WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Пал Та маш Массовые выступления на городских улицах как жанр политического карнавала ПАЛ ТАМАШ,, () Массовые выступления на городских улицах как жанр политического кар навала:

возможное толкование событий ноября–декабря 2004 года в Киеве Abstract The author suggests analysis of the so called “Orange Revolution” events through the different paradigmatical approaches as (a) the Postponed radical Perestrojka connec ted with re configuration of political roles for the classical intelligentsia, as (b) a post modern revolt, (c) a late modern human rights campaign, as (d) the democracy export, (e) street politics with mass mobilization, directed to replacement or dismissal of post Soviet power elites. The conclusion about a hybrid reality of this event with the focus on emergence of the post Soviet middle class, its civil structures and ideologies is argued.

Десять тезисов 1. Согласно официальной позиции Киева, уличные выступления и пе рераспределение власти на уровне политической эли ты в кон це 2004 года предстают в не разрывном единстве, обнару живающем определен ную при чинно следственную связь. Мы, однако, считаем целесообразным рассмат ривать отдельно сами выступления как запланированную акцию или, по крайней мере, как хорошо поставленный спектакль и мобилизацию средне го класса, без появления которого на улицах саму акцию не удалось бы орга низовать в том виде, в котором она осуществилась, но эти два явления, не смотря ни на что, не вытекают первое из второго.

2. Что означало появление на улицах ориентированного на Запад сред него класса? Для понимания процессов, происходивших в ноябре–декабре 2004 года, необходимо рассмотреть палитру политических взглядов укра инской интеллигенции. В Центральной Европе после 1989–1990 годов очень быстро сформировалась своеобразная биполярная классовая модель общества: постдиссиденты и посткоммунисты. Неоднородный личный дис Социология: теория, методы, маркетинг, 2007, 1 Пал Тамаш сидентский опыт и одновременно разная степень вовлеченности в процесс среди социалистов, то есть бывших реформкоммунистов, действительно да вали о себе знать, но эти два лагеря явно сформировались еще до начала–се редины 1990 х годов и казались от носительно стабильны ми. В дальнейшем эту формулу где то быстрее, а где то медленнее стало заменять более старое противоре чие: меж ду за падниками и национально ориенти рованными кру гами. Получил развитие весьма интенсивный Kulturkampf, что в итоге унич тожило границы имевшихся ранее политических разногласий. В крупных городах России во второй половине 1990 х также стало очевидным проти востояние западников (то есть “демократов”) и тех, кто считал восстановле ние сильного государства первоочередной задачей (различные группы “го сударственников”). Ли ния фронта обозначилась довольно четко. Переход из лагеря в лагерь интеллектуалов, уже достигших стабильного положения, наблюдался край не редко. В Укра ине в предыдущие годы в рядах интелли гентской элиты подобной дихотомизации не было. Не было таких крупных диссидентских группировок, жизненный опыт и политическое мировоззре ние которых были бы осмыслены хотя бы в широких кругах самой интелли генции. Отсутствовала и традиция государственности, защита которой или во всяком случае утверждение ценности государственного опыта имели бы мотивационную привлекательность. Для многих все это уступало место на циональному проекту. Но ощущалось отсутствие консенсуса по поводу ра мок этого национального проекта, соотношения политической нации и эт нической нации, а также роли в государстве воли центральной власти и ее отношений с региональными автономиями. В 1990 е годы развитие государ ственности происходило успешно, но, на мой взгляд, в сугубо прагматичес ком плане, в пределах “осуществимого”. Если национальной стороне иногда удавалось заставить властные структуры принять регулирование, грозив шее нарушением минимально допустимого уровня консенсуса, то централь ная политическая власть, сохраняя эти регулятивы на бумаге, в итоге просто не применяла его. Вследствие этого интеллектуальная элита, в отличие от ситуаций, сложившихся в соседних странах, осталась более разобщенной и исповедовала более туманные политические формулы. Под таким углом зрения и следует на основе сопоставления выявить различия между украин скими и московскими западниками, даже если их культурные идеалы в 1985–1990 годах казались тождественными. Московские западники, собст венно, продолжали традиции российской интеллигенции — имперских по встанцев, отождествляющих себя в качестве составляющей российской ис тории под самоназванием “атлантисты”, чтобы иметь возможность сохра нять свою имперскую, но не государственную идентичность. Европейская модель начала играть определенную роль только в начале 1990 х годов, ког да на ивный “атлантизм” обнаружил свою недееспособность. Американская элита не усматривала в этих людях ни равноправных пар тнеров, ни союзни ков, мнение которых следует учитывать в собственных решениях. Таким об разом, сложилась ситуация, когда из за отсутствия альтернативы образова лась некая смесь европейской ориентации со склонностью к национальным ценностям. В ходе перестройки западники в крупных городах Украины поль зовались меньшей поддержкой интеллигенции, нежели в Москве или Пе тербурге. К тому же среди них не было широко известных имен и медийных героев, каковые были в Москве и в Восточной Европе. Наряду с этим для 6 Социология: теория, методы, маркетинг, 2007, Массо вые выступления на городских улицах как жанр политического карнавала этой среды национальный проект оказался чуждым, скорее маргинальным и провинциальным, а порой представлялся даже шовинистическим. Одно временно концепция “атлантистских” взглядов здесь вовсе отсутствовала, даже у новой московской ельцинско путинской власти. Поиск системы сба лансированных связей, приемлемой для этих кругов, ни к чему бы не при вел. Ощущалась необходимость в собственном государстве, в более четко очерченных геополитических устремлениях. Такими были перспективы на отдаленное будущее, связанные с европейскими идеалами и ценностями за падного общества. В таком свете и вырисовывалась возможность связи с на циональным лагерем, причем в центральноевропейских странах западники не имели возможности подобного объединения с националистами. Здесь же, по крайней мере в ноябре–декабре 2004 года, мы наблюдали образова ние определенного общего фронта националистов и либералов, но при этом, как мне кажется, без формулировки национально либеральной идеологии или политической программы. В качестве резюме можно сказать, что “оран жевая" элита, пришедшая к власти в 2005 году, в экономической политике и стратегии государственного строительства продемонстрировала такие же черты “государственности”, как и любая другая постноменклатурная элита в постсоветском пространстве. Разумеется, кое кто мог бы посчитать галиц кий национальный проект проектом западным. Сформулированная по это му поводу национальная программа, безусловно, сродни польской, венгер ской и чешской национальным программам, а че рез них, опосре дова но, и не мецкому романтическому национальному проекту. Я упоминаю образцы и связи родства в их временной последовательности именно потому, что в це лом этот проект нередко считают определенным ответвлением “западного национального концепта”. Из этого должно было бы следовать, что вероят ным может быть предпочтение, хотя бы временное, со стороны постпере строечной либеральной интеллигенции крупных городов галицкого проекта.

