WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ГЕНДЕР И ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ ЭТИКА Нравственный аспект взаимоотношений общества и природы Женские исследования и экологическая этика Основные направления в экологической этике Ненасилие как форма отношения к

природе Глобальные проблемы современности требуют немедленного переосмысления исторически сформировавшейся в человеческом сознании установки, направленной на потребительское, разрушающее и во многих уничтожающее отношение человека к природе. В современном мире на фоне бездумного отношения к своим и окружающим нас жизням, когда без всякой нужды уничтожаются миллионы живых существ, основу современных отношений человека и природы должен составлять глубоко нравственный принцип устойчивого развития, которое удовлетворяет потребности настоящего времени, но не ставит под угрозу способность будущих поколений удовлетворять свои собственные потребности.

В современной литературе описывается четыре типа отношений между человеком и природой, которые наблюдались за все время их взаимодействия. Первый тип – безнравственное, злое отношение. Оно встречается достаточно редко (поджог леса ради забавы, убийство животных и вырубка леса с целью демонстрации своей силы и т.д.). Второй тип – отношение утилитарное, самое распространенное в настоящее время. Для него характерно усматривать в природе только ресурсы, необходимые для поддержания благополучия. Третий тип – отношение к природе: теоретическое, научное, противостоящее сугубо утилитарному. Настоящему ученому нет дела до того, какую выгоду ему принесет познание, его задача – искать объективные законы природы, незыблемые основания, на которых покоится все мироздание.

Четвертый тип – отношение эстетическое. Однако первый и второй типы отношений являются недопустимыми, а третий и четвертый – недостаточными. Наиболее точная формулировка единственно достойного отношения человека к природе – утверждение человеческого начала в космосе и космического в человеке.

В последние годы во многих развитых странах произошла экологизация морального сознания, изменились ценностные ориентации;

была создана такая система ценностей, в которую вошли как социальные, так и природные элементы. Природа в этом случае получила статус самостоятельной ценности в силу ее уникальности, единственности и неповторимости. Ценностное осмысление природы выражает нерасторжимое единство человека и общества с природой. Человек и общество выступают как элементы единой системы «природа-общество», вне которого их существование невозможно;

однако при этом интересы природы выдвигаются на первый план, получают приоритет над интересами общества, включаются в сферу морали. При таком подходе природа в новой системе моральных ценностей выступает как цель, а не как средство, что прямо связано с новым пониманием сущности человека как природного существа. Встает также вопрос о нравственном отношении человека к природе, об особенностях этого отношения, о расширении сферы действия традиционных, привычных форм моральной регуляции (норм, принципов, ценностей, идеалов и т.д.).

В широком и строгом смысле слова «этика» - это философская и научная дисциплина, изучающая явления морали и нравственности: морали как совокупности норм, запретов, требований, предписаний, идеалов, принятых в данном обществе и закрепленных в его культуре;

нравственности как поведения людей с точки зрения его соответствия этим нормам. В нестрогом, но допустимом смысле в обыденном употреблении термин «этика» совпадает с термином «мораль», является его синонимом. В отличие от обычая или традиции моральные нормы имеют идейное обоснование в виде идеалов добра и справедливости. Таким образом, мораль, нравственность – это форма общественного сознания и вид общественных отношений.

По определению предметом экологической этики как одной из субдисциплин общей этики являются моральные нормы и нравственность поведения в области отношений человек-общество-природа. Однако мы, наверное, вправе сказать об экологической этике нечто большее. В самом деле, в силу того что ее объект – фундаментальные, базовые взаимоотношения человека и природы, она выделяется своей значимостью среди других субдисциплин общей этики при всей их безусловной важности, даже среди таких, как, скажем, медицинская этика или биоэтика.

Здесь необходимо также подчеркнуть особое место этики во всей структуре экологического знания и поведения. Основатель учения о биосфере В.И.Вернадский писал: «Самыми главными вопросами являются вопросы этические, вопросы о том, как следует вести себя при тех или иных условиях жизни».1 Наверное, позволительно дополнить это авторитарное высказывание предположением, что первично ущербным становится окружающая его природная среда, что экология человека – это прежде всего оздоровление духовного мира общества, освоение высокой культуры и гуманистической морали.

В связи с названными существенными особенностями экологической этики важно выделить в ее внутренней структуре значение морального выбора и ответственности. Вообще говоря, наш выбор может определиться двояко – либо рациональными соображениями, здравыми рассуждениями о последствиях Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. – М., 1988. – с. принятия решения или того или иного курса действий, либо эмоционально, страстями, так часто далекими от интересов дела. При выборе в экологической области особенно существенно, чтобы при этом главенствовало рациональное, разумное начало, и только такой выбор в полной мере будет ответственным.

В данном контексте нам необходимо также сказать не только о высокой личной ответственности, но и о социально-экологической ответственности, поскольку без преувеличения можно утверждать, что она имеет решающее значение для исторического развития в целом.

