WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Л.Д. Гудков ПОЛОЖЕНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ НАУК В РОССИИ Аннотация Нынешнее положение социальных наук в России двусмысленно и противоречиво. Неясны или неопределенны не только общес твенные ожидания в отношении

социальных наук, но смутно и раз нородно и профессиональное самопонимание ученых и препода вателей, их ориентации на разных социальных партнеров. Главная трудность развития социальных наук в России не в низком уровне освоения теоретического потенциала современной социологии, закрытости российских ученых от западного опыта или аморфнос ти, эклектике самих дисциплин, а в слабости российского общес тва, не испытывающего нужды в соответствующем социальном знании, не высказывающего интереса к работе исследователей или их интерпретациям происходящего.

Сегодня, как и в прошлом, студент практически лишен самос тоятельности в выборе преподавателей и содержания предмета обучения, он не может следовать собственному интересу, посколь ку оставшаяся после советского времени бюрократическая систе ма обучения не допускает в этом отношении какой бы то ни было свободы. Поэтому в целом социологическое образование оказыва ется крайне неэффективным.

С точки зрения стороннего наблюдателя социальные науки в России имеют все необходимые признаки «нормальной науки».

Возьмем, например, социологию, занимающую среди них ведущее место1. Сегодня эта дисциплина представлена множеством иссле довательских организаций самого разного калибра2. Функциониру ют десятки социологических факультетов в университетах, а также специализированные отделения и кафедры в высших учебных за Я рассматриваю главным образом положение дел в социологии, во-первых, потому, что я лучше знаком с си туацией здесь, во-вторых, потому, что эта наиболее развитая в России социальная дисциплина, в которой за нята основная масса специалистов в области социальных наук, а в-третьих, то что происходит здесь, повторя ется с некоторыми изменениями и в других сферах, скажем, в политологии (разница лишь в том, что объем собственно эмпирических исследований тут будет незначительным). Я не претендую на объективность и пол ноту своего описания. Скорее это выражение позиции очень пристрастного и заинтересованного участника.

Общее число их явно превышает 200;

в одной только Москве насчитывают свыше 70 исследовательских кол лективов и фирм, проводящих социологические исследования. Академик Г.В.Осипов считает, что существует «более 400 научных центров, отделов и групп, ведущих социологические исследования» (Осипов Г.В. Российская социология в ХХ1 веке // Социологические исследования, 2004, №3, с.3), хотя мне эта цифра представляется яв но завышенной, учитывая нерегулярный и несистематический характер их исследовательской деятельности.

Содержание образования ведениях. Еще 20 лет назад социологии как науке было отказано в существовании, можно было говорить лишь об эмпирических, конкретно социальных исследованиях в рамках исторического ма териализма или научного коммунизма. За 15 лет, прошедших с мо мента введения социологии в программу высшей школы, дипло мом социолога получили более 20 тыс. выпускников, причем ос новная их масса приходится на последние 5–7 лет. Выходят примерно 20 журналов, расценивающих себя как профессиональ ные социологические издания. Издаются десятки монографий и учебников по социологии и социальной психологии, социальной работе и проч. Самые крупные исследовательские организации имеют собственные электронные издания и информационные сай ты, где публикуются данные и результаты разного рода исследова ний и анализов и т.п.

И вместе с тем я не так уж погрешу против истины, если скажу, что в данном отношении мы не слишком далеко ушли от состояния, которое описывал маркиз де Кюстин лет 160 назад1.

Нынешнее положение социальных наук в России двусмысленно и противоречиво. Неясны или неопределенны не только обществен ные ожидания в отношении социальных наук, но смутно и разнород но и профессиональное самопонимание ученых и преподавателей, их ориентации на разных социальных партнеров. Правильнее было бы сказать, что сегодня в России мы имеем дело с несколькими принци пиально разными типами организации науки или даже разными типа ми самого института науки, что отражает одновременное существо вание различных социальных структур, нуждающихся в социальном знании разного типа. Это означает, что трансформационные процес сы в российском обществе (или точнее — медленно идущее разложе ние институциональной системы советского общества) вызывают синхронное функционирование научных коллективов, имеющих раз ную социальную природу и происхождение, ориентированных на раз ных социальных партнеров, имеющих принципиально разные источ ники и механизмы материального обеспечения и поддержки.

Я вижу главную трудность развития социальных наук в России не в низком уровне освоения теоретического потенциала совре менной социологии, закрытости российских ученых от западного опыта или аморфности, эклектике самих дисциплин — а в слабос ти российского общества, не испытывающего нужды в соответс твующем социальном знании, не высказывающего интереса к ра боте исследователей или их интерпретациям происходящего. Речь идет не о пассивности и равнодушии, а о неразвитости структур гражданского общества, сферы публичности (Oeffentlichkeit), Кюстин А. Де. Николаевская Россия. М., 1930: «У русских есть названия, но нет ничего в действительности:

Россия — страна фасадов;

прочти этикетки, у них есть цивилизация, общество, литература, театр, искусство, науки, а на самом деле...» с.79;

«Россия — империя каталогов;

если пробежать глазами одни заголовки, все по кажется прекрасным, но берегитесь заглянуть дальше названия глав: откройте книгу, и вы убедитесь, что в ней ничего нет;

правда, все главы обозначены, но их еще нужно написать». С.137.

