WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

РЕЖД Е чем научиться читать, дети складывают по слогам чудес­ ные образы мультипликации. Это первоначальная грамота, «голубой ручеек», с которого начинается большая река взрослой эстетики и морали. А что до

этого? Каждый ребенок по-своему художник. Он познает челове­ ка с простейшего, но непремен­ ного в его жизни рисунка. Ри­ сунок подкрепляется стихами: Точка-точка, два крючочка, Носик, ротик, оборотик... Ручки, ножки, огуречик — Вот и вышел человечек! Так испокон веков с каран­ дашом в руках дети повторя­ ют эту присказку, чтобы луч­ ше познать окружающих и са­ мих себя... Но нет, это еще не мульти­ пликация. Всего лишь первый шаг к ней. Чудо «мульти-пульти» начинается с оживления человеческой фигуры. И путь к этому чуду не близок. Важ­ ное открытие совершается за школьной партой, когда на страницах тетради или — че­ го греха таить — учебника детской рукой выводится все тот же человечек, но... как бы в движении. Нехитрое вол­ шебство большого пальца, и вот уже замельтешили пере­ листываемые забавно разрисо­ ванные странички... Фигурка оживает, превращаясь то в гимнаста, то в веселого танцо ра. Физиономия человечка, ес­ ли постараться, обретает ми­ мику, в ней можно прочесть и смех и слезы. Это ли не чу­ до?! Когда-то такие книжки, спе­ циально напечатанные для потехи, назывались «мутоскопом». Само латинское слово (муто — изменение, скоп — наблю­ дение) свидетельствует о древ­ ности занимательной игрушки. Остается добавить, что «мутоскоп», запечатленный — кадр за кадром — на кинопленке, — это уже вполне мультипли­ кация! С «мутоскопа», как мы уви­ дим, начал первые шаги в страну рисованных героев и любознательный грузинский мальчик, в будущем извест­ ный сказочник экрана Вахтанг Давидович Бахтадзе. Путь художника от первых детских чудо-игрушек до са­ мых зрелых творческих свер­ шений отмечен неустанными поисками и находками. В луч­ ших работах В. Бахтадзе мы встречаемся буквально с фей­ ерверком остроумнейшей вы­ думки, веселого юмора, хоро­ шего современного вкуса. В грузинской культуре, в самом национальном характере ху­ дожника заложен дар талант­ ливого рассказчика, тонко чув­ ствующего красоту пластиче­ ской формы. Из богатой кла­ довой национального искусства черпает режиссер-мультипли катор многие темы, образы, стилистику своих живописных рисованных лент. Жанр сказки, притчи, легенды часто встре­ чается в его фильмах, обра­ щенных в далекое прошлое или в сегодняшний день. Особого внимания и уваже­ ния заслуживает настойчивое стремление Бахтадзе вопло­ тить в мультипликации совре­ менную тему. Он мог бы не выходить за черту прекрасной поэтики грузинского фолькло­ ра, запечатлевшего творческий опыт многих поколений. Об этом свидетельствуют постав­ ленные им сказки для детей: «Курша», «Три соседа», «Де­ вочка и Гусь». Их успех оче­ виден. Но еще более увлека­ ет режиссера непростое по­ прище сказочника современ­ ной темы. В «клуб» знамени­ тых мультипликационных че­ ловечков, возглавляемых Буратино, полноправным членом вошел мастер Самоделкин — порождение щедрой и изо­ бретательной фантазии худож­ ника. Этот образ стал класси­ кой грузинской мультиплика­ ции. В творчестве Бахтадзе под­ купает искренность, подлинно народное мироощущение;

его рисованным персонажам не чужды социальные эмоции. По всему видно, что человечность и мастеровитость Самоделкина, любимого, по признанию режиссера, героя, уходит сво­ ими корнями глубоко в нацио­ нальную почву — к тем про­ стым людям труда, деяниями которых держится земля, а нравственными ценностями дорожит современный слож­ ный механизированный век. Обитатели мультипликацион­ ного мира Бахтадзе — чело­ вечки из металла и дерева — вовсе не сообщают экрану ни рационализма, ни сухости. Познавательность кинолент не конкурирует с их эмоциональ­ ностью. Да и может ли быть иначе, если режиссер выше всего ценит образную силу искусства? Во время одной из встреч я, киновед-москвич, спросил Вахтанга Давидовича: — Вы согласны с известным афоризмом о том, что муль­ типликация — это кратчайший путь от мысли к образу? — Да, согласен. Эта мысль принадлежит моему уважае­ мому московскому коллеге Федору Хитруку. Согласен, но с маленьким уточнением: крат­ чайший путь проходит через эмоции зрителя. Обязательно! Из первого вопроса вытека­ ет второй: — О чем вы думаете, при­ ступая к работе над филь­ мом? — Прежде всего о детях! Бахтадзе открыл для детей чудесные двери в мир, где не­ возможное становится воз­ можным. Юные зрители не­ скольких поколений хорошо помнят чарующие своей вол­ шебной простотой, чистые, как горный ручей, фильмы-сказки, в которых эхом отозвалась на­ родная мудрость. Мы еще не раз убедимся, что подлинным «древом желания» художника был и остается уходящий сво­ ими корнями в глубокую древ­ ность чарующий фольклор Грузии. Под его «сенью» воз­ никают мультипликационные образы, где бы не происходи­ ло действие — в хевсурской деревне, в горах ли Имеретии или среди новых кварталов современного Тбилиси. Имен­ но фольклор с его остротой, емкостью и масштабом худо­ жественного мышления ведет экранные сказки Бахтадзе кратчайшим путем от мысли к образу. Многие сюжеты художник находит в мире научной фан­ тастики. Тут и путешествия в космос, и на дно морское... Однако привлекательность картин Бахтадзе определяется не только ло-настоящему за­ нимательной и умной драма­ тургией (автор почти всех сце­ нариев Н. И. Бенашвили), но и талантливой «игрой» метал­ лических человечков. Их при­ ключения захватывают детво­ ру не менее, чем приключе­ ния сказочных принцев и прин­ цесс. Мультипликационные ленты Бахтадзе для взрослых отлича­ ются островыраженной сати­ рической направленностью («О, мода, мода!», «Еще раз о мо­ де», «Нарцисс»), Это совре­ менные притчи о капризах, крайних увлечениях и нравст­ венном несовершенстве иных героев нашего времени. Обра­ щается режиссер и к леген­ дам из прошлого. Исполнен совершенства поэтический этюд о благотворном влиянии искусства на человека — фильм «Новолуние» вечной теме любви посвящена алле­ горическая лента «Фантазия»... Обратившись к этим «взрос­ лым» картинам Бахтадзе, мы увидим, как меняется художественный язык. Режиссер ши­ роко и умело использует воз­ можности cовременной графи­ ческой и комбинированной мультипликации. Стремитель­ ным ритмом будут отмечены монтажные построения. Вид­ ное место займет киноколлаж. Прием, новый для мультэкрана. Более пятидесяти лет тру­ дится в кино один из пионе­ ров грузинского рисованного фильма В. Д. Бахтадзе. Путь его, как путь всякого перво­ проходца, отнюдь не усеян розами. Творческие искания шли бок о бок с кропотливой повседневной работой, ра­ дость открытий не всегда скра­ шивала горечь потерь.

