WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

НОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЙ РЕГИОНАЛЬНЫХ СООБЩЕСТВ Н. И. ЛАПИН ЛАПИН Николай Иванович - руководитель Центра социокультурных изменений Института философии РАН, член-корреспондент РАН (E-mail: Iapini31

Аннотация. На основе опыта подготовки социокультурных портретов регионов России рассматриваются новые проблемы исследования региональных сообществ: их асимметричность;

кризис и устойчивость вектора эволюции;

понятие и индекс качества жизни;

технические инновации, малоэффективный правопорядок, низкая управляемость как застойные сферы;

дефицит институтов саморазвития, способы их развития.* Ключевые слова: социокультурное сообщество * жизненный мир * качество жизни * застойная сфера * институт саморазвития Пять лет реализации комплексной программы Реализация программы "Социокультурная эволюция России и ее регионов", поддержанной РГНФ, началась в 2005 г.: Центр изучения социокультурных изменений Института философии РАН (ЦИСИ ИФРАН) разработал типовую программу и методику "Социокультурный портрет региона", которая позволяет комплексно изучать и корректно сопоставлять различные регионы страны. Она была обсуждена и одобрена на первой конференции по данной проблематике, в которой приняли участие специалисты из 19 регионов - субъектов Российской Федерации (Москва, июнь 2005 г.), и опубликована на сайте ЦИСИ и в сборнике материалов конференции [1].

Полевые исследования по этой программе состоялись в 2006 г. Созданы портреты восьми регионов ( субъектов РФ), готовятся портреты еще более 10. Идет интенсивный обмен базами данных, проводятся мониторинговые исследования, научно-практические конференции. Изданы портреты-монографии семи регионов [2]. Типовая программа и методика подготовки портретов регионов модифицирована и размещена на сайте ЦИСИ (http://www.iph.ras.ru/).

Опыт подготовки портретов регионов обобщен в коллективной монографии [3]. Каждый портрет содержит свыше 50 типовых таблиц и рисунков, включая 6 комплексных индексов. Это обеспечило сопоставимость анализа регионов по основным индексам и индикаторам.

* Статья подготовлена на основе доклада автора на V научно-практической конференции по проблемам социокультурных портретов регионов (Смоленск, октябрь 2009).

стр. Важной характеристикой проведенных исследований является комплексность, разносторонность информации о российских регионах. Проинтервьюированы 30 тысяч респондентов, что позволяет сравнивать регионы не только по данным статистики, но и с помощью социологических опросов различных групп населения, экспертных оценок. Методически обеспечена сопоставимость региональных результатов с данными всероссийского мониторинга "Ценности и интересы населения России", который ЦИСИ ИФРАН осуществляет с 1990 г.

Портреты регионов подтверждают исходную гипотезу о том, что в каждом из них население располагает значительным человеческим потенциалом, который, однако, лишь в небольшой части преобразуется в активный социальный и культурный капитал. Это сдерживает переход России к инновационному экономическому росту и современному качеству жизни населения. Портреты позволяют точнее представить региональный профиль этих и других актуальных проблем, помогают органам власти вырабатывать адекватную стратегию развития регионов.

Пройден первый этап реализации программы "Социокультурная эволюция России и ее регионов". Для дальнейшего ее развития важно более реалистично определить те факторы, которые могут укрепить регионы как социокультурные сообщества в составе большого российского общества, в том числе в условиях финансово-экономического кризиса. В особенности необходимо исследовать и наметить способы преодоления своеобразной "застойности" инновационной, правоохранительной, управленческой и иных сфер жизнедеятельности;

предстоит глубже и конкретнее вникнуть в проблему проблем - факторы депопуляции населения, способы противодействия им. Остановимся на некоторых новых проблемах исследования региональных сообществ.

Регион как асимметричное территориальное сообщество В общетеоретическом смысле регион - это исторически сложившееся социокультурное сообщество, в котором первичные поселенческие общности и индивиды, создающие свои жизненные миры, непосредственно взаимодействуют со структурами большого общества - социальными институтами, организациями. Возникает регион на основе этнокультурной идентичности людей, заселивших данную территорию, существует и изменяется в результате их деятельности. Индивиды во многом спонтанно реализуют коммуникативные взаимодействия между собою. Население живет в первичных территориальных общностях - городских и сельских поселениях, консолидировано ценностями и нормами культуры. Оно стратифицировано соответственно макросоциальной организации и экономическим интересам, формирующимся на основе разделения труда и обмена товарами и услугами.

