WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

405 THE JOURNAL OF SOCIAL POLICY STUDIES ЖУРНАЛ ИССЛЕДОВАНИЙ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ ПОВСЕДНЕВНЫЕ ТАКТИКИ И ПРОСТРАНСТВА ВЛАСТИ В ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ: РОЛЬ НЕФОРМАЛЬНЫХ ЭКОНОМИК В ПОСТСОВЕТСКОЙ

УКРАИНЕ И АСПЕКТЫ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ Джон Раунд, Колин Уильямс, Питер Роджерс Опираясь на предложенное де Серто понятие повседневной жизни и его же разграничение стратегий и тактик в ежедневных практиках, данная статья описывает роль неформальных экономик в постсоветской Украине.

Исследование, основанное на опросе 700 домохозяйств и 75 глубинных интервью с жителями трех украинских городов, показывает, что индиви ды и хозяйства разработали широкий спектр тактик в ответ на экономиче скую маргинализацию, которую переживает страна с момента распада Советского Союза. В статье обсуждается значимость неформальной эко номики в современной Украине. Основываясь на разнообразии подобных тактик, авторы показывают, как неравные властные отношения определя ют пространства, которые могут одновременно являться местами экс плуатации и сопротивления экономической маргинализации. Способ оформления описываемых экономических пространств препятствует раз витию государственной социальной политики, отвечающей интересам экономически маргинализированной части населения.

Ключевые слова: экономическая маргинализация, тактики совладания, повседневная жизнь, неформальные экономики, Украина, власть Введение Попытки создания рыночной экономической системы на Украине встре тили на своем пути немало проблем. Как и в случае с другими постсоветски ми государствами, реформы начала 1990-х годов здесь сопровождались быст рым экономическим спадом, в результате чего в стране сложилась ситуация Впервые опубликовано: Round J., Williams C. and Rodgers P. Everyday Tactics of Power: the role of informal economics in post-Soviet Ukraine // Social and Cultural Geography. 2008. Vol. 9. № 2.

P. 171–185. Перевод и публикация осуществлены с любезного разрешения издателя и авторов.

© Журнал исследований социальной политики, том 8, № Журнал исследований социальной политики 8 (3) экономической неопределенности. Предполагалось, что экономический рост позволит населению выбраться из нищеты. Спустя пятнадцать лет стало оче видно, что экономические системы, развившиеся на Украине под влиянием процессов обновления, не привели к улучшению ситуации. В 2006 году более 10 миллионов украинцев, то есть примерно 20 % всего населения, жили на доходы, размер которых не достигал прожиточного минимума, установлен ного государством. Низкие заработные платы и пенсии при сравнительно вы соких ценах привели к тому, что многие из тех, чьи доходы превышают про житочный минимум, также оказываются подвержены экономической марги нализации. В качестве ответной реакции многие украинцы вовлекаются в неформальные экономические практики для получения дополнительного дохода. Эти практики породили дискуссию в академической среде о том, яв ляются ли они ситуативными реакциями [Clarke, 1999] или долгосрочными стратегиями, рассчитанными на обеспечение выживания домохозяйства [Burawoy, Krotov and Lytkina, 2000]. Благодаря большому количеству исследо ваний, обосновывающих долгосрочный характер подобных практик, сегодня они воспринимаются как значительно более сложные явления [Обзор этих дискуссий см.: Burawoy, Krotov and Lytkina, 2000;

Round, 2006;

Wallace, 2002].

Данная статья показывает, что c учетом всего спектра подобных практик существует необходимость вновь проблематизировать этот феномен и под вергнуть осмыслению пространства, в которых эти практики реализуются.

Например, можно ли сравнивать такие неформальные практики, как продажу продуктов, выращенных в домашних условиях, и мафиозную деятельность, если оба вида деятельности приносят дополнительный доход? Чтобы отве тить на этот вопрос, мы используем предложенное де Серто разграничение тактик и стратегий и покажем то, как это разделение поможет выявить власт ные отношения, оформляющие пространства, в которых осуществляются не формальные практики. Например, даже такая простая практика, как нефор мальная продажа продуктов у входа станции метро, может сказать нам мно гое о стратегиях власть имущих и о тактиках тех, кто находится в ситуации экономической маргинализации. И это вовсе не очередное бинарное противо поставление, поскольку границы между стратегиями и тактиками могут быть весьма нечеткими, а индивиды могут использовать и те, и другие, даже внут ри одной практики. Вслед за раскрытием основных положений этой дискус сии, мы приведем обзор социальных проблем актуальных для Украины се годня, который завершится кратким изложением методологии и результатов исследования, лежащих в основе данной статьи. Для этого будут разработа ны два кейс-стади – продажа произведенных в домашних условиях продук тов и неформальная работа, связанная с формальной занятостью.

Эти рассуждения подводят нас к дискуссии о том, каким образом про странства неформальных практик становятся местами сопротивления и местами эксплуатации одновременно. Статья завершается оценкой влия ния данного феномена на долгосрочное экономическое и социальное раз Раунд, Уильямс, Роджерс • Повседневные тактики и пространства власти в повседневной жизни...

витие Украины. Кроме того, показано, как эти проблемы влияют на спо собности государства создать эффективную социальную политику, чтобы предотвратить глубокую экономическую маргинализацию людей.

Стратегии и тактики повседневной жизни Лефевр, говоря о невозможности создать единую теорию повседнев ности, утверждал:

Более того, системы не существует, поскольку, как мы уже убедились, есть слишком много подсистем, которые находятся не только вне еди ной системы, но и на разных уровнях реальности, пустоты и интерва лы между которыми заполнены блуждающими туманами [Lefebvre, 2000. P. 98, выделено в оригинале].

В контексте изучения пространства неформальных экономических практик на Украине образ «блуждающих туманов» весьма уместен. В связи с высоким уровнем неформальной активности многие экономические про странства представляются неоднородными, к примеру, рынки, в рамках кото рых сосуществуют формальные и неформальные, легальные и нелегальные, управляемые государством и «мафией» подсистемы, функционирующие са мостоятельно, и не имеют прозрачных границ. Так, продажа продуктов на рынке может включать в себя и формальные, и неформальные элементы, од новременно управляться и государством, и «мафией», работающими в сгово ре, и тогда весь процесс происходит непрерывно, плавно перемещаясь сквозь границы легального и нелегального пространства. Таким образом, это неве роятно сложные и изменчивые пространства, и для того, чтобы преуспеть в них, необходимо научиться действовать внутри «туманов». Это, однако, не означает, что властные отношения и практики, создающие подобные про странства, могут быть обнаружены или полностью раскрыты. Продавец на рынке может и не понимать, каким образом функционирует система отноше ний рынка в целом или как его работа соотносится с более широкомасштаб ными процессами, но он может прекрасно ориентироваться во всех нюансах продажи товаров на своем небольшом участке, внутри рыночного сектора.

