WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ Ник Смит Borradori G. Philosophy in a Time of Terror: Dialogues with Jurgen Habermas and Jacques Derrida. Chicago: University of Chicago Press, 2003.

Через месяц после 11 сентября 2001 года в Манхэттене Джиованна Боррадори взяла интервью у Хабермаса и Деррида, получившаяся книга повествует о состоянии континентальной философии и всего мира. На восемнадцати страницах бесед с Хабер масом и пятидесяти одной с Деррида Боррадори открывает нечто неожиданное и важ ное: обычно противопоставляемые философы поддерживают принципы Просвещения, верят, что на этих принципах должны быть основаны международные институты, а также осуждают внешнюю политику США как опасное безумие. Поэтому мы задаемся вопросом, доказывают ли, в конце концов, эти интервью родство между Хабермасом и Деррида, или реакция на события 11 сентября настолько очевидна, что здесь даже эти философы имеют схожие точки зрения. В любом случае, Хабермас и Деррида развива ют поднятые темы в единой декларации европейского сопротивления американскому унилатерализму, которая была опубликована в ведущих немецких, французских и итальянских газетах под названием «Наше обновление после войны: второе рождение Европы».

Как и в книге «Американские философы», Боррадори весьма корректно задает фундаментальные и содержательные вопросы. Несмотря на то, что Холокост повлиял на дальнейшее развитие философии, Хабермас и Деррида все же разделили современ ную мысль на два направления. Оспаривая заявление Адорно, что инструментальная Continental Philosophy Review. 2003. № 36. P. 335-350. Мы благодарим редакцию журнала «Continental Philosophy Review» и издательство «Springer» за любезное разрешение на перевод и публикацию статьи, а профессора Н. Смита — за любезно предоставленный материал и консультации при переводе.

©N. Smith, 2003.

© М.Н. Богданова, перевод, 2008.

The American Philosopher: Conversations with Quine, Davidson, Putnam, Nozick,Danto, Cavell, Macln tyre, and Kuhn. Chicago: University of Chicago Press, 1994.

Borradori G. Philosophy in a Time of Terror: Dialogues with Jiirgen Habermas and Jacques Derrida. Chi cago: University of Chicago Press, 2003. P. 10.

ХОРА. 2008. № И. Смит. Рецензия на монографию Г. Боррадори...

рациональность овладела Просвещением, Хабермас говорит, что Холокост не был пря мым следствием модернизации, а стал ошибкой, которая произошла из-за ее незавершен ности. Деррида же, напротив, отрицательно относился к Просвещению из-за преоблада ния в нем рационализаторских тенденций, которые порождают эндемическое насилие.

После выхода в свет книги Хабермаса «Философский дискурс о модерне» (1986 г.), где он, в противоположность Деррида и другим, защищает принципы Просвещения, разница во взглядах этих философов стала очевидна. Или так казалось. Боррадори, получившая образование с глубоким изучением европейской философии, признается: «Как многие философы, принадлежащие к поколению 1980-х, я выросла с убеждением, что Хабер мас и Деррида имеют резко противоположные взгляды на Просвещение: Хабермас за щищает его, а Деррида осуждает». Теперь она верит, что «преобладающее мнение о том, что Деррида— противник Просвещения, попросту ошибочно»2. Всегда ли Дерри да был сторонником Просвещения или в какой-то момент он изменил свое мнение?

Воинствующие религиозные фундаменталисты отрицательно относятся к секу ляризации и модерну. Поэтому Боррадори подчеркивает, что и «философия, призы вающая к оружию», и основные положения ее книги говорят, что нужно анализировать 11 сентября, «начиная с критического осмысления принципов и идеалов Просвеще ния». Она обращается за комментарием к Деррида, и тот отвечает искренне. Даже если не учитывать такие вещи, как «жестокость, обесценивание человеческой жизни, неува жение к закону, к женщинам, характерные для технокапиталистического модерна и способствующие развитию религиозного фанатизма», Деррида находит, что ориента ция на таких, как Бен Ладен, недопустима, прежде всего, из-за нарушения этим самых абстрактных принципов Просвещения: «Если в основу преобразований общественной или политико-юридической областей мы можем положить любую веру... в этом нет ничего хорошего»4. Когда речь заходит о выборе между Просвещением и фундамента лизмом, Деррида обращается к кантианскому космополитизму:

Если мне придется выбирать между ними — хорошо, я сделаю выбор. Учитывая мою сдержанность в отношении американской, тем более европейской, политической позиции... я бы предпочел присоединиться к лагерю, который принципиально следует закону и отказался от мысли говорить от имени политики, демократии, международ ного права, международных институтов и т.д.

