WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

1 О ПРОБЛЕМАХ ПЕРЕВОДА И ИНТЕРПЕРТАЦИИ СТАРОСЛАВЯНСКИХ ТЕКСТОВ (на примере учебника К.А. Войловой "Старославянский язык") В последнее десятилетие заметно усилился интерес к имеющимся достижениям

отечественной славистики на фоне общего повышения внимания как к русской истории и культуре в целом, так и к отдельным сторонам истории славян в средние века. В значительной мере с этим связано переиздание давних работ, равно как и появление новых исследований в этой области знаний. Так, в частности, за достаточно краткий период было издано сразу несколько учебных пособий по старославянскому языку (А.М. Селищева, А. Вайана, М.Л. Ремневой, А.М. Камчатнова, Т.А. Ивановой, Г.А. Турбина и С.Г. Шулежковой, пособие под ред. В.Д. Бондалетова и др.). В 2003 г. издательство «Дрофа» осуществило издание книги К.А. Войловой «Старославянский язык», допущенной Министерством образования РФ в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению 540300 ‘Филологическое образование’. На общем фоне имеющихся учебных пособий по старославянскому языку пособие К.А. Войловой выделяется не только удачным соединением собственно теоретической части, словаря и текстов для самостоятельной работы в одной книге, но и довольно внушительным по объёму собранием текстов на старославянском языке (в нормализованном виде). Практически в каждом случае изложения нового учебного материала приводится фрагмент текста в качестве иллюстративного примера. В пособии приведено также около двухсот случаев авторского перевода старославянских фраз (словосочетаний и целых предложений). Среди этого, довольно значительного, числа огромную часть составляют вполне адекватные переводы, согласующиеся с приводимыми фрагментами старославянских текстов как в грамматическом, так и в смысловом отношении. Однако на некоторое число спорных эпизодов хотелось бы обратить внимание, поскольку они, на наш взгляд, знаменуют появление тревожной тенденции к чрезмерному опрощению при интерпретации культурного наследия, сохранившегося на старославянском языке. Типические черты, проявляющиеся в этих эпизодах, характерны также и для некоторых других работ1, что в свою очередь, позволяет говорить о возникновении в отечественной славистике определённых проблем, которые мы попытаемся сформулировать в ходе критического анализа пособия К.А. Войловой. Следующие ниже примеры перевода, взятые из указанного учебного пособия, могут быть классифицированы как случаи "цитирования с усечением", другими словами – для цитирования была избрана определенная последовательность слов (представляющая собой часть предложения или части разных предложений), только на первый взгляд имеющая смысловую законченность. 1.1 «Перфект обозначал действие до момента речи, результатом которого было состояние лица или предмета в настоящем времени, т.е. в момент речи. Например:..." # ~ [] > h (Савв. кн.) – 'как же ты полюбил меня, Господи, если дал мне все, что хочу'. Здесь действие лица в прошлом имеет результат в настоящем – 'то, что ты дал мне когда-то, оно имеется у меня и сейчас'» (с. 177, подчеркнуто нами – С.Я.). Здесь в единую фразу слиты окончание одного предложения и начало другого, что и привело впоследствии к необходимой корректировке добавлением 'всё, что' и неизбежной затемнённости смысла переведённой фразы. Целиком оба предложения (передающие слова Иисуса, касающиеся всех верующих и обращённые к Отцу) имеют следующий вид (по Мариин. ев., подчеркнут аналог цитируемого в пособии отрывка): «z h.. zh h r #. i z >. h # z. [] > h. z \...». Только после обращения к контексту становится очевидной бессмысленность предложенного К.А. Войловой перевода, обусловленная невнимательностью, допущенной автором пособия при избрании цитаты для иллюстративного примера. Для большей ясности2 обратимся к Синодальному переводу: «Я в них, и Ты во Мне;

да будут все совершены воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня и воз любил их, как возлюбил Меня. Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною...» (Ин. 17, 23-24;

