WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № 1 ИССЛЕДОВАНИЯ МИГРАЦИИ О.В. Паченков РОЛЬ «ЭТНИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ» В ИССЛЕДОВАНИЯХ МИГРАЦИИ И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СОЦИАЛЬНОГО УЧЕНОГО В статье

предпринята попытка критического анализа понятий «эт ничность» и «идентичность». Эмпирической основой текста стали про веденные О. Паченковым и его коллегами исследования трудовых мигран тов из Азербайджана и Таджикистана в Петербурге (1997–2002). Ис пользуя примеры из проведенных исследований, автор демонстрирует ог раничения, связанные с использованием «этничности» в качестве анали тической категории при изучении трудовой миграции. В заключении ав тор смещает фокус с критики понятия «этничность» на концепцию «иден тичности» как таковую. Используя методологический и понятийный ап парат, предложенный другими критиками идентичности — Р. Брубейке ром и Ф. Купером, автор на примере собственных исследований показыва ет возможности применения других аналитических категорий, позволя ющих более точно описать взаимодействия и социальные сети, в которые включены мигранты. Автор рассматривает данный текст, суммирующий его работу в этой области, как свой вклад в дискуссию об ответственно сти социального ученого перед обществом.

Ключевые слова: трудовая миграция, этническая экономика, этнич ность, идентичность.

Key words: labor migration, еthnic economy, еthnicity, identity.

Введение В тексте будет затронут вопрос о роли, которая отводится феномену эт ничности в исследованиях миграции, а также будет поднят вопрос об ответ ственности социального ученого в этой связи. Социальные ученые, по на шему мнению, злоупотребляют этничностью в качестве объяснительной модели, пытаясь с ее помощью объяснить социальные явления и действия, обусловленные иными социальными, культурными и экономическими про цессами. Ученые, таким образом, участвуют в процессе, который мы вслед за рядом авторов называем «навязыванием этничности». Мы полагаем, что О.В. Паченков. Роль «этнической идентичности» в исследованиях миграции...

значительная часть исследований миграции в России (в особенности в тех ситуациях, когда мигрантов изначально идентифицируют как представите лей «не русской национальности») — пример такого злоупотребления. На наш взгляд, данная проблема заслуживает внимания, поскольку не только касается методологии (и терминологии) социальных исследований, но так же имеет политические последствия.

Мы полагаем, что отказ от категорий этничности при объяснении ситу аций, возникающих в отношениях между «мы» и «они» группами (в частно сти, в контексте миграции) можно рассматривать как первый шаг, который следовало бы предпринять социальным ученым. В качестве второго шага в том же направлении мы видим критическое переосмысление понятия иден тичности и его роли в объяснении социальной жизни. Здесь мы придержи ваемся точки зрения, предложенной, в частности, Роджерсом Брубейкером и Фредериком Купером (Брубейкер, Купер 2002).

Эмпирическую основу данного текста составляют результаты социоло гического исследования, проведенного мною и моими коллегами из Цент ра независимых социологических исследований (ЦНСИ) в 1997–1999 гг.* и продолженного мною в 2000–2002 гг. в рамках ряда индивидуальных иссле довательских проектов. Результаты этих исследований легли в основу не скольких текстов (Бредникова, Паченков 2000, 2001, 2002а, б;

Pachenkov 2004a, b)**. Задача данной статьи, помимо прочего, состоит в том, чтобы возобновить в российской академической среде затихшую в последние годы, но чрезвычайно важную, на мой взгляд, дискуссию об ответственности со циального ученого (Воронков, Освальд 1998;

Драгунский 1993;

Малахов 2001;

Тишков 1998).

Мы постараемся сначала более развернуто сформулировать проблему, ука зав на (а) специфику этнических категорий, их потенциал и ограничения в контексте изучения миграционных процессов и (б) на проблему использова ния этих категорий в политике. Затем после краткого описания собственного опыта исследования мигрантов с Кавказа в Санкт Петербурге будет предло жен критический обзор распространенных теорий «этнической экономики».

Далее, отталкиваясь от собранных нами эмпирических данных, мы предло жим альтернативный подход к объяснению экономического и социального поведения мигрантов на основе веберовской методологии и соответствую щего понимания социального действия. Затем мы обратимся к проблеме вла * В данный тест вошли, в частности, фрагменты из финального текста, подготовлен ного по результатам данного проекта мною в соавторстве с моей коллегой Ольгой Бред никовой (см. полный текст на английском зыке: Brednikova, Pachenkov 2002). В этой свя зи я хотел бы выразить особую признательность Ольге Бредниковой, моей коллеге и дру гу, которая, не будучи соавтором данного текста, опосредованно внесла большой вклад в работу над ним. Также хотел бы поблагодарить других сотрудников ЦНСИ, принимав ших участие в указанном проекте: Виктора Воронкова, Оксану Карпенко, Елену Чикад зе, Сергея Дамберга, также — увы, посмертно — Николая Гиренко.

** См. также тексты В. Воронкова, О. Карпенко, Е. Чикадзе, С. Дамберга по пробле мам миграции (многие из них представлены на сайте ЦНСИ: www.cisr.ru).

Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № сти, дискурса и феномену «навязывания этничности», которые помогут объяс нить распространенность этнических категорий в исследованиях мигрантов (в том числе в качестве эмических категорий). Здесь же будет поставлен воп рос о способности социального ученого деконструрировать доминирующие политические дискурсы, вместо того чтобы воспроизводить их в научном ис следовании. Далее вслед за критикой примордиалистского и эссенциалистс кого подходов в понимании этничности мы перейдем к критическому анали зу категории идентичности как таковой. Читателю будет предложен альтер нативный подход к пониманию социальных феноменов, традиционно опи сываемых при помощи категории «идентичность» — подход, разработанный классиками исследований этничности и национализма Роджерсом Брубей кер и Фредериком Купером. В заключении на примере собственного иссле дования трудовых мигрантов мы покажем, как их категориальный аппарат может быть применен при изучении такого явления, как миграция, и в чем преимущества этого альтернативного подхода.

Дихотомия «мы / они» в контексте изучения идентичности Было бы наивно полагать, что человек как «существо социальное» спо собен избегать приписывания себя и других к категориям «свои» / «чужие».

Такая дихотомия считается важной составляющей личности* и источником множества социальных процессов. Тем не менее ничуть не более обосно ванным выглядит предположение, что на практике все дихотомии подоб ного рода непременно должны приводить к конфликтам, заканчивающим ся кровопролитием**. Однако в последние десятилетия мы все чаще стано вимся свидетелями такой развязки, так что конфликты и истребление со циальными группами друг друга начинают казаться почти естественным практическим следствием мышления при помощи бинарных оппозиций.

Между тем разделение «мы» / «они» может пролегать в самых разных изме рениях, и история знает не так много случаев убийств пекарей — сантех * «...(нам) неизвестны безымянные народы, а также языки и культуры, в которых в какой то мере не отражалась бы разница между своими и чужими, “нами” и “ими”» (Calhoun C. Social Theory and the Politics of Identity. P. 9. Цит. по: Брубейкер, Купер 2002:

83). В отечественной литературе, см., например: «С самого начала важно подчеркнуть, что свое и чужое составляли единое целое — мир, в котором существовал человек. <…> Универсальность представлений о бинарной структуре мира и их поразительная устой чивость, видимо, далеко не случайны и имеют глубинное психологическое основание» (Байбурин 1990: 3). Среди классических работ социальных психологов см., например:

Фрейд 1998, Фромм 1998, Эриксон 1996, 2000.

