WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

46 Мир России. 2010. № 3 К вопросу о национальных особенностях модернизации российского общества В.А. ЯДОВ В выступлениях правительственных лиц, в научной литературе и СМИ последних лет постоянно

говорится о том, что России надлежит интенсифицировать процессы мо дернизации и определить свой национальный путь в будущее. Я попытался очень сжато резюмировать, что мы можем извлечь из научного багажа социологии в качестве полез ного в этом «фокусе» знания. Намерение слишком смелое, но вынужденное в силу необхо димости сказать что-то внятное по трудной и жизненно важной проблеме. Поскольку относящаяся к нашему предмету литература очень обширна, придется злоупотреблять подстрочными комментариями.

Ключевые слова: глобализация, глобальная культура, зависимость от прошло го, культурное разнообразие, менталитет, модернизация, российское общество, си стемы ценностей Теоретические рамки. Можно утверждать, что в теоретической социологии сформировались три макропарадигмы, три созвездия теорий, позволяющих искать ответ на наш вопрос. Сторонники активистского подхода в объяснении социальных процессов концентрируют внимание на пусковом механизме изменений – агентах, которые, подобно тому, как это имеет место в химической реакции, «запускают» процесс1. В рамках другой теоретической парадигмы предмет исследования – на циональные особенности, мешающие «чистоте» реакции. Наконец, имеет место смена самого объекта социологического знания: не социум как особое общество, но мировая система, в которой особые общества – ее элементы. В данной метапа радигме экзогенные условия и механизмы изменений не менее существенны, чем эндогенные.

Зависимость от прошлого. В мировой и отечественной социологии, как и в других науках социально-гуманитарного знания и философии обсуждается про блема влияния исторически сложившихся социальных институтов, культуры и национального менталитета на процессы модернизации. Предложенная Карлом Так называемые активистские или деятельностно-активистские подходы, предложенные Дж. Александером, М. Арчер, А. Гидденсом, А. Туреном, П. Штомпкой и др. Эту парадигму я полагаю наиболее адекватной совре менности.

К вопросу о национальных особенностях модернизации... Поланьи концепция зависимости социально-экономических изменений и, прежде всего, социальных институтов от исторически пройденного пути является чуть ли не краеугольным камнем в дискуссиях относительно будущего народов и госу дарств в миросистеме. В отечественной литературе на эту тему – масса публика ций [Бессонова 1997;

Заславская 2003, с. 87;

Кирдина 2001;

Нуреев 2009;

Федо това 1997].

Сама идея не оригинальна. Ее сформулировал К. Маркс, который писал:

«Люди сами делают свою историю, но они ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошлого» [К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч.

Т. 27. с. 119]. Карл Поланьи назвал это явление рath dependence, имея в виду историко-культурную инерцию социальных (прежде всего, экономических) институтов.

Отечественные экономисты следом за Александром Аузаном именуют такой тип развития экономики движением по колее, из которой непонятно – можно ли выйти [Аузан 2005]. Смысл метафоры колеи в том, что, построив сеть железных дорог, дешевле заменить колеса поезда при переходе на колею иной шири ны, чем перестраивать всю сеть. Cоциологи, переводя проблему с языка эко номической выгодности в плоскость реальной возможности смены пути, пишут о России как о «другой» и «параллельной Европе» [Федотова 1997;

Пастухов 2006, с. 6–7;

В поисках теории российской цивилизации 2009]. К тому же само направление миросистемных изменений не диктуется неким оператором «мир транспортного» движения.

Эмпирически проблема переводится в плоскость компаративных межкуль турных, межстрановых исследований. Современные технологии позволяют опе рировать колоссальными массивами достаточно надежных данных международ ных мониторинговых проектов таких, как European Social Survey (ESS), World и European Value Survey2 и другие. Однако остается принципиальный вопрос: о чем свидетельствуют те или иные данные3? В рамках активистской парадигмы ответ на этот вопрос надо искать, сопоставляя реальные практики народов, коль скоро именно практики [Волков, Хархордин 2008] непосредственно консервируют или же трансформируют социальные структуры.