3. Собственно, речь идет об обострении конфликта между Кучмой и мо лодыми более образованными средними слоями крупных городов на уровне политического дискурса. Сущность конфликта я усматриваю в разной сте пени модернизации двух политических способов самовыражения. В начале 1990 х годов экономическая номенклатура, по сути, сохраняя за собой власть, в своем мировоззрении и способе самовыражения несколько модер низировалась и освоила, в рамках своей умственной ограниченности, при емы современных масс медиа. Но поскольку необходимость модернизации не была императивной, разрозненная интелли генция смогла оказывать свое влияние в меньшей мере, чем даже в Москве или в центральноевропейских странах. В результате не произошло коренных изменений в стиле манифес тации политической элиты, которая в своем внешнем виде, в манере гово рить, выступлениях в масс медиа и иконических композициях оказалась го раздо более консервативной по сравнению с тем, что наблюдалось в боль шинстве стран региона. Здесь нецелесообразно рассматривать вопрос о том, какую роль в данном случае сыграло изменение языка. В общественной жизни даже русскоязычная постноменклатура стремилась к украинизации политической жизни. В 1990 е годы эта номенклатура много сделала для усвоения украинского политического дискурса, что, по видимому, потребо вало таких личных усилий, что на обновление содержания и стиля остался крайне ограниченный энерге тический запас. Но независимо от первопри Социология: теория, методы, маркетинг, 2007, 1 Пал Тамаш чин приходится констатировать, что по своему стилю политическая элита начала отставать от среднего класса, который модернизировался. Этот сред ний класс везде в постсоветском пространстве является более или менее разрозненным. Украинский экономический кризис был более глубоким и длительным, чем российский и центральноевропейский. Но хотя и с опозда нием в несколько лет, в молодежных кругах, особенно в крупных городах, сформировался слой, по своему мировоззрению, уровню образованности и овладению украинским языком уже радикально отличающийся от того об раза, который являет общественности постноменклатурная элита. Разуме ется, подобные различия наблюдаются во всем постсоветском простра нстве. Но в целом это ведет скорее не к политической активизации, а к под черкнуто пассивной политической позиции молодежи. Язык политиков, ценности, на которые они ссылаются, так же безразличны молодежи, как и особенности половой жизни глубоководных рыб. Собственно такие вещи известны мудрой политической элите, вовсе не желающей изменять поло жение вещей. Она, конечно, заявляет о необходимости большего участия молодежи в политической жизни, но на самом деле вполне удовлетворена тем, что ее поколению не придется делить политическую власть со следую щим. По настоящему образованные 20–35 летние и не рвутся к политичес кой власти, ведь в принципе в условиях современной экономики либо под ключаясь к международной научной жизни, либо представляя интересы местных филиалов мультинациональных фирм, они могут рассчитывать на гораздо лучшие перспективы.

4. В случае Украины, по моему убеждению, положение упо минавшихся групп отличается от наблюдающегося в других восточноевропейских стра нах. С одной стороны, скажем, в Киеве или Харькове из за запаздывания и медленного развития экономики и науки от крывается меньше перспектив ных рабочих мест, чем в таких городах, как Москва или Петербург. Рост уровня и качества образования, а заодно и самого квалифицированного слоя происходил в Украине так же быстро, как и там. Таким образом, здесь потенциальное развитие и энергия средних классов не находят применения.