Несмотря на то, что подобные сложные отношения внутри системы ха рактерны для любой экономики, в контексте постсоветских государств они проявляется наиболее отчетливо в связи со слабым институциальным раз витием. Согласно Лефевру, «государство привязывает себя к пространству посредством сложных изменяющихся отношений, проходящих через опре деленные критические моменты» [Lefebvre, 2003. P. 84]. Для постсоветских стран ключевым «критическим моментом» явился развал Советского Союза.

Вырастая из систем с командной экономикой, эти государства вынуждены были вырабатывать рыночные институции и предписания в ситуации угро жающей нестабильности. Лефевр определяет три «момента» в этом обяза тельном процессе: формирование национальной территории, включая кар Журнал исследований социальной политики 8 (3) тографию и инфраструктуру государства, создание социального простран ства, включая институты, законы и нормы, и определение роли государства в персональном пространстве индивидов, другими словами, конструирова ние индивидуальных отношений с государством. Лейн полагает, что после распада Советского Союза реформы проводились без учета последствий раз вала прежних экономических систем, особенностей и специфики постсовет ского пространства [Lane, 2000. P. 485]. Предполагалось, что сила рыночных отношений автоматически приведет к стремительному развитию институ тов, предписаний, культур и практик, необходимых для эффективного функ ционирования неолиберальной рыночной системы [Smith and Swain, 1998].

На Украине первоначальные реформы 1990-х годов были направлены скорее на то, чтобы не допустить возвращения коммунистов к власти, неже ли на построение институтов нового общества. Так, если создание независи мого пространства, имеющего четкие границы и образ русского «другого», относительно которого конструировалась национальная идентичность, про исходило незамедлительно и независимо, то создание социальных про странств оказалось гораздо более проблематичным. Вместо «рыночной» экономики появилась олигархия. Ее безграничная политическая и экономи ческая власть означала, что эта группа могла оформить экономические и со циальные пространства в свою пользу [Wilson, 2005]. Одновременный про вал в попытках создания сильных институтов позволил коррупции породить тот самый «блуждающий туман», образовавшийся в плохо управляемых пространствах. И наоборот, те, кто по вине реформ попали в положение эко номической маргинализации, были вынуждены обратиться к своим собст венным неформальным практикам. Так образовались две различные груп пы, завладевшие частью экономического пространства, тем не менее, по скольку их мотивы кардинально различались (клептократия vs. выживание), следует провести различение этих практик на теоретическом уровне. Раз мышления де Серто о стратегиях и тактиках как практиках повседневной жизни – важный отправной пункт для такого разграничения. Он говорит:

Я называю стратегией расчет или манипуляцию властными отношения ми, которые становятся возможными, как только субъект с волей и вла стью (бизнес, армия, город, научный институт) оказывается в изолиро ванном положении. Что предполагает наличие обособленного места, которое может служить основой для построения отношений и управле ния внешним, состоящим из целей или угроз [de Certeau, 1984. P. 36].

Эти стратегии могут принимать различные формы, например, пред приниматель может увеличивать свой доход, время от времени «забывая» заплатить своим работникам [Wilson, 2005], или представитель власти мо жет определять, кто имеет, а кто не имеет право продавать товары в опреде ленных местах. Далее, как отмечают Андерсен и Грей [Anderson and Gray, 2006], участие в коррупционных практиках – стратегия слишком многих людей на Украине. Коррупция такого масштаба позволяет контролировать экономические пространства вне рамок формального регулирования.

Раунд, Уильямс, Роджерс • Повседневные тактики и пространства власти в повседневной жизни...

В свою очередь, тактики, по словам де Серто, являются способом согла сования пространств, которые оформляются власть имущими при помощи стратегий: «пространство тактики – это пространство другого» [de Certeau, 1984. P. 37]. Автор утверждает: «применение стратегий позволяет создавать, упорядочивать и фиксировать пространства, в то время как тактики могут лишь использовать, манипулировать или избегать эти пространства» [Ibid.

P. 30]. Примером подобных взаимоотношений, как мы увидим позже, являет ся пространство постсоветского рынка. Существуют определенные формаль но закрепленные места: чтобы торговать здесь, необходимо получить разре шение. Однако на пространстве постсоветского рынка также действует мно жество таких неформальных практик, как продажа контрафактной продукции, неуплата налогов и предложение взятки за торговое место. Вокруг этих рын ков формируется слой неформальных продавцов, не имеющих капитала, свя зей или потребности в лицензии на свои товары. Но и эти пространства также являются формализованными, поскольку, по словам респондентов, милиция требует неформальную плату за возможность торговать здесь без разреше ния. Совместно эти практики образуют пространства рынка. Чтобы действо вать в данных пространствах, неформальные продавцы должны предвидеть следующие шаги сотрудников милиции и уметь определять тех, кто более сочувственно относится к их ситуации. Это иллюстрирует предположение де Серто о том, что тактики мобильны, что они «незаконно действуют» в про странствах и «устраивают неожиданности» внутри них [Ibid. P. 38]. То, что респонденты действительно «действуют незаконно» в поисках возможно стей, еще не значит, что их действия перестают быть тактиками, как считает Кларк [Clarke, 1999], поскольку они формируют часть широкого спектра как планируемых, так и спонтанных практик, являющихся ответом на экономи ческую маргинализацию.

Смит и Штеннинг [Smith and Stenning, 2006] полагают, что не стоит отдавать предпочтение домохозяйству как единственному пространству, отвечающему на вызовы экономической маргинализации. К тому же, как отмечает Раунд [Round, 2006], домохозяйство нельзя рассматривать вне го сударства и общества. Таким образом, необходимо апеллировать не только к механике неформальных процессов, но также проблематизировать то, ка ким образом эти процессы реагируют на те пространства, внутри которых они реализуются. Корни многих тактик уходят в советское прошлое (напри мер, выращивание овощей и фруктов в домашних условиях или использова ние социальных сетей для получения товаров или услуг). Что изменилось – так это обоснование подобных практик. В советское время они помогали обойти проблему дефицита, но сегодня, из-за стратегии низкой оплаты тру да в ситуации высоких цен, с их помощью можно заработать деньги для покупки необходимых товаров, а также добиться самостоятельности и уча стия в сетях взаимообмена. Долговечность подобных практик означает, что они во многих случаях тесно связаны с пространствами, в рамках которых Журнал исследований социальной политики 8 (3) реализуются. Как показывает Раунд [Round, 2005], это приводит к тому, что индивиды склонны обосновывать свою деятельность неэкономическим фактором, в ущерб экономической «рациональности». Таким образом, люди, уверенные, что их тактики работают в определенном пространстве, скорее, останутся там, чем переедут в более дешевый для жизни регион.

