WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

373 THE JOURNAL OF SOCIAL POLICY STUDIES ЖУРНАЛ ИССЛЕДОВАНИЙ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ СОВРЕМЕННАЯ ПОЛЬСКАЯ СЕМЬЯ: ВЫЗОВЫ И РИСКИ ПОСТМОДЕРНА Анна Митрега Трансформация семьи в Польше происходит под

влияниям как типич ных для других стран транзита факторов (изменение политики под держки семьи и регуляции занятости), так и в силу специфического статуса традиционных ценностей. Статья обсуждает многообразие ценностей как вызов современной польской семье в контексте задачи совладания с социально-экономической нестабильностью. Результаты исследования указывают на наличие различных типов ценностей среди современных поляков. Проблема конфликта ценностей и ее вклад в су пружеские и детско-родительские отношения признается одной из ключевых. Статья опровергает расхожее мнение о том, что польское общество отличается гомогенностью ценностных ориентаций и пред ставляет различные установки, которыми оперируют польские семьи.

Ключевые слова: семья, разнообразие ценностей, традиционный дискурс, постмодернистский дискурс, «социалистическая семья» Введение Те тенденции, которые определяют преобразование семейной жизни во многих обществах, в Польше дополняются как факторами, типичными для большинства стран посттранзита, так и рядом специфических трен дов. Несомненно, в Польшу проникают новые идеи и подходы, связанные с гендерными исследованиями, формируется новая культура потребления, основанная на идеи семьи как пространства воспитания «консьюмериста» [Zeiher, 2007]. Переход к рыночной экономике трансформирует традици онные связи между членами семьи и типы социально-экономической за висимости. Однако современная Польша отличается от своих соседей в Центральной Европе особой ролью католической церкви и традицион ных семейных ценностей. Авторитет церкви обусловлен ее особой ролью © Журнал исследований социальной политики, том 8, № Журнал исследований социальной политики 8 (3) в новейшей истории Польши. Таким образом, поляки сталкиваются не только с разнообразием ценностей, но и выраженной конкуренцией раз ных подходов к пониманию того, что есть «правильная» семья.

Среди экспертов представлено, по преимуществу, весьма критическое отношение к семейной политике Польши периода транзита (первой поло вины 1990-х годов прошлого века) [Kurzynowski, 1995] и признание ее ве дущей роли в дестабилизации общества [Melosik, 2002]. В первую очередь это связано с доминированием политики пассивной поддержки: в начале 1990-х годов было введено более пяти типов дотаций для семей, однако не предпринималось достаточно усилий для оптимизации адаптации се мей к новым условиям на рынке труда. Около 56 % семей в 1993 году про живали за чертой бедности, а в период с 1990 до 1994 года доля бедных среди работающих увеличивается с 16,6 % до 22,5 %, среди самозанятых с 23,9 % до 36,6 %, а среди неработающих членов семьи – с 30,4 % до 40,6 % [Kurzynowski, 1995]. Стратегии, выбранные польским населением для пре одоления сложившейся ситуации, существенно преобразовали семейные структуры и связи. С начала 1990-х годов началась массовая трудовая ми грация, которая оставалась возрастающей тенденцией до конца 1990-х го дов: если в 1989 году страну покинуло 150 тыс. человек с целью поиска работы, то в 1998 году этот показатель составил 350 тыс. человек. За годы транзита в Германию с целью работы перебралось около 200 тыс. поляков [Burrel, 2009]. Нелегальная миграция и трафик польских женщин стал от дельной проблемой европейской политики [Oklski, 1999]. В начале «нуле вых» уровень разводов, падение рождаемости и продолжающийся исход населения в другие страны позволил ряду исследователей сделать вывод о «социальной коме» польской семьи [Burrel, 2009]. Вместе с тем католи ческая церковь и представители власти сохраняют уверенность относи тельно особой роли традиционных ценностей. Давление сторонников консервативной позиции так велико, что на уровне декларации польская молодежь разделяет эти убеждения: среди европейцев в возрасте до 25 лет поляки лидируют среди согласившихся с утверждениями о том, что аборт – это нелегально, гомосексуальные отношения – это грех, развод не допустим [Bokszaski, 2007].

Исследование, результаты которого представлены в статье, было на правлено на изучение разнообразных изменений, которые происходят в польской семье в последние десятилетия. Современная семейная жизнь усваивает и преобразует новые политические ценности: демократия, либе рализм, индивидуализм. Однако новое здесь сосуществует с традицион ным и посттрадиционным (социалистическими). Многообразие ценностей не столько позволяет самоопределяться с приоритетами при выстраива нии семейной жизни, сколько провоцирует различные конфликты. Пред ставление о семейной жизни, ее трудностях и способах решения проблем становятся все более неоднозначными. Декларируемые ценности не совпа Митрега • Современная польская семья: вызовы и риски постмодерна дают с теми, которыми люди оперируют в повседневной жизни. Как современная польская семья справляется с такой амбивалентностью?

Насколько чутки поляки к конкуренции ценностей и неизбежности само определения среди их многообразия? Как функционируют семьи, по-раз ному разрешающие проблему конфликта ценностей?

Типы ценностных моделей: меню выбора или неизбежность ассимиляции?

Анализ представленности различных ценностных систем в Польше не может избежать признания того, что католическая церковь остается одним из доминирующих агентов в этой сфере. Многие явления семейной и сексуальной жизни маркируются в современной Польше как однозначно отрицательные: гомосексуализм, развод, аборт. Нетерпимость и принятие этой нетерпимости – отличительная черта современного польского об щества по сравнению с другими странами Восточной Европы. Как подчер кивает З. Бокжанский [Bokszaski, 2007], доминирование церкви делает польское общество более гомогенным, чем какой-либо другой европей ский социум: большинство поляков «привязано» к традиционным ценнос тям, определяющим семью как пространство реализации самых важных потребностей: особая роль церкви, увязывание традиционных установок с сопротивлением социализму и уверенность в целесообразности тради ций обусловливают весьма высокий уровень консерватизма граждан в от ношении принятия альтернативных моделей поведения [Bokszaski, 2007].

Однако экономические и социокультурные изменения подвели к неизбеж ному – столкновению с новыми ценностями, если не в рамках своей семьи, то в наблюдении за другими. Для страны, которая и в период социализма оставалась предана традиционному взгляду на семью, связанному с като личеством, это стало настоящим испытанием. Перераспределение функ ций между супругами, изменение неписанных правил коммуникации между детьми и родителями, подход к принятию личностно значимых ре шений – эти самые главные аспекты семейной жизни стали предметом конфликта как внутрисемейного, так и социального.