Компаративный анализ систем ценностей позволяет приблизиться к ответу с учетом того, что не ценностные приоритеты данной культуры как таковые, но цен ESS проводится в 30 странах с двухлетним интервалом (2002-2008), в России - с 2006 г., и содержит ко лоссальный массив данных о состоянии домохозяйств в объективных показателях, принятых статистическими службами, и некоторых оценочных вопросах о качестве жизни (более 120 показателей). См. русскоязычный сайт http://www.ess-ru.ru;

В двух других проектах отслеживаются изменения ценностных структур населения стран и ценностных ориентаций граждан. Данные этих обследований так же общедоступны (См. World Values Survey web site;

European Values Survey web site ) Например, Б.З. Докторов, опираясь на статистику индексов международного проекта «Ожидая изменения в Европе» (Socio-cultural tools of analysis. Eurotrends. Euromap. Euroscan. RISC, Report № 21. April 1991) отмечает, что распределение населения России по десяти социокультурным группам статистически отлично от среднеевро пейского распределения. Но если осуществить подобные вычисления для других стран, то будет получен анало гичный (математически) результат, «и в этом смысле правомерно говорить об уникальности сознания населения каждой страны» и далее: «Следуя такой логике, можно вообще доказать отсутствие «европейской» социокуль турной ткани и развития единой техногенной цивилизации» [Докторов 1994, с. 4-19].

48 В.А. Ядов ностные ориентации людей потенциально реализуются в их практиках. Именно потенциально, т.к. наше поведение далеко не всегда согласуется с собственными ценностными ориентациями4. В этом отношении мне представляется более адек ватным концептом понятие национального менталитета.

Ценностные сопоставления. Что можно извлечь из компаративного анализа данных о национальных структурах ценностей? Е.Г. Ясин, анализируя статисти ку общемировых обследований национальных ценностных структур по методике Шварца5, пришел к выводу, что в сравнении со странами Азии, Африки и Латин ской Америки, россияне достаточно близки к западноевропейской цивилизации, но более консервативны, традиционны, более склонны к порядку [Ясин 2007, с. 106]. В.С. Магун и М.Г. Руднев на основе общеевропейского исследования ( стран) по той же методике (2006–2007 гг.) заключают, что, отличаясь от западно европейцев, мы демонстрируем схожесть с народами других постсоветских стран.

Россиянам свойственна более высокая потребность в защите со стороны государ ства, менее выражены потребности в свободе и самостоятельности, склонности к риску [Магун 2006].

В исследованиях по методике Р. Инглхарта6 население России, как и других бывших стран СЭВ, отличается от населения стран Западной Европы доминирова нием ориентаций людей на материалистические ценности versus постматериали стических, таких как ценности саморазвития личности, свободы и обеспокоенности об охране среды обитания. Сопоставляя системы ценностей народов европейских стран, Н.М. Лебедева приходит к следующему выводу: «Посткоммунистические общества лежат намного ниже, чем другие, по шкалам доверия, толерантности, ценностей самовыражения, являющимся главными в измерении кросскультурной вариативности» [Лебедева 2009]. Заметим, что в этих констатациях фиксируется вековое наследие давнего и недавнего прошлого.

Е.Г. Ясин предпринял попытку рассмотреть динамику сдвигов в ценностях российской культуры за последнее десятилетие (инструмент Шварца) и пришел к следующему выводу: «По важнейшим направлениям произошел откат назад…, культурные предпосылки модернизации ухудшились». Таково же заключение и со трудников Института социологии РАН, которые провели сопоставление ценност ных ориентаций респондентов всего лишь за период с 2004 г. по 2007 г. За эти три года доля принимающих ценность свободы сократилась с 26% до 20%, а доля сторонников сильного государства увеличилась с 41% до 47%.

Заслуживают серьезного внимания исследования Н.И. Лапина, опирающиеся на пять волн всероссийского мониторинга ценностей и интересов населения (на чиная с 1990 г.), а также на данные упомянутого Европейского социального иссле Было показано, что высшие уровни диспозиционной иерархии (жизненные устремления и ценностные прио ритеты) так или иначе регулируют социальное поведение в долгосрочной перспективе. Социальное поведение в конкретных жизненных обстоятельствах может существенно корректироваться этими обстоятельствами [Само регуляция и прогнозирование… 1979].

Методика Шварца предназначена для выявления структур ценностей, присущих данной культуре, т.е. не цен ностных ориентаций опрашиваемых [Schwartz S.N., Lehmann A., Roccas S. 1999].

Эта методика, в отличие от инструментария Шварца, позволяет фиксировать именно ценностные ориентации респондентов.