Продажа квартиры в Киеве и переезд в сельскую местность могут при нести немалые деньги (одновременно поднимая вопросы их безопасного хра нения), но этот шаг означал бы также необходимость разработки тактик в но вых и незнакомых «блуждающих туманах». Пространства нового местожи тельства могут оказаться эксклюзивными, поскольку практики будут иметь здесь собственные глубокие корни, а также уже сложившиеся социальные сети, построенные на доверии и традициях, доступ к которым новичкам бу дет ограничен. Например, неформальные торговцы продуктами, работающие за границами формального рынка, хотели бы исключить новичков из этого пространства, чтобы не дать развиться конкуренции. Так, продавцы могут применять стратегию, обеспечивающую постоянное присутствие в этом месте одного из торговцев, чтобы он не позволял кому-либо другому исполь зовать это пространство. Или же торговцы могут не делиться информацией с новичком, усложняя его задачу продать здесь товар. Следовательно, люди могут использовать одновременно различный набор тактик и стратегий. Это отсылает нас к работе Аллена [Allen, 2004. P. 20], посвященной способам фор мулирования принципов власти, в которой говорится, что «различные и многочисленные модальности власти оформляются по-разному во времени и пространстве». Рассуждая о потоках власти, локализованной на площади Потсдамер Платц в Берлине, он демонстрирует, как власть контролируется не только при помощи обычных техник, вроде средств наружного наблюде ния, но также посредством «опыта пространства самого по себе» [Allen, 2006, P. 442]. Вследствие этого, те, кто имеет опыт приспособления к «блужда ющим туманам» того или иного пространства, также способны влиять на процесс формирования этого пространства. Однако существуют различия между такой стратегической формой и, к примеру, практиками коррумпиро ванного политика. Поэтому можно провести границу между защитными стратегиями, применяемыми для того, чтобы обеспечить постоянство опре деленных тактик, и агрессивными стратегиями, направленными на расшире ние области контроля над экономическими пространствами.

Значимость неформальных экономических практик в повседневной жизни Украины Наш анализ основан на проведенных в хозяйствах полуструктурирован ных интервью, более детальных глубинных интервью, содержащих откры тые вопросы, а также бесчисленном множестве «бесед на кухне», состояв шихся в 2005 и 2006 годах. Всего было проведено 700 интервью в хозяйствах Раунд, Уильямс, Роджерс • Повседневные тактики и пространства власти в повседневной жизни...

в трех городах Украины: Киев (450 интервью), Ужгород (150) и Харьков (100).

В Киеве изучались городские районы Печерск (150) и Вышнодар («богатый» и «маргинализированный» районы, соответственно), а также «более сель ский» район Васильки (150). В других городах проводилось сравнительное ис следование городских и сельских районов. Использование выборочной стра тегии было обосновано необходимостью получения наиболее полного досту па к различным уровням общества. В каждом выбранном районе было также проведено пятнадцать дополнительных качественных интервью, содержащих открытые вопросы. Были проинтервьюированы представители государствен ных, региональных и местных «элит». Научный ассистент проекта провел одиннадцать месяцев на Украине, из них три месяца в стране присутствовал ведущий автор исследования. Эти города были выбраны для изучения влия ния места на неформальную деятельность, например, влияние расширения Европейского Союза на приграничный Ужгород или значимость традицион ных торговых связей Харькова с русскими городами. В этой статье мы сосре доточились на изучении деятельности тех, кто склонен считать себя экономи чески маргинализированными. В исследовании были обнаружены интерес ные гендерные вариации в неформальной экономической деятельности, в том числе практики ухода за детьми или торговли продуктами, фактически вос производящие структуру гендерных ролей в обществе. В пространствах реа лизации неформальных экономических практик гендер играет важную роль, особенно в сочетании с фактором возраста: пожилые женщины включаются в эти практики нередко по причине ухудшения здоровья их мужей. Практики респондентов, наделенных властью, например, милиционеров, государствен ных служащих или директоров школ, представляют фон для анализа, по скольку именно они оформляют пространства, внутри которых экономически маргинализированные члены сообщества осуществляют свои практики.

Шкала неформальной активности По заявлениям правительства Украины, доходы примерно 20 % населе ния (10 миллионов граждан), считаются живущими за чертой бедности, на ходятся за чертой прожиточного минимума. При этом размер прожиточного минимума имеет мало общего с реальным уровнем затрат в повседневной жизни. В январе 2006 года средняя заработная плата взрослого работоспособ ного украинца составляла 483 украинских гривны в месяц (примерно 96 дол ларов в месяц). Только 3,5 % респондентов на вопрос, считают ли они возмож ным существовать «нормально» на подобные деньги, заявили, что это воз можно, в то время как 92 % дали отрицательный ответ. Подобное мнение встречалось и в качественных интервью, например, в интервью со служащим, чей формальный доход был существенно выше прожиточного минимума:

Я инженер и работаю по профессии уже давно. Я бы хотел, чтобы моя зарплата в большей мере соответствовала стоимости жизни, поскольку 600–700 гривен [около 180 долларов в месяц] просто не хватает на жизнь.

Журнал исследований социальной политики 8 (3) На эти деньги я могу накормить свою семью, но мне нужно зарабатывать больше, чтобы одеть их. Моя зарплата не соответствует той работе, ко торую мы выполняем, я бы хотел, чтобы она была выше, но – увы! Мне приходится проводить большую часть свободного времени подрабаты вая [работая неформально] (Муж., 37 лет).

Другим проблемным аспектом прожиточного минимума является то, что эта категория работает исключительно в контексте адекватно функцио нирующей рыночной экономики. Например, считается, что пожилые граж дане имеют доступ к бесплатной медицинской помощи и лекарствам, следо вательно, цена этих услуг и товаров не включается в прожиточный мини мум. Однако большинство опрошенных пожилых граждан заявили, что для них практически невозможно получить доступ к бесплатным лекарствам либо потому, что их просто не бывает, либо потому, что медицинские работ ники запрашивают неформальную плату за выписку рецептов или отпуск лекарств. Из 199 хозяйств, в которых один из членов имел право на бесплат ные лекарства, более 2/3 заявили, что получить их очень тяжело. Многие люди трудоспособного возраста говорили о том, как часто им приходится совершать похожие неформальные траты в ходе повседневной жизни, на пример, чтобы отдать ребенка в школу или помочь ему сдать экзамены или сделать ремонт при содействии работников коммунальных служб. Допол нительно к росту цен на потребительские товары инфляция намного обго няет все позитивные изменения прожиточного минимума, а подобные до полнительные траты делают повседневную жизнь еще более дорогой. Это дает основание предположить, что официальная статистика по бедности не отражает реальный уровень экономической маргинализации на Украине.