** Тот же А. Байбурин, которого мы цитируем выше, полагает, что дихотомия «свои — чужие» напротив содержит важный потенциал для разрешения возникающих на быто вом уровне межгрупповых конфликтов: «Нужно сказать, что на определенном этапе ис торического развития сознания такая модель переживания экстремальных ситуаций была не только вполне целесообразной, но и вполне рациональной. К тому же ее глубокая укорененность и поразительная живучесть свидетельствуют о соответствии глубинным психофизиологическим механизмам, в основе которых лежит принцип обмена, взаим ности и эквивалентности» (Байбурин 1990: 3–4). Ср. также с теорией о роли границ меж ду этническими группами у Ф. Барта (Барт 2006).

О.В. Паченков. Роль «этнической идентичности» в исследованиях миграции...

никами, жителей пятиэтажек — жителями десятиэтажек, и даже мужчин — женщинами или наоборот*. Другие идентичности — этнические, нацио нальные, религиозные и даже классовые — напротив, довольно часто ста новятся источником кровавых конфликтов. Нам представляется, что к этим категориям, которые имеют столь опасный для человеческой жизни потен циал, следует относиться с особой осторожностью.

По этой причине нам представляется необходимым произвести критичес кий анализ концепции этничности**, а также той роли, которую она играет в социальных науках, в повседневной и политической жизни современных об ществ. Собственный исследовательский опыт и знакомство с работами других исследователей заставляют нас утверждать, что обращение к этническим кате гориям зачастую не оправдано, поскольку (а) они нередко подменяют собой иные социальные категории, в большей степени определяющие поведение конкретных людей в конкретных ситуациях, и (б) они не способствуют реше нию возникшего или потенциального конфликта между участниками взаимо действия, но приводят к его эскалации. Здесь мы бы хотели обсудить следую щий вопрос: насколько обоснованно обращение к понятию «этничность» для объяснения и описания миграции как одного из типов социальных отношений, в которых зримо или незримо присутствует оппозиция «мы» / «они».

Мы полагаем, что социальные ученые склонны преувеличивать роль так называемой «идентичности» при объяснении социальных действий, игнори руя другие более важные составляющие поведения. В практике социальных наук нередко происходит подмена понятий, и изучение социальной жизни сводится к изучению идентичностей либо поведение не изучается вовсе, но напрямую выводится из идентичности. Мы полагаем, что научные и около научные категории, берущие начало от греческого корня «этно», особенно часто становятся объектом такого неоправданного редукционизма.

Частичное решение этой проблемы мы видим в том числе в способности социальных ученых отдавать себе отчет в том, что производимые ими кон цепции, теории, объяснительные схемы далеко не всегда продолжают оста ваться в рамках академического дискурса. Часто они выходят за пределы научной среды, проникают в обыденный язык и сознание, влияют на фор мирование способов интерпретации окружающей действительности как у «обыкновенных людей», так и у политиков. Социальные ученые должны понимать, что громкое слово «эксперт», коим их часто именуют, помимо престижа и статуса предполагает ответственность. Реализуя собственное исследование трудовых мигрантов с Кавказа в Петербурге, мы старались помнить об этой ответственности и предварять любые «экспертные» оцен ки сбором и тщательным анализом эмпирических данных.

* Имеются в виду не случаи убийства на бытовой почве, коих статистика, вероятно, насчитывает немало, но случаи, когда именно профессиональная или гендерная иден тичность и ничто другое стало основанием для противопоставления в рамках дихотомии «мы / они» и источником конфликта с летальным исходом.

** Термин «этничность» используется здесь как синоним «этнической идентичнос ти»;

о такой традиции использования данного понятия см., например: (Trimble, Dickson 2006).

Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № «”Кавказцы” в крупном городе»: история исследовательского проекта Идея данного текста родилась в ходе реализации исследования эконо мических мигрантов, торгующих на рынках Петербурга. Исследование на чиналось в рамках проекта ЦНСИ «“Кавказцы” в крупном российском городе:

интеграция на фоне ксенофобии»*. Полевой этап исследования в основном закончился в конце 1998 г., но затем еще в течение двух лет его результаты тщательно анализировались и неоднократно обсуждались с коллегами на семинарах и конференциях. В период с 2000 по 2003 гг. автором был реали зован еще ряд индивидуальных исследовательских проектов, сфокусирован ных на определенных темах, которые не были затронуты ранее в рамках груп пового проекта.

Первоначально предполагалось, что предметом исследования в упомя нутом коллективном проекте станут экономические стратегии мигрантов «кавказцев»**, в частности мигрантов из Азербайджана, занятых в сфере розничной торговли на городских рынках. Впоследствии мы изменили пер спективу нашего исследования и помимо экономических стратегий стали изучать процессы интеграции, жизнеустройства мигрантов, в том числе зна чительное внимание уделяли изучению организации их повседневной жиз ни. Это позволило нам расширить горизонт исследования и выйти за рамки определенных теорий, изначально взятых нами на вооружение. Таким об разом, в поле нашего внимания попали не только «кавказцы», но и эконо мические мигранты из Средней Азии, Украины и Молдовы, продавцы из числа «местных» (Петербурга и Ленобласти), персонал рынков и т.д. В ре зультате такого «расширения исследовательского фокуса» этничность стала для нас не «отправной точкой» в исследовании, но проблемой и основани ем для постановки вопросов.

Основными методами исследования стали включенное наблюдение и беседы с информантами (интервью)***. С октября 1997 г. до середины лета 1998 г. мы осуществляли участвующее наблюдение в среде мигрантов, при нимали активное участие в работе и повседневной жизни наших инфор мантов. Все наблюдения мы обсуждали и фиксировали в полевых дневни * См.: http://www.cisr.ru/complete_etnos.html ** Кавычки мы методично использовали при написании этого слова в большинстве наших текстов. Они означают, что мы заимствуем понятия, традиционно используемые для обозначения этнических групп или национальностей, из ненаучного дискурса, т.е.

«цитируем» их. Это делается с целью показать, что мы можем быть не согласны с теми значениями и коннотациями, которые связываются с этническими категориями в обы денном языке, откуда слово заимствовано, но используем их исключительно для того, чтобы читателю было понятно, о чем и о ком идет речь.

*** Мы полагали, что подобное сочетание методов позволяет исследователю лучше понять реальность информанта и адекватно интерпретировать его поведение. Вторая причина нашего методического выбора связана с тем, что статус пребывания большин ства наших информантов на территории России и их экономическая деятельность зачас тую нелегальны. Деликатность их положения и обсуждаемых тем требовала, в первую очередь, доверия информантов к исследователю. Качественные методы исследования позволяют исследователю завоевать большее доверие со стороны информанта, наблю дать его повседневную жизнь и многократно обсуждать увиденное.

О.В. Паченков. Роль «этнической идентичности» в исследованиях миграции...

ках. Интервью с информантами проходили, скорее, в форме свободных (не структурированных, без использования диктофона, в неформальной дру жеской обстановке) бесед*. Такие беседы проводились нами десятки раз в самых разных ситуациях и условиях: в гостях у информантов, у нас дома, на рабочем месте информантов, в кафе и т.д. Мы также интервьюировали «ок ружение» мигрантов: продавцов и администрацию рынков;

риэлтеров, за нимающихся съемом жилья для мигрантов;

преподавателей и администра цию школ, где учатся дети мигрантов, соседей наших информантов и т.д.

Кроме того, проводились проблемно ориентированные интервью с жите лями города по поводу их отношения к «кавказцам».

В качестве исследовательского подхода мы выбрали исследование отдель ных случаев (case study) (Козина 1997;

Stake 1994;

Yin 1992). В нашем иссле довании «случаями» стали мигрант из Таджикистана** и семья из четырех человек, приехавшая в Петербург из Азербайджана.

Перед началом исследования мы полагали, что сообщество мигрантов из Азербайджана в Петербурге существует в виде сплоченной этнической общины, члены которой занимают определенную экономическую нишу, как правило, в сфере торговли;

вновь прибывающий мигрант полагается на ре сурсы общины и с ее помощью интегрируется в принимающее общество.

Такое представление базировалось отчасти на обыденном знании и пред ставлениях, которые мы разделяли с другими жителями Петербурга конца 1990 х годов. Другим источником этих представлений служили западные теории так называемого «этнического предпринимательства».