Структурно регион находится между обществом как социетальной системой (die Gesellschaft, society) и поселениями - первичными территориальными общностями (die Gemeinschaften, communities). Как мезоуровень большого общества, регион представляет собой социокультурное сообщество, которое включает поселенческие общности и имеет сложную, многомерную структуру.

На основе антропосоциетального подхода и с учетом опыта исследований, мы выделяем три базовые сферы жизнедеятельности территориального сообщества: антропокультурную, социоэкономическую и институционно-регулятивную;

в совокупности они включают 10 комплексных параметров, которые представлены в портрете региона как его разделы (см. рис.). Векторы основных взаимосвязей обозначены стрелками. При внимательном их рассмотрении можно заметить наличие двух сопряженных циклов взаимосвязей, векторы которых противонаправлены, т.е. образуют динамическую систему с обратными связями.

Сделано немало, чтобы достаточно представить каждый из этих параметров в портретах регионов. Тем не менее, исследования выявили некоторые белые пятна. В тени остается поселение: оно учитывается в процедуре выборки, но недостаточно стр. исследуется как первичная территориальная общность. Между тем, одна из основных особенностей субъекта РФ заключается в том, что он непосредственно включает первичные поселенческие общности, с которыми взаимодействуют его структуры и процессы. А особенностью поселенческих общностей является то, что именно в них на почве коммуникационных взаимодействий жителей возникают жизненные меры, которые удовлетворяют антропологическую потребность населения во взаимопонимании. Не случайно, что во всех субъектах уровень идентичности жителей с поселением в 3 - 6 раз выше идентичности с регионом.

Поселенческие общности административно представляют собой муниципальные образования. Их социокультурную миссию как раз и должно составлять сохранение жизненных миров населения, а тем самым - поддержание солидарности людей, их активности (культурной, гражданской, экономической) и доверия органам власти. Но в большинстве муниципальных образований органы управления смутно сознают эту миссию, практически не реализуют ее. В результате жизненные миры поселенческих общностей испытывают возрастающее давление со стороны формализованных институтов и организаций, деформируются и оказываются под угрозой разрушения.

Правда, согласно теории Ю. Хабермаса, первичные территориальные общности и жизненные миры повсеместно сохраняются и отстаивают свои функции, иначе стали бы невозможны взаимопонимание и совместная деятельность людей. "Когда под угрозой оказываются общие функции символического воспроизводства жизненного мира, он оказывает упорное сопротивление и успешно удерживает линию фронта между собой и системой", - таков вывод выдающегося немецкого философа и социолога [4].

Но такова ли реальность в России? Ответ на этот вопрос требует разработки специальных методик и соответствующих исследований в рамках нашей программы.

стр. Особую проблему составляет структура функций органов управления городами-столицами регионов: с одной стороны, это муниципальные образования, а с другой, - в них сконцентрировано большинство органов государственной власти (региональных и федеральных) и работающих в них жителей региональных центров. И вообще каждое муниципальное образование имеет свою специфику. Предстоит более дифференцированное представление региона - как портрета-карты поселенческих общностей.

Проблема судьбы жизненных миров перерастает в проблему сохранения и развития своеобразия социокультурных отношений и структур каждого региона. В субъектах Российской Федерации полномочия и ресурсы федеральных органов власти преобладают над полномочиями и ресурсами самих субъектов. Это преобладание растет;

согласно данным федеральной статистики, с 2001 по 2006 год общая численность работников территориальных органов федеральных исполнительных властей увеличилась почти в 1,8 раза и превысила 600 тыс., что в 3 раза больше, чем работников исполнительных органов власти самих субъектов РФ. Как свидетельствуют факты, административно-муниципальная реформа 2003 - 2008 годов увеличила финансовую и административную зависимость муниципалитетов от государственных органов.

Хорошо это или плохо для жизненных интересов населения регионов и российского общества в целом? Вот вопрос, требующий объективного анализа.