Л.Д. Гудков Положение социальных наук в России об отсутствии таких институтов, как публичные дискуссии, полити ческое участие, о слабости общественной рефлексии по поводу происходящего в стране, в науке, в мире.

Социология, как известно, рождается из «духа общества».

При всей банальности подобных суждений, приходится соглашаться с тем, что нынешнее состояние социологии в России отражает опыт массовой негативной адаптации к воспроизводившемуся в течение десятилетий режиму бесконтрольной власти, практически парали зовавшему сферу общественной, публичной, политической жизни.

Это означает, что в сфере социальных (гуманитарных) наук подавле ны или не действуют такие механизмы автономной самоорганиза ции науки, как имманентная теоретическая или методологическая критика, самоанализ, профессиональная полемика, рецензирова ние, конкуренция, научная авторитетность и т.п., которые замещены государственно бюрократическим управлением, контролем и грати фикацией (со всеми вытекающими отсюда последствиями).

Рассмотрим положение социологии более конкретно, выделяя три плоскости описания: сферу академических институтов, универ ситетскую социологию и независимые исследовательские органи зации. Я разделил их таким образом потому, что практически это изолированные друг от друга сферы, коммуникативные потоки и связи между которыми очень слабы или даже совсем отсутствуют.

Предыстория. До середины 1970 х годов от так называемых «общественных наук» власть требовала и ожидала прежде всего идеологического обес печения и подтверждения легитимности репрессивного режима, «критики» (дискредитации по определенной технологии) «буржуаз ной идеологии», «научного обоснования» пропаганды и контрпро паганды, а также подготовки кадров для аппарата управления и контроля. Позже, в условиях нарастающей дисфункции тотали тарной системы, партийное руководство наряду с этим стало тре бовать от социальных наук информационного обеспечения приня тия решений, оптимизации управления, создания «обратной свя зи» между властью и управляемым населением, что потребовало проведения более или менее профессиональных эмпирических со циальных исследований, создания различных исследовательских центров (прежде всего в рамках АН СССР), а позже — и разверты вания соответствующей системы подготовки научных и педагоги ческих кадров.

Конфликты интересов зарождающейся социологии, развитие которой было невозможно без освоения теоретического и методи ческого опыта американской и европейской науки, и органов пар тийно идеологического надзора закончились в начале 1970 х го дов чистками и изгнанием наиболее продуктивной части «пионе ров» советской социологии. Оставшаяся часть обществоведов, настроенная более конформистски, была готова выполнить любые требования партийного руководства. С течением времени между Содержание образования лояльными по отношению к власти учеными и партаппаратом уста новился своего рода консенсус, основанный на следующих услови ях: заимствованию с Запада может подлежать лишь технический, методический инструментарий сбора информации, организации и проведения эмпирических исследований, а теория, методология, весь без исключения предметный концептуальный аппарат соци альных дисциплин, являвшийся опытом рационального системати ческого осмысления социальной проблематики стран Европы или Америки, должен быть отвергнут в принципе.

Такое положение вещей, сложившееся в советском общество ведении, привело к полной творческой кастрации слабых и зависи мых социальных наук, сосредоточению исследований на мелких проблемах массового управления или решению выдуманных, идео логически обусловленных задач, вроде повышения производитель ности труда в ходе социалистического соревнования или усиления эффективности партийной пропаганды. Хотя в конце 1980 х годов существовало уже более десятка довольно крупных академических институтов, занимающихся социальными науками, но их абсолют ная научная стерильность не позволила им выдвинуть за все время существования ни одного сколько нибудь заслуживающего внима ния исследовательского проекта или теоретической идеи. Поэтому, как оказалось, у абсолютного большинства обществоведов и соци ологов к моменту распада СССР «за душой» или «в столах» не было ничего, не велось никакой внутренней, самостоятельной, не иници ированной сверху работы по анализу природы советского общества или освоению западного наследия, отсутствовали какие либо заго товки или системы интерпретации.1 Для сотрудников академичес ких институтов или университетских преподавателей социальных наук в СССР крах коммунистической системы оказался полной нео жиданностью, а последующие затем реформы и трансформацион ные процессы были восприняты большинством из них со скрытым негативизмом и готовностью к пассивному сопротивлению.