«ТРУДНАЯ, СЛАДКАЯ НОША» Так назвал свой пока еще неопубликованный автобио­ графический очерк Вахтанг Да­ видович Бахтадзе. И в этом несколько парадоксальном, но точном определении мы на­ ходим творчески емкую фор­ мулу полувековой жизни ху­ дожника в искусстве мульти­ пликации. Трудной — потому что дей­ ствительно нелегкой дорогой идут подлинные новаторы к идеалу добра и красоты. Слад­ кой — потому что, как гово­ рится, своя ноша не тянет, и нет радостнее минут для ху­ дожника, чем те, когда его искусство приносит радость людям. Должно быть, оттого не становится ноша бременем....На гостиничном столике, в вазе с претензией «под хру­ сталь» лежат три спелых, яр­ ко-оранжевых апельсина. Вах­ танг Давидович берет их один за другим и высоко подбра­ сывает в воздух. Как заправ­ ский жонглер! Легко и ловко взлетают и опускаются стре­ мительные шары. Запоминает­ ся добрая улыбка мага и вол­ шебника. Ему уже семьдесят! Но удивляет другое. Я задаю зопрос: не находит ли он ка­ кой-либо связи между искус­ ством жонглера и мультипли­ катора? — Самую непосредственную! И то и другое — искусство непрерывного артистического действия, вечного движения... Люблю цирк ровно столько, сколько помню себя. И он охотно вспоминает свои детские годы, начало пути. этом угадьвается стремление разобраться в истоках, в кор­ нях своей жизни, чтобы луч­ ше понять сегодняшнего себя и такое стремительно-быстрое время... Маленький Вахтанг быстро приохотился к миру клоунов, эквилибристов, жонг­ леров. И хотя цирк был не близко, мальчику из тбилис­ ской семьи, где рано умер отец, он был хорошо известен, правда, далеко не всегда с па­ радного входа. Кто были его любимые актеры? Конечно же, Бим и Бом. Веселые, остроум­ ные клоуны с набеленными лицами, в одинаковых шелко­ вых комбинезонах по колено, с пышными рукавами и жабо... Или вот еще ловкий акробат и киноактер Павел Есиковский (он снимался в «Красных дья­ волятах»). В глазах одиннадца­ тилетнего Бахтадзе этот ар­ тист-универсал как бы олице­ творял единство цирка и ки­ нематографа. А сколько радости принес экран! Ведь кинотеатр нахо­ дился почти рядом... Носталь­ гические нотки угадываются в голосе режиссера, вспоминаю­ щего далекие двадцатью годы — пору расцвета немого ки­ но, когда ему довелось по­ смотреть — и не один раз — неповторимые шедевры «вели­ кого немого». Он и сегодня убежден, что ранние комиче­ ские с участием Бестера Китона и Гарольда Ллойда, Пата и Пэташона, Монти Бенкса и Чарли Чаплина сыграли для мультипликации гораздо боль­ шую роль, чем звуковые ак терские фильмы, многоречи­ вые, часто бездейственные. По словам режиссера, он не толь­ ко увлеченно следил за при­ ключениями прославленных комиков, но и старался копи­ ровать их. Часто разыгрывал перед своими друзьями им­ провизированные комические сценки собственного сочине­ ния, и, как они сейчас вспоми­ нают, это получалось доволь­ но забавно. Пройдет немало лет, и режиссер Бахтадзе вновь продемонстрирует свое искус­ ство «представления», изобра­ жая смешные повадки героев перед художниками - оживителями в мультипликационной мастерской. Это будет пря­ мой режиссерский показ, столь ценимый в искусстве. Но, пожалуй, еще большую роль в судьбе режиссера сы­ грало мальчишеское увлече­ ние рисованием. Оно тоже было похоже на игру. В его первом испорченном учебнике весело порхали птицы. Их бы­ ло много. Чтобы полнее и убе­ дительнее показать их вольный полет, юный художник долго и старательно наблюдал за жизнью пернатых на улицах и крышах старого Тбилиси. С тех пор наблюдательность всегда будет питать творческую фан­ тазию мастера. В своей автобиографии Бах­ тадзе отметит: «Мир оживше­ го рисунка поразил мое дет­ ское воображение... Помню, мак приближалось 1-е Мая 1925 года. Это был и день рождения одной из моих се­ стер. Я подготовил подарок. Небольшой альбом для сти­ хов. (В то время были в моде такие альбомы.) И на всех листках альбома, точнее — на каждом их уголке, я нарисо­ вал птиц с крыльями в раз­ ных положениях, будто летя­ щими. Держа одной рукой ко­ решок альбома, другой стал быстро перелистывать его страницы. И произошло неве­ роятное... Все присутствующие ребята в один голос восклик­ нули: «Летят! Летят!.. Они ле­ тят!» Много лет спустя Бахтадзе узнал, что это простое при­ способление называется «мутоскопом». Ради шутки он де­ монстрирует его и теперь. Бывает так: играют маль­ чишки в пограничников, а по­ том иные из них действитель­ но надевают зеленую формен­ ную фуражку. Бахтадзе играл «в кино» и стал кинематогра­ фистом. Для ребятишек своего дво­ ра юный Вахтанг открыл всам­ делишный кинотеатр. Проекци­ онный аппарат смастерил сам из старых бросовых деталей. Чтобы купить «по случаю» ки­ ноленты, нанялся звонарем в маленькую церковь по-соседству. Кинотеатр был назван «Вах-Бах», в чем угадывалось стремление нашего дворового «Самоделкина» не уронить се­ бя среди восхищенной детво­ ры. Он был одновременно и директором, и киномехаником, сам рисовал бесплатные биле­ ты и красочные афиши. Он стал «другом-волшебником» своего двора. Но, как извест­ но, чудо рождает чудо. Од­ нажды к ребятам заглянул на­ стоящий директор из Дома работников просвещения и, узнав, кто из них художник, пригласил Бахтадзе рисовать афиши для настоящего кино­ театра. Вскоре Вахтанг посту­ пил в Народную художествен­ ную студию известного грузинского художника — про­ фессора М. Тоидзе, где учил­ ся по вечерам до окончания средней школы. Ему было девятнадцать, когда он, полный наивного восторга и душевного трепета, переступил порог знаменитой киностудии «Госкинпром» Гру­ зии. Здесь в начале двадца­ тых родился легендарный фильм «Красные дьяволята», увидели свет эпические кино­ сказания «Элисо» и «Соль Сванетии». Здесь взошла звезда грузинского немого кино Ната Вачнадзе. Стремительный, оглушающий мир кинопроизводства захва­ тывает молодого художника. Он стоит перед выбором, как витязь на распутье. Чем за­ няться? На что употребить свои силы? В мечтах громоз­ дятся масштабные контуры иг­ рового кино. Однако первые шали на киностудии оказыва­ ются иуда более скромными — он становится учеником художника-фазовщика. Его при­ ход в мультипликационную ма­ стерскую студии не был слу­ чайным. Став в 1933 году штатным кинематографистом, Бахтадзе одновременно посту­ пает учиться в тбилисскую Академию художеств. На ака­ демических занятиях он фик­ сирует ничуть не меньше вы­ разительных фаз движения че­ ловека, чем параллельно в мультмастерской. Уроки тео­ рии подкрепляются творчески­ ми навыками. Первым руководителем мультмастерской был большой энтузиаст своего дела режис­ сер Владимир Муджири. Все работали в одной, не слишком просторной комнате. Когда не хватало средств, Муджири по­ купал краски и тушь на свою зарплату. Не оставались в сто­ рона и другие. Это были пер вопроходцы грузинской муль­ типликации. Люди одержимые, дружные, преданные любимо­ му делу. Творческий путь В. Д. Бах­ тадзе теснейшим образам свя­ зан с коллективом мультмастерской при Тбилисской кино­ студии с момента основания до наших дней. Его послужной описок включает в себя почти все основные профессии, не­ обходимые для создания ри­ сованного фильма. Начиная от художника фаз движения до художника - мультипликатора. От ассистента режиссера до режиссера-постановщика выс­ шей категории. Поначалу мультипликаторы Грузии занимались изготовле­ нием вставных мультэпизодов для различных, иногда игро­ вых фильмов, да еще изред­ ка выпускали короткометраж­ ки рекламного и агитацион­ ного характера. Вот одна из таких «агиток», где Бахтадзе был начинающим фазовщиком....Катится в сберегательную кассу тогдашний серебряный рубль. Двери широко открыты. Быстро мелькают страницы календаря. И вот уже из две­ рей выкатывается Большой Рубль, а за ним, словно цып­ лята за клушкой, высыпают ве­ селой гурьбой десятки новень­ ких рублей. Убедительно, ве­ сомо, зримо. В мультмастерской бывали простои. Тогда, не теряя вре­ мени даром, Бахтадзе работал в игровом кино — ассистентом главного художника, профес­ сора В. Сидамон-Эристави, в фильме известного советского кинорежиссера Михаила Чиаурели «Последний маскарад» или вторым художником в фильме Сико Долидзе «Друж­ ба». Игровое кино стало для молодого художника непло­ хой школой. Но главные собы­ тия были впереди. В 1935 го­ ду Бахтадзе принял участие в создании первой грузинской художественной мультиплика­ ции «Аргонавты». Пожалуй, тут впервые ему довелось в полном объеме встретиться с удивительной и многотрудной техникой рисованного фильма. Вместе с другими художника­ ми он от начала и до конца готовил последовательный ряд рисунков, каждый из которых изображал очередную фазу движения того или иного ге­ роя. Фильм в аллегорической форме рассказывал о том, как «новые аргонавты» — совет­ ские люди осваивали болотис­ тую Колхиду. Выяснилось, что самое трудное в искусстве мультипликации — убедитель­ но изобразить человека. Уча­ стник съемки Бахтадзе более всего был поражен тем, что, если даже персонаж двигался не спеша и делал только по одному шагу в секунду, то и в этом случае приходилось из­ готавливать по 24 отдельные картинки на каждую секунду экранной жизни героя. А ес­ ли сцена длилась одну мину­ ту? Картинок требовалось в 60 раз больше! Но ведь одночастевый фильм «Аргонав­ ты» демонстрировался десять минут. Значит, съемочному коллективу под руководством Владимира Муджири и главно­ го художника Ладо Гудиашвили пришлось изготовить око­ ло 15 тысяч рисунков! Вот что такое мультипликация — кропотливый, насыщенный труд многих умельцев. Уже в довоенные годы В. Д. Бахтадзе стал признан­ ным художником-мультиплика­ тором. Он работает с режис­ сером В. Муджири над филь­ мами «Пройдоха» — о хитрой лисе, «Чиора» — о рыжей раз­ бойнице и доверчивой птичке. Тогда же он сотрудничает с режиссером и художником К. Чанкветадзе по фильмам «Блоха и муравей» — о вза­ имной выручке зверей и на секомых — и «Юный стре­ лок», где герой — мальчуган Нико. В 1940 году Бахтадзе слу­ чайно наткнулся в студийной библиотеке на книгу Ю. Геники «Кинорежиссура. Хрестома­ тия». Книга произвела на не­ го огромное впечатление, и вскоре Бахтадзе познакомил­ ся с ее автором, человеком исключительно чутким и доб­ рожелательным. Геника снаб­ дил грузинского гостя кипой литературы по вопросам ре­ жиссуры и в довершение все­ го познакомил с Михаилом Ильичом Роммом. Завязалась многолетняя творческая друж­ ба — учителей и ученика. Добрый совет и всяческая поддержка помогли Бахтадзе самостоятельно пройти теоре­ тический курс кинорежиссуры. Он мечтает о постановке мультфильмов, но годы «уче­ ничества» по разным причи­ нам затянулись. О людях способных, иници­ ативных вспомнили и загово­ рили, когда пришло время и послевоенная грузинская муль­ типликация стала постепенно набирать силы. Нескольких ре­ жиссеров — А. Хинтибидзе, Ш. Гедеванишвили, К. Микаберидзе — пригласили из игро­ вого кино. В 1949 году В. Бах­ тадзе был выдвинут ассистен­ том режиссера Ш. Гедеваниш­ вили, который приступил к по­ становке цветного мультфиль­ ма «Неженка» о приключе­ ниях избалованного медве­ жонка. Отличная работа асси­ стента и на этот раз не оченьто продвинула вперед его «трудную, тяжелую ношу» на пути к кинорежиссуре. Правда, год спустя В. Бахтадзе был ко­ мандирован в Москву на к и ­ ностудию «Союзмультфильм» для повышения квалификации. Стажировка стала для него маленькой, но очень памятной и нужной «академией». Веро­ ятно, поэтому еще через год Бахтадзе, человека скромного и ненавязчивого, продвинули на полшага вперед — назна­ чили вторым режиссером мультфильма «Зурико и Марико», очаровательной исто­ рии о том, как домашние жи­ вотные убежали от плохого мальчика Зурико к хорошей девочке Марико. Автор сцена­ рия и режиссер-постановщик К. Микаберидзе нашел в лице В. Бахтадзе надежного и доб­ рого помощника. Трудно ска­ зать, кто у кого больше учил­ ся (должно быть, взаимно), но несомненно одно — к мо­ менту этой постановки Бахтадзе стал одним из крупней­ ших знатоков и умельцев сре­ ди работников грузинской мультипликации. Однако руко­ водство киностудии по-преж­ нему считало, что он еще мо­ лод и рекомендовало ему «ра­ ботать над собой...». В 1951 году Бахтадзе экстер­ ном закончил литературно-фи­ лологический факультет Тби­ лисского университета, под­ тверждая старую, как мир, по­ словицу: «Век живи, век учись!» Кажется, все говорило о моральном праве тридцати­ семилетнего художника взять­ ся за желанное дело — кино­ режиссуру. С нетерпением влюбленного он торопил вре­ мя. Но минуло еще два года, прежде чем ему все-таки до­ верили первую самостоятель­ ную постановку — фильм «Курша» (автор сценария П. Морской). Правда, вскоре выяснилось, что у режиссерадебютанта будет сопостанов­ щик Ш. Гедеванишвили, с ко­ торым он сотрудничал на фильме «Неженка». Нависла угроза остаться «вечно моло­ дым». К счастью, «Курша» оказалась заметной удачей грузинской мультипликации, и в 1954 году Бахтадзе получил, наконец, самостоятельную по­ становку рисованного фильма «Церико» (сценарий А. Шаншиашвили). Это был его зве­ здный час! Радость надежды испытали и другие художники, выдвинутые к этому времени на самостоятельную режиссер­ скую работу — Т. Микадзе, Г. Чмутов. Киностудия стала выпускать до трех фильмов в год (вместо одного!). Все су­ лило расцвет старейшей в За­ кавказье мультипликации. И в это время... грянул гром сре­ ди ясного неба: мультцех был закрыт. Дружный коллектив, на создание которого ушло более двух десятилетий, рас­ пался. Одни ушли в игровое кино, другие — за пределы киностудии. Зачинатель гру­ зинской мультипликации В. Я. Муджири умер за год до этого печального события. Заботу о будущем любимо­ го искусства принял на себя Бахтадзе. Вынужденный уход со студии был для него тяже­ лым ударом, и художника-эн­ тузиаста не могли убе­ дить даже самые благовидныне и убедительные ре­ зоны. Подумаешь, малокартинье, но почему пробле­ му возрождения большого иг­ рового фильма нужно решать за счет самого маленького — мультипликационного? Где ло­ гика? Разве может одно ис­ кусство заменить другое? Два года пришлось доказывать простейшую истину. Бахтадзе впал в нужду, но не в сомне­ ния. Не найдя отклика у себя дома, он отправился ходоком в Москву. Здесь, в Министер­ стве культуры, живо откликну­ лись на зов ходатая из Гру­ зии. С тех пор Бахтадзе часто бы­ вал в Москве, правда, при бо­ лее радостных обстоятельст­ вах: он представлял в Госкино и в Союзе кинематографистов СССР фильмы возрожденной грузинской мульткинематографии. Однако в 1956 году, после двухлетнего перерыва, почти все пришлось начинать снача­ ла. Предстояло заново не только возродить технику мультмастерокой, но и обу­ чить людей трудному искусст­ ву рисованного фильма. Бах­ тадзе и сегодня с благодар­ ностью вспоминает моральную поддержку и бескорыстную помощь московских коллег — режиссеров И. П. Иванова-Вано, Л. К. Атаманова, Р. А. Качанова, Д. Н. Бабиченко, опе­ ратора М. 3, Друяна, механи­ ка точной аппаратуры В. А. Любомудрова, многих работ­ ников цехов и отделов «Союз­ мультфильма». Это была воис­ тину братская помощь! За двадцать последующих лет счастливого и почти без­ бедного существования гру­ зинской мультипликации ее старейшина и признанный ли­ дер Вахтэнг Давидович Бахтад­ зе создал лучшие свои филь­ мы. Они хорошо вписались в живой и многокрасочный бу­ кет мультипликации союзных республик — РСФСР и Украи­ ны, Эстонии и Казахстана, Молдавии и Армении, Латвии и Узбекистана. Они стали частью нашей многонациональ­ ной культуры. Служат детям и взрослым, всем, кто любит это доброе искусство.

ЭТОТ СКАЗОЧНЫЙ, СКАЗОЧНЫЙ МИР!