С другой стороны, местная постноменклатурная элита, продолжая держать под контролем политическую жизнь, абсолютно не способна контролиро вать культурное пространство. Украинские масс медиа по статистике полу чили значительное развитие в течение 1990 х годов, однако этот рост до сих пор объясняется в основном заимствованием российских программ, книг, изданий. Относительно влияния подобных заимствований на украинское политическое мышление в целом следовало бы провести специальные ис следования. Но с точки зрения нашей темы достаточно констатировать, что местная политическая элита не может влиять на этот культурный процесс, а значит, остается беззащитной перед собственным средним классом. Дело не в том, что российская масскультура в Украине каким то образом усиливает прозападные настроения как оппозиционные политической элите. Скорее нужно говорить о политическом отчуждении как форме противостояния постноменклатуре, поскольку импортируется культурная продукция, от чуждающая по двум позициям — является порождением другой социокуль турной среды и в то же время несет на себе по стноменклатурный отпечаток.

Собственно говоря — по остроумному заме чанию “Нью Йорк Таймс” в Украине — московские телешоу являют собой смесь атмос фе ры Лас Вегаса 8 Социология: теория, методы, маркетинг, 2007, Массо вые выступления на городских улицах как жанр политического карнавала и съездов КПСС и как таковые двояко чужды повседневному жизненному опыту зрителей.

5. Восстаний образованных представителей среднего класса против представителей явно устаревшей по своей сути политической элиты в дру гих странах не происходило. В Украине же это произошло, несмотря на то, что новая политическая власть, стремящаяся к стабильности, вывела на по литическую арену несколько новых политических фигур, тогда как старые преимущественно безболезненно “уволились” и вернулись к своим пре жним общественным профессиям. В соответствии с нашей концепцией, не зависимо от объективных причин, объясняющих активное участие населе ния в выступлениях, эти события ни за что бы не произошли, если бы куль турный разрыв поколений не нашел форму проявления благодаря органи зационным и политическим инновациям типа маркетинга, которые не зави сели от участников выступлений на Майдане. Эти новации способны сохра нять свою жизнеспособность, и более того, руководить акци ями протеста даже в том случае, если бы они сами по себе утихли. Здесь я совершенно не пытаюсь присоединиться к тем интеллектуальным спекуляциям, согласно которым Киев осенью 2004 года был просто плацдармом для испытания ме тодов западных и москов ских “политтехнологов”, и победителями вышли более опытные западные. Безусловно — причем независимо от того, в каком соотношении действовали “импортные” и собственные, местные средства политического маркетинга — в итоге произошло важное обновление поли тического арсенала средств влияния, релевантное даже в международной плоскос ти. Основной чертой этого явления я считаю не столько сознатель ное влияние, оркестровку “революции”, сколько “лицензию” на нововведе ние, ставшее возможным благодаря удачному сочетанию движения полити чес кого неповиновения, ситуации выбора и “почти восстания”. Саму неже лательную политическую власть, особенно в тех случаях, когда руководите ли репрессивных органов не намерены оказывать ей безусловную и полную поддержку, можно свергнуть либо путем путча, либо путем уличных вы ступлений, что гораздо труднее. Результат можно назвать революцией, а можно и не называть, но это, собственно, не имеет значения. Во всяком слу чае (если только предыдущий режим не был осужден в международном пла не) приобретение легитимности новой властью — про цесс нелегкий, требу ющий немалых усилий. В Европе такой способ смены режима — дело слож ное и рискованное, тем более, что су ществует угроза кровопроли тия, кото рое со временем будет очень трудно оправдать. В итоге утверждение нового политическо го режима тоже является задачей, требу ющей нема ло времени и значительных энергетических затрат. Прибегать к открытой конфронта ции и довести ее до логического завершения после опыта 1989–1990 годов никто не отваживался. Вывести на улицы большее или меньшее количество людей не проблема. Проблема состоит в том, как сдерживать массы до того момента, когда с их помощью удастся добиться смены власти без привлече ния силовых структур. В принципе демократические реформы, даже в вос точноевропейских ограниченных демократиях, можно осуществить только путем выборов. Однако известно немало случаев, когда “партия перемен”, скажем “западники”, не может победить на демократических выборах. При чиной этого является прежде всего не тот факт, что руководящая партия применяет “административные меры” против оппозиции, а то, что собствен Социология: теория, методы, маркетинг, 2007, 1 Пал Тамаш но как политическая сила оппозиция в тот или иной период — иногда весьма длитель ный — оказывает ся гораздо более слабой. Ее идеоло гия не соотве тствует рыночным установкам, материальные ресурсы ограничены и остро ощущается нехватка профессиональных организаторов. Что же в такой си туации можно предпринять? В последние годы вроде бы роди лось решение, особый рецепт для таких слу чаев. Остается только обратиться к видимости демократических выборов. Восточноевропейские страны как члены Евро пейского Совета декларировали свою приверженность правилам демокра тической игры. Соответственно, если они объявляют выборы, то в этих вы борах должны участвовать и движения, называющие себя оппозиционны ми. Проведение первого тура неизбежно. Если же оппозиция убеждена в том, что не сможет выиграть выборы, она заранее заявляет, что соперник подтасует результаты, а значит, поскольку соперник неминуемо выиграет, признать результаты таких выборов невозможно. С этой целью организовы вается целая кампания, в ходе которой объясняют, что результаты выборов почти наверняка окажутся неприемлемы ми. Разумеется, они не против по бедить, но если не удастся (в чем они убеждены), то результаты, ясное дело, будут считаться нелегитимными. Это утверждение настолько убедительно повторяется как дома, так и за рубежом, что события, происходящие на са мих выбо рах, собственно, не имеют значения. Конечно же, оказывается, что, независимо от того, прибегают ли стороны к запрещенным приемам, с пра вящей партии и правительства уже не смыть обвинения в подтасовке ре зультатов. То есть мы участвуем в политической игре, в избирательном спектак ле, а затем, обвиняя правительство в фальсификации, прибегаем к непарламентским приемам (уличные выступления, внутренний путч или смесь того и другого), после чего проигравшая сторона приходит к власти.

