или человека можно было бы выразить примерно так: А В С Д … 2 1 12 Чёрта – а, может быть, лучше сказать – Бога – мы не понимаем потому, что "Аз есмь червь", а не потому, что они являются нам в одиночестве. То есть, не пресмыкаемся ли мы втуне, тщась понять в принципе непонятное, но непонятное для нас?

А.А. Гордиенко Мне представляется очень интересной и весьма актуальной сама попытка выявить составляющие "социаль ного архетипа". Вообще говоря, понимание человека у нас односто ронне - мы подходили к этому феномену через призму Марксова те зиса о том, что в своей действительности сущность человека есть со вокупность всех общественных отношений. Упускался из виду тот аспект, что человек есть синтез природно-биологических и социаль ных факторов. Во всяком случае, такое видение лишь декларирова лось, но не осмысливалось как элемент развёрнутой теории.

Концепция Юрия Михайловича есть попытка включить этот факт в фундамент теории. Однако, мне кажется, что она также не лишена односторонности. И дело не в том, что не проводится каче ственного различия между биологическим и социальным - это след ствие, а в той методологической позиции автора, исходя из которой он исключает развитие. Мне кажется, одним из важнейших момен тов современной научной революции является утверждение прин ципа развития, как ведущего принципа научной картины мира (но вой парадигмы). Физики говорят о развитии Вселенной, вводят ан тропный принцип, философы и биологи вводят понятие коэволюции и т.д.

Принятие принципа развития в русле нашего разговора можно внести как минимум два момента, связанных с уточнением той он тологической схемы, на основе которой строится концепция "соци ального архетипа".

1. Как мне кажется, существует многообразие сообществ, клас сифицировать которые можно по характеру отношения "индивид сообщество", "часть-целое". Есть, видимо, такие сообщества, органи зация которых ориентирована на примат индивидуального начала (развитие индивидов превалирует), как есть и такие, где индивид не является самостоятельным организмом (индивидуальное начало полностью подавлено). Существуют, наверное, сообщества, в кото рых развитие целого обеспечивается разнообразием индивидуально го начала. С позиции принципа развития в рамках концепции "со циального архетипа" такое различие должно быть теоретически ос воено. Оно, как мне кажется, может быть представлено как своеоб разный отбор, который "вела" Природа в "поиске" форм социально сти.

2. Исключая эволюцию социальных структур мы должны пере осмыслить и ту онтологию, которая отражена во многих концепциях развития социальной организация в природе, в частности, в кон цепции ноосферы В.И. Вернадского, которая фиксирует движение природы от естественных механизмов самоорганизации неживой материи к самоорганизации на основе разума. С позиций этой кон цепции современные глобальные проблемы (в том числе экологиче ская проблема) переосмысливаются как движение Природы в на правлении создания структур, способных разрядить эти проблемы и перевести процесс самоорганизаций в новое русло. Речь идет, в ча стности, о создании таких социальных механизмов, которые давали бы новые возможности влияния на человека, прежде всего на осно ве развития его духовности. Это значит, что "социальный архетип" должен содержать в себе нечто, что обеспечивает переход к таким механизмам.

Мне кажется, что эти факты, и прежде всего введение принци па развития, имеют важное значение для дальнейшего развертыва ния представления о "социальном архетипе".

Ю.М. Плюснин Алексей Аркадьевич обратил внимание наше на проблему, перед которой всегда спотыкаются концепции, подоб ные изложенной мною, - это проблема развития, эволюции. Я так думаю, что всякая логическая конструкция слишком чувствительна к вопросу собственного развитии и авторы недаром стараются избе гать ответов на этот вопрос. Ответ по существу требует тщательной и кропотливой аргументации. Если же говорить вообще, то проблема мне представляется следующим образом.

Прежде всего, проблема социальной эволюции должна быть от делена от проблемы биологической, т.е. морфологической, эволю ции. Это феномены несопоставимые. Что же до того, есть ли собст венно социальная эволюция и как она протекает, то я здесь должен утверждать, что, по-моему, никакой прогрессивной социальной эво люции животного мира, т.е. преемственности социальной организа ции и сообществ, не может быть. Нет никакой возможности дока зать, что, например, архаические и примитивнейшие сообщества древнейших четвероногих животных на Земле, подобных нынешним земноводным, есть непосредственные прародители социальных сис тем современных видов животных и человека.