Последователи Хабермаса вынуждены согласиться с Деррида, когда тот говорит, что теперь задача философа заключается в том, чтобы «отличать "постижение" и "оп равдание", разумно рассуждать об этих вопросах и требовать ответственности от тех, кто говорит от имени общественного дискурса, языка и институтов международного права»\ Теперь Деррида с Хабермасом вместе выступают за укрепление и расширение международного свода законов, на который сможет опираться глобальный космополи Philosophical Discourse of Modernity. Trans. Frederick Lawrence.Cambridge: Massachusetts Institute of Technology Press, 1986.

Borradori G. Philosophy in a Time of Terror. P. 15.

Ibid. 1.

Ibid. P. 113.

Ibid. P. 113.

Ibid. 106.

Критика и библиография тизм, основанный на гражданских правах человека. Хабермас уже подробно разъяснял свою систему международного права, но здесь он обращает особое внимание на неза конные проволочки в организации международного уголовного суда1. Его слова, ска занные задолго до вторжения США в Ирак, до второй резолюции ООН и оценки До нальдом Рамсфельдом действий ООН как «неадекватных», звучат пророчески:

Вели решения Совета Безопасности блокируются... и если такой региональный союз, как НАТО, может действовать без мандата, в таком случае существует огромная разница между законной, но не пользующейся авторитетом властью международного сообщества, и военной силой этнических государств, используемой в их собственных интересах.

Деррида соглашается, что в настоящее время международные институты обла дают небольшим авторитетом и «нигде не уважаются» из-за прецедента, созданного США, которые игнорируют их по своему желанию. Если добавить к этому злоупотреб лению недостатки антиамериканских механизмов и «апории сопоставления всех зако нов», то идея об автономной власти международных судов становится, согласно Дер рида, утопичной мечтой3.

Высказывая такие разные мнения, ни Хабермас, ни Деррида не одобряют непо средственный ответ Соединенных Штатов на нападения. Для начала оба признают ощущение, далекое от того, которое Хабермас описывает как «впечатляющую амери канскую открытость к чужакам»4. Оба чувствовали, будто они не могут свободно гово рить о событиях, происходящих в это время в США, и Хабермас видит вопиющее про тиворечие в этом очевидном требовании «безоговорочно поддерживать [Соединенные Штаты Америки]». «Даже те, кто имел неоспоримый авторитет, как я среди своих аме риканских друзей, — предупреждает Хабермас, — должны были быть осторожны в своей критике». Эти препятствия критике существуют вопреки общему духу комму никативного действия.

Оба оценивают администрацию Буша как политически неграмотную, некстати религиозную и руководствующуюся жадностью. Хабермас находит декларацию войны с терроризмом «серьезной ошибкой», придающей террористам статус политически ле гитимных противников, непобедимых из-за их ризоматичной природы. Это впутывает США в бесконечную войну с неодолимым врагом. Что еще важнее, преувеличенная реакция Америки на этого темного врага угрожает ее либерально-демократическому управлению у себя дома и пятнает ее отношения с другими странами, играя на руку надеждам террористов подорвать и очернить США.

Мотивирование американской внешней политики личными интересами делает США легкой добычей для демонизации. Хабермас и Деррида соглашаются, что между народные институты правосудия врачуют лишь симптомы, свидетельствующие о по рождающей терроризм эпидемии бедности. Пока не достигнут жизненно важный уро вень глобального материального равенства, разговоры американцев о правах человека Borradori G. Philosophy in a Time of Terror. P. 55. See: Between Facts and Norms. Trans. William Rehg.