Для этого необходимо манипулировать массами в новом стиле, используя новую оркестровку. Второй элемент инновации — это оформление уличных событий как карнавала, как праздника, как культурного события, становя щегося точкой отсчета. На этом уровне тот же механизм — и об этом уже го ворили тысячу раз — применялся и в Сербии, и в Грузии, и в Украине. Здесь, впрочем, следует указать различия между данными моделями. В Сербии власть Милошевича оказалась в международной изоляции. После натов ских бомбардировок мир принял бы и насильственный путч в Белграде, но против армии, которая сохраняла свою целостность и проявила в балкан ских войнах незаурядную решительность, выступить никто не отважился.

Оставалось только прибегнуть к выборам, обвинениям в фальсификации и уже в ночь выборов — к восстанию (безусловно заранее заручившись невме шательством армии). В ход пошли обвинения в подтасовке, но серьезно к этому никто не относился, во всяком случае, по моим сведениям, общест венности никогда не сообщали о результатах, свидетельствующих о распре делении сил после “несфальсифицированных” выборов. После решающей ночи власть перешла к представителям старой оппозиции, бывшим со общникам мест, по сути, не досталось. Для стабилизации нового режима За пад — Евросоюз, НАТО и т.п. — активно использовал прямые методы по ощрений и угроз типа кредитов, отмены ограничений на пе редвижение граждан и вынужденного сотрудничества с Международным Трибуналом.

Народные волнения в ночь выборов, а также в последующие три дня дейст вительно имели место и в провинции, но все важные события происходили в 10 Социология: теория, методы, маркетинг, 2007, Массо вые выступления на городских улицах как жанр политического карнавала Белграде, ставшем единственной сценой решающих выступлений. Грузин ский сценарий, хотя внешне и был весьма похожим, отличался в очень важ ных, если не ключевых моментах. Шеварднадзе — фигура, безусловно при знанная международным сообществом, не идет ни в какое сравнение с Ми лошевичем. Он проводил активную проамериканскую политику. В отличие от Сербии 1990 х годов страна была открыта для иностранных специалис тов. Тех, кто его свергнул, Шеварднадзе в свое время воспитывал как своих потенциальных преемников, а потом от них отказался. Кандидаты в наслед ники забеспокоились. Действовать решили наверняка и захватить власть как можно скорее. Заметим, что советская Грузия находилась в значительно лучшем экономическом положении, чем сейчас, ведь в настоящее время представители среднего класса и образованная молодежь не видят для себя никаких перспектив в замершей, лишенной природных ресурсов стране. Но к терпеливости этих людей добавилось нетерпение вероятных престолона следников. К тому же здесь американское посольство не сдерживало поры вов молодежи, и в Тбилиси не существовало такой сильной, как в России, партии, которая бы в случае, если бы Шеварднадзе не удалось удержать власть в своих руках, заняла бы его место. Предыдущей геополитичес кой ориентации ничто не угрожало. Однако сме на поко лений могла существен но усилить эту ориентацию без малейших затрат. Собственно само событие было стремительным и тоже происходило на единой символической сцене перед парламентом, а затем в самом здании парламента в Тбилиси, в столице.