Как видите, я ничего не говорю о биологической эволюции - это не мой вопрос. Но я, утверждая, что отсутствует прогрессивная со циальная эволюция, утверждаю, тем самым, что существует лишь только социальная история – уникальная и неповторимая для каж дой социальной системы, которая прерывается вместе с исчезнове нием самого сообщества - даже если бы при этом индивиды - быв шие члены сообщества, и не погибали бы.

Когда мы обычно говорим о развитии, об эволюции, мы имеем в виду эволюцию человечества, в крайнем случае эволюцию цивили зации, не обращая внимания на то, что существует множество мел ких этносов или государств, которые, имея свою собственную исто рию, исчезают без следа.

Мне кажется, что то, что мы называем эволюцией социальной, есть путь постепенного тысячелетнего – и потому кажущегося веч ным – развития множества отдельных социальных систем в сторону интеграции и образования сверхсистемы. Контура этой социальной сверхсистемы, которая будет охватывать всю Землю и интегрирует все отдельные социальные системы, государства, как части себя са мой, уже ощушаются философами и учёными. Это, конечно, эволю ция. Только у нее нет ничего общего с физической, химической и даже биологической эволюцией. И когда такие мыслители как В.И.

Вернадский и П. Тейяр де Шарден (впрочем, вслед за Энгельсом) го ворят о. непрерывности и последовательности эволюции материи от косного вещества к разуму, они слишком сближают края пропастей между мирами и, может быть, даже для себя незаметно перепрыги вают через эти разрывы между мирами.

Итак, я должен признать, что социальная эволюция есть. Но в рамках одной социальной системы, в рамках одного вида. Напри мер, эволюция человеческого общества, когда под обществом имеет ся в виду все человечество. Но такое признание – для многих поло винчатое – не может стать фактом фальсификации концепции:

идет, может быть, процесс развития форм и их производных;

но са ми эти формы социальных отношений в качестве исходных имеют заданные инварианты – "социальный архетип".

С.Н. Ерёмин Мне понравился доклад Юрия Михайловича, впрочем, как и его предыдущие выступления. Прежде всего, цен ность высказанных докладчиком сегодня положений и предложен ных теоретических конструкций в их эвристичности, в предостав ляемой ими возможности как-то по новому взглянуть на казалось бы очевидные вещи, задуматься и увидеть, что в очевидном всегда есть элемент невероятного. Но есть о чем и поспорить, сравнить пози ции, высказать несогласие, одним словом – подискутировать.

Полагаю, что в докладе были подняты и рассмотрены две, хотя и связанные, но все же относительно самостоятельные проблемы.

Первая – это проблема способов и условий идентификации "иного" и идентификации себя относительно этого "иного". Вторая – что про блема социальности, фиксированная посредством выделения инва рианта связей, отношений в различного класса явлениях, сведенная к четырем позициям, "архетипу".

Не всё устраивает в решениях первой проблемы, но наши по зиции все же не противоположны и поэтому позволю себе уделить больше внимания второй проблеме.

Следует сказать, что здесь, в постановке и решении второй про блемы, Юрий Михайлович вновь обращается к уже классической, традиционной для мыслительных усилий и размышлений, проблеме фиксации собственно социального, определения его как некоего ка чества, задающего границы и особенность существования опреде ленного класса явлений, точнее – определенных систем.

Каков предложенный путь рассмотрения (и решения) данной проблемы? Выделяются уровни существования той формы материи, в основе которого лежит биологический субстрат;

фиксируется ин вариант их существования, находящий выражение в идентичности (или схожести) ряда присущих им связей и отношений;

инвариант ("архетип", по определению докладчика) определяется как социаль ное. Итак, социальность – это, оказывается, сущностная характери стика всех сообществ, имеющих в своём основания биологический субстрат.

Очевидно, можно было, доведя представление о способах связи внутри сообществ до предельных оснований, до понятия "взаимо действие" как таковое, придать статус социальности и иным уже и не "живым" системам. Но не это главное, поскольку типы взаимо действий все же были ограничены как предельное основание до по нятия "архетип". Право исследователя ставить ограничения на сво ем познающем движении.