Тем не менее стабильная семья – одна из самых важных ценностей для поляков самого разного возраста [Czeszejko, 2008]. При этом и молодые люди не реже, чем пожилые, и чаще, чем люди среднего возраста, провозглашают значимость традиционной семьи как основы благополучия и воспитания граждан [Rostowski, 2009]. Несмотря на эту риторику, статистика последних лет свидетельствует о том, что молодые люди позже покидают родитель ские семьи (в среднем, в возрасте 24–25 лет), позже, чем их родители вступа ют в брак (в 29 лет), количество формально зарегистрированных браков уменьшается, тогда как неформальные многолетние партнерства становят ся все более распространенной практикой. Увеличивается число разводов.

Журнал исследований социальной политики 8 (3) По уровню рождаемости Польша в 2009 году оказалась на 28 месте в Евро пе – на 1 000 жителей приходится всего лишь 78 новорожденных [Haub, 2009] – что позволяет говорить о наступлении демографического кризиса.

Столь сильная рассогласованность между декларируемыми ценностями и реалиями семейной жизни располагают задуматься над тем, а не становит ся ли семейная жизнь источников фрустрации для многих поляков? Как те, кто принимает новые, так и те, кто пытается сохранить традиционные под ходы, сталкиваются с ситуациями, в которых приходится выбирать в пользу одних моделей поведения и отказываться от других: например, мужская безработица актуализирует роль женского труда, однако остается откры тым вопрос о том, готовы ли мужчины к освоению роли «домохозяина».

Семья представляет собой группу людей, которые вырабатывают раз деляемое всеми членами семьи представление о должном и решают проб лемы, объединяя усилия, – таково «идеальное» представление о семье.

Однако исследования последних лет показывают, что выработка такого разделяемого представления и коллективных стратегий совладания с труд ностями зависит как от ценностей членов семьи, так и от общественных предписаний, которые весьма противоречивы. Соответственно, в совре менном польском социуме сосуществует как минимум четыре типа семьи с точки зрения приоритета того или иного набора ценностей: семьи, раз деляющие традиционный подход;

семьи, придерживающиеся ценностей эпохи социализма;

семьи постмодерна;

и семьи с неустойчивой системой предписаний, которые, в соответствии с концепцией З. Баумана, можно определить как «текучие» [Sikorska, 2009].

Традиционные семьи, как тип, сложились ко второй половине XIX ве ка, когда распределение ролей предписывало мужчине быть единствен ным добытчиком, а жене – хранительницей очага [Sikorka, 2009]. Именно этот подход поддерживался и церковью – что превращало его в единствен но существующий образец [Szlendak, 2000]. Взаимные обязательства и четкое распределение содействовало тому, что такой семейный «габи тус» получил распространение и в массовом сознании, воспринимался внерефлексивно и некритично многими поколениями поляков. Муж как актор в принятии решений и жена как источник эмоциональной стабиль ности отношений стали устойчивыми представлениями о «правильном распределении» ролей в семье. Привилегированная роль мужа не могла быть оспорена ни женой, ни детьми – потрясения XIX и XX веков только содействовали тому, чтобы такой тип семейного устройства стал «коконом безопасности», по меткому выражению Э. Гидденса [Giddens, 2007]. Имен но этот тип устройства стал считаться единственно возможным в ситуа ции экономического кризиса и социальной нестабильности. Индивидуаль ные интересы должны быть пожертвованы в пользу семьи.

Семья «современного» типа основывается на том, что оба супруга ра ботают, при этом жена также сохраняет роль хранительницы очага, ответст Митрега • Современная польская семья: вызовы и риски постмодерна венной за воспитание детей и поддержку дома. Такое распределение обя занностей удваивает нагрузку на женщину, способствует тому, что распре деление задач перестает быть однозначными. Разница уровня зарплаты в пользу супруги становится решающим фактором, регулирующим рас пределение функций между супругами, и содействует практике нетради ционного распределения обязанностей. Существуют и исторические пред посылки для распространения данного типа ценностной регуляции семей ной жизни: высокий статус женщин в общественной жизни в период польской независимости, их вовлечение в занятость после окончания Вто рой мировой войны;

закрепление в законодательстве социалистического периода практики поддержки работающих женщин [Women… 2009]. Со циалистический семейный кодекс, принятый в 1964 году и действующий до сегодняшнего времени, утвердил как равные права мужчин и женщин в браке, так и равные обязанности. Однако противоречия социалистиче ского устройства общества мешали реализации правовых норм и содейст вовали деформации заложенных принципов. После периода патерна листской политики в отношении поддержки семьи начала 1990-х годов складываются новые практики правоприменения, которые во многом под держивают ценности семьи «современного» типа посредством предостав ления льгот работающим матерям, особых программ поддержки жен щин-предпринимателей, программ переобучения безработных женщин [Sula, 2009].

Соответственно, одной из тенденций развития современного типа семьи стало возрастание потребности женщин в большем вовлечении мужчин в ведние домашнего хозяйства. По результатам опросов, прове денных в 2002–2003 годах, подавляющее большинство женщин (87 %) со глашаются с тем, что участие мужчин в домашнем хозяйстве их не устраи вает [Sikorska, 2009], кроме того, как показывает опыт последних лет, ожи дания женщин не оправдываются [Biedro, 2008]. Женщины работают по дому больше мужчин, и хотя существует динамика вовлечения мужчин в домашние дела, она не удовлетворяет женщин: «Он пытается что-то делать, но видно, что ему это не приносит удовлетворения и над ним “ви сит” предписание, что мужчина не должен быть бабой» (Жен., 43 года, работает, двое детей).

