WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 11 |

«ОСНОВЫ ИСТОРИИ ИСКУССТВ X. В. Янсон и Энтони Ф. Ят HARRY N. ABRAMS, INC., PUBLISHERS, NEW YC АОЗТ «ИКАР», ИЗДАТЕЛЬСТВО, САНКТ-ПЕТЕРБ Международная программа «Издательский Мост» ОСНОВЫ ...»

-- [ Страница 3 ] --

95. Константин Великий. Начало IV в. н. э. Мрамор, высота 2,44 м. Палаццо дель Консерватори, Рим достигается столь сильное воздействие этого рим­ ского портрета на зрителя. Прежде всего нас поражает выразительность глаз. Создается впечат­ ление, что взор прикован к чему-то не видимому нами, но представляющему угрозу. Вырезанные очертания радужной оболочки глаз и обозначенные углублениями зрачки — приемы, не применявши­ ИСКУССТВО ДРЕВНЕГО РИМА • Греческим художникам, однако все же случа­ лось, создавать произведения, посвященные исто­ рическим событиям. Мозаичная картина из Помпеи, изображающая «Битву при Иссе» (см. илл. 59), по­ видимому, воспроизводит созданную около 315 г. до н. э. знаменитую работу греческого мастера, изображающую победу Александра Македонского над персидским царем Дарием. Начиная с III в. до н. э. и в Риме начали создаваться картины, отражающие его историю. Выполненные на дереве, они играли роль своего рода плакатов, пропаган­ дирующих триумфы того или иного героя. Однако уже в последние годы республики такие недолго­ вечные средства отображения происходивших со­ бытий стали уступать место более «солидным» и монументальным формам: вырезанные из камня рельефы украшали сооружения, которые должны были просуществовать целую вечность. Таким об­ разом, они являлись подходящим средством про­ славления императоров, и те стремились исполь­ зовать его как можно шире. Арка Тита. Вершиной искусства рельефа в Древнем Риме являются две большие панели, по­ вествующие о деяниях императора Тита и укра­ шающие триумфальную арку, воздвигнутую в 81 г. н. э., чтобы увековечить его победы. На одной из них (илл. 96) показана часть триумфальной процессии в честь завоевания Иерусалима. В число изображенных трофеев входят семисвечник и дру­ гие священные предметы. Несмотря на большой объем работы скульптору с удивительным успехом удалось передать движение многолюдной толпы. В правом углу рельефа процессия поворачивает и, удаляясь от нас, проходит через триумфальную арку. Она как бы исчезает в ней: арка размещена под углом, так что мы видим только ближнюю ее часть с входом — радикальный, но эффективный прием. Колонна Траяна. Задачи, стоявшие перед изобразительным искусством эпохи империи, за­ частую были несовместимы с реалистической трак­ товкой пространства. Воздвигнутая в 106—113 гг. н. э. в память победоносных походов императора против даков, населявших в древности территорию Румынии, колонна Траяна (илл. 97) обвита сплош­ ной лентой рельефа, образующего фриз, компози­ ция которого с точки зрения количества фигур и «плотности» повествования превосходит все создан­ ное к тому времени. При этом большая часть труда резчиков оказывается «напрасной», ибо зрители — согласно удачному высказыванию одного из ученых — «должны бегать кругами наподобие цирковой лошади», чтобы следовать разворачива­ ющемуся повествованию, и едва ли могут что-ни­ 96. «Трофеи из Иерусалимского храма». Рельеф в проезде арки Тита. Рим. 81 г. н. э. Мрамор, высота 2,39 м.

104 • ИСКУССТВО ДРЕВНЕГО РИМА будь рассмотреть выше четвертого или пятого витка без бинокля. Спиральный фриз был новой и ко многому обязывающей формой исторического повествования, требовавшей от скульптора решения многих трудных задач. Ввиду отсутствия по­ ясняющих надписей изображению следовало быть самодостаточным, то есть максимально понятным;

это значит, пространственное оформление каждого эпизода тщательно продумывалось. Внешняя не­ прерывность изображения должна была сочетаться с внутренней целостностью отдельных сцен. При этом глубину собственно резьбы требовалось умень­ шить по сравнению с такими рельефами, как те, что украшали арку Тита, ибо в таком случае тени, отбрасываемые выступающими деталями, сделали бы изображение «нечитаемым» для находящегося внизу зрителя. Скульптору удалось блестяще ре­ шить все эти задачи, однако за счет того, что он почти полностью пожертвовал впечатлением глу­ бины пространства. Ему пришлось свести пейзаж и архитектуру к упрощенным декорациям и уве­ личить угол наклона поверхности, на которой стоят фигуры, как бы приподняв ее. Те сцены, которые видны на иллюстрации, служат прекрасным при­ мером изображения исторических событий на ко­ лонне. Сражения среди более чем ста пятидесяти отдельных эпизодов показаны редко;

вместе с тем большое внимание уделено политическим и геог­ рафическим аспектам войны с даками и тыловому обеспечению войск. Это сближает содержание фриза со знаменитыми «Записками о Галльской войне» Юлия Цезаря.

ЖИВОПИСЬ По сравнению с тем, что известно о древне­ римских скульптуре и архитектуре, наши знания о живописи Древнего Рима бесконечно малы. Почти все дошедшие до нас произведения принадлежат к жанру настенной росписи, причем подавляющее большинство их обнаружено либо при раскопках Помпеи, Геркуланума и других поселений, погиб­ ших при извержении Везувия в 79 г. н. э., либо найдены в Риме и его окрестностях. Они принад­ лежат к узкому промежутку времени, продолжи­ тельностью менее двух столетий. Никто не станет отрицать, что это был период, когда копировались греческие образцы, ввозились греческие работы и приезжали греческие мастера. Но «Битва при Иссе» (см. илл. 59) является одним из немногих тому свидетельств.

Римский иллюзионизм Примером преобладавшего в те времена стиля служит роспись украшающая один из углов «ком­ наты Иксиона» в раскопанной в Помпее «доме Веттиев» (илл. 98)— Здесь все иллюзорно: и стены, раскрашенные под мраморные плиты, и оканто­ ванные, как бы заключенные в рамы, мифологи­ ческие сцены, создающие впечатление вставленных в стену картин, написанных на деревянных досках, и открывающийся за нарисованными окнами вид на фантастические архитектурные сооружения — все это напоминает несколько нестройное слияние тем, исполняемых разными музыкальными инстру­ ментами. Архитектурные фрагменты тоже отлича­ ются какой-то странной и нереальной живопис­ ностью, воспроизводящей, по-видимому, театраль­ ные задники того времени. Искусная имитация различных материалов и отдаленных пейзажей со­ здает иллюзию реального трехмерного пространст­ ва, но при первой же попытке проанализировать, как соотносятся элементы этой «трехмерной» картины, мы начинаем понимать, что римский художник не имел отчетливого представления о том, как передать глубину пространства, что выстраиваемая им перспектива бессистемна и внутренне 97. Нижняя часть колонны Траяна, Рим. 106—113 г. н. э. Мрамор, высота полосы рельефа ок. 127 см.

ИСКУССТВО ДРЕВНЕГО РИМА • 98. Комната Иксиона, дом Веттиев. Помпеи 63—79 г. н. э.

противоречива. По сути, он никогда не приглашает нас «войти» в создаваемое им пространство. По­ добно некоей обетованной земле, оно всегда оста­ ется недосягаемым, лежащим по другую сторону от нашего мира. Когда место архитектурных композиций зани­ мает пейзаж, неукоснительное соблюдение законов перспективы становится не столь важным, и до­ стоинства, свойственные методу, применяемому римскими художниками, начинают перевешивать его недостатки. Это особенно хорошо заметно в знаменитых «пейзажах с Одиссеем» — длинной ленте пейзажа, поделенной пилястрами на восемь отрезков. На каждом из них изображен эпизод из странствий Одиссея (Улисса). На илл. 99 показана сцена с лестригонами. Воздушные, голубоватые тона создают чудесное чувство залитого светом пространства. Оно как бы обволакивает и связывает воедино все, что существует в этой теплой, волшебной средиземноморской стране, где фигуры людей кажутся не более чем случайностью. Лишь при более пристальном рассмотрении мы понимаем, насколько хрупка эта гармония даже в столь совершенном произведении: обратив внимание на детали пейзажа, мы найдем его таким же пре­ тенциозным, как и упоминавшиеся выше архитек­ турные фантазии. Его единство проистекает не из композиции, а из поэтического настроения. Вилла мистерий. Существует все же один уникальный для древнеримской живописи памят­ ник, который поражает нас великолепием замысла и единством стиля: это огромный фриз в одном из помещений «Виллы мистерий» поблизости от Помпеи (илл. 100). Художник разместил изобра­ женные им фигуры на узком зеленом основании. Фоном для них служат повторяющиеся красные панели, разделенные черными полосами — что-то вроде кадров диафильма, где разыгрывается какое­ то странное и торжественно-скорбное обрядовое действо. Кто они, в чем состоит смысл этого цикла? Многое остается загадкой, но очевидно, что здесь изображены различные ритуалы из дионисийских мистерий — древнего полутайного культа, завезен­ ного в Италию из Греции. Две реальности — дей­ ствительная и мифологическая — как бы сливаются здесь воедино. Их взаимопроникновение мы ощущаем во всех фигурах, в которых действительно чувствуется нечто общее — благородство осанки и выразительность поз, изумительное мастерство, с которым выписаны тела и драпировки, а также увлеченность, с которой они участвуют в разыг­ 106 • ИСКУССТВО ДРЕВНЕГО РИМА 99— «Лестригоны, бросающие камни в корабли Одиссея». Настенная роспись из серии «Пейзажи с Одиссеем» в доме на Эсквилинском холме в Риме. Конец I в. до н. э., Ватиканский музей, Рим 100. «Сцены из мистерий дионисийского культа». Настенный фриз, живопись. Ок. 50 г. до н. э.

ИСКУССТВО ДРЕВНЕГО РИМА — рываемой мистерии. Многие позы и жесты поза­ имствованы из греческого изобразительного искус­ ства классического периода, но в них нет вторич­ ности — следствия углубленного изучения пред­ шествующих образцов — и связанной с этим не­ которой неестественности, которая свойственна тому, что мы зовем классицизмом. Исключительный дар проникновения в суть художественного образа позволил художнику наполнить прежние формы новой жизненной силой. Вне зависимости от того, каким образом его творчество связано с не дошедшими до нас работами знаменитых греческих художников, он является их законным наследником, подобно тому как писавшие на латинском языке выдающиеся древнеримские поэты эпохи принципата Августа — такие как Вергилий, Гораций, Овидий и другие — являются истинными продолжателями греческой поэтической традиции.

Живописные портреты Согласно сообщению Плиния, живописный пор­ трет был широко распространен в Древнем Риме еще во времена республики, однако ни одного такого произведения до нас не дошло. Зато в распоряжении искусствоведов имеется достаточно полная группа портретов из Фаюмского оазиса в Нижнем Египте. Этим мы обязаны сохранившемуся до времен Римской империи (а может быть и возродившемуся) древнеегипетскому обычаю при­ креплять портрет умершего к его завернутому в ткань мумифицированному телу. Удивительная све­ жесть их красок объясняется тем, что они выпол­ нены в отличающейся чрезвычайной долговеч­ ностью технике энкаустики, в соответствии с ко­ торой краситель разводится в жидком воске. Такую краску можно сделать матовой и густой, как масляная, и наоборот — заставить ложиться тонким, прозрачным слоем. Лучшие из этих портретов, такие как тот, что показан на илл. 101, отличаются непревзойденными смелостью, непосредственностью и уверенностью мазка. Изображенный на нем тем­ новолосый мальчик кажется живым — столь ося­ заемо воплотили правду жизни лучистые краски 101. «Портрет мальчика», Фаюм, Нижний Египет. II в. н. э. Дерево, энкаустика. 33 х 18,4 см. Музей Метрополитен, Нью-Йорк. Дар Эдварда Харкнесса художника. Особо выделены глаза. В какой-то мере стилизованы и некоторые другие черты, но к счастью, в данном случае это не сказалось на качестве портрета, а лишь подчеркивает детскую привлекательность безвозвратно утраченного роди­ телями ребенка.

РАННЕХРИСТИАНСКОЕ И ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО В 323 г. н. э. Константин Великий принял судьбоносное решение, последствия которого ощу­ щаются по сей день — он повелел перенести столицу империи в греческий город Византии, известный после этого как Константинополь (ныне Стамбул). Император предпринял такой шаг осоз­ навая рост стратегического и экономического зна­ чения восточных провинций. Перенос столицы был также связан с тем, что отныне основанием и краеугольным камнем империи должно было стать христианство. Константин едва ли смог бы пред­ видеть, что такое изменение местопребывания им­ ператора приведет к расколу всего государства. Однако не прошло и ста лет, как раздел империи стал свершившимся фактом, хотя императоры, пра­ вившие в Константинополе, не спешили расстаться с притязаниями на западные провинции. Последние, управляемые императорами Западной Римской империи, вскоре были захвачены вторгшимися гер­ манскими племенами. К концу VI в. на ее терри­ тории исчезли последние остатки власти римлян. Восточная империя, впоследствии получившая на­ звание Византийской, выдержала удары варваров, а при императоре Юстиниане (527—565) стала опять могущественной и стабильной. Раздел империи вскоре повлек за собой и религиозный раскол. Во времена Константина рим­ ский епископ, или, как его называли римский папа, был общепризнанным главой всех христиан;

влияние его кафедры было следствием авторитета ее основателя, Св. апостола Петра. Однако различия между восточным и западным христианством по­ степенно накапливались, углублялись, а когда воз­ никли расхождения в доктрине, то разрыв между католицизмом и православием, возглавляемый рим­ ским папой и константинопольским патриархом, стал неизбежен. Разногласия являлись действитель­ но глубокими. Католическая церковь к тому вре­ мени была независима от какой бы то ни было государственной власти;

в соответствии со своей идеологией всемирной церкви она превратилась в наднациональный институт. Православная же цер­ ковь основывалась на союзе светской и духовной властей, представляемых императором и патриар­ хом, причем первый назначал второго. Здесь видно продолжение имевшей место еще в Древнем Египте и на Ближнем Востоке традиции сакральной цар­ ской власти, но в христианской адаптации. Визан­ тийские императоры в отличие от своих предшес­ твенников-язычников не могли притязать на статус богов, но они приняли на себя роль главы как церкви, так и государства. Эти религиозные различия между Востоком и Западом даже в еще большей мере, чем полит­ ическое разделение заставляют выбрать двойное заглавие данной главы. Термин «раннехристианское искусство» строго говоря относится не к опреде­ ленному стилю, а к любому произведению искусства в области христианской культуры, созданному до разделения церквей, или, примерно, к первым пяти векам нашей эры. Термин «византийское искусство», с другой стороны, обозначает не только искусство восточной части Римской империи, но и специфический стиль. Поскольку^ этот стиль вырос из определенных тенденций, возникновение которых можно отнести к правлению Константина и даже более раннему времени, то очевидно, что четких различий между раннехристианским и византийским искусством не существует. Так, правление Юстиниана называют первым «золотым веком» византийского искусства. Однако, созданные на средства казны памятники, особенно находящиеся в Италии, можно рассматривать в зависимости от точки зрения как раннехристианские, либо как византийские. Пройдет немного времени, и политико-религи­ озные расхождения между Востоком и Западом породят также художественные различия. В За­ падной Европе кельтские и германские народы выступят в роли наследников позднеантичной ци­ вилизации, частью которой является раннехристи­ анское искусство, и трансформируют его в искус­ ство средневековое. Напротив, Восток не испытает подобного перелома. В Византии поздняя антич­ РАННЕХРИСТИАНСКОЕ И ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО • 102. Роспись потолка. IV в. н. э. Катакомба, Свв. Пьетро и Марчеллино, Рим ность проживет еще долгую жизнь, только гречес­ кие и восточные элементы выступят на передний план за счет уменьшения значения собственно римского наследия. Поэтому византийская циви­ лизация так никогда и не станет в полном смысле средневековой.