Кому не известно, что в сказке отражается душа наро­ да, красота вскормившей его земли. Грузия — страна высо­ ких гор и древней культуры — родина многих замечатель­ ных сказок. Сказочник Вахтанг Бахтадзе не скрывает огромной радо­ сти, которую испытывает, бы­ вая на детских сеансах. Не скрывает и глубокого внутрен­ него волнения. Он всякий раз внимательно всматривается в лица сидящих рядом ребят, радуется взрывам детского смеха, выверяет для будущих своих работ точность попада­ ния художественных приемов и решений. Прежде чем приступить к работе, он как бы создает фильм сначала в своем вооб­ ражении и лишь потом — в большом количестве эскизов, где отражено самое главное — авторское видение будущей ленты. Мышление режиссера неотделимо от навыка худож­ ника, умело владеющего ка­ рандашом и кистью. Путь длиною в двадцать лет, когда В. Бахтадзе мог бы ска­ зать о себе: «Я еще не волшебник, я только учусь», — завершился, как уже отмече­ но, к середине 50-х годов, и он стал самостоятельным и зрелым мастером. Уважая опыт предшественников, он стремился, однако, идти соб­ ственной дорогой, быть са­ мим собой. Уже в первой ра­ боте — фильме-сказке «Курша» (1954 г.) — Бахтадзе явно избегал характерной для кар­ тин многих молодых авторов перегрузки кадра движением и излишней детализацией. Он был убежден, что в мудрой гармонии природы — суть ее красоты. Совершая путешествие в страну чудес, режиссер не по­ рывает с реальностью. На эк­ ране — вроде бы и сказка, но и быль. Щенок Курша, охраняя вме­ сте с пастухом стадо овец, своим лаем напугал случайно оказавшегося поблизости спя­ щего волка. Возомнив после этого себя сильным и храб­ рым, Курша стал пренебре­ гать опасностью и в конце концов попал к тому же вол­ ку в зубы. Спасают щенка от верной гибели пастух и мать Курши — овчарка Мура. Из­ лагая языком мультипликации этот вполне житейский сюжет, Бахтадзе исповедует «сказоч­ ный реализм». Он развертыва­ ет действие на фоне огром­ ных, почти фантастических гор (так видит их маленький Курша), но и эти горы вполне у з ­ наваемы — это Кавказ! Если сказочная условность должна обрести художественную ре­ альность, то она обретает ее. Рисунки, выполненные худож­ никами по замыслу режиссера, кажутся нарочито наивными, но приглядитесь — в них уга­ дывается детское видение ми­ ра. Чувствуется привержен­ ность авторов и к поэтике гру­ зинского фольклора. Ведь это маленькая притча. Рассказывая о вреде зазнайства, она учит детей азбуке морали. Режиссер-дебютант стремил­ ся доказать, что он в состоя­ нии «развить кинематографи­ ческую энергию» и не расте­ ряется перед многообразием экранной палитры. Как умелый постановщик он соединяет изо­ бражение и звук....На экране зевающий Волк. И вот уже возникает музыкаль­ ная тема серого разбойника......Курша пасет овец среди гор. И возникает музыкальный лейтмотив щенка-зазнайки. Музыка сопровождает геро­ ев, то угасая, то достигая наи­ высшего звучания. Рождается звукозрительный образ. Языком сказки говорит да­ же прием двойной экспозиции. Курша смотрит на свое отра­ жение в воде. Накладывается еще один крупный план: ще­ нок становится все больше и больше. Стоит мигнуть, и в зу­ бах огромного Курши оказы­ вается жалкий испуганный Волк. В следующем кадре, вновь ставший маленьким, ще­ нок сам удивляется своей сме­ лости, таращит глаза, хлопает ресницами. Режиссер интересно обыг­ рывает кинематографический вариант «театра теней». Когда Курша слышит голос пастуха, в кадре видна лишь тень че­ ловека. Когда же на экране предстает пастух, играющий на свирели, то на склоне горы отчетливо видны тени бреду­ щего стада. Режиссерский за­ мысел понятен — обострить воображение юного зрителя, настроить на сказочный лад, показать, что удивительное — рядом! Курша остается один на дороге. Он весело играет со своей тенью на скале. Вот Курша — вот его тень! Прием не составляет тайны: кто-то или что-то появляется на эк­ ране обязательно как теневой двойник. И это тоже «сказоч­ ный реализм». Любопытно от­ метить, что в год постановки «Курши» многие мультиплика­ торы у нас и за рубежом во­ обще пренебрегали тенью, считая ее необязательной и даже лишней в искусстве ри­ сованного фильма. Но ведь от этого мультперсонажи стано­ вились как бы невесомыми, парящими над землей. Жаль, что и сегодня этот выразитель­ ный прием используют редко. Бахтадзе по-своему и тоже нестандартно озвучивает кар­ тину. Он стремится обучить экран «мыслить без слов». «Уже в первой своей режис­ серской работе, — вспомина­ ет мастер, — я решил «от­ нять» у зоологических персо­ нажей человеческую речь, за­ менив ее соответствующими шумами и естественными зву­ ками. Мне всегда резало слух, когда волк, лиса, собака или другие зоологические персона­ жи разговаривали с человеком на одном языке». Что это — от­ каз от специфики сказки? Нет — это растущее доверие к изо­ бражению. То, что на экране может быть показано вы­ разительно, как в немом кино, не должно заменяться оловом. Мультипликация — это преж­ де всего «изобразительная му­ зыка», озвученное зрелище!

сном удивительные сказки. Он знал их наизусть и строго по­ правлял рассказчиков, по­ скольку у каждого были свои варианты. Например, об Ами Может быть, поэтому режис­ сер так стремился уже в «Курше» к точному, осмыслен­ ному монтажу. Он понимал, что ритмичность его достига­ ется не только соотношением длины кадров, но и сменой их в ритме музыки — совсем так, как в далекие детские годы, когда юный Вахтанг, будучи звонарем, приводил к гармо­ ническому единству (руками и ногами) звучание многочислен­ ных церковных колоколов. В мультсказке «Три соседа» (1966 г., по сценарию Н. Бенашвили) режиссер В. Бахтад­ зе успешно развивает свои принципы. Место действия о п ­ ределяется цветным рисунком точно и зримо — это имере­ тинское село. В этих краях жи­ ли дед и отец художника, здесь случалось бывать и ему в детские годы. Стоило толь­ ко вершинам окрестных гор укрыться под пологом ночи, как бабушка, мать или отец рассказывали мальчику перед рани — грузинском Прометее, прикованном к скале. О его битве с девятиглазым Деви — злым и кровожадным чудови­ щем. Или о рыжем бычке Цикаре. Кстати, о нем чудесную мультсказку сделал А. Хинтибидзе («Нико и Никора»), в которой ожили детские грезы Вахтанга Бахтадзе, и потому очень любимую им. Говоря о фильме «Три со­ седа», стоит особо подчерк­ нуть, что и эта картина «ро­ дом из детства». О силе дет­ ских впечатлений не раз гово­ рил мне режиссер со свойст­ венной ему мягкой улыбкой: «Если бы у меня не было та­ кого детства, я бы не стал мультипликатором!» Прелесть картины — в полной узнава­ емости героев и сказочной среды их обитания. На экране — подлинный быт старой гру­ зинской деревни и вместе с тем волшебство мультиплика­ ционной фантазии. Кочующим из сказки в сказку остается характер Щенка — зазнайки и забияки. Но история, в ко­ торую он на этот раз попада­ ет, иная....Где-то у порога деревен­ ского дома сладко спит Ще­ нок. Вдруг от спящей собачон­ ки отделяется ее контурный двойник. Силуэт Щенка отправ­ ляется в путешествие по сон­ ному царству. Здесь, на ветвях необыкновенного дерева, рас­ тут самые настоящие купаты. Они раскачиваются в ритме плавного танца. Проголодав­ шийся Щенок в такт музыке старается достать лакомство, но оно, обретая крылья, уле­ тает ввысь. Щенок тоже летит, но вдруг, как бы опомнив­ шись, падает вниз... Казалось бы, самое тради­ ционное обрамление мульт­ фильма: удивительный сон, который позволяет оправдать все дальнейшие чудеса. Чего во сне не бывает! Герой про­ сыпается и на этот раз. Но перед нами не финал, а нача­ ло. Происходит «обратное чу­ до» превращения фантазии в реальность. Режиссер вновь переводит действие в регистр «сказочного реализма». Вертел с купатами колет Щенка пря­ мо в нос. Оказывается, спяще­ го барбосика кусает в нос презлющая Оса. Щенок, взвыв от боли, вскакивает. Полеты во сне и на яву сменяются обыкновенными буднями. Сю­ жет мультсказки, как видим, сам по себе не сложен и ук­ ладывается в привычную фор­ мулу «жили-были». В данном случае — Кошка, Щенок и Мышка. У Кошки со Щенком — большая дружба. Но когда хозяйка случайно угощает их одним куском, друзья не мо­ гут его разделить без драки. Пока двое дерутся, лакомый кусок оказывается в норке у Мышки. Драчуны остаются ни с чем. Вполне басенный сю­ жет режиссер оснащает выиг­ рышными для мультипликации деталями и перипетиями. Он твердо убежден, что образ­ ные характеристики персона­ жей создаются в первую оче­ редь выразительным движе­ нием. В самом начале мы видим, как Мышонок изо всех сил семенит всеми четырьмя лапка­ ми, но не может ни на шаг продвинуться вперед. Кажет­ ся, будто кончик его хвоста кто-то держит. Так и есть. В кадре возникает ехидно ухмы­ ляющаяся Кошка. Действие строится по хорошо знакомым правилам игры в «кошки-мыш­ ки». Детская аудитория смеет­ ся, когда Кошка разжимает лапу, и Мышонок что есть си­ пы, кувыркаясь, летит вперед. Смех вызывает и хитрая улов­ ка Кошки, которая заранее на­ рисовала ложный вход в нор­ ку, и Мышонок стукается о стену. Но хохот в зале стано­ вится почти гомерическим, когда Кошка в пылу погони забывает о собственные коз нях и со всего маха головой таранит кирпич. В тот же миг из настоящей норки высовы­ вается Мышонок и показыва­ ет Кошке «нос». Поистине, хо­ рошо смеется тот, кто смеет­ ся последним! Как забавный аттракцион вы­ глядит, на первый взгляд, го­ ловокружительная сценка, где Кошка во время потасовки бросает взятые с полок тарел­ ки, а Щенок ловко ловит их и складывает в стопу. Для ре­ жиссера здесь очень важно, что в маленьком драчуне про­ сыпается хозяйский инстинкт будущей взрослой собаки. Это — черта характера! А пока всем достается поровну, за компанию: в кадре появляют­ ся огромные ноги хозяйки и солидная хворостина. Фильм «Три соседа» был удостоен Ди­ плома 1-й степени на кинофе­ стивале республик Закавказья и Украины (1967 г., Тбилиси). Идя вслед за Бахтадзе от фильма к фильму, нетрудно заметить, как постепенно на­ растают, характерность рисо­ ванных персонажей, пластич­ ность и динамика их движе­ ния, смелость монтажных пе­ реходов, искусство крупных планов и обыгрывание дета­ лей, выразительность цветовой графики, единство колорита. Бахтадзе отказывается от ка­ кого-либо одного расхожего, пусть даже очень выигрышно­ го приема: ему нет нужды оправдывать мультипликацию с ее парадоксальной логикой за необычность выражения. Ведь мера условности в ис­ кусстве весьма относительна, и правота художника всякий раз подкрепляется его эсте­ тическим вкусом, совершенст­ вом и достоверностью обра­ зов, порождаемых именно этим, а не каким-нибудь иным видом искусства... В киноленте «Игра в доми­ ки» (1973 г.) режиссер отка­ зался от привычной техники рисованного фильма, Она сде­ лана «на перекладках». Что это означает? По эски­ зам художника 3. Медзмариашвили герои нарисованы толь­ ко один раз на толстой бума­ ге. Без фаз движения. Двига­ ются лишь руки и ноги, при­ деланные на шарнирах... Бахтадзе отлично понимает, что детскому зрителю мучи­ тельно скучно наблюдать на экране малоподвижные бес­ сюжетные картинки. Духовно­ му складу детей гораздо бли­ же энергичная, живая динами­ ка, цельность восприятия. И режиссер учитывает это во всех компонентах. Главный стержень драматур­ гии фильма — игра. И от­ нюдь не случайно слово это вынесено в заглавие картины....Мальчик и Девочка играют в домики. Они строители. Тре­ тий — проказник и егоза — разрушает построенное. На этот раз картина воспринима­ ется не столько как сказка, сколько как притча. Но и тут дает о себе знать привлека­ тельное умение Бахтадзе-сказочника увидеть чудесное в обычном. Место действия на­ страивает на былинный лад. Высоко вознеслись заснежен­ ные вершины гор-великанов. Между ними — хевсурская де­ ревня. А еще ниже, на берегу горного озера, возвышается крепостная башня. Только — игрушечная! Экран представ­ ляет героев: Девочку с кув­ шином, Мальчика с мастер­ ком, Шалуна — верхом на палке и с саблей наголо. Му­ зыка Н. Габуния удачно ак­ компанирует драматургии фильма: красочные лейтмоти­ вы становятся музыкальной «тенью» героев... Как в сказке, трижды воз­ водится и трижды разрушает­ ся башня. Шалун пускает в де­ ло то саблю, то бревно-таран, то камень с горы. По-кресть­ янски трудолюбиво, по-горски упорно дети восстанавливают башню. Но когда Шалун-заво­ еватель приказывает строить в четвертый раз, они уходят. Тогда Шалун принимается строить свою башню сам! У русской детворы издрев­ ле существовала игра: «А мы просо сеяли, а мы просо вы­ топчем!» К грузинскому вари­ анту этой игры обращает нас картина Бахтадзе. Мальчик и Девочка, вооружившись брев­ ном, устремляются на штурм башни Шалуна. Тот, испуган­ ный, обнимает свое детище Теперь зрители сочувствуют ему. А Мальчик и Девочка, оценив красоту постройки, не скрывают восторга. Отныне все трудятся вместе, и Маль­ чик-строитель уже чертит на песке контуры будущего чудопроекта. На экране из наплы­ ва в наплыв растут, высятся все новые и новые башни. Притча останавливается у порога сказ­ ки. А зритель вновь видит труд многих поколений — хевсурскую деревню у подножия за­ снеженных великанов. В занимательной форме иг­ ры, подкрепленной вырази­ тельной условностью мульти­ пликации (метод «перекладок» как бы поднимает притчу над бытом), ведется серьезный разговор о созидании и раз­ рушении, о благотворном воз­ действии труда на формирова­ ние детского характера, о си­ ле коллектива.

