WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ХОРА. 2008. № 2 30 Философия в Западной Германии во второй половине XX в.

М.Е. Соболева Philipps-Universitaet Marburg Institut fuer Philosophie Wilhelm-Roepke Strasse 6C 35032 Marburg Данный очерк представляет собой реферативный обзор основных тенденций раз вития послевоенной философии в Западной Германии до конца двадцатого века. Ко ротко характеризуются такие направления, как философская герменевтика, критиче ский рационализм, философия Франкфуртской школы, универсальная и трансценден тальная прагматика и т.д. Проблематизируется роль и место философии в современном обществе.

На развитие философии в Западной Германии во второй половине XX в. оказали влияние прежде всего два социальных фактора — общественное обновление после крушения режима национал-социалистов вследствие второй мировой войны и научно технический прогресс. Влияние первого фактора, т.е. построение «открытого», демо кратического общества, потребовало от философии как осмысления новейшей истории, так и реакции на актуальные события политической и научной жизни. Это привело к тому, что история, мораль и политика утвердились в качестве важнейших проблемных областей философского знания. Важную роль в изменении постановки вопросов фило софии истории сыграли X. Плеснер, X. Арендт, Э. Кассирер, К. Ясперс, Т. Адорно, М.

Хоркхаймер. Их заслуга в целом заключается в том, что гегелевско-хайдеггеровской парадигме, основанной на признании особой исторической сверхиндивидуальной логи ки, они противопоставили парадигму, утверждающую радикальную фактичность исто рического бытия за счет его неразрывной связи с действующим индивидуумом, кото рый полностью отвечает за смысл и содержание своей эпохи. Утвердившаяся благодаря этим философам в ходе критики национал-социалистического прошлого Германии и обсуждения проблем демократизации государства позиция ответственности остается важнейшей чертой современной немецкой философии. Это проявляется в том, что она реагирует на разнообразные события общественной жизни, такие как вопросы генной инженерии, эвтаназии, клонирования, использования эмбрионов человека в медицин ских целях, абортов, загрязнения окружающей среды, вооружения, социальной спра ведливости и т.д. Проясняя сущность возникающих проблем, она участвует в формиро вании общественного мнения по ним и тем самым оказывает влияние на их решение.

Второй фактор, т.е. научно-технический прогресс, вызвал специализацию науки, что не только привело к появлению новых самостоятельных философских дисциплин, таких как философская антропология, политология, философия языка, когнитология, но и выдвинуло вопрос о статусе философии в ряду других наук, который на протяжении полувека колебался от традиционного представления о ней как «царице всех наук» до одной из наук, равноценной со всеми другими и имеющей собственную область знания, и, наконец, до служебной дисциплины, обслуживающей эмпирические науки. Бурные дебаты по этому поводу не остались внутрицеховым делом, изменение представлений о © М.Е. Соболева, 2008.

M.E. Соболева. Философия в Западной Германии во второй половине XX в.

роли философии отразилось как на образовательной политике, так и на институцио нальном положении этой науки. Переломными в данном отношении оказались шести десятые годы. Так, если в пятидесятые годы еще в целом сохранялось отношение к фи лософии как к «метафизике», которая, синтезируя данные отдельных наук и вырабаты вая представления о ценности, должна способствовать формированию целостного ми ровоззрения, то разразившийся в шестидесятые годы «спор по поводу позитивизма» (Positivismusstreit) повлек за собой то, что философию все чаще стали отождествлять с теорией науки, основной задачей которой является обоснование возможности научно сти научного знания. Произошедшая в этот период смена идеала «учености» гумани тарного знания на идеал «профессиональной компетентности» точных наук привела к институциональным перестройкам: критике была подвергнута сама идея университет ского образования, выдвинутая еще В. фон Гумбольдтом и ориентированная на приоб ретение широкой эрудиции в различных областях знания и моральное и гражданское формирование самостоятельной личности. Следствием этой критики стало то, что фи лософия постепенно утратила свое привилегированное место в концепции образования, которому она была обязана прежде всего И. Канту, утвердившему ее приоритет как ос новывающейся, в отличие от всех прочих наук, исключительно на принципах чистого разума (в работе «Спор между факультетами»).

Последняя попытка укрепить влияние «философского духа» в форме организа ции обязательного курса философии для студентов педагогических факультетов — так называемого «Philosophicum» — потерпела поражение в конце 1960-х гг. Отныне от философии ожидалось тесное сотрудничество с эмпирическими дисциплинами. С этой целью уже с 1950 г. стал издаваться журнал «Philosophia naturalis»;

для преодоления методологической пропасти между гуманитарными и естественными науками ряд уни верситетов ввел программу «Studium generale» — обязательный курс лекций, базиру щийся на междисциплинарном сочетании общефилософского, гуманитарного и естест веннонаучного или технического знания. В семидесятые годы ряд университетов, в ча стности в г. Гисен и Бремен, создали научно-философские центры и соединили препо давание философии с изучением конкретных дисциплин.

При этом в Гисене философия даже стала «обязательным предметом по выбору» для желающих получить диплом по физике или стать преподавателем физики в гимна зии. Однако дальнейшее развитие науки и возросший скепсис относительно научного характера философии все больше сокращали сферу действия философии в образовании, редуцировав ее, в конце концов, к одной из многочисленных частных дисциплин с до вольно неопределенными функциями. Изучение философии стало, как правило, сопро вождаться получением дополнительной квалификации в какой-либо другой (обычно гуманитарной) науке. В настоящее время, когда прагматизация общества в виде инсти тута бакалавриата распространилась и на систему высшего образования, философия переживает кризис самоидентификации. Вопрос «для чего нужна философия», постав ленный еще в 1962 г. Т. Адорно и ответ на который в 1978 г. пыталась дать сформиро ванная при поддержке фонда Ф. Тюссена рабочая группа под руководством Г. Люббе, для многих так и остается открытым. Возможный выход из этого кризиса связывают либо с реабилитацией практической философии, которая, олицетворяя европейскую рациональность и разумность, смогла бы оказывать влияние на выработку общеприем лемых политических и социальных решений, либо с усилением роли философии в ко Философская компаративистика ординации междисциплинарных исследований, где логика научного метода должна быть увязана с логикой общественной жизни.

Отмечая общие тенденции систематического развития философии в Германии после 1945 г., исследователи сходятся в том, что теоретическим влиянием гитлеровско го режима на нее можно пренебречь и что послевоенную философию можно рассмат ривать как преемственницу идей, которые были сформулированы в первой четверти XX в. Феноменология, герменевтика и аналитическая философия языка являются здесь магистральными направлениями, предопределившими будущее развитие философской мысли. Негативное воздействие национал-социализма на судьбу немецкой философии связывают прежде всего с тем, что он прервал существующие традиции. Так, запрет на преподавательскую деятельность и публикацию работ распространялся на представи телей марксизма, неокантианства, психоанализа и феноменологии, включая лично 3.