искусства в раннюю пору его существования, то сохранившаяся катакомбная живопись достаточно полно рассказывает нам о духовной жизни создавших ее общин.

Катакомбы Погребальный ритуал и обеспечение безопас­ ности захоронений имели для первых христиан большое значение, поскольку их вера основывалась на ожидании вечной жизни в раю. Образный строй катакомбной живописи, как мы видим на илл. 102, где показана роспись потолка, наглядно отражает новое мировоззрение, хотя сами художественные формы остались прежними, типичными для до­ христианских настенных изображений. Пространст­ во потолка все так же делится на разграниченные РАННЕХРИСТИАНСКОЕ ИСКУССТВО Вплоть до правления Константина Великого мало что можно с уверенностью сказать о хрис­ тианском искусстве. Единственным достаточно пол­ ным источником соответствующих сведений служат росписи римских катакомб, где находятся захоро­ нения ранних христиан. Но это, по-видимому, лишь одна из существовавших в то время разновидностей христианского искусства. Тогда Рим еще не был главным центром христианства. В больших городах Северной Африки и Ближнего Востока, таких как Александрия и Антиохия, существовали более старые и многочисленные христианские общины. Возможно, там христианское искусство развивалось в русле иных художественных традиций, но от него мало что сохранилось. Если нехватка материалов по восточным провинциям Римской империи мешает проследить тенденции развития христианского ПО — РАННЕХРИСТИАНСКОЕ И ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО участки — запоздалый и упрощенный отзвук ил­ люзионистических архитектурных композиций пом­ пейских росписей. Способ передачи фигур, а также пейзажные вставки наводят на мысль об их про­ исхождении от одного и того же прототипа. Однако в исполнении художника, обладающего весьма скромным дарованием, испытанный в римском ис­ кусстве прием не срабатывает: здесь он лишен своего исходного смысла. Но это мало заботит художника. Отвлекаясь от первоначального значе­ ния приема, живописец вкладывает в него новое символическое содержание. Здесь задействовано даже геометрическое членение потолка: большой круг явно символизирует небесный свод, на котором начертан крест — основной символ новой веры. В центральном медальоне мы видим молодого пастуха с овцой на плечах в позе, которая восходит еще к греческому искусству эпохи архаики. Он символизирует Христа-Спасителя, «Пастора Добро­ го», отдающего жизнь «за овцы своя». В полук­ ружиях, размещенных по периферии, находятся сцены, рассказывающие библейскую историю про­ рока Ионы. Слева показано, как Иону бросают с корабля в море, справа он выходит из чрева кита. Внизу мы видим его уже на суше — избавившись от опасности, он размышляет о милосердии Божьем. Этот ветхозаветный сюжет, часто сравниваемый с чудесами, описанными в Новом завете, был очень популярен в раннехристианском искусстве, под­ тверждая, что Господь властен спасти верующего от, казалось бы, неминуемой смерти. Стоящие фи­ гуры — это члены церкви;

молитвенно подняв руки, они обращаются к Богу с просьбой о помощи. Вся эта композиция, не отличающаяся масштабностью или выразительностью исполнения, имеет, однако, внутреннюю целостность и хорошо понятна зрителю, что выгодно отличает ее от подобных работ времен язычества.

103. Церковь Сан-Апполинаре-ин-Классе, Равенна. 533—549 г. Надписи на плане: 1. Апсида;

2. Главный неф;

3. Боковые нефы;

4. Нартекс 104. План церкви Сан-Апполинаре-ин-Классе (по Де Ангелис д'Оссат) и за несколько лет на деньги казны было создано невероятное количество больших церковных пост­ роек, причем не только в Риме, но и в Констан­ тинополе, в Палестине и других имевших важное значение местах. Церковь Сан-Аполлинаре-ин-Классе. Эти здания представляли собой новый тип сооруже­ ния — раннехристианскую базилику — послужив­ ший основой развития церковной архитектуры в Западной Европе. Раннехристианская базилика, как это видно на примере церкви Сан-Аполлинаре-ин­ Классе поблизости от Равенны (илл. 103, 104), представляет собой результат слияния архитектур­ Архитектура Решение Константина сделать христианство го­ сударственной религией империи имело для хрис­ тианского искусства огромные последствия. До этого члены общины не могли открыто собираться для богослужений. Церковные службы совершались скрытно в домах наиболее состоятельных едино­ верцев. Теперь для нового официального культа предстояло едва ли не за одну ночь построить представительные здания, чтобы христианская цер­ ковь функционировала у всех на виду. Константин принял меры, чтобы для решения этой задачи было выделено максимальное количество средств, РАННЕХРИСТИАНСКОЕ И ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО • 111 105. Интерьер церкви Сант-Апполинаре-ин-Классе (апсида) 112 • РАННЕХРИСТИАНСКОЕ И ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО ных форм, характерных для зала собраний, храма и частного жилища. Для этого типа зданий характерно также присущее истинным произведениям искусства своеобразие, и свойственные им черты не могут быть объяснены только исходя из соответствующих архитектурных прототипов. Освещение посредством верхнего ряда окон с двумя боковыми нефами, апсида и деревянная крыша напоминают о языческих базиликах времен империи. На иллюстрации показан вид церкви с запада. Расположенное при входе помещение,— нартекс, за­ менило атриум,—окруженный колоннадой двор, снесенный еще в давние времена. Круглая коло­ кольня-кампанилла была пристроена в средние века. (Многие церкви, выстроенные по типу базилики, имеют также трансепт — поперечный неф — пересекающий главный под прямым углом, благо­ даря чему здание имеет в плане форму креста. Этот элемент часто отсутствует, как, например в церкви Сан-Аполлинаре.) Такой тип зданий как базилика, ставший уже традиционным для римской архитектуры, прекрасно подходил для церквей вре­ мен императора Константина: он обеспечивал на­ личие большого внутреннего пространства, требу­ ющегося для христианского богослужения, и вы­ зывал в то же время необходимые ассоциации, связанные с традиционным использованием таких построек, что имело важное значение, поскольку христианству был официально присвоен привеле­ гированный статус. Но здание церкви есть нечто большее, чем просто место, где собираются веру­ ющие. Это прибежище общины верных, но прежде всего — дом Бога, христианская святыня, заме­ нившая прежние храмы. Для того, чтобы максимально приспособить базилику для этой новой функции, были внесены некоторые изменения, и ее планировка получила новый ориентир. Им стал алтарь, размещенный перед апсидой в восточном конце главного нефа. В отличие от языческих базилик, обычно имевших боковые входы, вход в церковь был перемещен к западному торцу. Таким образом, в христианской базилике главной стала ориентация вдоль про­ дольной оси, напоминающая, как это ни странно, храмы древнего Египта (см. илл. 36). На примере церкви Сан-Аполлинаре-ин-Классе мы можем увидеть и другое важное отличие ран­ нехристианской церковной архитектуры: резкий контраст между внешним видом и внутренним убранством. Снаружи простая кирпичная кладка стен лишена каких-либо украшений, и кажется, будто это лишь оболочка, в своих очертаниях повторяющая форму внутреннего помещения,— идея прямо противоположная концепции класси­ ческого античного храма. Но стоит войти в саму церковь, как аскетичность и своего рода «анти­ монументальность» фасада уступает место роскош­ ному внутреннему убранству (илл. 105). Оставив за порогом мир повседневности, мы ощущаем себя здесь в царстве света и мерцающих красок, где драгоценная мраморная облицовка и сияющие на­ подобие множества бриллиантов мозаики напоми­ нают о духовном величии Царствия Божьего. Ар­ када нефа, с ее неторопливым чередованием ар­ хитектурных деталей, уводит нас вдаль, к распо­ ложенной в дальнем конце нефа большой арке, носящей название «триумфальной», обрамляющей алтарь и расположенную за ним апсиду.

Мозаики Стремительное развитие христианской архитек­ туры должно было неизбежно сказаться на ран­ нехристианской живописи и привести к масштаб­ ным переменам поистине революционного харак­ тера. Внезапно возникла потребность покрывать огромные площади стен изображениями, достой­ ными их монументального обрамления. Понадоби­ лось не только усвоить существовавшее художе­ ственное наследие, но и преобразовать его традиции так, чтобы добиться максимального соответствия новой архитектурной и духовной среде. В ходе этого процесса возник новый замечательный вид изобразительного искусства — раннехристианская настенная мозаика, в значительной степени потеснившая существовавшие до того методы вы­ полнения настенных росписей. Как греки периода эллинизма, так и римляне использовали мозаику преимущественно для украшения пола. Таким об­ разом, обширные по площади и сложные по ком­ позиции настенные мозаики, типичные для ран­ нехристианского искусства, практически не имеют прецидентов. То же самое можно сказать и о материале, из которого они выполнены — имеющих кубическую форму кусочках окрашенного стекла — смальты. По сравнению с разноцветным мрамором, использованным для создания «Битвы при Иссе» (см. илл. 59), смальта давала краски куда более яркие и большего количества оттенков. Она могла даже быть золотой, но ей недоставало тех едва уловимых переходов тона, что необходимы для имитации живописи. Сверкающая поверхность отражавших свет кусочков цветного стекла слегка неправильной формы позволяла создать эффект мерцающего окна в нереальный мир, вместо твердой сплошной поверхности. Все эти свойства смальтовой мозаики делали ее идеальным дополняющим компонентом новой архитектурной эстетики РАННЕХРИСТИАНСКОЕ И ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО • и обеспечивали широкое применение в раннехри­ стианских базиликах. Изумительные цвета, яркая, наполненная светом прозрачная яркость и строгая геометрическая упорядоченность изображений мо­ заичного комплекса — все это в высшей степени соответствовало духу таких интерьеров, как в цер­ кви Сан-Аполлинаре-ин-Классе. Можно даже ска­ зать, что раннехристианские и византийские церкви так же требуют мозаики, как архитектура древнегреческих храмов требует скульптурных ук­ рашений. Раннехристианская мозаика как бы отрицает то, что поверхность стены — сплошная и плоская. Но не затем, чтобы предположить за этой поверхностью наличие иной реальности, как в древнеримских настенных росписях, а для того, чтобы создать за ней иллюзию нереального мира, светящееся мерцающим светом царство, населенное бес­ плотными существами или символами. В произве­ дениях сюжетного характера мы так же видим, как новое содержание преображает идущую от времен римской античности традицию иллюзионизма в живописи, и стены нефов раннехристианских базилик заполняются длинной чередой мозаик, воспроизводящих сцены, взятые из Ветхого или Нового завета Расставание Лота и Авраама (илл. 106) является одной из таких сцен, принадлежащих старейшему циклу мозаик, выполненному около 430 г. и находящемуся в церкви Санта-Мария-Мад-жоре в Риме. Авраам, его сын Исаак и остальные члены семьи занимают левую половину композиции. Фигуры Лота и его родичей, в том числе двух малолетних дочерей, развернуты вправо, в направлении города Содома. Задача художника, создававшего это мозаичное панно, сопоставима с той, что стояла перед скульпторами, украшавшими колонну Траяна (см. илл. 97): как с одной стороны в наиболее сжатой, компактной форме передать сложные действия, а с другой — сделать изобра­ жение «читаемым» с расстояния. По существу, он использовал имевшиеся под рукой в готовом виде приемы — такие, как «сокращенные формулы» домов, деревьев и города, или изображение толпы в виде находящихся рядом голов людей (наподобие грозди винограда) позади фигур на переднем плане. Различие состоит в том, что в рельефах колонны Траяна эти приемы могли быть использованы лишь в той мере, в какой не противоречили задачам реалистического изображения, создания воспроизводящего действительно имевшие место исторические события, тогда как мозаики церкви 106. «Расставание Лота и Авраама» Ок. 430 г.. Мозаика Санта-Мария-Маджоре, Рим Отраженная в них реальность — это не событие, однажды случившееся и потому вошедшее в сис­ тему пространственно-временных связей обычного мира, а засвидетельствованная художником сегод­ няшняя реальность живого мира Священного Писания (в случае эпизода с Лотом и Авраамом — тринадцатой главы ветхозаветной книги Бытия). Вследствие этого художнику не требуется пе­ редавать конкретные детали, свойственные для исторического повествования. Для него взгляд и жест важнее трехмерной формы или эффектного движения, связанного с драматическим развитием событий. Симметричность композиции с проходя­ щим по центру разделом между группами Лота и Авраама подчеркивает символическое значение их расставания: отныне каждый из них пойдет своей дорогой, причем путь Авраама, путь праведности и завета с Богом, противопоставлен пути Лота, которому предстоит встретиться с гневом Господ­ ним. Различие предстоящего изображенным в пра­ вой и левой группах людям жизненного пути мы воспринимаем особенно остро, когда обращаем вни­ мание на фигурки стоящих по краям детей — Исаака и дочерей Лота — и вспоминаем об уго­ тованной им судьбе.

Свиток, кодекс, искусство иллюстрации Из каких же источников черпали сюжеты Санта-Мария-Маджоре являют собой зримый образ истории спасения, понимаемого в духовном смысле.

создатели мозаичных циклов повествовательного характера, как тот, что сохранился в церкви Санта­ 114. РАННЕХРИСТИАНСКОЕ И ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО 107. Страница с миниатюрой, изображающей борьбу Иакова с ангелом, Венская книга Бытия (Венский Генезис). Начало VI в. 33,7 х 24,1 см. Австрийская национальная библиотека. Вена Мщмш-Маджоре? Доя некоторых могши стать образцом катакомбные росписи, но, видимо, их происхождение скорей связано с иллюстрированными манускриптами — в особенности Ветхого Завета. Поскольку христианство было религией, в основе которой лежит Слово Божие, запечатленное в Священном Писании, то церковь с самого начала своего существования организовала переписывание в большом количестве экземпляров этих боговдохыовеиных текстов— Каждый из них являлся святы­ ней — такого отношения в античной цивилизации не было ни к одной книге. История книг начинается в Египте — мы точно не знаем когда — с изобретением материала, по­ добного бумаге, но более ломкого. Его изготовляли из стеблей папируса. Книги, написанные на папи­ русе, имели форму свитка. Однако в конце эпохи эллинизма был найден другой, более подходящий РАННЕХРИСТИАНСКОЕ И ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО — материал, известный как «пергамент» и представ­ лявший собой тонкую телячью кожу, специально обработанную и отбеленную. Гораздо более долго­ вечный, он был достаточно прочен, чтобы не ломаться на сгибе, что дало возможность брошю­ ровать его так, как это делают по сей день. Переплетенные таким образом книги получили на­ именование кодексов. В течение I—IV вв. н. э. пергаментные кодексы постепенно вытеснили свит­ ки. Такая замена сыграла важную роль в развитии искусства книжной иллюстрации. Лишь пергамент позволил использовать все богатство красок, в том числе золотую, и сделал иллюстрацию — или, как ее называют, применительно к данному случаю, книжную миниатюру — достойным соперником на­ стенной живописи, мозаик и письма по дереву — только меньших размеров. Венское Бытие (Венский Генезис). Один из наиболее ранних экземпляров первой книги Ветхого Завета, Венское Бытие, написан серебряными, теперь почерневшими от времени буквами на пурпурном пергаменте и украшен чудесными цветными миниатюрами, создателю которых удалось достичь не менее удивительного эффекта, чем в случае уже знакомых нам мозаик. На илл. 107 изображены несколько эпизодов из жизни Иакова. На переднем плане показано, как он борется с ангелом и получает от него благословение. На миниатюре мы видим не один сюжет, а целую вереницу различных сцен, расположенных подковообразно, одна за дру­ гой — так что их последовательность в простран­ стве совпадает с последовательностью во времени. Такой метод «повествования», возможно, происте­ кает из приема, возникшего во времена, когда книги имели вид свитков. При иллюстрировании манускриптов это позволяет сэкономить место и компактно разместить максимум содержания «повествовательного» характера. В данном случае художник, по-видимому, предполагал, что его миниатюра, представляющая своего рода «отчет» о текущих событиях, будет читаться так, как читаются строчки обычного текста, в отличие от мозаик, которые как бы служат окном в иной мир и должны быть соответствующим образом обрамлены. Изображение, как и текст, нанесено непосредственно на служащий фоном пурпурный пергамент, и мы видим, что для художника важно, чтобы страница воспринималась как единое целое.