В этике, которой уже более двух с половиной тысяч лет, до сих пор нет какой-то общепризнанной теории, прежде всего нет единого мнения относительно того, на что опираются все моральные нормы, т.е. не решен вопрос об истоках морали. На него даются различные ответы. Натуралистические теории этики усматривают истоки морали в естественном законе: «морально то, что естественно, что находится в согласии с природой». Другие теории утверждают, что все нормы морали содержат в себе здравый смысл, именно он является наилучшим руководством при решении моральных коллизий. Многие этические теории говорят о религиозном происхождении морали, основные императивы которой явлены в божественном откровении.

В области экологической этики кроме, разумеется, названных теоретических расхождений, есть много специфических, спорных и дебатируемых проблем. Назовем, в частности, такие: имеет ли экологическая этика собственную основу или ее принципы – это принципы общеэкологические;

строится ли она лишь на признании внутренней ценности природных объектов;

составляет ли исключительную основу экоэтики эстетика, когда считается, что «ценность жизни заключается в ее красоте»;

могут ли отдельные моральные нормы сформировать экологическую этику и экологическое сознание;

насколько далеко зашел отход от утилитарских форм этики или он продолжает доминировать;

наконец, действенна ли экологическая этика на практике.

Возвращаясь к вопросу об истоках этики, но применительно уже к экологической этике, мы придерживаемся той точки зрения, что в ее основании лежат мировоззренческого уровня подходы к сущности взаимодействия человека и природы.

И в этом смысле особую актуальность приобретает этика благоговения перед жизнью лауреата Нобелевской премии Альберта Швейцера, который подвигом своей жизни продемонстрировал действенность внутренней духовной связи человека с окружающим его миром.

Суть этики благоговения перед жизнью состоит в том, что человек, причиняя вред любой другой жизни, осознает это и постоянно соизмеряет, насколько оправдан наносимый чужой жизни вред. Она предусматривает также постоянный внутренний конфликт, в основе которого лежит благоговение перед своей и любой другой жизнью и, как результат, возникает неизбежность выбора между этическим и необходимым. Следует иметь в виду, что нравственность всегда была самым уязвимым, слабым местом всех социальных программ, поэтому рассматривать ее в качестве ключа к решению экологических проблем нет никаких оснований. Мораль производна от типа, характера жизнедеятельности, который, в свою очередь, зависит от множества объективных условий, в том числе природных.

Рассматривая связь моральных принципов этических субдисциплин с нормами и императивом общей этики, следует, видимо, исходить из признания, что невозможно предложить такой набор правил и принципов, который бы всех удовлетворил. В связи с этим попытаемся сформулировать в качестве материала для обсуждения данного вопроса совокупность правил и принципов. Среди них можно назвать следующие.

Нравственная позиция в отношениях человека к природе должна быть прежде всего гуманистической, т.е. имеющей в качестве приоритета как благо человека, так и благо природы. Связь между ними институализирует «экологический императив», выдвинутый академиком Н.Н.Моисеевым и предписывающий, придерживаясь теории эволюционного развития общества и природы, не вступать в противоречие с естественными закономерностями, дабы не вызвать необратимых процессов в биосфере.

Рядом с этим императивом может быть поставлен «принцип партнерства» во взаимосвязи человека и природы. Данный принцип, в свою очередь, может быть дополнен принципом: относись к природе с уважением и любовью. Исходя из вышесказанного, нравственной может быть названа деятельность, направленная на искоренение эгоистической идеологии с ее потребительством и пренебрежением к будущим поколениям, на перестройку в связи с этим всей системы просвещения, образования и воспитания, всей культуры. Соответственно этому нравственны знания и практические навыки, оптимизирующие человеческое воздействие на природу. Особо мы считаем возможным выделить принцип ненасилия как обладающего большим интеграционным потенциалом по отношению к другим принципам экологической этики и как в наиболее острой форме, соотносящегося с ее гуманистической составляющей.

Многие феминистки и экологи заметили связь между эксплуатируемым женским полом и эксплуатируемой природой. «Презрение к женщинам и презрение к природе», -писала Инестра Кинг, является тесно взаимосвязанным». Во многом этому способствовал образ природы – женщины, дающей жизнь, матери Природы», или, как греки называли свою богиню земли, Геи. Согласно этой аналогии, угрозу как женщинам, так и природе, представляет традиционное мужское господство или патриархат и, в особенности, тенденция мужчин – сексистов покорять, господствовать, манипулировать и угнетать то, чего они боятся, презирают и ощущают менее сильным, чем они. Инестра Кинг считает, что в основе дуализма, разделяющего цивилизацию и природу, лежит женоненавистничество. Розмари Рэдфорд Рутер добавляет, что «критика господства мужчин над женщинами в итоге приводит к критике господства человека над природой». Кэролин Мэрчант четко высказывалась на эту тему и первую главу своей книги «Смерть природы» (1980г.) назвала «Природа, как женщина». Она напоминает читателям, что материнский образ природного мира, который долгое время был аргументом, сдерживающим аппетиты человека, уступил в XVII в. место концепции природы как чему-то дикому, неуправляемому и опасному. Последовали всеобщие усилия по проведению в жизнь идеи господства над природой, чему во многом способствовала научно техническая революция. Сторонники феминисткого движения отмечали параллель между «насилованием» «девственной» земли и надруганием над женщинами. Вследствии этого женское движение 60-70-х годов, в сочетании с растущим пониманием общественностью экологии, сфокусировалось на природе как на эксплуатируемом женском образе. Если природу и женщин рассматривать как союзников по несчастью, то кампании по их принятию в этическую сферу могут быть взаимоподдерживающими. Многие действительно увязали эти два движения с помощью таких терминов, как «экофеминизм» и «экософия». Инестра Кинг говорит, что «экология, феминизм и освобождение всей природы, включая нас самих, взаимосвязаны».