Фрейда и Э. Гуссерля, приверженцев логического эмпиризма в лице членов Венского кружка (после оккупации Австрии в 1938 г.) и Берлинского общества эмпирической философии. Приход к власти Гитера вызвал огромную волну эмиграции, страну поки нули такие философы, как Э. Блох, М. Хоркхаймер, Э. Кассирер, П. Тиллих, К. Поппер, Г. Маркузе, X. Арендт, Э. Фромм и многие другие. К. Ясперс и Э. Гуссерль вынуждены были эмигрировать «внутренне». Это привело к тому, что послевоенное развитие не мецкой философии характеризуется прежде всего восстановлением разрушенного кон тинуума за счет рецепции тех идей, которые были высказаны и получили дальнейшую разработку прежде всего в Америке и Англии, а также преодолением международной изоляции. При этом можно говорить об определенном запаздывании в подключении немецкой философии к мировой философской жизни. Об этом свидетельствуют, на пример, следующие факты: закрытый в 1933 г. национал-социалистами и перенесенный благодаря усилиям М. Хоркхаймера в Америку Институт социальных исследований, ядро «Франкфуртской школы», был заново открыт в 1950 г., а о широком влиянии кри тической теории можно говорить лишь начиная с 60-х гг., когда она фактически пре вратилась в программу студенческого движения.

Аналитическая философия языка и теория науки начинают заново осваиваться после 1960 г. Это связано с тем, что многие представители этого направления так и не вернулись в Германию. Причем работы Р. Карнапа, О. Нейрата, Г.Г. Гемпеля, А. Тар ского, К. Поппера и др. получили известность сперва «из вторых рук», т.е. благодаря их изложениям;

переиздание старых работ этих авторов и перевод новых на немецкий язык последовали лишь в 70-х гг. Уникальный случай представляет собой философия Э. Кассирера, которая пережила свой ренессанс лишь в 90-х гг. Также учения предста вителей Геттингенской школы философии жизни (Й. Кениг, X. Нолль), основателем которой считается Г. Миш, еще ждут своих исследователей.

Характеризуя философскую жизнь в Западной Германии до конца 80-х гг. XX в. в целом, следует отметить наличие большого числа различных школ и направлений, поле мизирующих и конкурирующих друг с другом. Сразу после второй мировой войны ог ромную популярность приобретает экзистенциализм в лице К. Ясперса и О. фон Больно ва. В своей первой фундаментальной философской работе «Философия» (1932 г.) Ясперс разрабатывает проект экзистенциальной философии, в котором отчетливо прослежива ется влияние С. Кьеркегора, Ф. Ницше, В. Дильтея и М. Вебера. Основные идеи этого проекта следующие: пытаясь сориентироваться в жизни, человек приходит к выводу о невозможности научного познания своего бытия. Он обнаруживает себя в мире, реаль M.E. Соболева. Философия в Западной Германии во второй половине XX в.

ность которого представляется ему непостижимой и даже абсурдной, но который тем не менее требует от него ответственного деяния. Ситуация, когда человек оказывается один на один с противостоящим ему мировым целым, оказывается той «границей», преодолеть которую можно лишь осознав «всеобъемлющее» (Umgreifende) в свете реф лексии о смысле своего собственного бытия. Человек начинает свои поиски «абсолют ного», благодаря которым он способен самореализоваться и понять смысл мира. «Ме тафизика» представляется одним из путей поиска смысла бытия, в ней «абсолютное» является посредством «шифров», которые необходимо разгадать, но как таковое оно оказывается неопределимым и неуловимым и требует самоотверженного труда. Невы разимость смысла бытия в конечных терминах является конститутивом для Dasein че ловека, который обречен на познание и поражение. Понятие экзистенции обозначает, таким образом, возможность Dasein, но, согласно Ясперсу, не может быть точно дефи нировано.

В своей второй крупной философской работе «Об истине» (1947 г.) Ясперс про должает разрабатывать экзистенциалистскую терминологию. «Всеобъемлющее» как принцип и путь, помогающий постичь истину, получает свою дальнейшую специфика цию. Семь его видов намечают возможные способы познания человеком окружающего мира и самого себя: Dasein, сознание вообще, дух, экзистенция, мир, трансценденция и разум. При этом важно, что «абсолютное» всегда является на грани рационального и иррационального, дискурсивного и интуитивного. Философия поэтому не может быть понята как строгая научная дисциплина, она есть деятельность, а любовь и вера явля ются ее необходимыми составляющими, т.к. только с их помощью можно хотя бы час тично приблизиться к истине.

Истина выступает у Ясперса как познавательная категория и как категория прак тической философии, где она используется для оценки человеческой деятельности. По иск истины обеспечивает человеку возможность экзистенциальной свободы, свобода же должна быть понята как право и способность человека самостоятельно формировать свои убеждения и поступать в соответствии с ними вопреки обстоятельствам. Так по нимаемая свобода выступает в качестве меры человеческого достоинства. Точка зрения Ясперса на проблему свободы противоречит взглядам М. Хайдеггера, который в своем знаменитом провокационном «Письме о гуманизме» (1947 г.) провозгласил неприем лемость антропоцентрического подхода к ней. Не человеку, а бытию отведена здесь роль действующего субъекта. Человек как полностью зависимый от бытия не несет ни какой ответственности за происходящее, его задача заключается лишь в понимании и интерпретации исторических событий. Открывая дискуссию с Хайдеггером своей рабо той «Об условиях и возможностях нового гуманизма» (1949 г.), в которую потом вклю чились многие, Ясперс утверждает, что наличие внутренней независимости индиви дуума есть условие гуманизма. Сущность гуманизма он видит в способности человека к самостоятельным решениям, к реализации своей экзистенции, невзирая на давление общественного бытия. Только в условиях организации общества на принципах гума низма возможна ситуация, когда признаваемые обществом истины могут претендовать на статус объективных. Гуманизм и истина оказываются у него, таким образом, взаи модополняющими понятиями. В соответствии со своими убеждениями Ясперс борется за обновление немецкого общества: он является одним из немногих, кто поднял вопрос о вине немцев за преступления перед человечеством;

он обсуждает проблемы, связан ные с производством и использованием атомного оружия и т.д.

Философская компаративистика Так же, как Ясперс, Больнов отмечает в своих работах, что отличительным при знаком немецкой экзистенциальной философии является то, что она ставит границы субъективности, подчеркивает зависимость индивидуума от общественно-культурных предданностей, его связанность трансцендентным. Вместе с Ж.-П. Сартром и Ясперсом он утверждает свободу в качестве условия бытия человеком. На этом принципе он ос новывает свою систему экзистенциально-герменевтической педагогики.

Другой важной составляющей философского ландшафта в Западной Германии яв ляется философская герменевтика. Развивая идеи фундаментальной онтологии «поздне го» Хайдеггера, его ученик Х.-Г. Гадамер в работе «Истина и метод» создает свою вер сию герменевтики, которая призвана служить методологическим фундаментом для гума нитарных наук. Исходным тезисом, на котором держится все гадамеровское построение, является заимствованное им у Хайдеггера утверждение о том, что понимание бытия представляет собой сущностную характеристику человеческого Dasein, что, понимая бытие, человек приходит к самопониманию.