Скульптура По сравнению с живописью и архитектурой скульптура играла в раннехристианском искусстве второстепенную роль. Считают, что библейский запрет создавать кумиров особенно строго соблю­ дался в отношении больших статуй культового характера, то есть «идолов», которым поклонялись в языческих храмах. Чтобы избавиться от «духа идолопоклонства», церковная скульптура должна 108. Саркофаг Юния Басса. Ок. 359 г.. Мрамор, 1,18 х 2,44 м;

музей Петриано, собор Св. Петра, Рим 116 • РАННЕХРИСТИАНСКОЕ И ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО была отказаться от изображения человека в «на­ туральную величину». Таким образом, монументаль­ ность решительно отвергалась с самого начала;

в своем развитии скульптура все более удалялась от объемности и масштабности античных работ, пе­ реходя к более мелким и менее объемным фор­ мам — по сути, декоративным украшениям, по­ крывающим поверхность подобно резному кружеву. Наиболее древними образцами христианской скуль­ птуры являются мраморные саркофаги, которые изготовлялись начиная с середины III в. для на­ иболее видных членов церкви. До правления им­ ператора Константина их украшали практически те же немногочисленные сюжеты, знакомые нам по катакомбной живописи: Добрый Пастырь, Иона с китом — и так далее, но оформлялись и раз­ мещались они на саркофагах так, как это делали язычники. Даже сто лет спустя мы встречаемся в подобных работах с использованием гораздо более широкого диапазона форм и сюжетов, чем это характерно для других случаев употребления скуль­ птуры. Саркофаг Юния Басса. Ярким примером та­ кого применения скульптуры, свойственного опи­ сываемой эпохе, является богатая резьба саркофага Юния Басса, префекта Рима, умершего в 359 г. (илл. 108). Передняя плита саркофага посредством небольших колонн делится на десять квадратных секций, каждая из которых представляет собой рельеф на сюжет из Ветхого или Нового Завета. В верхнем ряду мы видим такие сцены, как «Жер­ твоприношение Авраама», «Св. Петр в узах», «Спа­ ситель на троне со свв. Петром и Павлом» и «Христос перед Понтием Пилатом» (две правые секции). В нижнем ряду изображены сюжеты: «Иов на гноище», «Грехопадение Адама и Евы», «Вход Господень в Иерусалим», «Даниил во львином рву» и «Св. Павел, ведомый на мучения». Такой не­ сколько странный для нас выбор' сюжетов был очень характерен для людей эпохи раннего хрис­ тианства с их специфическим образом мышления, согласно которому божественная природа Христа в противовес его человеческому естеству приобретала особую значимость. Поэтому страдания и смерть Спасителя оставались в тени — на них как бы лишь намекалось. Вот Иисус перед судом Пилата — молодой длинноволосый философ, возвещающий высшую мудрость (обратите внимание на свиток в руках). Сцены мученичества апостолов столь же мало претендуют на полноту передачи библейского текста — они фрагментарны, дискретны, бесстрастны. Две центральные сцены показывают Христа в царском обличий. На верхнем рельефе — Пантократор, то есть Вседержитель, владыка мира, восседающий на небесном троне;

на нижнем — царь Иудейский при всеобщем ликовании въезжающий в Иерусалим. Адам и Ева — первые грешники — символизируют принятые Христом на себя грехи мира;

сюжет «Жертвоприношение Авраама» — это ветхозаветный прообраз искупительной жертвы Христа. Образы Иова и Да­ ниила выполняют ту же функцию, что и образ Ионы: они вселяют надежду на ниспосланное свыше спасение. Фигуры, размещенные создателем саркофага в глубоких нишах, явно свидетельствуют о его сознательном стремлении попытаться воссо­ здать то благородство форм, что было свойственно статуям Древней Греции. Вместе с тем, в сценах, предусматривающих, казалось бы, большой накал действия за внешней «ширмой» классицизма мы ощущаем удивительную пассивность и вялость. Представшие перед нами события и персонажи уже не говорят сами за себя в физическом или эмоциональном смысле, но сообщают нам более высокое знание;

они исполнены символического значения, которое связывает их воедино.

Классицизм Скульпторов времен раннего христианства не оставляло желание вернуться к классическим об­ разцам. Данное явление характерно для середины IV — начала VI вв. Тому есть несколько объясне­ ний. С одной стороны, в это время еще сущест­ вовало значительное количество влиятельных сто­ ронников язычества, которые могли поощрять такие тенденции. Это было похоже на «арьергардные бои». Новообращенные христиане — такие как Юний Басе, принявший крещение незадолго до смерти,— часто сохраняли приверженность прежним ценностям, в том числе в области искусства. Кроме того, некоторые видные церковные деятели благосклонно относились к усвоению христианст­ вом античного наследия. С другой стороны, источ­ ником подобных тенденций мог быть император­ ский двор — как на востоке, так и на западе — прекрасно осознававший свою связь с дохристиан­ скими временами, откуда вели происхождение су­ ществовавшая государственная система и сама им­ ператорская власть. Классицизм, вне зависимости от его природы в каждом отдельном случае, в эту эпоху неустойчивости обладал несомненными до­ стоинствами;

он помог сохранить и передать сле­ дующим поколениям свойственное искусству про­ шлого богатство форм, а также присущий ему идеал красоты, который мог быть безвозвратно утрачен.

Резные диптихи из слоновой кости Сказанное выше справедливо в том числе и по отношению к особому виду прикладного искус­ ства — резьбе по слоновой кости. Сюда же можно отнести и создание рельефных изображений малого размера на поверхности других драгоценных ма­ териалов. Художественное значение этих предметов искусства значительно превосходит их величину. Предназначенные для частных лиц и рассчитанные на то, чтобы на них смотрели с близкого рассто­ РАННЕХРИСТИАНСКОЕ И ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО — яния, они часто отражают вкус владельца, утон­ ченность его эстетического чувства, чего не было в случае больших, официальных заказов со стороны церкви или государства. Именно такова вырезанная из слоновой кости створка диптиха (илл. 109), изготовленная в самом начале VI в. в восточной части Римской империи. Мы видим, как в этом произведении классицизм становится приемом, красноречиво передающим христианское содержа­ ние. Изображенный архангел явно ведет свое про­ исхождение от крылатых фигурок Виктории — древнеримской богини победы (см. илл. 78). В нем все, вплоть до искусно вырезанных складок мате­ рии, говорит о принадлежности к греко-римской традиции в искусстве. Но сила и власть, которыми он наделен,— не от мира сего, и он — не земной житель. Даже обрамленная различными архитек­ турными элементами ниша, на фоне которой пред­ стает перед нами фигура ангела, утратила реаль­ ность трехмерного пространства и находится в чисто символическом и орнаментальном взаимо­ действии с центральным изображением. Создается впечатление, что ангел не стоит на лестнице, а парит в воздухе. Это впечатление усилится, если приглядеться к положению ног относительно сту­ пеней. Именно его бесплотность, в сочетании с гармоничностью классических форм делают его образ столь убедительным.

ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО Первый золотой век Если вначале между раннехристианским и ви­ зантийским искусством было действительно трудно провести разделяющую их границу, то к началу правлению императора Юстиниана (527—565) пол­ ожение изменилось. Константинополь не только в значительной мере восстановил политическое гос­ подство над Западом — то, что он стал «столицей искусства» также не вызывало сомнений. Сам Юс­ тиниан, как покровитель искусств, не знал себе равных со времен Константина. Заказанное им или выполненное при его поддержке поражает поистине имперским величием, и мы полностью соглашаемся с теми, кто назвал это время «золотым веком». Работы той эпохи объединены внутренним единством стиля, что скорей связывает их с искусством византийским более позднего времени, нежели с искусством предшествовавших столетий. По иронии судьбы прекраснейшие из дошедших до наших дней памятников первого «золотого века» (526—726) находятся не в Константинополе (где многое было разрушено), а в Равенне, городе на побережье Адриатического моря, который при Юс­ тиниане стал главным оплотом византийцев в Италии.

109. Архангел Михаил. Створка диптиха. Начало VI в. Слоновая кость, 43,2 х 14 см. Британский музей, Лондон 118 • РАННЕХРИСТИАНСКОЕ И ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО НО. Церковь Сан-Витале, Равенна. 526—547 г.

111. Интерьер церкви Сан-Витале (вид со стороны апсиды) Церковь Сан-Витале в Равенне. Наиболее выдающейся постройкой того времени является церковь Сан-Витале (илл. ПО), построенная в 526— 547 гг., имеющая в плане форму восьмиугольника и увенчанная центральным куполом, что наводит на мысль о древнеримских термах, как о возможном архитектурном предшественнике такого рода постройки. К тому же прототипу восходит и кон­ струкция Пантеона (см. илл. 86), но в нее про­ шедшие века внесли свои изменения, отмеченные влиянием Востока. Церковь Сан-Витале примеча­ тельна богатством интерьера, впечатляющего своей объемностью. Под верхним рядом окон в стене главного нефа расположена серия полукруглых ниш, захватывающих территорию боковых нефов;

они как бы объединяются, создавая новое, необыч­ ное пространственное решение. Боковые нефы сде­ ланы двухэтажными — верхние галереи (хоры) предназначались для женщин. Новая, более раци­ ональная конструкция сводов позволила разместить по всему фасаду здания большие окна, заполняющие светом его внутренние объемы. Неординарность внешних архитектурных форм соответствует богатому внутреннему декору очень просторного интерьера (илл. 111). При сравнении Сан-Витале с церковью Сан-Аполлинаре-ин-Классе (см. илл. 103), Другой равеннской постройкой того же времени, нас поражает, насколько они различны. От продольной оси, типичной для раннехристианской базилики, почти ничего не осталось. Начиная с правления Юстиниана, храмы с центральным расположением купола становятся преобладающими в странах, исповедующих православие, настолько же, насколько прочно базилика укоренится в архитектуре средневекового Запада. Как же случилось так, что на Востоке этому конст­ руктивному решению было суждено стать основным при постройке именно храмов (а не баптистериев или мавзолеев);

почему православный мир отдал предпочтение такому типу, столь непохожему на базилику и с точки зрения Запада так мало со­ ответствующему потребностям христианского бо­ гослужения? Помимо всего прочего, базиликальная форма храма подкреплялась авторитетом Констан­ тина Великого. Объяснений — практического, ре­ лигиозного и политического характера — может быть найдено множество;

по большей части они справедливы, но исчерпывающего среди них нет. Что касается церкви Сан-Витале, то она, очевидно, была придворной, и сам император или его близкое окружение имели непосредственное отношение к ее постройке. Это доказывается получившими ши­ рокую известность мозаиками, размещенными спра­ ва и слева от алтаря. Несомненно, к их созданию причастны императорские мастерские. Мы видим Юстиниана, его придворных, местное духовенство присутствующими на церковной службе (илл. 112). На противоположной стене их изображена импе­ ратрица Феодора со своими придворными дамами. На этих мозаиках мы видим новый идеал чело­ веческой красоты. Фигуры на них так непохожи на те, с которыми мы встречались на изображениях IV и V вв.— приземистыми, с большими головами. Здесь мы видим очень высоких стройных людей с маленькими ступнями, некрупными удлиненными лицами, на которых выделяются большие, при­ стально глядящие на зрителя глаза. Скрытые под складками тканей тела, кажется, способны лишь на медлительные церемониальные жесты и ношение величественных одеяний. Безусловно, художник стремился придать лицам Юстиниана и стоящих вблизи него портретное сходство. Действительно, их черты весьма индивидуальны (особенно это РАННЕХРИСТИАНСКОЕ И ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО • 112. «Император Юстиниан со свитой». Ок. 547 г. Мозаика. Церковь Сан-Витале касается архиепископа Максимиана), но вместе с тем настолько подогнаны под идеал, о котором шла речь выше, что кажется, будто они принадлежат членам одной семьи: Все те же большие темные глаза под изогнутыми бровями, тот же маленький рот, узкий, длинный с легкой горбинкой нос — отныне это станет типичным для византийской живописи. Если отвлечься от мозаик и обратить внимание на внутренние очертания церкви, то мы заметим, что они тоже отличаются какой-то нематериальной, парящей стройностью, благодаря которой фигуры на стенах тоже кажутся нам пребывающими в состоянии немой экзальтации. Любой намек на движение или перемену в состоянии полностью исключен: такие измерения как время и реальное, земное пространство совершенно отсутствуют — вместо них только вечное настоящее и золотая полупрозрачность небес. И кажется, будто торжес­ твенные, фронтальные образы мозаик воссоздают перед нами двор небесного, а не земного царя. Эта симфония светского и духовного в точности отражает представление о божественной природе византийского императора;

фактически проводится параллель между ним и Христом. Рядом с Юсти­ нианом — двенадцать спутников (из них шестеро — солдаты, сгрудившиеся позади щита с мо­ нограммой Христа), и количество их не случайно совпадает с числом апостолов. Храм Св. Софии в Стамбуле. Среди до­ шедших до нас константинопольских памятников эпохи правления Юстиниана выдающееся место занимает построенная в 532—537 гг. церковь Св. Софии, т. е. Божественной Мудрости (Айя-София, как ее называют на Востоке). Это уникальный шедевр архитектуры того времени и одно из ве­ личайших проявлений созидающего гения челове­ чества (илл. 113, 114). Храм пользовался такой славой, что в памяти людей даже сохранились имена его создателей — Анфимий из Тралл и Исидор из Милета. После турецкого завоевания в 1453 г. он был превращен в мусульманскую мечеть. Постепенно к нему были пристроены 4 минарета. В архитектурном отношении это постройка пере­ ходного типа между сооружениями раннехристи­ анского зодчества и новыми византийскими хра­ мами. От первых сохранилась в плане продольная ось, но центральным элементом главного нефа служит огромный купол. С подкупольным прост­ ранством соединяются, превращая неф в овал, две огромные ниши с полусферическим верхом, к ко­ торым примыкают, как в церкви Сан-Витале, мень­ шие полукруглые ниши. Таким образом, купол 120 • РАННЕХРИСТИАНСКОЕ И ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО 113. Анфимий из Тралл и Исидор из Милета. Храм Св. Софии, Константинополь (Стамбул). 532—537 г.

размещен как бы между двумя симметричными половинами здания. Посредством четырех арок он опирается на громадные колонны, образующие в плане квадрат. Так что расположенные под этими арками стены лишены несущей функции. Переход от образуемого основаниями арок квадрата к ни­ жнему краю купола осуществляется с помощью сферических треугольников — так называемых па­ русов. Этот архитектурный прием обеспечивает со­ оружение более высокого и легкого купола, причем с применением метода строительства более эконо­ мичного по сравнению с применявшимися прежде (в частности, при сооружении Пантеона и Сан-Ви­ тале), когда купол опирался на барабан — круглый либо многогранный. Сам план здания, использова­ ние главных несущих столбов-опор, масштабность постройки — все это вызывает в памяти базилику Константина (см. илл. 89), самое грандиозное со­ оружение со сводчатыми перекрытиями в архитек­ туре Римской империи и величайший памятник времен правления императора, которым Юстиниан не мог не восхищаться. Таким образом, храм Св. Софии как бы объединяет Восток и Запад, прошлое и будущее в единое могучее целое. Входя внутрь храма словно ощущаешь его невесомость;

кажется, обладающие массой и жес­ ткостью элементы его конструкции остались где-то снаружи. Перед нами — распахнутое пространство, в котором ниши, апсиды, арки — подобны напол­ ненным ветром парусам корабля. Та удивительная архитектурная эстетика, зарождение которой мы наблюдали на примере церкви Сан-Аполлинаре-ин­ Классе (см. илл. 105), находит свое логическое завершение, но уже на качественно ином уровне. Здесь ключевую роль, как никогда прежде, играет свет. Купол парит, «как свод светозарных небес», по выражению современника, поскольку у его ос­ нования находится ряд близко расположенных окон, а в стенах самого храма их столько, что те приобретают прозрачность кружевной занавеси, а золотое мерцание мозаик окончательно создает иллюзию «нереальности» этого мира, предстающего перед нашим взором.