* Мы фактически отказались от записи интервью на диктофон по двум причинам:

из за языковых проблем (часто наши информанты с трудом формулировали мысли на русском языке) и поскольку ситуации «формальных» интервью с записью на диктофон так сильно влияли на наших информантов, что подобный метод оказывался неэффек тивным. Например, наш информант, с которым уже были налажены доверительные от ношения, в ситуации интервью с диктофоном рассказывал «официальную» биографию, значительно отличающуюся от той версии, которую мы ранее реконструировали из не формальных бесед с ним. Он не только избегал «щекотливых» тем, связанных с возмож ным нарушением закона, но вообще сократил свой рассказ до элементарной схемы «при ехал — работал — уехал».

** Мы сочли возможным включить в исследование в качестве одного из кейсов миг ранта из Таджикистана, несмотря на то, что Таджикистан, строго говоря, не относится к Кавказскому региону. Мы полагали, что сегодня категория «кавказец» является не гео графической, но расовой. Не случайно в обыденном языке устойчивым синонимом «кав казца» стало слово «черный» («черномазый», «черножопый» и т.д.). Так, в ходе наблюдений и интервью, проведенных в начале 2000 х годов выяснилось, что современный петербур жец может игнорировать различия не только между «азербайджанцами» и «таджиками», но и между «арабами», «мусульманами» и «прочими черными» (слова цитируются из интер вью с жителями города). Между тем, как мы покажем ниже, реальная ситуация, в кото рой оказывается мигрант, зависит не от того, откуда он реально приехал и к какой этни ческой группе он сам себя относит, а от того, к какой категории его относят местные жители. Соединив теорему Томаса с теорией власти Бурдье, можно сказать, что в силу дисбаланса власти между мигрантами и местными жителями (тем более представителя ми официальных структур) определение ситуации одними делает ее вполне реальной по своим последствиям для других. Таким образом, мигрант из Таджикистана фактически превращается в «кавказца».

Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № Теории «этнического предпринимательства» Существует несколько подходов к пониманию феномена «этнического предпринимательства». Большинство из них, тем не менее, сходится в том, что, будучи этническим меньшинством, мигранты имеют возможность объе диниться на основе общей (разделенной) этничности и организовать со вместный бизнес. Также предполагается, что в эмиграции — в окружении этнически «чужих» — они доверяют друг другу потому, что принадлежат к одной этнической группе. Доверие, основанное на разделенной этничес кой идентичности, позволяет сформировать «этнические» социальные сети, облегчает циркуляцию информации по этим сетям, сокращает возможные транзакционные издержки, связанные с недоверием (например, излишним становится использование посредников, выступающих гарантами в бизне се) (Light 1986: 22;

Light, Karageorgis 1994).

В так называемых «реактивных» теориях этничности основное внима ние уделяется положению мигрантов в принимающем обществе;

ситуация миграции характеризуется прежде всего ущемленным положением мень шинства либо их позицией «временного пребывания», что позволяет не об ращать внимания на тяготы в бытовой жизни, сложные условия труда и т.п.

(Bonacich, Model 1980). С другой стороны, существует так называемый «ре сурсный» подход, который акцентирует тот факт, что мигранты имеют в сво ем распоряжении дополнительные ресурсы, которые в социальных иссле дованиях, как правило, характеризуются как «этнические». Согласно А. Лай ту, таковыми выступают ресурсы, основанные на идентификации человека с определенным этническим сообществом. В своих более поздних работах Лайт, столкнувшийся с тем, что целый ряд действий, отношений, контак тов мигрантов не могут быть объяснены этническим факторами, выделяет уже две группы ресурсов, используемых мигрантами –– этнические и клас совые (Light 1984, 1985, 1986)*.

В последнее время получил развитие «комплексный» подход, еще более полный, учитывающий еще большее количество компонентов, формирую щих контекст существования общин этнических мигрантов и их экономи ческой активности. Этот подход подчеркивает роль, с одной стороны, струк туры возможностей принимающего общества, с другой стороны — устрой ства самого сообщества мигрантов (Waldinger 1987;

Waldinger, Ward, Aldrich 1985;

Ward 1987). Авторы комплексного подхода выделяют роль этничности прежде всего как основы социальных сетей. Этнические связи, по их мне нию, помогают решать проблемы денег, поиска квалифицированных рабо чих, просто дешевой рабочей силы. Чувство общей этнической принадлеж ности становится «кровью», питающей сообщество мигрантов, связываю * Реактивный и ресурсный подходы являются шагом вперед по сравнению с суще ствовавшими ранее концепциями, которые концентрировались на одной стороне воп роса — культурно историческом своеобразии этнических групп (так называемый фено мен «торговых наций») и игнорировали массу иных социальных и экономических фено менов. В основе «культурно исторического» подхода лежат теории М. Вебера (Вебер 1990б) и В. Зомбарта (Зомбарт 1994).

О.В. Паченков. Роль «этнической идентичности» в исследованиях миграции...

щей воедино все его элементы;

этничность стабилизирует это сообщество, позволяет мигрантам конкурировать с местным большинством. Считается, что таким образом формируется сообщество, внутри которого отношения, в том числе в сфере экономики, строятся на основе неформальности, дове рия, участия, понимания — всего того, что отсутствует в формальной эко номике, в которую включено местное большинство. Эти особенности эт нической экономики становятся ресурсами для этнических мигрантов в их конкурентной экономической борьбе*.

Результаты исследования: реалии жизни трудовых мигрантов Начиная собственное исследование, мы ознакомились с описанной лите ратурой и соответственно предполагали, что именно мы ищем: это должно было быть сообщество мигрантов, внутри которого отношения, в том числе в сфере экономики, строятся на основе неформальности, доверия, участия, понимания, в основе которых лежит разделенная этничность и как следствие этническая солидарность. Тем не менее со временем мы были вынуждены внести коррективы в собственные первоначальные представления.

Первоначально мы искали информантов по собственным социальным сетям. Эта стратегия казалась успешной: достаточно быстро нам удалось встретиться и побеседовать с несколькими «азербайджанцами» — «знако мыми знакомых». Среди них были представители двух азербайджанских общественных организаций в Петербурге, профессор государственного уни верситета и частный предприниматель (по совместительству также лидер одной из национально культурных организаций). Позже мы встречались и с консулом Республики Азербайджан в Петербурге. Мы надеялись, что че рез них получим выход на всю «азербайджанскую общину» Петербурга, ко торая представлялась нам реально существующей и единой в масштабах го рода. Однако ни один из «экспертов» не смог помочь нам в установлении контактов с рыночными торговцами «азербайджанцами». Более того, они демонстративно дистанцировались от своих «некультурных» соотечествен ников, подчеркивая, что в круг их общения входят исключительно «интел лигентные и образованные» азербайджанцы. Таким образом, эта стратегия «вхождения в поле» потерпела фиаско.

Нас постигло первое разочарование, ставшее одновременно первым от крытием: мы обнаружили, что «азербайджанская диаспора» Санкт Петер бурга состоит из различных социальных сред, которые относительно замк нуты и слабо взаимодействуют между собой. Обнаружилась жесткая грани ца между по крайней мере двумя сообществами.

Первое состоит из людей, которых мы условно назвали «азербайджан цы профессионалы» и/или «азербайджанцы досуга». Это хорошо интегри рованные и достигшие определенного статуса в различных сферах деятель ности петербуржцы, которые в свободное от основной работы время могут * Обзор западных теорий этнического предпринимательства см. также в: (Радаев 1993;

Дятлов 2000).

Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № позволить себе быть «азербайджанцами» (активистами национально куль турных азербайджанских обществ, пропагандистами азербайджанской куль туры и т.д.). Одни из них сделали этничность своим хобби, другие — про фессией*. Они претендуют на то, чтобы представлять интересы «всех азер байджанцев Петербурга», выступать в качестве посредников между «диас порой» и государственными/городскими властями.