Как уже отмечалось исследователями, по большей части, в отношении России [См., например: Arnsberg and Boreґn, 2003;

Humphrey, 2002;

Round, 2006], чтобы добиться стандартного уровня жизни для своей семьи, люди об ращаются к неформальным практикам занятости с целью получения допол нительного дохода. Результаты опроса в домохозяйствах показывают, что на территории Украины имеется большое многообразие неформальных прак тик. Респондентов из домохозяйств попросили выбрать две главные страте гии получения дохода. Только 10,1 % респондентов ответили, что они опира ются исключительно на свою формальную зарплату / пенсию, в то время как 26 % заявили, что они сочетают формальную зарплату / пенсию и неформаль ный доход. В целом, 38 % респондентов заявили, что выполняют неформаль ную работу за наличные, при этом 77 % из них считают такой заработок важ ной или исключительно важной статьей бюджета их домохозяйства. Показа тель значимости неформального заработка гораздо выше у тех, чей доход низок. Такая неформальная работа бывает разных видов. Общей для людей трудоспособного возраста является уже упоминавшаяся выше «подработка».

«Подработка» означает, что человек неформально берет на себя допол нительную к основной работу, часто используя время основной работы Раунд, Уильямс, Роджерс • Повседневные тактики и пространства власти в повседневной жизни...

и оборудование своей компании. Например, водопроводчик может выпол нить работу «мимо кассы» для обратившегося в его фирму, оказав этому клиенту услуги по цене ниже официальной. Или школьный учитель может проводить для учеников уроки после школы или готовить их к поступлению в университет, используя контакты, установленные во время рабочего дня.

Среди других практик, связанных с формальной занятостью и обсуж давшихся в ходе исследования, – подмена товаров в магазинах (можно за работать на разнице в ценах), кража товаров с работы с целью перепродажи в другом месте (еды, строительных и компьютерных материалов), перена правление клиентов, а также требование взяток за услуги и предоставление помещений для альтернативного использования. Многие респонденты за нимаются тем, что можно было бы обозначить термином «микропредприя тие», что может включать продажу выращенных в домашних условиях про дуктов и цветов, сдачу в аренду недвижимости или перепродажу на ожив ленных улицах товаров, купленных на краю города. Другие практики не подпадают под традиционное понимание экономики, представляя собой важный для многих домохозяйств обмен продуктами и услугами в кругу семьи и друзей. Хотя посредством такого обмена происходит перераспреде ление денег, чаще всего эта практика подразумевает совместное использо вание товаров или дарение подарков. Продукты, выращенные в домашних условиях, также очень важны для многих домохозяйств, а именно, для 35 % респондентов, имеющих доступ к земле. При этом 76 % из них заявили, что выращиваемая продукция важна для ежедневного рациона их семей.

Все эти практики действуют вне формального надзора государства, поскольку налоги с доходов от них не уплачиваются. Неформально же, как будет показано ниже, они часто оказываются в поле зрения отдельных го сударственных агентов, например, полиции, требующей взятки за разре шение продолжать осуществление деятельности. Такие взятки могут вы глядеть по-разному – в виде наличных денег или товаров, предназначен ных на продажу, или оказания бесплатных услуг. Важно здесь не принимать точку зрения официальных представителей власти, согласно которой люди просто пытаются «обмануть государство», избегая уплаты налогов. Исхо дя из описания, приведенного в работе Вильямса, Раунда и Роджерса [Williams, Round and Rodger, 2007], существует множество барьеров на пути к формализации подобной деятельности. Респонденты говорили о том, насколько дорогим и затянутым является бюрократический процесс легализации в сфере малого бизнеса – он просто не стоит того, чтобы в него втягиваться. Это вновь возвращает нас к представлению о том, как «работает» рыночная экономика на Украине, причем в контексте распро страненных опасений, что выходя в область, видимую государству, чело век становится более уязвимым для неформальных действий со стороны государственных служащих, готовых потребовать взятки за разрешение на продолжение торговли, за защиту или освобождение от непосильных Журнал исследований социальной политики 8 (3) налогов [Подробнее о тайной природе коррупции в постсоветских про странствах см.: Goorha, 2000;

Markovskaya, Pridemore and Nkajima,2003;

Wallace and Latcheva, 2006]. Во многих случаях подобный бизнес оказыва ется слишком мал, чтобы вынести все дополнительные траты.

Подобные практики также часто реализуются на рабочем месте, посколь ку многие респонденты получают свою зарплату в виде сочетания формаль ной и неформальной частей. Хотя общая сумма оговаривается, с целью со кращения налоговых и пенсионных выплат работодатели часто предлагают выплачивать только часть зарплаты формальным образом, а оставшуюся часть – наличными. Эта практика на Украине часто называется «зарплатой в конверте», и почти каждый третий (31 %) респондент из числа имеющих формальную занятость, отметил, что в его или ее жизни это распространен ная практика. Хотя, на первый взгляд, такой расчет выгоден для работника, многие респонденты отмечали, что им хотелось бы, напротив, получать на стоящую, облагаемую налогами формальную зарплату. Этому есть много причин. Во-первых, неформальная часть зарплаты может выплачиваться не регулярно, по прихоти менеджера или вообще не выплачиваться. Очевидно, планирование хозяйства из-за этого перестает быть стабильным, что только усугубляет стресс повседневной жизни. Во-вторых, становится гораздо слож нее получить кредит или ипотеку, поскольку заявлять можно только об офи циальной части зарплаты. Есть и долгосрочные последствия для размера пен сии. И, наконец, существует опасение, что подобная практика может попасть в поле внимания налоговой полиции, а участие работника в данной схеме окажется достаточным, чтобы повлечь за собой тяжелое наказание. Следова тельно, неформальная деятельность не является простой попыткой «обмануть государство», она, скорее, вызвана структурными ошибками государства, будь то оплата работы государственным работникам по расценкам ниже про житочного минимума, неспособность бороться с коррупцией или запутанные бюрократические процессы, затрудняющие формализацию экономики.

Пространства неформальных практик Неформальные практики, наблюдавшиеся в ходе данного исследо вания, осуществляются внутри и на пересечении разнообразных про странств. К примеру, несколько респондентов занимаются переделкой одежды на дому. Их практика зависит от отношений с рыночными торгов цами, которые пересылают клиентов к респондентам, а те в обмен на реко мендации бесплатно ремонтируют одежду торговцев и их друзей. Таким образом, подобные места развиваются в экономические пространства при помощи широкой социальной сети. Как считает де Серто [de Ceteau, 1984.