Cambridge: Massachusetts Institute of Technology Press, 1996.

Borradori G. Philosophy in a Time of Terror. P. 39.

Ibid. P. 114.

Ibid. P. 26.

Ibid. P. 26.

Н. Смит. Рецензия на монографию Г. Боррадори...

лицемерны и транспарантны. Хабермас искренне объясняет: «Давайте признаем — За пад представляет собой форму, лишенную всякого нормативного ядра, пока его забота о правах человека касается только попытки открытия новых свободных рынков...».

«Без политического приручения неограниченного капитализма, — продолжает он, — разрушительная стратификация мирового сообщества будет оставаться неизменной», и Запад будет восприниматься как репрессор2. Чтобы искоренить терроризм, «различия в динамике мирового экономического развития должны, по крайней мере, быть сбалан сированы в отношении их самых разрушительных последствий — лишений и страда ний целых регионов и континентов». Деррида акцентирует этот пункт и доходит до того, что объявляет саму глобализацию «симулякром, риторической уловкой или ору дием, скрывающим нарастающую неустойчивость», потому что «в истории человечест ва никогда, по большому счету, не было такого неравенства, столь многих случаев не доедания, экологических бедствий или несдерживаемых эпидемий...»4. Отбросив ил люзию, что материальное равенство и права человека распространяются со свободным капитализмом, Хабермас обнаруживает, что «администрация Буша следует эгоистич ным курсом бессердечной супердержавы»5.

Далее Хабермас и Деррида соглашаются, что, отвечая терроризму с религиозным упрямством, Буш делает положение еще хуже. Мало того, что, декларируя войну про тив терроризма, США попались на удочку, Буш к тому же ведёт священную войну доб ра против зла, где «они не равны перед Богом»\ В то время как, согласно Деррида, ре лигиозная риторика может показаться смехотворной, «ребяческой... ретроградской мис тификацией», остальная часть мира видит, что нация перешла грань между церковью и государством, и руководствуется в своём официальном политическом дискурсе библей скими (прежде всего, христианскими) референциями...». Для Хабермаса это «неокон сервативное разделение труда между религиозным фундаментализмом и опустошитель ной секуляризацией» оставляет США без международной нормативной власти8.

Чтобы восполнить эту брешь в доверии, оба призывают Европу стать домини рующей силой в международном правосудии, поскольку она, как заявляет Деррида, имеет «абсолютно оригинальное» понимание «отношений между политическим и тео логическим» в связи с ее культурной историей, способствовавшей переходу к граждан ским формам политического легитимизма. Хабермас и Деррида подчеркивают эту по требность в единой европейской идентичности и ответе на американский унилатера лизм в своей декларации «Наше обновление после войны», но многие вопросы остают ся без ответа даже в этом усовершенствованном варианте. Они идентифицируют про тестующих, вышедших на улицы 15 февраля 2003 года, с духом мобилизованной Евро пы, но действительно ли эти люди представляют объединенную Европу? Включает ли эта концепция Великобританию, Испанию или Италию? Возможно, меньше, чем США, Ibid. '.33.

Ibid.

.36.

Ibid..36.

Ibid.

. 121-123.

Ibid.

.27.

«Address to a Joint Session of Congress and the American People», September 20, 2001.

Borradori G. Philosophy in a Time of Terror. P. 99, 117.

'Ibid. P. 116-117.

Критика и библиография но Европа тоже раздроблена;

и Хабермас, и Деррида говорят от лица Шредера и Шира ка, но не от лица Блэра и Берлускони. Подавление Рамсфельдом оппозиции войне в Ираке в немецкой и французской «старой Европе» также не служит хорошим предзна менованием для будущего значения Европы. Деррида отмечает в интервью, что значи мость европейцев не будет расти, пока они не сформирует внушительную единую во енную силу, но он, конечно, не подразумевает, что европейцы должны увеличивать расходы на вооруженные силы и сокращать социальное обеспечение, чтобы конкури ровать с США в новой гонке вооружений. Это может объяснить, почему они обраща ются к Европе с просьбой «балансировать», а не отказываться от американской полити ки;

ведь Ширак, Шредер и Путин уже делали попытку такого урегулирования через ООН, МВФ и Международный банк.