выделены гласные с ударением). 1.2 Точно такая же невнимательность проявилась и в следующем случае. При анализе наречий меры и степени проявления признака (выражавших в ст.-сл. языке в количественном отношении интенсивность признака действия или состояния предмета), к которым среди прочих относится sh, приведён такой пример с переводом: «...# h h@ # # \ \ sh (Мар.ев. Лука) – 'юноши, увидев звезду, сильно возрадовались'» (с. 190, курсив текста – С.Я.). Обратим внимание на несколько моментов. Во-первых, не совсем ясна причина, по которой подлежащее (в рамках именно такого прочтения фразы) # опознано как обозначающее множественное число ('юноши'). В Старославянском словаре (с. 815)3 приводится конкретный случай склонения '#' и из приведённой там таблицы ясно видно, что ко множественному числу (Им. Вин. Зв. '#') употреблённая в тексте форма никак не может быть отнесена. Скорее всего, мн. число появилось в переводе под влиянием глагола # #, которое действительно однозначно указывает на совершения действия несколькими лицами. На основной вопрос, кто же эти возрадовавшиеся, поможет ответить обращение к контексту (попутно отметим, что источник цитирования в пособии указан неточно – описываемый эпизод путешествия волхвов вслед за Вифлеемской звездой есть только у евангелиста Матфея во 2 главе, отсутствующей в Мариинском кодексе, поэтому приведём цитату по Остромирову ев.): " [волхвы] []" #, zhz, \ h# h, h h,, h Y#. h zhz@, z## \ \ zh. @, h# Y# ~\ \ ~, ## ~..." (подчеркнут аналог цитируемого в пособии отрывка). Особых затруднений перевод этого текста, в котором речь всё время идёт о волхвах (мн. ч.), вызвать не должен, поэтому обращение к Синод. пер. будет излишним. Отметим только, что в данном случае к неправильному членению текста уже добавляются и грамматические нестыковки. 1.3 То же самое неверное членение текста при цитировании проявилось и при описании К.А. Войловой одной из особенностей использования наречий в ст.-сл. языке. «Наречия времени обозначали время действия или состояния предмета:...h и т.д. Например:... 4 ~ h (Остр.ев., Матф., VIII) – 'и встали и отслужили ему поздно'» (с. 191, курсив текста – С.Я.). Обратим внимание на форму --. В соответствии с таблицей спряжений (с. 177 пособия) определяем, что эта форма соответствует имперф. 2 или 3 л. ед. числа. Множественное число, употребленное в авторском переводе (которому, в свою очередь, должно было бы соответствовать -- или --) вряд ли проясняет смысл переводимого отрывка. Целиком оба предложения выглядят следующим образом (Мф. 8, 14-16): «_ []. h m@ #m@. @. _ @ # @h >. _ \ '. _. zh r...» (в Синод. пер.: «Пришед в дом Петров, Иисус увидел тещу его, лежащую в горячке, И коснулся руки ее, и горячка оставила ее;

и она встала и служила им. Когда же настал вечер...»). Здесь (после не совсем удачной попытки согласовать отрывки двух разных предложений) опять встречаемся со смешением ед. и множ. чисел, что, на наш взгляд, нуждается в серьёзном обосновании (с перечислением возможных ситуаций, допускающих такие подстановки) при обучении навыкам владения древним языком, предполагающем перевод текстов на современный язык. Даже принимая во внимание то обстоятельство, что в первом из приведённых примеров автора пособия интересовало употребление перфекта (а не богословские тонкости), во втором случае – употребление наречия меры 'sh', и только в третьем случае был затронут сам предмет изучения: наречие времени 'h' ошибочно отнесёно к другому предложению, вряд ли можно говорить о допустимости таких побочных оплошностей, тем более, непосредственно связанных с грамматикой.

1.4 Усечение начала первого цитируемого предложения и неразличение двух предложений в одном отрывке оказало серьёзное влияние на авторский перевод и в следующем случае: «.... h [] h@. [] (Мар. ев. Марк, II) – 'на нем лежали больные, и, увидев Иисус веру их, сказал'» (с. 215). Автора перевода использовавшего только мн. ч., скорее всего, сбило с толку словосочетание 'h h@ ', несомненно указывающее на нескольких лиц, к которым и были обращены слова Иисуса. Так вот эти самые лица были размещены при переводе на одном одре (на одних носилках), несмотря на категорические и однозначные свидетельства в пользу того, что 1) на носилках лежал только один человек – ' ' (множ. ч.: ' '), 2) слова Иисуса относились совершенно к иным людям. Конечно, можно было бы, с определённой натяжкой, предположить возможность размещения на одних носилках нескольких (хотя бы трёх, чтобы избежать сложностей с употреблением двойственного числа – '') больных, искренне веривших в возможность своего исцеления по слову Иисуса... Но все дело заключается как раз в том, что этот эпизод (Мр. 2, 1-5) имеет в Евангелии особое значение: человек, лежавший на носилках не просто 'был болен' (как в предлагаемом переводе), и не просто 'был истощён, ослабел' (можно ведь и так исказить смысл употреблённого в Синод. пер. 'расслабленный'), он был парализован (греч. paralyticos;