P. 117], «пространство – это место, освоенное практикой», то есть страте гии и тактики в совокупности оформляют пространства, в которых они реализуются. Именно благодаря различению стратегий и тактик становит ся ясно, почему пространства постоянно изменяются в соответствии с ме Раунд, Уильямс, Роджерс • Повседневные тактики и пространства власти в повседневной жизни...

няющимися властными отношениями и практиками. Это еще раз напоми нает нам о метафоре «блуждающих туманов», поскольку, как отмечает де Серто [de Ceteau, 1984. P. 117], пространство не обладает такими качества ми места, как «однозначность и стабильность». На других примерах мы можем наблюдать то, как оформляются пространства внутри квартирных домов. Распространенной практикой пожилых граждан является нефор мальная работа консьержем у себя в доме. Иногда им выплачивается не большая зарплата, но чаще за выполнение такой работы консьержей осво бождают от необходимости платить за коммунальные услуги и ремонт.

Занимая подобную должность, человек также может найти дополнитель ную работу внутри здания, например, присматривать за растениями и до машними животными на время отпуска хозяев квартиры. Эти обязанности можно выполнять за наличные или за овощи и фрукты, которые хозяин квартиры выращивает на даче. Можно говорить об ощущении сплоченного сообщества среди людей, живущих в соседних квартирах или домах.

Во многих случаях соседи организуют малые предприятия, например, вместе готовят еду для ближайших офисов или школ, открывают нефор мальные детские сады или перепродают в своем районе продукты, куплен ные по более низкой цене на оптовых рынках, расположенных на окраинах города. Наблюдая за созданием неформального детского сада, мы можем увидеть, как соотносятся между собой тактики и стратегии. Респонденты, вовлеченные в данную практику, занимаются этим из-за недовольства стра тегиями государственных детских садов. Хотя такие сады должны быть бес платными, большинство интервьюируемых родителей говорили о том, что часто якобы под каким-либо предлогом с них требовали заплатить деньги, то есть использовалась стратегия властного «привратника». Те родители, чьи дети были приняты в детские сады, отмечали, что с них продолжали требо вать деньги в качестве платы за «ремонт здания» или за «оборудование», при этом намекая на то, что неуплата приведет к исключению ребенка. Не имея возможности заплатить, многие респонденты были исключены из системы государственных детских садов. Тактическим ответом на данную стратегию послужило сплочение групп родителей для формирования собственных пространств, отвечающих потребностям в услугах заботы о детях.

Роль рабочего места На рабочем месте возникает много неформальных практик – как внут ри этого пространства, так и вокруг него. Многие респонденты рассказы вали, как они используют возможности, предоставляющиеся им на офици альной работе. Так, один из респондентов работает на заводе, производя щем продукты питания:

Почти каждый день я беру продукты с работы. Все так делают, даже на чальники, и поэтому мне почти не светит потерять из-за этого работу.

Иногда мы можем забрать домой мясо килограммами, и никто важный Журнал исследований социальной политики 8 (3) этого не заметит. Мы кое-что съедаем сами дома, что-то отдаем дру зьям, но чаще мы продаем эту еду людям, которые потом перепродадут ее на рынке (Жен., 28 лет).

При всей очевидной нелегальности таких практик, что признается са мими респондентами, им также ясно, что из-за низких зарплат у них не оста ется выбора. Другие практики строятся на том, что неформальная работа оказывается связанной с формальной занятостью. Это включает в себя, на пример, подработку квалифицированных рабочих за наличные деньги или дополнительные уроки и «консультации», которые учителя проводят после занятий в школе. Пример квалифицированных рабочих демонстрирует про странственность подобных практик, поскольку они поддерживаются широ кими социальными сетями. Люди могут прийти на рабочее место с какой либо вещью, требующей починки, но гораздо более часто рабочий приходит домой к клиенту. Клиентов находят, распространяя информацию через «са рафанное радио» и сети знакомых, – как отметил один из респондентов, от вечая на вопрос о том, как ему удается найти неформальный заработок:

Мне помогают друзья. Они говорят своим знакомым, что я могу поме нять трубу или что-то в этом роде, поэтому ко мне и приходят люди.

Люди помогают друг другу. В нашем кругу мы все друг другу помогаем.

У друзей есть мой мобильный телефон, они звонят, и мы договариваем ся – так все и происходит (Муж., 41 год).

От такого работника не ждут, что он заплатит знакомому, нашедшему ему клиента, но он будет обязан «оказать услугу» в ответ, что в свою оче редь способствует укреплению социальных связей. Эти связи строятся на доверии, общем пользовании информацией и знаниями, предоставлении доступа к пространству и общей обязанности не допускать представителей власти к этим практикам. Например, уже упоминавшийся респондент не давно отблагодарил друга за клиента, тайком забрав сантехнические мате риалы с работы и использовав их для ремонта ванны своего друга. Практи ки, связанные с рабочим местом, могут быть и стратегиями, к примеру, в случаях, когда инспектор ГИБДД требует взятки или репетитор «гаранти рует» поступление в вуз, а бюрократ желает получить «подарок» за разре шение на предпринимательскую деятельность. Посредством таких процес сов власть имущие контролируют доступ к использованию различных про странств. Однако часто они объясняют свои тактики низкой оплатой труда и обязанностью давать все те же взятки людям, занимающим более высокие посты ради сохранения рабочего места. Таким образом, внутри властной структуры не определены границы между тактиками и стратегиями.

Пространственная природа производства продукции в домашних условиях Ведение натурального хозяйства в домашних условиях – важная так тика для респондентов, 35 % из которых заявили, что имеют доступ к зем Раунд, Уильямс, Роджерс • Повседневные тактики и пространства власти в повседневной жизни...

ле, на которой выращивают различную продукцию. Среди этих людей 76 % говорили о том, что подобная продукция составляет важную часть рациона их хозяйства. Такая практика представляет собой социальный процесс – 54 % отмечают, что обрабатывают землю вместе со своими дру зьями, что, по их словам, делает труд более приятным и не таким тяжелым.

Продукты делят между друзьями и семьей, и 84 % говорят о том, что по добная практика регулярна в их хозяйстве. Продукты также обменивают на другие товары или услуги:

– Мои соседи очень дружелюбны. Если вам надо, они придут и помогут.

Они помогают мне заботиться о растениях, поскольку самой мне очень сложно это делать.

– Вы делаете что-то взамен за эту помощь?

– Мой сын, который слишком занят, чтобы помогать постоянно, приез жает сюда по воскресеньям навестить меня – если соседям нужно по ехать в город или они хотят отвезти туда продукты, он их подвозит. Еще я выращиваю много ягод, и делюсь ими с соседями (Жен., 64 года).