Дело в другом – в некоторой произвольности использования по нятия "социальное". Схожесть, даже известная идентичность, так сказать, зеркальность свойств в разных классах явлений (а они были фиксированы именно как разные) заставляет определить их одним термином. Но почему термином "социальное"?

Здесь возникает проблема. Если, взяв разное, мы нашли в нем тождественное и зафиксировали его, то это лишь начало движения, поскольку следующим этапом с необходимостью будет "различение" этого разного, поскольку оно исходно разное и лишь в нашем позна нии предстало как тождественное, в данном случае – как социаль ное. Но если мы уже задействовали "социальное" в таком широком смысле, то различение неминуемо будет связано с различиями био логическими. Что это даст, например, в случае различения сообще ства муравьев, приматов и людей? Быть может, указание на разную степень организованности биологической материи и т.п. Вещь будет интересная, но малопродуктивная с точки зрения действительного различения по качеству. А оно-то и основное.

В общем, ход, предложенный докладчиком, представляется проблематичным. Полагаю, что за внешние сходством систем, фик сированные понятием архетип, есть все же различное качество, для фиксации которого и было исторически выработано понятие "соци альное" – как сущностная характеристика сообщества людей, за дающая определенное качество, произвольное редуцирование кото рого на низшие уровни существования биологического способно по родить неразрешимые гносеологические трудности и онтологические недоразумения.

В связи с этим выскажу, быть может, и очевидное, но все же не потерявшее способности вести познающую мысль положение, со гласно которому следует не забывать о рефлексивности сообщества людей, о сознании, как основе этой рефлексивности, придающее и существованию и развитию данного сообщества свой неповторимый ряд, иначе говоря, качество социальности. Действительно, в чисто формальном смысле каждое сообщество рефлексивно вовне и внут ри себя. Это еще один, чисто формальный аспект "архетипа". Если мы в таком формальном аспекте приложим рефлексивность к выде ленным позициям архетипа – ничего не изменится, всё будет тожде ственным (а значит сохранится возможность свободного оперирова ния термином социального).

Но если мы рассмотрим рефлексивность в ее различиях, в ее качественном своеобразии, т.е. преодолеем формальную фиксацию типа – она есть, – то картина меняется. В обществе особого типа рефлексивности, такого ее качества нет более ни в одном из сооб ществ, – это рефлексирующее сознание, причем сознание в основе своей понятийное, абстрактное. Здесь резонно вспомнить Гегеля, который многократно и неустанно подчеркивал, что мышление (как форма существования сознания, как сознание "в процессе" самопо знания, развития, наконец, деятельности как таковой) – вот тот ру беж, который отделяет человека как особь и сообщество от особей и сообществ животных. В противном случае, назвав "социальным" лю бое биологическое сообщество, мы придаем ему собственно социаль ную характеристику – наличие рефлексирующего сознания. А это значит, что, к примеру, познание направлено не только от сообще ства людей к живой природе (иным биологическим сообществам), но и от них – на общество людей как таковых. Известная позиция, фиксированная изошуткой: одна обезьяна говорит другой: "Сейчас я сделаю то-то и то-то, а вот тот человек (экспериментатор) должен при этом вести себя так-то и так-то. Посмотрим?" Хотелось бы еще отметить, что более классическое употребление понятие социального, как представляется, более способно поставить всё на свои места. Архетипу – архетипово – это инвариант, харак терный для биологических сообществ в целом, социальное же – это уже способ, качественно новый способ существования архетипа, так что новое качество заключается и в том, что он лишь основа, сни маемая собственно социальным, социальное же придает системе ха рактеристики, отсутствующие в других системах. Это, очевидно, прогрессирующее развитие на основе рефлексии вовне и внутри системы, где рефлексия преодолевает способность системы к вос производству, тиражированию во времени с элементами эволюции, в т.ч. и определенными мутациями, и становится рефлексивной способностью к развитию и придании этому развитию собственно "человекомерного" измерения.

Пожалуй, я несколько вышел за границы, очерченные докла дом. Но это было заложено его проблематичностью. В этом его цен ность и спасибо докладчику за информацию к дальнейшим раз мышлениям.