Между тем существует другое сообщество — недавние экономические мигранты. Граница между этими сообществами лежит не в этническом из мерении, но основывается на нескольких взаимосвязанных критериях: время проживания в городе, степень интегрированности, различный социальный статус и прочие. На пересечении этих признаков и формируются различ ные социальные «азербайджанские» сообщества или среды. Это дало нам основание утверждать, что в городе не существует единой общины «азер байджанцев» как некоторого сообщества с четкими границами, коллектив ным сознанием, выраженными коллективными интересами и групповыми стратегиями**.

Со временем нам удалось установить контакты с недавними экономичес кими мигрантами из Таджикистана и Азербайджана, торгующими на двух различных рынках города. Для этого нам самим пришлось выйти на рынки города, торговать, тесно общаться с торговцами. Затем в течение более чем года мы проводили участвующее наблюдение, общались с нашими инфор мантами, изучали структуру и особенности функционирования двух рыноч ных сообществ города. Однако и здесь нас ждало разочарование в объясняю щем потенциале западных теорий применительно к российскому контексту.

В своей статье, вошедшей в ставшую классической хрестоматию по эко номической социологии, Лайт и Карагеоргис определяют этническую эко номику так: «Этническая экономика состоит из этнических самозанятых и работодателей и их работников, принадлежащих к той же этничности» (Light, Karageorgis 1994: 648). При этом принадлежность в большинстве случаев определяется исследователем «со стороны». Иногда информантов просят самих определить свою этническую принадлежность. В любом случае авто ры определения, как и большинство исследователей «этнической экономи ки», очевидно, отталкиваются от представления о том, что поведение опре деляется этнической идентичностью, а не исходят из веберовского опреде ления социального действия как такого, в котором присутствует субъектив ная ориентация индивида на те смыслы, которые он приписывает происхо дящему (Вебер 1990а: 603). Мы же полагаем, что социальное действие ин дивидов, которых ученые склонны относить к определенной этнической группе и на этом основании характеризуют их как членов «этнической эко * См. в этой связи дискуссию об «optional ethnicity» (этничность по выбору) (Waters 1990) и «symbolic ethnicity» (символическая этничность) (Gans 1996).

** Ср., например, со статьей Анатолия Снисаренко (Снисаренко 1999), который, фор мулируя свои выводы, не дает комментария относительно того, какой именно части азер байджанского сообщества Петербурга они касаются, как если бы это была гомогенная группа.

О.В. Паченков. Роль «этнической идентичности» в исследованиях миграции...

номики», может быть субъективно ориентировано на совершенно иные со циальные характеристики — собственные и контрагентов — нежели этни ческие. Отличие нашей позиции состояло как раз в том, что мы пытались отталкиваться от определения социального действия, данного Вебером. Мы пытались понять, какое значение то или иное действие имеет для его учас тников, какие смыслы они сами связывают с теми ситуациями, в которых участвуют, в каких категориях они описывают происходящее, себя и тех, с кем взаимодействуют. При использовании такого подхода предприниматель ская деятельность может быть охарактеризована как этническая лишь в том случае, если участники взаимодействия субъективно ориентируются имен но на этничность — свою или контрагента, и именно эта ориентация объяс няет их действия. Между тем разделяемая этничность, «объективно» при сутствующая с точки зрения стороннего наблюдателя, часто не является фактором, на который мигранты субъективно ориентируются в своих эко номических действиях.

Под конец исследования наша точка зрения состояла в том, что в реаль ной жизни и в бизнесе мигранты помогают и доверяют друг другу не пото му, что они принадлежат к одной этнической группе, а потому, что они «дру зья», «коллеги», «соседи» и т.п. При этом социальное окружение мигрантов в значительной степени состоит также из мигрантов вне зависимости от их этничности и страны происхождения — опыт миграции сближает, у этих людей часто схожие проблемы, а их социальные сети ограничены и замыка ются на таких же, как они, мигрантах.

Таким образом, в процессе исследования мы были вынуждены опровер гнуть ряд популярных мифов о мигрантах «кавказцах» (хотя в начале ис следования мы сами разделяли их). Мы пришли к следующему выводу: вза имодействие мигрантов, которое, на первый взгляд, может показаться ис следователю связанным с этничностью контрагентов, в действительности оказывается ориентированным на совершенно иные социальные идентич ности и связи. Ориентация на этничность в среде недавних экономических мигрантов носит ситуативный характер и часто не является определяющей при выборе ими жизненных стратегий, в том числе трудовых (Бредникова, Паченков 2000, 2001)*.

В своем исследовании мы выделили пять основных факторов, опре деляющих, на наш взгляд, организацию социальных сетей мигрантов: лег кость (простота, беспроблемность), рациональность (выгода), доверие (обрат ная сторона которого — это очень важно — возможность контроля), давление * Так, среди трудовых мигрантов нам неоднократно рассказывали о попытках откро венного манипулирования этнической солидарностью, в массе своей неудачных. В оп ределенном смысле эти приемы схожи с теми, которые Андерсон, хотя и в другом кон тексте, называет «заклинательными трюками» (Андерсон 2001: 132). Например, многие мигранты пытаются просить денег взаймы у своих земляков, апеллируя к разделенной этничности;

но очень редко кто то дает деньги в долг, основываясь на этом критерии.

Могут одолжить деньги «соседу», «другу», «родственнику», «партнеру по бизнесу», но не просто «другому азербайджанцу», т.е. этничность «сама по себе» оказывается недоста точным основанием для определенных форм солидарности.

Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № извне (вытеснение, имеющее место со стороны местного большинства или других этнических групп), пространство (т.е. сосуществование с другими людьми в физическом пространстве становится основанием для завязывания с ними отношений). Мы не настаиваем на том, что список значимых факто ров этим исчерпывается. Для нас было важно лишь то, что все они актуальны для мигрантов, действительно оказывают влияние на принятие решений и организацию их контактов и образа жизни;

при этом ни один из них не мо жет быть сведен к так называемой «этничности». По нашему мнению, имен но эти факторы структурируют деятельность мигрантов, ложатся в основу формирования и использования мигрантами социальных сетей. Другими сло вами, вам могут многократно повторять в интервью или в разговоре (и даже тогда, когда вы об этом не спрашиваете), что «азербайджанец азербайджанца всегда поддержит, поможет» и т.п., но это, так сказать, дискурсивная сторона вопроса. В то же время на практике ситуация выглядит несколько иначе, и поддерживают не «других азербайджанцев», но тех, кого знают, с кем обща ются, тех, кого можно проконтролировать (Бредникова, Паченков 2002).

Таким образом, по нашему мнению, называть исследованный нами фе номен «этнической экономикой» мигрантов не совсем корректно. Во пер вых, с точки зрения веберовского понимания социального действия и субъективной ориентации действующих индивидов этот термин методоло гически ошибочен — этничность не играет здесь принципиальной роли. Во вторых, он не проясняет, но, напротив, препятствует пониманию факто ров, в действительности определяющих поведение мигрантов и их образ жизни (например, других, лежащих вне этнической плоскости, но значи мых идентичностей, иных оснований для выстраивания отношений и со циальных сетей и т.п.). Для понимания образа жизни мигрантов гораздо большее значение могут иметь опыт миграции, тип миграции (трудовая, бе женство и т.п.) или отношение принимающей стороны. Последний из пере численных факторов заслуживает отдельного внимания в связи с понима нием роли этничности в жизни трудовых мигрантов и тех контекстов, в ко торых ее значение возрастает.

