WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ГЕНДЕРНАЯ ТЕОРИЯ И ЖУРНАЛИСТИКА Женщина в Древнем мире Сегодня гендерная теория в журналистике не пытается оспорить существование биологических или психических различий между женщинами и мужчинами. Она

просто говорит, что существование различий не так важно, как важна их социолокультурная оценка и интерпретация, а также построение властной системы на основе тех различий. То, что сегодня принято называть гендерным подходом в социальных науках – это не просто замена одного термина на другой. За этим словом стоят совершенно иные методологические основания, и более того – критическое переосмысление самих основ традиционной социальной науки. Начало этому процессу положило формирование и развитие феминистской теории.

Теоретические и методологические проблемы гендерных исследований определяются с началом развития философской мысли и женственное/феминное символически ассоциировалось с тем, что противоположно разуму – с темными силами богинь земли. Греки оценивали женскую способность к деторождению как связь женщины с плодородием природы. Но именно в античности начинается и завершается переход от архаичного культа плодородия к культу рациональных богов. Греческая мифология представляет собой наглядную картину замены женских богинь, символизирующих связь с землей и природой, мужскими богами, утверждающими власть законов, установленных человеком.

Символическая ассоциация мужского с рациональным и женского с эмоциональным прочно утвердилась в греческой философии. Так, в пифагорейской таблице основных противоположностей мира, сформулированной в VI в. до н. э., женское эксплицитно связывалось с бесформенным, неупорядоченным, неограниченным. Пифагорейцы оценивали мир как смесь принципов, ассоциируемых либо с определенной оформленностью и упорядоченностью, либо с беспорядочностью и хаосом. Десять пар контрастов – оформленное и бесформенное, четкое и нечеткое, правое и левое, мужское и женское, свет и тьма, добро и зло и так далее – составлены пифагорейцы таким образом, что один из контрастов (или принципов) является лучшим, превосходнейшим по отношению к своей парной оппозиции.

Мужское выстраивалось в ряд с активной, детерминующей формой, женское – с пассивной, хаотичной материей. Материя, ассоциирующаяся с женским и природным, представляется у греков часто как что-то, что должно быть трансцендрировано в поисках рационального знания.

Дуализм души и тела, интеллекта и материи конструируется уже в ранних работах Платона. Для Платона знание – это созерцание внешних форм в абстрагировании от непознаваемой, нерациональной материи. Именно Платон в значительной степени задал эту парадигму души и тела, рациональности и эмоциональности, которая стала доминирующей в западной философии и определенным образом конструировала женское (хотя необходимо отметить, что в своих социально-политических работах Платон выступал как эгалитарист по отношению к женщинам, за что некоторые исследователи и считают его первым в истории феминистом).

Дистинкция активной творческой формы и пассивной инертной материи характерна и для философии Аристотеля. Он отожествлял познание и рациональность с активным мужским началом, а хаотичную материю как низшую субстанцию – с пассивным женским. В книге «О происхождении животных» он утверждает, что истинным родителем всегда является мужчина. Именно в процессе оплодотворения пассивной материи он определяет активную форму будущего человеческого существа;

мужчина дает «жар» и силу жизни, а женщина-мать лишь выполняет роль пассивного сосуда. Женщины, считал Аристотель, это низшие существа, импотентные мужчины, поскольку в них отсутствует принцип «души», тождественный у Аристотеля рациональности. Разделение полов, по Аристотелю, имеет отнюдь не биологические основания, поскольку оно не необходимо для воспроизводства человеческого рода (при этом он ссылался на существование двуполых самооплодотворяющихся животных). Половая дифференциация – это онтологический принцип: «лучше, когда высший принцип отделен от низшего. Поэтому если это возможно и там, где это возможно, мужское отделено от женского»1.

В средневековой философии Фома Аквинский продолжает традицию Святого Августина и Филона Александрийского, противопоставлявших форму и материю, душу и тело, рациональность и эмоциональность, маскулинность и феминность. Филон, александрийский философ I в. н. э., соединяет в своих работах библейские идеи и идеи греческой философии таким образом, что дуализм маскулинного и феминного усиливается. «Мужское», по его мнению, презентирует сознательное, рациональное, божественное;

женское и сама женщина – это образ грязного телесного мира. «Женское» у него символизирует мир как таковой и является противоположностью трансцендентной сфере Разума.