6. С любой точки зрения украинская осень оказывается более сложной, чем приведенные “образцы”. Западная пресса не благоволила к Кучме, дело Гонгадзе усложняло его контакты с Западом, тем не менее он не был изоли рован в такой мере, как Милошевич. Выбранного преемника, Януковича, формально дело Гонгадзе не касалось. При этом Кучму не считали одно значным “путинистом”, он, в принципе, постоянно пытался удерживать Украину в равновесии между западным (в первую очередь, американским) и российским полюсами. При этом Ющенко успешно и довольно быстро утвердился в глазах украинского общественного мнения как избранник Америки, а это, разумеется, привело к тому, что Янукович был пригвожден к Востоку, но роли здесь не были распределены заранее (американцы в итоге признали факт такого раннего предварительного выбора1). Впрочем, речь идет о значительно большей стране, чем две упомянутые ранее. Акции непо виновения явно следовало проводить. Факторы внешнего влияния — обе щания помощи, улучшения отношений между странами, другие формы по мощи — по масштабу необходимых затрат должны были бы многократно превышать достаточные для Сербии и Грузии. Свержение режима Кучмы, тем не менее, успешно осуществилось, к тому же таким образом, что в состав украинской элиты не вошли новые радикально настроенные персоны и в то же время из первых рядов не ушли ключевые фигуры предшествующего ре жима. Никакого насилия совершено не было. Удалось одновременно с киев ским Майданом, подключив значимые города, сыграть спектакль на не скольких сценах. В итоге западным игрокам — американцам, НАТО и Евро Европейцы, а точнее Брюссель, к этой игре подключились гораздо позже и с менее четко сформулированными приоритетами.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2007, 1 Пал Тамаш союзу — не пришлось брать на себя дорогостоящих обязательств, давать ра дикальные политические обещания, кроме отдельных символических жес тов. Из трех сравниваемых случа ев в этом плане украинский оказывается наиболее успешным — независимо от того, какие события должны были произойти весной 2006 года в украинской политике. Далее следует обратить внимание на некоторые технические политические приемы, комбинация которых сыграла решающую роль в событиях ноября–декабря 2004 года в Киеве. Подчеркиваем, что считаем важнейшей инновацией киевского поли тического маркетинга не факт проигрывания сербско грузинского сцена рия в гораздо более сложных условиях, а режиссуру массовых сцен, управ ление настроениями уличной толпы, “растягивание” карнавала на недели.

Однозначно — кто бы и к каким спекуляциям ни прибегал — об авторах по литического маркетинга нам ничего не известно. Тем не менее достижение можно считать довольно существенным, даже если предположить, что, ве роятно, многое исходило из местных импровизаций, активизации и усиле ния местных инициатив1. Общеизвестны тренировки гражданских лиц по формам и приемам гражданского неповиновения, разработка организаци онных платформ для радикальных студенческих группировок, обеспечение организационного know how для зарождающихся политических движений и, наконец, роль зарубежных источников. Если я правильно понимаю, не смотря на то, что информация о таких вещах всегда связана с разнообразны ми политическими обвинениями, те зарубежные организации, на которые при этом ссылаются, никогда этих фактов не отрицают, не отмежевываются от них2. Хотя черная ПОРА действовала уже в январе 2004 года, а в марте за явила о себе публично (а в апреле 2004 года образовалась и желтая ПОРА), как внешний наблюдатель я не стал бы переоценивать их деятельность. Как Почепцов [1] в своей весьма интересной книге, безусловно, прав, утверждая, что ре волюции до сих пор происходили в национальных рамках далеко от нового виртуально го мира, а значит, в новых глобальных культурных и политических обстоятельствах предпосылки и способ их проведения изменились. И здесь мы имеем дело с “брендами”, или точнее, с рабочими программами по изменению брендов, и в этом смысле можно го ворить о новой “протестной инженерии”. Вместе с тем рассматриваемая Почепцовым литература в основном концентрирует внимание не на процессе реализации протеста, а на его толковании post factum, и в этом смысле имеет дело скорее с социальным планиро ванием или политическим маркетингом.

Видимо, даже такой опосредованный способ подтверждения присутствия (весьма интересным образом) является составляющей политического предположения о том, что Запад и в дальнейшем не забывает о силах сторонников изменений в Украине — равно как не оставил их в тот год. Зарубежные центры помощи, как правило, отрицают свое влияние на радикальные внутриполитические процессы в тех государствах, в которые от них поступала помощь. В противовес этому в 2005 году весьма продолжительное время на сайте американского USAID (factsheet 2004 www.usaid.kiev.org/news) представля лось заявление, согласно которому организация гордится, что имела непосредственное отношение и не упустила случай принять участие в киевских событиях ноября–декабря 2004 года. Н.Колибаскина и К.Темненко [2] приводят в приложении к своему исследова нию таблицы о деятельности USAID по разработке политических программ помощи с целью развития демократии. Источником методологии тренинга для студенческих групп был Freedom Hоuse, причем не только для украинской (черной) ПОРЫ, но и для сербского ОТПОР и грузинского КХМАРА, а также для менее известного албанского MJAFT и белорусского ЗУБРА.

12 Социология: теория, методы, маркетинг, 2007, Массо вые выступления на городских улицах как жанр политического карнавала и общественная организация ЗНАЮ1, которая уже весной 2005 года смогла организовать в регионах несколько тысяч активистов и сыграла определен ную роль в развертывании коммуникационной системы для протестной ин формации. Хотелось бы подчеркнуть, что в данной истории новацией явля ется не участие названной организа ции, а использование карнавала для мас совых политичес ких акций. В перенесении за рубеж но го опыта обществен ного неповиновения содержится не много методических новаций. По на стоящему интересно другое.