«Навязывание этничности» Несмотря на наш отказ мириться с традиционной «этноцентрированной» точкой зрения на природу миграции и экономической деятельности миг рантов, у нас перед глазами всегда было свидетельство важной роли, кото рую «этничность» играет в жизни мигрантов: их взаимоотношения с орга нами правопорядка. Не секрет, что, выбирая «жертву» среди прохожих на улице или торговцев на рынке, милиционеры и омоновцы ориентируются прежде всего на «кавказскую» внешность последних. Вслед за Драгунским (Драгунский 1993) мы назвали этот феномен «навязанной этничностью», и были вынуждены признать, что как минимум в такой форме этничность «имеет значение» для мигрантов. Для нас, однако, было важно понять, ка кие именно формы принимает это влияние этничности на образ жизни миг рантов, уловить, в каких именно контекстах и почему она имеет значение.

О.В. Паченков. Роль «этнической идентичности» в исследованиях миграции...

Помимо общения мигрантов с сотрудниками милиции, мы неоднократ но сталкивались с ситуациями, когда наши информанты использовали эт ническую или национальную риторику для объяснения происходящего, характеризовали себя и других участников интеракций в этнических тер минах. Даже в тех ситуациях, где суть взаимодействия, с нашей точки зре ния, не имела отношения к межэтническим отношениям или этнической солидарности (скорее к экономическим интеракциям), наши информанты, поясняя нам происходящее, использовали этническую риторику. Проана лизировав такие ситуации, мы пришли к выводу, что причина такой интер претации не в последнюю очередь кроется в наших собственных действиях.

Другими словами, не следует недооценивать роль исследования и исследо вателей в процессе «навязывания этничности» или как минимум в навязы вании этнического дискурса.

Согласно концепции символической власти Бурдье (Бурдье 1993) опре деление реальности дают те, кто имеет (символическую) власть и легитим ное право это делать. В эпоху модерна ученые, вне всякого сомнения, при надлежат к числу людей, за которыми признано легитимное право на опре деление реальности*. Это означает, например, что исследователь заранее определяет рамки интервью и беседы вообще — тематические, дискурсив ные и т.п. Уже на этапе объяснения информанту целей и предмета исследо вания исследователь задает язык, тему и ракурс, в котором предлагает рас сматривать опыт информанта;

он определяет критерии того, какая часть жизненного опыта последнего актуальна в данном контексте. В ситуации властной асимметрии, информант пытается отвечать ожиданиям — он бу дет стараться обращаться к определенным сторонам своего опыта, которые в его представлении имеют отношение к теме беседы или интервью. Весь его опыт, который не вспомнится ему в ситуации интервью или покажется не имеющим отношения к обсуждаемой теме, окажется за рамками беседы.

Другими словами, если вы спрашиваете информанта о Фоме, шансы, что он станет рассказывать о Ереме, не велики**. Такая ситуация препятствует появлению в исследовании новых тем, ракурсов, факторов и связей между ними. В результате исследователь получит подтверждение своих предполо жений — своего рода «самосвершающееся пророчество».

Не следует, однако, упрощать картину, полагая, что всему виной иссле дователь. Важно помнить о том, что ученый далеко не единственный, кто * Дебаты об отношения современной науки и национализма см.: Greenfield 1996;

Hobsbawm 1983;

Nanda 2003;

о влиянии «позитивной науки», в частности социалдарви низма, на формирование этнического национализма, расизма и нацизма см., например, Weikart 2004.

** Мы не рассматриваем здесь экспертные интервью, где в роли информанта высту пает профессиональный эксперт, последний, как правило, имеет собственную уже сфор мированную и многократно изложенную в других интервью точку зрения, поэтому «сбить» его на обсуждение чего то иного крайне сложно. К тому же в ситуации разговора «иссле дователь — эксперт» властные позиции могут быть «перевернуты», и роль исследователя будет полностью противоположна той, которую он занял бы в ситуации интервью с не легальным мигрантом «кавказцем».

Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № навязывает определенный дискурс и стоящую за ним картину мира, катего риальный аппарат и способ мышления. Помимо ученых — и даже в боль шей степени, чем они — легитимное право на определение реальности име ют политики, государственные чиновники, другие элиты (не только феде рального уровня, но и региональные;

элиты в каждом национальном госу дарстве, интеллектуальные элиты и пр.), наконец, но далеко не в последнюю очередь — СМИ. И даже обычный обыватель, если он имеет лицо «правиль ной» национальности и постоянную регистрацию в городе, получает «авто матически» больше власти, чем приезжий, вдобавок «черный». Таким обра зом, агентов, способных навязывать мигрантам этнический дискурс и оп ределенную картину мира, более чем достаточно. Им ничего не остается, как усвоить его и воспроизводить в определенных контекстах. Навязывае мая им картина мира интернализируется, становится их собственной. Они уже начинают сами видеть мир и себя в нем в этнических / национальных красках, даже если исследователь напрямую не ставит вопросы и не перево дит разговор в эту плоскость;

со временем роль постороннего эксперта ста новится вообще не нужной. Так, мы могли наблюдать, как мигранты посте пенно перешли от использования русских аналогов своих имен (Бузор пред ставлялся Борей, Фархад — Федей и т.п.) к тому, что стали сами себя назы вать «лицами кавказской национальности» и «кавказцами». При этом нам порой было сложно определить, где заканчивались ирония и сознательное цитирование доминирующего дискурса. Не следует забывать, что национа лизм является характерным для эпохи модерна способом мышления и ми ровосприятия (Shelby 1991), это «очки», через которые мы смотрим на мир (Андерсон 2001), это «воздух», которым мы дышим (Billig 1995).

На первый взгляд, мы имеем дело с «порочным кругом»: этничность ока зывается актуальной для информантов и используется ими самими как объяснительная схема, несмотря на то, что исследователь видит альтерна тивные способы объяснения происходящего. Но, несмотря на заявленное стремление не переоценивать этничность как элемент субъективной ори ентации мигрантов в их социальной деятельности, мы не призываем пол ностью игнорировать этническое измерение социальной жизни. Это, одна ко, не означает, что исследователь должен вслед за своими информантами или влиятельными агентами дискурсивного поля воспроизводить этничес кий дискурс. Тем более это не должна быть примордиалистская или эссен циалисткая версия последнего, с необходимостью реифицирующая этнич ность (Малахов 2001б) и ставящая ее во главу угла при объяснении почти любого поведения людей. Порочный круг может быть разорван при усло вии, что исследователь сам сможет выйти за его пределы, помыслить про исходящее в иных категориях, стать над этническим дискурсом или вне его*.

Если исходить из того, что дискурс, представления, идентичности суть со циальные конструкты, тогда можно попытаться предпринять попытку декон * Сложность здесь состоит в том, что исследователи — такие же «продукты» эпохи модерна, как и их информанты, и потому им самим бывает трудно отказаться от нацио налистических «очков», от мышления в национальных и этнических категориях.

О.В. Паченков. Роль «этнической идентичности» в исследованиях миграции...

струкции — вместо воспроизводства популярных мифов, разделяемых инфор мантами, следует попытаться ответить на вопросы о том, как, кем и с какой целью эти мифы производятся, каков механизм их возникновения и бытования.

Задача социолога конструктивиста, таким образом, состоит не только в том, чтобы описать конструкты первого порядка — представления, которые суще ствуют в головах информантов, но в том, чтобы, базируясь на этих представле ниях, создать конструкты второго порядка — научные концепты. Другими сло вами, ученым следует отделять «категории практики», в том числе политичес кой, от «категорий анализа». Подобная деконструкция — эффективный мето дологический инструмент, и уже поэтому может быть использован. Кроме того, отдельного внимания здесь заслуживает политический аспект.

Политический аспект этничности Ученые неоднократно описывали процесс превращения националисти ческого способа мышления в политическую идеологию*. Несмотря на то, что национализм может не иметь отношения к этничности**, позволим себе утверждать, что последняя в определенном смысле также есть проект поли тический (по крайней мере постольку, поскольку содержит потенциал для будущего национализма). И в этой связи социальные ученые должны отда вать себе отчет в той ответственности, которую они берут на себя, в той или иной форме принимая участие в этом проекте.