Бахтадзе называет «Игру в домики» своим любимым фильмом. Сказочный мир режиссера многообразен. В нем не за­ быты интересы и самых ма­ леньких. Непосредственность, простодушие, незлобивость юмора доставляют удовольст­ вие зрителям, для которых увиденный фильм может ока­ заться самым первым в жиз­ ни. В числе таких лент — сказка «Девочка и Гусь», поставлен­ ная В. Бахтадзе в 1976 году. Она удивительно живописна и музыкальна. Все, что обычно возлагается на слово, здесь передано песне, ажурному пе­ реплетению естественных шу­ мов и очень мелодичной му­ зыки (композитор И. Гигаури). Как-то во время одной из наших встреч Бахтадзе заме­ тил, что, по утверждению уче­ ных, около 90% информации внешнего мира поступают в наш мозг от органов зрения. Поэтому он, как режиссер, до­ веряет глазам больше, чем ушам, и считает, что кино, и прежде всего мультипликация, — это зрелище. В фильмесказке «Девочка и Гусь» ре­ жиссер сводит значение слова почти на нет. Иногда это толь­ ко междометия — ох, эх, о-о, у-у... Мимика и жест заменяют слово. Ювелирно отрабатывая пластику движения, режиссер добивается, чтобы малым чис­ лом художественных средств достигнуть наибольшего эф­ фекта. Фильм «Девочка и Гусь», как и другие зрелые работы В. Бахтадзе, сделан изящно, динамично, слоено на одном дыхании и не отрывая руки. Это сказка о маленькой Де­ вочке-трусишке, которая б о ­ ится даже добрых насекомых, живущих в ее саду. Но имен­ но те, кого она больше всего боится, помогают ей проучить Гуся — страшного задиру — и спасти зерна бобов, нужда­ ющихся в защите. Поняв, что ее окружают друзья, Девоч­ ка обретает смелость и уве­ ренность в себе. Сказка! Она начинается столь полюбившимся режиссе­ ру пейзажем грузинской де­ ревни. Мир предстает, как бы увиденный идиллическим взглядом ребенка. Спелые вишни. На одну из ягодок па­ дает капля росы. Вишня улы­ бается. Просыпаются красные тюльпаны. Потягиваются, пол­ ные изящества и ослепитель­ ной красоты. Они галантно раскланиваются с Девочкой. Им вторят птички на ветке. Все светло и гармонично. Режиссер строит действие на остром контрасте, пола­ гаясь на мудрость пословицы (одинаково известной в России и в Грузии): «У страха глаза велики». Именно такими гла­ зами смотрит Девочка на зе­ леную лягушку и серую яще­ рицу. А когда появляется му­ равей, наша героиня, восклик нув «ах!», в ужасе отскакива­ ет в сторону. Добрым обита­ телям сада остается только по­ жать плечами и предупредить Девочку о подлинной опасно­ сти. Образ Большого Страха ре­ жиссер решает чисто мульти­ пликационными средствами. Вот Гусь-задира кидается к миске с бобами. Девочка в ужасе. От страха она умень­ шается в размере и становит­ ся величиной с бобовое зер­ но. Погоня Гуся за Девочкойбобом и уцелевшим бобовым зернышком построена в луч­ ших традициях Уолта Диснея. Спасение, как и положено в кино, приходит в последнюю минуту. Муравей созывает всех обитателей сада, и перед Гусем встает сплоченная сте­ на. Даже божья коровка ста­ новится смелой, а бобовое зерно дает Гусю хорошего пинка. Девочка новыми глаза­ ми посмотрит на мир, и тогда произойдет чудо: она вновь вырастет до прежних разме­ ров, станет сама собой. Те­ перь она не боится Гуся, це­ нит новых друзей, заботливо поливает грядку с бобами... Работа над мультсказками на многое открыла глаза и самому режиссеру. Он оценил возможности рисованного фильма, открыл для себя кра­ соту его поэтики, могучее эмоциональное и этическое воздействие на юного (да и только ли юного?) зрителя. Он убедился в простой и слож­ ной истине: настоящая мультипликационность — прежде всего то, что лучше, полнее осуществляется именно в этом, а не в каком-либо ином виде искусства. В том и состо­ ит специфика мультфильма, что он допускает максимум экранной условности. У Бахтадзе нет и тени сомнения, что мультипликация — самый к и ­ нематографический кинемато­ граф. Ведь неспроста так гово­ рил еще Чаплин. В согласии с ним был и С. М. Эйзенштейн, который в 30-е годы, приехав в США, дал поразительный от­ вет корреспонденту: — Кто вам больше всего нравится из американских к и ­ нозвезд? — Микки Маус! В шутке была доля истины. Впервые широко с творчест­ вом Уолта Диснея советские зрители ознакомились в сере­ дине 30-х годов. Тогда же его ленты увидел и молодой гру­ зинский мультипликатор В. Бахтадзе. Совершенство диснеев­ ского искусства потрясало. Но затем, на протяжении многих десятилетий, продолжая восхи­ щаться, грузинский режиссер вел с этим чудо-искусством непрестанную внутреннюю п о ­ лемику, что-то принимая, чтото отвергая. Вполне понятно, что Бахтадзе из встречи с диснеевскими персонажами — мышонком Микки Маусом и утенком До­ нальдом, серым волком и тре­ мя поросятами — извлек мно­ го полезного. Главный урок заключался в том, что мульти­ пликация — действительно вы­ сокое искусство и ничто чело­ веческое ей не чуждо. «Бело­ снежка и семь гномов» и «Бемби» были тому подтверж­ дением. После появления «диснеев­ ского десанта» в Москве, а за­ тем и в Тбилиси многие наши мультипликаторы стремились делать фильмы «как Дисней». По экрану забегали очень по­ хожие на американских прото­ типов герои из фильмов «Ли­ са-строитель», «в Африке жарко», «Здесь не кусаются», «Заяц-портной». Бегают и те­ перь. Разве не дальние родст­ венники диснеевский волк и серый бедолага — герой филь­ ма «Ну, погоди!»? А Заяц раз­ ве иных кровей? Впрочем, справедливости ради, скажем, что современные Волки, Зайцы и Поросята воспринимаются скорее как бродячие персона­ жи мультипликационного фольклора. А это — целый материк! Способ «эклер», разрабо­ танный Диснеем, был воспри­ нят на наших мультстудиях в 50-е годы как возможность работать «под копирку»: жи­ вой актер воспроизводился на экране средствами мультипли­ кации по принципу — «один к одному». Это был причуд­ ливый и часто «несъедобный» гибрид игрового и рисованно­ го кино. О минусах «эклера» в свое время писали и Сергей Герасимов, и Людмила Погожева, и Семен Гинзбург. В са­ мом деле, собака Каштанка в одноименном фильме была бо­ лее мультипликационна, чем люди. В Герасиме угадывался... Борис Чирков! Его мимика, жесты... Это неуместно сме­ шило. Да, пожалуй, и искажа­ ло суть диснеевского способа. Известную дань способу «эк­ лер» отдал и режиссер В. Бахтадзе. В его «Курше» роль пастуха «проигрывал» актер Э. Магалашвили. Это был единственный случай копиро­ вания в практике режиссера. В дальнейшем Бахтадзе отка­ зывается от суррогата актер­ ской игры и использует лишь свой режиссерский показ — рисунком и движением. Но без копирки! Он заимствует главное достоинство Диснея: персонажи, двигаясь ло плос­ кости экрана, хорошо исполь­ зуют условную перспективу, сами при этом остаются ус­ ловно-мультипликационными и художественно - выразительны­ ми. Известно, что в основу диснеевских лент были поло­ жены эксцентрические «геги» американской комической. Дисней шел от комикса, от газетной карикатуры. Бахтад­ зе ближе фольклорная фан­ тастика. В своем творчестве он идет от грузинской народной сказки. Его вдохновляют ве­ ликие примитивы Пиросмани, лирическая утонченность Ладо Гудиашвили, поэзия пейзажей Д. Какабадзе — выдающихся художников Грузии. Среди мастеров русской мультипликации, которые ока­ зали заметное влияние на его творчество, Бахтадзе называет Владимира Сутеева и Алек­ сандра Иванова, Льва Атаманова и Ивана Иванова-Вано, Мстислава Пащенко и Бориса Дежкина. Они открыли ему тайны ремесла, ввели в вол­ шебный мир рисованного фильма. А среди мастеров среднего поколения у Бахтадзе немало друзей - единомышленников, всегда готовых включиться в его творческие замыслы и бескорыстно прийти на по­ мощь. Это художники и ре­ жиссеры Б. Дежкин, В. Котеночкин, В. Попов и В. Пекарь, а также мультипликаторы В. Арсентьев, В. Крумин, В. Ли­ хачев, В. Кушнеров, В. Угаров и многие другие.

САМОДЕЛКИН И ЕГО ДРУЗЬЯ Какая большая ответствен­ ность — быть добрым и от­ зывчивым другом миллионов маленьких зрителей! От тебя, художника - мультипликатора, ждут новых творческих откры­ тий, а главное — нового г е ­ роя, способного увлечь, пове­ сти за собой, воздействовать на юного зрителя силой при­ мера. Но ведь самый прекрас­ ный положительный пример обретает на экране жизнь и становится эмоционально-эсте­ тическим фактором, если она пронизана подлинной, непод­ дельной поэзией. Положительным героем в творчестве В. Бахтадзе стал мастер на все руки — Самоделкин. Первый фильм о нем, поставленный в 1957 году, от­ крывал новый этап в развитии возрожденной грузинской мультипликации. Вместе с по­ явившимся вскоре фильмом «Свадьба соек» (реж. А. Хинтибидзе, по сказке Важа Пшавелы) он утверждал высокий авторитет цветных рисованных лент Грузии на всесоюзном экране. Герой фильма «При­ ключения Самоделкина» сде­ лался любимцем всей совет­ ской детворы. Что же предоп­ ределило успех? Впервые в царстве мультипликации поя­ вился не простой, а металли­ ческий человечек. Вместо голо­ вы — шестеренка, носик, как болтик, руки — гаечные клю­ чи... Если у Диснея в «Пинок­ кио» деревянная игрушка пре­ вращалась в живого мальчуга­ на благодаря волшебной па­ лочке доброй феи, то в «Самоделкине» исполнение этой обязанности возложено на обыкновенный магнит! Правда, в мультипликации магнит обыгрывался не раз. У того же Диснея осторожный и опасли­ вый пес Плуто нечаянно про­ глатывал магнит, и к нему тот­ час же слетались и прилипали все металлические предметы... Это была забавная трагикоме­ дия. В «Самоделкине» все ина­ че. Случайное падение магни­ та собирает в единое целое разрозненные части и детали... Происходит «чудо» мультипли­ кации — рождается металли­ ческий человечек — многообе­ щающая «звезда» грузинского экрана. Новый герой добива­ ется успеха не чарами вол­ шебства, а логикой научного и технического мышления, це­ ленаправленностью своего ха­ рактера: ведь недаром гово­ рится — дело мастера боится! Для первого знакомства он создает универсальную маши­ ну, которая передвигается и по суше, и по воде, и по воздуху, — одним словом, «чу­ до-вездеход».