Заслуга Гадамера состоит в дальнейшей разработке этого положения, в раскры тии условий возможности понимания, сущности процесса понимания, в установлении характера понимаемого. Все бытие предстает у него как выразимый при помощи языка смысл, подлежащий выявлению в ходе понимающе-истолковывающей деятельности субъекта. Опыт понимания интерпретируется как особая герменевтическая ситуация, сущность которой выражает понятие «действенно-исторического сознания». Импера тив «действенно-исторического сознания» требует, чтобы герменевтическое, т.е. наце ленное на понимание смысла бытия, сознание было одновременно саморефлективным сознанием, направленным на осознание своей историчности. Историчность сознания имеет два аспекта: во-первых, историческое следует понимать не как дистанцированное от человека прошлое, никоим образом не влияющее на него, а как конститутивный мо мент настоящего, который в виде «предрассудков», «авторитета» или «традиции» фор мирует «предпонимание», предоставляющее базис для предметной рефлексии. Исто ричность оказывается, таким образом, действенной, она подключает индивидуум к процессу «свершения предания», в ходе которого происходит непрерывное опосредо вание прошлого и настоящего. Во-вторых, историчность понимающего сознания пред полагает осознание того, что любое понимание неполно и незавершенно перед лицом будущего познания, т.е. что смысл всегда открыт для возможных новых интерпрета ций. Неисчерпаемость смысла Гадамер связывает с тем, что он изменяется в зависимо сти от способа постановки вопросов. Таким образом, обращение к предмету с намере нием разгадать его смысл из новой перспективы всегда вызывает определенное прира щение смысла, возникновение новых смысловых импликаций. Отсюда можно заклю чить, что отношение понимания к понимаемому есть «взаимоотношение», предпола гающее взаимное изменение: познающего под влиянием предмета и предмета — под влиянием познающего. «Логическая структура открытости» смысла предполагает, сле довательно, структуру «разговора», элементами которого являются вопрос и ответ. Это, в свою очередь, требует, чтобы понимаемое мыслилось в качестве «Ты» или в качестве со-субъекта познания. Достижение герменевтической истины Гадамер иллюстрирует на примере интерпретации текстов: это происходит за счет «слияния смысловых горизон тов», которое есть актуализация смысла текста в новых условиях его восприятия.

Правильность интерпретации, т.е. соответствие «смысловых ожиданий» интер претатора содержанию текста, обеспечивает самоконтроль интерпретатора, сознание M.E. Соболева. Философия в Западной Германии во второй половине XX в.

им своей историчности, своих «предрассудков» и ограниченности своих возможностей, сознание того, что он в известной мере «приспосабливает» текст к потребностям сего дняшнего дня. Процедуру понимания текста описывает «герменевтический круг», ко торый Гадамер, в отличие от Ф. Шлейермахера и М. Хайдеггера, конструирует в виде итеративного процесса коррекции «смыслоожиданий» под влиянием текста, так что процесс понимания постоянно переходит от целого к части и обратно к целому. В об щем случае герменевтическая истина представляет собой соглашение по поводу интер претации «самого дела». Так понимаемая истина шире объективистского представле ния о ней как о соответствии между высказыванием и вещью. Истина герменевтики есть, в конечном итоге, признание значимости тех смыслосодержаний, которые консти туируют жизненный мир человека, изнутри которого он познает окружающий его мир.

Герменевтическая онтология, утверждая универсальность понимания как основопола гающего отношения человека к миру и трансцендентальность обусловленного языком и культурными нормами герменевтического опыта, который формирует базис для даль нейшего познания, включая научное, выступает в качестве альтернативы сциентизму.

Пытаясь реабилитировать тот познавательный вклад, который вносит общественная практика, понимаемая в широком смысле как практический разум, философская герме невтика стремится показать ограниченность и условность научного познания. Она так же приходит к выводу, что теория познания должна рефлектировать о некогнитивных условиях возможности научного познания.

Яркое явление представляла собой выросшая на почве марксизма и социологии так называемая «Франкфуртская школа», к послевоенному поколению которой принадлежат X. Бекер, О. Негт, А. Шмидт, А. Вельмер, Ю. Хабермас и др. Ее основатель, М. Хоркхай мер, сформулировал основную задачу данной школы следующим образом: на базе меж дисциплинарных исследований разработать «теорию исторического протекания совре менной эпохи». Эта теория должна путем анализа «объективации» жизни, таких как го сударство, право, экономика, религия и т.д., распознать силы, оказывающие влияние на ход общественной жизни. «В диалектике просвещения» (1947 г.) Т. Адорно и М. Хорк хамер предложили свою схему генезиса капитализма в Западной Европе, объяснив его происхождение возникновением «идентифицирующего духа», руководимого направ ленным на покорение природы техническим интересом. Связав в единое целое евро пейский рационализм, научно-технический прогресс и антигуманизм как капиталисти ческих, так и тоталитарных социалистических режимов, они указали на опасности, ко торые несет с собой распространение «инструментального» разума. Противовес стре мящемуся к тотальной власти над миром исчисляющему, все механизирующему и де персонифицирующему разуму они видели прежде всего в эмансипирующей силе фило софской рефлексии, способной вернуть человеку свободу в условиях усиливающегося авторитаризма и бюрократизма современных обществ. Сочетая в своих работах фило софскую теорию и данные эмпирических социальных наук и обращаясь к актуальным для общества темам, таким как техногенный характер западноевропейской цивилиза ции, превращение человека в объект манипулирования, безличностный и всепрони кающий общественный контроль, возникновение «массового» типа личности (данной проблематике посвящена, например, работа Г. Маркузе «Одномерный человек» и т.д., представители данной школы смогли оказать огромное влияние на общественную жизнь в ФРГ.

Философская компаративистика Огромный резонанс получила разработанная представителями «Франкфуртской школы» в рамках критики науки «критическая теория» науки и общества. Эта теория развивает традиции герменевтической философии в отношении методологии научного знания, поскольку признает взаимосвязь научной и общественной практики и тем самым нормативный характер научной методологии и зависимость научных задач от общест венных интересов. Тем самым она противостоит критическому рационализму (К. Поп пер) и логическому эмпиризму (Р. Карнап), которые отстаивают принцип ценностной нейтральности научных дисциплин, включая социальные науки, и практикуют в целом сциентистскую идеологию, распространяя закономерности технических наук на гума нитарные и социальные науки. Свои взгляды по этому вопросу представители «Франк фуртской школы» оттачивали в ходе разразившегося в 60-е гг. «спора по поводу пози тивизма», который был инициирован в 1961 г. во время рабочей встречи Немецкого социологического общества Т. Адорно и К. Поппером. Существенный вклад в разра ботку «критической теории» внес Ю. Хабермас в своей работе «Познание и интерес» (1965 г.). Его основной тезис гласит, что познание есть элемент общественной жизни и как таковой подчиняется ее общим закономерностям. Так, общественная жизнь регули руется практическими интересами, направленными на самосохранение и воспроизвод ство общества в пределах действующих культурных традиций, без которых невозмож но ни осмысленное действие, ни социальная интеракция. В естественных и технических науках царит «инструментальный» разум и действует закон установления господства над объектом познания. Гуманитарные науки нацелены на установление взаимопони мания в обществе и как таковые представляют собой «коммуникативные» науки. По скольку присущий каждому виду научных дисциплин специфический интерес консти туирует присущее только им понимание изучаемого ими предмета, то теория науки не может игнорировать нормативный и ценностный аспекты научного творчества, а долж на критически исследовать их. Так как обоснование логики научных исследований пре вышает компетенцию науки, то к решению этой задачи следует подключить критиче скую теорию, которую можно рассматривать в качестве своего рода психоанализа об щественных явлений.