Несмотря на дискуссию в академических кругах и рост популярности социального конструктивизма, на бытовом уровне в России по прежнему доминирует откровенно эссенциалистско примордиальное представление о природе этничности. Другими словами, большинство людей полагает, что каждый человек объективно принадлежит к той или иной этнической груп пе, и из этого факта следуют некоторые его личные характеристики и пред расположенность к определенному типу поведения. Следствием такого по нимания этничности становится то преувеличенное значение, которое ей уделяется в качестве фактора, объясняющего человеческое поведение: «Эс сенциализм состоит не в описании идентичности, но в попытке действия на ее основании: мы так поступаем, потому что это мы» (Michaels 1995: 61).

Автор приведенной цитаты призывает ученых «…прекратить порождать новые, более сложные определения идентичности (то есть более сложные сущности), прекратить выводить действия из того, кто их совершает или должен совершать и/или к какой культуре принадлежат акторы»***. Особо * См., например: Андерсон 2001;

Геллнер 1991;

Хобсбаум 1998;

Brubaker 1996.

** Далеко не все национализмы этнические, но связанный с этничностью национа лизм — один из распространенных типов. Ср. также «романтический» национализм гер манского типа (Wilson 1973) — многие находят в современных национализмах, характер ных для бывших республик СССР (включая Россию) черты, близкие именно этому типу.

*** Брубейкер и Купер, приводящие эту цитату в своем тексте, обращают внимание на «критическое различие в цитате между глаголами “совершают” и “должны совер шать”». Они подчеркивают, что «эссенциализм заключается, согласно Майклзу, не столько в “попытке действовать согласно идентичности (в объяснительном плане)”, а в попытке подсказать и навязать действия на основе принятой идентичности: ты должен поступать таким образом, потому что ты есть тот, кто ты есть» (Брубейкер, Купер 2002: 71).

Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № го внимания заслуживает то, что примордиально понимаемая этничность коренится в крови и в генах, т.е. изменить ее нельзя, ее обладатели такие, какие есть;

их можно либо принять, либо выгнать, либо уничтожить. То есть, учитывая, что этничность мыслится здесь как нечто неизменное, приходится признать, что такая точка зрения на практике провоцирует конфликты. Мы полагаем, что неоправданная акцентуация социальными учеными роли эт ничности как якобы «важнейшего социального фактора» льет воду на мель ницу такого опасного и ошибочного понимания природы человеческой лич ности и социального поведения. Социальные ученые должны помнить об ответственности и последствиях, объясняя человеческое поведение этнич ностью там, где вполне применимы и более обоснованы иные объяснитель ные концепции. Более того, поскольку понятие «этничность» фактически означает одну из форм идентичности, это дает основания распространить на понятие «этничность» критику, адресуемую в последние годы концеп ции идентичности вообще.

Пределы идентичности Этническая идентичность — составная часть социальной идентичности личности, психологическая категория, которая относится к осознанию своей принадлежности к определенной этнической общности. В структуре этни ческой идентичности обычно выделяют два основных компонента — когни тивный (знания, представления об особенностях собственной группы и осоз нание себя как ее члена на основе определенных характеристик) и аффек тивный (оценка качеств собственной группы, отношение к членству в ней, значимость этого членства). Некоторые авторы выделяют и поведенческий компонент социальной идентичности, понимая его как реальный механизм не только осознания, но и проявления себя членом определенной группы, построения системы отношений и действий (Дробижева, Аклаев, Коротее ва, Солдатова 1996: 296). Несмотря на достаточную концептуальную разра ботанность понятий «этничность» и «идентичность» вообще, как в отече ственной традиции, так и за рубежом, в последние годы в социальных на уках все чаще слышится критика в адрес данных терминов*.

Авторы одного из таких критических текстов, Роджерс Брубейкер и Фре дерик Купер, сформулировали свой основной тезис следующим образом:

«социальные и гуманитарные науки сдались на милость слова “идентич ность” (identity), что влечет интеллектуальные и политические последствия и ввиду чего необходимо найти более удачную исследовательскую альтер нативу. Мы утверждаем, что “идентичность” может значить либо слишком много <…>, либо слишком мало <…>, либо совсем ничего (в силу двусмыс ленности понятия)» (Брубейкер, Купер 2002: 63).

Вслед за Брубейкером и Купером мы полагаем, что, несмотря на то, что «идентичность» — «ключевой термин в повседневном словаре современной политики, и социальные аналитики должны это учитывать», сами ученые * См., например: (Hall 1996;

Hollinger 1998;

Posnock 1995;

Werbner 1996).

О.В. Паченков. Роль «этнической идентичности» в исследованиях миграции...

не обязаны им пользоваться в своем анализе. На наш взгляд, данное утвер ждение относится как к понятию идентичности вообще, так и к понятию этнической идентичности (этничности) в частности, а возможно, в первую очередь, поскольку понятия «нация», «раса» и «идентичность» постоянно используются в аналитике так же, как и в повседневной жизни и в полити ческой практике, «способствуя, явно или подспудно, материализации этих понятий, намекая или утверждая, что “нации”, “расы” и “идентичности” “существуют” и люди имеют ‘национальность”, ‘расу” и “идентичность”» (Брубейкер, Купер 2002: 69)*. Ставшему «безнадежно многозначным» и, сле довательно, бесполезным для задач науки термину** Брубейкер и Купер про тивопоставляют ряд понятий, которые, на их взгляд, более точно отражают различные аспекты социальных явлений.

Фактически Брубейкер и Купер отказываются от термина «идентич ность», ссылаясь на его чрезвычайную многозначность и злоупотребления, возникающие в социальных науках в связи с этой многозначностью. Тем не менее они не отказываются от самой концепции, но лишь заменяют туман ный и противоречивый термин на другие, каждый из которых характеризу ет конкретные социальные процессы. И те процессы, о которых идет речь, и сами термины были известны и использовались в социальных науках и раньше. Предложение Брубейкера и Купера состоит в том, что, осуществ ляя научный анализ, ученые должны стремиться к чистоте и точности ис пользуемых терминов. В этом смысл отказа от термина «идентичность» и замена его в каждом конкретном случае другим термином, который позво лит (а) избежать ненужных коннотаций, связанных с термином идентич ность, (б) более точно и однозначно охарактеризовать конкретные соци ально психологические процессы, которые ранее были объединены в тер мине «идентичность» и не всегда вычленялись и назывались исследовате лями при анализе наблюдаемых явлений.

«Трудовая миграция» за границами идентичности Мы полагаем, что проведенное нами и кратко описанное в данной ста тье исследование трудовых мигрантов из Азербайджана и Таджикистана в Петербурге также дает основания считать предложенные Брубейкером и Купером понятия и подходы удачной альтернативой потерявшему анали тическую четкость понятию «идентичность».

Так, используемый нами термин «навязывание этничности» в отношении мигрантов «кавказцев» представляет собой хороший пример процесса, ко торый Брубейкер и Купер называют «идентификацией извне» или категори зацией. Фактически в своем исследовании мы имели дело с «этнической иден * Авторы не забывают упомянуть существующую критику эссенциалистского понима ния этничности со стороны социальных конструктивистов, но считают ее недостаточной и говорят об имеющей место «неудобоваримой смеси конструктивистской терминологии и эссенциалистской аргументации» (Брубейкер, Купер 2002: 70). О конструктивисткой кри тике эссенциализма в отечественной дискуссии об этничности см., например: (Воронков, Освальд 1998;

Малахов 2001, 2005;

Паченков 2003;

Скворцов 1997;

Тишков 1998).