Многие утверждают, что в силу своей роли созидательницы жизни, женщины традиционно ближе к природе, чем мужчины. Женщинам виднее, как следует думать о взаимоотношениях человека с природой.

«Экологии, - пишет Инестра Кинг, - нужно женское мировоззрение», а Джим Чини считает, что холистическая «глубинная экология» носит женский характер. Сюзанн Гриффин об этом говорит более романтично: «Женщина говорит с природой, она слышит голоса земли, ветер овевает ее и деревья шепчутся с ней».

Основатель земельной этики американский природоохранник Олдо Леопольд писал, что первоначальная этика касалась отношений между индивидуумами;

дальнейшие добавления связаны уже с взаимоотношениями индивидуума и общества. Но этики, регулирующей взаимоотношения человека с землей, с животными и растениями, обитающими на ней пока не существует. По мнению О.Леопольда земельная этика призывает относиться с вниманием к биосообщности не только потому, что она существует сама по себе, но и из-за целостности, стабильности и красоты, ради которых жертвуются интересы ее индивидуальных членов. В соответствии с земельной этикой не следует: уничтожать или способствовать вымиранию видов, необдуманно смешивать отечественные и экзотические виды, добывать непомерную энергию из почвы и освобождать ее биоту, загрязнять реки, следует заботиться о животных. Как считает Бэярд Калликот: ”Право на жизнь” не вписывается в структуру биосообщности и поэтому не покровительствуется земельной этикой.

Если в этике О.Леопольда больше экологического, то разработанная немногим ранее немецким философом А.Швейцером этика благоговения перед жизнью больше опирается на высоко нравственные принципы. Его этика заключается в том, что «я испытываю равное благоговение перед жизнью как по отношению к моей воли и жизни, так и по отношению к любой другой. В этом и состоит основной принцип нравственности. Добро то, что служит сохранению и развитию жизни, зло есть то, что уничтожает жизнь или препятствует ей. Поистине нравственен человек только тогда, когда он повинуется внутреннему побуждению помогать любой жизни, которой он может помочь, и удерживаться от того, чтобы причинить живому какой- либо вред... Там, где я наношу вред какой-либо жизни, я должен осознавать, насколько это необходимо. Я не согласен делать ничего, кроме неизбежного, - даже самого незначительного». А.Швейцер говорил, что этичным, нравственным человек может считать себя только тогда, когда станет уважать любую жизнь и приходить на помощь любой жизни, находящейся в бедствии. Он учил: «Ошибкой всех существующих этик было мнение о том, что они рассматривали отношение человека к человеку, когда в действительности речь идет о том, как относится человек ко всему, что его окружает. Этика есть ответственность за все, что живет».

В понимании сути взаимодействия человека и природы можно выделить антропоцентрическое направление. В философии под антропоцентризмом понимается воззрение, согласно которому человек есть центр и высшая цель мироздания. Такое воззрение дает основание рассматривать отношения человека и природы исключительно под углом зрения блага человека, который является ее господином. В современном обществе доминирует объектно-прагматическое отношение к природе, психологическая противопоставленность человека другим существам, субъект-объектный характер их восприятия. По мнению д.ф.н., профессора, специалиста по этике А.А.Гусейновой, превалирующей является мировоззренческая установка, противопоставляющая человека природе, как цель средству. Она присутствует в общественном сознании, начиная с классической античности, и приобретает центральное место в идеологии Нового времени. Родоначальники современной науки и рационалистически ориентированного гуманизма видели в природе машину, рассматривали ее всего лишь как особой сложности механизм. Они обосновали доминирующее и в наши дни убеждение, что люди благодаря науке и практическому умению могут и должны «сделаться хозяевами и господами природы».

Наиболее ярко антропоцентристский взгляд, по мнению многих философов и специалистов в области этики, выражен в концепции христианской морали. Последнее было закреплено в аристотелетомистской телеологии: рациональная жизнь – гарант существования природы;

неразумные вещи существуют лишь в качестве средства для поддержания наделенного разумом человека.