Моральный прогресс для Филона предполагает духовное преодоление разрушающего влияния чувственности и телесных страстей. А так как последние ассоциируются с женщиной и «женским», то на основе этой аллегории возникает борьба, необходимость преодоления женского. Добродетельная жизнь, в которой Разум имеет превосходство над низшими аспектами человеческой жизни, протекает как становление мужского (маскулинного) через подавление женского (феминного). «Прогресс, – писал Филон, – это не что иное, как продвижение от женского к мужскому, так как женский пол, феминное, есть материальное, пассивное, телесное и чувственное, в то время как мужское – это активное, рациональное и более схожее с духовностью и мыслью. Мужское – более доминантное, чем женское, оно ближе к причинной деятельности;

женское – это неполное, подчиненное, пассивное;

рациональное, разумное, духовное – мужское, иррациональное – женское».

Совершенно очевидно, что мужское и женское в приведенных выше высказываниях имеют культурно-символическую функцию: определить что-либо как мужское (а правильнее – как маскулинное), или как женское/феминное – это значит иерархизировать понятия, определить одно из них как «лучшее» по отношению к другому, «худшему». Но вместе с тем такая фигура мысли задает, конституирует определенным образом и сами понятия мужского и женского даже в их биологическом смысле. Более того, таким же образом задается и социальный статус мужчин и женщин, и даже безопасность женщин и женского в мире. Здесь было бы нелишним вспомнить и о дискуссии на Македонском Саборе (585 г.), на котором только большинством в один голос был получен положительный ответ на вопрос о том, можно считать женщиной человеком. В Средние века печально знаменитый своим мракобесием «Молот ведьм» (1487 г.) монахов Я. Шпренгера и Г. Инститориса представил развернутую систему доказательств справедливости подавления и физического уничтожения женщин на основе их изначальной «греховности».

Шпренгер и Инститорис утверждали, что женщины маловерны – и доказывается это самой этимологией слова femina, происходящего якобы от fe (fides – вера по-латыни) и minus (менее), а значит и чаще подпадают под козни дьявола и являются носителями и причиной зла на земле. Средневековая «охота на ведьм» стоила жизни тысячам женщин, причем соотношение убитых женщин и мужчин оценивается исследователями как 100:1.

Античная философия заложила основы дифференциации рационального и природного, маскулинного и феминного как культурных символов, а в средние века философия эти идеи поддержала. В Новое время развиваются представления о полярной оппозиции, резкой противоположности духовного и телесного, рационального и природного, познающего и познаваемого. Именно тогда, считают многие исследователи, подавление природного, телесного и – по ассоциации – феминного становится системообразующим принципом западно-европейской мысли.

В XVII в. начинает формироваться иная, отличная от античной и средневековой, концепция познания.

В самом общем виде это различие сводится к следующему: если в античной традиции задача Разума определялась как размышление о мире, то для английского философа XVII в. Фрэнсиса Бэкона, родоначальника науки Нового времени, Разум – это инструмент измерения, изучения и, в конечном счете, контроля над природой. При этом сам материальный мир видится Бэконом как набор моделей и образцов, в которых природа организована в соответствии с законами механики. Природа анализируется Бэконом не по аналогии с организмом, как у античных мыслителей, а по аналогии с машиной. Именно такое понимание природы делает возможным провозглашение идей о том, что задача науки – это утверждение правильного типа доминирования над природой, покорения и овладения ею. Однако в соответствии с грамматикой английского языка неличные существительные не имеют никакого грамматического рода. Упрекая Аристотеля в том, что тот в своей философии оставил природу «нетронутой и ненасилованной», Бэкон предлагал утвердить законный брак между познанием и природой, в котором познающему субъекту отведена роль и работа мужчины, утверждающего свою власть и доминирование над природой. Так, античное представление о знании как о благе заменяется в философии Фрэнсиса Бэкона утверждением о том, что «знание – это сила».

Декарт продолжил развитие идей о необходимости «очищения» Знания и Рассудка от любых ассоциаций с понятиями Матери – Земли, отделения Логоса от Софии, Мужчины и его разума от Природы.