** «Если все есть “идентичность”, ее нет вообще» (Брубейкер, Купер 2002: 63).

Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № тификацией». Выше мы приводили нашу точку зрения на роль государства и других экспертов (облеченных легитимной властью давать определения ре альности) в процессе навязывания этничности мигрантам. Брубейкер и Ку пер пишут по этому поводу следующее: «Современное государство является одним из самых важных агентов идентификации и категоризации в указан ном смысле. В культурологическом понимании социологии государства, про исходящем от Вебера и сложившемся под влиянием Бурдье и Фуко, государ ство (в терминах Бурдье) монополизирует или стремится монополизировать не только легитимную физическую, но и символическую власть. Такая госу дарственная власть располагает правом присваивать имя, идентифицировать, категоризировать, решать, что есть что и кто есть кто. <…> Таким образом, государство является важным “идентификатором”, <…> потому что у него имеются материальные и символические ресурсы, чтобы навязать категории, классификационные схемы и способы социологического учета…» (Брубей кер, Купер 2002: 86)*. Брубейкер и Купер также подчеркивают, что «государ ство не единственный значимый “идентификатор”» и указывают на роль элит в процессе идентификации категоризации;

как правило, это лидеры обще ственных движений разного рода (Брубейкер, Купер 2002: 86). Более того, они упоминают о возможности и «безличной» категоризации и о той роли, которую здесь играет дискурс**.

Другая категория, предлагаемая указанными авторами — «самопонима ние» или «самоидентификация» — представляется нам важной, поскольку позволяет достаточно точно описать процессы, которые происходят с миг рантами «кавказцами». Суть этих процессов в существующем «напряжении», возникающем вследствие попыток идентифицировать себя с различными группами и коллективами. С одной стороны, это могут быть различные «во ображаемые сообщества», идентификация с которыми предполагает различ ные «самопонимания» и самоощущения и которые могут в определенном смысле рассматриваться как взаимоисключающие***. С другой стороны, им приходится в других ситуациях идентифицировать себя и с различными по составу и значению «первичными группами», в которые они непосредствен но включены****. Для нас представляется важным, что в отличие от коннота ций статичности и целостности, свойственных «идентичности», «самопони мание» и «самоидентификация» позволяют описывать (а) процессы, имею щие (б) противоречивый характер и (в) не заканчивающиеся формировани * Эту же точку зрения можно найти также в последних работах Бенедикта Андерсона (Anderson 1998).

** «Идентификация может быть влиятельной, даже если за ней не стоят отдельные личности или институции. Идентификация может производиться более или менее ано нимно при помощи дискурсов или нарративов. <…> Дискурсы и нарративы способны незаметно проникать в наш образ мыслей, разговоры и осмысления мира» (Брубейкер, Купер 2002: 87).

*** Такими, например, как «советская нация» имперского типа и новая нация с но вым национальным государством, Азербайджанским или Таджикским.

**** Подробнее об этом аспекте см.: (Бредникова, Паченков 2001;

Brednikova, Pachenkov 2002;

Pachenkov 2004).

О.В. Паченков. Роль «этнической идентичности» в исследованиях миграции...

ем некой законченной конечной субстанции под названием «идентичность».

Для нас также важны отношения, которые могут быть установлены между «идентификацией» в значении категоризации извне (см. выше) и «самоиден тификацией» (самопониманием). Анализ таких отношений становится воз можным лишь после того, как оба процесса будут аналитически разведены и вычленены из всеобъемлющего понятия «идентичность».

Что касается принципа и чувства «групповой принадлежности», то, на наш взгляд, основной заслугой предложенного Брубейкером и Купером «вы ведения» данного аспекта из пределов туманной «идентичности» является возможность поставить этот аспект под вопрос и сделать его объектом ана лиза, а не предпосылкой, как это часто происходит в исследованиях, где понятие «идентичности» выступает в роли центрального «отправного пун кта». Мы попытались показать в данном тексте, что в случае с мигрантами из Азербайджана и Таджикистана в Петербурге конца 1990 х начала 2000 х годов (а возможно, и в изучении так называемого «этнического предприни мательства» вообще) роль чувства групповой принадлежности у мигрантов и связанной с ним солидарности сильно переоценивается. Более вниматель ного анализа заслуживает и сама группа или коллектив, по отношению к которому мигрант якобы испытывает это чувство;

в то время как в боль шинстве исследований эта группа определяется априори и извне (исследо вателем) как этническая (или национальная).

Таким образом, мы видим основания для того, чтобы попытаться избе жать использования перегруженного смыслами и коннотациями термина «идентичность» и взамен обратиться к иным категориям. Подобный подход поможет сделать анализ более точным и способным лучше отражать изуча емую реальность, при этом остаться в рамках понятийного поля и аппарата, традиционно связанного с концепцией «идентичности».

Заключение Итак, основной вопрос, поставленный в этой статье, можно сформули ровать следующим образом: возможно ли и следует ли изучать трудовых эмиг рантов и при этом очень ограниченно прибегать к таким терминам, как «эт ничность» и «идентичность» или избегать их вовсе? Мы попытались объяс нить, почему нам представляется возможным и важным дать положитель ный ответ на этот вопрос.

Что касается необходимости избегать обоих терминов при анализе жизни мигрантов, мы выделили два аргумента: методологический и политический.

Методологический аргумент основан, во первых, на необходимости отде лять практическое использование терминов от аналитического. Во вторых, основанный на понимающей традиции в социальных науках анализ, как пра вило, не дает оснований использовать этнические категории для описания образа жизни и действий мигрантов (особенно трудовых). Политический аргумент связан, главным образом, с тем, что доминирующее в массах при мордиальное понимание этничности (равно как и эссенциалистское пони мание идентичности вообще) делает социальные конфликты более остры ми, а их решение — более сложным.

Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № Что касается возможности избегать категорий этничности и идентично сти при описании образа жизни мигрантов, то здесь мы разделяем крити ческий пафос таких авторов, как Брубейкер и Купер, связанный с перегру женностью и аналитической беспомощностью термина «идентичность». По нашему мнению, предлагаемые этими авторами альтернативные понятия позволяют более адекватно и точно описывать и интерпретировать процес сы, которые мы наблюдали в нашем исследовании трудовых мигрантов «кав казцев» в Петербурге, позволяя избежать аналитических и терминологичес ких неточностей, двусмысленностей и нежелательных политических кон нотаций, присущих термину «идентичность».

Следуя призыву Брубейкера и Купера, мы в своем анализе попытались «вый ти за пределы “идентичности” — не в интересах воображаемого универсализ ма, но во имя концептуальной чистоты, необходимой как для социального ана лиза, так и для политического понимания» (Брубейкер, Купер 2002: 113).

Литература Андерсон Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распростране нии национализма. М.: «Канон Пресс Ц», «Кучково поле», 2001.

Байбурин А.К. Ритуал: свое и чужое // Фольклор и этнография: Проблемы реконст рукции фактов традиционной культуры. Л., 1990. (http://www.cultinfo.ru/fulltext/1/001/ 001/012/baybur.htm) Барт Ф. Введение // Этнические группы и социальные границы / Под ред. Ф. Барта.

М.: Новое издательство, 2006.

Бредникова О., Паченков О. Этничность «этнической экономики» и социальные сети мигрантов // Этничность и экономика: Сб. статей по материалам международного семи нара (Санкт Петербург, 9–12 сентября 1999) / Под ред. О. Бредниковой, В. Воронкова, Е.

Чикадзе. СПб.: ЦНСИ, 2000. (Труды ЦНСИ. Вып. 8).

Бредникова О., Паченков О. Азербайджанские торговцы в Петербурге: между «вооб ражаемыми сообществами» и «первичными группами» // Диаспоры. 2001. № 1.

Бредникова О., Паченков О. «Этническое предпринимательство» мигрантов и мифы мультикультурализма // Мультикультурализм и трансформация постсоветских обществ / Под ред. В.С. Малахова и В.А. Тишкова. М.: Институт этнологии и антропологии РАН, 2002а.

Бредникова О., Паченков О. Этничность «этнической экономики» и социальные сети мигрантов // Экономическая социология. 2002б. Т. 3. № 2.