7. В развитии и утверждении постсоветских обществен ных движений везде участвовали зарубежные организации, фонды. Однако они не брали на себя руководящей роли, и участие государственных средств было разве что второстепенным. В основании феминистических и природозащитных организаций в Восточной Европе среди зарубежных партнеров первооче редную роль играли “зеленые” и фемини стские организации. Те, кто был убежден в транснациональной значимости своих программных положений и заинтересован в рас пространении собственного мировоззрения, идеоло гии и политических программ в международной среде. Постсоветские брат ские организации, возникшие при частичной поддержке своих зарубежных аналогов, вскоре обращались за поддержкой к отечественным и междуна родным источникам, в том числе и к тем, которые имели, хотя бы отчасти, государственное финансирование. Речь идет об источниках, поддерживав ших собственные (то есть “западные”) “зеленые” и феминистские организа ции, которые, в свою очередь, с целью повышения собственного политичес кого рейтинга поддерживали аналогичные “восточные” организации или отдельные программы. Однако в случае украинских (или грузинских и по добных) “программ по развитию демократии” в основном речь шла о дру гом. Технические приемы гражданского неповиновения, усвоение их на тре нингах обеспечивали не государственные структуры и, главное, не консер ваторы. В своей современной форме, пригодной для передачи путем обуче ния, эти приемы были разработаны в США или в Западной Европе внепар ламентской оппозицией, то есть представляют собой продукты радикаль ных “новых левых” или “жесткой оппозиции”2. Обычно их используют именно против тех правительств, промышленных корпораций и военных Возникновение также поддерживалось иностранными источниками. Здесь и в пре дыдущих утверждениях наша критика касается не факта зарубежной поддержки об щественных движений, а того, что зарубежные правительственные источники или госу дарственные средства в случае внутриполитической борьбы поддерживали только одну из сторон, тогда как с другой стороной, находившейся при власти, поддерживали офици альные отношения, даже заключали с ней в это же время соглашения.

Наиболее оригинальные дебаты подобного толка встречаются среди материалов ан тиглобалистских организаций, а вот радикально настроенных проглобалистских зеле ных, таких как “GreenPeace”, — на их веб сайтах и в популяризаторских брошюрах. Лишь совсем необразованные и наивные люди могут думать, что речь идет о каких то особых секретах. Материалы по подготовке актов неповиновения можно найти на сайте www.actupny.org. Наиболее известный американский материал подобного типа “Hand book of Nonviolen Action” можно приобрести в Нью Йорке в “War Resister’s League”. На отдельных анархистских сайтах можно наткнуться даже на советы по организации акций более насильственного характера.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2007, 1 Пал Тамаш союзов, которые теперь, руководствуясь своими геополитическими интере сами, пытались эти приемы распространить.

8а. Обратимся к вопросу об определении природы “революции”. Госуда рственный официоз определил киевские события конца осени 2004 года с первого момента как “революцию” и как таковую праздновал во время первой годовщины и избирательной кампании. Вследствие этого украинская интел лигенция, иногда задействуя исторические аналогии, открыла публичный диспут о том, действительно ли в декабре 2004 года на Майдане произошла революция1. Обе стороны неохотно принимают участие в этом споре. Тем не менее я считаю необходимым обратить внимание на то, что ноябрьские улич ные события являются составляющей массовой культуры. Как любая выдаю щаяся социальная перемена отражается в массовой культуре, так и револю ции создают свои массовые культуры. Все, что известно нам как песни и кар тины 1917 года, позже было канонизировано и введено в широкое употребле ние в советский период, конечно, будучи в значительной мере реконструкци ей или задним числом канонизированным апокрифом. Тем не менее извест но, что гражданская война создала и собственный фольклор, музыку и визу альные формы. Такие примеры можно привести и со ссылкой на поворотные пункты истории других народов. Я не пытаюсь включить в этот ряд киевский ноябрь, но существует обратная связь. Именно в этом заклю чается новое. Не политический перелом создает масскульт, а, собственно говоря, нереволюци онная массовая культура поставляет сто ронников, необходимых для полити ческих изменений. Майдан, в этом смысле, можно рассматривать как гигант ский непрерывный попконцерт, в интермедиях которого массам предлага лась и политическая информация. Здесь политические руководители утопа ют в иконографии масскультуры, и под ее влиянием сами, по сути, становятся попгероями. К примеру, братья Кличко воспринимаются как телевизионные иконы, и этот культ в глазах масс экстраполируется также на Ющенко. Воз никает вопрос — где здесь новация? Правители (или кандидаты в...) издавна предпочитали появляться перед толпой в сопровождении магов или священ нослужителей, ибо верили, что святость последних в восприятии зрителей передастся им самим. Однако в нашем случае культ возникает из масскульту ры и святость — из live show. Вот в чем заключается настоящая новация. Тем самым я отнюдь не утверждаю, что среди толпы — особенно на начальном эта пе действа — не было людей, четко осознававших политическое содержание событий, и не оспариваю, что позже, если верить киевским слухам, появились оплаченные зрители, для которых святость в своей истинной форме не имела значения. Но, пожалуй, атмосферу карнавала не определяет ни первая, ни вторая группа. Естественно, в этом смысле можно говорить о карнавале и Вопрос, безусловно, имеет и неакадемический, актуально политический аспект, и волнует не только сторонников и противников Ющенко. Ведь наиболее радикальные его приверженцы того времени пользуются метафорическим выражением “утраченной ре волюции”. Соответственно, с точки зрения классической теории революций (предпола гающей использование в основном марксистской терминологии, разумеется, без ссылок на имена) тогда в Украине “назрела революционная обстановка”, однако политические элиты этой возможностью не воспользовались. Революция не осуществилась, хотя мог ла осуществиться, но “они” этого и не хотели. См., напр., веб сайты наиболее радикаль ных общественных движений HITA 2005 OG на Майдане.