К вопросу о национальных особенностях модернизации... дования. Изучая структуры ценностей населения России, Лапин интерпретировал «толерантный симбиоз культурно разнородных ценностей» как рациональный от вет жизненных миров россиян на аксиологический вызов трансформирующегося общества – ответ, который обеспечивает взаимопонимание между людьми в усло виях конфликтующих потоков ценностей и который открыт различным вариантам эволюции общества [Лапин (1) 2009]. Автор также полагает, что сложившееся в «толерантном симбиозе» паритетное соотношение современных и традиционных ценностей не выпадает из восточноевропейских рамок и не является роковым пре пятствием для модернизации российского общества, а наиболее значимое ее пре пятствие коренится в отсутствии сетевых институтов саморазвития, прежде все го – инновационных [Лапин (2) 2009].

Люди испытывают, словами П. Штомпки, культурную травму «переходного периода», стремятся обрести адекватную ценностную ориентацию, причем, в Рос сии процесс этот затруднен дезинтеграцией общества, отсутствием гражданской солидарности, противоборством в среде элит7. Отсюда – наблюдаемые возвратные сдвиги к традиционализму в массовых опросах и заметные различия в ценностных предпочтениях жителей столичных городов и провинции, старших поколений и молодежи, что, по заключению Н.И. Лапина, и приводит к «толерантному симбио зу» современных и традиционных ценностей.

Менталитет. Обратимся к публикациям, в которых рассмотрены особенно сти национального менталитета. Начнем с определения самого понятия. Согласно одному из предложенных определений менталитет есть «комплекс коллективных социальных установок, особенностей практического разума и повседневного мыш ления;

его устойчивых форм, что фиксируется в метафорах, поговорках, символах» [История ментальностей, историческая антропология… 1996, с. 56;

Ментальность россиян… 1997]. Менталитет, таким образом, интегрирует как осознанное из дан ной культуры, так и подсознательно усвоенное, т.е. все то, что непосредственно со относится с поведенческими практиками. Важно также заметить, что люди в сво ем восприятии жизненного мира руководствуются социальными представлениями.

«Индивид не столько мыслит сам, сколько актуализирует в себе опыт прошлых поколений, цитирует их социальный опыт мышления. Он как бы мыслит заново уже помысленное до него», – отмечает Серж Московичи [Московичи 1996, с. 98].

Поэтому можно сказать, что особенности менталитета так или иначе связаны с на шими социальными представлениями.

Приведу некоторые примеры результатов, полученных при эмпирическом изучении менталитета россиян. К. Касьянова применила тест MMPI на россий ских студентах и пилотах, сопоставляя свои данные с результатами, полученными другими психологами из многих стран. Она нашла, что россияне зашкаливают по тесту «циклоидность» [Касьянова 1994]. В переводе с языка психоаналитиков на общепонятный это означает, что мы не склонны к систематически выполняемой Александр Ахиезер именует Россию «расколотым обществом» и показывает, что раскол со времен Петра Пер вого становится особой чертой российской культуры [Ахиезер А.С. Россия – расколотое общество: некоторые про блемы социокультурной динамики // Мир России. 1995. № 1. с. 3–57]. См. также «В поисках теории российской цивилизации. Памяти А.С.Ахиезера» / Составитель А.П. Давыдов. М.: Новый хронограф, 2009.

50 В.А. Ядов деятельности, независимо от настроения. Общеизвестно, что россияне предпочи тают закончить непременную работу рывком в последний момент, т.е. когда гром уже грянул и надо ждать грозы.

Стандартные курсы по менеджменту непременно включают тему о нацио нальных особенностях трудовых взаимоотношений, связанных с особенностями менталитета сотрудников. Применив разработанный с этой целю психологический тест Герда Хофштеда и сопоставив полученные результаты с многочисленными данными по разным странам мира, Е.Н. Данилова, В.П. Дубицкая и М.И. Тарарухи на [Данилова, Тарарухина 2005, с. 193–213;

Дубицкая, Тарарухина] нашли, что рос сияне оказались в близком соседстве со скандинавами, немцами и израильтянами.

Хофштед обозначил этот кластер трудовых взаимоотношений формулой «хорошо смазанная машина»: жесткие технологические правила и гибкие взаимоотноше ния руководства с подчиненными. В США и Канаде, напротив, действует жесткое правило – за неисполнение указания начальника – немедленное увольнение. Рос сиянам свойственна «фемининность» (одна из шкал теста): женственность прояв ляется в более значимой роли интуиции, ценности свободного от работы времени.