Более свободными и более результативными были исследова тельские подразделения при различных отраслевых и ведомствен ных научно проектных институтах (информации, планирования, кри минологии, городского управления, дизайна, книжного и библиотеч ного дела, суицидологии и проч.). Однако масштабы их разработок 1 Приведу лишь один пример, даже не собственно социологической работы. Хотя существовал крупный акаде мический институт этнографии (позднее переименованный в Институт антропологии и этнологии), его сотруд ники оказались совершенно не готовыми к анализу и описанию множественных национально-этнических кон фликтов, сопровождающих распад СССР. Никаких работ в этом плане просто не было. Соответственно, и са ми процессы этого рода, и отношение к ним в целом остались мало понятными для российского общества. Не было никаких научных работ, которые могли бы не только указать на наличие определенных зон напряжений, но и прояснить расстановку сил в них. Работы, в которых предлагалась интерпретация или описание чеченской войны, появились лишь в 1995-1999 гг., но выполнены они были не этим институтом, а общественными органи зациями («Мемориалом», Центром А.Сахарова), аналитическими центрами МВД, независимыми организациями и т.п. Первая монография специалиста-этнолога о причинах и ходе этого столкновения вышла лишь в 2001 го ду, то есть через 10 лет после начала самих событий (В.Тишков. Общество в вооруженном конфликте: этног рафия чеченской войны. М., 2001).

Л.Д. Гудков Положение социальных наук в России были небольшими и сами подразделения были очень ограничены в возможностях публикации.

Лучше обстояло дело не в «чистой социологии», а там, где со циологи взаимодействовали с другими учеными и специалистами, например, с экономистами, где ощущалось влияние других дис циплин и где возникали реальные социальные проблемы, требо вавшие социологической интерпретации. Поэтому и обеспечение последующих реформ и процессов трансформации взяли на себя экономисты из наиболее продвинутых и наименее идеологизиро ванных институтов и учреждений. Однако при всем их либерализ ме, склонности к моделям свободного рынка, прозападных полити ческих ориентациях, их представления о социальной реальности и социологические воззрения оставались довольно варварскими, не выходящими за пределы «социализма с человеческим лицом», а понимание процессов целиком лежало в русле экономического детерминизма и авторитарной модернизации. Несомненно, это сказалось на просчетах реформистской деятельности.

Горбачевская перестройка и конец коммунизма резко измени ли идеологический климат и контекст социальных наук. Идеологи ческая монополия марксизма ленинизма, научного коммунизма, атеизма и других дисциплин, составлявших догматическую основу тоталитарного режима, были ликвидированы, причем это прои зошло без всякой борьбы, дискуссий, подозрительно легко и быс тро. Бесконфликтность этого «перехода» объясняется не столько тем, что к этому моменту коммунистическая идеология давно умерла, сколько тем, что идеологический плюрализм был деклари рован сверху, введен в директивном порядке. Весь корпус препо давателей общественных наук остался на своих местах, но переи меновался: толкователи премудрости марксизма ленинизма, на учного коммунизма, знатоки истории КПСС, научного атеизма, политэкономии социализма, специалисты по критике буржуазной идеологии мгновенно обернулись «социологами», «политологами», «психологами», чуть позже они превратились в политтехнологов и экспертов по политическому PR и рекламе. Естественно, с тем же убогим уровнем знаний, набором идей и научным кругозором.

Официальная реабилитация социологии, ранее третировав шейся как буржуазная наука, как «продажная девка империализ ма», произошла в самом конце 80 х годов. На самом высшем пар тийном уровне, при поддержке М.Горбачева, она вместе со всеми другими социальными и философскими науками была признана полезной и необходимой для процессов перестройки и демократи зации в СССР. Объявлено было и о включении ранее запрещенных наук в перечень необходимых дисциплин, которые должны препо даваться в высших учебных заведениях, а значит, для них вводи лась соответствующая государственная квалификация социологи ческих специальностей и научных исследований. В декабре 1987 г.

решением Политбюро ЦК КПСС и Совета Министров СССР был Содержание образования создан Всесоюзный центр изучения общественного мнения (ВЦИ ОМ), принципиально изменивший ситуацию в социальных науках1.

За ним последовало формирование целого ряда новых исследова тельских центров (демографии, миграции, изучения образа жизни, здоровья населения и проч.), фактически добившихся научной ав тономии и вышедших из под управления крайне консервативной и бюрократической Академии наук.

С 1989 года университеты и вузы стали готовить специалистов по специальности «социология». Проблема развития социальных наук заключалась в отсутствии тех, кто мог бы преподавать социологию, ибо людей, подготовленных и компетентных в этой сфере (равно как и в других социальных науках), просто не было. Поддержка новых учебных программ и дисциплин зарубежными фондами не спасала положение, ибо ротация членов экспертных советов, имевших право рекомендовать те или иные учебники и курсы, неизбежно, и довольно скоро, восстановила предшествующий «уровень моря» и закрепила, теперь уже авторитетом зарубежных фондов, низкое качество вводи мых социологических программ. Можно сравнить эту ситуацию с по литикой Германии, дважды в течение двадцатого века очищавшей преподавательский корпус университетов от людей, связанных с то талитарной идеологией: после Второй мировой войны в ходе полити ки денацификации и в Восточных землях после краха ГДР.

Изменение отношений власти и науки, резкое сокращение финанси рования академических институтов и университетов, или точнее — Институциональ отказ от серьезной поддержки государством науки и образования ная структура в целом, прежде всего — фундаментальных исследований, означало социальных наук.