Изобретатель­ ный человечек находчив и ве­ сел, он все умеет сделать соб­ ственными руками, необыкно­ венно чуток к добру. Конечно, можно сказать, что Самоделкин возникает «нена­ учным способом». Но ведь на­ учным способом делают толь­ ко роботов. Самоделкин же — вовсе не машина, а живое, мыслящее, чувствующее су­ щество. Он персонаж совре­ менной сказки. Как Мойдодыр, как Буратино. Но только ли? Самоделкин ведет свою родо­ словную еще и от умельца Левши, от старых сказочных мастеров, которые легко ужи­ вались с колдунами и русалка­ ми. Ниточка тянется в глубину времен, когда в порядке ве­ щей были волшебные палочки, скатерть-самобранка, коверсамолет... Ведь сказка — это мечта человеческая! О ней, сказке-мечте, так хорошо ска­ зал А. М. Горький: «Мы жи­ вем в эпоху, когда расстояние от самых безумных фантазий до совершенно реальной дей­ ствительности сокращается с невероятной быстротой». На­ ше сегодня давно опередило любую сказку. В атомный и космический век, когда сами дети умело строят сложные аппараты по радиотехнике, ки­ бернетике, телемеханике, пе­ ред сказочником экрана вста­ ют невиданной трудности зада­ чи. Главное в них заключается в том, чтобы, заменяя коверсамолет на вездеход с реак­ тивным двигателем, а волшеб­ ную палочку на лазерный луч, не утерять, не обесценить нравственный смысл — душу народной скажи. Фильм «Приключения Само­ делкина» был первой совмест­ ной работой режиссера Вахтанга Бахтадзе и сценариста Нины Бенашвили. Их творческое содружество отныне ста­ ло постоянным. История кино, привычная к многочисленным союзам актрис и режиссеров, на этот раз обогатилась ред­ ким словосочетанием — женасценарист. Встреча с «папой Вахто» (так в семейном кругу шутя называют Вахтанга Дави­ довича) и их металлическим детищем Самоделкиным не была случайной. Будучи про­ фессиональной журналисткой и сотрудничая в журнале «Тех­ ника — молодежи», Нина Ива­ новна Бенашвили не раз заду­ мывалась о маленьком умель­ це и всезнайке, который мог бы стать забавным участником дискуссий о техническом твор­ честве молодежи, о будущем науки, о НТР. Она поняла, что лучше всего свой замысел ре­ ализует в мультипликации. Первая лента о Самоделкине — это фильм-путешествие, а удивительный вездеход-везделет героя — не только свое­ образная «скорая техническая помощь», но и «вечный двига­ тель» сюжета. Режиссер Бахтадзе совмест­ но с автором сценария легко преодолевает привычную ж и ­ тейскую формулу: этого не может быть, потому что не может быть никогда. Он дока­ зывает, что иногда это быва­ ет и называется чудом. Как ху­ дожник он для любого чуда отыскивает реальное объясне­ ние, стремится заинтересовать юного зрителя наукой и техни­ кой в той разумной мере, что­ бы фильм о Самоделкине не воспринимался как приложе­ ние к школьной программе. Мерой же фантастики у ре­ жиссера служит способность необычного и удивительного по-настоящему увлечь даже самых незаинтересованных, еще не определивших свои вкусы и наклонности ребят. Все подлинно талантливое просто! Появление металлического человечка на экране вместо привычных героев сказки — зайцев, волков, щенят — вполне убедило зрителей — и юных, и взрослых. Самоделкин принес им немало радостных минут, стал постоянным пер­ сонажем современного дет­ ского фольклора и даже воз­ вратился в литературу. В 1964 году вышла в свет и об­ рела популярность книга Ю. Дружкова «Приключения Карандаша и Самоделкина». Когда семью годами раньше на экране впервые появился металлический человечек, о нем было немало толков. Всем очень хотелось установить ро­ дословную нового героя. Од­ ни, разумеется, вспоминали Левшу, подковавшего блоху, только уменьшенного на сей раз до лилипутского размера и перенесенного в мир совре­ менной техники. Правда, тог­ да же было отмечено, что Са­ моделкин окружен дружелю­ бием и пониманием детворы, тогда как Левша трагически одинок. Другие считали: это — маленький Мойдодыр. Но сразу бросалось в глаза, что Самоделкин увлекает личным примером, а не строгой коман­ дой, как «умывальников на­ чальник и мочалок командир». Кто-то в полне уместно припом­ нил забавных сказочных чело­ вечков Буратино, Чиполлино, даже Оле Лукойе... Но послед­ ний из них известен тем, что ловко усыпляет непослушных детей, тогда как Самоделкин только тем и занят, что про­ буждает их к активной де­ ятельности. Что же касается человечков, сделанных из де­ рева, то Самоделкин отличает­ ся от них не только тем, что создан из металла, что его волшебство и мастерство исхо­ дят от науки и техники буду­ щего. Главное, что он сам — Мастер! Когда-то Леонардо да Вин­ чи назвал руки вторым голо­ сом души. В наши дни руки актера называют вторыми гла­ зами. И это справедливо. Вспомните великую актрису Грузии Верико Анджапаридзе: в ее игре есть самостоятель­ ная партитура рук. В них — жизнь образа... А мультипликация? Как ис­ кусство и она многое может. Навсегда запоминаются неж­ ные работящие руки Бело­ снежки. Или руки работяг-гно­ мов, которые день-деньской ритмично орудуют шахтерски­ ми кирками, добывая драго­ ценные камни. В. Бахтадзе, давно усвоив­ ший уроки Диснея, стремится, чтобы и его персонажи были не картинками в движении, а действующими лицами. У Самоделкина, как у Белоснежки и гномов, есть своя «партиту­ ра рук». Но и отличие велико! Ведь Самоделкин-то металли­ ческий человечек, и, конечно, по природе своей он наделен иной, гораздо большей мерой мультипликационной условно­ сти, нежели девочка и ее друзья из диснеевской сказки. Белоснежку режиссер милос­ тиво наделил даром речи. Самоделкину же оставлены пре­ имущественно жест и мимика. Но именно партитура рук по­ могает Бахтадзе очеловечить героя. Более живым, конкрет­ ным становится его характер, в нем угадываются даже на­ циональные черты. Посмотри­ те, как неповторимы и выра­ зительны жесты грузина! В них — и патетике, и юмор, и самоуважение. Образ Самоделкин» оставля­ ет впечатление легкости и изя­ щества. В нем счастливо соеди­ няются многие художественные компоненты: и рисунок, и пластика, и музыка;

почти от­ сутствующий текст как бы пе­ редоверяет свою роль панто­ миме. Работа над забавной фигуркой была поистине юве­ лирной. И, думается, труд ска­ зочного папы Карло, за какиенибудь полтора-два часа сма­ стерившего с помощью топора Буратино, ни в какое сравне­ ние не идет. Судите сами: только для съемки одного ди­ намического фрагмента (с ми­ микой и жестами), не превы­ шающего по продолжительно­ сти и пяти секунд, требовался напряженный восьмичасовой рабочий день, а иногда и боль­ ше! Графически образ героя на листе бумаги получился сразу и в дальнейшем особых изме­ нений не претерпел. Очень пригодился опыт начертатель­ ной геометрии, проекционного и перспективного черчения: ведь, как рассказывал Бахтад­ зе, он в течение ряда лет по совместительству учительство­ вал в школе и преподавал в техникуме. И теперь опыт ему пригодился: рисунок был стро­ гим, цвет — локально-сдер­ жанным. Никаких излишеств! Добиться завершенности ха­ рактера оказалось сложнее. Герой был несколько силуэтен. Но режиссер почти не сомне­ вался, что рожденный им че­ ловечек запросится в новые ленты. Так и случилось. Одним из первых мысль о продолже­ нии Самоделкина высказал известный советский худож­ ник и режиссер Д. Н. Бабиченко: «Приключения Само­ делкина» — фильм с большим прошлым и весьма перспек­ тивным будущим. Это лишь первая ласточка, за которой последуют другие... Большая удача, сопутствующая рожде­ нию нового персонажа, обязывает к правильному воспита­ нию героя, без лести и за­ хваливания». Бахтадзе не обольщался успехом, хотя де­ бют Самоделкина был отме­ чен Премией на I Всесоюз­ ном кинофестивале в Москве (1958 г.). Режиссер думал о будущем. Новая встреча с героем про­ исходит два года спустя в фильме «После гудка». Это был несомненный шаг вперед: фильм, отмеченный дипломом на IV Международном ки­ нофестивале в Сан-Франциско (1960 г.), получает мировое признание.

Мир прозаических шестере­ нок, болтов и гаек — совме­ стим ли он с миром увлека­ тельной фантастики? Как пове­ дет себя Самоделкин в царст­ ве себе подобных? Авторы находят верное решение: они используют хорошо известный прием «правдоподобие неве­ роятного». Сценарист и режис­ сер во время работы частень­ ко вспоминали поэтику чаплин­ ских «Новых времен», где взбесившаяся машинерия убе­ дительно помогала извлечь большие человеческие исти­ ны. Не проходят авторы и м и ­ мо старой Доброй сказки ре­ жиссера М. Пащенко «Машенькин концерт» (1949 г.), где заснувшей девочке снятся ожившие игрушки — сюжет­ ный ход, известный еще Флейшеру и Диснею. Отметим, что «странствующий» сюжет авто­ ры фильма «После гудка» ис­ пользуют оригинально, поновому. Впервые на экране оживают не куклы, не призра­ ки и не скелеты. Уже первое знакомство с новыми героями позволяет увидеть, как осуществляется режиссером принцип «правдо­ подобия невероятного». Пока­ зан реальный процесс труда: пила пилит, сверлит сверло, гудит заводской гудок. Как в жизни. Вполне привычен вы­ деленный крупным планом кадр: ноги уходящих со сме­ ны рабочих. Все очень правдо­ подобно. И вот тогда-то и слу­ чается невероятное — ожива­ ет отвертка, оживает молоток, оживают рубанок и пила. Но теперь они живут совсем по иным законам. Авторы смело отказываются от приема-оправ­ дания — это все, мол, проис­ ходит во сне! Нет, действие свершается наяву. Невероят­ ное правдоподобно. А когда вдруг открывается крышка ящика с надписью «Брак» и из него выскакивают бракован­ ные детали — кривой Болт, одноухий Барашек, уродливый Молоток, — то начинаешь по­ нимать авторский замысел: конфликт между добром и злом неизбежен. «Правильные» и «кривые» сходу завязывают тугой узел драматургии. Как же «рисуются» характе­ ры персонажей на экране? Вот, например, герои класси­ ческих сериалов: мышонок Микки Маус — шустрый, не­ унывающий, покладистый;

уте­ нок Дональд Дак — вспыль­ чивый крикун, насмешник и неудачник;

такие разные, не­ похожие друг на друга три поросенка;

злой и глупый волк... Каждый из них — за­ конченная «личность». К такому же совершенству стремятся и создатели Само­ делки на. Персонажи «массовки» в фильме Бахтадзе наде­ лены острыми характер­ ными чертами, как и сам ге­ рой. Все раскрывается в дви­ жении: осмысленная экспрес­ сия и гордое достоинство у Самоделкина — он рыцарь добра, веселая кокетливость у нормальной отвертки, галант­ ная округлость у циркуля — он словно из балета. Брако­ ванный же болт движется уг­ ловато, рвано, жесты его гру­ бы, резко очерчены. В пове­ дении персонажей режиссер почти не терпит пауз. Вместо них он использует резкую смену ритмов движения, д и ­ намичность фона, «игровые» мультпанорамы. Самоделкин организует изготовление музы­ кальных инструментов в завод­ ском цехе и сам концерт. Но не дремлют и враги.