отметим, что Старославянский словарь (СС) очень чётко отслеживает исключительно евангельское употребление '' в значении 'парализован': СС, 418) и принесли его несколько людей, преодолевших серьёзные препятствия для того, чтобы доставить своего друга к Иисусу в надежде на Его сверхъестественные способности, и именно на их веру (выражение которой и увидел Иисус) обращается внимание в тексте Евангелия. Отметим, что в этом примере ставшая уже привычной путаница ед. ч. – мн. ч. уже приобретает характер вполне осознанной и целенаправленной замены. 1.5 Попытаемся понять принцип, которым руководствовался автор пособия при переводе фразы, избранной для иллюстрации присоединения уступительного придаточного предложения к главному союзом ' ': « \ # h h\ #. (Савв. кн., Лука, XVII) – 'видно, Бога не боюсь и людей не стыжусь, потому что за меня работает эта вдова'» (с. 196). В результате перевода получился колоритный образ бессовестного и наглого тунеядца, вместо которого работает какая-то вдова. На первый и весьма поверхностный взгляд, такое предположение допустимо – с учетом наличествующих в тексте грамматических форм: личное местоимение находится в дат. пад., что может указывать на непосредственную направленность действия – вдовица эта творит труд мне. В том случае, если интерпретировать словосочетание в значении совершения трудовой деятельности, работы, можно понять смысл завершающей части фрагмента как 'работает мне', 'работает на меня', 'работает за меня'. Однако, в данном случае имеет другое значение – 'создаёт затруднение'5, и потому более приемлемым образом эту часть можно перевести как 'создает мне затруднение эта вдова'. Теперь обратимся к началу фразы. Уступительный союз, как отмечается в Старославянском Словаре, употребляется в значении 'хотя' (с. 76), причинный союз (в данном конкретном случае в форме ) – в значении 'потому что', 'так как' (СС, 229), следовательно весь отрывок можно перевести так: "Хотя и Бога не боюсь и людей не стыжусь, так как (потому что) создает мне затруднение эта вдова". Осмысленной фразы всё равно не получится, даже в том случае, если, следуя мысли автора пособия, изменить 'хотя' на 'видно' – мешает та самая 'вдова', которая 'создает мне затруднение'. Поэтому только после довольно-таки значительных корректирующих (можно было бы сказать и подгоняющих под заранее заданный результат) изменений перевод и приобретает тот вид, в котором он был помещён в пособии. На самом же деле проблема решается гораздо проще – обращением к оригиналу, в результате чего выясняется, что фраза на ст.-сл. языке не окончена, т.е. у неё отсутствует завершающие слова "... @ >" (мщение (СС, 339) здесь понимается в юридическом смысле: 'заступлюсь за неё', 'защищу её интерес', так как приведённые слова принадлежат судье, не отличавшемуся особой порядочностью и высокой нравственностью, которому вдова докучала своей просьбой). В Синод. пер. эта притча о судье (Лк. 18, 25) выглядит так: «...в одном городе был судья, который Бога не боялся и людей не стыдился. В том же городе была одна вдова, и она, приходя к нему, говорила: защити меня от соперника моего. Но он долгое время не хотел. А после сказал сам в себе: хотя я и Бога не боюсь, и людей не стыжусь, Но как эта вдова не дает мне покоя, защищу ее, чтобы она не приходила больше докучать мне». 1.6 Рассмотренные выше примеры характеризовались неразличением разных предложений, приводившим к ошибочному соединению конечных и начальных частей предложений в одну фразу, приводившуюся в качестве цитаты, и отрывом одной из частей предложения, создающим видимость завершённости в смысловом отношении оставшейся части фрагмента текста. Теперь обратимся к внутреннему усечению – изъятию средней части текста в целостном предложении. В нижеследующем примере из-за подобного усечения цитаты произошло значительное искажение смысла всего предложения, что привело к его некорректной трактовке и, соответственно, к неверному результату в процессе поиска зависимости одной части сложносочинённого предложения от другой: «Союз соединял предикативные части, находившиеся в условно-следственной зависимости: i... #@. h i # (Савв. кн.) – 'работник видит приближающегося волка, и вследствие этого он бросает овец'» (с. 215, подчеркнуто нами – С.Я.). Искусственность добавленного в переводе 'и вследствие этого' в принципе очевидна, поскольку зависимое значение 'h' не обусловлено наличествующими в цитате словами. Однако, эта зависимость достаточно чётко проявляется при обращении к целостной, неразрушенной (хотя и довольнотаки громоздкой) фразе: « h r. @ # >. #@m. i h # h» (Мариин. ев. Ин. 10, 12;

