WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ХОРА. 2008. №2 172 А.С. Колесников Стратегии Жана Бодрийяра Рецензия ни книгу: Дьяков А.В. Жан Бодрийяр: стратегии «радикального мыш ления». СПб.: Изд-во СПбГУ, 2008. — 357 с.

Книга А.В. Дьякова «Жан Бодрийяр: стратегии "радикального мышления"» представляет собой пер вую русскоязычную монографию, посвященную твор честву замечательного французского мыслителя. Жан Бодрийяр (1929-2007) принадлежал к тому поколению философов, которое выросло на почве борьбы с фено менологией и экзистенциализмом, утратившими бы лую мощь, как и стало свидетелем поражения «май ской революции» 1968 г. Принадлежа к одной эпохе, Бодрийяр оказался в высшей степени востребован дру гой. Будучи одним из самых значительных мыслителей «старой Европы», он стал теоретиком нового мира, каким мы его знаем сегодня. В наши дни редкое иссле дование проблематики современности обходится без упоминания его имени. Однако, несмотря па такую популярность Бодрийяра, в России до сих пор не было монографии, подводившей общие итоги его творчества и обобщавшей его взгляды.

О Бодрийяре у нас писали много — были статьи, обращавшиеся непосредст венно к его философии, были работы, использовавшие «методологию» Бодрийяра.

Незнакомцем его никак не назовёшь. Мне выпала удача встречи с Жаном Бодрийяром на философском факультете Санкт-Петербургского госуниверситета и я даже написал об этом в журнале Гуманитарной академии. В то время (1996 г.) в России была пере ведена всего одна его работа «Система вещей» (1995), на которую он по моей просьбе и поставил автограф. Философ очень удивлялся, что так мало знают его другие, более важные работы. Сейчас эти книги переведены, как и многие его статьи. Статей, опи сывающих его творчество, уже достаточно много. Давно назрела потребность в об ширном труде, объединяющем его мысль в единую картину. А.В. Дьяков блестяще справился с этой задачей. Однако этим достоинства его работы отнюдь не исчерпыва ются. Автор пишет о том, чего мы до сих пор не знали или мимо чего проходили, не успевая задумываться. Мы знакомимся с «другим» Бодрийяром — Бодрийяром гегельянцем, Бодрийяром-патафизиком, Бодрийяром-гностиком, причём ни одна из этих ипостасей не затмевает другие и не превращается в абсолют. Это очень удачный ход, выгодно отличающий труд А.В. Дьякова от многочисленных статей, в которых Бодрийяр предстаёт под ярлыками «социолог», «теоретик масс-медиа» или «человек, придумавший симулякры». Па Западе, кстати, ситуация мало отличается от отечест венной: несмотря на огромную популярность Бодрийяра, аналитические монографии, посвященные его философскому творчеству, крайне редки (во Франции о нём до сих пор не написано ни одной книги).

А. С. Колесников. Стратегии Жана Бодрийяра В рецензируемой книге речь идёт о Бодрийяре-философе. Это ни в коем случае не означает, что автор оставляет без специального рассмотрения многие стороны его творчества. Конечно, он в значительной степени затрагивает политику, эстетику, со циологию и т.п., однако, предупреждает Дьяков, работам о Бодрийяре — политике, социологе, эстетике, — ещё предстоит быть написанным. Это же книга о философии Бодрийяра. Сама задача, достаточно емкая, заставляет a priori отказаться от выстраи вания неких чётких схем развития философии французского мыслителя, который и сам признаёт, что он "не ориентирован на окончательные решения и не нацелен на построение завершённых систем". Поэтому он не застывает ни в каких "ставших" (по Шпенглеру) формах, но эволюционирует»1.

А.В. Дьяков начинает свою работу с выяснения оснований знаменитого бод рийяровского «радикального мышления», т.е. с попытки выстроить своего рода мета методологию «теоретического насилия». Эта тема красной нитью проходит через всю книгу.