В обрисовке героев режис­ сер использует комедийные краски. Улучив момент, Кри­ вой болт воровато включает кнопку механического молота. Зазевавшись, кладет воронку на наковальню. Молот со все­ го маха бьет... И вот уже Кри­ вой с удивлением рассматри­ вает расплющенную воронку. Бывалый зритель без труда узнает веселый мультиплика­ ционный парафраз знаменитой сцены из чаплинских «Новых времен», где карманные часы под чудовищным прессом превращаются в комический блин. В «Самоделкине» это почти цитата, но с оттенком сатирического обличения бол­ та-дебила — невежды и за­ знайки. В духе доброй старой коми­ ческой «снижается» даже са­ мый положительный из героев — металлический человечек. В разгар концерта Самоделкин-дирижер облокачивается на пульт и с грохотом падает вниз. Смеются бракованные детали — рады чужой беде. От души, что есть мочи, сме­ ется самый маленький винтик. Смеются зрители. Но для ре­ жиссера еще важнее, что Са­ моделкин, вскочив на ноги, смеется вместе со всеми, громче всех. Черта характера! Концерт изображен В. Бахтадзе как поединок двух со­ перничающих сил. Слышны звуки дикого джаза. На сцену вваливаются незваные «арти­ сты» — кривой Болт и брако­ ванный Молоток. А дальше? Режиссер обращается к непре­ менной в таких случаях пого­ не. Мастер Самоделкин и его друзья бросаются вдогонку за бракованными «артистами». Приближается кульминация. Кривой болт включает элект­ ромотор, и пробегающий ми­ мо Самоделкин мгновенно размагничивается и распада­ ется на составные части. Тогда мужественный Рубанок дотягивается до выключателя, и металлический человечек, как ни в чем не бывало, встает на ноги. Развязка фильма стремитель­ на по темпу и ритму. «Непра­ вильные» с перепугу ныряют в ящик с надписью «Брак», а торжествующий победу, оде­ тый в белую праздничную чо­ ху Самоделкин делает неве роятный прыжок на сцену: «Аса-а-аl» Рыцарь справедливо­ сти танцует головокружитель­ ный грузинский танец «Мтиулури» (горский). Гудит завод­ ской гудок. Детали и инстру­ менты спешат на свои места. Начинается рабочий день. Высоко в облаках, над бла­ гословенными горами и доли­ нами, летит на очередной вы­ зов Самоделкин, поет песню на грузинском языке. Фильм «После гудка» открыл много нового. Во-первых, обнаружилось стремление ав­ торов строить драматургию, В третьих, поразила необычная дробность и одновременно слитность действия, обилие минисюжетов, нанизанных, как на вертел, похождения глав­ ного героя. И, наконец, самое важное — более емким и раз­ вернутым стал его характер. Эти же достоинства были во многом присущи и третье­ му фильму — «Самоделкинспортсмен» (1963 г.). Сразу уточним: наш герой здесь скорее тренер на обществен­ ных началах. Его старые друзья — болты и гайки — успели порядком подразвин как они сами выразились, «по Аристотелю»: с завязкой, на­ растанием действия, кульмина­ цией и развязкой. Во-вторых, новая встреча с Самоделкиным порадовала веселой вы­ думкой и юмором, четким рит­ мом, выразительностью дви­ жения персонажей. Не изме­ няя технике плоского рисован­ ного фильма, Бахтадзе стре­ мился сообщить своим меха­ ническим героям естественную для них объемность. Всегда чувствуется, например, что го­ лова у гайки-человечка шести­ гранная. Объем создается цветом, светом и тенью.

титься. Чтобы подтянуть «гаеч­ ную» дисциплину, нужно ук­ реплять мускулы, характеры, волю. Спорт в этом деле са­ мый надежный помощник, и Самоделкин на посту: он спа­ сает друзей от позора и ржав­ чины. В фильме азартно и живо показаны грузинская на­ циональная борьба, художест­ венная гимнастика. На ринге отчаянно сражаются боксеры — Гайка и Молоток. Главный судья — Самоделкин. Болель­ щики — знакомые инструмен­ ты и детали. Ход поединка у микрофона комментирует из­ вестная нам Отвертка. Все снято в стремительном ритме, герои узнаваемы. Зритель за­ хвачен. И... озадачен: нечто похожее он когда-то и где-то видел! Да, сомнений нет: команда Самоделкина вторга­ ется в мир советской спор­ тивной мультипликации. Втор­ гается вслед за лихими футбо­ листами — деревянными и мягкими игрушками — героя­ ми «Необыкновенного матча» (1955 г.) Бориса Дежкина. Бахтадзе следует доброй тради­ ции, но и в свою очередь в чем-то предвосхищает «Шай­ бу, шайбу!» (1964 г.), «Матчреванш» (1968 г.), «Метеор» на ринге» (1970 г.) — замечатель­ ные работы того же режиссе­ ра. Во всех этих лентах на все лады утверждается справедли­ вая мысль о том, что досуг должен быть разумно органи­ зован, что побеждают дружба и сплоченность, что спортом нужно заниматься серьезно. Истины прописные, но зрите­ лей побеждает талант! Как известно, повторять до­ стигнутое в искусстве — заня тие трудное и не всегда бла­ годарное. Создавая серийно­ го героя, В. Бахтадзе стре­ мился преодолеть неизбеж­ ный, казалось бы, стандарт, в том числе и собственной вы­ работки. Он добивался, чтобы в каждом новом фильме Са­ моделкин полнее самоопреде­ лятся как мастер на все руки, чтобы глубже был познава­ тельный и нравственный аспект его приключений. К тому же режиссер вынужден был вы­ водить своего любимца на эк­ ран не так уж часто, с интер­ валами в несколько лет, по­ скольку производственная мощность мультмастерской на киностудии «Грузия-фильм» была все еще невелика. Но, как говорится, нет худа без добра: металлический Мастер и его друзья не успевали при­ мелькаться детской аудитории. В интервалах между фильма­ ми успевали подрасти новые поколения глазастых мальчи­ ков и девочек, для которых встреча с Самоделкиным ока­ зывалась премьерой. Они вы­ дели в нем живое существо со своим нравом и образом ловной фигурки пригодно и для макромира. Мир научной фантастики в фильме В. Бахтадзе вполне уживается со сказкой. А для ребенка сказка, как не раз отмечал К. И. Чуковский, это игра со своими знаниями. Ребенок с радостным смехом слушает небылицы: он-то зна­ ет, что все это далеко не так, но с чувством превосходства в познании мира принимает предложенные правила игры. Игра облегчает трудный путь к истине. поведения. Жадная любозна­ тельность и чуткость к добру роднили героя и его зрителей. Четвертая встреча с Самоделкиным состоялась в 1971 г о ­ ду. Металлический человечек в космосе! Можно ли не услы­ шать в самом авторском замысле отклик на волнующие события той поры? На «крестинах» Самоделкина-космонавта в Звездном го­ родке присутствовал дважды Герой Советского Союза Г. Т. Береговой, который в процессе съемок консультиро­ вал режиссера и вот теперь стал «крестным отцом» забав­ ного мультипликационного ге­ роя. С самого начала было оче­ видно, что рисованный малыш из металла несомненно хорош, когда поучительные путешест­ вия совершаются в мире ма­ лых величин. Самоделкин вполне соизмерим с гайками, болтами, столярным и слесар­ ным инструментом. Ну, а кос­ мос? Не затеряется ли крошеч­ ный герой среди гигантских величин — астероидов, пла­ нет и звездных светил? фильм «Самоделкин в космосе» убе­ дительно доказывает, что фан­ тастическое путешествие ус­ Новые приключения своего героя режиссер Бахтадзе ис­ толковывает как «космическую Одиссею», во время которой невозможное становится воз­ можным. Простор для домыс­ ла здесь необъятно велик. Ведь не случайно космос на­ зывают родным домом фан­ тастики. Что же ищет Само­ делкин на других планетах? Он отправляется в путь на звездолете, чтобы изучить кольца Сатурна, а если полу­ чится, — станет посредником между юными землянами и их братьями по разуму. Мо­ жет быть, он и там будет к о му-то полезен? Заметьте, у писателей-фантастов героиземляне охотно принимают помощь от инопланетян, стоя­ щих, как правило, по своему развитию на несколько поряд­ ков выше. У Самоделкинакосмонавта нет иждивенческо­ го настроя, он сам намерен помогать всем, кто нуждается в дружеском участии. Он ры­ царь космической мечты о все­ общей справедливости. Борец и воин, он чем-то сродни крас­ ноармейцу Гусеву из «Аэли­ ты». Именно эти черты харак­ тера особенно привлекатель­ ны для детей-зрителей. В них таится нравственный и воспи­ тательный потенциал малень­ кого отважного человечка. Как не похож он на искус­ ственных «гомункулюсов», со­ здаваемых в ретортах буржу­ азного кино! «Магнитные мон­ стры» наших дней предстают на экране с огромным отри­ цательным знаком. Они вос­ принимаются как переодетые в электронно-магнитные до­ спехи огнедышащие чудовища, пожирающие целые города. Сегодняшняя американская кинематография создает по своему образу и подобию космический мир, начиненный ужасами и кошмарами. Глядя на такие ленты, юные зрители лезут от страха под кресла. Фильм В. Бахтадзе о космо­ се воспевает человеческое до­ стоинство. Его Самоделкин — наследник доброго волшебни­ ка. Как всегда, обычное в фильме режиссера чудесным образом сочетается с необыч­ ным. Сначала мы видим Самоделкина на тренажере, его выход в открытый космос, мяг­ кую посадку. Только сегодня, пожалуй, этим никого не уди­ вишь: космические будни. Но — что это? Взгляните на со­ звездие Гончих псов. Как две свирепые собаки, они неисто­ во лают на пролетающую ми­ мо ракету. В вечном хороводе кружатся малыш Меркурий и великан Юпитер. Совсем как у старого киносказочника Мельеса. И вдруг, что за сен­ сация? Настоящая летающая тарелка?! Правда, пионер Гиви, находящийся у пульта уп­ равления, трезво замечает, что это просто иллюзия, световой обман, что никаких «тарелок» не бывает... Авторы фильма вроде бы с ним не спорят, но «мульти-пульти» перестало бы существовать, если бы согла­ силось только с доводами ра­ зума, а не с полетом фанта­ зии. Бахтадзе делает летаю­ щую тарелку вполне реальной, такой же, как Венера или Меркурий. Во всем видна од­ на и та же мера фантастиче­ ской условности (а может быть, мультипликационной до­ стоверности?). Фантастика бе­ рет верх, не обижая реаль­ ность. Понятно, зачем режиссер применяет в фильме комбини­ рованную съемку: натура (ре­ альные пионеры у пульта уп­ равления) и мультипликация (Самоделкин в космосе) до­ полняют друг друга. Но, как и следовало ожидать, фильм оказался сильнее своей вол­ шебно-фантастической частью. Бахтадзе не раз приходилось слышать, что пятый или деся­ тый Самоделкин никого потря­ сать не будет. Примелькается, размагнитится, распадется на составные части — никаким магнитом не соберешь. И хо­ тя почти в каждой очередной серии под воздействием завет­ ной подковки возрождается металлический герой, подлин­ ная причина его выживаемо­ сти в ином. Как художник Бахтадзе разумно не ограни­ чивает «вселенную» Самоделкина механической мастер­ ской, а выводит на просторы мечты человеческой. Он пола­ гается на особенности детско­ го мировосприятия. Какой ре­ бенок не жаждет узнать, что там, за горизонтом? Хочется охватить мир и вширь и вглубь, хотя бы в мечте поки­ нуть земную твердь, чтобы взметнуться в космос или ныр­ нуть в океан. По воле своих «родителей» — сценариста и режиссера — Самоделкин в пятом фильме совершает путешествие в мор­ ские глубины. Юные зрители знакомятся с удивительными обитателями подводного цар­ ства, с работой научного ап­ парата «батиандра», исследую­ щего неведомую бездну. Как и в предыдущей картине, ге­ рой осуществляет миссию доб­ ра. Он должен вызволить по­ павшую к морскому царю собачку. А ребятам так жаль песика! Режиссер учи­ тывает возрастные интересы своих зрителей. У детей за­ мирают сердца, когда Рыба черт похищает собачку, когда морская корова заглядывает в иллюминатор и в упор рас­ сматривает Мастера. Ребя­ та лостарше с восторгом наблюдают, как Самоделкин с помощью лазера создает голографическое изображение собачки, ничуть не отличимое от спасенной дворняжки... Наука и техника непремен­ но должны быть помощника­ ми добра, большими друзья­ ми природы — вот главная мысль, которая, как чудодей­ ственный магнит, приводит к единству все составные части мультипликационного зрели­ ща. Эта мысль становится глав­ ным открытием юных зрите­ лей. «Самоделкин на выставке» (1980 г.) — шестой фильм се­ риала о металлическом чело­ вечке. На сей раз он соверша­ ет занимательное путешествие по залам Центральной выстав­ ки научно-технического твор­ чества молодежи на ВДНХ в Москве. Зрители-школьники, а именно на них рассчитана кар­ тина, с увлечением знакомят­ ся с мультипликационной вер­ сией подлинных выставочных экспонатов.