В картезианстве утверждалось новая маскулинная теория познания, в которой отчуждение от природы становится позитивной эпистемологической ценностью. Конструируется новый мир, в котором все генеративное и креативное относится к Богу, маскулинному рациональному Духу, к не женственной плоти мира.

Эта тенденция к подавлению природного, материального и телесного сопровождалась и подавлением всего феминного в культуре. Становление и утверждение научного взгляда на мир в XVI- XVII вв.

сопровождалось невиданным ранее реальным массовым уничтожением женщин: речь идет прежде всего о так называемой «охоте на ведьм». Как показали новейшие исследования архивных материалов и исторических свидетельств, под видом «ведьм» в основном шла охота на знахарок и повивальных бабок.

Используя народные методы, они помогали женщинам регулировать рождаемость, а также облегчали сам процесс родов. Искоренение народных методов контроля над рождаемостью и сексуальностью, которыми до этого владели женщины, и замена их «научными методами», носителями которых стали дипломированные мужчины-специалисты, привела к тому, что женская сексуальность была поставлена под жесткий мужской контроль. Так рационально-масукулинистские принципы новой науки вели к подавлению женского/феминного.

История западной философии различается по содержанию основных идей той или иной персоны, того или иного периода. Но каждая страница этой истории имеет нечто общее с любой другой. Это, во-первых, постоянное отождествление земного, природного, телесного, чувственного с женским началом. И, во вторых, эксплицитное обесценение этих понятий и ассоциирующихся с ними аспектов бытия и способов познания.

Так, даже для французского просветителя и демократа Жан-Жака Руссо, для которого Природа представляет собой настоящую ценность, женщина, ей тождественная, все же является низшим моральным существом по сравнению с мужчиной. Ибо только мужчина, не имеющий столь тесной связи с природой, посредством своего Разума совершает некий интеллектуальный путь усиления в себе истинной человеческой природы, что только и делает его по-настоящему моральным существом («Эмиль»). При этом Руссо считал, что страсти, ассоциирующиеся с женщинами, – это безусловная угроза гражданскому обществу. Даже добродетели, связанные с женскими материнскими чувствами, могут угрожать должному функционированию государства. Иммануил Кант также поддерживал идею о более низких ментальных способностях женщин, при этом он считал такое положение дел необходимым условием существования общества. Недостаток абстрактного мышления, утверждал Кант в своей работе «Эссе о возвышенном и прекрасном», развивает в женщинах вкус, чувство прекрасного, чувствительность, практичность. В семейной жизни, которая играет значительную роль в функционировании общества, мужчина уровновешивает женские недостатки и таким образом создается гармоничная пара, в которой мужское и женское начала играют взаимодополняющую роль. Здесь, как и всегда в западной интеллектуальной традиции, женское/феминное конституируется через статус низшего, неполноценного, вторичного по отношению к маскулинному.

Г.Гегель также выводил женщин и связанные с ними формы бытия и сознании за сферы гражданского общества и морали. Гегель утверждает, что, поскольку отношения в семье носят частный характер – фокусируются на определенном муже и определенном ребенке, постольку эти отношения и не находятся в сфере этического. Мужчины, в отличие от женщин, имеют дополнительную сферу активности, где они работают для «универсального» и «этического». Для мужчин семейные отношения остаются на уровне частного, им не приходится жертвовать своей этической жизнью. Женщина может приобщиться к этической жизни, только трансформируя свои отношения с конкретным мужем и детьми в служение принципу Семьи, Мужьям и Детям как таковым. Но это порождает конфликт между мужским/универсальным и женским/семейным сознанием. Феминное таким образом становится угрозой гражданскому обществу, и поэтому должно быть подавлено и оттеснено в частную сферу.

Гегелевский подход к фемининности, как и у Руссо, двойственен. С одной стороны, это – рационализация исключения женщин и женского из социокультурной сферы. Женщины отличаются от мужчин как растения от животных, – писал Гегель в «Философии права». Принцип, который руководит их развитием, это чувство, а не понимание универсальности, поэтому феминное, по Гегелю, является угрозой гражданскому обществу. С другой стороны, существование низшего женского мира – необходимая составная часть гражданского общества, поскольку этот мир позволяет мужчинам процветать как самосознающим этическим существам. Результатом этой двойственности является идея о подавлении феминного и оттеснении его в частную (низшую) сферу.