Исследуя современные западные общества, американский социолог Дж. Коулмен пришел к выводу, что в них макросоциальные структуры доминируют над первичными общностями и представляют собой асимметричные общества [5]. Это можно сказать и о российском обществе и его регионах, которые также - асимметричные сообщества. Существуют ли границы (пределы) этой асимметрии?

Если подойти к данной проблеме с позиций многоуровневой эффективности такого сложного объекта как регион и непредвидимых последствий нарастающей его асимметрии, то граница асимметрии должна быть.

Миссия государственных органов власти в регионе (региональных и федеральных, включая их территориальные органы) состоит не только в том, чтобы повышать уровень осуществления его социокультурных функций и обеспечивать их баланс, но и не нарушать допустимые границы асимметрии соотношения макросоциальных институтов и организаций, с одной стороны, и региональных структур и жизненных миров поселенческих общностей, с другой. Необходимо противодействовать перерастанию асимметрии в полное подавление региональных структур и разрушение жизненных миров поселенческих общностей. Высший смысл этой миссии государственных органов - поддерживать и возвышать фундаментальный, антропо-коммуникативный принцип взаимопонимания людей, учета своеобразия регионов в контексте единства социетальных институтов.

Финансово-экономический кризис и социокультурная эволюция: устойчив ли ее вектор?

В исследованиях регионов затрагивается новая проблема влияния финансово-экономического кризиса на параметры социокультурной эволюции: занятость, уровень жизни и др. Но пока остается в тени иной, не менее важный аспект: происходит ли обратное влияние социокультурных параметров на масштабы, глубину, продолжительность кризиса? Это не только вопрос о полноте картины взаимодействия финансово-экономических и социокультурных факторов, но и принципиально важный для стратегии социально-экономического развития вопрос об определенной самостоятельности социокультурных факторов и тенденций, об их влиянии на принятие решений об инвестициях в социальную сферу.

По сути, кризис создал экспериментальную ситуацию: возник сильный экзогенный фактор, который дестабилизирует социокультурную эволюцию общества и создает условия для нового обострения социальных контрастов и политических конфликтов, для роста патерналистских ожиданий и поддержки традиционных ценностей. Началось значительное сокращение занятости, возобновились задержки оплаты тру- стр. да, немало предприятий и фирм оказались на грани выживания. Модернизационный вектор эволюции проходит испытание на устойчивость, выявляются действительные ценности и мотивы субъектов, которые заинтересованы или не заинтересованы в сохранении этого вектора.

Президент России и Премьер Правительства демонстрируют приверженность демократическим ценностям, настаивают на выполнении ранее принятых социальных программ, выделяют финансовые ресурсы для их решения. Президент перенес акцент с поддержки банков и крупных корпораций на поддержку среднего и малого бизнеса;

Премьер резко акцентировал ответственность олигархов и крупного бизнеса за нарушение трудового законодательства. Но сам бизнес не выявляет внятной позиции. Профсоюзы пассивны, а политические партии ограничиваются невыразительными декларациями. У широких слоев населения нет уверенности в сохранении уровня жизни.

А как сегодня обстоит дело в регионах: насколько устойчив модернизационный вектор эволюции, сохраняется он или меняется? Какие социально-политические субъекты влияют на него?

О понятии и индексе качества жизни Качество жизни - понятие, интегрирующее параметры жизни людей в постиндустриальном обществе и на этапе его становления;

это понятие включает как объективные характеристики содержания и условий жизнедеятельности, так и их оценки населением. Имеются узкие и широкие определения качества жизни, соответственно - и его индексы [6].

При подготовке социокультурных портретов регионов целесообразна не универсальность, а приемлемость того или иного индекса для решения конкретных задач программы, с учетом возможностей ее инструментария. Соответственно, индекс качества жизни должен быть достаточно простым и иметь прикладную ориентацию. Вместе с тем, антропосоциетальный подход предполагает учет не только объективных характеристик качества жизни, но и субъективного их восприятия населением.

Объективные характеристики качества жизни удовлетворительно фиксирует так называемый "кризисный" индекс качества жизни (Ик), который учитывает наиболее проблемные аспекты качества жизни в регионах России. Он разработан сотрудниками географического факультета МГУ по заказу Министерства экономического развития и торговли РФ и подсчитан для всех регионов России за 2002 - 2005 годы [7].