Картина, созданная по пору­ чению ЦК Ленинского комсо­ мола, демонстрировалась в рамках культурной программы Олимпиады-80, лишний раз до­ казав, что искусству мульти­ пликации все возрасты покор­ ны. И еще: «Самоделкин» был удостоен бронзовой награды ВДНХ, а его создателям — сценаристу и режиссеру — вручили Почетные грамоты ЦК ВЛКСМ. Созданный в 1983 году седь­ мой фильм этого сериала «По­ дарок Самоделкина» посвя­ щен теме использования энер­ гии солнца.

Мысленно прокрутив одну за другой все семь серий «самоделкинской эпопеи», убеж­ даешься, что любимый герой В. Бахтадзе — не просто мас­ тер на все руки и в труде, и в спорте, и в искусстве, — он вполне гармоническая лич­ ность. Не в этом ли «гвоздь» всей эстетики веселого ма­ ленького человечка? Самоделкин по-настоящему оптимисти­ чен. Фильмы о нем, вне всяко­ го сомнения, утверждают при сущие нашему обществу нрав­ ственные идеалы — радость свободного творческого труда, достоинство рабочего челове­ ка — подлинного хозяина жиз­ ни. Эти совсем не простые для детского понимания социальные понятия облекаются ху­ дожником в увлекательную форму, поэтому впечатляют. Трудно себе представить творческую «биографию» гру­ зинской мультипликации без Самоделкина. Мастер Самоделкин в определенном смысле — это второе «я» мастера Бахтадзе. Их связывают впол­ не родственные узы, как папу Карло и Буратино. А если так, то стоит ли удивляться, что де­ тище грузинского режиссера уже давно зачислено в клуб веселых человечков и занима­ ет законное место на страни­ цах всесоюзного детского ж у р ­ нала «Веселые картинки». Ге­ рой киносериала давно стал постоянным персонажем дет­ ского фольклора. Заметим, что ближайшие родственники Самоделкина — герои филь­ ма «Винтик и Шпунтик — ве­ селые мастера» (1961 г., реж. П. Носов) появились на экране лишь через несколько лет после удачного дебюта метал­ лического человечка, безуслов­ но, испытав его «магнитное» влияние и подчеркнув его не­ сомненное первородство. Самоделкина «усыновил» из­ вестный итальянский писатель Джанни Родари. В дни VII Международного кинофести­ валя в Москве (1971) в гости­ ничном номере Бахтадзе вдруг зазвонил телефон. Представившись и попросив извинения «за плохой русский язык», Д. Родари с волнением в голосе сказал: «На днях синьор Михалков показал мне несколько новых советских мультипликаций. Больше все­ го понравился фильм о Самоделкине. Этот забавный умный человечек не только хо­ рошо делает свое дело, но и приучает детей к технике, что очень и очень важно. Я всю ночь не спал и в результате написал сказку о новых п о ­ хождениях Самоделкина». Со­ здатель знаменитого Чиполлино, старательно подбирая нуж­ ные слова, повторит по теле­ фону сказку о новых приклю­ чениях металлического чело­ вечка, которую он незадолго перед этим рассказал по Цент­ ральному телевидению....Темные силы с неопознан­ ной летающей тарелки уво­ зят Самоделкина на чужую далекую планету. Там наш г е ­ рой оказывается за решеткой. Великому умельцу сказано: «Если хочешь выжить, должен убрать с небосвода Землю. О-о! Это такая опасная плане­ та! Лучше обойтись без нее». Самоделкину приказано сроч­ но соорудить бомбу невидан­ ной мощи. Хочешь не хочешь, Самоделкин приступает к ра­ боте. Идут дни. Инопланетный Генерал строго наблюдает за военными приготовлениями металлического человечка. И вот... кнопка нажата! Происхо­ дит гигантской силы взрыв, ко­ торый, как оказывается, не разрушает, а... созидает. Из хаоса возникает хорошо узна­ ваемый предмет. Это — торт! Самоделкин старательно выво­ дит на нем имена детей всего мира. Как не вспомнить здесь пуш­ кинские слова: «Что за пре­ лесть эта сказка!» Но самое-то прелестное заключается в том, что сказка рождает сказку. И в каждой из них — «урок». Во время встречи с Бахтадзе итальянский писатель обещал поставить в Италии «своего» Самоделкина. К сожалению, Родари не успел осуществить этот интересный замысел. Невольно напрашивается вопрос: сколько же вообще способен жить герой сериала? На мой взгляд, ответ однозна­ чен: пока характер его согла­ суется с рождением новых ху­ дожественный идей, пока он живет и обогащается вместе с большой жизнью, вместе с искусством. Самоделкин не обманывает ожиданий, он ока­ зывается нужен, потому и ж и ­ вуч. Герой требует от худож­ ника новых неожиданных ре­ шений, творческой смелости, если хотите, — риска. Ведь в этом вся суть и его характера. До новых встреч, Самоделкин!

ЛЕНТЫ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ Какие секреты и загадки поджидают режиссера-мульти­ пликатора, когда из мира дет­ ской сказки он переносится на реальную почву взрослой дей­ ствительности? С таким вопро­ сом во время одной из наших встреч я обратился к В. Д. Бахтадзе. Он лукаво, чуть уко­ ризненно улыбнулся и даже развел руками: — Cкажу только о себе. В моих сказках героями были традиционные зверюшки, в фантастических лентах — не­ обычный металлический чело­ вечек. В фильмах же для взрослых главные персонажи — люди. Спрашивается, разве не все ли равно, кто герой фильма? Нет, для мультипли­ катора это не так. Самая труд­ ная задача — человек на эк­ ране! Известно, что искусство человеческого движения и тем более человеческого характе­ ра мастерам Грузии далось не сразу. Трудный путь прошел и я. Cкажу откровенно, в мо­ ей первой работе — фильме «Курша» — чаще появлялась тень человека, нежели сам че­ ловек. Потребовалось без ма­ лого одиннадцать лет, чтобы я рискнул взяться за новый для меня материал. Серьез­ ные изменения должны были претерпеть и драматургия, и изобразительное решение, и образы самих героев... Справедливость этих слов подтверждают все «взрос­ лые» фильмы В. Д. Бахтадзе: сатирические — «Нарцисс», «О, мода, мода!..», «Еще раз о моде», романтические — «Новолуние» и «Фантазия». Режиссер должен был найти и художественно освоить, пусть мультипликационно-утрированное, но вполне реальное поведение человека «в пред­ лагаемых обстоятельствах». Почти «по Станиславскому»! В. Бахтадзе всегда был убеж­ денным сторонником мульти­ пликационной режиссуры, но теперь с особой тщатель­ ностью разработал свою «си­ стему» мизансценирования и монтажа, свою трактовку «сквозного действия», творче­ ски применил многие извест­ ные приемы игрового кино. Чтобы стать мультипликаторомуниверсалом, Бахтадзе приш­ лось освоить не только обнов­ ленную технику рисунка, но и законы психологии, анатомии, ритмику движения человека. Новую реальность режиссер понимал как новые «правила игры», а они всякий раз меня лись. Во «взрослых» картинах художник чаще варьирует сти­ ли. Его привлекают фильмы концентрированного действия. Он не сторонник мелочного правдоподобия, на экране все подчинено характерам героев — многоликих, очерченных точно и остро. Фильмы Бахтадзе для взрослых полны звуков и естественных шумов приро­ ды. Органично и броско вплетаются в действие музы­ кальные мотивы, тогда как че­ ловеческая речь звучит более чем экономно. В изобрази­ тельном плане режиссер ис­ пользует весьма охотно глу­ бокие и сочные светотени, что в конце концов и созда­ ет впечатление освещенности всего происходящего ярким южным солнцем. По-южному локальны краски: кажется не­ замутненной голубизна неба, предельно насыщенной — зе­ лень субтропических растений, строгими и чистыми — цвета бытовой утвари и националь­ ных одежд. Если на экране ночь, то она по-кавказски звездная и темная, ее дыха­ ние исполнено, как говорится в старинных романах, таинст­ венности и неги. Перепады света и тени создают выра­ зительные контрасты, которые подчеркивают в одних случа­ ях поэтическую загадочность происходящего, в других — остроту сатиры, противопо­ ложность ДОБРА и ЗЛА. Чув­ ство колорита помогает ре­ жиссеру-художнику добивать­ ся стилевого единства много­ красочных, калейдоскопически сменяющих друг друга эпизо­ дов. Возникает единство цело­ го, когда все подчинено рас­ крытию главной мысли авто­ ра.

В первой из своих «взрос­ лых» лент — в фильме «Нар­ цисс» (1965 г.) — В. Бахтадзе в постоянном содружестве с Ни­ ной Бенашвили остро высмеивает мещанскую самовлюб­ ленность, эгоизм, равнодушие. Предание Древней Греции о поразительно красивом, но бессердечном и неприступ­ ном юноше мультипликация дополняет новыми гранями. Силуэт Нарцисса на музейной амфоре вдруг оживляется все­ ми красками жизни, и герой, не дожидаясь вмешательства богов, сходит с вазы. Точно так же оживает очарователь­ ная нимфа Эхо, чтобы протя­ нуть Нарциссу свое сверкаю­ щее сердце. Тот, забавляясь, подбрасывает высоко вверх бесценный подарок, и девичье сердце, упав, разбивается на куски. Миф получает мульти­ пликационное воплощение, и очевидная условность оказы­ вается выражением художест­ венной правды. По законам логики этого фильма Нарцисс из древней Эллады, пройдя длинной панорамой через ос­ новные этапы развития челове­ ческого общества (эпизод этот один из самых интересных и впечатляющих по замыслу и исполнению), переносится на современную строительную площадку. Беспечно прогули­ вается по стройке весь «заджинсованный» Нарцисс и не­ брежно складывает за пазуху девичьи сердца. Даже гордая крановщица Мзия (Эхо?) не может устоять: сквозь комби­ незон виден вспыхнувший в ее груди огонек. Нарцисс, не оглядываясь, уходит. Его тень скользит по городу. Мы узна­ ем Нарцисса и в самовлюб­ ленном футболисте, и в хамо­ ватом посетителе ресторана... Я спросил Вахтанга Дави­ довича: «Как возник замысел о современном Нарциссе?» Ре­ жиссер ответил: «Это было в ресторане... За соседним сто­ ликом я заметил странную па ру. Юноша то и дело влюб­ ленно поглядывал мимо деви­ цы. Он любовался собствен­ ным отражением в зеркале. Нарцисс! Как говорится, один к одному. Эту картинку из жизни я и перенес на эк­ ран». Режиссер обличает Нарцис­ са языком мультипликации. Мзия не Эхо: движение ры­ чага — и наш герой, взмыв высоко над землей, вдруг вы­ валивается из собственных джинсов. Погоня тоже дана по всем правилам мультипли­ кации. Рисуя на стене ступень­ ки пожарной лестницы, сегод­ няшний Нарцисс забирается на крышу дома. Чтобы оторвать­ ся от погони, он стирает на­ рисованную лестницу (классиче­ ский способ мультспасения!). В конце концов герой с ходу «влетает в вазу» и застывает, принимая прежнюю позу и ок­ раску. Режиссер широко использу­ ет излюбленные локальные цвета, без полутонов. «Антич­ ная» часть выдержана в моно­ хромной гамме. Темный зеле­ новатый силуэт дополняется классической строгостью ли­ ний. Во второй, современной, более динамической части цвет просветлен, но по-преж­ нему лаконичен. Режиссер В. Бахтадзе в содружестве с художниками И. Самсонадзе и А. Нерсесовым с завидным постоянством осуществляет принцип самоограничения в красках — рисует ли он ста­ ринную амфору и шагнувше­ го с нее мифического ге­ роя или воссоздает виды сегодняшнего Тбилиси и облик современного Нарцисса. Стро­ гость скупого колорита как бы объединяет прошлое и насто­ ящее, первую и вторую части мультипликационной притчи в одном стилевом звучании. К прямой сатирической ар­ гументации режиссер В. Бахтадзе прибегает в следующем «взрослом» фильме, где весе­ ло высмеивает слепое подра­ жание моде. В фильме «О, мо­ да, мода!..» (1969 г.) можно на­ считать восемь микросюжетов. Как бы перетекая один в дру­ гой, они рисуют многовековую историю моды. Здесь и рас­ франченные вельможи короля Людовика XIV, и обладатели нелепых костюмов — служите­ ли двора принца Уэльского — все эти льстецы и гордецы как бы охарактеризованы собст­ венными костюмами. Смелым реформатором моды показан Петр I. Режиссеру не понадобилась ни «машина времени», ни без­ отказный прием «сон и снови­ дения». Стремительный бег че­ рез века и эпохи осуществля­ ется по правилам мультипли­ кационного сюжетосложения. Оказаться в следующем столе­ тии здесь так же просто, как перейти в соседнюю комнату. Роль «машины времени» вы­ полняет сама мода — измен­ чивая и капризная. Четыре буквы — МОДА — претерпе­ вают на экране чудесные из­ менения, а само слово, как локомотив, движет сюжет. Изобретательный прием поз­ воляет за двадцать минут эк­ ранного времени совершить путешествие от античности до наших дней. Власть материала в этом фильме значительно меньше, чем в любом ином произведении, цель которого — внешнее жизнеподобие. В одном из эпизодов слово «мо­ да» запросто превращается в контур девушки, олицетворя­ ющей быстротечность стилей.