С.Г. Ларченко Я полагаю, во-первых, что следует специаль но различать два вида активности, а не один. Есть активность ин дивида, и есть социальная активность. Конечно, у Юрия Михайло вича это различено, но, мне кажется, недостаточно. Это различение следует, несомненно, усилить. Конечно, социальная активность реа лизуется через индивидов и в этом смысле крайне трудно уловима.

Но она имеет свой самостоятельный смысл и самостоятельное суще ствование. Это отдельная сущность, следует иметь в виду.

Во-вторых, что касается проблемы понимания мотивов поведе ния чёрта человеком, так ведь это проблема расшифровки поведе ния иного существа на основании своего собственного опыта. Чело век может понять поведение чёрта, сравнив его со структурой сво его поведения. И в этом смысле вопрос мне кажется частным. Один понимает повеление другого ограниченно, исходя из собственного опыта и представлений. А, следовательно, оценка мотивов будет все равно человеческая, но не истинная. У чёрта свои мотивы, они не сопоставимы с человеческими. Но человек-то может выдвинуть только собственные мотивы и поставить их на место мотивов пове дения чёрта.

Ю.М. Плюснин Это, конечно, очень сильный аргумент, но думаю, что если говорить об "архи-мотивах", самых первичных и основных, то именно они одинаковы, что у человека, что у чёрта.

Если, конечно, чёрт есть существо биологическое и ему свойственны нужда в пище и питье, нужда в защите от холода и т.п. Одинаковые потребности одинаковых индивидов обусловливают и одинаковые отношения между индивидами. Поэтому и "социальный архетип" один-единственный. Эта универсальная основа и позволяет не ис тинно, но адекватно, не по-человечески, но и не по-чертовски, по нимать мотивы поведения другого.

Если же вернуться к фундаментальной концептуальной пробле ме, поднятой Сергеем Николаевичем Ерёминым – к понятию "соци альность", то я должен гораздо чётче и резче, чем я это сделал, очер тить объект своего исследования. Когда философы говорят о соци альном в человеке они постоянно определяют это понятие через по нятие рефлексивности. Трудно опровергать столь давно сложив шийся стереотип мышления. Мне же представляется это ограничен ностью того же порядка, как и постоянное стремление естествоис пытателей свести отношения (социальные) к взаимодействию биоло гических особей, как жизнь этих последних – свести к физико химически взаимодействиям.

Я согласен признать существование общественного сознания, но оно мне кажется совсем иной природы, нежели индивидуальное сознание, хотя последнее и целиком социально детерминировано.

Когда я говорю о социальных отношениях, инвариантных относи тельно вида (человек или лошадь, крокодил или попугай), я ведь го ворю только о социально-витальнных отношениях и ни о каких дру гих. Следовательно и имею в виду я сообщества человека уровня ар хаических народов, но никак не исторические (т.е. письменные) об щества человека. Хотя несомненно, что "социальный архетип" в ка честве базиса существует и здесь. Просто не он уже определяет движение (или, можно сказать, развитие) общества, но какие-то другие факторы. Я опять позволю себе аналогию, поскольку логиче ские аргументы недостаточны.

Мы, люди, как и инфузории, в одинаковой мере обладаем тро пизмами – таким поведением, которое определяется как двигатель ная реакция, ориентированная на какой-либо физический раздра житель. Сильная жара заставляет нас искать прохлады в тени, холод – укрыться я тёплом доме. Точно так же поступают и инфузории. Но мы определяем поведение инфузорий и все их поведенческую орга низацию по тропизмам, поскольку можем зафиксировать только это поведение у них. Но когда мы описываем поведение человека в жа ру (даже в такой критической обстановке, как баня, где всякое дру гое сложное поведение редуцировано), мы отмечаем его двигатель ные реакции, "тропизмы", как некоторые элементарные и несущест венные действия, акцентируя почти всё своё исследовательское внимание на сложных проявлениях психики, которые могут выра зиться в поведении, а могут и не выразиться. Диспозиции и ценно сти, которые мы усматриваем за поведением или предполагаем най ти, заслоняют почти вовсе непосредственное поведение человека. И потому мы акцентируем внимание на причинах — часто домысли вая их – которые побудили человека забраться на жаркий полок и хлестать себя веником, а не движения тела, связанные с реакцией на жару – как должен был бы поступить совершенно беспристраст ный исследователь. Он так и делает, когда описывает поведение инфузории в пробирке, один конец которой подогревается. Но когда перед ним сородич – человек – то он описывает уже не что-нибудь, а его поведение в бане. Слишком глубок наш внутренний взгляд на самих себя, чтобы мы способны были на объективное исследование.