Формула Ик означает среднеарифметическое четырех индексов:

Ик = (A+B+C+D): 4, где A - индекс отношения среднедушевых денежных доходов к прожиточному минимуму;

B - индекс доли населения с доходами выше прожиточного минимума;

C - индекс уровня занятости населения;

D - индекс здоровья: он рассчитывается как средняя величина (a) ожидаемой продолжительности жизни и (b) младенческой смертности (ее индекс вычитается из единицы для приведения в сопоставимый вид).

Показатели нормируются по формуле линейного масштабирования.

Субъективное восприятие качества жизни можно обобщенно выразить через индекс социального самочувствия (Исс). Содержание излагаемого Исс не претендует на универсальность. Методика социокультурного портрета региона позволяет фиксировать коэффициенты трех составляющих социального самочувствия россиян: (1) среднее значение защищенности населения (Кз) от 10 социальных опасностей;

(2) степень удовлетворенности населения своей жизнью в целом (Ку);

(3) среднее значение социального оптимизма (Ко): сравнение уровня жизни с прошлым годом, ожидания стр. в ближайшем году, уверенность в своем будущем. Веса этих коэффициентов принимаются как равнозначные, что позволяет рассчитывать Исс как среднюю от их суммы:

Исс = (Кз + Ку + Ко) : 3.

Сигналами состояния социального самочувствия минимально достаточного для устойчивости сообщества можно считать значения Исс в диапазоне от 0,51 и выше, а недостаточного - от 0,5 и ниже.

Каждый коэффициент вычисляется на основе результатов интервью, в котором респонденты выражают степень своего согласия/несогласия с предлагаемыми ответами по 5-ранговой шкале: от определенно позитивного (балл N 5) до четко негативного (балл N 1). Итоговое количественное значение ответов определяется как взвешенная средняя арифметическая.

Данные о позициях "не знаю" и "отказ от ответа" находятся за пределами шкалы оценок, поэтому они не учитываются при подсчете баллов. Такие позиции представляют собой уклонения от ответов, которые следует отличать от "затрудняюсь сказать точно" и подобных ответов. Если процент таких уклонений ("молчания", по Н. Ф. Наумовой [8]) статистически значим (более 5%), то следует отметить данный факт и по возможности содержательно его интерпретировать;

еще лучше - опросить экспертов о причинах уклонения от ответов.

Комплексный Икж представляет собой определенное соотношение Ик и Исс. Это соотношение целесообразно представить не как среднюю величину двух частных индексов, а как их произведение:

Икж = Ик х Исс.

Пример подсчета Икж по этой формуле для всей России дан в таблице, приведенной ниже. Видна более значимая динамика Икж по сравнению с Ик: если индекс объективных характеристик качества жизни (Ик) повысился в 2002 - 2006 гг. лишь на 8%, то комплексный индекс (Икж), учитывающий улучшение субъективных характеристик, вырос на 25%. Напротив, в случае ухудшения социального самочувствия населения, которое обычно наблюдается в условиях кризиса, динамика Икж будет более негативной, чем Ик.

Икж достаточно информативен как количественный параметр. Но было бы упрощением ограничивать его интерпретацию оценками "больше - меньше", "выше - ниже". За количественными значениями Икж важно разглядеть свойства реального качества жизни как синтеза объективных и субъективных характеристик.

Наличие Исс в составе Икж позволяет соотнести качество жизни с ценностными позициями людей, сделать выводы о приемлемости/неприемлемости, справедливости/несправедливости, соответствии/несоответствии существующего качества жизни ценностным ожиданиям населения региона, с позиций гуманизма оценить содержание и условия жизни населения, в целом состояние региона как социокультурного сообщества.

Наряду с предложенным Икж, следует продолжить поиск продуктивных вариантов Икж и испытывать их при подготовке портретов регионов России. Это особенно важно в условиях финансово-экономического кризиса, под влиянием которого в ряде регионов началась стагнация качества жизни населения.