Постмодернистская семья часто определяется через отрицание тради ционной семьи как гетеросексуальной пары с детьми – поэтому такая семья может иметь много разных форм, которые отличают ее от традици онной семьи. Нетрадиционные (постмодернистские) семьи, такие как мо нородительские семьи – созданные по доброй воле самого родителя, гомо сексуальные партнерства, семьи типа DINKS – общий доход и нет детей (от английского Double Income No Kids), семьи типа LAT (жить вместе – врозь – Living Apart Together), – составляют альтернативу традицион ным формам брачно-семейных отношений [Kwak, 2002]. М. Сикорская Журнал исследований социальной политики 8 (3) указывает на то, что постмодернистские семьи распространяются вместе с утверждением либеральных идей через либерализацию жизни. Тем не менее толерантность и принятие новых форм семейной жизни все еще не присутствует в общественном мнении. В соответствии с опросами, про водимыми регулярно среди польских граждан, можно утверждать, что подавляющее большинство живет в соответствии с нормами «традици онной» или «современной» семьи: пара людей воспитывает детей [Sikor ska, 2009].

Постмодернистская семья как проводник новых ценностей: миссия выполнима?

Отличные от традиционных формы частной жизни содействуют за креплению принципа автономности, его признания людьми [Sikorska, 2009]. И в области детско-родительских отношений распространение нетрадиционных форм может содействовать усилению роли индивидуаль ного подхода по сравнению с доминировавшим ранее коллективистским подходом [Biedro, 2009]. Такие ценности воспитания ребенка, как свобода выбора, самореализация, ответственность за свои решения, могут быть реализованы только при условии, что в обществе будут присутствовать семьи и постмодернистского типа [Biedro, 2009]. Постмодернистская семья в первую очередь утверждает роль y настоящего и минимизирует сверхценность будущего, семья перестает быть инкубатором воспитания гражданина и больше ориентирована на обеспечение автономности чело века [Zaiher, 2008].

Семья перестает восприниматься только как источник защиты от эко номической нестабильности и становится источником эмоциональной под держки. Она становится авторским проектом, который не зависит как от давления извне, так и от давления обстоятельств, но обеспечивает наилуч ший способ организации досуга, реализации своих эмоциональных по требностей и потребности в близких отношениях. Если традиционные ценности навязывают общие ритуалы, то постмодернистские творят ритуалы именно для данной семьи. Самоопределение современного чело века трудно представить без опыта взаимодействия с постмодернистскими подходами.

Многогранное понимание автономии становится центральной темой постмодерна. Самые разные аспекты автономии связываются в общую си стему условий проявления индивидуальности – такие семьи справляются с проблемой домашнего насилия и оперируют более широким набором ре сурсов для преодоления трудных периодов, чем исключительно экономи ческие возможности [Giddens, 2007].

Однако и распространение постмодернистских семей, и принятие их социумом зависит от рефлексии поляками своих ценностей и неизбежнос Митрега • Современная польская семья: вызовы и риски постмодерна ти аксиологического конфликта. Организация повседневной семейной жизни и декларируемые ценности могут не совпадать – что происходит в таких случаях? На этот вопрос и отвечает проведенное исследование.

Семья в процессе принятия новых ценностей: для себя или других?

Каждая семья творит свои поведенческие образцы и стратегии, декла рируя цель лучшего решения проблем. Вместе с тем она стремится в той или иной степени соответствовать представлениям о хорошем, а также тем традициям и мифам, которые представлены в современном социуме.

Выстраивание идентичности, определение внешних и внутренних гра ниц, сохранение социального статуса членов семьи – эти задачи могут реа лизовываться в семьях разного типа. Эффективность решения зависит от устойчивости структуры отношений, которая в свою очередь зависит от действенности ценностных регуляторов [Plopa, 2008] В течение двух лет исследовательской группой преподавателей и сту дентов университета города Вроцлав было проведено исследование, направленное на выявление того, как функционируют семьи, которые относят себя к разным типам, в первую очередь в супружеских и дет ско-родительских отношениях. Исследование строилось на вопросах, вос создающих историю семьи, проясняющих связи разных событий в про шлом с современным состоянием семейных отношений. Описание своего повседневного опыта позволяет соотнести микроуровень семейной жизни с макротенденциями в формировании разных моделей поведения в об ществе [Babbie, 2007. P. 322–323]. Истории отдельных людей содержат в себе специфические культурные маркеры, которые предопределены со циальными моделями и которые создают социально-культурные предпи сания разного типа [Pankalla, Kilian, 2007].

Полуформализованные интервью позволили выявить связь между со бытиями семейной истории и отношением респондентов к тем или иным ценностям. В частности, респондентам предлагались и вопросы, каса ющиеся того, насколько для них приемлемы ценности других моделей, как воспринимается сложившееся многообразие в этой сфере. Вопросы об ис полнении семьей функции образования ребенка, выстраивания границ в супружеских отношениях, распределения обязанностей между супруга ми выявляли и степень принятия того или иного континуума ценностей.

Анализ опирается на 180 нарративных интервью, собранных в 2008– 2009 годах в крупных, малых городах и деревнях Нижней Силезии. Ре спонденты отвечали на вопросы, которые касались реализации образова тельных функций, воспитания детей и истории успехов членов семьи. Рас пределение респондентов по месту жительства отражает современную структуру польского социума: 39 % респондентов проживало в крупных Журнал исследований социальной политики 8 (3) городах, 47 % – в малых городах, 14 % – в селах и деревнях;

2 % имели высшее образование, 44 % – среднее специальное, 21 % – начальное про фессиональное, 3 % – общеобразовательное;

35 % определили их матери альное положение как достаточно высокое, 50 % – как среднее, 13 % – как низкое, 1,6 % посчитали себя бедными. Что касается структуры семьи, то 65 % на момент исследования жили в «полной» семье, 25 % – в монороди тельской, 10 % – во временно неполной (когда один из супругов работает далеко от семьи и не проживает с супругом и детьми).

Проведенные интервью позволили собрать подходы к описанию проблем польских семей и способов их решения. Полученные данные были проанализированы в рамках следующих категорий: указание на изменение распределения ролей в семье и оценка динамики ролевого поведения внутри семьи;

описание стиля взаимодействия в семье и исто рия складывания семейной коммуникации как в супружеских, так и детско-родительских отношениях;

границы в коммуникации членов семьи, степень индивидуальной автономии и сложившиеся способы ее регулирования.

Социальные изменения vs. устоявшиеся образцы поведения Современные условия существенно преобразуют семейные роли. Воз можно, поэтому только незначительная часть опрошенных высказались в поддержку традиционного распределения ролей между мужчиной и жен щиной в семье: мужчина – добытчик, а жена – хранительница очага, кото рая не работает. Некоторые женщины, попавшие в данную группу, имеют как высшее образование, так и достаточно высокооплачиваемую работу, что свидетельствует о том, что выбор в пользу традиционных ценностей может быть не связан непосредственно с образом жизни человека.