неизбежность краха советской системы научных дисциплин и необ ходимость менять саму организацию науки. На протяжении первой половины 90 х годов прежние академические социологические инс титуты утратили свою руководящую и контролирующую роль и оказа лись в довольно жалком положении. Они были вынуждены искать экс траординарные, внебюджетные источники поддержки и стратегии выживания (сдача помещений в аренду коммерческим организаци ям, переход на заказные работы, снижение зарплаты сотрудникам).

Практически все сколько нибудь компетентные сотрудники перешли на режим двойной или тройной занятости, сочетая малопродуктив ную службу в этих учреждениях с преподаванием в университетах или работой для иностранных институтов, переводами и т.д. Тем не ме нее, ни один из академических институтов в сфере социальных наук не закрылся в тяжелое время первых лет реформ, хотя цветущим их положение не назовешь и сегодня.

Лидерство в области социальных наук захватили новые или не зависимые от государства исследовательские структуры: центры 1 Свою работу ВЦИОМ развернул лишь к 1989 г., после того, как была создана по всей по стране сеть отделе ний, что позволило проводить общенациональные опросы.

Л.Д. Гудков Положение социальных наук в России исследований общественного мнения, демографии и экологии че ловека, изучения миграции, качества жизни;

институты социальной политики, этнополитических конфликтов и т.п., задавшие принци пиально иную модель отношений науки и общества, или науки и власти. Они уже не рассчитывали на преимущественное финан сирование из госбюджета. Их источниками существования могли быть лишь заказные работы или гранты на определенные проекты, то есть происходило приближение к рыночной, конкурентной моде ли исследовательской работы. Так как отечественных научных фон дов до середины 90 х годов практически не было или они были очень слабыми, то практически работа происходила на основе за рубежных грантов или партнерства с зарубежными центрами или отдельными учеными. Чтобы выжить, новые исследовательские центры и институты были вынуждены резко интенсифицировать свою работу, вести исс ледования в очень широком тематическом диапазоне, ставить новые задачи, о которых ранее подконтрольная советская наука даже не решалась думать, экспериментировать с новыми методиками и под ходами. Эти центры оказались гораздо более открытыми в концепту альном и теоретическом плане, чем академическая или универси тетская среда, зависящая только от одной контролирующей инстан ции — своего бюрократического начальства, а потому не испытывающая потребности в дискуссиях, полемике, конкуренции.

Для независимых институтов потребность в междисциплинар ной коммуникации и кооперации была чрезвычайно важна по мно гим причинам, прежде всего, организационно финансовым: имея разные источники финансирования и ведя разные типы исследова тельской работы, они вынуждены были учитывать в своей работе позиции разных партнеров, апеллировать к разным группам об щества, сталкиваться с разными публичными позициями. Соот ветственно, они оказались перед необходимостью постоянной проверки адекватности своих гипотез и своего инструментария, поскольку остановка в развитии грозила им потерей авторитета и положения на рынке. Независимость от государства резко расширила предметное и тематическое поле исследований, а конкуренция, рыночный Отметим также, что примерно с середины 1990-х годов стали возникать и новые, независимые учебные заве дения в области социальных наук, в том числе и такие, в которых значительный удельный вес получили запад ные учебные программы. Понятно, что и финансирование их деятельности, и контроль за ней перешли от го сударства к зарубежным фондам. Назову только два из них — Московская высшая школа социальных и эко номических наук (учебные курсы которой сертифицированы Манчестерским университетом) и Европейский университет в Санкт-Петербурге, где первое время преподавало много профессоров из Германии.

Речь идет не только об электоральных опросах, хотя чаще всего именно их поминают в этой связи, но и об изучении миграционных потоков, прогнозировании этнической напряженности и проч. Именно на эмпиричес ких исследованиях социальных процессов проверяется качество организации и методики. И надо сказать, что за 10-12 лет здесь достигнут удивительный прогресс. Могу сослаться, например, на уникальную исследова тельскую программу «Мониторинг социально-экономических и культурных перемен», которую мы ведем в на шем центре и аналогов которой очень мало в мировой практике. По точности электоральных или миграцион ных прогнозов российские исследования — одни из лучших на сегодня в Европе.

Содержание образования спрос на надежное, оперативно получаемое знание заставили об ратить особое внимание на качество и достоверность предостав ляемой социальной информации.1 Именно поэтому для новых не зависимых центров реальной и крайне важной была проблема ин терпретации своего материала. Дело не только в том, что сам по себе инновационный характер работы этих центров заставлял осо бенно остро ощущать дефицит средств объяснения и интерпрета ции, но и в том, что академическая среда, казалось бы, располага ющая гораздо большими возможностями, научной литературой, специалистами, не была способна отвечать на подобный вызов, удовлетворять таким запросам эмпирических исследователей. Но визна подходов и методов независимых институтов, в свою оче редь, вызывала отторжение консервативной академической и уни верситетской социологии, критику, обвинения в ангажированнос ти, дилетантизме, использовании неправильных или недопустимых методик. Впрочем, через некоторое время обвинения затихли.

По объему, масштабам и диапазону исследований новые цен тры намного превосходят старые академические институты.