подчеркнут удалённый в пособии фрагмент – С.Я.). Оказывается, по Евангелию, бегство 'наёмного работника' находится в зависимости не от наблюдаемого им факта приближения волка (что предлагается при переводе К.А. Войловой), а от самой сути этого работника (''), не собиравшегося ради обещанных (видимо – не таких уж и больших) денег подвергать себя какой бы то ни было опасности. Именно поэтому следующий стих Евангелия дополнительно разъясняет осуществляющееся противопоставление 'истинного пастыря' (который '[]@ \ z #') 'наемнику': « h. h » (Мариин. ев., Ин. 10, 13). 1.7 Последний рассматриваемый нами случай тоже, по-своему, интересен. Представляется не вполне корректным перевод 'усечённой' цитаты при анализе функции соединительного союза, выражающего (в данном случае) присоединительные отношения между предикативными частями сложносочинённого предложения: « @ >... i # (Мар. ев.) – 'это я дал вам власть наступать на змея, однако этому не радуйтесь'» (с. 216). Разделённые при цитировании отточием части фразы по смыслу своему связаны весьма длительной и извилистой цепочкой, но при переводе эта цепочка просто исчезла. Для понимания смысла всей фразы и, соответственно, точного определения взаимосвязей частей предложения, необходимо обратиться к целостному фрагменту: «Семьдесят учеников возвратились с радостью и говорили: Господи! и бесы повинуются нам о имени Твоем. Он же сказал им: Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию;

Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражию, и ничто не повредит вам;

Однакож тому не радуйтесь, что духи вам повинуются;

но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах» (Лк. 10, 17-20;

курсив текста – С.Я.). Таким образом выясняется, что не радоваться следует тому, о чём говорится совершенно в другом, вполне законченном по смыслу предложении. Даже с учётом того, что в ст.-сл. (как и в оригинальном греческом) тексте не было разбивки на стихи, дополнительно способствовавшей членению на самостоятельные, в смысловом отношении, предложения, в данном случае первое предложение из нашей цитаты и по написанию в ст.-сл. рукописях и на слух воспринимается как законченное по смыслу целое, к которому происходит возврат (в виде отсылки) в третьей части (в Синод. пер. части отделены знаком ';

') второго предложения. Ошибки перевода, рассмотренные выше, на наш взгляд, могут быть объяснены как некритическим отношением к текстовому материалу, избранному в качестве наглядных примеров для перевода, так и допущенными методологическими нарушениями, которые привели к тому, что оплошности-пропуски не были исправлены даже после получившегося в результате неудобопонятного (и неприемлемого в общем контексте Евангелия) перевода. Приводимые далее примеры переводов из учебного пособия К.А. Войловой, на наш взгляд, могут быть отнесены к спорным в основном по причине изменения смысловых оттенков в переводе по сравнению с оригинальным текстом. 2.1 «В сочетании с модальными глаголами, h, h, # инфинитив образовывал сложные формы времени глагола, сообщая таким образом всему высказыванию модальное значение или изменение в состоянии предмета:...~ m ~... (Остр.ев.) – 'когда и вы захотите стать его учениками'» (с. 181, курсив автора – С.Я.). При переводе в результате очевидного смешения вопросительной частицы '~' (в значении 'разве') и союза '~' (в значении 'когда') пропал иронический оттенок вопроса "разве и вы хотите стать Его учениками?" (тот же оттенок сохранён в Синод. пер.: «...или и вы хотите сделаться Его учениками?» Ин. 9, 27). 2.2 Излишний буквализм делает не совсем удачным, на наш взгляд, перевод '' – 'лежит' в примере, иллюстрирующем передачу в ст.-сл. языке изъяснительных отношений между частями предложений союзами и ": «... hh " h h... (Мар. ев., Лука, VII) – 'и узнав, что он лежит в доме фарисея'» (с. 195, подчеркнуто нами – С.Я.). В данном случае в тексте важно указание на точное местонахождение, а не на то, что делает Иисус в доме фарисея – стоит, сидит, ходит или лежит. В Синод. пер. глагол оставлен без перевода, что, в свою очередь, заставляет читателя обратить внимание на более глубокое значение самого слова 'возлежит': "...узнавши, что Он возлежит в доме фарисея..." (Лк. 7, 37). 2.3 С буквализмом встречаемся и в примере «... @ @ (Мар.ев.) – 'будет освобожден от собрания'» (с. 202). В данном случае при переводе не учтен определённый смысловой оттенок, поскольку на самом деле речь идет о довольно страшном для иудеев наказании – отлучении от синагоги. В контексте этот отрывок выглядит следующим образом: «...Так отвечали родители его, потому что боялись Иудеев;