По образованию я – хирург-стоматолог. После окончания обучения я проработала очень недолго – до того, как вышла замуж. Когда роди лись дети, муж ушел в бизнес, я осталась дома. Все эти года дела моей семьи и домашнее хозяйство были самым главным. Я полностью удов летворена, потому что знаю, что сделала в своей жизни больше, чем если бы пломбировала зубы… (Жен., 47 лет, замужем, трое детей подростко вого возраста).

Мужчины, которые попали в данную группу, имеют разный доход, однако в большинстве своем обосновывают традиционный дискурс как единственный возможный для наилучшей реализации функции образова ния и воспитания детей, сохранения стабильности семьи.

Представление о женщине как хранительнице очага присутствует в польском обществе, хотя последовательно реализуется очень небольшим количеством людей. Согласованность между традиционными ценностями Митрега • Современная польская семья: вызовы и риски постмодерна и организацией жизни в соответствии с ними присуще еще меньшему ко личеству опрошенных – в эту категорию попали только семьи с высоким уровнем дохода – в которых мужья занимаются предпринимательством.

Тем не менее не уровень дохода становится достаточным условием реали зации традиционных ценностей, а осознанное и согласованное приня тие обоими супругами традиционного разделения обязанностей жены и мужа.

Постмодернистские ценности представлены в ответах респондентов примерно так же редко, как и традиционные. Только несколько опрошен ных мужчин высказались в пользу таких ценностей, как активное участие мужчины в домашней работе, гибкое распределение обязанностей по дому между супругами, готовность мужчины поставить семейные дела «на пер вое место» по сравнению с работой. Эти респонденты принимают намере ния своих супруг преуспеть на профессиональном поприще, поддержива ют принцип автономии в принятии решений. Вместе с тем мужчины под черкивают значимость предпочтений в выборе того, чем тому или другому супругу хотелось бы заниматься по дому, и указывают на значимость пре дотвращения «победы» рутины домашнего труда: «Мы оба ходим на рабо ту и стремимся сделать семейную жизнь лучше, делим обязанности.

Больше всего мне нравится готовить – я и впрямь в этом преуспел…» (Муж., 34 года, женат, двое детей).

В качестве риска принятия постмодернистских ценностей можно ука зать на утрату мужчинами пространства для «мужского общения» и досу га вне семьи. В обществе, поддерживающем традиционные ценности, муж чина, реализующий иные ценности, оказывается под давлением общест венного мнения, и в первую очередь ближайшего несемейного окружения.

Х. Гольдберг подчеркнул, что шовинизм может быть только мужским, и если окружение считает мужчину лузером, то за ним не признается право выбрать, например, постмодернистские ценности [Goldberg, 2000].

Друзья не прекращают проводить спасательные операции меня от меня самого – да и от отца я все время слышу, что я всего лишь подкаблучник, который не может настоять на своем (Муж., 34 года, женат, двое детей).

Вместе с сохранением ориентации на традиционные ценности поль ское общество предпринимает все меньше усилий по воспитанию мужчин мужчинами. Социализация в дошкольных учреждениях и школах не свя зана ни с какими ориентациями в сфере гендерных ролей [Guggenbuehl, 2007].

Последние двадцать лет, по мнению исследователя З. Мелосик, проис ходит разрушение прежнего монолита символических посланий в адрес мужчин в повседневных текстах «общего пользования»: рекламе, статьях, популярных изданиях [Melosik, 2002]. Однако современная ситуация ско рее может быть описана как разрушение традиционных ценностей, чем Журнал исследований социальной политики 8 (3) распространение различных систем ценностей. Исследования показыва ют, что мужчины все чаще испытывают фрустрацию относительно того, каким образцам поведения следовать и как ориентироваться в ожиданиях, сформированных массовой культурой. Как и в подростковых культурах других стран, в Польше среди мальчиков, вступающих в период пуберта та, все большее распространение получает культура неформальной ини циации – посредством весьма жестких ритуалов утверждаются такие цен ности, как иерархия и доминирование в группе (достигаемое и за счет жесткой конкуренции), культ физической силы и превосходства.

Изучение историй семей, рассказанных приверженцами постмодер нистских ценностей, убеждает в том, что основу семейного нарратива со ставляет динамика увязывания семейных дел и проблем с профессиональ ным развитием каждого из супругов. Идея экономической безопасности, обеспеченной за счет как работы обоих супругов, так и разделением их обязанностей, указыват на то, что сторонники постмодернистских цен ностей не выбирают между работой и семьей, но часто противопоставля ют семью и общественное давление, считая семью пространством, в рам ках которого человек защищен от притязаний социума диктовать свои правила игры. Многие семьи вырабатывают свой, гендерно нейтральный подход к разделению обязанностей:

Когда я возвращаюсь домой, мы вместе занимаемся домашней работой, делим наши заботы поровну. Мы на равных помогаем с учебой сыну – я занимаюсь гуманитарными предметами, а муж техническими и мате матикой. Вечер – это наше общее время (Жен., 37 лет, замужем, один ребенок).

Воспитание детей, зарабатывание денег, ведение хозяйства – прерога тива женщины, тогда как мужчина работает и изредка участвует в домаш них делах. Данный подход усиливается доминированием в массовой куль туре образа польской матери – не имеющей образования сметливой хо зяйственной жене и матери нескольких детей, на которой держится дом.

При этом женщины, которые реализуют такой подход к устройству своей жизни, часто указывают на вынужденное принятие этой модели. Часто в качестве основного довода за сохранение такой модели женщины исполь зуют свою незаменимость и неспособность изменить подход мужчины к организации семейной жизни:

Я знаю, что если я уйду – они просто умрут от голода, жажды, болезни.

Я пыталась бороться за равноправие, но никто не может изменить зало женную природой в мужчину программу (Жен., 38 лет, замужем, двое детей).