Второй «золотой век» Византийская архитектура так и не создала ничего подобного храму Св. Софии. Церкви, отно­ сящиеся ко второму «золотому веку» византийской культуры, длившемуся с конца IX в. до XI в., и к еще более позднему времени были куда более РАННЕХРИСТИАНСКОЕ И ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО — 114. Интерьер храма Св. Софии скромных размеров, и в них царил скорее мона­ шеский, нежели имперский дух. После эпохи прав­ ления Юстиниана дальнейшее развитие живописи и скульптуры было прервано периодом иконобор­ чества, начало которому положил в 726 г. эдикт императора, запрещавший священные изображения как идолопоклонство. Борьба иконопочитателей с иконоборцами продлилась более ста лет. Этот кон­ фликт имел глубокие корни: в плане богословия он касался основополагающего вопроса о соотношении божественной и человеческой сущности Иисуса Христа;

в социально-политическом плане он отражал борьбу за влияние между деятелями государства и церкви, а также представителями западных и восточных провинций империи. Ико­ ноборчество знаменовало, кроме того, окончатель­ ный разрыв между католицизмом и православием. Последствия эдикта не замедлили сказаться: ко­ личество создаваемых икон резко снизилось, но сама иконопись продолжала существовать, что поз­ волило в кратчайшие сроки возобновить их про­ изводство после победы иконопочитателей в 843 г. в прежних объемах. Мы мало знаем о византийской живописи в период с начала VIII в. до середины IX в., однако можно, по-видимому, утверждать, что в результате иконоборчества возрос интерес к свет­ ским формам изобразительного искусства, которые не были запрещены. Очевидно, именно он объяс­ 122 • РАННЕХРИСТИАНСКОЕ И ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО нехристианском искусстве. Оно рассматривало Христа преимущественно как Вседержителя, источ­ ник Божественной Мудрости. Теперь же в допол­ нение к прежним взглядам усиливается внимание к Его страданиям, сильнейшим образом взывающим к человеческим чувствам. Возможно, крупнейшим достижением второго «золотого века» было то, что он привнес в религиозное искусство эти сочувствие и сострадание, хотя в полной мере возможности такого подхода были реализованы не в Византии, а позже, в западноевропейском средневековом ис­ кусстве.

Позднееизантийская живопись Во времена борьбы иконоборцев с иконопочи­ тателями одним из главных аргументов в пользу священных изображений было утверждение, что Иисус Христос сам позволил Св. Луке запечатлеть свой лик и что другие иконы Иисуса Христа и Богородицы по воле Божьей были чудесным об­ разом явлены в разных местах. Эти изначальные, «истинные» иконы, как полагают, послужили ори­ гиналом для других, выполненных рядовыми ико­ нописцами. Иконопись возникла еще у первых христиан на основе традиций греко-римского пор­ трета (см. илл. 101). Являясь культовыми предме­ тами, иконы должны были строго соответствовать существующему канону. Иконописцам надлежало неукоснительно придерживаться определенных об­ разцов, устоявшихся правил. В результате их твор­ чество зачастую скорей сопоставимо с трудом искусного ремесленника, нежели отличающейся богатством воображения работой художника. Черты такого консерватизма видны на иконе Богородицы на илл. 116. Написанная в XIII в., она восходит к типу, сложившемуся несколькими столетиями раньше. Хорошо заметны «отзвуки» особенностей, характерных для второго «золотого века»: грациозная поза, прекрасно выписанные складки одежды, тихая печаль на лице Богородицы, «архитектурные» формы тщательно выписанного трона, похожего скорей на уменьшенную копию Колизея. Однако все детали на этой иконе стали как бы абстрактными. Так, например, трон, несмотря на то, что он изображен в перспективе, не похож на предмет реального, трехмерного мира, а блики на одежде напоминают встречающееся в орнаментах изображение солнца с исходящими от него лучами, находясь в необычном контрасте с мягкой игрой светотени на руках и лицах. В результате возникает странный эффект: изображение не является ни плоскостным, ни пространственным — оно становится «полупрозрачным», напоминающим западноевропейский церковный витраж. Создается впечатление, что изображенное на иконе озарено исходящим из ее глубины светом. И это почти соответствует истине: под тонким слоем краски лежит прекрасно отражающая свет золотая поверхность, которая и образует блики, 115. «Распятие», XI в. Мозаика. Церковь монастыря в Дафни, Греция няет неожиданное появление в искусстве второго «золотого века» мотивов поздней античности.

Мозаики В эпоху нового расцвета, наступившего вслед за восстановлением иконопочитания, мы видим, как античное наследие в лучших работах гармонично сливается с одухотворенным идеалом красоты, сложившимся в Византийском искусстве времен Юстиниана. В числе этих работ особо известно «Распятие» — мозаика из церкви монастыря в Дафни (илл. 115). Это чисто христианское по духу произведение имеет, однако, глубинную связь с античным искусством. Здесь нет реалистической трактовки пространства, но уравновешенность и ясность композиции делают ее поистине монументальной. То достоинство, которое присуще изображенным фигурам, также наводит на мысль об античных статуях. Эти фигуры кажутся особенно изящными и органичными по сравнению с теми, что мы видели на мозаиках времен Юстиниана в церкви Сан-Витале (см. илл. 112). Однако, главное что есть в этой работе от искусства античности, лежит не столько в области материальных образов, как в сфере эмоционального восприятия. Это мягкая, приглушенная патетичность жестов и выражения лиц, сдержанное благородство страдания, с которым мы впервые встретились в дневнегречес-ком искусстве пятого века н. э. (см. илл. 83, 84). Эти качества почти начисто отсутствуют в ран РАННЕХРИСТИАНСКОЕ И ВИЗАНТИЙСКОЕ ИСКУССТВО. 116. «Богородица с младенцем на резном троне». Конец XIII в. Дерево, темпера, 81,6 х 49,2 см.

Национальная галерея, г. Вашингтон. Собрание Эндрю Меллона, 1937 г.

нимбы и фон, так что даже тени не кажутся напрочь лишенными света. Вспомним, что именно такой неземной, лучезарной и всепроникающей светоносностью отличались раннехристианские мозаики. Таким образом, подобные иконы следует рассматривать не просто как очередное звено древней иконописной традиции, а как их эстети­ ческий эквивалент, выраженный посредством от­ носительно малых форм. Любопытно, что наиболее ценными византийскими иконами считаются мо­ заичные — на деревянной основе и очень неболь­ ших размеров.

ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА I ЧАСТИ До н. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ э. 4000 Приход шумеров в Нижнюю Месопотамию (Двуречье или Междуречье) РЕЛИГИЯ, ЛИТЕРАТУРА Шумер — пиктографическая письменность (ок. 3500) РАЗВИТИЕ ЕСТЕСТВЕННЫХ И ТОЧНЫХ НАУК, РЕМЕСЕЛ Шумер — изобретение колеса (ок. 3500—3000) Египет — изобретение паруса (ок. 3500) Шумер — изобретение гончарного круга (ок. 3250) Изготовление первых бронзовых орудий труда и оружия, Шумеры Египет, Древнее царство, I—IV династии (ок. 3100-2155) Шумер, период ранних династий (ок. 3000-2340);

цари Аккада (2340-2180) Египет — иероглифическая письменность (ок. 3000) Шумер — клинопись (ок. 2900) Образование общества, основанного на обожествлении власти фараона «Теократический социализм» в Шумере Свод законов Хаммурапи (ок. 1760) Введение культа единого бога в правление фараона Эхнатона (ок. 1372-1358) «Книга мертвых» — первая папирусная книга (XVIII династия) Единобожие у евреев Возникновение финикийского алфавита (ок. 1000);

создание на его основе греческого алфавита (ок. 800) Первые Олимпийские игры (776) Творчество Гомера (ок. 750-700), создание «Илиады» и «Одиссеи» Заратустра (Заратуштра. Зороастр), персидский пророк (род. ок. 660) Эсхил, греческий драматург (525—456) Софокл, греческий драматург (496—406) Еврипид, греческий драматург (ум. 406) Сократ, философ (ум. 399) Платон, философ (427-347);

основание Академии (386) Аристотель, философ (384-322) Египет, Среднее царство (2134—1785) Вавилон, начало царствования Хаммурапи (ок. 1760) Расцвет минойской культуры (ок. 1700-1500) Египет, Новое царство (ок. 1570-1085) Египет — изготовление бронзовых орудий труда и оружия Прорыт канал между Нилом и Красным морем Расцвет математики и астрономии в Вавилоне в царствование Хаммурапи Гиксосы (гиксы) завоевывают Египет — появление там лошадей и колесниц (ок. 1725) Лидия (в Малой Азии) — начата чеканка монеты (ок. 700—650);

вскоре это изобретение было использовано греками Пифагор, греческий философ (жил ок. 520) Иерусалим становится столицей Израиля;

правление царей Давида и Соломона (ум. 926) Усиление Ассирии (ок. 1000—612) Завоевание персами Вавилона (539) и Египта (525) Восстание римлян против этрусков, установление республики (509) Греко-персидские войны (499—478) Правление Перикла в Афинах (ок. 460—429) Пелопоннесская война между Афинами и Спартой (431-404) Александр Македонский (356—323) Захват Египта (333), победа над Персией (331), завоевание Ближнего Востока Зависимость от Рима Малой Азии и Египта;

захват Римом Македонии и Греции (147) Диктатура Юлия Цезаря в Риме (49—44) Правление Октавиана Августа (27 до н. э. — 14 н. э.) Восстание в Иудее против римлян (66—70), разрушение Иерусалима. Извержение Везувия, гибель Помпеи и Геркуланума (79) Правление Траяна (98—117);

последнее расширение границ Римской империи Правление Марка Аврелия (161—180) Правление Шапура I (242-272), персидского царя из династии Сассанидов Правление Диоклетиана (284—305), раздел Римской империи Правление Константина Великого (324— 337), новый раздел империи на Восточную и Западную (395) Путешествия Геродота, греческого историка (ок. 460—440) Гиппократ, греческий врач (род. 469) Создание Эвклидом трудов по геометрии (ок. 300—280) Архимед, физик и изобретатель (287—212) Китай — изобретение бумаги «Золотой век» римской литературы: Цицерон, Катулл, Вергилий, Гораций, Овидий, Ливии Распятие Иисуса Христа (ок. 30) Апостол Павел (ум. ок. 65);

проповедь христианства в Малой Азии и Греции Создание Витрувием сочинения «Об архитектуре» Плиний Старший, автор «Естественной истории» (погиб в 79 г. в Стабиях при извержении Везувия) Сенека, римский государственный деятель и философ Птоломей, географ и астроном (ум. 160) н. э. I Гонения на христиан в Римской империи ' (250-302) Миланский эдикт разрешает свободное исповедование христианства (3123);

оно становится государственной религией (395) Св. Августин (354-430), Св. Иероним (ок. 347-420) Св. Патрик (ум. ок. 461) основывает кельтскую церковь в Ирландии (432) Начало разделения христианства на католицизм и православие (451) Проникновение шелководства из Китая в Восточное Средиземноморье Захват и разграбление Рима вестготами (410) Падение Восточной Римской империи (476)) «Золотой век» Юстиниана (527-565) Примечание. Номера черно-белых иллюстраций даны курсивом, номера цветных иллюстраций выделены жирным шрифтом.

АРХИТЕКТУРА «Белый храм» с башней-зиккуратом в Уруке (40, 41) Ступенчатая пирамида фараона Джосера, построенная Имхотепом, и прилегающий район погребений, Саккара (31, 32) Большой Сфинкс, Гиза (34) Пирамиды близ Гизы (33) Плита фараона Нармера (28) 1 Статуи из храма Абу Симбел, Тель Асмар (42j Жертвенник и арфа из Ура (43, 44) «Фараон Микерин и его жена» (30) Идол из Аморгоса (50) СКУЛЬПТУРА ЖИВОПИСЬ До н. э.

Стоунхедж в Англии (21, 22) Кносский дворец («Дворец Минотавра») на о. Крит (51) Храмовый комплекс Амона, Мут и Хонсу в Луксоре (36) Сокровищница Атрея в Микенах (53) Стела царя Хаммурапи (45) Эхнатон и Нефертити (37, 38) Гроб Тутанхамона (39) Львиные ворота в Микенах (54) Фреска, изображающая игры с быками (52) Ворота богини Иштар, Вавилон (47) Базилика в Пестуме (62) Капитель колонны из Луристана (48) Рельеф из Нимруда (46) Стоящий юноша (Курос) (65) «Коге в дорийском пеплосе» (66) Северный фриз сокровищницы в Дельфах (67) Статуя Аполлона из Вейи (79) Ваза (55) Чернофигурная амфора Псиака (57) ]ворцовый комплекс в Персеполисе (Персеполе) (49) (рам Посейдона в Пестуме (62) (рамы Афинского Акрополя: Парфенон [Храм Афины Парфенос (Девы)] (63), Пропилеи и Храм Афины Ники (Победительницы) (64) Капитолийская волчица (80) Восточный «Лапиф и кентавр», краснофигурный фронтон из Эгины (68) «Стоящий юноша» сосуд-килик (58) ) Гробница Львиц в («Критский мальчик») (69" «Посейдон» Тарквинии (81) «Битва при Иссе» (59) («Зевс?») (70) Восточный фронтон Парфенона (72) Восточный фриз Мавзолея в Геликарнасе (73) «Гермес» работы Праксителя (74) Погребальная урна (82) «Умирающий галл» (76) Торта Августа в Перудже (83) «Ника самофракийская» (78) Статуя римлянина с бюстами предков («Римский патриций») (91) Портретный бюст с о-ва Делос (75) «Пейзажи с Одиссеем» (99) Вилла Мистерий, Помпеи (100) 100 н. I (олизей в Риме (85) Арка Тита в Риме (96) Дом Веттиев, Помпеи (98) 1антеон в Риме (86, 87) Колонна Траяна в Риме (97) Конная статуя Марка Аврелия в Риме (93) «Филипп Аравитянин» (94) «Портрет мальчика» из Файюма (101) >азилика Константина в Риме (89, 90) Гигантская статуя Константина Великого (95) Саркофаг Юния Басса, Рим (108) Катакомбная церковь Св. Пьетро и Марчеллино в Риме (102) 1ерковь Сан-Витале в Равенне (ПО, 111) ;

рам Св. Софии (Айя-София), Стамбул (ИЗ, 114) (ерковь Сан-Аполлинаре­ ин-Классе, Равенна (103,104) «Архангел Михаил», створка диптиха (109) Мозаики церкви Санта-Мария-Маджоре в Риме (106) Венская Книга Бытия (Венский Генезис) (107) Мозаики церквей Сан-Аполлинаре-ин-Классе и Сан-Витале, Равенна (105, 112) ЧАСТЬ ВТОРАЯ СРЕДНИЕ ВЕКА Когда мы говорим о великих цивилизациях прошлого, то в первую очередь вспоминаем о па­ мятниках, которые зримо воплощают в себе их отличительные черты: о пирамидах Египта, вави­ лонских башнях, Парфеноне в Афинах, Колизее и храме Св. Софии. В таком неречне высочайших достижений мировой цивилизации европейское средневековье скорее всего должно быть представ­ лено готическими соборами — такими как Нотр Дам в Париже или соборами в Шартре и Солсбери. Нам есть из чего выбирать, но все они находятся к северу от Альп, хотя и на землях, ранее под­ властных Римской империи. И если перед таким собором вылить ведро воды, то она в конечном итоге скорее попадет в Ла-Манш нежели в Среди­ земное море. Это связано с тем, что в средние века основные центры европейской цивилизации переместились к северным окраинам прежнего ан­ тичного мира. Средиземное море, по торговым путям которого столько столетий шел оживленный куль­ турный обмен между лежащими по его берегам землями и странами, связывая их воедино, превра­ тилось в разделяющий цивилизации барьер, своего рода «пограничную зону». Нам уже известны некоторые из событий, что привели к такому положению вещей: перенос сто­ лицы империи в Константинополь;