ибо Иудеи сговорились уже, чтобы, кто признет Его за Христа, того отлучать от синагоги» (Ин. 9, 22). 2.4 «Частица передавала усиленное отрицание: \ ~\ \ \ (Зогр. ев., Матф. XXI) 'не я говорю вам, чьей властью это делаю'» (с. 198, выделено автором – С.Я.). Даже с учётом необычного порядка слов в предлагаемом переводе невозможно точно определить – к какому именно слову относится усиливающее отрицание, как об этом говорит К.А. Войлова. Только принимая во внимание контекст можно установить, что усиленное отрицание должно относится здесь ко всей фразе, передающей завершение спора Иисуса с иудейскими священниками и старейшинами: «И сказали в ответ Иисусу: не знаем. Сказал им и Он: и Я вам не скажу, какою властью это делаю» (Синод. пер., Мф. 21, 27). 2.5 Излишне патетично, на наш взгляд, выглядит восклицание, предлагаемое К. Войловой в следующем переводе: «...hh (Мар.ев.) – 'знал бы кто, что это за женщина'» (с. 201). С учетом контекста, как оказывается, смысл всей фразы несколько иной: "Видя это, фарисей, пригласивший Его, сказал сам в себе: если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница" (в Синод. пер. Лк. 7, 39;

подчеркнут аналог приведённой цитаты – С.Я.). 2.6 В завершении притчи о блудном сыне К.А. Войлова предлагает несколько изменить формулировки: «... h h. h h # (Остр. ев., Лука, XV) – 'брат твой воскрес из мертвых, считался пропавшим и нашелся'» (с. 204). В этом переводе не совсем корректно выглядит формулировка 'воскрес из мертвых' (в общем религиозном контексте старославянской литературы), дезавуирующая образность финала притчи. Синод. пер. в этом случае проявляет определённую строгость: «...брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся» (Лк. 15, 32). 2.7 « [] h. # (Зогр. ев., Марк, VI) – 'и Иисус, выйдя, увидел много народа, и они дороги ему были'» (с.205). Чрезмерный буквализм перевода скрадывает смысловой оттенок милующей жалости, подчеркивая оттенок преходящего со временем признания ценности. В Синод. пер.: «Иисус, вышед, увидел множество народа и сжалился над ними, потому что они были как овцы, не имеющие пастыря...» (Мр. 6, 34). 2.8 «... (Остр. ев.) – 'послал своего раба вечером'» (с. 206). Утерян смысловой оттенок определённого срока, что в некоторой степени нарушает смысловую целостность художественного образа, используемого в притче, так как речь в данном эпизоде идет именно о времени сбора гостей6, призванных на торжественную вечерю: « Y m r h, " @ "" (по Остр. ев.). В Синод. пер.: «И когда наступило время ужина, послал раба своего сказать званным: идите, ибо все уже готово» (Лк. 14, 17). 2.9 Вряд ли можно признать адекватным, даже с формальной точки зрения, предлагаемый автором перевод фразы: «... \ (Мар) – 'за три дня построил ее'» (с. 208, выделено нами – С.Я.). 2.10 В примере «супин...в предложении употреблялся при глаголах движения для обозначения цели этого движения:... [] h (Остр.ев.) – 'так как придет сын человеческий спросить с погибшего и спасти его'» (с. 181) явно прослеживается тенденция к модернизации: ст.-сл. ‘’ очевидно прочитано автором перевода в современном значении взыскания (напр.: взыскать по суду, дисциплинарное взыскание, спросить с... по все строгости) тогда как в Евангелии говорится об усиленном поиске. В Синод. пер.: «Ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее»7 (Мф. 18, 11) интересующий нас глагол, как и в случае 2.2, рассмотренном выше, оставлен без перевода, очевидно по тем же самым причинам (отметим также, что Синод. пер. ориентировался всё-таки на людей, знакомых с православной традицией, для которых, в частности, не представлялось трудностью, например, понимание наименований богородичных икон "Нечаянная радость", "Взыскание погибших", "Споручница грешных" и др.). Последняя группа рассматриваемых примеров объединяет случаи существенного изменения смысла при переводе в результате изменения значений переводимых слов и пренебрежения принципами грамматики старославянского языка. Однако, до начала рассмотрения обратим внимание на пример, стоящий особняком: «Плюсквамперфект... – сложная форма прошедшего времени, имевшая в старославянском языке значение давно совершенного действия, предшествовавшего другому действию в прошлом (предпрошедшее время). Например:... h@ h#m ~. h@ >... (Остр. ев. Лука. V) – 'и были здесь сидящие фарисеи и законники, которые пришли от правителей Галилеи', т.е. 'фарисеи и законники здесь присутствовали, а до этого они пришли из Галилеи'» (с. 178-179, подчеркнуто нами – С.Я.). По всей видимости, слово ‘правителей’ оказалось здесь в силу технической ошибки, поскольку оно отсутствует во втором разъясняющем варианте перевода (если, конечно не допускать возможность смешения существительного '', обозначающего населенный пункт, с '' в значении 'правители, начальствующие лица' и т.д.), и поэтому мы не рассматриваем этот пример наряду с остальными. 3.1 «Например, в предложении... @ @ \ (Мар. ев., Лука, 1) частица вносит в смысловую структуру предложения дополнительный усилительный оттенок: 'как это будет, ведь человека не знаю'» (с. 196-197, курсив текста – С.Я.). В целом ряде случаев @ действительно переводится в обобщающем смысле как 'человек, мужчи на' (пример на с. 140;