По моим оценкам, два крупнейших социологических центра — «Левада Центр» и ФОМ — осуществляют 60–70% всех социологи ческих исследований в стране. Поэтому и вопросы методики, ор ганизации стоят здесь намного более серьезно, чем в нерегуляр ных академических проектах, тем более — в маломощных универ ситетских. Со второй половины 90 х годов в массовом порядке стали возни кать региональные центры социально экономических исследований, как правило, зависимые от местной администрации, но вместе с тем — сотрудничающие с крупными российскими исследователь скими центрами, выполняя их заказы. Довольно большая доля этих все время умножающихся центров представляет собой маленькие группы или коллективы при соответствующих кафедрах областных университетов, ведущие локальные исследования в своем регионе по самым разным темам. Как правило, они выполняют заказы регио нальной администрации, нуждающейся в социально экономической информации или помощи в проведении своих кандидатов на местных выборах, оптимизации «административного ресурса».

Однако в целом для социологии перенос акцентов на крупно масштабные количественные и репрезентативные исследования, связанные с актуальными проблемами трансформации общества, означал существенные изменения: снижение глубины анализа в пользу тематической широты и оперативности.

По качеству и надежности производимой информации несколько ведущих социологических служб России (преж де всего — бывший ВЦИОМ, сегодня Левада-Центр, ФОМ и еще две-три организации) соответствуют самым вы соким критериям и по своему уровню опережают, скажем, соответствующие организации в Италии или Франции.

Могу указать только на одно обстоятельство: в семи из десяти анкет или опросников, которые применяются в стране в ходе разнообразных эмпирических опросов, используются идеи, блоки вопросов и методические процедуры, разработанные специалистами ВЦИОМ (Левада-Центра).

Л.Д. Гудков Положение социальных наук в России Казалось бы, развитием теории, возможностью применения западного опыта в российских условиях должны заниматься глав ным образом академические или университетские ученые. Однако этого не происходит по многим причинам, и в первую очередь — из за низкого уровня научной квалификации персонала, отсутс твия когнитивной культуры, критических дискуссий и просто незна ния языков и соответствующей литературы. Кроме того, прежняя роль общественных наук в СССР перестала быть доминирующей, но не потеряла полностью свое значение.

Академические институты, занимающиеся социальными нау ками (примерно 10 12 научных учреждений, входящих в систему РАН), и ведущие университеты в первой половине 90 х годов (пе риод ельцинских реформ переход к рыночной экономике, выра ботка национальной идеи, создание демократических институтов и т.д.) все время пытались адаптироваться к интересам власти, сохранив в основе своей деятельности прежнюю идеологию науки как обслуживания руководства государства, но теперь уже — по части реформ и выработки той или иной социальной политики, ин формационного обеспечения правительственных решений, кон сультирования. Основа профессиональной идентичности россий ских социологов, ее идеальные представления о собственном наз начении заключаются в том, чтобы содействовать оптимизации государственного управления, иметь возможность обслуживать власть.1 Пользоваться милостями и благоволением правительства, быть при нем единственным советником — это мечта любого руко водителя государственного академического института в сфере со циальных наук. Такой верноподанический пафос практически пол ностью парализует собственные познавательные интенции социо логических дисциплин. Поэтому и результаты работы этих институтов трудно назвать каким то иным словом, кроме «серые».

Однако поскольку власть была мало заинтересована в разра ботках и рекомендациях академических или университетских уче ных, они были вынуждены искать дополнительную поддержку у за падных фондов и заказчиков, предлагая им свои услуги для реали зации зарубежных проектов. Поэтому возникла парадоксальная ситуация вынужденного сочетания интересов властей, государс твенной идеологии, и представлений и интересов западных гран См., например, предлагаемую для российской академической социологии программу развития: «Для сплоче ния общества, возрождения России социологам предстоит всемерно содействовать выработке созидающей, динамичной и спасающей человека, российские народы, Отечество общенациональной цели» — Кузнецов В.Н. Общенациональная цель как фундаментальная проблема социологии // Социологические исследования, 2005, №4, с. 3. Понятно, что в рамках объявленной Путиным борьбы с международным терроризмом и укреп ления для этого «вертикали власти» такой целью может быть только «национальная безопасность». (Там же).

Если учесть, что предполагаемая реформа социологических институтов, относящихся к системе РАН, сводит ся к слиянию шести нынешних институтов в один или два — то есть к усилению государственного контроля над научной деятельностью, — освобождению от коммерциализации социологии, «необязательной или «непро фильной» тематики», а возглавить этот институт должен будет нынешний директор Института социально-по литических исследований, член-корреспондент РАН В.Н. Кузнецов, в прошлом — генерал КГБ, то направление мысли наших командиров от социологии станет совершенно понятным.

Содержание образования тодавателей, стимулирующих исследования в таких областях, как развитие гражданского общества, изучение последствий реформ, вопросы бедности, социальной структуры (в особенности — поис ки мифического среднего класса в России), реструктуризация го сударственной плановой экономики, этнические отношения, права человека, гендерные исследования, экология и т.д.