Противоположную партию по вопросу о позитивизме социальных и гуманитар ных наук представлял критический рационализм, одним из приверженцев которого в ФРГ является Г. Альберт. Свои теоретические взгляды он подробно изложил в работе «Трактат о критическом разуме» (1968 г.). Придерживаясь попперовской позиции о том, что все знание имеет относительный и фаллибельный (подверженный ошибкам) характер и любая дедуктивная теория лишь тогда может считаться действительно на учной, когда она подлежит фальсификации благодаря эмпирическим данным, он вы ступает против возможности дальнейшего «окончательного» обоснования знания. Свой скепсис по этому вопросу он сформулировал в виде ставшей знаменитой «трилеммы Мюнхаузена». Согласно ей, любое обоснование либо регрессивно (имеется в виду «дурная бесконечность»), либо приводит к логическому «кругу» в обосновании, либо может быть произвольно прервано. Отсюда делается вывод о том, что любые обосно вывающие утверждения выводятся, в конечном счете, из необоснованных «первых предложений». Пытаясь тем не менее отстоять рациональность научного познания, Альберт вслед за Поппером предлагает использовать «принцип критической проверки» теорий на их научность. Этот принцип требует, чтобы любая теория была исследована не на предмет ее происхождения, но на предмет состоятельности ее следствий.

M.E. Соболева. Философия в Западной Германии во второй половине XX в.

Путем сравнения следствий из принятой гипотезы между собой и с эмпириче скими, так называемыми «базисными предложениями», устанавливается логическая непротиворечивость самой гипотезы и ее эмпирическое содержание. Разрабатывая этот принцип дальше, Альберт предлагает проверять каждую теорию не только за счет об ращения к базисным предложениям, но и за счет ее критики в ходе интерсубъективной аргументации, т.е. в ходе аргументационного дискурса. Устанавливая таким образом прагматические рамки для каждой концепции, в которых обоснование и оправдание научных высказываний связывается с достижением консенсуса между партиями, при нимающими участие в данном дискурсе, Альберт надеется смягчить скепсис, который он выразил в «трилемме Мюнхаузена». Проблему ценностной ориентации участников аргументативного дискурса он предлагает решить за счет саморефлексии, самодисцип лины и самоконтроля, что позволило бы сначала конструировать уровень «положений дел», который затем можно было рассматривать в качестве базиса для дискуссии о цен ности той или иной теории. Методологический принцип свободы от ценностей Альберт расценивает как «базовую мораль» ученого. Следует отметить, что новая «дискурсив ная» формулировка принципа критической проверки превратилась в критическом ра ционализме в общую модель рациональности. Область применения этой модели была распространена на все области философского знания, включая этику и философию по литики.

О распространении в сообществе философов представлений о философии как преимущественно теории науки и критике языка начиная с середины 60-х гг. свиде тельствует возникновение большого числа конкурирующих друг с другом версий тео рий познания, сконцентрированных на обосновании возможности и анализе функциони рования научного знания. Этому способствовало бурное развитие научного знания в це лом и усиление сциентистских позиций в философии в частности. Важным фактором в этом отношении выступила позитивистски настроенная аналитическая философия. Мож но сказать, что семидесятые годы знаменуются так называемым «лингвистическим пово ротом» в философии. Этому способствовали как активная переводческая деятельность, благодаря которой к концу 80-х гг. двадцатого века практически все важнейшие тексты по «linguistic philosophy» стали доступны немецкоязычным читателям, так и появление многочисленных «Введений» в англо-американскую аналитическую философию языка, например, Ф. фон Кутчеры (1971 г.), Е. Хейнтеля (1972 г.), М. Хартига (1978 г.), А. Кел лера (1979 г.), Й. Симона (1981 г.). Существенный импульс движению немецкой послево енной философии в направлении «linguistic turn» придал состоявшийся в 1966 г. фило софский конгресс «Проблема языка» и основание немецкого «Общества аналитической философии» (Gesellschaft fr analytische Philosophie — GAP). «Linguistic philosophy» была воспринята в Германии практически во всех ее формах: были освоены как философия «идеального языка» (линия Б. Рассел — «ранний» Л. Витгенштейн — Р. Карнап — У. Ку айн — Д. Дэвидсон и др.), так и философия «обыденного языка» — «ordinary language philosophy» (линия Д.Э. Мур — «поздний» Л. Витгенштейн — Дж. Остин — П. Стросон — Дж. Серл и др.)- Были адаптированы и стали популярными семиотика Ч. Пирса, би хевиоризм Ч. Морриса, идеи генеративной лингвистики, в частности, Н. Хомского.

Кроме того, на волне новой моды были «переоткрыты» работы немецких ученых, без которых сегодня трудно представить современную философию языка: речь идет преж де всего о Ф. Маутнере, Г. Фреге и К. Бюлере. В настоящее время существуют аналити ческая онтология, аналитическая теория познания, аналитическая антропология, аналити Философская компаративистика ческая этика и даже аналитическая эстетика;

издаются соответствующие учебные пособия.

Среди важных работ представителей этого направления можно назвать работу Э. фон Са виньи «Философия нормального языка. Критическое введение в ordinary language philosophy» (1969 г.);

работу Г. Патцига «Язык и логика» (1981 г.);

работу Э. Тугендхата «Лекции по введению в аналитическую философию языка» (1976 г.);

работы Ф. фон Кутчеры «Основания теории познания» (1982 г.), «Ложная объективность» (1993 г.).

Знакомство с аналитической философией языка, теорией речевых актов, психо логией развития, социальной психологией и теорией систем оказали влияние на многих философов. Под влиянием этих учений были разработаны концепции теории познания в рамках аналитической философии, Эрлангенского конструктивизма;

Хабермас пред ложил концепцию «универсальной прагматики», К.-О. Апель — концепцию «трансцен дентальной прагматики». Среди представителей аналитической философии в ФРГ сто ит упомянуть прежде всего В. Штегмюллера, работы которого — исследование «Про блема истины и идея семантики» (1957 г.) и капитальный четырехтомный труд «Про блемы и результат теории науки и аналитической философии» (1969-1986 гг.) — сыг рали огромную роль в возрождении и становлении аналитической философии в этой стране. В этих трудах он не только систематизировал тот материал, который был нара ботан в данной области за прошедшие десятилетия, но и предложил собственные аргу менты для решения актуальных проблем, таких как истина, значение. Большую извест ность получил организованный им семинар по аналитической философии, что позволя ет некоторым исследователям говорить о «Мюнхенской школе» аналитической теории познания. Помимо популяризации и развития аналитической философии языка и тео рии познания Штегмюллер проявил себя как историк философии. Его четырехтомное издание «Основные направления современной философии» (1952-1989 гг.) является для многих настольной книгой.

Большим влиянием до сих пор пользуется конструктивная теория познания, раз работанная в рамках Эрлангенской школы «диалогического конструктивизма», родона чальниками которой считаются П. Лоренцен и В. Камлай. В работах «Методическое мышление» (Лоренцен, 1969 г.), «Логическая пропедевтика. Предварительная школа разумного разговора» (1967 г., соавт. Камлай и Лоренцен), «Конструктивная логика, этика и теория познания» (1973 г., Лоренцен в соавторстве с О. Швеммером) были за ложены программные основы нового «нормативного» способа философствования.

Свою основную задачу представители данного направления видят в критической ре конструкции языков научных дисциплин, включая философские, основываясь на прак тическом фундаменте, предоставляемом жизненным миром. «Реконструкция» пред ставляет собой ключевое понятие, которое обозначает особый метод понимания, аль тернативный герменевтическому «пониманию». Ее определяют как конструктивную интерпретацию, которая, основываясь на дотеоретических способностях субъекта к действию и ориентации в мире и беря свое начало в элементарных речевых действиях, осуществляется также при построении теорий. Воспроизводя ее генезис, представители Эрлангенской школы надеются обосновать то, что в рамках других направлений, на пример, критического рационализма или аналитической теории познания, рассматрива ется как результат волевого решения или как основанное на соглашении определение.