Застойные сферы, дефицит институтов саморазвития Во всех портретах регионов сделаны выводы о высоком уровне культурного потенциала регионов и о совершенно недостаточном его использовании: этот потенциал лишь в небольшой своей части трансформируется в культурный капитал. Имеются социально-институциональные факторы, целые сферы деятельности, которые тормозят развитие регионов. В них сосредоточиваются и консервируются негативные характеристики, которые способствуют депрессивному состоянию всего региона. Декларации и квазидействия органов власти в отношении этих характеристик порождают "турбулентные движения", лишь маскирующие сложившийся застой. Подобным сферам жизнедеятельности можно поставить диагноз - турбулентно-застойные. Остановимся на трех таких сферах.

стр. Годы Ик Динамика Ик Исс Динамика Исс Икж Динамика Икж 2005/2006 0,735 108% 0,61 115% 0,45 125% 2002 0,681 100% 0,53 100% 0,36 100% а) Застойность в сфере технических инноваций, дефицит предпринимательства В 1990-х годах наблюдался небывалый подъем институциональных инноваций и такой же спад научно технических. В условиях радикальной трансформации всех структур общества жители создали тысячи новых коммерческих и некоммерческих организаций, осуществили приватизацию жилья и проявили себя в других институциональных формах инновационной активности. Две трети россиян продемонстрировали способность адаптироваться к совершенно неожиданным для многих из них либеральным новшествам, которые означали качественно новый уровень свободы. При этом значительная часть населения сумела активно воспринять эти новшества, изменить структуру своих ценностей и норм поведения, образ жизни.

Одновременно немалые слои жителей оказались включены в негативные составляющие этих процессов, включая деградацию статусов и культурных образцов поведения. Таковы мера и цена институционально инновационной активности россиян. (Под институциональными инновациями мы понимаем не предписанные новации в области социальных институтов, а лишь такие, участие в которых является делом собственного выбора граждан).

Иная картина сложилась в области научно-технических инноваций. Уже за первые 5 лет трансформации (1991 - 1995) в российском обществе была разрушена система управления научно-техническим прогрессом, а инновационная структура общества фрагментирована. Губительное сокращение средств на исследования и разработки, доли расходов на науку, других показателей материального обеспечения научной деятельности сопровождалось бегством научных работников из этой сферы. Резко упал платежеспособный спрос на научно-техническую продукцию, ухудшились качественные характеристики материально технической базы исследований, особенно прикладных. Прежние потоки научно-технических инноваций приняли форму сужающихся воронок, через которые с огромным трудом пробивались на рынок заделы советского времени. За оживлением инновационной активности предприятий после дефолта 1998 г. вновь произошло снижение доли инновационных товаров и услуг в общем объеме отгруженной продукции. Эта доля остается в среднем по России на катастрофически низком уровне: 4 - 5% в год при необходимом минимуме 8 - 12%, а в постиндустриальном обществе - 15 - 20%.

Причины такого положения заключаются не в фатально неблагоприятной структуре ценностей россиян и не в недостатке научных достижений и технических изобретений, а в отсутствии спроса на эти достижения и изобретения со стороны реального сектора экономики. Наблюдается дефицит предпринимательства, который обусловлен, с одной стороны, сверхприбылями естественных монополий, не нуждающихся в инновациях, а с другой, - устойчивыми институциональными барьерами между экономическими интересами других субъектов инновационных процессов (авторами инновационных идей, разработок;

инвесторами в их реализацию;

производителями инноваций). Устойчивость барьеров поддерживается неразвитостью венчурного предпринимательства. Все это свидетельствует о застое в создании национальной инновационной системы (НИС), которая предусмотрена соответствующей программой ( - 2010 годы), несмотря на то, что по отдельным ее направлениям осуществлены значительные инвестиции из госбюджета.

б) Воспроизводство правонарушений и малоэффективного правопорядка Самой острой для населения России остается опасность преступности, низкая защищенность перед нею. За полтора десятилетия (1990 - 2006 гг.) число ежегодно регистрируемых преступлений на 100 тыс. человек населения выросло более чем в стр. два раза: с 1243 до 2706 [9]. Это означает, что ежегодно преступниками оказываются 1,9% россиян (против 0,8% в 1990 г.).

Приведенные средние цифры преступности отличаются в разных регионах России в 10 и более раз: от минимальных в республике Ингушетия (391), Чеченской республике (534), республике Дагестан (623) до максимальных в Удмуртской республике (4235), Хабаровском (4565) и Пермском краях (4941). Речь идет о социальных потерях - ущербе, который российское общество и его региональные сообщества наносят самим себе, а измеряется этот ущерб не в рублях или условных единицах, а в тысячах человеческих жизней и судеб.