Результатом этого стала трудно вообразимая мешанина теоре тических подходов, языков описания и объяснения, идеологических предрассудков и социальных иллюзий. В программе деятельности академических институтов центральное место заняли вопросы при ватизации, реформирования социальной политики, формирования среднего класса как опоры нового режима, другие проблемы «тран зитологии» — то есть поиск доказательств соответствия социальной реальности политике правительства. В целом это парализовало тео ретико методологическое развитие академической и университет ской социологии, стерилизовало всякие потенции рационализации социологической работы, предметного изучения своеобразия рос сийского общества и его прошлого. В лучшем случае, как правило, это были лишь попытки прикладного приложения, адаптации запад ных концепций, без всякой серьезной проверки их пригодности. Од нако такие особенности работы академических институтов, как су щественные разрывы или пробелы в освоении социологической тео рии, акцент на конъюктурном знакомстве лишь с новейшими явлениями и работами только современных авторов, без обращения к предшествующим фазам развития дисциплины, без знания того, что делается в смежных областях науки, — лишают российскую соци ологию глубины и полноты, системности знания. Итогом этого стано вится изобретение многочисленных деревянных велосипедов или междисциплинарных монстров (вроде тех, что я находил в програм мах университетских курсов по социологии — «фамилиология», «си нергетика коммуникаций» и т.п.), эклектическое смешение подходов разных наук и философских направлений в рамках одной системы ин терпретации: например, русской философии космизма со структур ным функционализмом и сетевым обществом в духе Кастелса.

Университетская или вузовская социология — в общем и целом самое слабое звено, как в теоретическом плане, так и в плане эмпи рических исследований. Лучше обстоит дело в столицах, Москве и Санкт Петербурге (и здесь — не в государственных университетах вроде МГУ1, а в независимых или полунезависимых, вроде Европей ского университета или Московской высшей школы социальных на 1 Консерватизм и инертность университетской социологии предопределены прежде всего педагогическими кадрами, состоящими из бывших преподавателей марксизма-ленинизма, крайней бедностью ресурсов, как фи нансовых, так и информационных, отсутствием необходимой литературы в библиотеках, языковым барьером и проч., а также — специфическим цинизмом людей, испытавших тяжелое поражение после краха коммуниз ма. Достаточно вспомнить присуждение звания доктора социологических наук шуту и национальному провока тору, нацисту по своей политической программе В.Жириновскому. Геополитика, ностальгия по плановой эконо мике, антиреформистский тон распространены среди социологов или этнологов гораздо сильнее, нежели, ска жем, среди экономистов и демографов.

Л.Д. Гудков Положение социальных наук в России ук, работающей как отделение Манчестерского университета). Ре сурсы их ограничены, уровень преподавательского корпуса — очень невысок, а в провинции за редким исключением (вроде Томского или Новосибирского университетов) — ниже всякой критики.

Поэтому не будет ошибкой сказать, что представители соци альных наук в России как правило гораздо более консервативны по своему духу, более государственнически настроены, чем эконо мисты или гуманитарии.

Наиболее развитой в смысле эпистемологической или теорети ческой культуры областью академической социологии по прежнему остается история социологии, где есть серьезный задел, который образован, как это ни покажется странным, еще в советское вре мя — критикой буржуазной социологии. Тогда занятия историей и критикой социологии были единственной возможностью серьез ного освоения западной мысли. Требовалось лишь каждый раз для маскировки указывать «ограниченность» классовой позиции буржу азных исследователей и ее социально гносеологические корни, «идеализм». Это была форма усвоения, сочетавшая изрядный ци низм и халтуру с возможностью читать и думать над проблемами те ории и логики развития современного социального знания. Ни в ка кой другой предметной области социологии не было столь основа тельного знания зарубежных работ и накопленных социологией на протяжении 20 го века концептуальных и теоретико методологичес ких ресурсов. Бесспорно, история социологии привлекала наиболее грамотных в профессиональном плане российских ученых. Однако здесь же таилась и серьезная опасность: это было знание чужого концептуального или предметного материала. Излагаемая история социологии (немецкой, французской, американской) никогда не рассматривалась как история прогрессирующего, противоречивого познания общества соответствующих стран. Чаще всего она подава лась как компендиум некоторых идей или доктрин, мало связанных друг с другом. Еще меньше, естественно, такое знание соотноси лось с тем, что происходило в СССР или России, а также — с практи кой эмпирических исследований, разворачивающихся в это время.

Поэтому теоретическое знание было и остается абстрактным, отвле ченным и не используемым толком даже в преподавании.

В случае же, когда российские ученые начинают механически переносить западные теоретические конструкции или схемы на российский материал, практически ничего не меняя или не интер претируя их в соответствии с российской спецификой, возникает эффект ложного опознания, всякого рода артефакты и диалекти ческие мнимости.

В результате у университетских и у значительной части академи ческих социологов сохраняется идущая еще с советских времен внутренняя консервативно государственническая по своему духу и характеру установка. По сути этот своего рода идеологический ре зидуум тоталитарной бюрократии содержит целый набор антизапад Содержание образования нических, антимодернизационных имперских или националистичес ких убеждений, разделяемых большей частью российских социоло гов. Такая ситуация парализует не только возможности рецепции опыта западной социологии, но и потенциал собственно оригиналь ных разработок, ибо никакого другого языка «социологии», кроме уже существующего, в принципе не может быть предложено.