Бодрийяр действует виртуозно: опираясь на тот или иной методологический под ход, он получает от него необходимый импульс движения, а затем доводит его до логи ческого завершения, так что в этой крайности самый подход самоуничтожается. Л Бод рийяр тем временем движется дальше. В этом движении он подобен «пассажиру без мес та», о котором говорил Делез: постоянно перемещаясь, он пребывает везде и одновре менно нигде... Тем не менее, в творчестве французского философа можно выделить не постоянно присутствующие, но перманентно «всплывающие» методологические подхо ды — структурализм, марксизм, психоанализ. Кроме того, в каких-то моментах Бодрийяр — и логик, и диалектик. Но не стоит ни на минуту забывать, что всё это — лишь сколь жение по методологическому пространству, не имеющему для Бодрийяра никаких при вилегированных топосов".

Автору вполне удаётся справиться со столь сложной задачей — не пытаться втиснуть мысль Бодрийяра в прокрустово ложе академических определений, оставаясь при этом в русле академического исследования.

Далее А.В. Дьяков предпринимает систематическое (а вернее сказать, симпто матическое) исследование философии Бодрийяра. Основными опорными моментами книги становятся онтология симулякра, символический обмен и своеобразно решае мая проблематика желания. Автор прослеживает развитие концепта «симулякр» в творчестве Бодрийяра, предлагая его оригинальную аналитическую сводку. Вместе с тем, мысль Бодрийяра вписывается в широкую панораму философской мысли. А.В.

Дьяков убедительно показывает, что французский философ не является ниспроверга телем западноевропейской традиции, каким его изображает расхожее мнение:

Отклоняя принцип реальности, Бодрийяр утверждает реальность феноменов со блазна и экстаза. Так что его трудно назвать нигилистом. Скорее, он реалист. Собствен но, ничего ужасного с реальностью в философии Бодрийяра не происходит. Просто она стала нерепрезентативной. Но это не отменяет сущего. Сущее как таковое в своей опре делённости всегда ссылается на иное, которое задаёт предел сущему и тем самым опре деляет его. Гак что сущее (и не только у Бодрийяра) задано как таковое в качестве сис темы отсылок, которые его конституируют3.

Дьяков А.В. Жан Бодрийяр: стратегии «радикального мышления». СПб.: Изд-во СПбГУ, 2008. С. 5.

2 Там же. С. 38.

3 Гам же С. 82.

Критика и библиография Но самым удачным, на мой взгляд, обстоятельством, отличающим работу А.В.

Дьякова, является его последовательная опора на то, что у Бодрийяра заменяет теорию — критический пересмотр марксизма в свете понятия «символического обмена».

Гипотеза потребительной стоимости представляется Бодрийяру неприемлемой не сама по себе. Её отмена выступает абсолютной предпосылкой двойного анализа, который философ предпринимает в своих работах 1970-х гг.: 1) анализа различающей социальной функции предметов и 2) анализа политической функции идеологии, связанной с первой.

Гипотеза потребительной стоимости приписывает предметам функциональный статус, связанный с техническими операциями, а тем самым — статус опосредования «природ ных» потребностей индивида. Иными словами, зиждется на мифе о «природности», ко торый вслед за Бартом развенчивает Бодрийяр... Он предлагает поменять местами по требительную и знаковую стоимости, признав приоритет второй над первой1.

Профессор А.В. Дьяков предпринимает целое генеалогическое исследование бодрийяровского концепта символической стоимости, прослеживая параллели с кон цепциями М. Мосса, К. Леви-Строса, Ж. Батая, Ж. Лакана, Р. Барта, М.Фуко, Ж. Деле за и Ф. Гваттари и, конечно же, К. Маркса. Кстати следует отметить, что в рецензи руемой книге Бодрийяр вообще редко оказывается в одиночестве, ибо автор постоян но и сознательно стремится выявлять самые различные грани его мысли в сравнении с классиками и современниками. Впрочем, об этом я скажу отдельно. Вместе с тем, А.В.

Дьяков не затушёвывает тёмные и проблематичные моменты бодрийяровской мысли, что, сколь бы парадоксальным это ни казалось на первый взгляд, лишь способствует её прояснению. Приведу в подтверждение обстоятельную цитату из его сочинения.