Б.Калликоттом рассматривается позиция, заявляющая об особой роли человека в мире, его главенствующем значении для природы. В принципе эта позиция составила основу для современных взглядов людей технократического общества на природу, экологию и необходимость осуществлять природоохранительную работу. Признается, что ресурсы не являются неисчерпаемыми, что человек должен думать не только о сиюминутных нуждах, но и о последующих поколениях. Он, конечно, обязан наносить как можно меньше вреда природе, однако исходить должен при этом лишь из понятия своего блага.

Например, если богатства природы были бы безграничны, а ресурсы неисчерпаемы, то человек считал бы вполне допустимым использовать их более интенсивно, воздействовать на природу более агрессивными методами, властвовать над ней более полно и более масштабно обладать ею. Но к настоящему времени реализация умеренности в рамках этой «старой» этики остается недостижимой.

В понимании сути взаимодействия природы и общества можно выделить также – натуроцентрическое направление которое выделяется довольно условно. Тем не менее первые наброски такого подхода можно найти как в религиозных системах, например, в буддистском миропонимания, так и в философии, например, в идеях Франциска Ассизского, сформулировавшего альтернативный взгляд на природу. Основу такого подхода составляет вера в добродетель смирения не только отдельного человека, но и человечества в целом.

Святой Франциск как бы низводит человека с его трона монархического господства над каждой тварью и устанавливает демократию между всеми формами жизни. Следовательно, им утверждается духовная самоценность всего, что есть в природе;

человек должен признать эту самоценность и не вмешиваться своей деятельностью в естественный ход событий.

Примером такого подхода являются также «универсально-космические» этические концепции, предписывающие моральный статус всему живому, сентиментальное поклонение природе, ее романтизация.

Природа сама по себе в ее первозданном виде объявляется предметом благоговейного поклонения.

Одно из радикальных направлений в экологической этике – «освобождение животных». Это течение заботится о благополучии отдельных животных, причем часто благополучие индивидуумов конфликтует с благополучием их популяции. Движение «освобождения животных» предполагает их освобождение от жестокого и бессмысленного страдания и эксплуатации. «Освободители животных» не выступают за придание моральных прав растениям или неживым природным обьектам, поскольку они не имеют сознательной чувствительности, а значит, не могут переживать удовлетворение и боль. Они призывают отказаться от использования животных для развлечений, а также от животной продукции, требующей их убийства.

Необходимо подчеркнуть, что часть сторонников теории освобождения (прав) животных не относят свои взгляды к экологической этике, а считают их совершенно самостоятельными, более того, даже порой антагонистическими.

Особняком в экологической этике находится такое направление как экофеминизм. Процесс освобождения «женского начала», согласно взглядам представителей теории экофеминизма, должен начаться с освобождения природы как носителя женского архетипа. Женщина рассматривается как символ близости к природе, который противопоставляется культуре как символ мужского начала.

Экофеминисты выдвигают четыре базовых принципа своей теории: 1) существует несомненная связь между угнетением женщин и угнетением природы;

2) понимание характера этой связи необходимо для любого адекватного понимания природы;

3) феминисткая теория и практика должны включать экологическую перспективу;

4) решение экологических проблем должно включать феминисткие перспективы. Экофеминизм можно считать ответвлением феминизма, или такой формой, которую следует принять всему феминизму.

Экофеминисты полагают, что Мать-Земля – это заботливый дом для всей жизни и ее следует почитать и любить как это делали наши предки. Экофеминизм охватывает различные подходы, но его сторонники сходятся в том, что доминирование природы неразрывно связано с доминированием женщины, и что при принятии субординации одного, следует принять субординацию другого.

Идейно близко к экологической этике стоят космоцентризм и теоцентризм. Космоцентризм считает, что мир является самоценным сам по себе и человек не имеет права решать, каким быть миру, наоборот, мир решает, каким быть человеку. Сторонники теоцентризма акцентируют свое внимание на человеческой ответственности за судьбу биосферы перед моральной инстанцией, что стоит над человеком.

Еще одним направлением экологической этики могут считаться изыскания, связанные с человеком как биологическим существом (биоэтика). Это – этические проблемы использования методов генной инженерии.

В социальной сфере переход к ненасилию есть акт весьма своевременного морального выбора, содействующий консолидации людей, установлению взаимопонимания между различными культурными, этническими, конфессиональными общностями, способствующий терпимости и готовности к разрешению конфликтов, кажущихся неразрешимыми.

В сфере отношений человека и природы этика ненасилия изменяет не представления о природе, а отношение к ней. Согласно принципу ненасилия человек обязан вести себя не как существо озабоченное лишь материальными запросами, а как цельная личность. Здесь уместно будет привести примечательные строки из И.Канта: «В отношении живой, хотя и лишенной разума, части тварей насильственное и вместе с тем жесткое обращение с животными еще более противно долгу человека перед самим собой, так как препятствуется сочувствие человека к их страданиям, ослабляются и постепенно уничтожаются естественные задатки, очень полезные для моральности в отношениях с другими людьми». Ненасилие выступает в качестве той духовной инстанции, жизненного и этического принципа, которые дают возможность человеку обрести истинную духовность, достичь состояния, когда ненасилие в различных его формах будет восприниматься как нечто вообще противное самой природе.