14 Социология: теория, методы, маркетинг, 2007, Массо вые выступления на городских улицах как жанр политического карнавала языком масскультуры, которая во всем — в новой марке диетической колы, в многомиллионной рекламе нового фильма, просто в новом танце — усматри вает, а точнее, пропагандирует “революцию”. В этом смысле о том, что проис ходило в Киеве перед Главпочтамптом, безусловно, можно рассуждать язы ком попкульту ры как о революции, вовсе не претендуя на проведение утон ченных историко философских параллелей.

8б. Уличную толпу можно рассматривать как псевдонарод. Из сказанно го выше, тем не менее, вырисовываются границы валиднос ти ссылок на леги тимационную силу уличных сцен. Однако с этой проблемой в современной представительской демократии организаторы народных движений соприка саются повсюду. Ведь они, пред ставляя определенные идеи, наталкиваются на вопрос, от чьего собственно имени они выступают в общественной жизни?

Они якобы говорят от лица народа, более того, от всего человечества, но есть ли те, кто путем демократических процедур уполномочил их на это? Разнооб разные движения отвечают, разумеется, по разному. Вместе с тем сам вопрос не имеет смысла в тех случаях, когда в жестких авторитарных режимах дей ствие демократических процедур просто отменено. Большинство постсовет ских систем, в частности украинскую, уста новившуюся после 1991 года, мы, безусловно, не можем отнести к такому типу режимов. С юридической, поли тической и стратегической точек зрения “оранжевая история” оказывается случаем особым. В ноябре 2004 года возможность ссылаться на массы, кото рые вышли на улицу (и представляли средние классы), была для команды Ющенко основным, опорным тактическим элементом. Но поскольку после следующих выборов, единогласно признанных легитимными, Президент и назначенные им чиновники политики в дальнейшем уже должны представ лять интересы не только своих избирателей, а тем более — участников акции неповиновения, закончившейся после масштабных событий, они должны представлять интересы всего государства. Собственно в демократическом обществе движение протеста является такой же органичной составляющей, как и форма делегирования доверия (то есть выборы) [3].

9. В контексте соотношения протеста и демократического контроля можно говорить о разнообразных формах общественного контроля. В об ществах такого типа (в основном в западных), которые можно считать сба лансированными, среди форм демократического общественного контроля чрезвычайное значение придается выборным процедурам в противовес раз ным видам проявлений протеста. Возможно, в сфере политики, в сфере об щественного контроля над государством следует различать решения “ав торские” и решения “редакторские” [см.: 3]. В первом случае массы избира ют своих делегатов и, в принципе, выборные представители пытаются воп лотить программу тех, кто “прикомандировал” их к политике. В этом смыс ле классы, находящиеся вне политики, участвуют в процессе демократичес кого контроля с полноценными “авторскими правами”, ведь в случае неаде кватной защиты их программы они могут политика переизбрать. О редак торском контроле мы гово рим тогда, ког да формулируемые об щественные упования проявляются как поправки, уточнения, имеющие целью изменить су ществующие программы без претензий на “ав торские права”. Разумеется, следует четко различать такие ситуации, в которых действительно возмож но проявление коллективной свободы, и такие, где более ценными считают ся расхождения во мнениях, плюрализм (поскольку в этом случае важно од Социология: теория, методы, маркетинг, 2007, 1 Пал Тамаш новременное сохранение различий во взглядах). Таким образом, вырисовы вается основная матрица демократического контроля:

“АВТОРСКИЕ” ФОРМЫ “РЕДАКТОРСКИЕ” ФОРМЫ КОЛЛЕКТИВНЫЕ “авторский” коллективный “редакторский” коллективный ДЕЙСТВИЯ “редакторский” плюралисти ПЛЮРАЛИЗМ “авторский” плюралистический ческий Здесь выделяются три основных вида протестного действия: реактив ный, представительский и регулировочный протесты. В случае реактивного протеста власть заранее предвидит конкретную реакцию общества на дей ствия политического класса и, принимая во внимание этот фактор, пытает ся учесть его при планировании собственной тактики. Этой цели служат различные консультации, формальные возможности подачи жалоб и другие менее очевидные формы проявления гражданской позиции. Тем не менее сюда следует отнести демонстрации, а также разные формы гражданского неповиновения, поскольку в действительности их целью являет ся не смена власти, а влияние на ее действия в пунктах, существенных и ощутимых для общества. Случается, что в таких ситуациях власть руководствуется опасе ниями и иногда самым неожиданным образом даже старается предупреди тельно реагиро вать на ве роятное недо вольство. Как результат, власть стара ется так или иначе соответствовать ожиданиям общественного мнения или найти для самых острых проблем какой либо иной способ терапии, и в ито ге — адекватно реагирует на претензии реактивного контроля. В про тивовес этому случаю репрезентативная (представительская) протестность влияет на внутренние рычаги представительского механизма и оживляет, приводит в действие такие закономерные составляющие парламентского порядка, кото рые, собственно, являются составляющими общественного контроля. В за ключение следует сказать о регулятивном протесте, требующем соблюдения формальных составляющих демократии, например, достигающем относи тельной прозрачности действий, которые, в свою очередь, делают возможны ми проявления других форм протеста. В ноябре 2004 года на улицах Киева наблюдалась смесь всех трех видов протеста. Однако для стороннего наблю дателя определяющими казались более романтичные (и, наверное, более ра дикальные) разновидности реактивного протестного потенциала.

10. Обратимся, наконец, к мифам и инновациям. Рассматривая события ноября 2004 года, кто то из культурологов очертил в драматической канве событий две предположительные линии: первая, как мыльная опера, а вто рая — народная сказка о младшем брате герое. В какой то мере новацией здесь является очевидное смешение двух жанров. Явно наблюдалась так на зываемая драматургия переплетенных сюжетов мыльных опер. События на Майда не и переговорный процесс в высших эше лонах украинской элиты, да еще и с участием заинтересованных геополитических игроков, — все это происходило параллельно и независимо друг от друга. Присутствующие на улице могли наблюдать, как на мгновение занавес поднимается, и тогда вид но, что происходит в той или иной истории. Таким образом им подавалась иллюзия секретности, тогда как волей судьбы они осуществляли давление 16 Социология: теория, методы, маркетинг, 2007, Массо вые выступления на городских улицах как жанр политического карнавала своей массой в качес тве статистов, когда крупная игра велась в дипломати чес кой плос кости. Бо лее того, ощущение секретности придавало лю дям сил, и они самоотверженно оставались на Майдане, даже ког да карнавал становился уже скучным или изнурительным. Одновременно удалось пред ставить Ющенко1 как простого человека, сражающегося со всей империей и с самим царем. А сочувствие людей, разумеется, всегда на стороне младшего.

Вывод. В киевских событиях ноября–декабря 2004 года и в дальнейших событиях 2005 года я бы обратил внимание на следующие инновационные элементы: а) политический поворот, рожденный карнавалом, возникшим как реакция на предшествующую политику (в отличие от выводов Г.Дебора [4] и О.Шнайдера [5];

ср. также [6–9]);

б) первый случай в постсоветском пространстве, когда массовые протесты стали результатом разочарования среднего класса в постноменклатурщиках, узурпировавших власть, но ока завшихся неспособными реагировать на сверхбыстрые изменения;

в) на идеологическом уровне неслыханный успех контаминации мифов, который опирался на постмодерное медиа окру жение и его сознательное использо вание: классический сказочный герой был привлечен в сценарий легкого жанра;

г) альтернатива западного антиглобализма, заключающаяся в оттор жении глобалистской элитой технических приемов, сформированных в но волевацком мире;

такие приемы с наполнением, прямо противоположным тому, который вкла дывали в них их авторы, применялись в интересах моно центрической глобализации.

Эти четыре инновационных момента нередко оказываются почти не совместимыми. Нам неизвестна мера участия в событиях украинских по литтехнологов и самой улицы, а также то, какова в этом авторская доля дос таточно отдаленных аналитических и стратегических центров. Однако ре зультат — хотя с точки зрения обществоведения я бы не назвал этот резуль тат революцией — все равно после 1991 года является первым опытом акку ратного, но все же насильственного изменения геополитического баланса.

Литература 1. Почепцов Г. Основы протестной инженерии. — М., 2005.

2. Kolibaskina N., Temnenko K. Social Capital and Civil Society in Making of Democracy in the Ukraine: a Case study of Orange Revolution. — K., 2005.

3. Pettit P. Democracy, Electoral and Contestatory // Nomos. — 2000. — № 42. — P. 105–144.

4. Debord G. La Socit du Spectacle. — P., 1967.

5. Schneider O. Wege aus dem Spektakel? Eine Untersuchung von Methoden von Situationisten und Culture Jammern? — Leipzig, 2003.

6. A SZVEG ANGOLUL ELERHETХ. — http://www.nothingness.org/SI/debord/index.htm.

7. Boje D.M. Theatres of Capitalism — Managing Corporate Spectacle, Resisting with Carneval and Creating Festival on the Global Stage. — N.Y., 2005.

8. Bryne P. US Boosts FSA Assistance to Ukraine // Kyiv Post. — 2005. — Februar 10.

9. Хіта І. Чи була революція? — Maidan.org.ua/static/mail/1135442767.html, 25 1 2005.

Во многом благодаря инертности политики России и бездарности ее политтехнологов.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2007, 1




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.