Можно, конечно, обвинить Бодрийяра в тавтологии: если медиа функционируют определённым образом, не имея для этого никакой внешней причины, значит, такова их природа;

природа же медиа состоит в том, чтобы функционировать определённым обра зом. Мы сталкиваемся с тем же пределом философии Бодрийяра, с которым мы уже име ли дело при обсуждении общей природы симуляции. В конце концов, заявление «такова их природа» означает «я не знаю». И Бодрийяр не стыдится этого «я не знаю». Во первых, мы действительно не можем постичь сущность той системы, частью которой са ми и являемся — об этом говорил и Фуко в своей «археологии». Во-вторых, сам подход, требующий обнаружения сущности происходящих процессов не может нас привести ни чему, кроме заявлений об их «природе». И позиция Бодрийяра ничуть не более уязвима, чем позиции рационального знания. Всё, в конечном счёте, упирается в эту «природу».

Марксизм, например, говорит нам, что медиа представляют собой надстроечную струк туру, базисом которой выступают экономические процессы, которые, в свою очередь, опираются на природу человека и мира. И марксистов совершенно не смущает тавтоло гичность заявлений о человеческой «природе». Природа есть данность, и с ней нам при ходится иметь дело. То же самое можно было бы сказать о «природе» медиа. Однако Бодрийяр постоянно выступает против этой мифологемы «природности». Значит, он дол жен предложить нам что-то большее. И он предлагает: раз уж мы не можем говорить о сущности чего-либо, не прибегая к мифологии, давайте вообще перестанем говорить об этом и попытаемся выяснить функционирование того, что тем или иным образом нахо дится перед нами. А это как раз и требует от нас развенчания мифологий. Можно назвать это нигилизмом — в ницшеанском смысле2.

Там же. С. 89.

Там же. С. 211-212.

А. С. Колесников. Стратегии Жана Бодрийяра Значительную часть книги занимает тщательный анализ предпринятой Бодрий яром критики идеологических систем. Система симуляции, невозможность социально го, революция и терроризм — таковы основные темы, сделавшие философию Бод рийяра столь актуальной в наши дни. А.В. Дьяков, опять-таки, очень удачно, на мой взгляд, вписывает обращение Бодрийяра к этой проблематике в его стратегию «ради кального мышления». То же самое следует сказать и о чрезвычайно важном для всей современной философии вопросе о «смерти человека».

...Если объяснения Барта и Фуко относительно того, что они не объявляли несущест вующим один — автора, другой — человека вообще, порой ещё принимают во внимание, то Бодрийяру прощения нет: когда поверхностный читатель его работ обнаруживает, что Бодрийяр «объявил несуществующей реальность», никаких сомнений относительно пе чальной участи человека быть не может. Однако и то, и другое в равной степени неверно.

Как мы уже видели, Бодрийяр выступает не против реальности, а против принципа реаль ности. Пожалуй, то же самое можно сказать и о субъекте: он борется не с субъектом как таковым, а с принципом субъекта1.

Детально проанализировав бодрийяровские концепции семиотики, трансэсте тики и масс-медиа, А.В. Дьяков предлагает обратиться к компаративному анализу мысли Бодрийяра. «Зеркалом» философских стратегий, которое он приближает к Бод рийяру, оказываются идеи Р. Барта, Г. Дебора, Ж. Батая, Ж. Лакана. М. Маклюена, М.

Фуко, Ж. Делеза и Ж. Деррида.

Бодрийяр развивал свои идеи на стыке, в перекрестье между различными дис циплинами. С одной стороны, он вроде бы социолог, и многие исследователи, оши бочно считают, что у него социологическое образование. Он развивал нечто близкое к социальной теории (которой так недостаёт Франции), но в то же время резко выступал против социологии, объявляя её лженаукой, основанной на мифологии. Поэтому он не может стать «своим» для социологов. Скорее, предметом творчества Бодрийяра явля ется философия, которой он занимается весьма своеобразно. Он отказывается от суб стантивизма и диалектики, не примкнул ни к ситуационизму, ни к тому, что принято называть «постмодернизмом».