Брубейкер Р., Купер Ф. За пределами идентичности // Ab Imperio. 2002. № 3.

Бурдье П. Социальное пространство и генезис классов. / Бурдье П. Социология по литики. М.: Socio Logos, 1993.

Вебер М. Основные социологические понятия // Вебер. М. Избранные произведе ния: Пер. с нем. / Под ред. Ю.Н. Давыдова. М.: Прогресс, 1990а.

Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Вебер М. Избранные произве дения: Пер. с нем. / Под ред. Ю.Н. Давыдова М.: Прогресс, 1990б.

Воронков В., Освальд И. Введение. Постсоветские этничности // Конструирование этничности / Под ред. В. Воронкова и И. Освальд. СПб.: Дмитрий Буланин, 1998.

Геллнер Э. Нации и национализм. М.: Прогресс, 1991.

Драгунский Д.Ф. Навязанная этничность // Политологические исследования. 1993.

№ 3–5.

Дробижева Л.М., Аклаев А.Р., Коротеева В.В., Солдатова Г.У. Демократизация и об разы национализма в Российской Федерации. М.: Мысль, 1996.

О.В. Паченков. Роль «этнической идентичности» в исследованиях миграции...

Дятлов В. Современные торговые меньшинства: фактор стабильности или конфлик та? (Китайцы и кавказцы в Иркутске). М.: Наталис, 2000.

Зомбарт В. Буржуа: Пер. с нем. М., 1994.

Козина И. Case study: Некоторые методические проблемы // Рубеж. 1997. № 10–11.

Малахов В. Скромное обаяние расизма и другие статьи. М.: Дом интеллектуальной книги и Модест Колеров, 2001.

Малахов В. Загадка этничности // Скромное обаяние расизма и другие статьи. М.:

Дом интеллектуальной книги и Модест Колеров, 2001б.

Малахов В. Национализм как политическая идеология. М.: КДУ, 2005.

Паченков О. Рецензия на книгу: Малахов В. Скромное обаяние расизма и другие ста тьи. М.: Дом интеллектуальной книги и Модест Колеров, 2001 // Журнал социологии и социальной антропологии. 2003. № 1.

Радаев В. Этническое предпринимательство: мировой опыт и Россия // Полис. 1993. № 5.

Скворцов Н.Г. Проблема этничности в социальной антропологии. СПб., 1997.

Снисаренко А. Этническое предпринимательство в большом городе современной России (на материалах исследования азербайджанской общины Санкт Петербурга) // Нформальная экономика. Россия и мир / Под ред. Т. Шанина. М.: Логос, 1999.

Тишков В.А. Забыть о нации (Постнационалистическое понимание национализма) // Вопросы философии. 1998. № Фрейд З. Психология масс и анализ человеческого «Я» // Фрейд З. Тотем и табу. СПб., 1998.

Фромм Э. Душа человека. М., 1998.

Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 года. СПб.: Алетейя, 1998.

Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М.: Прогресс, 1996.

Эриксон Э.Г. Детство и общество. СПб.: Летний сад, 2000.

Anderson B. The Spectre of Comparisons: Nationalism, Southeast Asia and The World.

London: Verso, 1998.

Banks М. Ethnicity: Anthropological Constructions. L.;

N.Y.;

Routledge, 1996.

Billig M. Banal Nationalism. London: Sage Publications, 1995.

Bonacich E., Model J. The Economic Basis of Ethnic Solidarity. Berkeley: University of California Press, 1980.

Brednikova O., Pachenkov O. Migrants «Caucasians» in St. Petersburg: Life in Tension // Anthropology and Archeology of Eurasia (Armonk). 2002. Vol. 41. No 2.

Brubaker R. Nationalism Reframed. Nationhood and the National Question in the New Europe. Cambridge, 1996.

Brubaker R., Cooper F. Beyond Identity // Theory and Society. 2000. No 1.

Gans H.J. Symbolic ethnicity: The future of ethnic groups and cultures in America // Theories of ethnicity: A classical reader / Ed. by W. Sollars. N.Y.: New York University Press, 1996.

Greenfield L. Nationalism and modernity — Nationalism Reexamined. Social research, Sring, 1996.

Hall S. Introduction: Who Needs «Identity»? // S. Hall, P. du Gay (Eds.). Questions of Cultural Identity. L., 1996.

Hobsbawm E. Introduction // Invented Tradition / Ed. by E. Hobsbawm, T. Ranger.

Сambridge University Press, 1983 (на русском языке см.: http://www.vshu.ru/library/3/ new_02410_01.doc) Hollinger D. Nationalism, Cosmopolitanism, and the United States // Immigration and Citizenship in the Twenty First Century / Ed. by Noah Pickus. Landham, MD, 1998.

Light I. Immigrant and Ethnic Enterprise in North America // Ethnic and Racial Studies.

April 1984. Vol. 7. No Light I. Immigrant Entrepreneurs in America: Koreans in Los Angeles // Glamour at the Gates / Ed. by N. Glazer. San Francisco: ICS Press, 1985.

Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № Light I. Ethnicity and Business Enterprise // Making It in America / Ed. by M. Stolarik, M. Friedman. L.;

Toronto: Associated University Presses, 1986.

Light I., Karageorgis S. The Ethnic Economy // The Handbook of Economic Sociology / Ed. by N. Smelser, R. Swedberg. Princeton: Princeton University Press, 1994.

Michaels W. Race into Culture: A Critical Genealogy of Cultural Identity // Identities / Ed.

by Kwame Anthony, Appiah and Henry Louis Gates. Chicago, 1995.

Nanda M. Prophets Facing Backward: Postmodern Critiques of Science and Hindu Nationalism in India. Rutgers University Press, 2003.

Pachenkov O. The Life of Ethnic Migrants: Primary Groups vs. Imagined Communities (Based on Case Study Research of Caucasian Migrants in St. Petersburg, Russia) // Times, Places, Passages.

Ethnological Approaches in the New Millennium / Ed. by A. Paladi Kovacs, G. Csukas, R. Kiss and others. Budapest: Akademiai Kiado, 2004.

Pachenkov O. Looking for a black cat in a dark room: the issues of identity and perspectives of Multiculturalism // Perspectives of Multiculturalism: Western tradition and Transitional countries / Ed. by M. Mesi. Zagreb, Faculty of Philosophy: Croatian Commission for UNESCO, 2004(b).

Posnock R. Before and After Identity Politics // Raritan. 1995. No. 15.

Shelby S. The Content of Our Character: A New Vision of Race in America. Harper Perennial, 1991.

Stake R. Case Studies // Handbook of Qualitative Research / Ed. by N. Denzin, Y. Lincoln.

L.: Sage Publications, 1994.

Trimble J., Dickson R. Ethnic Identity // Applied developmental science: An encyclopedia of research, policies, and programs / Ed. by C.B. Fisher, R.M. Lerner. L.: Sage Publications, 2006.

Waldinger R. Through the Eye of the Needle: Immigrants and Enterprise in New York’s Garment Trades. New York University Press, 1987.

Waldinger R., Ward R., Aldrich H. Ethnic Business and Occupational Mobility in Advanced Societies // Sociology. 1985. Vol. 19. No. 4. November.

Ward R. Ethnic Entrepreneurs in Britain and Europe // Entrepreneurship in Europe: The Social Process / Ed. by R. Coffee, R. Scase. Groom Helm, 1987.

Waters М. Ethnic Options: Choosing Identities in America. Berkeley, 1990.

Weikart R. From Darwin to Hitler. NY: Palgrave Macmillan, 2004.

Werbner R. Multiple Identities, Plural Arenas // Postcolonial Identities in Africa / Ed. by R. Werbner, T. Ranger. L., 1996.

Wilson W. Herder, Folklore and Romantic Nationalism // The Journal of Popular Culture.

1973. Vol. 6 (4).

Yin R. Case Study Research. Design and Method. London: Sage Publications, 1992.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.