CC, 342), но в данном конкретном случае – при описании беседы архангела Гавриила с Марией (эпизод Благовещения Лк. 1, 34) речь идет именно о супружеских отношениях (на что указывает и глагол '' (СС, 238), который в подобных случаях словоупотребления относится как раз к этой сфере человеческой жизни), да и усилительный оттенок здесь должен относится именно к целому словосочетанию '@ \'. 3.2 «Частица использовалась в качестве прямого отрицания того, что содержало слово, к которому она относилась по смыслу: i (Зогр. ев., Лука, XXII) – 'придя, не разорит, но сделает'» (с. 197-198, курсив текста;

евангельский источник цитаты указан неверно – С.Я.). По всей видимости и опознаны здесь как формы 3 л. ед. ч. наст. врем. глаголов 4-го тематического класса (с. 159 пособия). Но тогда не получается согласования с ' '. Такое согласование возможно лишь в том случае, если и понимать как супин (соответствующий пример для случая 3 л. ед. ч. приведен в пособии на с. 181), что подтверждается употреблением род. падежа в приведённом страницей ранее более полном виде фразы: ' ', а ' ' – понимать как форму простого аориста 1 л. (а не 3 л.)8. С учетом такого подхода вся фраза приобретает более "канонический" вид: 'не пришел [я] нарушить [закон], но [пришел] выполнить' или 'не нарушить [закон] пришел [я], но исполнить'. В Синод. пер.: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков;

не нарушить пришел Я, но исполнить» (Мф. 5, 17). 3.3 « h# (Асс. ев.) – 'однажды явился некий священник'» (с. 206). В данном переводе совершенно неправомерно употреблен термин 'священник'. Старославянский словарь действительно приводит такое значение для ст.-сл. '', но, как это уже отмечалось в нашей статье по поводу книги Т.И. Вендиной9, это гапакс – единственный случай словоупотребления – относящийся только к рукописи Киевских листков, переведенной с латинского языка. Во всех остальных евангельских случаях словоупотребления '' имеет значение 'знаток, исследователь, толкователь' применительно к древнеиудейскому Закону и при переводе должно сохранять давно устоявшуюся форму 'законник' (СС, 228). 3.4 Не соответствует оригиналу предлагаемый автором перевод следующего примера: «... @... (Зогр. ев.) – 'кровотечение открылось у некой женщины'» (с. 206). Ведь и по форме (@...) и по смыслу (в контексте) речь идет о уже имеющем место в продолжение длительного времени кровотечении, от которого в последующий момент эта женщина чудесным образом исцелилась, что и подтверждается усечённым окончанием фразы: '... h h #' (по Мариин. ев.). В Синод. пер.: «Одна женщина, которая страдала кровотечением двенадцать лет...» (Мр. 5, 25). 3.5 «... @@ h... (Зогр. ев.) – 'когда освобожден буду от строительства дома'» (с. 206, подчеркнуто нами – С.Я.). В ст.-сл. языке '~', '' и даже '' имеют значение 'управлять', 'устраивать', восходящее к греч. термину 'oiconomia' (СС, 630)10. В соответствии с этим, подчеркнутое словосочетание было бы корректнее переводить 'от управления домом (домашним хозяйством)'11, поскольку речь идет именно об управляющем (экономе). 3.6 «... h h (Мар. ев.) – 'ты не достоин жены Филиппа, своего брата'» (с. 207). В данном случае совершенно упущен из виду оттенок долженствования и перепутаны логические ударения. В соответствии с евангельским повествованием Иоанн Креститель, которому принадлежат эти слова, весьма категорично осуждал правителя Галилеи царя-'четвертовластника' Ирода Антипу (сына царяправителя Иудеи Ирода Великого, известного, в частности, по "избиению младенцев") за его женитьбу. Поэтому дело здесь совсем не в указании на недостаточно высокий моральный облик Ирода, который не соответствовал бы требованиям, предъявляемым его невестой (только в этом случае можно говорить: ты её не достоин), а совсем в другом – в обличении и осуждении Иоанном Ирода с подчеркиванием аспекта непозволительности поступка, со вершённого последним ('"' – 'следует, полагается, надлежит' СС, 196). В Синод. пер.: «Ибо Иоанн говорил Ироду: не должно тебе иметь жену брата своего» (Мр. 6, 18). Обратим внимание на тот факт, что на той же самой странице пособия, только чуть ниже, совершенно правильно переведена фраза с аналогичным словом: «... @ # " (Остр. ев.) – 'дай мне положенную часть наследства'» (выделено нами – С.Я.). 3.7 «...... h h (Зогр. ев.)... 'когда пришлось зайти на ту половину, он встретил двух бесов'» (с. 209-210). Кроме употребления примитивного подстрочника 'на ту половину' (вместо 'на другой берег') здесь упущен смысл целого предложения, зависящий от контекста: Иисус встретил не самих бесов, но именно 'беснующихся людей' или 'людей, одержимых бесами (злыми духами)', на что указывает и прил. 'h' ('одержимый злым духом, бесноватый' СС, 107). О ‘людях, одержимых бесами’ следует говорить и с учётом контекста, включающего описание последующих событий – исцеления этих бесноватых (после изгнания из них бесов) и уничтожения свиного стада, в которое были направлены изгнанные из людей бесы (Мф. 8, 28-34)12. 3.8 Совершенно недопустимым, тем более для учебного пособия, на наш взгляд, является следующий вариант авторского перевода: « h ~ h " # ~ (Остр. ев.) – 'в Иерусалиме есть место, которому подобает кланяться'» (с. 212, подчеркнуто нами – С.Я.). Отметим, во-первых, что наречие '' имеет значение 'где' (СС, 246) и, во-вторых, сам смысл вопроса, заданного самарянкой Иисусу (в пособии вопрос приведён в привычной усечённой форме), заключается именно в попытке разобраться в противостоянии двух традиций, по-разному решавших проблему 'где же надлежит совершать поклонение Богу' – самарянской (на горе Гаризим) и общеиудейской (в Иерусалиме): «Женщина говорит Ему: Господи! вижу, что Ты пророк;