Современная модель семьи может разделяться и теми, чья семейная жизнь далека от норм и ценностей, устанавливаемых данной моделью. На Митрега • Современная польская семья: вызовы и риски постмодерна пример, матери-одиночки, имеющие одного ребенка, не имеющие долж ной поддержки, проговаривают двойственность такой модели, но осозна ют ли они последствия такой двойственности:

Когда я возвращаюсь с работы домой, я уверена, что как только зайду в квартиру – раздастся звонок от кого-то из педагогов школы. Потом уборка, потом занятия с сыном – а вернее, крики, приказы, попытки его усадить. Иногда мне кажется, я и минуты не смогу продержаться в таких условиях, но вот сын обнимет меня, и все на время отступает (Жен., 35 лет, мать-одиночка ребенка с диагнозом «гиперактивность и синдром дефицита внимания», на момент интервью проходила курс терапии от депрессии).

То, что общество санкционирует традиционную модель, подтвержда ется и историями женщин в возрасте, которые уже вырастили своих детей и в состоянии были бы вернуться к профессиональной деятельности, бо лее активному досугу, но которые становились бесплатными нянями для своих внуков. При этом основной мотив вовлечения бабушек в такую дея тельность состоит в том, что матери отстаивают свою жизнь по-новому – планируя карьеру, пытаясь наладить свою неустроенную жизнь. Эта кате гория семейных историй указывает на то, что двойные стандарты отли чают не только положение мужчин и женщин, но и женщин разного возраста и социального статуса. При этом пожилые женщины не связыва ют такое положение с возрастанием риска их экономической стабильности в будущем.

Наиболее интенсивно неудовлетворенность устройством своей семей ной жизни выражают женщины, которые разделяют ценности современ ной модели семьи. Этот вывод согласуется и с рядом других исследований, проведенных в Польше. Так, было выявлено, что работающие женщины много чаще работающих мужчин испытывают ощущение несправедливо сти на рабочем месте – и часто оно связано с тем, что они не могут отдать ся работе так, как это делают мужчины в силу отсутствия обязанностей заниматься домашним хозяйством [Rostowska, 2008].

Массовость распространения «современной» модели и риски, кото рые связаны с ее доминированием, должны приниматься во внимание и при планировании семейной политики государства [MacKenzie, 2002].

Социальные изменения как фактор преобразования коммуникации детей и родителей Демократизация общественной жизни существенно влияет на пре образование подходов к детско-родительским отношениям, путям влия ния родителей на детей. Ценность автономии и уважения независимости ребенка, которые получают распространение, мало согласуются с тради ционными ценностями воспитания, принятыми в социуме.

Журнал исследований социальной политики 8 (3) Постмодернистский дискурс проникает в такие традиционные со общества как польское, через принятие дискурса системой образования и детскими субкультурами. Если дошкольное и школьное образование на чинает развиваться в ориентации на ценности, типичные для постмодерна, детско-родительские отношения не могут остаться вне влияния этих тенденций. Одной из отличительных черт постмодернистского подхода становится ненасильственная педагогика – минимизация принуждения и развития кооперации между детьми и родителями как основа обучения.

Однако кооперация и равноправие взрослых и детей нетипичны для тра диционной модели ценностей, предполагающей «почитание» родителей [Field, 1996]. Постмодернистский подход поддерживает разнообразие пе дагогических методов, направленное на реализацию индивидуального подхода к воспитанию и обучению [MacKenzie, 2002]. Супруги, выбрав шие постмодернистский подход к организации семейной жизни, придер живаются данного подхода и в коммуникации с детьми:

У нас есть такое время, в пятницу, после обеда – мы собираемся, обсуж даем проблемы, спорим иногда. Стараемся прийти к конструктивному решению. Для нас это способ с детства приучать сына признавать ошиб ки, искать помощи, справляться с трудностями взаимопонимания (Жен., 32 года, замужем, один ребенок).

Анализ ответов родителей указывает на то, что детско-родительские отношения – это та сфера, в которой польские семьи готовы быстрее при знать недостатки традиционного подхода. Многие родители вспоминали свой детский опыт и соотносили свои родительские трудности с впечатле ниями своего детства:

Мне было три года, я описалась, родители, ничего не сказав, отшлепали меня и накричали. После этого я стала постоянно мочиться. Сейчас, ког да кто-то из детей писает в штанишки или делает что-то не так, я сдер живаюсь, чтобы не накричать и не отшлепать, я стараюсь погасить это внутри (Жен., 32 года, замужем, двое детей).

Часть опрошенных используют традиционные ценности воспитания, ссылаясь на опыт своих родителей и своего детства. Авторитарный стиль ассоциируется с готовностью брать на себя ответственность за воспитание детей, и часто противопоставляется рискованным «новомодным» тенден циям. Следует признать и тот факт, что консервативный взгляд на воспи тание – фирменное отличие многих влиятельных социальных групп в Польше [Dobson, 2005]. Основу этого стиля составляет весьма директив ный контроль, направленный на все сферы жизни ребенка. По сути, авто ритарный стиль поддерживает то понимание детско-родительских отно шений, которое сложилось в римском праве – ребенок рассматривается как собственность родителей. Противопоставление «правильных», аутентич Митрега • Современная польская семья: вызовы и риски постмодерна ных польскому менталитету традиционных ценностей социалистическим, чуждым и навязанным, было столь сильным мотивом, что постмодернист ские ценности оказались «лишними» в такой конкуренции [Mitrga, 2009].

Недостаток в понимании рисков авторитарного стиля подтверждается вы соким уровнем вербальной и физической агрессии со стороны родителей в отношении своих детей. По данным исследования домашнего насилия в польских семьях, применение насилия только возрастает со взрослением ребенка и достигает максимального уровня в отношении детей старшего подросткового возраста [ledzianowski, 2004]. Часто родители готовы при знать, что насилие не эффективно с точки зрения долгосрочной перспекти вы, но также они признают невозможность найти какой-то другой способ совладания с ситуацией:

Когда мои трехлетние близнецы бузят, я просто не могу их не бить, это единственный способ подчинить их. Они с таким трудом засыпают, что я в раздражении могу их шлепнуть, хотя от шлепка они еще больше за водятся, но что я могу сделать… (Женщина, 30 лет, мать-одиночка, пя теро детей).

Некоторые из опрошенных, признавшиеся в применении авторитар ных методов, попытались оправдать себя тем, что они выросли в сходных обстоятельствах и не могут преодолеть сложившиеся образцы поведения.

Незначительная группа опрошенных указывает на то, что редкое примене ние физических наказаний может оказаться много более полезным, чем регулярные физические наказания: «Ребенок должен понимать, что вы вел меня из себя» – так обосновал применения физического наказания один из опрошенных отцов, и добавил, что «нельзя выходить из себя слишком часто – это не поддерживает мой авторитет».