В целом российская социология ведет себя как в известной дет ской игре: «Да и нет не говорите, черное и белое не называйте». В дан ном случае «неназываемым», своего рода «слепым пятном» россий ской социологии является все, что относится к тоталитарному прош лому страны: природе ее институциональной организации, антропологии советского человека, имперским традициям, культуре патернализма, неупраздняемой системе государственного насилия, — то есть сам характер крайне репрессивного и внутренне агрессив ного общества. Попытка уйти, не замечать это прошлое, акцентируя нынешнюю тематику «транзитологических подходов» или опасности глобализации для России, оборачивается возрождением геополити ческих идеологических представлений о месте и приоритетах России как великой державы. Социологические журналы и учебники полны разнообразных рассуждений об «особости российского пути», с одной стороны, и навязчивых попыток измерить, насколько мы соответству ем параметрам «нормальной цивилизованной страны», с другой.

Наиболее серьезные разработки можно найти там, где влияние академической социологии минимально, где социологии прихо дится выполнять вспомогательную роль. Консервативно идеоло гические представления «государственно мыслящих социологов» воспроизводятся и сохраняются там в самой минимальной степе ни, так как роль социолога в междисциплинарных исследованиях подчиненная и направлена на совместное решение задач других, более развитых наук, в первую очередь — экономики (таковы раз личные виды мониторинговых и панельных исследований).

В результате вся тематика социальной стратификации, разло жения советской институциональной системы, милитаризма, соп ротивления реформам, типов пассивной адаптации к администра тивному произволу, коллективного заложничества, аномического индивидуализма и т.д. остается вне сферы исследовательских ин тересов, незначимой и непонятой. Подражательность, механичес кий перенос вырванным из контекста модным учениям или теори ям П.Бурдье, этнометодологов, антиглобалистов, постмодернис тов или феминистов (прочитанных, как правило, с запаздыванием на целую историческую фазу их рецепции и критики) — оборачива ется тем, что у эпигонов не возникает ни одной собственной идеи.

Широкое распространение теоретического эклектизма или эпи гонство — явление, легко объяснимое после стольких лет господс тва догматического марксизма и подкрепляемое стремлением подладиться под уровень интересов и кругозор тех, кто финанси рует проведение социальных исследований.

Л.Д. Гудков Положение социальных наук в России По существу, российской социологией пропущены целые фазы или периоды развития западной социологии. Не известны не только проблематика общесоциологической теории, но и большая часть те орий среднего уровня, институционального анализа, теорий соци альных процессов, разработок предметного характера — то есть все то, что составляет базовое профессиональное социологическое об разование. Пропуск подобных пластов социологического развития заполняется информацией о том, что сегодня «носят» в Европе или в США. Это представление складывается из чтения текущей литера туры в Интернете или из впечатлений, полученных во время выступ лений в России visiting professors, а также из рассказов молодых пре подавателей или аспирантов, имевших возможность побывать за ру бежом в качестве стажеров. Об основной массе наших социологов можно сказать словами поэта Б.Слуцкого: «это люди с диплом о выс шем образовании, но без среднего образования».

Поэтому единственная позитивная деятельность сегодняшней социологии — это создание медленно расширяющегося на протяже нии последних 15 лет поля аналитического социологического описа ния действительности российского общества (что то вроде той рабо ты, которую в свое время — в середине 19 века — проделала геогра фии или биология). Конечно, эти описание очень неровное по своему качеству, отрывочное, эклектичное, не всегда адекватное или надеж ное, перегруженное мифами и идеологемами — но тем не менее про цесс описания идет, и зоны дескриптивной обработки социального пространства все время увеличиваются. Таковы, например, предмет ные разработки по социологии образования, изучению ксенофобии и межэтнических отношений, политической элиты1, структуры пот ребления, анализу социальных сетей, ценностным ориентациям мо лодежи и т.д. Среди них довольно много уже вполне серьезных и ка чественных в профессиональном отношении исследований.

Преподавание. С 1989 года, после легализации социологии, число студентов, изу чающих эту дисциплину в вузах различного типа, увеличилось со 150 до 12 тыс. (причем основной рост учащихся пришелся на пос ледние 5 7 лет). Число социологических кафедр и отделений за это же время выросло с 6 до 105 (2003 год). С одной стороны, кажется, что это очень много. С другой, как мне представляется, это означает чистую профанацию самой идеи 1 Отличным, хотя, к сожалению, почти единственным в своем роде, примером работы высокого класса может служить вышедшая недавно монография руководителя сектора элит ИС РАН О.Крыштановской, в которой она подводит итоги своей 15-летней работы над темой «Анатомия российской элиты» (М., 2005).