Налицо турбулентная застойность этой сферы функционирования регионов и всего общества;

ее размеры то выплескиваются протуберанцами, то спадают не синхронно по видам преступлений. В 2005 - 2006 гг. на 4 - 10% уменьшилось относительное число убийств и покушений на убийство, но на 4 - 21% выросла численность грабежей, краж, преступлений в сфере экономики, незаконного оборота наркотиков [10];

после роста наметилось снижение преступности несовершеннолетних. Коррупция поразила значительные слои общества, включая высокие уровни власти, и не снижается.

В целом размеры преступности сохраняются и даже растут, правонарушения воспроизводятся в массовом масштабе. Это свидетельствует о неэффективности существующего правопорядка, пороки которого также воспроизводятся длительное время, вопреки многочисленным попыткам улучшить его. Почти повсеместно наблюдается низкий уровень доверия населения к правоохранительным органам (лишь 24 - 34%).

По-видимому, повседневная работа по улучшению деятельности этих органов должна быть дополнена разработкой стратегии иного - социетального характера, реализация которой может стать делом всего российского общества и каждого регионального сообщества. Долгосрочная программа модернизации правоохранительной системы России на основе принципов Конституции Российской Федерации как правового государства должна стать приоритетным общероссийским мегапроектом. Его осуществление может объединить все здоровые силы общества: как в Центре, так и в каждом регионе. Она может включать две составляющие: 1) утверждение в правосознании подавляющего большинства населения базовых принципов современного правового государства;

2) разработка и осуществление системы правовых реформ, юридически закрепляющих действие этих принципов в основных сферах политической, культурной и экономической жизни граждан и обеспечивающих их защиту со стороны правоохранительных органов.

Для повышения уровня правового состояния регионов, всего российского общества необходима консолидация различных направлений правовой реформы в системное целое на базе принципов правового государства. Правовая реформа осуществляется с начала 1990-х годов: эксперты насчитывают не менее 20 таких направлений - налоговый кодекс, земельное право, трудовое право, законодательство о социальной защите населения, о коррупции, судопроизводстве и др. Их реформирование происходит с разной интенсивностью, без должного взаимного согласования, испытывает воздействие различных корпоративных групп и организаций, часто не доводится до принятия нормативных документов, без которых невозможно осуществление принимаемых законов. Возникло множество противоречий между новыми законами, которые снижают эффективность их применения. А главное - многие из них слабо ориентированы или вовсе не ориентированы на реализацию принципов правового государства. Это свидетельствует о турбулентной застойности правопорядка.

В еще большей степени нуждается в системном реформировании на основе этих принципов правоохранительная практика соответствующих ведомств и служб - федеральных, региональных и местных.

в) Дефицит управляемости и институтов саморазвития сообществ Состояние государства как правового зависит не только от его правовой, но и от других подсистем. Прежде всего, от системы государственного управления и муници- стр. пального самоуправления, от ее способности обеспечить управляемость и развитие объектов управления на основе принципов правового государства.

За последние 10 лет существенно изменились характер российской власти, функции и структура ее федеральных и региональных органов, состав и число работающих в них. К 2008 г. была достигнута стабилизация политической системы и структуры государственного и муниципального управления. При этом в данной сфере обнаружились турбулентно-застойные процессы, снижающие управляемость и свидетельствующие о дефиците институтов развития данной сферы, которая как раз и призвана обеспечивать развитие всего общества. Возникла потребность в ее модернизации, выращивании институтов ее развития. Конструктивный и прагматичный ответ на этот вызов должен стать одним из основных направлений той долгосрочной программы, которая выше была охарактеризована как общероссийский мегапроект.

Примером турбулентной застойности сферы управления могут служить две муниципальные реформы: - 2000 и 2003 - 2008 годов. Мероприятия, предусмотренные этими реформами, были достаточно полно осуществлены, но их результаты во многом оказались противоположны намерениям. Ограничусь примером второй реформы: вместо сокращения числа муниципальных образований произошло их удвоение;

вместо повышения управляемости - ее снижение из-за увеличения числа объектов управления;

вместо сокращения управленческих расходов - их увеличение до 30% от объема бюджетов большинства муниципальных образований;

вместо концентрации ресурсов - их распыление между различными уровнями полномочий;

нефинансируемые мандаты субъектов РФ дополнились множеством "отдельных государственных полномочий" местным органам, приоритетность исполнения этих полномочий снижает возможности местных органов качественно выполнять свои прямые обязанности [10].