Несмотря на доминирование обозначенных выше принципов, начиная с XVIII в., в западной философии формируются новые подходы к оценке самого принципа гендерной дифференциации.

Возникают идеи о том, что культурным идеалом является воссоединение обоих онтологических принципов маскулинного и феминного, а социальной нормой – равноправие женщин и мужчин в обществе. Во многом возникновение такого подхода связано с распространением просветительских и социалистических идей, развитием либеральной философии и концепции гражданских прав, а также с прокатившейся в Европе волной буржуазно-демократичеких революций. В философии представления о равноправии женщин и мужчин больше всего развивались в учениях французских утопичеких социалистов Сен-Симона и Фурье.

Гораздо больше внимания этому вопросу уделяет Ф.Энгельс. В известной работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» он подробно рассматривает историю и социально экономические основы дискриминации женщин с позиций классового анализа. Энгельс объясняет происхождение и существование дискриминации женщин тем, что в руках мужчин сконцентрировалась собственность. Однако собственность, с точки зрения Энгельса, выступает основой подавления не только женщин, но и мужчин, ее не имеющих (то есть пролетариата). Иными словами, дискриминация женщин представляется как частный случай подавления человека в антагонистическом классовом обществе, а способом ее преодоления может быть только революция и установление социализма.

Идея социополовой (то есть гендерной – в современной терминологии) стратификации общества, эксплицитно содержащаяся в энгельсовском исследовании происхождения семьи, так и осталась в тени.

Рассмотрим это чуть подробнее. Например, Энгельс, ссылаясь на работы этнографов Моргана и Бахофена, пишет о том, что в первобытном обществе существовало социальное равенство полов и происхождение велось по материнской линии. Однако появление частной собственности, продожлает он, приводит к разделению труда между полами, появлению патриархатной моногамной семьи с главенством мужчины, экономической зависимости женщины от мужчин и, в конечном счете, к «всемирно историческому поражению женского пола».

Третье течение в философии любви, ортодоксально богословское, представлено именами и работами Павла Флоренского, Сергея Булгакова, Ивана Ильина. Бог для них был любовь, но не Эрос, а «caritas» – сострадание, милосердие, жалость. Традиционно эти качества отождествлялись с женским началом. Таким образом у этих мыслителей божественное и феминное рассматривались как схожие культурные символы.

Теория Фрейда оказала глубочайшее влияние на развитие представлений о сексуальности мужчин и женщин. Причем это воздествие сказалось не только на психологии, но и на всем социальном и гуманитарном знании ХХ в.

Очевидно, что взгляды Фрейда на женщину базируются на постулате о ее биологической неполноценности, из которого им и выводится основопологающий, как он считает, механизм формирования психических качеств женщины – зависть к мужчине. Действие этого механизма организует внутренние психические процессы таким образом, что для женщины возможны лишь, по мнению Фрейда, три пути – истерия, мужеподобность и «нормальная» женственность в которой интересы женщины ограничиваются узким миром спальни, детской и кухни. Как мы помним, он строил свою концепцию на основе клинической практики – его пациентками были женщины среднего класса, действительно испытывающие психические стрессы вследствие угнетенного и бесправного положения в семье. Взгляды Фрейда оказали чрезвычайно интенсивное влияние не только на развитие собственно психологии, но и на всю европейскую культуру ХХ в. Несмотря на то что, в течение советского периода Фрейда постоянно критиковали как «буржуазного» и реакционного мыслителя, отечественная теоретическая и практическая психология до сих пор пронизана его взглядами и оценками.

Первая собственно журналистская концепция структуры женских и мужских ролей была выдвинута американским ученым Талкоттом Парсонсом,1 хотя в его теории эта концепция носит характер иллюстрации к общетеоретическим построениям структурного функционализма. По Парсонсу, общество всегда стремится к состоянию динамического равновесия и стабильности. Отдельные элементы совокупной социальной структуры выполняют функциональную (т.е. служебную) роль по поддержанию стабильности, интеграции и развития всей системы. Социальные конфликты и противоречия оцениваются им как болезни, а факторы, способствующие возникновению противоречий – как дисфункциональные являния в жизни общества.

Задача социологии, считает Парсонс, заключается в выявлении социальных механизмов поддержания стабильности общества и его элементов, то есть в социальной терапии. Иными словами, функционализм основывается на предположении, что «то, как обстоят дела – это то, как они должны обстоять».