Интервью также позволяют Хабермасу и Деррида высказывать индивидуальные аргументы. Основываясь на том, что он описывает как сдвиг в «модальности веры», Хабермас предоставляет неотразимое объяснение возрождения фундаментализма. В то время как вся религия основана на «догматическом ядре веры», модернизация нуждает ся в том, чтобы религиозная доктрина подверглась эпистемологическому преобразова нию, и, чтобы допустить светскую общественную мысль в пределы плюралистической культуры, приватизирует ее требования политической универсальности. По словам Боррадори, «религия должна оказаться перед вызовами релятивизации своей позиции, не релятивизируя свое собственное догматическое ядро»2. Согласно Хабермасу, до модерный фундаментализм, оставшись без своей абсолютной власти, поскольку осво бодительные обещания Просвещения подвергли его опасности, подвергся «ожесточен ному искоренению традиционного образа жизни». Теперь, однако, глобализация уско рила этот процесс, но те, кого попросили отказаться от своего образа жизни, понимают, что капитализм принес им только унизительную бедность. «То, что ощутили в Европе как процесс продуктивной деструкции, — объясняет Хабермас, — больше не воспри нимается как предвестник компенсации за боль дезинтеграции традиционного образа жизни в других странах». Противники в ответ «игнорируют эпистемическую ситуацию плюралистического общества и, не останавливаясь даже перед насилием, настаивают на общеобязательном характере и политической релевантности их доктрины». Если Запад надеется изменить это, возвратившись к «эксклюзивности до-модерных убежде ний», он не сможет соблазнить противников недосягаемым и духовно пустым консю меризмом. Уповая на международные институты правосудия, Хабермас понимает, что «необходимое преобразование менталитета происходит скорее через улучшение усло вий жизни, через избавление от притеснений и страхов»6. Другими словами, чтобы мо тивировать Просвещение, нужно выполнить его обещания.

Многие спрашивали Хабермаса, доказало ли 11 сентября неудачу коммуника тивного действия, но он остался непоколебим: «Спираль насилия начинается как спи раль искаженной коммуникации, которая ведет через спираль неуправляемого взаимно Ibid. P. 31.

Ibid. P. 72.

Ibid. P. 32.

Ibid. P. 31.

Ibid. P. 32.

Ibid. P. 36.

Н. Смит. Рецензия на монографию Г. Боррадори...

го недоверия к разрыву коммуникации»1. Он утверждает, что, наряду с возможностью материального и интеллектуального освобождения, «в ежедневной коммуникативной практике должно развиваться доверие», и «только тогда в СМИ, школы и дома проник нет по-настоящему эффективное Просвещение»^. Однако теории дискурсивной этики и издержки перформативных выпадов против тех, кто отказывается признать убедитель ные аргументы, пользуются поддержкой у тех, кому выпало жить после коперникан ского поворота и оценивать выбор с логической последовательностью, а не с помощью аргументов, предлагаемых властью. Даже при очень хороших взаимоотношениях меж ду Западом и воинствующими религиозными фундаменталистами, их вряд ли поколеб лют безбожные аргументы неверующих. Предположение Хабермаса о том, что фунда менталисты не желают присоединиться к процессу модернизации потому, что у них нет стимула, может быть верным;

но если эти противники еще не повержены силой аргу ментов Просвещения, то они остаются вне сферы гражданской политической аргумен тации как таковой. Даже если фундаменталисты выслушают аргументы, такое доказа тельство не будет убедительным до тех пор, пока не будет реально продемонстрировано, что модернизация действительно предлагает хорошую жизнь. Но жители Запада должны признать, что в силу существующих социально-экономических условий это будет невер но для большинства Ближневосточных арабских стран в ближайшем будущем.