Обратимся к заключению независимых российских экспертов: "Итак, формирование тысяч "низовых" органов местного самоуправления с самостоятельными бюджетами, а также с формально зафиксированным кругом "собственных" расходных и доходных полномочий неспособно создать условия для реализации главной цели муниципальной реформы. Действующая модель реформирования местных финансов и региональных межбюджетных отношений не "работает" на расширение объема и повышение качества муниципальных услуг населению". Успех реформы могут гарантировать только экономически самодостаточные муниципалитеты;

на деле большинство из них оказалось в положении полной отчужденности от экономической базы соответствующих территорий [11].

На наш взгляд, основной порок второй муниципальной реформы состоял в том, что его объекты - местные территориальные образования рассматривались лишь с точки зрения рационализации технологий административного управления. В действительности же они представляют собой сложные социокультурные общности, главная функция которых - помогать людям быть активными творцами своей жизни, консолидировать их на первичном уровне саморазвития регионов и всего общества. При таком подходе прежде всего важно: не навредить местным общностям новыми преобразованиями. Этот постулат гиппократовой клятвы специалистов по социальному управлению был нарушен каждой из двух муниципальных реформ, инициированных федеральным центром.

Муниципальная реформа - нижний уровень большой административной реформы, верхний уровень которой включает функции и структуры Правительства России. Как констатируют специалисты, законодательство об административной реформе до сих пор окончательно не сформировано. Отсутствие должного единства в правовом закреплении ее общих задач замедляет ход государственного реформирования. Серьезным препятствием служит нестабильность законодательства о компетенции органов исполнительной власти регионов. С 2003 г. неоднократно изменялось разграничение их полномочий: "нередко одни и те же полномочия то закреплялись на уровне субъектов Федерации, то передавались "федеральному центру", то опять возвращались... За четыре года вносились изменения уже более 20 раз" [12].

стр. Таким образом, наличие застойных сфер свидетельствует о дефиците институтов саморазвития регионального сообщества и общества в целом;

необходимы инновационные программы, нацеленные на выращивание таких институтов.

Потребность в мониторинговых исследованиях регионов и инновационных выводах относительно их развития Авторские коллективы Курской области, Тюменского региона и некоторые другие провели или проводят повторные исследования, осваивают их мониторинговый ритм. Эта стратегия позволяет выявлять социокультурную динамику регионов, предлагать инновационные программы их развития, активно участвовать в выращивании институтов саморазвития.

Опыт и новые задачи подсказывают целесообразность такого мониторингового ритма работ над динамичным портретом региона: репрезентативные опросы по модернизированной типовой методике - через 4 года;

между этими опросами исследования различных типов поселенческих общностей по специализированной методике;

по мере необходимости углубленные экспертные опросы, фокус-группы и другие методы изучения малоизученных проблем.

Организационно решению таких задач наиболее соответствует создание бюджетного или коммерческого центра (лаборатории) социокультурного мониторинга региона, с использованием возможностей, предоставленных новым законом об инновационных структурах в вузах. Ряд авторских коллективов созрел для того, чтобы выходить с таким предложением к руководству своих организаций или создавать независимые структуры.

Проблемы преодоления дефицита институтов развития/саморазвития региона заслуживают специального внимания. К разработке предложений по их решению следует относиться не просто как к получению логических выводов из полученной информации, а как к интегральной творческой задаче, предпосылками решения которой служит все содержание портрета. Чтобы решить такую задачу, требуется рассматривать формирование выводов и практических рекомендаций как отдельную исследовательскую функцию.

Содержание этой функции составляет краткосрочное (3 - 4 года) прогнозирование ориентиров социокультурной эволюции региона (величины основных показателей, индексов);

конструирование программ и способов саморазвития региона, форм их институционализации;

использование инновационных методов взаимодействия исследователей и работников органов управления (законодательных и исполнительных), заинтересованных в этих результатах.