Из интервью становится ясно, что многие владельцы дач, оказавшиеся в положении экономической маргинализации, пытаются продать любой излишек продукции или выращивают некоторые растения специально на продажу, например цветы или травы, чтобы накопить денег и пережить зиму. Эти товары продаются либо рядом с дачами, у железнодорожных станций или вблизи других транспортных путей, либо у входов на рынки.

Для того чтобы продать более дорогостоящие товары, особенно цветы, дачники могут поехать в ближайший городской центр и реализовать свою продукцию по более высоким ценам. Получить разрешение таким торгов цам было бы невозможно из-за высокой платы и бюрократической волоки ты. К тому же, наличие разрешения означало бы необходимость платить налоги. Однако то, что эти места не являются формальными местами тор говли, вовсе не означает, что они никак не регулируются. Первым пре пятствием в продаже продукции здесь, как и в любом другом месте, где постоянно проходит значительное количество людей (например, на трам вайных остановках), является необходимость получить согласие тех, кто регулярно торгует в этих же местах. Учитывая число людей, которым нуж но продать свой товар, не удивительно то, что главные места для продажи были заняты уже много лет назад, и местные торговцы не хотят никакой конкуренции со стороны новичков. Это пример защитной стратегии, кото рая применяется ради развития тактик. Чтобы найти свое место торговли, респонденты обращались за помощью к друзьям и знакомым, продавав шим похожую продукцию, и просили разрешения поработать в тех местах, в которых торгуют они. В ответ их размещали на самых крайних торговых точках или выделяли определенное время, в которое они могли осущест влять торговлю. Подобная очередность существует во многих неформаль ных пространствах.

Журнал исследований социальной политики 8 (3) В более состоятельной местности есть очередность для тех, кто ищет вещи и еду в мусорных баках или просит у хозяев лавок на рынках гни ющие фрукты и овощи. Некоторые продавцы рассчитывают на содействие неформальных таксистов, чтобы те помогли перевезти товары на продажу, часто расплачиваясь с ними своим же товаром. В ходе интервью с этими таксистами были выявлены пространства, в которых действуют подобные торговцы. Им приходится избегать центральных улиц городов, где у них гораздо больше шансов быть задержанными милицией, и места, где тор говля жестко контролируется местной мафией. Многим нужно ехать очень далеко от дома, чтобы обеспечить безопасность своей торговли – так агрес сивная стратегия, согласно которой каждый обязан платить за разрешение на торговлю, регулирует пространство.

Даже при наличии своего места торговцу потребуется освоить дополни тельные тактики по ведению переговоров с милицией и мафиозными груп пами, его контролирующим. Милиция часто просит плату – наличными или товаром – за возможность продолжать неформальную торговлю. Внутри та кой структуры, по словам респондентов, есть милиционеры, понимающие, что торговцы осуществляют продажу из-за бедности, а не потому, что они хотят обмануть государство. Следовательно, необходимо развивать отноше ния с этими группами надзирателей, чтобы запустить процесс торговли:

Со временем вы узнаете, что есть определенные смены милиции, кото рые не будут требовать с вас так много денег. И вы пойдете и будете продавать ваши продукты с 12 до 2 в четверг, например, потому что вы знаете парня, который работает в эту смену, и он ничего так. Если вы придете туда, а кто-то другой уже работает, проще уйти. Некоторые из них будут приглядывать за вами, если вы поделитесь с ним своими про дуктами. Другие могут доставлять неприятности (Жен., 67 лет).

Распланированные государством и управляемые при помощи разре шений и ограничений, эти пространства только кажутся формализованны ми – как показано выше, они являются прибежищем бесчисленного коли чества тактик и стратегий, объединенных с целью создания невероятно плотного «блуждающего тумана».

Неформальные экономики как места сопротивления и эксплуатации?

Ранее приведенные аргументы не ставят своей целью романтизацию тактик экономически маргинализированных. Хотя эти тактики и не явля ются эксплуатационными в смысле производственного процесса, часто они представляются следствием низкого уровня оплаты труда и пенсион ных выплат, но даже если и подразумевают автономию от рыночной эко номики, они все еще пронизаны неравными властными отношениями. Яр кий пример – учителя, дающие неформальные уроки за наличную плату.

Раунд, Уильямс, Роджерс • Повседневные тактики и пространства власти в повседневной жизни...

Сначала респонденты предположили, что их неформальный доход высок, поскольку они преподают группам от 8 до 10 учеников по 5 долларов за час два-три раза в неделю. Однако в ходе дальнейших интервью несколько учителей из разных школ заявили, что они хотели бы отказаться от этой работы. На вопрос «почему?», – учитывая приносимый доход, – они отве тили, что для того, чтобы иметь возможность так работать, необходимо платить «откат» директору школы в размере от 70 до 85 процентов – раз мер платы отличается от школы к школе. И теперь их шантажируют и тре буют вести эти уроки, иначе директор угрожает донести в налоговую по лицию. Это повергает учителей в глубокий стресс: респонденты считают, что директора школ также платят взятки за разрешение и дальше пользо ваться своей стратегией, и таким образом их угроза приобретает вполне реальную силу. Как отмечает Аллен [Allen, 2006], власть выявляется в ана лизе опыта пространства, внутренних тактик и стратегий, тех эксплуата ционных практик, которые осуществляются в пространстве класса.

Дополнительные уроки и впрямь представляют собой некоторый акт противостояния маргинализации, но при этом учителям приходится рабо тать сверхурочно вдобавок к формальным обязанностям. Почти все респон денты говорили о том, что неформальная работа отнимает время у их семьи и друзей. Другой негативный аспект такой работы – унижение, которые ис пытывают респонденты из-за отношения государства, вынуждающего их заниматься подобной деятельностью. Как говорит один из респондентов:

Если Вы работаете на одной работе, зарплаты не хватит даже на то, чтобы выжить. Поэтому мы [большинство работников] вынуждены искать ра боту на стороне. Вот так вот! И нам приходиться жить от одной дополни тельной работы к другой. Так и живет обычный работник, наши зарплаты минимальные. У нас нет привилегий, только унижение (Жен., 28 лет).

Пожилым гражданам, хотя они и обладают бльшим запасом времени для занятия неформальными практиками, часто оказывается невероятно трудно работать физически, к тому же эти практики не обеспечивает им долгосрочной поддержки. Большинство респондентов говорит о том, что им было очень тяжело отложить значительную сумму денег, а те, кто вы ращивает продукцию в домашних условиях, не могут заработать больше суммы, которой им хватает на зиму. Респонденты, чей возраст близок к пенсионному, понимают, что ввиду низкого размера их пенсий им при дется заниматься неформальным трудом, пока на это будет хватать сил.