Западноевропейцам и американцам свойственна «маскулинность» – напористость, рационализм, настойчивость в достижении целей8. Россияне больше ценят гаран тии со стороны организации, тогда как западноевропейцы больше полагаются на себя.

О.В. Хархордин обращает внимание на традиционную экстернальность рус ского человека – продукт российского православия. В отличие от протестанта, наш соотечественник в своих ошибках и неудачах привык винить обстоятельства и кого-то «другого», не себя самого. С православием же автор связывает отсутствие непременного для протестанта практического доказательства своего успеха. Этим, в частности, автор объясняет то обстоятельство, что многие ученые вполне до вольствуются признанием коллегами их открытия, например, в области техники, и не стремятся практически внедрить изобретение.

Институты и практики. Нормы культуры, менталитет способны стать «пу сковым механизмом» поведения людей при условии, что институционализирован ные правила этому не препятствуют. Будем считать таковыми правилами узако ненные предписания и формально не прописанные, но общепринятые. Последние также влекут санкции в виде морального осуждения.

О российской институциональной матрице упоминалось выше со ссылкой на ряд теоретических публикаций [Бессонова 1997;

Заславская 2003, с. 87;

Кирдина 2001;

Нуреев 2009;

Федотова 1997].

Исключительно важными в этом плане представляются исследования О.И. Шкаратана9. Инструментарий этого проекта позволяет «схватить» одновре менно эмпирические свидетельства институциональных рамок социальных взаи Индекс «фемининность – маскулинность» оказался тесно связанным с ответом на вопрос «проиграл или выиграл респондент от рыночных реформ»: выигравшие имеют индекс маскулинности равный 49, а проиграв шие – 10.

Эмпирическая часть этого отчета, выполненная Г.А. Ястребовым, публикуется в этом номере, см. статью «Ха рактер социально-экономической дифференциации населения: сравнительный анализ России и Европы» – редак ция журнала «Мир России».

К вопросу о национальных особенностях модернизации... моотношений и реальных практик. Причем, в критериальной особенности социу ма: состоянии его социального расслоения.

Опираясь на метод энтропийного анализа, исследователи сконструировали своеобразный показатель «справедливости» неравенства, отражающий закономер ность распределения респондентов в пространстве, измерения которого заданы признаками: род занятий, уровень образования, доход. Они исходили из того, что в постиндустриальных обществах, в отличие от индустриальных, распределение людей по социальным позициям в большей мере сопряжено с их человеческими ресурсами (образованием, знаниями и опытом), чем ресурсами сугубо экономи ческими. Анализ эмпирического материала показал, что это действительно так:

в 14 западноевропейских странах показатель «справедливости» неравенства ока зался существенно выше, чем в 8 постсоциалистических странах10. Более того, полученный результат согласуется с результатами анализа субъективных пред ставлений населения: доля респондентов, считающих, что их материальное возна граждение адекватно затрачиваемым усилиям и результатам труда в постсоциали стических странах варьировалась от 9,9% (в Польше) до 22,4% (в Словении), тогда как для стран западноевропейских она составила 22,8% и выше.

Затем исследователи сопоставили род занятий респондентов и их родителей.

Как известно, однородность занятий присуща традиционным обществам, тогда как неоднородность в большей мере соответствует обществам динамичным. Это свойство на эмпирическом уровне также позволяет выявить энтропийный анализ, смысл которого применительно к данной задаче сводится к оценке случайности/ неслучайности траекторий межпоколенной социальной мобильности. Наибольшая энтропия (т.е. неопределенность) была зафиксирована в Эстонии и Великобрита нии, а наибольшая однородность (т.е. неслучайность) – в России и Португалии.

Вывод комментариев не требует.