И те опрошенные, которые указывают на то, что выстраивают свой воспитательный стиль как противоположный своему детскому опыту, ука зывают на трудности воспитания ребенка. Им трудно определиться с тем, как «простроить» границы в отношениях с ребенком, как выработать устой чивые требования и тот самый кооперативный стиль взаимодействия:

Моя семилетняя дочка делает, что пожелает, у нее очень много игр и игрушек, ее тормошат и любят все члены нашей семьи. Она не забо тится о вещах, легко их ломает, у нее есть своя комната – но она спит со мной. Я для нее подружка и она со мной так и разговаривает, как с под ружкой… Если мы гуляем, и я настаиваю, чтобы нам пора, она просто превращается в монстра… (Жен., 31 год, мать-одиночка, один ребенок).

Складывается феномен царствующего ребенка, когда вместо диктата родителей семьей «правит» диктат ребенка. Эта проблема оказалась до статочно неожиданной для социума, а тема манипуляции родителями со стороны детей длительное время не обсуждалась. Только последние несколько лет родители получили доступ к информации – вплоть до того, Журнал исследований социальной политики 8 (3) что на одном из национальных каналов стала выходить специальная про грамма о том, как справиться с «царствующим» ребенком. Отдельную группу составляют родители, которые испытывают чувство вины за невозможность предоставить своим детям достаточно внимания в силу за нятости:

Я бы хотел чаще говорить с детьми, играть с ними, объяснять то, что может объяснить только папа. Но когда я возвращаюсь домой и слышу плач младшего, то чувствую усталость и то, что я сыт по горло пробле мами. Иногда я играю с ними, иногда смотрю фильм, но чаще я просто выпадаю в осадок после работы… (Муж., 36 лет, женат, двое детей).

Проблема воспитания детей в монородительской семье состоит и в рис ке постепенной автоматизации заботы о ребенке, когда родитель начинает воспринимать воспитание ребенка как еще одну работу, за которую госу дарство платит ему пособие на ребенка:

Мне совсем не хотелось и не хочется иметь столько детей… но это про изошло, младшая дочка (2 года) еще совсем ребенок, но она уже присмат ривает за самым младшим (6 месяцев), хотя она еще даже не говорит нормально – и все эти занудные тетки из социальных служб, что они понимают в моей ситуации, иногда я готова сказать им: у вас есть что-то для моих детей – тогда давайте мне советы, а так – идите прочь. Для них наставления и контроль – формальность, а я просто пытаюсь выжить (Жен., 30 лет, не замужем, пятеро детей).

Одной из основных функций детско-родительских отношений в пост модернистском дискурсе становится эмоциональная связь и поддержка эмоциональных доверительных отношений между детьми и родителями.

Автономии индивида рассматривается и как условие обеспечения эмоцио нальной связи (потому что под внешним контролем невозможно «выпесто вать» теплые отношения), и как «продукт» эмоциональной связи (способ ность принимать самостоятельные решения зависит от уверенности в себе, которая формируется в рамках доверительных и поддерживающих отно шений) [Plopa, 2008]. Постмодернистский дискурс основывается на пред положении, что никакая материальная состоятельность и социальная за щищенность не гарантируют возникновения добрых эмоциональных от ношений, стабильность которых, тем не менее, зависит, от обеспечения базовых потребностей. При этом привязанность рассматривается ключе вым условием защиты ребенка от самых разных рисков [Bowlby, 2007].

Распространение концепта «(дис)функциональная семья» и цирку лярной модели Олсона присутствует и в польских исследованиях: К. Тер минска в своем исследовании утверждает, что выстраивание эмоциональ ных отношений зависит от качества и стабильности выстраиваемых гра ниц между членами семьи [Termiska, 2008]. Этот принцип не соотносится как с традиционной моделью семьи, так и с современной [Plopa, 2008], ко Митрега • Современная польская семья: вызовы и риски постмодерна торые требуют минимизации пространства жизни матери и ребенка, под чинения жизни женщины задачам поддержки семьи. Можно утверждать то, что среди польских родителей «привязанность» больше коннотирует с жертвой во имя ребенка, любовью-заботой, но не непосредственной эмо циональной связью. Можно предположить, что в семьях, стремящихся жить «по традиции», наблюдается не столько изживание чувств, которое А. Гидденс считает одним из негативных последствий приверженности та кой системе ценностей [Giddens, 2007], сколько доминирование деструк тивных переживаний [Termiska, 2008]. Близкие доверительные отноше ния строятся на способности высказать эмоции и принять переживания другого [Giddens, 2007], тогда как жертва во имя ребенка оборачивается эмоциональной глухотой как к своим чувствам, так и его переживаниям, что становится актуальной проблемой польской семьи [Termiska, 2008].

Анализ собранных интервью указывает на внутренне конфликтное отно шение к проблеме границ и эмоциональной связи, а также на весьма жест кие стандарты в оценке эмоций, которыми оперируют родители. Получен ные результаты позволяют использовать классификацию психосоматоген ных семей, построенную на идеях Х. Стирлина, выделившего различные механизмы патогенного развития и критерии определения семьи как «пси хосоматогенной» [Stierlin, 1974].

Стремление контролировать ребенка тесно связано с пониманием от ветственности за ребенка и воспринимается как признак любви к ребенку.

Удовлетворение базовых потребностей возводится родителями в ранг са мых приоритетных ценностей. И хотя родители признают факт неизбеж ного взросления ребенка и его ухода из семьи, многие указывают на такие способы контроля, которые задерживают процесс взросления. При этом традиционный дискурс используется в таких случаях как источник обо снования своей позиции, направленной на ограничение самостоятельно сти объекта воспитания. Тема правильного питания ребенка – один из наи более распространенных каналов сохранять должный уровень контроля:

родители жестко следуют своим представлениям о здоровом питании, не взирая на мнения детей, их переживания. В таком поведении бывает трудно провести различие между стремлением контролировать и подчи ненностью самого родителя тем или иным общественным представлениям о правильном питании:

У нас серьезная проблема с дочкой – она не хочет есть как надо. Мы около нее чуть ли не кругом стоим, уговариваем есть правильные вещи, с тех пор, как я отняла ее от груди, я готовлю ей четыре раза в день спе циальное меню. Но она это не ценит – может просто чуть ли не раски дать еду (Жен., 32 года, замужем, один ребенок).