Однако множество людей гордятся своими неформальными практи ками. Они знают, что могут заработать на жизнь своего домохозяйства, несмотря на безразличие государства и стратегию низкой оплаты труда.

Многие из этих практик невероятно изобретательны и могли бы обогатить формальную экономику, если бы барьеры к включению в нее не были бы такими высокими. Социальные сети, запускающие эти процессы, также Журнал исследований социальной политики 8 (3) обеспечивают защищенность, степень которой гораздо выше экономиче ской. Многие респонденты говорят о том, что их сети строятся на глубин ном доверии, и благодаря этому индивиды знают, что во времена кризиса найдут к кому обратиться за помощью. Как говорит Лефевр [Lefebvre, 2006. P. 171], «повседневная жизнь была убежищем от трагического, и до сих пор им является: люди более чем где-либо, ищут и находят в повсе дневной жизни безопасность». Здесь создается и ценность пространств, внутри которых происходят эти процессы. Де Серто [de Certeau, 1988] об стоятельно описывает, как подобные сети и их пространственные элемен ты в условиях города расширяют «жилые комнаты» домохозяйства, втяги вая повседневные пространства, окружающие его.

Например, использование небольшого участка земли для ведения натурального хозяйства может рассматриваться государством как «воз врат к прошлому», тормоз в развитии «рынка». Но такой участок может быть жизненно необходим для тех, кто его использует, не только благодаря производящейся на нем продукции, но и благодаря тому пространству противостояния, которое он собой представляет по отношению к внешне навязанной маргинализации. Как говорит де Серто относительно исполь зования людьми своей соседской общины и сетей, связанных с ней: «“Тут мне хорошо” – благополучие, которое не до конца выражается при помощи языка, возникает мимолетным проблеском и само становится пространст венной практикой» [Ibid. P. 108].

Такие чувства явно присутствуют в пространствах, в которых осущест вляются описываемые практики, и перефразируя де Серто, многие люди про должают верить, что «здесь можно выжить». Как показано в работе Раунда [Round, 2005], эта вера приводит к тому, что люди решают оставаться в регио нах с экстремальной маргинализацией, и отказываются переезжать туда, где они не включены в социальные сети, или где, что более важно, они не ориен тируются в местных «блуждающих туманах». Пространства, в которых дей ствуют неформальные практики, могут быть одновременно пространствами формальных и неформальных процессов, стратегий и тактик, эксплуатации и сопротивления, где для внешнего наблюдателя границы часто кажутся раз мытыми. Поскольку власти не желают принимать подобную сложность, предпочитая приравнивать неформальные процессы к попытке уклониться от уплаты налогов, для них оказывается непосильной задачей разработать социальную политику, которая внесла бы позитивные изменения в повсе дневную жизнь экономически маргинализированных жителей Украины.

Заключение Существует широкий спектр тактик, стратегий и неформальных прак тик, которые часто невозможно развести по бинарным позициям. Хотя для кого-то такое заключение может показаться неудовлетворительным, опи Раунд, Уильямс, Роджерс • Повседневные тактики и пространства власти в повседневной жизни...

сываемая сложность отражает подчас хаотичную повседневность постсо ветских стран. К тому же выделение подобных различий приводит к созда нию более сильного аналитического инструмента исследования нефор мальных экономических практик и способов, которыми они оформляют пространства, где сами же и реализуются, взамен упрощенному именова нию их ответом на вызовы и возможности, появившиеся с развалом совет ской экономики. Исследование тактик и стратегий также раскрывает властные отношения, существующие внутри формальных и неформаль ных экономик, показывая, что власть действует на разных уровнях, и что иногда вовлечение в неформальные тактики ведет к созданию собствен ных стратегий, направленных на защиту пространства этих тактик. Сле довательно, есть определенная польза в том, чтобы развивать различение, введенное де Серто, и предполагать, что существуют также защитные и агрессивные стратегии. Попытки продавцов цветов исключить конку рентов из пространства, где они торгуют, не следует сравнивать с действи ями тех, кто взимает взятки за разрешение на торговлю в этом месте.

Одним из главных качеств экономической маргинализации в постсовет ских регионах является ее долговечность. Предполагалось, что экономиче ский рост после перехода к рынку будет быстрым. Спустя пятнадцать лет многие все также живут за чертой бедности, однако дискурс надежды на экономический рост продолжает преобладать в государственном мыш лении. Концептуализация стратегий, предложенная де Серто, помогает объяснить, почему это происходит. Если стратегии власть имущих под разумевают повторяемость и дальнейшее накопление богатства, каковы могут быть их стимулы для изменения своих практик и участия в созда нии более справедливого общества?

Хотя государство периодически запускает антикоррупционные про граммы, они мало влияют на сложившуюся ситуацию. Респонденты гово рят о том, что из-за подобных мер только увеличивается размер взятки, поскольку те, кто эту взятку просят, «сильнее рискуют» в периоды усилен ного надзора. Таким образом, в то время как «туманы» между бизнесом и государством становятся практически непроницаемыми, государству оказывается все труднее разработать регулятивную систему, эффективно борющуюся с коррупцией. К тому же, экономика сильно зависит от ренты.

Поэтому, когда экономическая маргинализация испытывает на себе вли яние монетарной политики, следует незамедлительная реакция рынка.

Например, в 2006 году пенсии были увеличены и превысили прожиточный минимум, однако вся польза от этого была уничтожена инфляцией.

Респонденты считают, что повышение пенсий только ухудшило их ситуа цию, поскольку значительное количество товаров первой необходимости выросло в цене. Это значит, что при решении проблемы экономической маргинализации необходимо брать в расчет также неформальные практи ки и то, как на них влияет макроэкономика.

Журнал исследований социальной политики 8 (3) Как было показано в статье, неформальные экономические практики играют важную роль в повседневных тактиках экономически маргинали зированных украинцев. Эти практики применяются и планируются как внутри домохозяйств, так и в более широком сообществе. Обсуждаемые тактики тесно связаны с местами, где они обнаруживаются. Значит, они связаны с чем-то бльшим, нежели просто с «экономикой», поскольку бе рут свое начало в практиках предков, культурном знании, немонетарном сотрудничестве и способности преодолевать властные отношения точно так же, как и правила формального обмена. Эти пространства могут быть одновременно местами противостояния и эксплуатации, олицетворяя со бой индивидуальную гордость и гордость сообщества, которая выражает ся в способности выживать в ситуации жестких экономических условий, хотя эти процессы часто являются напряженными и небезопасными для подобного труда. Эти практики являются эксплуатационными, так как представляют собой последствия политики низких зарплат и пенсий и под вержены коррупции. Вдобавок к этому, неформальные практики поддер живают формальную экономику.