нарастающий раскол между Западом и Востоком, вылившийся в разделение католической и православной церквей;

упадок Западной римской империи и вторжение германцев. Правда, германские народы, поселив­ шись на новых землях, в той или иной мере восприняли достижения цивилизации Рима, уже ставшего к тому времени христианским. Все осно­ ванные ими королевства — вандалов в Северной Африке, вестготов в Испании, франков в Галии, остготов и лонгобардов в Италии — располагались по берегам Средиземного моря и были как бы обращены к нему. Это были государственные об­ разования провинциального характера, находивши­ еся, как правило, на периферии Византийской им­ перии и в пределах досягаемости ее военной мощи: они были связаны с нею торговыми отношениями и испытывали ее влияние в сфере культуры. После 630 г., когда стало окончательно ясно, что Византии удалось отстоять Сирию, Палестину и Египет от завоевания персидской державой Сассанидов, воз­ вращение утраченных западных провинций силой оружия вошло в число ее приоритетных задач. Однако всего десятилетием позже стало ясно, что такая возможность упущена: на Востоке появилась новая мощная и неизвестная до того времени сила — арабы, напавшие под знаменем ислама на ближневосточные и африканские провинции Визан­ тии. К 732 г., спустя сто лет после смерти пророка Мухаммеда, они покорили всю Северную Африку, Испанию и создали угрозу завоевания Юго-западной Франции. Последствия этого молниеносного наступления для дальнейшей истории христианского мира ока­ зались огромными. Лишившись владений в запад­ ной части Средиземного моря, Византия была вы­ нуждена сконцентрировать усилия на сдерживании ислама на Востоке. У нее не хватало сил для отражения натиска арабов на Западе, где за ней сохранялись только незначительные владения в Италии. Все побережье от Пиринейских гор до Неаполя было практически беззащитно перед мор­ скими набегами арабов из Северной Африки или Испании. Таким образом, Западная Европа была вынуждена опираться на развитие своих собствен­ ных ресурсов — политико-экономических и духов­ ных. Руководство Римско-католической церкви ра­ зорвало последние узы, связывавшие ее с Востоком, и обратилось за поддержкой на север, к германцам, на землях которых в VIII в. росло и усиливалось королевство франков, возглавляемое энергичными правителями из династии Каролингов, ставшее в конечном счете империей. Когда папа в 800 г. даровал Карлу Великому императорскую корону, он освятил тем самым новый порядок и отдал папский престол и все западное христианство под защиту королю франков и лангобардов. Вместе с тем, это не означало подчинения новому христианскому императору са­ мого папы, так как именно он определял законность императорской власти, хотя первоначально все было наоборот (в прежние времена правивший в Константинополе император утверждал результаты выборов нового папы). Такая взаимная зависимость духовной и политической власти, церкви и государства стала характерной особенностью Запад­ ной Европы, отличающей ее как от православного Востока, так и от исламского мира. Внешним сим­ волом такого устройства было то, что император должен был короноваться в Риме, но сам там не жил. Карл Великий сделал своей столицей Ахен, расположенный в центре подвластных ему земель. Если взглянуть на современную карту Европы, мы увидим, что он находится в Германии, но недалеко от Франции, Бельгии и Нидерландов.

ИСКУССТВО РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ «ТЕМНЫЙ ПЕРИОД» ИСТОРИИ Иногда для обозначения эпохи историки ис­ пользуют ярлыки, сравнимые с прозвищами людей: становясь привычными и как бы «приклеиваясь», они уже не изменяются даже если больше не кажутся подходящими. Когда был введен термин «средние века», целое тысячелетие европейской истории с V по XV вв. рассматривалось как «темный период», как ничем не заполненный промежуток между эпохой античности и Возрождением. С тех пор наше отношение к средним векам стало совсем иным. Теперь мы назвали бы их «эпохой веры». По мере распространения такого взгляда отношение к средним векам как к «эпохе тьмы» изменилось, и эпитет применялся впоследствии данный преимущественно к началу средних веков. Однако если еще в прошлом веке к этому периоду относили все раннее средневековье по XII в., то сейчас его продолжительность составляет не более двухсот лет: от смерти Юстиниана до начала правления Карла Великого. Возможно, даже это чересчур много. В 650—750 гг., то есть всего за сто лет ядро европейской цивилизации сместилось к северу от Средиземноморья, и начали отчетливо проступать характерные для средневековья черты — в экономике, политике и духовной сфере. Далее мы увидим, что именно в это столетие уходят корни многих важнейших художественных достижений средних веков.

тельного мира так и абстрактных. Другой отли­ чительной его чертой являлось внешнее соблюдение мастером определенных правил при большой внутренней свободе творческой фантазии. Этот стиль стал важным элементом искусства германцев и кельтов времен раннего средневековья. Позна­ комимся с одним из предметов, найденных в Саттон Ху, при раскопках погребения умершего между 625 и 633 гг. короля Восточной Англии — одного из семи королевств, созданных переселившимися в Британию германцами. Это верхняя деталь кошеля (сумы), выполненная из золота и украшенная эмалью (илл. 117). На ней мы видим четыре пары симметрично расположенных изображений. Каждое из них имеет свои особенности, показывающие, что изображения были заимствованы из разных источников. Один из мотивов -человек, стоящий между двумя обращенными друг к другу животными,— очень древнего происхождения. Он встречается впервые в шумерском искусстве, то есть тремя тысячами лет раньше (см. илл. 44). Терзающие уток орлы — тоже мотив, восходящий к очень древним аналогичным изображениям хищника и его жертвы. Размещенные выше орнаменты стали применяться значительно позже. Мы видим сражающихся животных;

продолжениями их лап, хвостов и раскрытых пастей являются изогнутые ленты, переплетения которых образуют сложный узор. Орнамент из переплетаю­ Келътско-германский звериный стиль Когда на территорию переживавшей упадок Римской империи пришли с востока германские племена, то вместе с характерными для кочевников предметами быта они принесли очень древнюю и имевшую широкое распространение художествен­ ную традицию, известную как «звериный стиль» (см. стр. 60). Для него было характерно сочетание форм как заимствованных из животного и расти­ 117. Деталь кошеля из погребения захороненного в ладье короля англов близ Саттон Ху. 625—633 гг. Золото, гранаты, эмаль, длина 20,3 см.

ИСКУССТВО РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ • отличается своеобразным соединением весьма раз­ нородных качеств. В целом форма головы доста­ точно реалистична. То же самое можно сказать о таких деталях, как зубы, десны и ноздри. Вместе с тем вся голова покрыта то переплетающимся, то геометрическим узором, применявшимся ранее на изделиях из металла. Такие оскалившиеся чудовища делали корабли викингов похожими на морских драконов из старинных сказаний.

Раннесредневекоеое искусство Ирландии и Англии Черты, свойственные языческому германскому искусству и присущей ему разновидности звериного стиля, нашли отражение и в ранних произведениях, связанных с христианством, получивших распро­ странение к северу от Альп. Они изготовлялись ирландцами, которые в то время играли ведущую роль в духовной и культурной жизни Западной Европы. Период VII—IX вв. стоит назвать «золотым веком» Ирландии. В отличие от Британии она никогда не была частью Римской империи. Поэтому миссионеры, прибывшие туда в V в. из Британии, сочли ирландское общество по римским понятиям совершенно варварским. Ирландцы с готовностью приняли христианство, и оно ввело их в сопри­ косновение с цивилизацией Средиземноморья. Од­ нако это не сделало Ирландию страной проримской ориентации. Скорее можно сказать, что там при­ способили христианство к собственным нуждам при жестком соблюдении принципа своей незави­ симости. Уже сложившаяся организационная структура римско-католической церкви, ориентированная на существование городов, плохо подходила к стране, где их поначалу не было. Ирландские христиане предпочли избрать своим идеалом монахов-пустын­ ников Египта и Ближнего Востока, которые поже­ лали оставить развращенные города и удалиться в дикие и малонаселенные края в поисках уединения и духовного совершенства. Общины таких отшельников, исповедовавших объединяющие их идеи аскетизма, основали первые монастыри. Мо­ нашество стало распространяться — и к V в. монастыри возникли уже на западе Британии, но только в Ирландии именно они, а не епископы взяли на себя руководство церковной жизнью. Ирландские монастыри в отличие от египет­ ских вскоре стали средоточием искусств и ученос­ ти, а также развили активную миссионерскую деятельность, посылая монахов проповедовать христианство язычникам и основывать новые мо­ настыри на севере Британии, а также на Евро­ пейском континенте от Пуатье до Вегы. Эти ир­ ландские монахи не только ускорили христиани­ зацию Шотландии, Северной Франции, Нидерландов и Германии — они положили начало новой тра­ 118. Голова животного, найденная в ладье из захоронения в Осеберге. Ок. 825 г. Дерево, высота ок. 12,7 см. Институт истории искусства и классической археологии, Университет Осло щихся лент встречался и в древнеримском, и в раннехристианском искусстве, причем особенно часто — на южных берегах Средиземного моря. Но такое сочетание данного орнамента с изобра­ жениями в зверином стиле, как на детали кошеля из Саттон Ху, является новшеством, введенным незадолго до того времени, когда неизвестный художник взялся за эту работу. Особенно широко звериный стиль применялся для изделий из металла, которые отличались зна­ чительным разнообразием материала из которого выполнены и, как правило, очень высоким худо­ жественным уровнем мастерства. Именно такие украшения — небольшие, долговечные и бережно хранимые — объясняют причину быстрого рас­ пространения характерного для данного стиля на­ бора образов и постоянно воспроизводимых форм. Однако в эпоху раннего средневековья эти формы, образы и художественные приемы путешествовали не только из одной страны в другую;

они проникали в смежные области искусства и стали применяться в резьбе по камню и кости, даже в книжной миниатюре. Произведения искусства, выполненные из дерева, дошли до нас в небольшом количестве. Они в основном происходят из Скандинавии, где звериный стиль просуществовал дольше всего. Относящаяся к началу IX в. деревянная голова фантастического животного на илл. 118 была найдена среди прочей оснастки в захороненном корабле викингов в Осеберге, на юге Норвегии, и служила носовым украшением. Подобно приве­ денным выше изображениям из Саттон Ху она 132 • ИСКУССТВО РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ 119— Страница с изображением креста из Линдисфарнского Евангелия. Ок. 700 г. 34,3 х 23,5 см. Библиотека Британского музея, Лондон диции: в преимущественно сельской Европе монастырь стал центром культурной жизни. Несмотря на то, что руководство этими монастырями в конечном итоге перешло к бенедиктинскому ор­ дену, созданному в Италии и распространившему свое влияние на север в VII—VIII вв.;

ирландское влияние на средневековую западноевропейскую ци­ ИСКУССТВО РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ — вилизацию ощущалось в течение еще нескольких столетий.

Рукописные книги Чтобы обеспечить развитие христианства, в ирландских монастырях "переписывали "Библию и другую христианскую литературу в большом коли­ честве экземпляров. Монастырские скриптории (мастерские, где создавали книги) стали также и центрами книжной миниатюры, потому что книга, в которой было записано Слово Божье, рассмат­ ривалась как святыня, и ее внешней красоте следовало соответствовать значимости содержания. Скорее всего, ирландские монахи были знакомы с раннехристианскими иллюстрированными рукопис­ ными книгами, но и здесь, как во многом другом, они предпочли положить начало новой традиции, а не копировать прежние образцы. Миниатюры, воспроизводящие эпизоды библейской исторщг^не слишком их интересовали;

с тем большей увле­ ченностью они использовали декоративные укра­ шения. Лучшие из книг такого рода сочетают в своем оформлении черты кельтского и германского искусства;

их стиль характерен для монастырей англо-саксонского периода, основанных в Англии ирландцами. Страница _с изображением креста из Линдис­ фарнского Евангелия (илл. 119) поражает своей немыслимой сложностью и богатством воображения художника-миниатюриста, разместившего на изо­ лированных друг от друга и обладающих геомет­ рическими формами участках орнамента такое невероятное по плотности, но полное прослежива­ емого движения кружевное переплетение узора в традициях звериного стиля," что сражающиеся звери с рассмотренной выше детали кошеля из Саттон Ху выглядят по сравнению с этим детской забавой. Кажется, будто языческий мир, воплощен­ ный в этих кусающихся и царапающихся чудищах, внезапно стал подчинен высшей власти креста. Для достижения такого эффекта мастер должен был наложить на себя чрезвычайно строгие ограничения. Добровольно принятые им «правила игры» требуют, например, чтобы строгие «ограничительные» линии геометрического орнамента не пересекались с прочим узором, а также чтобы на участках, где "господствует звериный стиль, каждая линия оборачивалась частью тела животног67"ёсли постараться и проследить, откуда она берет начало. Есть еще и другие правила, слишком сложные, чтобы о них здесь говорить, связанные с симмет­ рией, эффектом зеркального отражения и повто­ ряемостью форм и цветов. Пожалуй, только «от­ крыв» их самостоятельно при тщательном рассмат­ ривании узора мы можем получить надежду про­ никнуться духом этого странного, похожего на лабиринт мира.

120. Распятие. Пластина с книжного переплета (?). VIII в. Бронза, высота 21 см. Национальный музей Ирландии, Дублин Если отойти от орнаментального искусства, то в области реальных образов миниатюристы данной школы отдавали предпочтение символам, сопутст­ вующим четырем евангелистам, поскольку они ор­ ганично сочетались с общей орнаментальной на­ правленностью их искусства и легко могли «заго­ ворить» на его языке. Напротив, фигуры людей поначалу не удавались кельтским и германским художникам. На примере предположительно слу­ жившей для украшения переплета бронзовой плас­ тины со сценой распятия (илл. 120) мы видим их беспомощность в изображении людей. Пытаясь вос­ произвести характерную для раннего христианства композицию, художник, тем не менее, совершенно не способен воспринимать человеческую фигуру как органичное целое, так что фигура Христа становится бестелесной в буквальном смысле этого слова: голова, руки и ноги как бы являются отдельными элементами, механически соединенны­ ми с элементом центральным, который покрыт состоящим из завитков, зигзагов и переплетаю­ щихся линий рисунком. Очевидно, что между кель­ тско-германскими традициями и искусством Сре­ диземноморья лежит пропасть, и художник, со­ здавший данную сцену распятия следуя канонам искусства Ирландии, не знал, как перебросить 134 • ИСКУССТВО РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ через нее мост. В эпоху раннего средневековья в таком положении оказались художники разных стран. Даже поселившиеся в Северной Италии лангобарды не знали, как подступиться к изобра­ жению людей.

ИСКУССТВО КАРОЛИНГСКОЙ ИМПЕРИИ Созданная Карлом Великим империя просущес­ твовала не долго. Его внуки разделили ее на три части, однако их власть ослабела, и соответственно усилилась власть местной знати. Успехи в области культуры, достигнутые в годы расцвета империи, оказались куда более долговечными. Даже та форма букв латинского алфавита, которая до сих пор используется в книгах, напечатанных на языках самых различных народов, пришла к нам из книг каролингской эпохи, а то, что мы называем их латинскими, а не каролингскими, объясняется еще одним аспектом того переворота в культуре, который произошел во времена Карла Великого: именно при нем стали собирать и переписывать древнеримские тексты на латинском языке. Ста­ рейшие из дошедших до нас произведений римской литературы были найдены именно в каролингских кодексах, происхождение которых до недавнего времени ошибочно считалось «латинским», что и дало название шрифту, которым они написаны. Это стремление сохранить наследие классиков было частью амбициозных намерений восстановить наряду с императорским титулом цивилизацию античного Рима. Карл Великий принимал личное участие в деятельности по реализации этих планов, надеясь внедрить культурные традиции славного прошлого в полуварварское сознание своих под­ данных. Удивительно, но это во многом ему уда­ лось. Таким образом, каролингское возрождение можно назвать первым, и, по-видимому, наиболее важным этапом взаимопроникновения кельтско­ германской и средиземноморской культур.