Т.О. Бажутина Хотя мне и кажется привлекательной общая идея доклада, но ответ на поставленный в заголовок вопрос не на шёл достаточного обоснования в следующем отношении;

понимание поведения индивида возникает не только в результате непосредст венного восприятия данного индивида к моменту его взаимодейст вия с сородичами. Это – действительно один из моментов понима ния. Другой, не менее значимый момент – восприятие реакции на это взаимодействие со стороны наших сородичей. И если образ "об лака в терновом кусте" для нас непредсказуем как единичное явле ние, то образ чёрта как такового описывается обыденным сознани ем как достаточно устойчивое и повторяющееся явление и в обще стве создан определённый комплекс не только ролей, но и объяс няющий эти роли стереотип поведения, который предписывает ли нии поведения при встрече с "одиночным неопознанным мыслящим объектом". И это не во всех случаях страх (агрессия) или недоверие.

Таким образом, наше умение понять не всегда и не во всем обуслов ливается объективным знанием окружающего мира, но зачастую – знанием самих себя, своей культуры. И вхождение в иную, непри вычную социальную структуру затруднено в большинстве случаев именно для тех человеческих индивидов, которые в силу рваных причин не усвоили всего богатства тех социальных связей и отно шений, которые характеризуют его собственную социальную струк туру. И наоборот, например, в годы репрессий в сталинских лагерях, отличавшихся особо жестокими и примитивными социальными от ношениями, выживали или наименее, или наиболее сложно психоло гически и интеллектуально богатые люди.

Е.Д. Гражданников В данной дискуссии господствует "ти рания слов", т.е. каждый участник дискуссии вкладывает разный смысл в одни и те же слова.

Юрий Михайлович считает, что у животных есть такая же "со циальность", как у людей, а у людей – такая же "биологичность", как у животных. Между тем, есть четыре ступени материи: космос, жизнь, человек и общество, которые принципиально отличаются друг от друга. Есть свойства, присущие всем четырём ступеням ма терии, и есть свойства, присущие только отдельным ступеням мате рии. Пока исследователи не научились чётко различать эти два ви да свойств, наука обречена на понятийную путаницу.

Нами разработан универсальный метод исследования понятий – системный классификационный анализ, основанный на построении всеобщей периодической системы научных понятий.

В этой системе каждое понятие, в том числе "человек" и ''чёрт", занимает определённое место, найдя которое, мы получаем ясное представление о понятии, которое его занимает. Мы не понимаем мотивов поведения чёрта не потому, что он один, а потому, что мы атеисты, не имеющие представления о религии, в рамках которой имеет смысл понятие "чёрт".

Что касается предложенного Юрием Михайловичем принципа "пан-социальности", то он применим только к биологический видам, при условии, что под социальностью понимается популяционность, т.е. принадлежность любого организма к определенной популяции.

На наш взгляд, термин "социальное" вообще не следует применять в биологии, Что касается "чёрта", то к нему никакие биологические понятия не имеют никакого отношения.

Советую Юрию Михайловичу чётко разграничивать свой поня тийный аппарат, различая две разные науки – биологию и диалек тику. Чёрт не имеет отношения к биологии, хотя вполне правомерно его рассмотрение в диалектике. Переход от биологии к диалектике и обратно – это интересное и полезное интеллектуальное путешествие.

Ю.М. Плюснин Если иметь в виду семантику понятий, то не согласиться с Вами нельзя, это несомненно. Но я ведь имел в виду под чёртом только метафору, ничего более. Она понадобилась мне исключительно для изложения концепции об универсальности ("первородности", архетипичности) некоторых видов отношений.

Полная совокупность четырех таких видов отношений и есть, по моему, основание социальности.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.