В нашем понимании ненасилие как альтернатива насилию – это идеологический, этический и жизненный принцип. В основе которого лежит признание ценности всего живого, человека и его жизни, отрицающий принуждение как способ решения политических, нравственных, экономических и межличностных проблем и конфликтов.

Современные взгляды ученых основываются на положении об интеграции человека и природы, гармонизации их отношений, понимании системного строения всей природы. Основной акцент в этике делается на развитии так называемой экологической совести и экологического долга. Долг в экологической интерпретации состоит не только в том, чтобы сберечь то, что есть, поддерживать сложившееся равновесие в природе, но и предпринимать усилия для достижения наилучшего состояния экосистем. Только через призму такого подхода можно рассматривать и практические интересы человека, решать проблемы, связанные с его жизнью и деятельностью.

В настоящее время в качестве одного из принципов построения отношений человека с природой, принципов, основанных на понимании целостного единства человека с миром, прежде всего со всем живым, можно признать принцип «благоговения перед жизнью» А.Швейцера: «Я испытываю побуждение высказать равное благоговение перед жизнью как по отношению к моей воле и жизни, так и по отношению к любой другой».

А.Швейцер говорит об элементарном мышлении, которое исходит из фундаментальных представлений об отношении человека к миру, о смысле жизни и о сущности добра. Элементарное мышление – такое мышление, которое занято природой познания, логическими построениями, естественными науками;

если же человек побуждается к постоянному размышлению о самом себе и своем личностном отношении к миру, то это приоритет уже другого типа мышления.

В сжатом виде содержание концепции А.Швейцера состоит в следующем.

1. Реальный мир – мир, полный жизни.

2. О мире человек знает только то, что все существующее, как и он сам, является проявлением воли к жизни;

к этому миру он имеет как пассивное, так и активное отношение;

как существо, стоящее в пассивном отношении к миру, он приходит к духовной связи с ним благодаря тому, что не живет для себя одного, а чувствует себя одним целым со всей жизнью, которая находится в сфере его влияния.

3. Начав думать о тайне своей жизни и о связях, соединяющих его с жизнью, человек уже не может относиться к своей и окружающей его жизни иначе, как в соответствии с принципом «благоговения перед жизнью», и этот принцип не может не проявиться в этическом микро- и жизнеутверждении, которое выражается в его действиях;

он будет не просто жить, а по-настоящему испытывать жизнь.

4. Для человека, по-настоящему нравственного, жизнь священна даже та, которая находится на нижней границе шкалы ценностей. Он делает различия только в каждом конкретном случае под давлением необходимости, например, когда ему предстоит решить, какой из двух жизней он должен пожертвовать, чтобы сохранить другую. «Если этика благоговения перед жизнью затронула его, - пишет А.Швейцер, - он наносит вред в жизни и разрушает ее лишь в силу необходимости, которой он не может избежать, и никогда – из-за недомыслия. Насколько он является свободным человеком, настолько он использует любую возможность, чтобы испытать блаженство: оказаться в состоянии помочь жизни и отвести от нее страдание и разрушение». Этика А.Швейцера одинаково и гуманистична, и реалистична. Признавая тот факт, что человек не может избежать насилия над жизнью и ее уничтожения, тем не менее он, как существо разумное, не будет этого делать на субъективном основании, произвольно, помня всегда о том, что «он несет ответственность за жизнь, которая принесена в жертву». Такого рода этический подход, весьма близкий принципу ненасилия, может способствовать разрешению глобальной проблемы, гармонизации взаимодействия человека и природы, полноте использования собственного разума, когда индивид осознает как ценность окружающий мир, так и собственную ценность и когда эти ценности связаны неразрывными узами.

Первоначально наиболее отчетливо проблема ненасилия была поставлена в религиозных концепциях прежде всего в древних религиях Востока, в частности в Индии. Религии Востока исходят из представлений о мире как о целостной системе, где все элементы целого представляют некоторое единство, где человеку отведено определенное место. Во многих из них в качестве центральной доминирует идея о перевоплощении душ, согласно которой жизнь человека – это система следующих одно за другим перевоплощений, переходов из одной телесной оболочки в другую. С идеей перевоплощения тесно связано понятие о карме, которое, по сути, выражает причинную обусловленность деяний человека, судьбу. Смысл этого представления состоит в том, что человеку вменяется долг освобождения от кармической зависимости, достижения совершенного состояния души, полноты абсолютного бытия, самодостаточности.

Кант И. Соч.: В 6 т. – М., 1966. – Т. 4. – С. Швейцер А. Благоговение перед жизнью как основа микро- и жизнеутверждения. – М., 1990, с. Кроме того, постановке и решению проблемы ненасилия способствовал сам характер восточных религий, которые отличаются открытостью, способностью к интеграции других религиозных систем, проповедуют терпимость как всеобъемлющий принцип и сами отличаются терпимостью.