121. Одо из Меца. Интерьер Дворцовой капеллы Карла Великого. Ахен. 792—805 гг.

Архитектура Изящные искусства с самого начала занимали важное место в программе культурных преобразо­ ваний Карла Великого: при посещениях Италии он познакомился с архитектурными памятниками Рима эпохи императора Константина, а также Равенны времен правления Юстиниана. Ему хотелось, чтобы столица его державы Ахен демонстрировала величие возрождаемой империи, впечатляя зданиями, не менее великолепными. Не вызывает сомнений, что именно воспоминания о посещении церкви Сан­ Витале (см. илл. 111) послужили толчком к созданию знаменитой Двор­ цовой капеллы в Ахене (илл. 121), Воздвигнуть такое сооружение в далекой от Рима северной стране было весьма нелегкой задачей. Колонны и бронзовые решетки пришлось везти из Италии, да и опытных каменщиков было не так просто найти. Руководил постройкой Одо из Меца — возможно, первый из архитекторов к северу от Альп, имя которого известно. Вне всякого сомнения, капелла в Ахене является не простым подражанием архи­ тектуре церкви Сан-Витале. Напротив, это ее ре­ шительное творческое переосмысление. Столбы и своды отличаются свойственной Древнему Риму массивностью, а геометрическая отточенность об­ разующих внутреннее пространство элементов так не похожа на струящиеся объемы равеннского храма. План Сен-Галленского монастыря. Столь уникальный документ, каким является сохранив­ шийся в библиотеке Сен-Галленского монастыря в Швейцарии чертеж с его планом (илл. 122), по­ зволяет предположить, какую важную роль играли монастыри, и как тесно они были связаны <, им­ ператорским двором. Основные детали этого доку­ мента по-видимому были утверждены собором, со­ стоявшимся в 816—817 гг. близ Ахена. Затем дан­ ный экземпляр плана был послан настоятелю Сен­ Галленского монастыря в качестве руководства для работ по перестройке. Таким образом, мы можем ИСКУССТВО РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ • рассматривать его как «типовой» проект, в который предполагалось внести коррективы в зависимости от местных потребностей. Показанный на плане монастырь представляет собой автономный комплекс, где имеется все не­ обходимое. Он занимает прямоугольный участок размерами 500 на 700 футов (152,4 х 213,4 м). Ведущая к расположенному на западе главному входу дорожка проходит между монастырской гос­ тиницей и скотным двором и упирается в ворота;

через них входящий попадает в полукруглый, ук­ рашенный колоннами, портик, по краям которого, величественно возвышаясь над внешними призе­ мистыми постройками стоят две круглые башни (что-то вроде обращенных к западу укреплений). Они подчеркивают значение церкви как центра монашеской общины. Церковь имеет форму бази­ лики с трансептом (поперечным нефом) и хорами в восточной части, с апсидами и алтарями как на восточном конце, так и на западном. Главный неф и два боковых с размещенными там другими многочисленными алтарями не образуют единого непрерывного пространства. Посредством особых перегородок они разделены на «ячейки». Преду­ смотрено большое количество входов: два рядом с западной апсидой и еще несколько боковых, с юга и севера. Организация пространства церкви в целом носит функциональный характер и отражает осо­ бенности, присущие монастырскому храму, приспо­ собленному к потребностям именно монашеского богослужения, отличающегося от служб в обычной церкви, где собирается община мирян. С юга к церкви примыкает двор для прогулок монахов с аркадами (сводчатыми галереями) по краям, вокруг которого объединены такие постройки, как дормиторий, или спальня монахов (восточная сто­ рона), рефлекторий (трапезная) с кухней (южная сторона) и винные погреба. Три больших строения к северу от церкви — дом для гостей, школа и дом настоятеля. С востока — лазарет, капелла и помещение для послушников, еще не принявших монашеский постриг, кладбище (помеченное боль­ шим крестом), сад, загоны для кур и гусей. У южного края находятся также мастерские, амбары и другие службы. Само собой разумеется, такого в точности мо­ настыря нигде не существует;

даже в Сен-Галлене данный проект не был полностью претворен в жизнь — и все же план прекрасно дает нам 122. План монастыря. Оригинал. Ок. 820 г. Пергамент, красные чернила, 71,1 х 112,1 см. Штифтсбиблиотек, Сен-Галлен, Швейцария. (Надписи на плане переведены с латинского.) 136 • ИСКУССТВО РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ понять, что представляли собой монастыри на протяжении всего средневековья.

Рукописные книги и переплеты Сохранились упоминания о том, что во времена Каролингов церкви украшались настенными роспи­ сями, мозаиками и скульптурными рельефами, но до нашего времени от них почти ничего не осталось. С другой стороны, сохранилось достаточно большое количество иллюстрированных книг, изделий из слоновой или моржовой кости, произведений ювелирного искусства. Дух каролингского возрождения ощущается в них еще полнее, чем в остатках архитектурных сооружений. Когда мы смотрим на миниатюру с изображением Св. еван­ гелиста Матфея (илл. 123) из Евангелия, происхо­ дящего из Ахена и по преданию найденного в гробнице Карла Великого, но в любом случае тесно связанного с его двором, трудно поверить, что такая работа была выполнена на севере Европы около 800 г. Только большой золотой нимб не позволяет представить, что это портрет писателя эпохи античности. Кем бы ни был художник — византийцем, итальянцем или франком — у нас не вызывает сомнений его прекрасное знание традиций римской миниатюры, вплоть до орнамента в виде аканта вдоль широкой рамки, которая подчеркивает стремление автора показать, что это изображение является как бы окном в иной мир. Данная миниатюра относится к наиболее ор­ тодоксальному направлению в каролингском воз­ рождении. По своей сути она является своего рода аналогом переписываемых работ античных авторов, только в сфере изобразительного искусства. На миниатюре из Евангелия архиепископа Реимского Эбо (илл. 124) перед нами словно предстает образ времен античности, «переведенный» на художест­ венный язык каролингской эпохи. Св. евангелист Марк несколько напоминает нам сидящего на троне примерно в той же позе Христа с рельефа, пятью веками ранее украсившего саркофаг Юния Басса (см. илл. 108) — одна нога впереди, идущие по диагонали складки тоги в верхней части фигуры, правильные черты лица. Сходным образом решены также руки, одна из которых держит в первом случае свиток и во втором кодекс, тогда как другая — перо для письма, причем появившееся в более позднее время. Скорее всего, движение этой руки первоначально означало поясняющий жест. И еще: ножки в виде лап животных у высеченного на барельефе трона, на котором восседает Христос, имеют точно такую же форму, что и ножки сиденья Св. Марка. Однако, в отличие от рельефа миниатюра наполнена импульсами энергии, приводящей в движение все детали: и складки обвивающих фигуру одежд, и вздымающиеся холмы, и гнущиеся под порывами ветра 123. Св. Матфей. Миниатюра из Евангелия Карла Великого. Ок. 800-810 гг. 33 х 25,4 см. Художественно-исторический музей, Вена 124. Св. Марк. Миниатюра из Евангелия архиепископа Реимского Эбо. 816—835 гг. Муниципальная библиотека, Эперне, Франция ИСКУССТВО РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ • 125. Оклад переплета Евангелия из Линдау. Ок. 870 г. Золото и драгоценные камни. 34,9 х 26,7 см. Библиотека Пирпонта Моргана, Нью-Йорк кусты и травы;

и даже обрамляющий миниатюру орнамент из акантовых листьев приобретает какоето необычное сходство с языками пламени. Что касается самого Евангелиста, он предстает перед нами уже не излагающим свои мысли римским писателем, а человеком, охваченным божественным вдохновением, орудием в руках Бога, с горячечным пылом записывающим Его Слово. Взгляд Апостола устремлен не на книгу, которую он пишет, а на служащего как бы посланцем для передачи текста священного писания крылатого льва со свитком (символ этого Евангелиста). Столь прямая и не­ посредственная зависимость от Божьей воли, от Бога-Слова знаменует появление нового, средневе­ кового понимания роли человека в противовес старому, античному. Что же до тех средств, кото­ 138 • ИСКУССТВО РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ рыми достигается художественная выразительность данной миниатюры,— это относится в первую оче­ редь к динамизму линий, которого нет в миниатюре из Евангелия Карла Великого — то они вызывают в памяти полные страстного движения орнаменты ирландских рукописных книг (см. илл. 119). Стиль реймской школы можно почувствовать и в рельефных изображениях на украшенном дра­ гоценными камнями окладе Евангелия из Линдау (илл. 125), принадлежащего к третьей четверти IX в. Этот шедевр ювелирного искусства наглядно показывает, как замечательно были усвоены ис­ кусством каролингского возрождения доставшиеся ему в наследство кельтско-германские традиции работы с металлом. Полудрагоценные камни рас­ пределены по золотой поверхности изделия груп­ пами, причем они находятся не на ее уровне, а приподняты на удерживающих их лапках либо на относительно высоких креплениях, арчатых в ос­ новании, чтобы свет проникал и снизу, усиливая блеск и сияние. Любопытно, что в фигуре распятого Христа мы не находим даже намека на боль или смертную муку. Кажется, что он не висит, а стоит с распростертыми в скорбном жесте руками. Наделить его признаками свойственных человеку страданий было еще немыслимо, хотя арсенал выразительных средств был у мастера под рукой. Мы ясно видим это по тому, как красноречиво передают горе окружающие крест фигурки.

жизни Европы усилилась: нормандский герцог Вильгельм Завоеватель стал королем Англии, в то время как другие предводители нормандцев пос­ тепенно вытеснили византийцев из южной Италии и арабов из Сицилии (см. стр. 146). Между тем, когда в 911 г. окончилась династия немецкой ветви Каролингов, политический центр Германии сместился в Саксонию. Правители из Саксонской династии (919—1024) сумели восстано­ вить сильную королевскую власть. Наиболее вы­ дающимся из них был Оттон I, считавший себя продолжателем каролингской императорской тра­ диции и с самого начала заявивший притязания на такую же державную власть, которой обладал Карл Великий. Женившись после завоевания Ломбардии на вдове короля Италии и получив «лан-гобардскую» корону, он распространил свою власть на большую часть Италии, и вступил в Рим, где в 962 г. папа возложил на его голову императорскую корону. Так была воссоздана империя, получившая позднее название «Священной Римской империи германской нации», возможно, ее следовало бы назвать «германской мечтой», ибо наследникам Оттона I так никогда и не удалось окончательно утвердить свою власть к югу от Альп. Однако эти притязания на далеко идущие владение Италией имели последствия, и вовлекли ИСКУССТВО ОТТОНОВСКОЙ ГЕРМАНИИ Оклад библии из Линдау был изготовлен около 870 г., в то время, когда империя Карла Великого уже разделилась на Восточно-Франкское и Западно­ Франкское королевства;

ими правили его внуки, Карл Лысый и Людовик Немецкий, владения ко­ торых в целом соответствуют современным грани­ цам Франции и Германии. Власть их, однако, была такой слабой, что континентальная Европа опять оказалась беззащитной перед иноземными вторже­ ниями: на юге продолжались набеги мусульман­ арабов, славяне и мадьяры (венгры) совершали нападения с востока, приплывшие из Скандинавии викинги-норманны опустошали северные и запад­ ные земли. Эти последние были предками нынеш­ них датчан и норвежцев и начиная с конца VIII в. почти не прекращали морских набегов на Ирландию и Британию. Затем они вторглись в Северозападную Францию и захватили область, которую с тех пор называют Нормандией. Обосновавшись там, они вскоре приняли христианство и усвоили каролингскую культуру. Начиная с 911 г., их вожди были официально признаны герцогами, номинально подчиненными власти короля Франции. В XI в. политическая и культурная роль нормандцев в 126. Распятие Геро. Ок. 975-1000 гг. Дерево, высота 1,88 м. Кельнский собор ИСКУССТВО РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ • германских императоров в затянувшийся на не­ сколько веков конфликт с папами и местной итальянской знатью, связав замешанные на любви и ненависти отношения между Севером и Югом в такой узел противоречий, что их эхо порой ощу­ щается по сей день Скульптура В оттоновскую империю, а именно в середине X в. до начала XI в. Германия как в политике, так и в сфере искусства стала играть ведущую роль в Европе. Ее достижения в этих областях начались с возрождения каролингских традиций. Однако совсем скоро возникли новые, присущие только Германии индивидуальные черты. Особенно хорошо видно, как изменились взгляды, при сравнении изображения Христа на окладе Евангелия из Линдау с распятием Геро из собора в Кельне (илл. 12б). Здесь мы встречаемся с новой для западного искусства трактовкой образа страдающего Иисуса. Его вырезанная из дерева фигура благодаря своим отличается монументальностью и размерам производит сильное впечатление. Мягкие, закругленные формы тела передают его объемность;

в этой работе чувствуется глубокое сострадание к мукам Христа. Особенно потрясает, как тело подалось вперед, что заставляет ощутить его тяжесть, увидеть, как невыносимо реально напряглись руки и плечи. Лицо же — с резкими, угловатыми чертами — превратилось в безжизнен­ ную маску агонии. Каким путем пришел скульптор оттоновской эпохи к этой новой, поначалу смелой концепции? Мы не уменьшим его заслугу, если вспомним, что впервые такое отношение к распятому Иисусу Христу было проявлено художниками второго «зо­ лотого века» византийского искусства. По-видимо­ му, византийское влияние было сильным в Герма­ нии того времени, и это не удивительно: ведь Оттон II был женат на племяннице византийского императора и между их дворами должна была существовать живая связь. Оставалось лишь во­ плотить сложившийся в Византии образ в крупные скульптурные формы, заменив его мягкую пате­ тичность на тот отличающийся огромною вырази­ тельною силой реализм, который с тех пор стал выдающейся чертой немецкого искусства.

впоследствии получившая статус Гильдесгеймского кафедрального собора (илл. 127, 128). Если пос­ мотреть на его план, то на память приходит церковь монастыря в Сен-Галлене (см. илл. 122): там также предусмотрены боковые входы, и хоры расположены сходным образом. Собор Св. Михаила, однако, отличается глубоко прочувствованной симметрией. Он не только имеет два идентичных поперечных нефа-трансепта с башнями над средостением и лестничными башенками — даже опоры аркады его главного нефа не одинаковы, 127. Интерьер Гильдесгеймского собора (вид западной части до второй мировой войны) 1001-1033 гг.

Архитектура Одним из учителей и наставников Оттона III, сына и наследника Оттона II, является клирик по имени Бернвард, впоследствии ставший епископом Гильдесгеймским. Именно в период его пребывания на этой кафедре и была построена в местном бенедиктинском аббатстве церковь Св. Михаила, 128. План Гильдесгеймского собора Св. Михаила. Реконструкция 140 • ИСКУССТВО РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ 129. Бог уличает Адама и Еву. Рельеф бронзовых дверей епископа Бернварда. 1015 г. 58,4 х 109,2 см. Гильдесгеймский собор а состоят из квадратных в плане столбов, пере­ межающихся с расположенными попарно колонна­ ми. Такая система чередующихся архитектурных элементов делит аркаду на три равные секции, по три прохода в каждой, причем первая и вторая соотносятся с оформлением входов, повторяют их и служат как бы архитектурным эхом симметрии, присущей каждому из трансептов. Поскольку, кроме того, боковые и главные нефы являются непривычно широкими с точки зрения взаимозависимости их длины и ширины, мы можем полагать, что Бернвард намеревался достичь гармоничного равновесия продольных и поперечных осей симметрии по всей данной постройке. Во времена епископа Бернварда западные хоры были приподняты над уровнем пола остальной части церкви, чтобы под ними можно было разместить полуподвальную капеллу-крипт, по­ видимому специально посвященную Св. Михаилу, в которую можно было войти как из трансепта, так и с восточной стороны храма.