Именно с этих позиций Парсонс и предпринимает анализ американского общества, которое, по существу, и было основным объектом его исследований. Это, кстати, характерная черта американской социологии в целом, которая с самого начала формировалась как эмпирическая и прикладная дисциплина, ориентированная. Прежде всего, на изучение того общества, в рамках которого она существовала.

Для женщин основным является «статус жены своего мужа, матери его детей и личности ответственной за домашнее хозяйство». Доминирующими женскими ролями являются роли жены, матери, домохозяйки. Социально престижная профессиональная деятельность мужчины предопределяет его главенство в семье, а домашний труд женщины, названный Парсонсом псевдозанятием, – ее подчиненную роль. Такая сегрегация ролей интерпретируется им, как механизм подавления возможного разрушительного для брака и семьи соревнования между супругами за власть, статус, престиж и объявляется глубоко функциональным.

Парсонс утверждал, что работа замужней матери не несет отрицательных последствий для супружества только в том случае, если она является не «карьерой», а просто «занятостью», не вносит существенного вклада в бюджет, то есть лежит за пределами «соревнования с мужем» и не подрывает экономических основ его самоуважения. Но даже в этом случае, считает он, работа женщины вызывает нестабильность брака.

Помимо эффекта стабильности семьи, который Парсонс приписывает разделению ролей между супругами, это разделение выполняет, по его мнению, еще одну функцию. Дело в том, что табу инцеста и Эдипов комплекс, описанные Фрейдом, представляются Парсонсу универсальными, психическими механизмами, посредством которых осуществляется приобщение ребенка к обществу и культуре.

Рассмотренные нами теории, несмотря на все их дисциплинарные различия, сходны в одном – они покоятся на биодетерминистских позициях. Факт биологических различий между женщинам и мужчинами принимается, как природная данность и все последующие психологические, социологичские и даже философские теории, просто описываю и апологизируют (оправдывают) эти различия.

Методы исследования гендерной проблематики в СМИ рассматриваются и через историческую призму. Сравнение современных женщин с историческими персонажами, как азербайджанскими, так и из мировой классики.

Женщина и ислам История Азербайджана неразрывно связана с историей Ислама. Повествуют, что Пророк Хазрет Мухаммед каждый раз, отправляясь на войну, бросал жребий и брал с собой одну из своих жён. Например, в битве Бани-Мусталаг приняла участие супруга нашего Пророка Айша. В этих войнах участвовали и жёны многих его сподвижников. Их основная обязанность заключалась в оказании медицинской помощи, обеспечении питанием и хранении оружия. Хотя война и джихад не являются «ваджиб» для женщин, некоторые мусульманские женщины проявляли отвагу на поле брани.

Когда Пророк Хазрет Мухаммед (с) отправлялся на войну Хейбар, несколько женщин из рода Бани Гаффар обратились к нему с просьбой, чтобы он дал разрешение на их присоединение к армии, для оказания помощи раненым. Пророк разрешил, и эти женщины отправились на войну вместе с войском. После завоевания крепости Хейбер при распределении трофеев Пророк не забыл заслуги женщин и выделил им Parsons T. Family, Sosializasion and Interaction process. Free Press, как воинам долю (наравне с мужчинами). Одна из этих женщин хранила до конца жизни полученное в этом бою ожерелье как драгоценную память (см. Ибн Хейшам, «Сийратул-Набавия» («Житие Пророка»). Дочь одного из соратников Пророка по имени Ка'б Ансари – Насиба участвовала в сражениях как воин.

Необходимо отметить, что и после смерти Пророка Хазрета Мухаммеда (с) участие мусульманок в войнах не уменьшилось. Некоторые мусульманские женщины изучили военное дело, прекрасно знали тактику боя, и могли руководить маленькими отрядами. Мугейре ибн Шобе была главой против Иранских Сасанидов. В этом бою многие женщины помогали мужчинам. В самый разгар сражения Сасаниды планировали нанести удар мусульманам с тыла. Азда, дочь Хариса, разгадавшая тактику врага, посоветовавшись с женщинами, приняла оперативное решение. Мусульманки сняли головные уборы, привязали их к пикам и издалека стали приближаться к происходящему бою.