Сверхзадачей такого взаимодействия должна стать разработка инновационных проектов, цель которых - дать новый импульс саморазвитию региона [13].

В заключение предложу гипотезу: утверждение принципов правового государства, содержащихся в Конституции РФ, может стать основным способом выращивания институтов саморазвития - саморазвития граждан России как личностей, муниципальных общностей и региональных сообществ, предпринимательства и государства, гражданского общества и всего российского социума.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Социокультурный портрет региона. Типовая программа и методика, методологические проблемы.

Материалы конференции / Под ред. Н. И. Лапина, Л. А. Беляевой. М.: ИФРАН, 2006.

2. Опыт построения социокультурного портрета Курской области. Сост. и отв. ред. Е. А. Когай, Т. Г.

Кульсеева, Ю. М. Пасовец. Курск: КГУ, 2006;

Когай Е. А., Пасовец Ю. М. Социокультурный потенциал развития Курской области. Курск: КГУ, 2007;

Когай Е. А., Кульсеева Т. Г., Пасовец Ю. М., Телегин А. А.

Социокультурный портрет Курской области. Курск: КГУ, 2008. Социологический портрет Тюменского региона. Рук. авт. колл. и прогр. Г. Ф. Куцев, Г. С. Корепанов, Н. И. Лапин. Тюмень: Тюменская областная Дума, 2007;

Социокультурный портрет Тюменской области. Тюмень, 2009;

Пивоев В. М., Бирин В. Н., Швец, Ижикова Л. П. Социокультурный портрет Республики Карелия. Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2007.

Социальные аспекты жизни населения Ульяновской области. Отв. ред. Н. В. Дергунова, А. В. Волков.

Ульяновск:

стр. Ульяновский ГУ, 2008. Социологический портрет Пермского края: региональные социокультурные традиции в условиях политико-административных инноваций. Отв. ред. Е. Б. Плотникова, Н. В. Борисова.

Пермь: ПермГУ, 2008;

Баранов А. В., Мирошниченко И. В. Итоги социологического исследования "Социологический портрет Краснодарского края и перспективы региональной политики". Армавир: КубГУ, 2008;

Мосин В. И., Журавлев М. С., Назаров Ю. В., Романов А. В. Социологический портрет Тульской области. Тула: изд-во ТГПУ, 2008.

3. Регионы в России: социокультурные портреты регионов в общероссийском контексте. Сост. и ред. Н. И.

Лапин и Л. А. Беляева. М.: Academia, 2009.

4. Хабермас Ю. Отношения между системой и жизненным миром в условиях позднего капитализма // Теоретическая социология: антология, М.: Книжный дом "Университет", 2002. Ч. 2. С. 365.

5. Coleman J.S. The Asymmetric Society. Syracuse, N. -Y.: Syracuse University Press, 1982. Характеристику концепции "асимметричного общества" Дж. Коулмена см. в книге: Кравченко С. А. Нелинейная социокультурная динамика: играизационный подход. М.: МГИМО, 2006. Гл. 4.

6. Обзор различных подходов и собственный подход изложены в статье: Беляева Л. А. Уровень и качество жизни. Проблемы измерения и интерпретации // Социол. исслед. 2009, N 1.

7. См. сайт НИСП: hptt/www.socpol.ru/atlas/indexes/index.shtml.

8. См.: Наумова Н. Ф. Молчание как голос сурового жизненного опыта // Наумова Н. Ф. Человек и модернизация России. М.: Канон+, 2006. Глава VI.

9. Регионы России. 2007. Стат. сб. М.: Росстат, 2007. Табл. 8.1.

10. См.: Лексин В. Н. Федеральная Россия и ее региональная политика. М.: ИНФРА-М, 2008. С. 112.

11. Проблемы и перспективы муниципальной реформы в Российской Федерации. Рук. авт. колл. С. Д.

Валентей, Т. Я. Хабриева. Институт экономики РАН, Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ. М., 2008. С. 67.

12. Административная реформа в субъектах Российской Федерации / Под ред. С. Е. Нарышкина, Т. Я.

Хабриевой. Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ. М.:

Контракт, 2008. С. 15.

13. Дудченко В. С. Саморазвитие. М.: Кватро-принт, 2007. Глава 8.

стр.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.