Реконструкцию научных теорий конструктивная теория познания основывает на идее «методического мышления», осуществляемого на основе методического и диалогиче ского принципов. Методический принцип предписывает постепенное конструирование M.E. Соболева. Философия в Западной Германии во второй половине XX в.

предложений науки на основании пошагового, не содержащего пробелов и свободного от логического круга введения основных элементов и правил, начиная с единичных высказываний и заканчивая всеобщими. Диалогический принцип предполагает занятие позиции методологического скептицизма, подобной позиции Р. Декарта, что подразу мевает «критическое сохранение» традиции и ее преобразование, исходя из ситуации «ученого незнания».

Диалогический принцип предусматривает введение основных конструктивных элементов научного языка в ходе диалога, который основывается на элементарных си туациях обучения, организованных в соответствии с принципом единства речи и дейст вия. В рамках данной концепции все научное знание представляет собой «надстройку» над дотеоретической, донаучной практикой, которая и представляет собой ее «базис».

Переход от донаучного эмпирического знания к научным теориям включает в себя «ступенчатое Apriori», в которое входят «Apriori языка», «Apriori производства» или практических, донаучных знаний, и «Apriori измерения» физических величин. «Apriori языка» можно проинтерпретировать в данном случае как смысловое структурирование мира, основу которого составляет «Apriori различения», т.е. практика предикации.

«Apriori производства» включает в себя элементарные знания, связанные с производст вом и применением орудий труда, инструментов и материалов, необходимых для под держания жизни. Нормы языка и практические донаучные знания, которые формиру ются в рамках жизненного мира, образуют первую ступень Apriori, обосновывающую возможность науки. «Apriori измерения» образует второй уровень, необходимый для построения научной теории. На его реконструкцию нацелена так называемая «прото физика», которая стремится обосновать объективность естественнонаучного знания за счет анализа величин классической физики, таких как размер, время, масса и т.д. Взя тые вместе, «Apriori языка», «Apriori производства» и «Apriori измерения» представля ют собой нормативный базис для создания гипотетически-дедуктивных научных тео рий. Философия языка, протофизика и «методический культурализм» (термин П. Яни ха) способны совместными усилиями реконструировать нормативный базис науки.

Сочетая достижения аналитической философии языка, психологии и социологии, Хабермас развил свою критическую теорию, превратив ее сначала в «теорию коммуника тивного действия» (см. его работу «Теория коммуникативного действия», 1981 г.), а за тем в «универсальную прагматику» (важными в этом отношении представляются такие работы, как «Истина и оправдание: философские статьи», 1999 г, «Коммуникативное действие и утративший свою трансцендентальность разум», 2001 г.). Трансформируя классическое понятие индивидуального разума в понятие «коммуникативной рацио нальности» или «коммуникативного разума», который реализуется в обществе и по средством которого Хабермас делает вывод о том, что «радикальная теория познания» возможна «только как теория общества». Философию Хабермас понимает как науку, нацеленную на экспликацию значения понятия о коммуникативном разуме. При этом ее основная задача состоит в выдвижении «сильных» гипотез. Проверить правильность таких гипотез позволяют конкретные социальные исследования, что требует сотрудни чества философии с эмпирическими социальными дисциплинами. Требование к фило софии ориентироваться на данные эмпирических наук приводит к тому, что ее основ ным методом должна стать рациональная реконструкция природы и законов функцио нирования коммуникативного разума. В этом отношении два понятия являются ключе выми: коммуникация и консенсус. Коммуникацию следует интерпретировать как сущ Философская компаративистика ностный признак общества, благодаря которому оно отличается от всех других образо ваний. Это означает, что социальные взаимосвязи имеют коммуникативную природу, а коммуникативное действие связывает социальные системы в единое целое. Консенсус, понимаемый как ненасильственное, достигаемое в ходе коммуникации взаимопонима ние, реализующееся в форме «жизненного мира», представляет собой необходимое ус ловие для воспроизводства общества и его подсистем, социализации индивидуумов и их личностной идентификации. «Колонизация жизненного мира» со стороны различ ных систем капиталистического общества угрожает его стабильности и препятствует его репродукции. Предотвратить эти процессы может укрепление жизненного мира за счет развития гражданского общества с его коммуникативными традициями.

Коммуникативное действие Хабермас противопоставляет системным методам общественной интеграции и стратегическому «инструментальному» действию;

герме невтику основанного на коммуникативном действии жизненного мира — сциентист скому системно-функциональному пониманию общества (по этому вопросу он полеми зирует прежде всего с Н. Луманом, разработавшим теорию социальных систем);

«по нимающую» перспективу участника познавательного процесса — объясняющей объек тивирующей перспективе внешнего наблюдателя над объектом познания. Тем самым он противопоставляет «нормативность» и «фактичность» коммуникативного разума.

Взаимообусловленность этих двух сторон реально функционирующего коммуникатив ного разума и противоречие между ними, которое можно интерпретировать как проти воречия между идеальным и реальным, должным и сущим, представляют собой основ ной объект междисциплинарных исследований философии и конкретных социальных наук. В результате таких исследований общественные и гуманитарные науки должны освободиться от присущего им «сциентистского самопонимания», начать осознавать себя как проявления саморефлексии общественно обусловленного коллективного разу ма и в качестве таковых рефлектировать о своих собственных общественных основани ях. Философия же способна указать, в каком направлении должна осуществляться са морефлексия. Опираясь на теорию речевых актов, Хабермас вскрывает латентную уни версальную прагматическую структуру коммуникативного разума. Условием возмож ности коммуникативного разума он считает содержащуюся уже в использовании обы денного языка возможность рациональной аргументации. Он связывает ее с присущими любому эмпирическому речевому акту «значимыми претензиями», которые говорящий выставляет в общении с другими людьми. К этим претензиям относятся претензии на истину, правильность, правдивость и понятность. Соответственно этим претензиям можно выделить различные сферы коммуникативного разума, раскрывающие основные типы отношений человека с миром, такие, как познание «внешней природы», познание «общества» и различных типов морали, познание «внутренней природы» человека и «языка». Проявлением коммуникативного разума является аргументационный дискурс, в ходе которого устанавливается соглашение относительно обоснованности выдвигае мых говорящим в высказывании значимых претензий. Другими словами, сущность коммуникативной рациональности выражает «дискурсивная рациональность», в основе которой лежит «ненасильственное насилие лучшего аргумента», подвигающее на поиск убедительных и надежных способов обоснования выдвинутых утверждений.

Особенность аргументационного дискурса как механизма познания состоит в том, что он не гарантирует правильного познания, т.е. абсолютной истинности выска зываний, он обеспечивает лишь возможность рационального обсуждения спорных во M.E. Соболева. Философия в Западной Германии во второй половине XX в.