Сасаниды, приняв развевающиеся платки за огромное количество знамён, приближающиеся из-за возвышенностей, подумали, что на помощь мусульманам спешат новые отряды. Враг был испуган, растерян и потерпел поражение. Таким образом, военная хитрость, которую применённая Азда, стала причиной победы мусульман.

Исламская религия создала условия для развития литературных способностей женщин. Начиная с первых лет появления Ислама среди мусульманок, в особенности среди женщин Гурейша, было много умелых ораторов, талантливых писательниц и поэтесс. Рассказанные ими различные хадисы, стихи, отражающие исторические события, являются незаменимым историческим материалом. В литературных произведениях женщин Гурейша наблюдается ясная логика, сильные эмоции, оригинальный взгляд на события, различные политические средства выражения.

Среди сподвижников Пророка и Имама Али были и женщины, не принадлежавшие Гурейшу, но обладавшие поэтическим талантом.

На протяжении всей истории Ислама мусульманки занимались хозяйством, были мастерицами. Среди первых мусульманок были широко распространены такие ремёсла, как косметология, врачевание, кулинария, портняжное дело, декоративное шитье. Как известно из повествований, женщина по имени Умми-Ряхля Гушейрия, занимающаяся косметологией, пришла к Пророку Хазрету Мухаммеду и с поклоном, обратившись к нему сказала: «О Посланник Аллаха, я занимаюсь косметологией, украшаю женщин, чтобы они больше нравились своим мужьям. Но если это противоречит религии, я не буду этим заниматься». Пророк ответил этой женщине: «Умми-Ряхля, продолжай заниматься украшением женщин, чтобы они нравились своим мужьям» (См. «Низамул-хукюмати-навабия» («Система правления Пророка»).

Из истории Ислама известно, что женщины всегда проявляли интерес к изучению и исследованию религиозных указаний и всегда воодушевлялись на это благочестивыми.

Жёны и дочери Пророка Хазрета Мухаммеда (с), объясняя женщинам мусульманские законы, преодолели трудности, скопившиеся в этой области. Чаще всего, женщины обращались к «Уммуль-мо'мин» Аише. Из исторических источников известно, что даже мужчины обращались к ней, чтобы найти ответы на свои вопросы.

Сын сестры Айши о ней писал так: «Я не поражаюсь знаниям Айши в области поэзии, потому что она является дочерью Абу Бекра. Знания в области фигх не удивляют меня, так как она – жена Пророка. Но меня восхищают её знания в области медицины, так как я не знаю, где она их подучила».

Историки, повествующие о роли женщин в науке и истории фигх в числе фагихов периода первого века хиджры упоминают жён Пророка Айшу и Умми-Салама, а также дочь Умми-Саламы (падчерицу Пророка) Зейнаб и дочь Абубекра – Асму. Такие женщины, как Умми-Эйман, Физза и дочь Умейса-Асма, взявшие уроки в школе Фатимы, имели независимое мнение в религиозных вопросах. В исторических книгах есть сведения о том, что такие женщины, как Умми-Абд и Умми-Варага, влюблённые в религиозную науку, руководили намазом общины.

Некоторые известные учёные Ислама обучались у женщин, и не только не считали это для себя унизительным, наоборот, гордились этим. Учёный по хадисам Ибн Джовзи посвятил много хадисов своему учителю, женщине по имени Шехда. Алламе Суюти, считающийся большим знатоком толкований, хадисов, истории и терминов, писал о том, что во многих науках его учетилями были женщины.

Вместе с тем, необходимо отметить, что в течение многих веков в Исламском мире женщинам не давалось разрешения быть судьями, выносить вердикты, а также самим давать разрешения на занятие муджтахидской деятельностью другим. На основании месхебов, как шафии, малики, и зейди, женщина не может становиться судьёй и выносить решения. В школе фигха Ханафи женщина может быть судьёй только в тех вопросах, в которых принимается её свидетельство (например, в судебных делах, связанных с имущественными вопросами). В тех вопросах, где её свидетельство не может быть принято (например, в вопросах мести, насилия, наказание по тяжести преступления и др.). женщина не имеет права быть судьёй.