Россия в миросистеме. К настоящему времени предложено немало глобалист ских концепций от крайне оптимистических (миросистема есть благо во всех отно шениях) до катастрофических в смысле интенсификации глобальных техногенных и социогенных рисков [Wallerstein 1979;

Хардт, Негри 2004;

Многоликая глобали зация… 2004;

Robertson 1992]. Наряду с этими подходами обретает популярность концепция фрагментации глобального пространства [Cotesta 2008, p. 26]11. В на шем с Т.И. Заславской докладе на Общероссийском социологическом конгрессе [Заславская, Ядов 2009] я предложил рассматривать глобальную систему как неу стойчивое образование экономического, политического и культурного полей. Нор мативные правила, регулирующие взаимодействия национально-государственных и транснациональных субъектов на этих полях, отличаются не только содержани ем, но и степенью принудительности: в экономическом поле – наиболее высокой, в политическом – ситуативно гибкой, в сфере культуры – минимальной. Взаимо В первой группе их величина колебалась от 22.8 (Финляндия) до 37,6 (Швейцария), во второй – от 9.9 для Польши до 18.3 и 22.4 для Эстонии и Словении, Россия и Украина – 10.2 и 10.1.

Так, Витторио Котеста считает, что в миросистеме имеют место «не только взаимосвязи между ансамблем целого и его элементами, но и между дискретными элементами того и другого, создающие транснациональные, транскультурные, трансрелигиозные и прочие связи».

52 В.А. Ядов действия между тремя полями различны. Политико-экономические объединения стран образуют узлы взаимосвязей, которые потенциально и реально фрагменти руют миросистему. То, что называют глобальной культурой, остается предельно глокальной, ядро цивилизационных и национальных культур несравнимо более устойчиво к внешним воздействиям, нежели их периферия (заимствования языко вых практик и стереотипов «поп-культуры»).

Неодинаковая жесткость нормативных требований – принципиально важная констатация. Согласно теории становления правил Тома Барнса и Елены Флэм [Burns, Flam 1987], следует различать три модальности: систему правил – как их содержание, режимы правил – как они поддерживаются санкциями и, что особо важно, – их практическое освоение – грамматику правил. Здесь уместна аналогия с личностным стилем деятельности. Как экспериментально установил В.С. Мер лин, каждый индивид выполняет предложенную обстоятельствами задачу своим индивидуальным стилем, потому что люди различаются особенностями психики, в нашем случае – их национальным менталитетом.

Далее рассуждаем так. Императивы рыночных отношений в глобальном мире – система правил – универсальны. Однако режимы правил, санкции за их нарушение далеко не одинаковы. Что же до грамматик правил, то их российская национальная особенность выражена формулой: «жесткость законов компенсиру ется необязательностью их исполнения».

Заключение Первое. Многочисленные исследования не оставляют сомнений в националь ных особенностях России и российского общества. Российскую, можно сказать, цивилизацию отличают:

а) свойства институциональной матрицы;

b) уникальная культура;

c) уникальный менталитет сограждан;

d) особенности поведенческих практик как «грамматик» исполнения норма тивных предписаний.

Второе. Как и другие даже самые продвинутые страны, наша страна не может двигаться в будущее вне зависимости от глобального социума, ибо является со ставляющей Globalsсhaft. Изменения в мировой системе так или иначе определяют общее направление изменений в его субсистемах, цивилизационных и страновых.

Третье и главное. Особый путь России является особым в смысле конкрети зации национального интереса – повышения ресурсоспособности в конкурентной среде макросоциума. Взаимодействия с мировой системой регулируются между народным правом, а трансформации в рамках страны осуществляются присущими России особенностями социальных институтов, культуры, менталитета и стиля практических действий граждан.

К вопросу о национальных особенностях модернизации... Особенности российского стиля в модернизации в Globalschaft Концептуальные рамки • Деятельностно-активистские теории (М. Арчер, Э. Гидденс, А. Ту рен, П. Штопка) – Новые социальные структуры (институты) создают люди, социализа ция которых происходила в системе, исторически сложившейся ранее.

• Теория Path dependence К. Поланьи, Д. Норта – В России А.А. Аузан называет эту зависимость «колеей», из которой неясно, как выйти.

– В концепции «институциональных матриц» С.Г. Кирдина выделяет радикальные различия западноевропейской и восточной матриц эконо мических, политических институтов и культуры доминирования «я» над «мы» или же «мы» над «я».

• Теория глобальной мир-системы – принципиально иной фазы исто рии человеческой цивилизации.

– Экзогенные обстоятельства и изменения воздействуют на общества и страны не менее чем индогенные-внутренние.

Тезис №1 - В Globalschaft путь России определяется соотношением политико-экономических сил и уровнем конкурентоспособности страны на мировом рынке.

Тезис №2 - Особым, т.е. отличным от других стран, является не вектор движения России в будущее, но способ, национальный стиль социально экономических и прочих трансформаций («модернизации»).