Особое место проблема ненасилия занимает в философии и этике джайнизма. Исходным положением джайнизма является признание приоритета духа над телом (материей). Достичь спасения можно только путем освобождения от материального. При этом материальной является и карма, представляемая в качестве тонкой и липкой материи, к которой прилипает вся остальная, более грубая материя. Джива (душа) связана с адживой (материей, телом), соединяясь с последней посредством кармы, она приобретает форму живых существ (растений, животных, человека). Освободиться от кармической зависимости возможно путем познания и последующего правильного поведения.

Первое положение – убежденность в истинности учения, подлинная вера в каждое слово доктрины как основы правильных поступков и правильного поведения. Второе положение – правильное познание и, как итог, его совершенное знание;

считается, что полностью джайнское знание открывается только тем, кто смог избавиться от вредной кармы. Третье – праведная жизнь, под которой понимается жесткая ориентированность на соблюдение определенных норм поведения. Все члены джайнистской общины добровольно принимают на себя пять основных обетов: не причинять вреда живому (ахимса – буквально отказ от насилия), не красть, не прелюбодействовать, не стяжать, быть искренним и благочестивым в речах.

Итак, принцип ахимсы – отказ от насилия по отношению к живой природе, занимает одно из ведущих мест в этике джайнизма;

джайны не едят мяса, стремятся не причинять вреда даже мелким животным, не говоря об охоте на крупных животных;

то же самое относится и к растениям: к примеру, они не едят клубней и корней, а также плодов, содержащих много семян – источник жизни;

для них характерна забота как о домашних, так и о диких животных. Обоснование принципа ахимса в джайнизме носит вполне определенный, конкретный и категоричный характер: нельзя причинять вреда живому, поскольку оно обладает душой и находится на своем пути в цепи перевоплощений, поэтому произвольное прерывание нарушает этот процесс и отрицательно сказывается на карме человека, совершившего насилие.

Наряду с джайнизмом почти одновременно с ним (VI-V вв. до н.э.) возник буддизм, в котором много общего с джайнизмом, но и очень много отличий, которые и сделали впоследствии буддизм мировой религией. Рассмотрим как решается проблема ненасилия в буддизме. Суть учения буддизма в его первоначальной основе изложена в трех проповедях Гаутамы, Будды. В первой проповеди он указывает на две крайности, которые необходимо избегать: потворство чувственным наслаждениям и крайнего аскетизма.

Это можно сделать, выбрав срединный путь, который способствует видению и знанию, ведет к миру, высшей мудрости, просветлению и нирване. Срединный путь – это восьмеричный путь, включающий в себя:

правильное понимание, правильную мысль, правильную речь, правильное действие, правильный образ жизни, правильное намерение, правильное усилие, правильную концентрацию.

Далее Гаутама отмечает, что жизнь – это страдание, дуккха: рождение, разложение, болезнь и смерть есть дуккха;

все, связанное с привязанностями, желаниями, есть страдание. Причина страдания состоит в желаниях, в привязанностях к жизни, чувственным наслаждениям. Прекращение страдания возможно путем отстранения от желаний, отречения, отказа от них, освобождения от желаний, что осуществляется прохождением по восьмеричному пути.

Во второй проповеди излагается учение об отсутствии души у человека. Осознание этой иллюзии приводит к свободе. В третьей проповеди говорится о «колесе жизни», которое приводится в движение неведением, затемняющим истинный разум человека. Неведением обусловлены действия, формирующие обыденное сознание, которое выделяет в мире формы наименования, становящиеся, в свою очередь, объектами для наших органов чувств. В результате контакта с формами и наименованиями появляются чувства, которые порождают желания, желания становятся причиной жадности, в современном толковании – неуемного потребительства. Таково сложное отношение буддистов к миру, к тому, что в нем реально бытует. Все это затрудняет понимание буддизма для обыденного сознания, в том числе и понимание его этики.

Между тем следует отметить, что буддизм, как и джайнизм, придавал большое значение этике, нормам поведения. Обоснованием этических принципов буддизма является, так же, как и в джайнизме, необходимость избавления от кармы и достижения нирваны. Однако карма здесь понимается по-иному, как сумма добродетелей и пороков данного индивида, причем не только в нынешней жизни, но и во всех перерождениях, а основное внимание обращается не столько на сами действия, сколько на сознательные поступки или даже моральные и аморальные намерения. Поэтому любой человек может в этой жизни заложить основы будущей кармы, которая помогла бы в последующих перерождениях рассчитывать на достижения незамутненного сознания и спасения. Следовательно, человек должен вести себя надлежащим образом, чтобы позитивная карма увеличилась, а негативная ослаблялась.

В качестве ведущего этического принципа здесь выступает принцип ахимсы в буддийском варианте, который означает не только отказ от насилия, но и непричинение зла и даже непротивление злу насилием.