Из средних веков до нас дошли некоторые ритуалы. Линейный счет-заказ – на самом деле часть нашего древнейшего ритуала. Когда жениху и невесте надевают кольца, брат (или другой родственник) жениха повязывает невесте красную ленту на талии со словами: «Ты будешь матерью и нам сестрой, невеста. Воспитана, сильна, стройна, невеста. Родишь семь сыновей и только дочь – одну, невеста».

Казалось бы, этот древний стих должен был в наше время служить украшением свадьбы, и не более того.

Однако реальность дня сегодняшнего наполнила древнюю присказку опасным содержанием:

распространение селективного аборта по признаку пола. Такой аборт становится криминальным, он страшен тем, что достижения технического прогресса дают возможность выбора там, где выбор аморален по сути. А криминальный, – потому что ультразвуковая диагностика определяет пол в такие сроки беременности, когда аборт уже запрещен законодательством (если, конечно, нет угрозы жизни и здоровью матери).

Гендерный фильм «Желаю семерых сыновей и одну дочь» получился шоковый, потому что реальность селекции не осознавалась совершенно. Неожиданно взглянуть в зеркало правды, увидеть в нем себя, соседа, друга – непросто. Естественно, фильм вызвал адекватную бурную реакцию... зрителей-мужчин. Независимо от социального статуса, интеллектуального уровня, занимаемой должности первичным импульсом было психологическое отторжение. Фильм был показан на международном фестивале «Восток-Запад» осенью года в Баку. На обсуждении фильма после просмотра известный режиссер, сославшись на ученых, которые утверждают, что во время войны увеличивается рождение мальчиков, призвал не «давить полезные инстинкты самосохранения, а прислушаться к ним. Причина мировых войн – не экономика и религия, а мужские амбиции, патологическое стремление к власти и агрессивная форма мужского самоутверждения. Высокий уровень рождаемости мальчиков в военное время – фактор эволюционный и регуляции не подлежит. Сознательная же селекция – аморальна. И думать сегодня нужно не об охране «инстинктивного», а росте духовного, – XXI век на дворе».

А вот другая точка зрения. В газете «ЭХО» была опубликована статья известного ученого, профессора Элдара Исмаилова2 «Летом этого года я был приглашен в Россию в качестве лектора для участия в работе семинара, организованного одним американским научным учреждением для, студентов-историков. В конце одного из учебных дней нам предложили посмотреть два документальных киноочерка, созданных на средства одной уважаемой мною международной донорской организации о состоянии проблемы гендера в бывших республиках Советского Союза: Таджикистане и Азербайджане.

Таджикская версия касалась вопроса участия женщин в наркобизнесе. Речь шла о печальной судьбе той части таджикских женщин, которая была вовлечена в преступный бизнес и понесла наказание. Фильм весьма поучительный, снимался в тюрьме и объектом наблюдения были глубоко раскаявшиеся женщины.

Пропагандистский смысл фильма очевиден. Он выражал протест не только против участия женщин в наркобизнесе, но вообще против наркобизнеса. Такой фильм можно было бы снять не только в Таджикистане, но и в других республиках бывшего СССР, да и во многих других странах мира, включая Европу и США.

Во всяком случае, у зрителя не складывается впечатление, что участие женщин в торговле наркотиками – это сугубо таджикский синдром, порождение национального менталитета.

Следующий фильм был наш, снятый нашими мастерами, и касался как будто сугубо национальной, типично азербайджанской темы. Так, во всяком случае, выглядит подход создателей фильма. Главная идея фильма состоит в том, что рождение девочки в азербайджанской семье – трагедия для его главы.

Обобщение на все азербайджанское общество напрашивается само сабой. Интервьюируемые на эту тему женщины в один голос заявляют о трагических для них последствиях рождения девочек. Как пишет автор статьи, конечно, бывают случаи некоего разочарования, когда рождаются только девочки. Но рассказанный в фильме случай вовсе не является свидетельством синдрома женоненавистничества как обычного явления в недрах азербайджанского менталитета.

Между тем именно эту мысль, вольно или невольно, пытаются навязать зрителю создатели фильма.

Я вспомнил то время, когда был студентом Московского Государственного Университета им. Ломоносова, и в нашем землячестве обсуждался вопрос о том, стоило ли выпускать на суд всесоюзного зрителя наш фильм «В одном южном городе». Ведь в фильме речь шла о проявлениях патриархальщины и отсталости нашей жизни. Не компрометирует ли это наш народ? Нет, не компрометировал, потому что фильм был правдивым. И сюжет, который смущал нас, изображался на фоне здоровых отношений, в которых были задействованы чистые, порядочные, вполне цивилизованные люди.