Отцы наши поклонялись на этой горе;

а вы говорите, что место, где должно покланяться, находится в Иерусалиме» (Синод. пер. Ин. 4, 19-20. Подчеркнуто нами – С.Я.). 3.9 « h# (Зогр. ев.) – 'не всё усвоят из того, что он говорил, но столько, сколько им дано усвоить'» (с. 216, подчеркнуто нами – С.Я.). В данном случае смысл перевода принципиально отличается от смысла оригинального (ст.-сл.) текста, хотя и угадан количественный аспект этого предупреждения. Для правомерности предложенного К.А. Войловой перевода вместо ' ' ('не все' – многочисленность предметов или лиц, ср. '... [][] z h#' Мф. 11, 13;

' h \' Мф. 22, 28. Мариин. ев.) в оригинале должно было бы находиться ' "' или же ' h' ('не всё' – исчерпывающая множественность в качестве целокупности, ср. '...r\ h' Лк. 9, 7. Мариин. ев.;

кроме этого, перевод совершенно безосновательно опирается на предлог 'из': не всё из слова сего), а вместо ''13 – '' (или же ''). Принцип, которым руководствовался автор перевода в данном случае, скорее всего, предполагает игнорирование и лексики и грамматики старославянского языка. Ср. в Синод. пер.: «Не все вмещают слово сие, но кому дано...» (Мф. 19, 11). 3.10 Следующий авторский перевод значительно затемняет смысл оригинального текста неоправданным добавлениям: «... h# h# h h (Мар. ев.) – 'и, заплакав, увидели, что отвален камень'» (с. 218, подчеркнуто нами – С.Я.). Смысл переведённой фразы вполне понятен, но он никоим образом не соответствует смыслу фразы оригинальной, что видно по подчёркнутому слову. Получается, что жены-мироносицы сначала стояли и смотрели просто так, и только 'заплакав, увидели' (что предполагается переводом). Вполне может быть, что у них и были на глазах слёзы пока они шли к месту погребения Иисуса – по обычаю намазать тело усопшего определённым составом, переговариваясь между собой и сокрушаясь о том, что у них может не хватить сил отодвинуть закрывающий вход в погребальную пещеру большой камень (Мр. 16, 1-3), но про эти слёзы в цитируемом тексте ничего не говорится. Почему автор перевода предпочёл 'заплакав', а не 'вздохнув', например? В ст.-сл. есть специальные глаголы '' и '', есть даже '' (напр. ' –' Супр 168, 10;