2 Сегодня в правительстве обсуждаются перспективы введения социологии как обязательной учебной дисцип лины во всех вузах и университетах (такое положение существовало какое-то время после реформ, но было затем отменено) и даже в качестве одной из версий обществоведения в средней школе. Учитывая, что речь идет о нашей, специфически российской версии социологии, можно не сомневаться в том, что под видом пре подавания позитивной, строго объективной науки будет осуществляться (в скрытой форме) контрабанда госу дарственной идеологии, будет преподносится модель органического национального общества — государства, сочетающего идеи авторитарной модернизации с патриотизмом и с православием.

Содержание образования социологии, ибо то, что преподносится под видом «социологии» в большинстве вузов и провинциальных университетов, а именно за их счет происходит расширение ее преподавания, в массе сво ей не имеет отношения не только к ней, но и вообще к социальным наукам, или даже к науке как таковой. Чаще всего такие курсы представляют собой смесь элементарных сведений по организа ции и методике проведения социологического опроса, что то вро де очень приблизительного пересказа двух трех тезисов из М. Ве бера или Э. Дюркгейма, З. Баумана или М. Кастелса в сочетании с различного рода остатками исторического материализма, соци альной и постмодернистской философии, культурологии, госу дарственной или националистической идеологии, элементами со циальной работы, психоанализа или натурфилософии и т.п. Круг сведений о концептуальном содержании социологии ограничен главным образом тем, что переведено в последнее время (о низ ком качестве переводов надо бы говорить отдельно) или переска зано в единственном общем курсе по истории социологии, подго товленном в ИС РАН под руководством Ю.Н. Давыдова. Власть над процессом и содержанием преподавания социоло гии (отчасти и других социальных наук, но социологии — в первую очередь) по прежнему находится в руках тех, кто входил ранее в состав низовой советской номенклатуры. Соответственно, эти люди задают свое понимание социальных наук, их целей и структу ры знания. Возглавляя руководство академических институтов или факультетов, они определяют сам характер профессионального воспроизводства, подбор аспирантов и молодых преподавателей, направленность, тематику и цели обучения. Отсюда такой замед ленный процесс обновления персонального состава, приобретаю щий болезненный характер в провинции, где и уровень подготовки ниже, и зависимость от властей выше. Среди не выбираемой, а назначаемой сверху верхушки академической или университет ской бюрократии идет острейшая подковерная борьба за право контроля над дисциплиной (за право сертификации преподавания, а в перспективе — и лицензирования деятельности исследователь ских центров), за введение жесткого государственного стандарта обучения, а значит — и за установление диктата над его содержа 1 Надо признаться, что освоение материалов западных социальных наук очень похоже на работу золотоиска телей: современная социология для молодых российских университетских преподавателей (а именно они, главным образом, и занимаются переработкой западного опыта) представляет собой лишь множество разроз ненных источников — тем для диссертационных работ, позволяющих каждому утвердиться на своей делянке.

Так как отсутствует общее проблемное поле работы, конституированное теоретическими и предметными за дачами исследования российского общества, и, соответственно, нет общей логики и направленного познава тельного интереса к западной литературе и идущим за рубежом дискуссиям, то нынешние авторитеты во Франции, США, реже — Германии, превращаются в золотые жилы индивидуальной работы. Поэтому могут су ществовать совершенно отдельно, не вступая между собой ни в сотрудничество, ни в конкуренцию те, кто сде лал для себя средством профессионального существования, скажем, пересказ П.Бурдье, или Э.Валлерстайна, или М..Шелера, или С.Хантингтона. Знание современной специальной литературы работает исключительно в качестве флажков профессиональной эрудиции, без которой трудно добиться признания в преподаватель ской среде. Но это знание никоим образом не работает на общие задачи социологии.

Л.Д. Гудков Положение социальных наук в России нием. Никогда не исчезавшая в СССР и постсоветской России опасность — тенденция к стандартизации процесса обучения — во всех случаях означает повышение уровня бюрократического кон троля над содержанием преподавания (предпринимаемого, естес твенно, только для того, чтобы использовать проверенные, отоб ранные в качестве «лучших» методики и рекомендовать их в качес тве обязательных для всех «образцов»).

Сегодня, как и в прошлом, студент практически лишен самос тоятельности в выборе преподавателей и содержания предмета обучения, он не может следовать собственному интересу, посколь ку оставшаяся после советского времени бюрократическая систе ма обучения не допускает в этом отношении какой бы то ни было свободы. Поэтому в целом социологическое образование оказыва ется крайне неэффективным. Имеет место большой отсев студен тов во время обучения, вызванный разочарованием в предмете и характере преподавания, трудностями в устройстве на работу по полученной специальности (поскольку этот диплом не слишком вы соко котируется на рынке труда). В результате, по некоторым дан ным, от двух третей до трех четвертей всех выпускников социоло гических факультетов меняют сферу занятости. Примерно та же картина и на факультетах политических наук.

В самом преподавании социальных наук сохраняются два по рока, оставшихся от советской модели высшего образования:

крайне жесткие ведомственные перегородки между разными фа культетами и отделениями, слабость междисциплинарных связей и форм обучения — и резкий разрыв между исследованиями и обу чением. Последнее заложено уже в самом институциональном раз делении исследовательских институтов и образовательных учреж дений. Научные исследования в университетах и вузах традицион но занимают незначительное место.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.