Сосредоточенность на питании становится вполне легальным спосо бом контроля и давления на ребенка, кроме того, культ диет и правильного Журнал исследований социальной политики 8 (3) питания – один из самых распространенных трендов в описании социаль но желательного родительства.

Еще одним примером минимизации спонтанности ребенка со сторо ны родителей становится убежденность в необходимости минимизировать свободные детские игры и вытеснять их «более полезными» видами дея тельности:

Наша дочка – умница. Она ходит на балет, занимается английским в дет ском саду и итальянским с частным преподавателем. Когда ребенок за нят целый день, ему не нужно ничего запрещать – у него и так нет вре мени думать о глупостях (Муж., 30 лет, женат, один ребенок, 5 лет).

Стремление ограничить свободу ребенка в выборе того, как прово дить свое время и планировать его, обусловлено целым набором социаль ных установок, которым следуют родители: приоритет образования над свободным времяпрепровождением, ответственность родителя за будущее своего чада, одобрение успешного контроля со стороны родителя. Ни от рицательные последствия чрезмерного вмешательства родителей в орга низацию свободного времени ребенка, ни сам факт нарушения автономии таким подходом этими родителями не рассматривались: вопрос о том, сле дует ли сыну или дочери предоставлять время, чтобы они могли побыть с самими собой, сами спланировать его, воспринимался как странный и даже неуместный.

Вместе с тем многие родители связывают свои усилия с неблагодарно стью ребенка и неготовностью принять щедрую поддержку родителей. На вопрос о том, как сын или дочь относится к тем или иным воспитательным воздействиям, родители описывали свое состояние: «Я просто болен от всего этого», «Мы работаем как собаки, а он с этим не считается», «Из за нее муж уехал на заработки за границу, а она даже не хочет вести себя как следует и делать то, что требуется».

В этой же группе родителей выделяется отдельная тема недостойного выбора друзей и поклонников: родители увязывают ситуацию недостойно го выбора как с опасением утратить свое влияние, так и с возможным об суждением со стороны окружающих в их, родительский, адрес: «Она по стоянно вляпывается в истории не с теми парнями – я уже третьего бойфренда вынуждена отвадить от дома» (Жен., 43 года, замужем, двое детей, старшей дочери 17 лет).

Высказывания родителей указывают на намерение как можно дольше держать ребенка в границах семьи и маленькими порциями выпускать его во внешний мир, при том, что именно внешний мир формирует родитель ские установки на воспитание. Противоречие своих установок родители не распознают – зато по мере взросления детей у родителей обнаруживает ся тенденция обесценивать свои усилия, указывать на то, что их ожидания не оправданы [Slany, 2002]. Разочарование и страх одиночества кажут Митрега • Современная польская семья: вызовы и риски постмодерна ся неминуемым результатом развития детско-родительских отношений в семье, разделяющей традиционные ценности в современном обществе.

Иная ситуация наблюдается в семьях, декларирующих ценность вза имопонимания как приоритет и в ситуации конфликта с общественными предписаниями. Эти семьи могут быть отнесены к личностно-ориен тированным семьям [Harwas-Napieraa, 2008]. Интервью указывают на то, что многие родители приходят к такому подходу в результате проработки своего детского опыта под влиянием нового знания или стремления изме нить ситуацию воспитания. Стремление понять ребенка отличает этих ро дителей от тех, кто стремится справиться с ребенком [Bernstein, 1980].

Коммуникация этих родителей с детьми характеризуется тем, что Б. Берн штейн обозначил как ограниченный код – общение на равных, основанное на взаимной идентификации и общем словаре, который понятен обща ющимся и выработан ими [Bernstein, 1980]. Соответственно, родители этой группы оперируют в своем речевом поведении сложным кодом – воспри нимают детей как достаточно отдаленных от них людей, с которыми сле дует разговаривать на особом языке. Интересно отметить, что и дети вы рабатывают свой язык, который стал предметом научного исследования – среди исследователей нет однозначного мнения о том, вырабатывается ли такой язык как средство «тайного» общения в школе или это элемент дет ской культуры, достаточно новый для польских подростков [Klus-Staska, Nowicka, 2005]. В любом случае, в интервью родители указали на то, что их дети пользуются в коммуникации с друзьями не вполне понятным язы ком. Отчужденность между родителями и детьми – непосредственное следствие непростроенных границ коммуникации и принижения роли эмоциональных связей между родителями и детьми.

Выводы Исследование показало, что польская семья может быть разной с точ ки зрения таких критериев, как восприимчивость к общественным уста новкам, степень взаимной противоречивости установок и открытость непривычным ценностям. Доля тех, кто четко определяется в пользу тра диционной или постмодернистской семьи, много меньше тех, кто затруд няется в определении своих ценностных предпочтений при решении про блем супружеских и детско-родительских отношений. Эта тенденция дает основание предположить, что польская семья находится под значительным давлением разнообразных установок и факторов, и испытывает недостаток возможностей сделать выбор в пользу определенного подхода.

Ассимиляция постмодернистских подходов влияет на функциони рование семей. Одни семьи воспринимают новые подходы и стремятся выстроить коммуникации на основе признания главенства привязан ности и эмоций как самоценных основ семейной жизни. Другие семьи Журнал исследований социальной политики 8 (3) испытывают давление противоречивых установок и, декларируя традици онные ценности, указывают на общее разочарование в семейной жизни.

Основа постмодернистского подхода, предписывающая выстраивать се мейную жизнь как свой собственный уникальный проект, принимается далеко не многими – современные поляки продолжают искать в обще ственных предписаниях образцы хорошего супружества и родительства.

Следование традиционным ценностям оказывается тесно связано с разнообразными дисфункциями детско-родительских отношений – тра диционные представления становятся как одним из источников, так и оправданием патогенных моделей поведения родителей.

Фактически большинство семей реализуют так называемую модель «современной» семьи, в которой жене отводится роль и хранительницы очага, и добытчицы, тогда как мужчина остается в рамках традиционной роли. Именно эта группа респондентов указала на значительные проблемы в организации воспитания детей и выстраивании супружеских отноше ний. Проведенное исследование указывает на то, что женщина в польской семье готова взять на себя роль и матери / жены и работающей женщины (добытчицы), тогда как мужчина к такому совмещению не готов (относи тельно своих ролей).