просов познания, морали, права, политики и т.д. Вместо традиционно понимаемой ис тины речь здесь идет об «акцептабельности» тех или иных высказываний, что подразу мевает сосуществование различных точек зрения по тому или иному вопросу. Проти воречие между «единством разума» и «многообразием его голосов», т.е. его проявле ний, снимается, согласно Хабермасу, опять же в ходе аргументационного дискурса ме жду оппонентами. Структура речевого акта, его нацеленность на аргументационное «оправдание» содержащихся в нем значимых претензий, стимулирует, таким образом, выработку механизмов, нацеленных на достижение «объективной», т.е. общезначимой, истины, которую должен разделять постоянно растущий круг людей при постоянно ужесточающихся условиях ее проверки, что не исключает, правда, того, что любое вы сказывание со временем может оказаться ошибочным.

Альтернативой разработанной Хабермасом «универсальной прагматике» высту пает «трансцендентальная прагматика» К.-О. Апеля, основы которой он сформулировал в работе «Трансформация трансцендентальной философии» (1973 г.). Ведущей идеей здесь является переосмысление понятия разума с учетом его неразрывной связи с язы ком. Разум, согласно Апелю, конституирован языком, а язык есть проявление разума.

Язык выступает условием возможности понятийного мышления, познания и осмыслен ного действия. Подчеркивая интерсубъективную коммуникативную природу разума, Апель предлагает рассматривать язык как его двоякое «Apriori». С одной стороны, ап риорный характер языка проявляется в том, что язык в виде конкретного естественного языка формирует семантические особенности реального «исторического» разума. В этом случае язык предстает как «историко-прагматическое Apriori». С другой стороны, язык можно понимать в универсальном смысле как «лингвистическую и коммуника тивную компетентность» человека, как способность вырабатывать понятия в ходе диа логического общения. В этом случае он предстает в виде универсальной формальной структуры как «диалогически-прагматическое Apriori» разума. Таким образом, транс цендентальность языка заключается в том, что он одновременно есть универсальный диалогический механизм функционирования разума и относительный механизм фор мирования соглашений о смысле и значении понятий в конкретной историко культурной ситуации. Убедиться в трансцендентальной природе «языковой игры ком муникации» можно посредством «строгой трансцендентальной рефлексии», т.е. по средством такой рефлексии, которая обнаруживает те ее предпосылки, которые нельзя обосновать при помощи дедукции без petitio principii, т.е. уже не предпослав их, и нель зя опровергнуть, не вступая при этом в противоречие с самим с собой. Пытаясь опро вергнуть правила аргументации, любой, предпринимающий эту попытку, впадает в «перформативное противоречие», в котором прагматика речевого действия противоре чит его семантике.

Признание языка априорным условием возможности познания имеет следующие философские следствия. Во-первых, познание мира осуществляется в ходе коммуника тивно-диалогичного процесса познания. Другими словами, когнитивная функция опо средована коммуникативной: понятие о предмете возникает не в результате усилий одиночного сознания, а как продукт интерсубъективной деятельности. Такая структура познавательного акта заложена, по мнению Апеля, уже в структуре речевого действия, состоящего из пропозициональной, направленной на предмет, и рефлективно перформативной, направленной на установление уровня интерсубъективной коммуни кации, частей. Во-вторых, субъектом познания становится не единичное «Я», а «ком Философская компаративистика муникационное сообщество», в котором Апель выявляет две стороны — реальную и идеальную. Так, любой человек всегда является членом реального коммуникационного сообщества, выйти из которого он может либо ценой смерти, либо ценой утраты своей идентификации с рационально действующим субъектом. Это реальное сообщество в ходе «герменевтического синтеза» артикулирует бытие как устойчивую структуру зна чений и формирует предпонимание, которое служит базой дальнейшего познания. В ходе реально имеющей место языковой игры эмпирических коммуникационных сооб ществ происходит, таким образом, конституирование смысловой определенности предметов. Однако реальное коммуникационное сообщество не может в целом служить институтом, обеспечивающим объективность добываемого знания. Поэтому любой до пускает (даже «вопреки фактам») существование «идеального неограниченного (в про странстве и времени) коммуникационного сообщества», которое могло бы оценить правильность выдвигаемых когнитивных утверждений. Это идеальное коммуникаци онное сообщество выступает, следовательно, в качестве «контрольной инстанции» за истинностью знания, требующей, чтобы утверждаемые высказывания принимались все большим количеством его членов в «идеальных условиях» познания (исключающих насилие и обман). Истина мыслится здесь как достигаемый по определенному вопросу консенсус, а значит, это понятие сохраняет свое герменевтическое измерение. В третьих, механизмом познания признается «аргументационный дискурс», нацеленный на выработку соглашений по поводу решаемых проблем в идеальном неограниченном сообществе интерпретаторов. Именно в ходе такого дискурса должны обосновываться все претензии, которые субъект выдвигает в своем речевом акте.

Новаторство Апеля заключается здесь в том, что он в качестве основной позна вательной категории выдвинул понятие смысла;

формирование смысла связал с про цессом диалогичной коммуникации;

указал на то, что смыслообразование представляет собой незавершенный и открытый процесс;

достижение объективности знания связал с языковой игрой аргументации идеального неограниченного коммуникационного сооб щества, так что герменевтика оказалась у него связанной с трансцендентальной прагма тикой.

Характеризуя позиции Апеля и Хабермаса по вопросам теории познания в це лом, можно сказать, что они представляют собой синтез двух традиций: герменевтиче ской философии и аналитической философии языка. Противопоставляя себя неопози тивизму, они не менее воинственно дискутируют с одним из «отцов» философской герменевтики, Х.-Г. Гадамером. Об этом свидетельствует полемика 60-х гг. по поводу возможности понимания герменевтики как эмансипирующей общество «критики идео логии». Сущность ее сводится к тому, что Гадамер попытался совместить реабилита цию понятия предрассудка с радикальной критикой Просвещения, в то время как «кри тика идеологии» рассматривала себя в качестве наследницы эпохи Просвещения, пред ставительницы идеи о всемогуществе прогрессивно развивающегося «ratio». В качестве оппозиции гадамеровскому «консерватизму» Апель и Хабермас выдвинули веру в об новляющую силу коммуникативного разума.

Помимо проблем теории познания важное поле философской деятельности представляла собой практическая философия. Конструктивистской этике Эрлангенской школы Апель и Хабермас противопоставили свои варианты этики дискурса. Предста вители Эрлангенской школы видят свою основную задачу в области этики в том, что бы, во-первых, создать на основе программных принципов своей школы универсаль M.E. Соболева. Философия в Западной Германии во второй половине XX в.

ный лексикон этических терминов, позволяющий вести «общечеловеческий» дискурс в области морали;

во-вторых, объяснить существующие общественные нормы, исходя из условий существования конкретного «жизненного мира» и тем самым подготовить ба зис для возможного взаимопонимания;

в-третьих, четко классифицировать проблемы, на решение которых должен быть нацелен аргументационный дискурс (см., например, сборник под редакцией Ф. Камбартела «Практическая философия и конструктивная теория науки» (1974 г.), работы О. Швеммера «Философия практики. Попытка обосно вания учения о моральной аргументации в связи с интерпретацией практической фило софии Канта (1971 г.), П. Лоренцена «Теория технического и политического разума» (1978 г.)). Исходя из этих предпосылок, представители данного направления сконцен трировали свое внимание на принципах и методах аргументации в области морали.

Особенно детально были разработаны методы консультирования, разрешения конфлик тов и т.д.