Деррида перечисляет несколько трактовок значения 11 сентября, выясняя в пер вую очередь, почему оно обладает таким большим смыслом. Он отмечает, что число жертв сравнительно низкое, полагая даже, что «оно не достигает числа всех погибших сходным образом по всей планете». Всемирный Торговый Центр атаковали всего не сколько лет назад, в то время как эффектное разрушение этих очевидных целей было совершенно предсказуемо. Хабермас отмечает, что новизна событий состоит в «симво лической силе пораженных объектов»;

Деррида объясняет, что крах Всемирного Тор гового Центра буквально дестабилизировал весь мир: «С так называемого "конца хо лодной войны" мировой порядок в значительной степени зависит от основательности и надежности, от кредита американской власти». Поскольку американская власть обес печивает экономический, научный, военный, информационный, юридический и даже дискурсивный порядок, «дестабилизация этой супердержавы... подвергает риску дес табилизации весь мир, включая открытых врагов США»4. Из-за беспрецедентной гло бальной власти США, один удар в их сердце заставил целый мир встрепенуться. Кроме того, Деррида идентифицирует 11 сентября с затяжной болезнью, приводящей к не вольному повторению событий в СМИ и к нашей неспособности должным образом скорбеть, поскольку события сигнализировали о новом начале, а не о дискретной поте ре. Для большинства из нас травма была предупреждением:

Может быть, однажды скажут: «11 сентября» — это были старые («добрые») вре мена последней войны. Тогда все было в порядке по видимости и по сущности! Какой размер, какой размах! С тех пор стало хуже. Нанотехнологии всех видов намного мощ нее, они невидимы, неконтролируемы, способны проникать повсюду... И ведь наше подсознание уже осознает это;

оно уже знает об этом, и это пугает5.

Ibid. P. 35.

Ibid. P. 36.

Ibid. P. 92.

Ibid. P. 92-93.

Ibid. P. 102.

Критика и библиография Но худшее еще не настало;

сценарии Судного дня множатся, а на книжных мага зинах Манхэттена появились объявления: «У нас больше НЕТ Нострадамуса».

Деррида не мог не проблематизировать в интервью понятие терроризма. Он на поминает читателям, что Французская Революция и французские репрессии в Алжире (которые были ретроактивно описаны как война, принесшая выгоды ее ветеранам), де монстрируют, как легко может совершаться террор от имени суверена. Поскольку США владеют последним словом в международном праве, они имели возможность, воспользовавшись ситуацией, приспособить скользкие термины для собственной рито рики. Как говорят воинствующие фундаменталисты, терроризм — это просто самообо рона против другого терроризма. «Я обращаюсь к терроризму как к последнему прибе жищу, — так понимает террористов Деррида, — потому что другие еще большие тер рористы, чем я;

я защищаю себя, контратакуя;

настоящий террорист, худший, — это тот, кто лишит меня любой возможности на ответ до того, как предстанет предо мной;

скорее агрессор, нежели жертва». Рассуждая о том, что эти нападения были самообо роной против большего американского терроризма, Деррида спрашивает: «Может ли быть терроризм без убийства? Можно ли ''позволять умирать", — продолжает он, — не желая знать, что позволяешь умирать другим (сотням миллионов людей от голода, СПИДа, отсутствия медицинской помощи и т.д.), что также является частью более или менее сознательной и преднамеренной террористической стратегии?». Далее он раз мышляет о том, требует ли терроризм сознательного умысла, или же достаточно пред намеренной небрежности в отношении автоматических последствий американской внешней политики, чтобы установить соучастие американцев в терроре:

Возможно, мы неправы, когда, не раздумывая, предполагаем, что весь терроризм доброволен, сознателен, организован, обдуман, заранее просчитан: существуют истори ческие и политические «ситуации», в которых террор работает... как бы сам по себе, просто как результат какого-то аппарата, соотношения сил в лом месте, без кого либо... кто бы действительно руководил им или чувствовал себя в ответе за него.

Согласно этой теории, мы делаем сознательный умысел необходимым условием терроризма, потому что это оправдывает большинство американцев, что иллюстрирует только нашу способность формировать нормативный дискурс.