Кроме того, Бодрийяр постоянно провоцировал всех и вся, раздавая увесистые оп леухи то марксизму, то фрейдизму, то ситуационизму и т.д. Он не принадлежал ни к ка ким группировкам или партиям. А это очень важно во Франции: определить, с кем ты — с Университетом или с Академией. Бодрийяр же всегда был сам по себе2.

Конечно, в рамках одной монографии невозможно дать исчерпывающий компара тивный анализ по всем заявленным направлениям, и эту последнюю главу книги можно считать своего рода указателем для последующих исследований. А.В. Дьяков и сам не скрывает того обстоятельства, что это своего план работы на будущее, а не её завершение.

Весьма любопытным элементом архитектонической конструкции монографии выглядят три раздела (автор обозначает их как «разломы»), представляющие собой своеобразные прерывания авторского дискурса. Автор словно бы на время замолкает, позволяя проникнуть в текст и ясно зазвучать трём голосам, имплицитно звучащим в мысли Бодрийяра — гегельянству, патафизике А. Жарри и гностицизму.

Там же. С. 278.

Критика и библиография Метафизика сменяется патафизикой. Когда смерть пережита, она больше не пред ставляет угрозы. Пока мы расчленяли мир посредством субъектно-объектной оппозиции, мы ничего, кроме этой оппозиции, не видели. Когда мышление освободилось от этой пе лены, перед ним открываются сияющие просторы. Это не наука, ибо наука всегда оста валась мышлением предметным и методическим. Мышление патафизическое — это чис тый процесс, ничем не стеснённый... А значит — философия наконец-то свободна от пя тивекового гнёта рациональности1.

А.В. Дьяков использует очень выгодный ход, сравнивая плавание в решете изо бретателя патафизики — доктора Фаустролля — с плаванием Бодрийяра по фантаз матическим морям посторгиастического мира, имплицитно намечая в своём исследо вании ещё один подход — клинический, столь живо описанный Делезом и ставший одним из самых перспективных в современной истории философии. Голос Фаустролля перекликается с голосом Гегеля.

Несмотря на всю заманчивость сопоставления и сведения систем мысли Бод рийяра с Гегелем, Дьяков предупреждает об осторожности. Ибо указанные философы мыслят в совершенно различных парадигмах, при этом Бодрийяр постоянно выступает против историцистского телеологизма и мифологии субъекта.

Дьяков, как глубокий исследователь, выстраивает некую линию критики: «Гно стики предприняли мифологическую критику экономии творения, Маркс — критику политической экономии Капитала, Бодрийяр — критику политической экономии зна ка...». Подобные находки — не редкость в рецензируемом исследовании Книга А.В. Дьякова написана весьма живо и увлекательно, не потерпев при этом ущерба в своей академичности. Она резюмирует одни стороны мысли Бодрийяра и открывает для нас новые. Самое же главное — она знакомит нас с новым простран ством философской мысли.

Бодрийяр отказывается от философской (и всякой другой) аксиоматики, а вернее, пред лагает «игру в аксиоматику». В паскалевском духе: что мы теряем и что мы приобретаем, если реальности не существует? Вполне возможно, что, когда мы примем это утвержде ние за исходный пункт, появятся новые Бодрийяры, которые с тем же основанием смогут предложить: давайте считать, что реальность существует. Что мы при этом теряем и что мы при этом приобретаем?.. Предел, к которому пришёл Бодрийяр, — это предел опре делённой игры, которую он вёл по всем правилам четыре десятилетия подряд. Он пре доставляет нам полный простор для других игр. И мы можем играть в них, если сможем установить их правила. Главное здесь — не пытаться подменить правила игры единым референциальным Законом4.

Таким образом, мы имеем обстоятельное, не лишенное насыщенного литератур ного стиля, исследование широко известного и мало проанализированного французско го мыслителя XX века —Жана Бодрийяра. Оно поможет многим интересующимся его творчеством в осознании всех сложностей его творческого пути. С другой стороны, оно настоятельно вводит нас во всю сложную палитру философских отношений, присущих XX веку.

Там же. С. 64.

Там же. С. 149.

Там же. С. 271.

Там же. С. 307-308.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.