Художественная работа по металлу Уже то, что Бернвард сам заказал пару укра­ шенных бронзовыми рельефами дверей, по-види­ мому, предназначавшихся для проходов из крипта в церковную галерею, позволяет судить, какая важная роль отводилась им крипту в церкви Св. Михаила. (Изготовление дверей было завершено в 1015 г., когда был освящен крипт.) Вероятно, эта идея пришла к Бернварду после посещения Рима, где он мог видеть древнеримские (а может быть и византийские) бронзовые двери. Те, что были им заказаны, отличались, однако, от создававшихся ранее: их поверхность была разделена на несколько полей в виде широких горизонтальных полос, а не на расположенные вертикально секции, причем каждое из полей было украшено рельефом, пред­ ставляющим собой библейскую сцену. На илл. 129 показана деталь дверей, изобра­ жающая Адама и Еву после грехопадения. Ниже мы видим часть надписи-посвящения, где указана дата и содержится имя Бернварда. Обращают на себя внимание классические очертания вставленных в дверь букв, типичные для Древнего Рима. В фигурах рельефов мы не отыщем монументального духа распятия Геро. Они кажутся значительно меньшими, чем в действительности;

так что легко можно ошибиться и принять их за работу ювелира, такого как тот, что создал оклад Евангелия из Линдау (см. илл. 125). Композиция была позаимствована, скорее всего, из книжной миниатюры. Стилизованная, странного вида растительность полна движения, передаваемого теми же извивающимися, изогнутыми линиями, которые характер­ ИСКУССТВО РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ • 130. Христос омывает ноги апостола Петра. Миниатюра из Евангелия Оттона III. Ок. 1000 г. 33 х 23,9 см. Государственная библиотека, Мюнхен 142 • ИСКУССТВО РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ ны для ирландской книжной миниатюры. И все же история Адама и Евы передана с замечательными прямотой и выразительностью. Указующий перст Божий, отчетливо видный на фоне обширного незанятого изображением пространства, служит центральным элементом всей композиции. Этот жест осуждает Адама;

тот, съежившись, пе­ реадресовывает его Еве, а та, в свою очередь,— змею у своих ног.

Рукописные книги Та же выразительность взгляда и жеста ха­ рактерна и для оттоновской школы книжной ми­ ниатюры, представляющей собой новый, сложив­ шийся на основе каролингских и византийских элементов стиль, отличающийся необыкновенно большими возможностями и художественной силой. Важнейшим центром создания книг был в то время монастырь Рейхенау, расположенный на острове Констанцского озера. Возможно, лучшей вышедшей из его стен книгой и величайшим шедевром всего средневекового искусства является Евангелие От­ тона III. В сцене омовения Христом ног Св. апостола Петра (илл. 130), изображенной на одной из ее миниатюр, мы ощущаем эхо античной живописи, дошедшее до нас через традицию, сохранившуюся в искусстве Византии. Мягкие, пастельные тона заднего плана вызывают в памяти пейзажи греко­ римских настенных росписей (см. илл. 99), а некое архитектурное сооружение, служащее своего рода рамой для фигуры Христа, напоминает об архи­ тектурных пейзажах, с которыми мы встречались в доме Веттиев (см. илл. 98), и находится с ними в отдаленном родстве. Очевидно, что значение этих элементов осталось непонятным художнику отто­ новской эпохи и получило новое толкование. Он как бы иначе использовал их, и то, что некогда являлось архитектурным пейзажем — композицией, используемой для украшения,— теперь стало Небесным Градом, Новым Иерусалимом из Апока­ липсиса, скинией Бога, пространством, заполнен­ ным золотым божественным сиянием, фоном ко­ торому служит реальный земной мир с его обычной воздушной средой. Аналогичное превращение про­ изошло и с фигурами. В античном искусстве по­ добная композиция использовалась, чтобы изобра­ зить врача, исцеляющего больного. Теперь роль «пациента» принадлежит апостолу Петру, а место врача занял сам Иисус (отметим, что мы вновь видим его здесь молодым, безбородым философом). В результате основное действие переносится из физической сферы в духовную. Возникает новая разновидность действий, которые не только видны в жестах и взглядах — от них даже могут зависеть относительные размеры изображаемого. Христос и апостол Петр, наиболее активные в этом смысле фигуры, отличаются и наибольшими размерами по сравнению с остальными. «Задействованная» рука Иисуса длиннее его руки, действия не совершающей, а восемь учеников, которые только и делают, что наблюдают за происходящим, «ужаты» до совсем маленького пространства, так что мы можем видеть разве что их руки и головы. Даже в раннехристи­ анском искусстве аналогичные изображения людей, объединенных в толпу (см. илл. 106), не бывали такими в буквальном смысле бесплотными.

РОМАНСКОЕ ИСКУССТВО Вдумчивый читатель, еще раз вернувшись к уже изложенному в этой книге материалу, обратит внимание на то, что почти все заглавия и подзаголовки относятся не только к истории ху­ дожественной культуры, но и к общей истории нашей цивилизации. Некоторые из них связаны с орудиями труда (например, палеолит), другие — с географией, этнологией, религией. В любом случае они заимствованы из других областей знания, хотя применительно к рассматриваемому нами предмету также приняты для обозначения художественных стилей. До сих пор из этого правила было лишь два исключения: термины «архаика» и «классика», указывающие в первую очередь на стиль. Они обращают наше внимание скорее на качество формы, а не на совокупность условий, в которых она создавалась. Есть ли еще названия подобного рода? Конечно, они существуют, но лишь для искусства последних девяти веков. Те, кому впервые пришла мысль рассматривать историю искусства как эволюцию стилей, поначалу считали, что высочайшей вершиной всего развития искусства древнего мира являлось греческое искусство периода между правлением Перикла и временем Александра Македонского. Этот стиль они назвали «классическим», то есть совершенным. Все, что было создано ранее, получило ярлык «архаики», подразумевавший нечто старомодное, связанное условностями и отжившими обычаями, еще не относящимся к эпохе классики, но продвигающимся в «верном» направлении. В то же время считалось, что стили последующих эпох вообще не заслуживают специальных названий, поскольку не обладают присущими только им положительными свойствами, являясь лишь отголосками классического искусства или результатом его упадка. Те, кто занимался историей средневекового искусства, вначале следовали той же логике. Для них высочайшей вершиной была готика XIII—XV вв. Для всего, что еще не принадлежало к готическому стилю, они приняли термин «романский», звучавший тоже наподобие ярлыка. При этом имелась в виду преимущественно архитектура. Было замечено, что до времен готики церкви имели круглые арки и массивные, тяжелые стены, столь отличавшиеся от стрельчатых арок и парящей легкости готических соборов, и напо­ минали скорей постройки Древнего Рима. Название стиля как раз и несло в себе этот смысл: «романский» означает «римский»* Если принять эту точку зрения, все средневековое искусство до 1200 г. можно называть романским, если в нем обнаруживается какая-либо связь со средиземно­ морской традицией. Вспомним, что каролингское искусство поя­ вилось на свет в результате сознательной политики возрождения Римской империи, проводимой Карлом Великим и его окружением. Даже после его смерти оно оставалось тесно связанным с им­ ператорским двором. Искусство оттоновской эпохи было того же происхождения и, соответственно имело узкую базу. Напротив, приблизительно в то же время романское искусство в общепринятом смысле этого термина, то есть европейское искусство средних веков, примерно с 1050 по 1200 гг., распространилось по всей Западной Европе. Оно состояло из огромного множества местных стилей, отличавшихся друг от друга, но родственных, имевших между собой много сходства, к тому же избежавших влияния из какого-либо общего источника. В этом отношении романский стиль напоминает скорей искусство, бытовавшее в Европе в самом начале средних веков, а не предшествующие ему непосредственно придворные стили, хотя и каролингско-оттоновская традиция оставила на нем свой отпечаток наряду со многими и другими, такими как позднеантич-ная, раннехристианская и византийская, влияние которых трудней заметить. Имело также место взаимодействие исламской культуры и кельтско­ германского наследия. И сплавила все эти разнородные компоненты в единый стиль во второй половине XI в. не какая-то одна сила, а целый комплекс причин, который привел к повсеместному появлению на западе свежих ростков новой творческой активности. Это было время воодушевления, связанного с ростом религиозного чувства, что нашло отражение в огромном росте числа паломников к святым местам. Христианство, наконец, восторжествовало по всей Европе. Викинги, остававшиеся в 144 • РОМАНСКОЕ ИСКУССТВО IX—X вв. преимущественно язычниками и наво­ дившие своими набегами ужас на Британские ос­ трова и континентальную Европу, теперь попол­ нили число приверженцев католической церкви — не только в Нормандии, но и в Скандинавии. Мусульманская угроза после 1031 г. значительно ослабела. Мадьяры, заселив Панно-нию, перешли к оседлому образу жизни и основали Венгерское королевство. Не менее важным оказалось возобновление средиземноморской торговли. Успешные действия военных флотов Венеции, Генуи и Пизы привели к тому, что купеческие суда опять поплыли по прежним путям. Возрождались торговля и ремесла;

это вело к оживлению жизни в городах и к их росту. В смутные времена раннего средневековья население городов Западной Римской империи сильно уменьшилось. Так в Риме, где к началу IV в. проживало около миллиона человек, в какой-то период оставалось менее пятидесяти тысяч жителей. Некоторые города вообще пришли в запустение. С XI в. они начали восстанавливать свое прежнее значение. Повсюду строились новые города;

в них и купцов образовалось из ремесленников находившееся по своему правовому положению между крестьянами и феодальной знатью среднее сословие, которое стало важной составной частью средневекового общества. Именно в это время между 1050 и 1200 гг. Западная Европа стала во многих отношениях более «романской», чем когда бы то ни было, начиная с VI в., отчасти восстановив некоторые характерные для античности особенности международной торговли, городскую жизнь и военную мощь империи древних римлян. Разумеется, не хватало централизации политической власти (границы основанной Оттоном I империи проходили немногим западнее сегодняшних рубежей Германии), поэтому Риму, основываясь на авторитете папы, пришлось взять на себя роль духовного центра, являющегося некой объединяющей силой. Отправившаяся в первый крестовый поход армия, в которую вошли представители многих национальностей, откликнувшиеся на прозвучавший в 1095 г. призыв Урбана II освободить Святую землю от мусульман, была столь сильна, что другое такое войско для выполнения этой задачи не смог был выставить ни один светский властитель.

Глабер выразил по этому поводу свое упоение, воскликнув, что мир покрывается «белым плащем церквей». И дело не только в том, что росло их число — как правило, они становились больше, совершенней с точки зрения архитектурных форм, их стиль все сильнее обнаруживал сходство со зданиями Древнего Рима. Теперь их нефы имели сводчатые перекрытия вместо прежних деревянных, а их интерьеры — в отличие от раннехристианских, византийских, каролингских и оттоновских церквей — украшали как архитектурный орнамент, так и скульптура. География важнейших памятников романской архитектуры в целом соответствует тому пространству, для которого Рауль Глабер подыскал слово «мир» — это был католический мир от Северной Испании до Рейнланда, от шотландско-английской границы до Центральной Италии. Больше всего церквей было во Франции — именно там мы найдем ог­ 131. План церкви Сен-Сернен (по Конану), Тулуза АРХИТЕКТУРА Огромное различие между романской архи­ тектурой и архитектурой предыдущих веков за­ ключалось в невероятном росте строительной ак­ тивности. Живший в XI в. монах по имени Рауль vwm >-1r <*". — --кат т ::* i t 132. Церковь Сен-Сернен (вид с птичьего полета). Ок. 1080-1120 г.

РОМАНСКОЕ ИСКУССТВО • ромное количество местных типов и воплощение самых смелых идей, но и в других европейских странах мы встретимся с богатым арсеналом ар­ хитектурных новшеств, которым нет параллелей в предыдущей эпохе.

Юго-западная Франция Обзор романских церквей — в нем неизбежно будут представлены лишь некоторые из них — начнем с церкви Сен-Сернен в Тулузе, городе на юге Франции (илл. 131-133). Она принадлежит к числу больших церквей так называемого «палом­ нического» типа;

стоявших некогда на дорогах, ведущих к известным центрам паломничества, одним из которых являлся Сант-Яго-де-Кампостела на северо-западе Испании. Ее план при сравнении с планом собора Св. Михаила в Гильдесгейме (см. илл. 128) сразу производит на нас огромное впе­ чатление своими сложностью и целостностью. По форме он напоминает выразительный и лаконичный латинский крест, «центром тяжести» которого служит западная часть церкви. Понятно, что она должна была вмещать не только членов монашеской общины, но и огромные толпы простых богомольцев, для чего и требовались трансепт и протяженный центральный неф.

133. Церковь Сен-Сернен. Главный неф и хоры Справа и слева к нему примыкает по паре боковых нефов — всего их четыре — два из ко­ торых, проходя между крайними боковыми и глав­ ным нефами, огибают крылья трансепта и далее также апсиду, образуя непрерывную внутреннюю галерею верхних хоров, упирающуюся двумя своими концами в башни западного фасада. Напомним, что впервые подобная галерея возникла в более раннее время в церквах, где имелся крипт (как в соборе Св. Михаила). Но если тогда она сообщалась с криптом, находившимся ниже уровня основной части храма, то теперь, соединившись с пространством трансепта и нефов, дополненная в районе главной апсиды примыкающими с внешней стороны небольшими капеллами, поднялась наверх. Образуя единое целое, апсида, галерея и капелла известны как «хоры паломников». На приведенном плане мы также видим, что все боковые нефы на всем протяжении перекрыты крестовыми сводами. Наряду с уже известными нам особенностями это вносит в интерьер церкви хорошо ощущаемый элемент упорядоченности: боковые нефы как бы составлены из квадратных в плане «ячеек»-травей, величина которых служит основным компонующим элементом или «модулем» для других объемов;

так, пролеты главного нефа и трансепта соответствуют двум таким единицам, а основание башни над средокрестием (пересечением главного нефа с поперечным) и башен западного фасада — четырем. Внешний вид церкви также отличается выра­ зительностью форм и обилием архитектурных де­ талей. Разноуровневая крыша как бы вычленяет центральный неф и трансепт относительно общей массы боковых нефов (внешних и внутренних), главной апсиды, внутренней галереи (хоров) и выступающих капелл в виде малых апсид. Допол­ нением к этому служат контрфорсы, усиливающие простенки между окнами, позволяя им выдерживать оказываемое сводами давление. Сами окна и входы­ порталы также выделены соответствующим декоративным обрамлением. Впечатляющая своей высотой центральная башня, достроенная во вре­ мена готики, первоначально была задумана более низкой. Две башни фасада, к сожалению, так и остались незавершенными. Когда мы заходим в главный неф, нас поражает его высота, сложная архитектурная проработка стен, сумеречное, непрямое освещение. Все это так непохоже на то впечатление простора и безмятежности, которое оставляет интерьер собора Св. Михаила с его четко разграниченным на про­ стые «блоки» пространством (см. илл. 127). Если стены главного нефа собора Св. Михаила напоми­ нают о временах раннего христианства (см. илл. 105), то в случае церкви Сен-Сернен они скорее напоми­ нают такие постройки, как Колизей (см. илл. 85). Весь набор свойственных древнеримской архитек­ туре элементов — сводов, арок, полуколонн и пи­ лястров — тесно связанных в единое упорядочен­ 146 • РОМАНСКОЕ ИСКУССТВО ное целое, вновь предстает здесь перед нами. Однако если в греко-римской архитектуре детали соответствовали реальным «мускулам» строитель­ ных конструкций, то здесь, в главном нефе церкви Сен-Сернен, архитектурные элементы декора имеют иное, духовное значение;

то же самое мы наблю­ дали в оттоновских миниатюрах, где изображение различных частей тела и даже масштаб фигур определялся их духовной значимостью. Полуколон­ ны во всю высоту нефа показались бы древнему римлянину такими же неестественными, как и протянутая рука Христа на илл. 130. Создается впечатление, что они «вытянуты» какой-то мощной невидимой силой, спешащей как можно скорее достичь членящих полуцилиндрический свод по­ перечных арок. Их настойчиво повторяющийся ритм как бы ведет нас вперед, к находящейся в восточной части церкви залитой светом апсиде и опоясывающей ее галерее (теперь увы, заслоненным более позднего происхождения алтарем). Описывая впечатление, которое производит ин­ терьер церкви, мы вовсе не хотим сказать, что архитектор сознательно ставил перед собой задачу достичь подобного воздействия. Для него красота и решение инженерно-строительных задач были неразделимы. Перекрытие нефа сводом вместо со­ оружения деревянной крыши в целях обеспечения противопожарной безопасности было не только практичным, но давало возможность сделать храм, этот дом Бога, еще более величественным и гран­ диозным. А поскольку чем выше свод от земли, тем труднее создавать для него опорные конструкции, то архитектору пришлось использовать весь арсенал имевшихся в его распоряжении средств, чтобы поднять потолок главного нефа как можно выше. Для большей безопасности ему даже пришлось непосредственным освещением пожертвовать церкви через верхний ряд окон. Он предпочел поместить в боковых нефах галереи (верхние хоры), чтобы перенести на них давление, оказываемое сводом на стены главного нефа в поперечной плоскости, в надежде, что через них в центральную часть здания проникнет достаточно света. Церковь Сен-Сернен напоминает нам, что архитектура, как и политика, это «искусство возможного», и что в ее сфере успех, как и, впрочем, везде, достижим тогда, когда в конструкции и эстетике сооружения найден предел возможностей, диктуемых обстоятельствами.