Юбка на ней то укорачивает­ ся, то удлиняется. В кадр вле­ тает вездесущее словечко «мо­ да» и, ударившись об пол, ста­ новится ножницами. Остолбе­ невшие модницы с изумле­ нием и страхом взирают на них. Ножницы, деловито щел­ кая, укорачивают юбки всем подряд. Особенно забавен эпи­ зод под названием «Кино и мода». Четыре заповедные бук­ вы превращаются в контур ру­ ки с пистолетом. Лихо, как в вестерне, покрутив его, рука производит два выстрела. Словно сраженные мишени, исчезают Мэри Пикфорд и Грета Гарбо. Из наплыва по­ являются кинозвезды других времен — Брижит Бардо и Элизабет Тейлор. Рука с вер­ тящимся пистолетом поража­ ет одну знаменитость за дру­ гой, пока в кадре не остает­ ся, наконец, последний крик моды — Ален Делон. На экран неожиданно и дер­ зко вторгается киноколлаж: он составлен из обложек мод­ ных киножурналов. Справед­ ливости ради отметим, что коллаж — изобретение отнюдь не кинематографическое. Мно­ го десятилетий назад фран­ цузский художник Жорж Брак и испанец Пабло Пикассо пер­ выми применили этот небыва­ лый прием: куски газет, обрьвки обоев, почтовые марки они в натуральном виде «вкле­ ивали» в свои живописные по­ лотна. С их лепкой руки при­ ем коллажа обосновался сна­ чала в живописи, а потом и в кино. Весьма успешно этот прием привнесли в мультипли­ кацию режиссеры С. Юткевич и А. Каранович — экранизаторы новаторских произведений Маяковского. У Бахтадзе коллаж из жур нальных обложек соседствует с рисованным кино. Весь фильм состоит из мини-эпизо­ дов. Вот один из них. На рек­ ламе Марина Влади в роли Колдуньи. Счастливые облада­ тели билетов — модница с мужем и собачкой входят в кинотеатр. Но вот сеанс окон­ чен —. зрительницы выходят все как одна с прическами «колдунья». Крупным планом режиссер выделяет знакомую нам модницу: за ее плечами копна светлых волос. Рядом идет собачка... с удлиненной шерстью, по моде!

Как видим, мультперсонажи острошаржированы. В таком же ключе решены и музыкальные темы. Каждая эпоха в мо­ де сопровождается «своей» музыкой — чарльстон сменяется рок-н-роллом, тот резко потеснен чем-то вроде буги-вуги, затем снова безраз­ дельно господствует рок....Танцуют современные попдикари. Неглижированная де­ вица вращает вокруг себя, словно спортивный снаряд, длинноволосого парня. Слово из четырех букв взмахивает рукой... Из-за горизонта возни­ кает почти грибовидное обла­ ко — оно взрывается, образуя многозначительную финаль­ ную надпись «конец»! Новый шаг, используя кол­ лаж, режиссер Бахтадзе сделал в фильме «Еще раз о моде» (1970 г.), «вклеив» в цветную графическую мультипликацию кадры кинохроники. Эта лен­ та была продолжением филь­ ма «О, мода, мода!..». Фильм остросюжетен. Муль­ типликационный герой — м о ­ лодой грузин — в канун свадьбы обнаруживает, что за­ был купить обручальные коль­ ца. Он спешит в универмаг и видит там на экране телевизо­ ра прекрасных манекенщиц. Жених захвачен парадом мод. Он забывает обо всем на све­ те, даже о свадьбе. Опомнив­ шись, сломя голову бежит до­ мой. Неужели все пропало? Нет! Оказывается, невеста и все приглашенные тоже при­ росли к телевизору. Отсутст­ вия жениха никто и не заме­ тил. По своему сюжету и сти­ лю картина близка сложив­ шимся традициям грузинского короткометражного фильма. Небезынтересно отметить, что фильм о моде создавался в дни проведения междуна­ родного конкурса новых мо­ делей, и режиссер Бахтадзе вместе с кинооператором Ва­ силием Шанидзе отправился в Москву, где на месте события и произвел хроникальную съемку. Затем мультипликация и хроника встретились в мон­ таже. Фильм-предупреждение с неразумном увлечении мо­ дой оказался шагом вперед в развитии комбинированной мультипликации. Режиссер еще раз доказал, что одушевлен­ ный динамический рисунок может на равных сотрудни чать с натурно-документальны­ ми кадрами и фотографиче­ ским материалом. Режиссер­ ский прием «кино в кино» дав­ но известен. Бахтадзе исполь­ зует его нечастый вариант: «те­ левидение в мультипликации». Для того чтобы усилить юмо­ ристический образ модного «бума», режиссер применяет своего рода вариоэкран. Кадр буквально делится пополам: слева — девушка в брюках, справа — в миниюбке, слева — в сером, справа — в поло­ сатом. С каждым музыкаль­ ным тактом появляются все новые «картинки» мод. Всю рисованную часть фильма сни­ мала Виолетта Каросанидзе.

«Дилогия» о моде стала по­ пулярной, а первая «серия» собрала обильный урожай фестивальных наград: в 1969 году в Киеве на межзональ­ ном кинофестивале республик Закавказья и Украины;

в 1970 году в Минске на IV Всесоюз­ ном и в том же году на меж­ дународном — «Мамайя-70» (Румыния) и МКФ коротко­ метражных фильмов в Билбао (Испания) в 1971 году. Творческий портрет режиссе­ ра В. Д. Бахтадзе был бы яв­ но недорисованным, если не сказать о двух хотя и менее известных, но весьма привле­ кательных его картинах. «Но­ волуние» и «Фантазия» — так называются эти поэтические ленты. Могучее половодье чувств, прекрасная и возвышен­ ная любовь воспроизведены художником экрана как взмет­ нувшаяся к ночному светилу вершина, у подножия которой, где-то на нулевой отметке, примостились окаменевшие нарциссы. Две крайности чело­ веческого состояния — спо­ собность самозабвенно любить и полнейшая глухота чувств — служат метафорой, раскрываю­ щей идею художника. Фильм воспевает красоту жизни. В поэтический этюд «Новолу­ ние» (1973 г.), словно в мно­ гоцветный венок, вплетаются мотивы народных сказаний о благотворной силе искусства. Искусство и любовь в чем-то сродни. Они открывают прек­ расное в человеке, дают ощу­ щение полноты жизни, ее по­ стоянного обновления, устрем ленности к гармонии и совер­ шенству. Не случайно действие картины происходит в ночь новолуния, когда все земное высвечивается переменчивым, сказочным светом....Фиолетовая ночь. В лун­ ном свете мерцает башня — древнее детище грузинской архитектуры. Нестройными р я ­ дами теснятся лавки и духаны. Непробудным сном спят пос­ ле кутежа ремесленники. Узна­ ваемо? Да, это в духе самого Пиросмани. Национальные мо­ тивы продолжаются и в луч­ ших чеканных работах худож­ ника Кобы Гурули, и в ста­ ринных имеретинских, хевсурских и гурийско-аджарских костюмах, запечатленных в фильме. Во всем — приметы народного быта. Пекарь с кус­ ком теста неподражаемо за­ прокидывается в глубокую торню, пришлепывает к стен­ ке будущую лепешку — хлеб выйдет на славу! Или вот та­ нец «картули» с гортанными выкриками, ритмичными дви­ жениями рук, выразительными «па» на носках мягких грузин­ ских сапожек. Почти в ритме танца работает на гончарном круге юноша Зураб: ноги вра­ щают станок, и глина под ру­ ками обретает форму кувши­ на... Думаю, не ошибусь, если на­ зову «Новолуние» самой гру­ зинской картиной Бахтадзе. Но еще важнее, пожалуй, отме­ тить, что национальный коло­ рит в ней тесно сплетается с социально-эстетической сутью. Монтажный стык — усадьба князя — лачуга гончара Зураба — подчеркивает главную мысль произведения о непри­ миримости сословных взгля­ дов и различий. Бедняк не вхож даже на порог барского дома. Но режиссер знает и другую истину: искусство спо­ собно сблизить княжескую дочь Нателлу и Зураба. Вдох­ новленный ее красотой, герой создает столь прекрасное про­ изведение, что очарованная им девушка делает его своим избранником. Надолго ли? Мо­ лодой месяц заглядывает в окно лачуги (рай в шалаше?) и, совсем как человек, лу­ каво посмеивается. Что тут скажешь! Любовь — загадоч­ ное чувство, и художник не торопит развязку... «Новолуние» поэтично, ритм картины гармоничен, она на­ певна, как песня. Цвет привле­ кает мягкостью теплых, слег­ ка приглушенных тонов. Вновь возвращаясь к «веч­ ной теме» в фильме «Фанта­ зия» (1979 г.), Бахтадзе разно­ образит приемы и краски. О жанре говорит само название. Если в романтическом «Ново­ лунии» просветленные, замет­ но «выпрямленные», почти идеальные характеры юной княжны и гончара рисовались на густо замешенном быто­ вом фоне, то в фильме «Фан­ тазия» вполне символические герои ступают на территорию вполне законченной художест­ венной аллегории. Медленно распускающийся цветок репей­ ника принимает вдруг облик крепкого вихрастого юноши. Солнечная ромашка превра­ щается в девушку. Юноша сто­ ек, умеет бороться за свое чувство. Его подруга легкомыс­ ленна и беспечна, как избало­ ванное дитя Солнца. Героев ожидают испытания — опас­ ные вихри, громы и молнии.

Но еще труднее одолеть, как выясняется, мыльные пузыри «нас утешающего обмана». Фильм-притча исполнен лег­ кости и непринужденной фан­ тазии. Перед нами прошла панора­ ма детских и «взрослых» филь­ мов народного артиста Грузин­ ской ССР В. Д. Бахтадзе. Стро­ го говоря, между ними трудно провести черту. Наши дети ра­ но взрослеют, а взрослые стре­ мятся подольше сохранить в себе память детства. Может быть, поэтому мультиплика­ цию любят все — и стар, и млад. О мультфильмах часто говорится: ожившая графика, ожившая живопись, ожившая гравюра... Искусство Бахтадзе все эти грани как бы соеди­ няет в себе. Ни в одной из своих лент грузинский режиссер не цити­ рует впрямую ни мудрые при­ митивы великого Пиросмани, ни живопись и графику вели­ колепного Ладо Гудиашвили. Однако их присутствие в муль­ типликационной «стране» Бах­ тадзе так же ощутимо, как жи­ вительное присутствие кисло­ рода в воздухе. Многовековое грузинское искусство и фольк­ лор чудесно одушевляют ма­ ленькие шедевры режиссера. Но ничуть не менее угадыва­ ется в них живое дыхание сов­ ременной жизни с ее пробле­ мами и стремлением по-свое­ му решить «вечные вопросы». Рисованные фильмы грузин­ ского режиссера приметны в бурном и стремительном дви­ жении многонациональной со­ ветской кинематографии.

1р. 10 к.

ЯКУБОВИЧ ОДИССЕЙ ВИКТОРОВИЧ ВАХТАНГ БАХТАДЗЕ Художник В. М. Назарук Редактор Э. П. Болгарина Художественный редактор А. И. Юркевич Технический редактор С. Н. Степэнян Корректоры Э. Н. Мендельсон, Т. В. Титова Сдано в набор 15.05.85. Подписано в печать 25.10.85. А 08226. Формат 60x90 1/16. Бумага офсетная. Гарнитура журн.-рубл. Печать офсет. Усл.-печ. л. 4,0 Уч.-изд. л. 5,618. Тираж 50 000 экз. Цена 1 р. 10 к. Заказ 1694. СОЮЗ КИНЕМАТОГРАФИСТОВ СССР Всесоюзное бюро пропаганды киноискусства 125319 Москва, ул. Черняховского, 3 Типография издательства «Кавказская здравница» 357310, г. Минводы, ул. 50 лет Октября, 67 © Всесоюзное бюро пропаганды киноискусства, 1985 г.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.