Возникшая на базе трансцендентальной прагматики этика дискурса Апеля наце лена на рациональное трансцендентальное «окончательное обоснование» моральности человека. Возможность такого обоснования Апель связывает с трансцендентальной языковой игрой неограниченного коммуникационного сообщества, которая формирует основополагающие этические нормы. Важнейшая из них отражает, как он считает, «субстанциальное содержание» принципа разума, заключающегося в обязанности каж дого участника аргументации быть готовым к дискурсивному признанию всех «норма тивно значимых претензий соразмерно интерсубъективной универсализируемости представленных в них интересов» и к аргументированному оправданию своих собст венных претензий. На этом пути все различия во мнениях — даже те, которые касаются реально действующих практических норм, — в принципе могут быть преодолены пу тем аргументации, способной привести к консенсусу. Данные теоретические положе ния могут быть реализованы посредством следующих шагов: разработка «методов дис куссии об этике» с позиций идеальных условий дискурса, позволяющих обосновать действующие или вводимые нормы, и применение этих методов в конкретных истори ческих условиях. При этом следует иметь ввиду, что универсалистская «этика дискур са» может находиться в противоречии с относящейся к конкретной ситуации «этикой ответственности». По мнению Апеля, в случае конфликта между ними основопола гающие принципы первой должны сохраняться в качестве критериев для разработки регулятивных принципов второй.

Универсальная прагматика также видит в аргументационном дискурсе инстру мент выработки универсальных этических норм и разрешения конфликтов. Возмож ность этого связывается здесь со структурой речевого акта, в котором говорящий вы сказывает нацеленные на всеобщее признание претензии на истинность, нормативную правильность, понятность или правдивость. В случае, если речь идет об использовании практического разума, универсальной становится претензия высказывания на правиль ность. Эта претензия опирается на значимость обосновывающей его нормы и может варьироваться вместе с легитимирующим ее фоном, т.е. может изменяться при перехо де границ конкретного жизненного мира. Поскольку большинство норм носят ограни ченный характер, то единственно моральные заповеди и правовые нормы, имеющие только моральное оправдание, например, права человека, могут претендовать, по мне нию Хабермаса, на абсолютную значимость, т.е. на всеобщее признание. В случае дис курсивной выработки значимость морального высказывания будет иметь «эпистемиче Философская компаративистика ский смысл», заключающийся в том, что оно могло бы быть акцептировано всеми уча стниками при идеальных условиях его оправдания. Выработка единых «общечеловече ских» представлений в области морали происходит в ходе процессов взаимного обуче ния представителей различных форм жизни, результатом которых является расширение и пересечение различных социальных миров.

Следует отметить, что созданные на базе теории науки и аналитической филосо фии языка этические концепции в парадигме Эрлангенской школы трансцендентальной или универсальной прагматики представляют собой лишь один из возможных подходов к решению некоторых проблем практической философии. Кроме них, свои концепции предлагают марксистская этика (ее различные версии представлены в книге «Марксизм и этика. Тексты к неокантианскому социализму», изданной в 1974 г. Г.Й. Зандкюлером и Р. де ла Вега) или этика, оформившаяся в рамках герменевтики или на базе аналити ческой философии (последнюю представляют, например, работы Г. Патцига «Этика без метафизики» (1971 г.);

Ф. фон Кутчеры «Основоположения этики» (1982 г.);

Э. Тугенд хата «Проблемы этики» (1984 г.)). В настоящее время серьезно разрабатывается био этика, что вызвано развитием медицины, биологии и генной инженерии. Новейшие достижения в области этих наук снова актуализировали вопрос о необходимости опре деления того, что есть жизнь вообще и человеческая жизнь в частности, поскольку от веты на эти вопросы имеют далеко идущие практические следствия. В 1986 г. X. Маркл посвятил данной проблематике работу «Эволюция, генная техника и человеческое по ведение». Сборник, посвященный анализу разнообразных позиций в области биополи тики, в 2001 г. издал X. Гайер. Широкая палитра возможных постановок проблем в об ласти этики представлена в двухтомном издании «Реабилитация практической филосо фии», вышедшем в 1972 г. под редакцией М. Риделя. Уже это издание свидетельствует о возрождении этической мысли в ФРГ, которому способствовали совместные усилия представителей всех философских течений.

В целом особенностью развития немецкой философии последних десятилетий XX в. можно считать то, что изменился структурный принцип ее организации как дис циплины. На смену многочисленным школам и направлениям, активно полемизирую щим друг с другом, пришла группировка вокруг определенных проблем. Стали созда ваться рабочие группы из представителей различных философских взглядов, нацелен ные на решение конкретных задач. Среди таких проектов, помимо проекта М. Риделя по этике, можно назвать нацеленное на осмысление оснований практической философии и социальных наук четырехтомное издание под редакцией X. Ленка «Теории действия — интердисциплинарно» (начиная с 1977 г.). Предложенный здесь концепт понимания со циальных дисциплин как наук о действии (Handlungswissenschaften) составил альтерна тиву структуралистскому их пониманию и их пониманию с позиций теории систем.

Большое количество проектов посвящено истории философии, среди них такие, как «Справочник по основным философским понятиям» под редакцией Г. Крингса (1973 г.), а также переработанное переиздание «Словаря философских понятий» Р. Айслера (1899 г.), начатое под руководством Й. Риттера в 1976 г. и продолжающееся до последнего вре мени. Почти параллельно вышли «Философский лексикон: личности и понятия запад ноевропейской философии от античности до настоящего времени» под редакцией А.

Хюгли (1995 г.) и «Философский лексикон Метцлера: Понятия и определения» под ре дакцией П. Прехтля (1996 г.). Можно сказать, что изучение истории понятий занимает важное место среди классических историко-герменевтических исследований. Значение M.E. Соболева. Философия в Западной Германии во второй половине XX в.

таких проектов состоит прежде всего в том, что они способствуют самопониманию фи лософии как науки. Проблемам взаимоотношения философии и естественных наук по священо издание «Философия и естественные науки: Словарь к философским вопросам естественных наук», выполненное под руководством Г. Херца (1991-1996 г.). Его до полняет «Европейская энциклопедия по философии и науке» под редакций Г.Й. Занд кюлера (1990 г.). К монументальным трудам можно причислить четырехтомную «Эн циклопедию философии и теории науки», изданную под руководством Ю. Миттель штрасса в период с 1980 по 1996 гг. Здесь в той или иной мере освещены практически все вопросы, с которыми сталкивается современная философия и теория науки, и пред ставлены все варианты современной философской западноевропейской мысли. Издание многотомного труда «Поэтика и герменевтика» (начиная с 1964 г.) рабочей группой, состав которой постоянно обновляется, свидетельствует о ренессансе эстетики и теории искусства. Философия языка стала предметом исследований в международном сборнике «Философия языка» (редакция М. Даскаля и Д. Герардуса, 1992 г.) и сборнике «Класси ки философии языка» (редакция Т. Борше, 1996 г.). Книги «Классики герменевтики» (под редакцией У. Нассена 1982 г.) и «Герменевтические позиции: Шлейермахер — Дильтей — Хайдеггер — Гадамер» (под редакцией Г. Вируса, 1982 г.) дают обзор ос новных теоретических положений этого направления философии.

Среди крупных проектов в области семиотики можно назвать издаваемую с г. под редакцией Й. Симона серию исследований, объединенную под общим заголов ком «Знак и интерпретация». Важным подспорьем в работе является изданный В. Не сом «Справочник по семиотике» (1985 г.). Перечисление подобных проектов как обще философского характера, так и посвященных частным философским темам, можно продолжать бесконечно долго, все это говорит о продуктивной кооперации в области философских исследований.