В нашем же случае присутствуют лишь темные тона. Налицо явная компрометация народа без всяких на то оснований. Да, в нашем обществе немало проблем. О них стоит говорить и писать открыто, создавать на эту тему художественные и документальные фильмы. Но нам не нужны надуманные сюжеты, те, которые изображают нас темными, невежественными, отсталыми людьми.

Еще одно мнение на фильм – Мила Фараджуллаева отмечает, что во время просмотра этого фильма ее как члена команды часто спрашивали: «У вас были сложности с трансляцией фильма по телевидению?» Нет, отвечаю, не было. И это наш местный феномен. С одной стороны, – гендерное неравновесие плохо осознается. С другой, – особых проблем с публикацией хорошо написанных статей по тендеру, трансляцией телепередач на тему, роликов, фильмов – нет. Напротив, телеканалы рады запустить в эфир сюжет, который вызовет большой общественный резонанс. Это рейтинг и приток рекламы, – все нормально. Другое дело, что в печатных СМИ количество статей по тендеру вообще минимально. Однажды журналистка, постоянно освещающая мероприятия по тендерной тематике различных НПО (неправительственных общественных организаций), на мой вопрос, знает ли она, что такое «тендер», искренне ответила: «Честно говоря, Мила ханум, не знаю».

Гендер все еще осознается большинством наших журналистов как «женский вопрос». Такие тендерные высоты, как «дискриминация мужчин», вообще мало кому известны, кроме гендер-экспертов с юридическим профилем. Поэтому даже в родной редакции у меня часто спрашивают: «Снова ты сдаешь статью по тендеру? У нас ведь приложение «Фемина» выходит еженедельно!» На что я, ощущая себя жуткой занудой, начинаю в сотый раз объяснять: кухня, мода, рассуждения о «ревности» и о том, «как выйти замуж», вызывают читательский интерес, но это все-таки не тендер. А что же тогда гендер, – в сотый раз спрашивает меня замред и, не дожидаясь ответа, пропускает статью.

Исмаилов Э. О гендере и национальных интересах //Эхо, 2003, 23 сентября В немусульманских странах часто спрашивают: несправедливое отношение к девочкам и женщинам идет из Корана? Конечно, нет. В Коране очень много прогрессивных высказываний, гендерных по сути. Но есть шариат – совокупность юридических и поведенческих норм, и считается, что они основаны на Коране. Что-то основано, но многое нет. Шариат сложился исторически, это итог коллективного законотворчества многих поколений богословов и схоластов, а не единая боговдохновенная книга. Шариат более глубоко вошел в жизнь мусульман в странах, где религия не отделена от государства. И последние годы мир стал свидетелем исламского экстремизма, основанного не на коранической духовности, а самых неприемлемых для современного человека догмах шариата. Даже пресловутый «джихад», который вахаббитты оправдывают со ссылкой на ислам, в Коране истолковывается как «борьба с низменным в себе». Что касается мусульманских народов СНГ или бывшего СССР, они больше, чем христиане, были лишены грамотных духовных пастырей и богословов. Это создало почву для появления безграмотных «мулл», не знающих арабского и не читавших Корана, но претендующих на авторитет и подношения от населения, тянущегося к духовности.

Очевидно, что взаимоотношения женщин и мужчин, определение их места и роли вообще – тема для науки далеко не новая. Сегодня мы коротко рассмотрим основные из традиционных философских, психологических и социологических теорий. Мы увидим, что, несмотря на все различия этих теорий, они основаны на двух априорных принципах:

различия между мужчинами и женщинами имеют только биологическую природу;

роли мужчин и женщин дифференцированы как диаметрально противоположные.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ Образ женщины и мужчины в прессе.

Как они оценивают патриархат, матриархат? Как Ислам определяет гендерное равенство?

Каково их отношение к племени Амазонок, и чтоб они сделали, если-бы попали на машине времени в тот период?

Методы работы – дискуссия, просмотр и обсуждение документального фильма «Желаю семеро сыновей и одну дочь».




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.