Развитие постмодернистского подхода к выстраиванию семейной жизни сопровождается осознанием пробелов собственного детства совре менными польскими родителями – тема опыта насилия и отчуждения ста новится одним из источников пересмотра подходов к организации семей ной жизни. Выбор в пользу постмодернистского подхода возможно и обес печивает целостность ценностных основ семьи, но становится фактором риска отношения других к такой семье. Возможно, понимание этого риска объясняет то, почему небольшое число семей стремится выстроить отно шения на новой основе. Указание на непонимание нового подхода к орга низации семейной жизни со стороны окружающих подтверждает неста бильность и значительные риски развития постмодернистского подхода.

Семьи, которые сталкиваются с социально-экономическими пробле мами, преимущественно оказываются в ситуации нерешенного конфликта ценностей – что свидетельствует о необходимости комплексной поддерж ки таких семей, направленной на обеспечение большей автономности и не зависимости членов семьи от общественного давления.

Список литературы Babbie E. Badania spoeczne w praktyce. Warszawa: Wydawnictwo Naukowe PWN, 2007.

Bernstein B. Socjolingwistyczne ujcie procesu socjalizacji: uwagi dotyczce podatnoci na oddziaywanie szk // G. Shugar, M. Smoczyska Badania nad rozwojem jzyka dziecka. Warszawa: PWN, 1980.

Митрега • Современная польская семья: вызовы и риски постмодерна Biedro M. Funkcja opiekucza rodziny wielkomiejskiej. Krakw: Wyd. Impuls, 2006. S. 52–66.

Biedro M. Realizacja funkcji rodziny w kontekcie globalnych przemian socjokulturowych. // Rodzina we wspczesnoci. Red. A. adyyski. Wrocaw:

Wyd. Atut, 2009.

Bokszaski Z. Indywidualizm a zmiana spoeczna. Warszawa: PWN, 2007. S. 147.

Bowlby J. Przywizanie. Warszawa: Wydawnictwo Naukowe PWN, 2007.

Burrel K. Polish Migration to the UK in the 'New' European Union after 2004.

L.: Ashgate, 2009.

Czeszejko M. Wspczesne wartoci a plany rodzinno-maeskie modziey / Muszyski, E. Sikora. Toru: Wydawnictwo Adam Marszaek, 2008. S. 110–124.

Dobson J. Mio potrzebuje stanowczoci. Warszawa: Wydawnictwo Vocatio, 2005.

Field D. Osobowoci rodzinne. Warszawa: Oficyna Wydawnicza Logos, 1996.

S. 50–51.

Giddens A. Przemiany intymnoci, Seksualno, mio i erotyzm we wspczesnych spoeczestwach. Warszawa: Wydawnictwo Naukowe PWN, 2007.

Goldberg H. Wraliwy macho: mczyzna 2000. Warszawa: Wyd. Diogenes, 2000.

Guggenbuehl A. Kryzys maego macho. Kielce: Wydawnictwo Jedno Herder, 2007.

Harwas-Napieraa B. Komunikacja interpersonalna w rodzinie. Pozna: Wydaw nictwo Naukowe UAM, 2007. S. 29–33.

Haub K. Birth rate rising in some low-birth rate countries // US & World population clock, 2009.

Kenrick D. T., Johnson G. A. Interpersonal attractions in adversive environments // Close relationships. Review of personality and social psychology / C. Hendrick.

Newbury Park: Sage, 1992. P. 10.

Klus-Staska D., Nowicka M. Sensy i bezsensy edukacji wczesnoszkolnej. Warszawa:

WSiP, 2005. S. 76–104.

Kurzynowski A. Family policy in 1990–1994 // Polish Population Review. 1995. № 5.

P. 502–554.

Kwak A. Rodzina w dobie przemian. Maestwo i kohabitacja, Warszawa: Б. и., 2005.

MacKenzie R. Kiedy pozwoli, kiedy zabroni, Jasne reguy pomagaj wychowywa.

Gdask: GWP, 2002.

Melosik Z. Kryzys mskoci w kulturze wspczesnej. Pozna: Б. и., 2002. S. 146.

Mitrga A. Trening poczucia odpowiedzialnoci przedszkolaka- refleksje o kszta towaniu wartoci na pocztku edukacyjnej drogi (w: ) Wartoci spoeczne w subie publicznej, pod red. L. Dziewickiej – Bokun i J. Kdzior,Wydawnictwo Adam Marszaek, 2009. S. 369–381.

Oklski M. Poland‘s migration: growing diversity of flows and people // Prce migracyjne, 1999.

Pankalla i Kilian, Psychescapes. Pozna: Wydawnictwo PWP, 2007. S. 27.

Ploppa M. Psychologia rodziny. Teoria i badania. Krakw: Oficyna Wydawnicza Impuls 2008. P. 49.

Rostowski J. Wspczesne przemiany rozumienia zwizku maeskiego // Psychologia rodziny. Maestwo i rodzina wobec wspczesnych wyzwa.

Warszawa: Wydawnictwo Engram Difin, 2009. S. 15–46.

Sikorska M. Nowy ojciec, nowa matka, nowe dziecko. Warszawa: Wydawnictwo Akademickie i Profesjonalne, 2009.

Stierlin H. Shame and guilt in family relations // Archives of General Psychiatry.

1974. № 30 (3). P. 381–389.

Sula P. Eurofound, Self-employment trends in Poland (online), Dublin, Eurofound, 2006 // http://www.eurofound.europa.eu/eiro/2006/08/articles/pl0608019i.htm.

Szlendak T. Rodzina – haso w Encyklopedii Socjologii. Warszawa: Oficyna Naukowa, 2000. T. 3.

ledzianowski K. L. Wychowanie wobec przemocy. Katowice: Wydawnictwo Zakadu Profilaktyki Spoecznej i Resocjalizacji A, 2004.

Women on the Polish labour market // Ed. by Mike Ingham. Budapest: CEU Press, 2009.

Zeiher H. Valuing children temporal quality of life, in Flexible Childhood? Exploring Children’s welfare in timeand space. Vol. 2 of GOST A19: Children’s welfare.

Southdenmark university press, 2007. P. 27–48.

Анна Митрега д-р социологии, ведущий преподаватель, Институт педагогики, Вроцлав, Польша электронная почта: amitrega@gmail.com (Пер. с польск. В.Р. Шмидт)




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.