Важным форумом любой науки, в том числе философии, отражающим ее «само чувствие», ее уровень и состояние дел в ней, являются соответствующие журналы. Ко личество изданий по философии в настоящее время является почти необозримым, что свидетельствует о ее динамичном развитии благодаря сотрудничеству с разнообразны ми частными науками, включая естественные и математические науки, науки о челове ке (медицина, социология, биология, этнология и др.), гуманитарные (лингвистика, ли тературоведение, религиоведение и др.). Назовем для иллюстрации лишь несколько журналов общего профиля, выходящих на немецком языке в Германии, таких, как «Общефилософский журнал», «Немецкий философский журнал», «Международный философский журнал», «Логос: журнал по систематической философии», «Диалектика:

энциклопедический журнал по философии и науке», «Studia Leibnitiana: журнал по ис тории философии и науки». Данный список можно дополнить десятками наименований периодических изданий, как полиграфических, так и электронных, сконцентрирован ных на более узкой тематике. Все это свидетельствует как об активном диалоге в сооб ществе ученых-философов, так и о диалоге философов со специалистами в других об ластях знания.

В заключение отметим, что важной чертой современной немецкой философии является ее включенность в мировой философский дискурс. Достаточно привести лишь несколько примеров, подтверждающих это высказывание. Так, полемику по поводу философского содержания понятия «свободы» и по поводу понимания сущности чело веческого Dasein в пятидесятые годы в ФРГ можно рассматривать в рамках француз Философская компаративистика ско-немецкого дискурса, инициированного известным эссе Ж. П. Сартра «Экзистен циализм — это гуманизм» (1946 г.). В свою очередь, фундаментальная онтология Хай деггера послужила одним из источников деконструктивизма Ж. Деррида. Структура лизм М. Фуко и Т. Парсонса легли наряду с другими концепциями в основу системно функциональной теории общества Н. Лумана, которая нашла отклик во всем мире и благодаря этому получила свое дальнейшее развитие. Плодотворной оказались дискус сии по поводу реализма и натурализма в обосновании познания, которые с американ ской стороны инициировали Р. Рорти, У. Куайн, X. Патнем и к которым подключились их немецкие коллеги, такие, например, как Э. Рихтер («Основное определение и един ство объективного знания», 1974 г.), Р. Ридль («Эволюция и познание: ответы на во просы нашего времени», 1982 г.), Г. Фольмер («Природа познания. Доклады по эволю ционной теории познания», 1985 г.) и гораздо позже Г.Й. Зандкюлер с работами «Тео рии, модели и факты: концепты философии и науки» (1994 г.), «Философия и наука:

формы и процессы их взаимодействия» (1997 г.).

Немецкие философы приняли активное участие в дебатах о характере современ ной эпохи, пытаясь определить понятия «модерна» и «постмодерна», исследуя метамор фозы и инновации в литературе, политике, архитектуре и т.д. и вскрывая стоящие за ни ми причины. Наряду с М. Фуко, Ж. Делезом, Ж. Деррида, Ж. Бодрийяром, Ж.-Ф. Лиота ром, Р. Рорти, С. Бенхабиб, X. Фостером, Ф. Джеймсоном и др. свой вклад в решение данного вопроса внесли, например, Г. Маркузе, Ю. Хабермас, В. Вельш (его книга «Наш постмодернистский модерн», вышедшая в 1986 г. и дающая широкую панораму этого явления, с огромным интересом читается до сих пор).

Работа Хабермаса «Модерн — неоконченный проект» (1980 г.) дала импульс американо-немецким дискуссиям о существе культурного феномена «постмодерн» в 80-е гг. XX в. Его книга «Философский дискурс модерна. Двенадцать лекций» (1985 г.) продолжила спор о формах «преодоления модерна» прежде всего с французскими кол легами. В настоящее время в центре внимания мировой общественности находится яв ление «глобализации», дефинировать которое стараются также немецкие ученые. Дан ные примеры взаимной рецепции и взаимного влияния идей или интернациональных попыток решения конкретных задач свидетельствуют о том, что немецкой философ ской мысли в целом чужд провинциализм, который проявляется в сосредоточенности на локальных темах, в невыхождении за пределы национальной философии, в неуча стии в решении актуальных общих проблем современного общества, в нежелании уча ствовать в общем дискурсе. Открытость философской немецкой мысли миру можно расценивать как элемент движения на пути практической реализации идеи о коммуни кативной природе разума.

Литература:

1. Abel G. Interpretationswelten. Gegenwartsphilosophie jenseits von Essentialismus und Rela tivismus. Frankfurt am Main, 1993.

2. Adorno Th. Der Positivismusstreit in der deutschen Soziologie. Neuwied/Berlin, 1969.

3. Baumgartner H.M., Sass H.M. Philosophie in Deutschland 1945-1975. Standpunkte. Entwick lungen. Literatur. Meisenheim, 1979.

4. Bell D., Vossenkuhl W. (Hgg.) Wissenschaft und Subjektivitt: der Wiener Kreis und die Phi losophie des 20. Jahrhunderts. Berlin, 1992.

5. Bodammer Th. Philosophie der Geisteswissenschaften. Freiburg/Munchen, 1987.

M.E. Соболева. Философия в Западной Германии во второй половине XX в.

6. Dahms H.-J. Positivismusstreit. Die Auseinandersetzungen der Frankfurter Schule mit dem logischen Positivismus, dem amerikanischen Pragmatismus und dem kritischen Rationalis mus. Frankfurt am Main, 1994.

7. Friedmann J. Kritik konstruktivistischer Vernunft: zum Anfangs- und Begrundungsproblem bei der Erlanger Schule. Mnchen, 1981.

8. Friesen H. Spannugsfelde der Diskurse. Philosophie nach 1945 in Deutschland und Frank reich. Mnchen, 1987.

9. Fruhwald W., JauS H. R. Geisteswissenschaften heute. Eine Denkschrift. Konstanz, 1990.

10. Goodman N., Elgin С Revisionen. Philosophie und andere Knste und Wissenschaften.

Frankfurt am Main, 1993 (1988).

11. Kuhlmann W. Reflexive Letzbegrundung. Untersuchungen zur Transzendentalpragmatik.

Freiburg/M unchen, 1985.

12. Plumacher M. Philosophie nach 1945 in der Bundesrepublik Deutschland. Hamburg, 1996.

13. Prinz W., Weingart P. (Hgg.) Die sogenannten Geisteswissenschaften. Innenansichten. Frank furt am Main, 1990.

14. Sandkuhler H.J. (Hg.), Europaische Enzyklopedie zu Philosophie und Wissenschaften. Ham burg, 1990.

15. Welsch W. Wege aus der Moderne. Schlusseltexte der Postmoderne-Diskussion. Weinheim, 1988.

16. Wiggershaus R. Die Frankfurter Schule. Geschichte, theoretische Entwicklung, politische Bedeutung. Mnchen/Wien, 1986.

M.E. Soboleva West German Philosophy in the Second Half of the Twentieth Century The issue gives a lecture on the main tendencies in the development of the West German philosophy in the second half of the 20-th Century. It characterizes briefly such currents as philosophical hermeneutic, critical rationalism, philosophy of the Frankfurt School, universal and transcendental pragmatic, etc. The place and role of philosophy in the modern society are discussed.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.