Наряду с этим в буддизме ненасилие приобретает и некоторое новое звучание. Принцип ахимсы, как и в джайнизме, имеет первостепенное значение, но насыщается дополнительным содержанием и выступает как средство преодоления человеческого эгоцентризма и антропоцентризма. В то же время принцип ахимсы не доводится здесь до крайности. Так, например, буддисты в средневековом Китае придерживались принципа «срединного пути», стремились максимально щадить природу, признавая, однако, что человек не может прожить, не убивая и не поедая живые существа. В процессе взаимодействия с природой главным критерием является отсутствие личной заинтересованности в результатах своей практической деятельности, которая может нанести вред живым существам.

Что касается окружающей социальной среды, то человеку буддизм предписывает относиться к ней с любовью и милосердием, в то же время особая, исключительная привязанность к кому-либо решительно осуждается. С другой стороны, буддийская любовь – это скорее не активная, деятельная позиция, а пассивно-благожелательное настроение – непротивление злу, прощение обид.

Согласно буддийской концепции ненасилие не означает использование активных, ненасильственных методов в достижении справедливости, поскольку сама справедливость признается, как и мир в целом, иллюзией. Все это означает принятие мира таким, каков он есть. Отсюда этика ненасилия состоит не в том, чтобы что-то изменять, а в том, чтобы не усугублять страдания, которыми пронизана вся жизнь, отказаться от личного участия в совершении насилия, принуждения, «давления». Проявление любви и милосердия выступают как естественные состояния человека, но они признаются таковыми, пока отвечают требованиям «Срединного пути». Чрезмерные любовь и сострадание – это формы привязанности к жизни, загрязнения сознания, от которых нужно так же освобождаться, как и от проявлений враждебности, зла и т.п. Поэтому ахимса, отказ от насилия – это лишь ступенька индивидуального продвижения к цели, разрыву цепи перевоплощений, к нирване, а не нравственный принцип, имеющий самоценность, посредством которого возможно торжество жизни, имеющей непреходящее значение.

Наиболее общими принципами индуизма являются следующие. Мир признается не как случайное сочетание, а как иерархически упорядоченное целое, космос. Всеобщий вечный порядок, организующий вселенную как единое целое, называется дхарма («держать»), без дхармы мир не мог бы существовать.

Дхарма воплощает в себе некую безличностную закономерность вселенского целого и лишь вторично, производно выступает в качестве закона, предопределяющего судьбу человека. Так устанавливается место каждой частицы в ее отношении к целому. Из всеобщей дхармы выводится дхарма отдельно взятого предмета. Дхарма пронизывает все и выступает в роли имманентной справедливости, поэтому всякому индусу рекомендуется тщательно обдумывать свое действие;

правильное действие есть добро, неправильное – зло, т.е. нравственная оценка поступка происходит в зависимости от соответствия дхарме.

К средству, которое дает возможность справиться со злом, относится йога. Йога включает в себя восемь ступеней: воздержание (яма), выполнение предписания (нияма), упражнение тела (асана), управление дыханием (пранаяма), отвлечение чувств от их объектов (пратьяхара), сосредоточение сознания (дхарана), созерцание (дхьяна), сосредоточение в состоянии транса (самадхи).

Первые две ступени – яма и нияма – основной акцент делают на этическом аспекте. Следует практиковать ненасилие (ахимса), быть правдивым, честным, сдержанным, т.е. избегать причинения вреда как действием, так и намерением, словом, следуя восточной традиции. Ахимса в данном контексте означает последовательное воздержание от причинения зла всем живым тварям и одновременно отсутствие чувства вражды и ненависти. «Не убей» здесь основное правило, даже самозащита не оправдывает убийства.

Этическая подготовка (яма и нияма) служит базой для следующих ступеней: через владение телом, дыханием, успокоением чувств человек постепенно поднимается к усвоению высших ступеней йоги, вплоть до состояния самадхи – интуитивного проникновения в истину, возвращения духа к своей естественной основе.

В индуизме ненасилие не признается ценностью. Поскольку душа человека вечна, то в принципе жизнь и смерть не имеют значения, что делает возможным оправдать насилие. Однако дальнейший ход мысли показывает, что все гораздо сложнее. Оправдывается, как в приведенной ситуации, только насилие во имя определенных принципов. Во имя религиозных принципов, например, оправдывается жертвоприношение. Кришна утверждает, что сражение предопределено свыше, как предопределен и его исход, а задача Арджуна как в этом, так и в другом деле исполнять свой долг, главное состоит в том, чтобы делать свое дело (любое), не привязываясь к результатам, к продуктам деятельности. Отказ же от долга, предначертанного свыше, есть религиозный грех.

В «Бхагават-гите» неоднократно подчеркивается, что самое важное для человека – это отрешенность от мира, от чувственных удовольствий, материального богатства. Плоды деятельности не принадлежат человеку. Рассуждения заканчиваются призывом: «Сражайся! Отбрось все сомнения». Тем самым как бы оправдывается насилие, но только то, которое предначертано свыше;

во всех иных случаях утверждается принцип ахимсы как один из основополагающих нравственных принципов.