Два других заявления Деррида менее убедительны. Сначала он утверждает, что США пребывают в муках суицидального процесса «автоиммунизации», где они «рабо тают на разрушение собственной защиты» от внешней агрессии. Во время Холодной войны США действительно обучили многих из тех, кто теперь их атакует, и 11 сентяб ря стало примером американской технологии, перенятой в аэропортах теми, кто учился в их школах. Согласно Деррида, в связи с этим налетчики совершили «два самоубийст ва в одном: своего собственного... но также самоубийства тех, кто принимал, вооружал и обучал их». Кроме того, последовавшая война с терроризмом «восстановит, быстро или медленно, причины зла, которые, по утверждению американцев, они уничтожили», поскольку наша военная машина будет лишь питать в нас ненависть и соткет порочный цикл репрессий. Однако Деррида не проводит различия между самоубийством и не Ibid. P. 107.

Ibid. P. 94.

Ibid. P. 95.

Ibid. P. 100.

Н. Смит. Рецензия на монографию Г. Боррадори...

благоразумной, близорукой и контрпродуктивной политикой. Умысел должен быть действующим различением, и этим событиям недостает суицидальной преднамеренно сти;

только если теоретики заговора не правы и 11 сентября не было организовано, что бы оправдать принятия Программы для Нового Американского Века. Но даже это оп равдало бы лишь жертву и изменение стратегии, но не самоубийство.

В свете той роли, которую играет международное право в его космополитизме, Деррида снова повторяет свое заявление о невозможности справедливости из-за огра ниченности и относительности закона и трансцендентальной бесконечности правосу дия^. Подтверждая, что он живет «по-кантовски», он заявляет, что мы должны быть «сознательны вне долга», потому что иначе мы подчиняем этическое действие юриди ческому решению. Такой «расчет» ослабляет действие закона применительно к дебет ной экономике и не позволяет соблюдать множество законов в отношении другого. Од нако все это догматически предполагает форму трансцендентальной справедливости, основанной на этическом понятии о различии между людьми, без ведения дебатов ме жду естественным и позитивным законами. Он также не объясняет, как справедливость Левинаса можно преобразовать в закон, лишь замечает, что любая легализация того, что он описывает как «безоговорочное приятие», разрушит его. Здесь Деррида ломится в открытые двери.

Следует отметить, что в основном содержание книги Боррадори представляет со бой некритическое эссе, связывающее работы, написанные в течение всей жизни интер вьюируемых, с их мыслями об 11 сентября, которое является неудачным рассмотрением обильного материала, уязвимым для критики. И, учитывая время интервью, собеседники не смогли обсудить экстраординарные события, произошедшие после нападения и, ве роятно, обладающие большей важностью, чем сами нападения. Впоследствии Хабермас, например, заявил, что «американская нормативная власть разрушена» из-за войны в Ираке. В дополнение к сплочению европейского инакомыслия Хабермаса и Деррида в «Нашем обновлении после войны», Славой Жижек внес свой вклад в «Lettre», описав американскую политику как абсолютно безнравственную, а Ричард Рорти в «Suddeutsche Zeitung» молил Европу «спасти мир» от «пагубной» администрации Буша. В результате в эти бурные политические времена интервью Боррадори уже несколько устарели. Не смотря на эти недостатки, Боррадори создала важную работу, в которой гиганты совре менной континентальной философии вместе делают шаги к сопротивлению Левиафану неоконсервативных Соединенных Штатов.

Перевод с английского М.Е. Богдановой См., например: Nafeez Mosaddeq Ahmed, The War on Freedom: How and Why America was Attacked, September 11, 2001 (Joshua Tree, CA: Tree of Life Publications, 2002).

См.:1;

огсе of Law: The Mystical Foundations of Authority / Deconstruction and the Possibility of Justice.

Hds. Drucilla Cornell, Michel Rosenfeld и David Gray Carlson. New York: Routledge, 1992.

Borradori G. Philosophy in a Time of Terror. P. 133-135.

Ibid. P. 129.

Was bedeutet der Denkmalsturz? // Frankfurter Allgemeine Zeitung. 2003. April 17;

см. также: Postel D.

Letter to America: An Interview with Jurgen Habermas // The Nation. 2002. December 16.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.