134. Собор в Отёне. Главный неф и хоры. Ок. 1120-1132 гг.

Бургундия и Западная Франция Решение проблемы сводчатого перекрытия главного нефа, найденное строителями церкви Сен­ Сернен, было не окончательным, каким бы впе­ чатляющим оно на первый взгляд не казалось. Бургундские архитекторы предложили более изящ­ ный вариант, использованный при постройке собора в Отёне (илл. 134), где галереи (верхние хоры) была заменены декоративной аркадой (но­ сящей название «трифорий», поскольку она состоит из сгруппированных по три глухих проемов) и верхним рядом окон. Возможность сооружения столь высокого «трехэтажного» центрального нефа дало применение стрельчатых арок свода, созда­ ющих давление на опору не в поперечном направ­ лении, а почти исключительно сверху вниз. Для придания большей гармоничности интерьеру глав­ ного нефа стрельчатая арка используется и в его аркаде. Возможно, ее появление во Франции связано с влиянием и исламской архитектуры, где она получила широкое распространение еще раньше. По-видимому архитектура Отёнского собора тоже приближается к пределу возможного, так как верхняя часть нефа обнаруживает небольшой, но все же заметный наклон стен в стороны от центральной оси, вызванный воздействием «раздвигающего» их свода — своего рода предостережение от дальнейших попыток увеличить высоту или ширину окон верхнего ряда.

Нормандия и Англия Чем дальше на север, тем заметнее меняется направление развития архитектуры. Так, почти полностью лишен украшений фасад церкви аб­ РОМАНСКОЕ ИСКУССТВО • 135. Церковь Сент-Этьенн. Восточный фасад. Кан. Начата в 1068 г.

батства Сент-Этьенн в нормандском городе Кан (илл. 135), которое было основано Вильгельмом Завоевателем примерно через два года после вторжения в Англию (см. стр. 138). Четыре высоких контрфорса делят передний фасад церкви на три вертикальные секции, и это движение ввысь продолжают две замечательные башни;

их высота производила бы впечатление даже и без высоких шпилей периода ранней готики. Церковь Сент­ Этьенн отличается холодной и сдержанной архитектурой, изящество ее пропорций восприни­ мается скорее умом, чем глазами. Такой способ восприятия, став явлением нор­ маннской архитектуры, привел к новому важней­ шему достижению в области техники возведения церковных зданий в Англии, где Вильгельм тоже начал широкое строительство. Начатый в 1093 г. Дерхемский собор — одно из самых больших со­ оружений в церковной архитектуре средневековой Европы (илл. 136). Несмотря на очень большую ширину главного нефа, над ним, по-видимому, с самого начала намеревались соорудить свод. Сводчатое перекрытие над восточной частью здания было завершено в удивительно короткий срок — к 1107 г., а точно такое же над остальной частью нефа — к ИЗО г. Данное перекрытие представляет большой интерес, так как это самый ранний случай систематического использования стрельчатого крестового свода на нервюрах для перекрытия трехъярусного нефа. Это новшество, таким образом, является значительным шагом вперед по сравнению с тем решением, которое было найдено для собора в Отёне. Боковые нефы, вид на которые открывается через отделяющую их аркаду, состоят из приближающихся в плане к форме квадрата и уже знакомых нам ячеек-травей с крестовыми сводами, тогда как пролеты главного нефа, разделенные мощными поперечными арками, намеренно удлинены и перекрыты крестовыми сводами так, что ребра (нервюры) образуют узор в виде сдвоенных перекрестий, которые делят соответствующий участок свода на семь секторов, а не на обычные четыре. Поскольку пролеты главного нефа вдвое длиннее ячеек боковых нефов, поперечные арки опираются лишь на нечетные столбы аркады, поэтому размеры и внешний вид столбов неодинаковы: более массивные имеют сложную составную форму «пучков» колонн и пилястров, примыкающих к прямоугольному или квадратному устою;

четные же столбы представляют собой круглые колонны. Чтобы зримо представить себе происхождение столь своеобразной системы, попробуем вообра­ зить, будто архитектор сначала задумал перекрыть главный неф бочарным сводом с галереями-хорами над боковыми нефами и без верхнего ряда окон, как в церкви Сен-Сернен. При выполнении соответствующих чертежей ему пришло в голову, что, если предпочесть крестовый свод над главным и боковыми нефами, то в верхней части стен высвободятся полукруглые участки для верхнего ряда окон: в этих местах стена не выполняет существенной несущей функции и может иметь проемы (илл. 137). Каждый пролет среднего нефа содержит два похожих как сиамские близнецы крестовых свода, разделенных на семь секторов. Вес всей этой части свода передается на шесть находящихся на уровне галереи точек, имеющих надежную опору. Если арки у средо-крестия являются полукруглыми, то арки к западу от него (т. е. находящиеся ближе к входу) уже имеют слегка стрельчатую форму — свидетельство беспрестанного поиска архитектором более рациональных решений. Устраняя ту часть полукруглой арки, тяжесть которой вызывает бо­ ковой распор стен, он превращает ее в стрель­ 148 • РОМАНСКОЕ ИСКУССТВО тие давало большие возможности и впоследствии привело к созданию устремленных ввысь готичес­ ких соборов. Основой такого крестового свода служили ребра-нервюры, составляющие его каркас;

промежутки между ними заполняла кладка из камней минимальной толщины, что позволяло уменьшить как вес свода, так и боковой распор стен. Неизвестно, была ли эта система изобретена именно для собора в Дерхеме, но она не могла быть создана задолго до его постройки, поскольку все еще носит экспериментальный характер. С эстетической точки зрения центральный неф в Дерхеме — один из лучших во всей романской архитектуре: удивительно мощные столбы двух чередующихся разновидностей замечательным образом контрастируют с эффектно освещенными и выгнутыми, как паруса, поверхностями свода.

Италия Мы могли бы предположить, что именно в центральной Италии, бывшей некогда сердцем им­ перии древних римлян, станет возможным создать наилучшие образцы романики, поскольку здесь могли служить примером уцелевшие античные по­ стройки. Однако этого не произошло. Честолюбивые правители, стремившиеся возродить «то величие, которым был Рим», отводя при этом себе роль императора, как правило жили на севере Европы. Духовная власть папы, подкрепленная владением довольно значительными территориями, сделала трудно осуществимыми амбициозные планы импе­ раторов по усилению их власти в Италии. Со временем там возникли новые процветающие цен­ тры ремесла и торговли, благополучие которых основывалось на мореплавании или местном про­ 136. Дерхемский собор. Главный неф (восточная часть). 1093—1130 г.

чатую;

обе половины последней как бы опираются одна на другую. Поэтому такая арка оказывает на стену гораздо меньшее направленное во вне давление по сравнению с полукруглой, и ее можно сделать сколь угодно высокой. Это откры­ 137. Нервюрный свод (по Акленду) РОМАНСКОЕ ИСКУССТВО • 138. Баптистерий, собор и кампанила (колокольня) в Пизе (вид с запада). 1053—1272 гг.

изводстве. Они объединяли вокруг себя более мел­ кие владения или коммуны, соперничавшие друг с другом, либо заключавшие не слишком долгие союзы с папой или германским императором, если это сулило политическую выгоду. Постепенно на­ иболее развитой областью Италии стала Тоскана. Тосканцы не ставили перед собой задачу воссо­ здания ушедшей в прошлое империи римлян;

кроме того, в силу дошедших через сохранившиеся церковные постройки традиций времен раннего христианства и хорошего знакомства с образцами древнеримской архитектуры они предпочли про­ должать использовать формы, в своей основе ран­ нехристианские, украшая их при помощи средств, мотивы которых были навеяны эпохой язычества. Если обратиться к одному из наиболее хорошо сохранившихся образцов тосканской романики, ком­ плексу собора в Пизе (илл. 138), и сопоставить его сперва с церковью Сан-Апполинаре в Равенне, а затем с церковью Сен-Сернен в Тулузе (см. илл. 103, 132), у нас практически не останется сомнений относительно того, с которой из них она находится в наибольшем родстве. Конечно, он выше своей предшественницы и благодаря появившемуся боль­ шому трансепту приобрел в плане форму латин­ ского креста, а также имеет купол, поднятый на высоком барабане над средокрестием. Но мы по­ прежнему можем здесь наблюдать характерные для ранних базилик черты, такие как ряды плоских аркад и отдельно стоящая колокольня (знаменитая пизанская падающая башня, которая была построена совершенно вертикальной, но вскоре начала наклоняться из-за слабого фундамента), то есть во многом воспроизводящие облик церкви Сан­ Апполинаре. Единственным намеренно сохраненным в тос­ канской архитектуре «остатком» древнеримского стиля является облицовка наружных стен церкви разноцветными мраморными квадрами (в ранне­ христианской архитектуре преобладали скромные фасады). В Риме от прежней богатой облицовки зданий мало что оставалось: она была снята для украшения более поздних построек. Однако ин­ терьер Пантеона (см. илл. 87) все же давал не­ которое представление об этом утраченном наряде, и взглянув, например, на флорентийский бапти­ стерий (илл. 139) мы можем распознать желание архитектора украсить его таким же мраморным 150 — РОМАНСКОЕ ИСКУССТВО 139. Баптистерий Сан-Джованни. Ок. 1060-1150 г. Флоренция одеянием, состоящим из панелей-квадров золотого и белого мрамора в высшей степени строгой гео­ метрической формы. Пропорции и детали глухих аркад тоже по существу классические. Постройке в целом настолько присущ дух классицизма, что через какое-то время флорентийцы сами поверили, будто когда-то она служила храмом древнеримского бога войны Марса.

СКУЛЬПТУРА Возрождение в эпоху романики монументаль­ ной каменной скульптуры представляется еще более важным, чем архитектурные достижения того времени, поскольку этот жанр не получил развития ни в каролингском, ни в оттоновском искусстве. Напомним, что статуя как самостоятельное про­ изведение практически полностью исчезла в за­ падноевропейском искусстве после V в. Каменный рельеф продолжал существовать лишь в качестве применявшегося в архитектуре орнамента или ук­ рашения какой-либо поверхности, причем его глу­ бина стала очень небольшой. Таким образом, един­ ственной продолжавшей существовать в раннес­ редневековом искусстве разновидностью скульпту­ ры стал жанр скульптурной миниатюры — небольшие рельефы и создаваемые иногда скуль­ птурки из металла или слоновой кости. В отто­ новском искусстве, где мы видим такие работы, как двери епископа Бернварда (см. илл. 129), размеры произведении увеличились, но сам дух традиции остался прежним. Свойственное данной эпохе стремление к созданию крупномасштабных скульптурных произведений, примером которого может служить действительно впечатляющее рас­ пятие Геро (см. илл. 126), было ограничено почти исключительно работами по дереву. Сегодня нам уже трудно сказать, когда и откуда началось возрождение каменной скульптуры;

возможно, это произошло где-то вдоль дорог Юго-западной Фран­ ции и Северной Испании, ведущих паломников к Сант-Яго-де-Кампостела. Как и в случае с роман­ ской архитектурой, быстрое развитие каменной скульптуры в 1050—1100 гг. связано с общим ростом религиозной устремленности в обществе накануне крестовых походов. Украшающая церкви скульп­ тура обращалась в первую очередь к чувствам мирян, а не членов замкнутых монастырских общин. В тулузской церкви Сен-Сернен имеется несколько таких произведений. Это значительные для своего времени работы, созданные ок. 1090 г. Трудно сказать, в какой части церкви находилась одна из них, изображающая некоего апостола (илл. 140). Возможно, в передней части алтаря. Когда мы смотрим на нее, то кажется, будто она нам что-то напоминает. Действительно, твердость и уверенность фигуры апостола позволяют ощутить сильное влияние античности, свидетельствующее о том, что мастер имел возможность хорошо изучить древнеримскую скульптуру времен поздней антич­ ности (образцы которой в достаточной мере со­ хранились в Южной Франции). С другой стороны, особенности компоновки — торжественная фрон­ тальность изображения, помещенного в украшен­ ную архитектурными элементами раму,— в целом указывают на византийский источник. Обращает на себя внимание большое сходство с архангелом Михаилом на вырезанной из слоновой кости ми­ ниатюре (см. илл. 109). Однако, столь сильно из­ менив масштаб миниатюры, создатель тулузского рельефа придал ему новое качество: ниша пре­ вратилась в какую-то реальную пещерку, волосы — в круглую плотно облегающую голову шапочку, фигура стала суровой и какой-то «топорной». Прак­ тически, этот апостол обрел вновь почти те же достоинства и непосредственность, что отличали греческую скульптуру эпохи архаики. Эта работа явно рассчитана на восприятие не только с близкого расстояния: размеры изображен­ ного апостола составляют более половины обычного человеческого роста. Его впечатляюще большое, грузное тело хорошо видно на значительном расстоянии. Это подчеркнутая массивность позво­ ляет догадаться, что могло послужить толчком к возрождению крупномасштабной скульптуры: объ­ емное и осязаемое каменное изображение кажется более реальным по сравнению с живописным. Свя­ щеннослужителю, погруженному в абстракции те­ ологии, она могла показаться неуместной, даже опасной. Св. Бернар Клервоский, писавший в 1127 г., РОМАНСКОЕ ИСКУССТВО • 140. Апостол. Ок. 1090 г. Камень. Церковь Сен-Сернен. Тулуза 141. Южный портал (деталь). Церковь Сен-Пьер, Муассак. Начало XII в.

осуждал употребление скульптуры для украшения церквей как тщеславное безрассудство, суетное развлечение, вводящее нас в искушение «охотней читать по мрамору, чем по нашим книгам». Однако голос его не был услышан. Для простодушной паствы в любой большой скульптуре неизбежно было что-то от идола;

именно это и давало ей такую притягательную силу. Еще одним важным центром, где начала раз­ виваться романская скульптура, являлось аббатство в Муассаке, к северу от Тулузы. Южный портал его церкви обнаруживает такое богатство фантазии резчика, жившего одним поколением позже создателя рельефа с апостолом из церкви Сен­ Сернен, которое заставило бы Св. Бернара со­ дрогнуться. На илл. 141 мы видим прекрасно вы­ полненный каменный столб (центральный стер­ жень, поддерживающий перемычку портала, раз­ деляя проем на две половины) и левый косяк портала. Оба косяка имеют зубчатый профиль;

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.