Рассмотрим теперь, каким образом ставится проблема ненасилия в мусульманстве. Достаточно жесткая система наказаний предусматривается в Коране за различного рода нарушения этических и правовых норм. Все действия людей разбиты на пять категорий: 1. обязанность или необходимое действие;

сюда вошли действия, совершение которых вознаграждается, а несовершение влечет наказание;

2.

рекомендуемое действие, за которое полагается награда, но несовершение которого не наказывается;

3.

дозволенное действие или безразличное действие;

4. предосудительное действие, но не наказуемое;

5.

запрещенное действие и наказуемое. В Коране в полной мере нашел отражение так называемый «закон уравновешивания» в его исходной первоначальной формуле: «око за око, зуб за зуб», что выражает понимание о справедливости через признание мести. Суть же справедливости состоит в том, что отвечать (мстить) нужно однородным действием. Однако такого рода предписание допускает в отличие от некоторых языческих религий отсрочку наказания и уплату денежного штрафа, но только за первое убийство. Вообще же в Коране убийство осуждается, хотя и делается исключение для убийств в ходе священной войны – джихада. Делаются здесь различия в убийстве предумышленном и убийстве случайном. Во втором случае месть не применима и заменяется выкупом. Предусматривается система наказаний и за нанесение морального ущерба, например ростовщичество запрещено многими стихами Корана. В ряде положений Корана принижаются права женщин, оправдывается ограничение их свободы, дискриминация, а узаконивается принуждение. Однако отношение к женщине в исламе определяется ее обязанностями матери и жены, данными ей Аллахом. В то же время в Коране определяются имущественные и социальные права женщин, что способствовало упрочению статуса женщины в семье и обществе.

Таким образом, видно, что в данной религиозной системе идеи ненасилия найти достаточно сложно.

Но тем не менее в силу того, что ненасилие является действительно общечеловеческой ценностью, оно не могло быть не представлено в исламе, в частности в Коране. Во-первых, здесь звучат призывы к кротости и доброте, обещается награда для людей богобоязненных, сдерживающих гнев, прощающих ближних. Во вторых, здесь встречаются призывы к ненасилию: «Воздай добром за зло, и ты увидишь, как твой враг обратится тебе в друга и покровителя. Но только человек настойчивый достигнет такого совершенства;

только тот достигнет его, кому оказывается особое благорасположение».

Итак, в исламе, с одной стороны, провозглашается закон «воздающей справедливости» - «за добро - добро», «за зло - зло»;

во имя религиозных принципов оправдывается насилие фактически во всех сферах жизнедеятельности и в отношении человека, и в отношении окружающей среды, но, с другой стороны, здесь приветствуется умеренность, способность сдерживать эмоции, стремление совершать добрые дела.

Рассмотрим как проблема ненасилия решается в христианстве. Основными идеями христианства являются такие, как идея греховности, идея спасения и искупления, идея богочеловека-спасителя. Из идеи греховности выросло, с одной стороны, учение о грехопадении как причине всех несчастий, обрушившихся на человечество, с другой – учение об избавлении, спасении. Таким избавителем и спасителем признается Иисус Христос, который принес себя в жертву человечеству, миру. Его добровольная жертва избавила человечество от греха. Поэтому вера в Иисуса Христа, следование его учению – путь личного спасения для каждого верующего. Эти положения способствовали образованию двух полюсов нравственности – добра и зла. Ни в какой другой религии проблема добра и зла не была поставлена так радикально, как в христианстве.

Ненасилие в христианстве выступает в качестве формы, способствующей самоуничтожению зла и одновременно в качестве формы укрепления духовности и веры;

ненасилие не принижает человека, а возвышает его. Отсюда, в качестве условия осуществления ненасильственного действия выступают смирение и терпение, которым придается очень большое значение. Терпение является одним из качеств смирения, которое по своему значению возводится в ранг одной из важнейших добродетелей.

Смирение же, как указано в Библейской энциклопедии, - это добродетель, противоположная гордыни.

Смирение предполагает убеждение, что человек не имеет ничего своего, но все дарует Бог, и без Божьей помощи он ничего доброго сделать не может. Таким образом, человек всегда должен прибегать к милосердию Божьему. Добавим к этому, что в Новом Завете можно встретить немало призывов смирить гордыню, быть терпеливым, преодолевать лицемерие, т.е. обращать внимание не на внешнюю атрибутику и прилюдно соблюдение обрядов, а на внутреннее по убеждению принятие веры, что является условием спасения.

ЛИТЕРАТУРА Введение в гендерные исследования ч. III – Харьков, Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. – М., 1988. с. Ситаров В.А., Пустовойтов В.В. Социальная экология. – М.., Швейцер А. Благоговение перед жизнью как основа микро- и жизнеутверждения. – М., http://biospace.nw.ru/ecoetnics/philosophers/leopold.html




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.