Тезис №3 - Национальный стиль трансформационных процессов опреде ляют:

• особенности социальных институтов;

• особенности нашей культуры;

• свойства русской ментальности – и как результат – • особенности практик всех групп населения, властных структур и элит общества.

Социальные институты • Трудно оспорить факт доминирования государства в России и, на против, гражданского общества над государством в странах Запада.

• Опираясь на энтропийный анализ, О.И. Шкаратан показал, что при сопоставлении рода занятий респондентов и их родителей наибольшая неоднородность зафиксирована в Эстонии и Великобритании, а наиболь шая однородность – в России и Португалии.

• Это убедительное эмпирическое доказательство институциональ ной колеи традиционного общества.

54 В.А. Ядов Культура по критерию ценностных структур • Е.Г. Ясин, основываясь на материалах World Value Survey (методика Шварца для сопоставления национальных структур ценностей), считает, что в сравнении со странами Запада россияне более консервативны, тра диционны, более склонны к порядку.

• В.С. Магун и М.Г. Руднев, основываясь на материалах European Value Survey (по той же методике), полагают, что россиянам свойственна более высокая потребность в защите со стороны государства, менее выра жены потребности в свободе и самостоятельности, склонности к риску.

• Фиксируются заметные сдвиги в иерархии ценностей на протяже нии 20 и менее лет.

• По данным Е.Г. Ясина и ИС РАН – сдвиг в сторону традициона лизма.

• По данным Н.М. Лебедевой (ГУ-ВШЭ) (на базе методик Р. Инглхар та) население России и других бывших стран СЭВ образуют кластер с доми нированием ориентаций на материалистические ценности, население стран ЕС – кластер с доминированием постматериалистических ценностей.

• Н.И. Лапин в почти 20-летнем мониторинге ценностных ориен таций россиян находит «толерантный симбиоз культурно-разрозненных ценностей».

• Е.Н. Данилова и М.Ф. Черныш фиксировали, что в отношении про должения реформ жители Шанхая и Петербурга ничем не различаются.

Не следует ли отсюда, что ценностные структуры намного более изменчивы, тогда как нацио нальный менталитет гораздо более консервативен?

Менталитет • Одно из определений: Менталитет есть комплекс коллективных со циальных установок, особенностей практического разума и повседневно го мышления.

• С. Москвичи о социальных представлениях: «Индивид не столь ко мыслит сам, сколько актуализирует в себе опыт прошлых поколений, цитирует их социальный опыт мышления. Он как бы мыслит заново уже помысленное до него».

• Мораль: можно утверждать, что наши социальные представления так или иначе связаны с особенностями менталитета.

• Свойства российского менталитета эмпирически тестировала (MMPI) К. Касьянова и установила, что радикальное отличие русских ис пытуемых (пилоты) от западноевропейцев в Неготовности к планомерной систематической деятельности (шкала циклоидности). Наши сограждане исполняют «заданное» в последний момент. Это знакомо каждому.

• Не требует доказательств на литературу российское извечное на плевательство на законы и административные установления.

• Двух этих особенностей нашего менталитета достаточно, чтобы характеризовать российский стиль повседневных практик.

К вопросу о национальных особенностях модернизации... Итак:

«Особый путь» России является не в том особенным, что он иной в сравнении с лидерами в мировой экономике (и потому – в мировой политике). Он лишь потому особый, что трансформации в рамках страны осуществляются присущими России особенностями соци альных институтов, культуры, менталитета и стиля практических действий граждан.

Литература Аузан А.Л. Общественный договор и гражданское общество // Мир России. 2005.

№ 3.

Ахиезер А.С. Россия – расколотое общество: некоторые проблемы социокультурной дина мики // Мир России. 1995. № 1.

Бессонова О.Э. Институты раздаточной экономики России: ретроспективный анализ. Но восибирск: ИЭ и ОПП СО РАН, 1997.

В поисках теории российской цивилизации. Памяти А.С. Ахиезера / Составитель А.П. Да выдов. М.: Новый хронограф, 2009.

Волков В.В., Хархордин О.В. Теория практик. СПб.: Издательство Европейского университе та в Санкт-Петербурге, 2008.

Данилова Е.Н., Тарарухина М.И. Российская производственная культура на фоне культур других стран мира // Социальные трансформации в России: теории, практики, срав нительный анализ / Под ред. В. Ядова, М.: Изд. «Флинта», 2005.