Например, если учитель не может заработать деньги неформальным способом, он будет вынужден покинуть профессию, поскольку формально го заработка для жизни недостаточно. Если пожилые люди перестанут ра ботать неформально, государству придется начать отвечать на вопросы, по чему пенсия так низка и почему коррупции дозволено до такой степени вторгаться в повседневную жизнь этой социальной группы. Подобного освобождения от неформальных практик, безусловно, не последует, пока людям необходимо использовать эти практики для выживания, и поэтому, как отмечает Митчел [Mitchell, 2002], ничто не противопоставляется дис курсу доминирования рыночной экономики на государственном уровне.

А государство продолжает не замечать тех, кто действует неформально, за являя, что единственная их цель – избежать налоговых сборов. Без более тонкого понимания роли неформальных экономик в повседневной жизни тяжело разработать эффективную политику борьбы с экономической мар гинализацией, коррупцией и злоупотреблением властными полномочиями.

Более того, государству чрезвычайно трудно выработать соответству ющую модель социальной политики, если оно не распознает множественные роли неформальной экономики в повседневной жизни. Если государство кон цептуализирует неформальную экономику лишь в терминах неуплаты нало гов, то на этом основании может снимать с себя ответственность за развитие мер социальной политики, способных помочь людям выйти из «бедности».

Участие людей в неформальной экономике нередко становится ответом на неудачи государственной социальной политики, ее неспособность ввести адекватную минимальную зарплату или сопротивляться коррупции. Для создания концептуальной рамки эффективной социальной политики украин ское государство должно попытаться понять многомерную природу нефор Раунд, Уильямс, Роджерс • Повседневные тактики и пространства власти в повседневной жизни...

мальной экономики и ее связи с формальной, для лучшего понимания важ ности повседневных тактик в ситуации экономической маргинализации.

Признательность Данная статья – результат работы проекта «Выжить при постсоциализ ме: оценка роли неформального сектора в Украине», осуществлявшегося при финансовой поддержке Экономического и социального исследователь ского совета (ЭСИС) (RES000220985). Мы выражаем свою признательность редактору статьи и трем анонимным рецензентам за конструктивную кри тику. Ранняя версия статьи была представлена на семинаре Городского центра факультета географии колледжа королевы Марии (Лондонский уни верситет). Авторы хотели бы поблагодарить участников семинара за их ис ключительно конструктивные комментарии.

Список литературы Allen J. The whereabouts of power: politics, government and space // Geografiska Annaler. 2004. № 86. P. 17–30.

Allen J. Ambient power: Berlin’s Potsdamer Platz and the seductive logic of public spaces // Urban Studies. 2006. Vol. 43. № 2. P. 441–455.

Anderson J. and Gray C. Anticorruption in Transition 3 Who is Succeeding… and Why? World Bank, 2006 // http://siteresources.worldbank.org/INTECA/Resources/ ACT3.pdf.

Arnsberg K.-L. and Boreґn T. Everyday Economy in Russia, Poland and Latvia.

Stockholm: Sdertrns Academic Studies, 2003.

Burawoy M., Krotov P. and Lytkina T. Involution and destitution in capitalist Russia // Ethnography. 2000. No1 (1). P. 43–65.

Clarke S. New Forms of Employment and Household Survival Strategies in Russia.

Coventry: ISITO/CCLS, 1999.

de Certeau M. The Practice of Everyday Life. Berkeley: University of California Press, 1984.

de Certeau M. The Practice of Everyday Life: Living and Cooking. Vol. 2. Minnesota:

University of Minnesota Press, 1988.

Goorha P. Corruption: theory and evidence through economies in transition // International Jour-nal of Social Economics. 2000. № 27. P. 1180–1204.

Humphrey C. The Unmaking of Soviet Life. Everyday Economies After Socialism.

N. Y.: Cornell Uni-versity Press, 2002.

Lane D. What kind of capitalism for Russia? A comparative analysis // Communist and Post-Communist Studies 2000. № 33. P. 485–504.

Lefebvre H. Everyday Life in the Modern World. L.: Athlone, 2000.

Lefebvre H. Space and the state // N. Brenner, B. Jessop, M. Jones and G. MacLeod State/-Space: A Reader. L.: Blackwell, 2003. P. 84–100.

Lefebvre H. Critique of Everyday Life: From Modernity to Modernism (Towards a Metaphilosophy of Daily Life). Vol. 3. L.: Verso Books, 2006.

Markovskaya A., Pridemore W. and Nakajima C. Laws without teeth: an overview of the problems associated with corruption in Ukraine // Crime, Law and Social Change.

2003. № 39. P. 193–213.

Mitchell T. Rule of Experts: Egypt, Technopolitics, Modernity. Berkeley: University of California Press, 2002.

Round J. Rescaling Russia’s geography: the challenges of depopulating the northern periphery // Europe-Asia Studies. 2005. № 57. P. 705–727.

Round J. Marginalised for a lifetime. The everyday experiences of gulag survivors in post-Soviet Magadan // Geografiska Annaler. 2006. № 87. P. 15–34.

Smith A. and Stenning A. Beyond household economies: articulations and spaces of economic practice in postsocialism // Progress in Human Geography. 2006. № 30.

P. 190–213.

Smith A. and Swain A. Regulating and institutionalising capitalism: the micro foundations of trans-formation in Eastern and Central Europe // J. Pickles and A. Smith (eds). Theorising Transition: The Po-litical Economy of Post-Communist Transformations. L.: Routledge, 1998. P. 25–53.

Wallace C. Household strategies: their conceptual relevance and analytical scope in social re-search // Sociology. 2002. № 36. P. 275–292.

Wallace C. and Latcheva R. Economic transformation outside the law: corruption, trust in public institutions and the informal economy in transition countries of Central and Eastern Europe // Europe-Asia Studies. 2006. № 58. P. 81–102.

Williams C., Round J. and Rodgers P. Beyond the formal/informal economy binary hierarchy // International Journal of Social Economics. 2007. № 34. P. 402–415.

Wilson A. Ukraine’s Orange Revolution. New Haven, CT: Yale University Press, 2005.

Джон Раунд PhD старший преподаватель, Школа географии, наук о земле и окружающей среде Бирмингемского университета, Великобритания электронная почта: j.round@bham.ac.uk Колин Уильямс PhD профессор Школы менеджмента Шеффилдского университета, Великобритания электронная почта: c.c.williams@sheffield.ac.uk Питер Роджерс PhD научный сотрудник ЭСИС, Школа менеджмента Шеффилдского университета, Великобритания электронная почта: Peter.Rodgers@sheffield.ac.uk (Пер. с англ. А. Осиной под ред. Т.А. Разумовской и Е.Р. Ярской-Смирновой)




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.