Докторов Б. З. Россия в Европейском социокультурном пространстве // Социологический журнал. 1994. № 3.

Дубицкая В.П., Тарарухина М.И. Как управляют в России. Результаты исследования по методике Герда Хофштда» (Неопубликованная работа, любезно предоставленная с разрешением на нее ссылаться).

Заславская Т.И. Посткоммунистические трансформации // Россия, которую мы обретаем:

Исследования Новосибирской экономико-социологической школы. Новосибирск:

Наука, 2003.

Заславская Т.И., Ядов В.А. Социальные трансформации в России в эпоху глобальных из менений // Социологический журнал. 2009. №1.

История ментальностей, историческая антропология. Зарубежные исследования в обзорах и рефератах. М.: РГГУ, 1996.

Касьянова К. О русском национальном характере. М.: Институт национальной модели эко номики, 1994.

Кирдина С.Г. Институциональные матрицы и развитие России. 2-е изд., перераб. и доп. Но восибирск: ИЭИ ОПП СО РАН, 2001.

Лапин Н.И. (1) Ценности населения макрорегионов России по оси «открытость изменениям сохранение» // Россия в Европе. По материалам международного социологического опроса «Европейское социальное исследование». М.: Логос, 2009.

Лапин Н.И. (2) Ценности «сохранение-открытость изменениям» и сетевые инновационные институты // Общественные науки и современность. 2009. № 5.

Лебедева Н.М. Модернизация России: успехи, препятствия, перспективы (по материалам эмпирических исследований) / Сообщение на круглом столе научного семинара в ГУ-ВШЭ под рук. Н. Тихоновой, 29.10.2009 / new.hse.ru/sites/mbd/program.aspx 56 В.А. Ядов Магун В.С., Руднев М.Г. Жизненные ценности российского населения: сходства и отличия в сравнении с другими европейскими странами // Вестник общественного мнения.

2008. № 1.

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 27. с. Ментальность россиян / Под ред. И.Г. Дубова. М.: Имидж-Контакт, 1997.

Многоликая глобализация. Культурное разнообразие в современном мире // Под ред.

П. Бергера и С. Ханнингтона. Пер. с англ. под ред. В.В. Сапова. М.: Аспект-Пресс, 2004.

Московичи С. Век толп. М.: «Центр психологии и психотерапии», 1996.

Нуреев Р.М. Россия: Особенности институционального развития. М.: Изд-во «Норма», 2009.

Пастухов В.Б. Затерянный мир. Русское общество и государство в межкультурном про странстве // Общественные науки и современность. 2006. № 2.

Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности / Под ред. В.А. Ядо ва. Л.: Наука, Федотова В.Т. Трансформация «другой» Европы. М.: Ин-т филос. РАН, 1997.

Хардт М., Негри А. Империя. М.: Праксис, 2004.

Хархордин О.В. Культурные барьеры // Forbes Russia. 2010. № 3.

Шкаратан О.И. и коллектив Социально-экономическое неравенство и его воспроизвод ство в современной России. М.: ОЛМА Медиа групп, 2009.

Ядов В.А. Лекции о состоянии современной социологической теории в приложении к рос сийским трансформациям. СПб.: Интерсоцис, 2009.

Ясин Е.Г. Модернизация и общество. Доклад на VIII Международной конференции «Мо дернизация экономики и общественное развитие», 3–5 апреля 2007 г. М.: Издатель ский дом ГУ-ВШЭ, 2007.

Burns Т., Flam Е. The Shaping of Social Organization. Social Rule System Theory with Applica tion. London: Sage Publ., 1987.

Cotesta V. From national-state to global society: the changing of contemporary sociology // Inter national Review of Sociology. 2008. March. Vol. 18. No 1.

Robertson R. Globality, global culture, and images of world order // Haferkramt H. and Smelser N. (Ed) Social Change and Modernity. Bercley University of California Press, 1992.

Schwartz S.N., Lehmann A., Roccas S. Multimethod Probes of Basic Human Values / Social Psychology and Culture Context: Essays in Honor of Harry C. Triandis Adamopolos, Y. Cashima. Newbury Park. CA: Sage Publication, 1999.

Wallerstein I. The capitalist World-Economy. Cambridge: Cambridge University Press, 1979.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.