СС, 625), но ни один из них не представлен в цитируемом фрагменте, 'h#' же как прич. прош. вр. от глаг. 'h' ('посмотреть, взглянуть' СС, 142) также не должно представлять трудностей при переводе. Ср. в Синод. пер.: «И взглянувши видят...» (Мр. 16, 3). На этом мы закончим рассмотрение отдельных пассажей из учебного пособия по старославянскому языку К.А. Войловой и перейдем к подведению итогов. На основе обобщения результатов критического анализа отдельных интерпретаций фрагментов текстов на старославянском языке в учебном пособии К.А. Войловой «Старославянский язык»14 попробуем сформулировать наиболее серьезные, на наш взгляд, проблемы, проявившиеся в этой книге. Отметим 1) отсутствие работы с первоисточниками – самими старославянскими текстами (не с отдельными словами или фразами, а с изданиями того или иного памятника). Работа с текстами предполагает не только учёт контекста при понимании отдельных случаев словоупотребления (как и при переводе отдельных фрагментов текста), но и изучение особенностей, как содержания самого памятника, так и формы, в которую заключено и через которую раскрывается это содержание. Значительная часть рассмотренных нами оплошностей своими корнями восходит именно к игнорированию текстов (в основном – евангельских). И тот факт, что отечественные издания памятников старославянского языка являются библиографической редкостью (после окончания серии "Памятники старославянского языка" в первые десятилетия ХХ века, была переиздана только Саввина книга, если не считать малотиражного факсимильного издания Остромирова Евангелия к празднованию 1000-летия крещения Руси) вряд ли может служить единственным оправданием этих оплошностей. Значительные сложности создает и весьма слабое и неуверенное использование автором учебного пособия текстологических приёмов (в частности – верного разбиения отрывка на слова15, получение действительно законченного в смысловом отношении предложения, а не простой последовательности слов и др.), позволяющих свести возможность неправильного прочтения фрагмента текста и, соответственно, искажения при понимании этих фрагментов, к минимуму. Результаты подобного пренебрежения текстологическими приёмами говорят сами за себя – это совершенно фантастические конструкции (эпизоды 1.1–1.7), появления которых, на наш взгляд, можно было бы избежать при критическом отношении к используемым отрывкам текста. Оплошности подобного рода уже встречались ранее в исследованиях древнерусских памятников, подтверждением чему может служить пример, иллюстрирующий ошибку неправильного членения текста при исследовании «Изборника Святослава 1073 г.». Недостаточно тщательное обращение со специальной логической терминологией при переводе философских глав этого памятника Божидаром Пейчевым16 вызвало справедливые нарекания А.М. Камчатнова, посвятившего анализу допущенных переводчиком ошибок статью "Философская терминология Изборника Святослава 1073 года и ее перевод"17. Среди множества отмечаемых А. Камчатновым оплошностей перевода встречается одна, обусловленная (как и случае с книгами Т. Вендиной и К. Войловой) довольно слабым знанием описываемых в новозаветных книгах событий, мест и лиц. В предложении " h " современный переводчик превратил город Вифсаиду – родину апостолов Андрея, Петра и Филиппа, в собственное имя Вит и не известный доселе в библеистике род савидов: "Петр – Симон, сын Ионин от Вита, а это значит – принадлежит к галилейским савидам"18. Такой результат, разумеется, не может быть объяснен одной только сложностью чтения слитно написанного текста. Скрупулёзный анализ этой и остальных допущенных переводчиком оплошностей привел А.М. Камчатнова к следующему выводу: «...приходится с сожалением констатировать, что этот перевод во всем существенном не отвечает требованиям адекватности древнеславянскому оригиналу. Использование перевода Б. Пейчева для реконструкции "философских идей, функционировавших в культуре древней Болгарии и Киевской Руси" без риска исказить реальную картину логико-философских знаний той эпохи едва ли возможно»19. Завершая этот небольшой экс курс в прошлое подчеркнём: для указанного случая, как и для рассмотренных ранее пассажей из пособия К.А. Войловой, характерна одна общая черта – игнорирование новозаветных текстов как таковых. Но если для работы почти тридцатилетней давности20 эта особенность может быть хоть как-то обоснована ссылкой на чрезмерное влияние атеистической идеологии на отдельных исследователей, то современный ее рецидив, поражающий воображение своими масштабами, пока остается без объяснения. В целом же очередную проблему можно сформулировать как 2) невнимание к методам текстологии. Отдельно следует выделить недостаточную тщательность грамматического анализа используемых текстов. Необоснованное смешение форм множ. и ед. чисел в книге К. Войловой (1.2–1.4), как мы убедились, не приводит к положительным результатам. Кроме всего прочего, такие произвольные изменения, на наш взгляд связаны с недостаточно чётким пониманием самого оригинального текста. При этом нарушается одно из главных условий "хорошего перевода", сформулированных в трактате Э. Доле "О способе хорошо переводить с одного языка на другой"21. Это условие сводится к требованию отчетливого понимания предмета мысли автора переводимого текста и его суждений об этом предмете22, другими словами, уяснения смысла и содержания исходного для перевода текста (о чем в свое время говорили еще Цицерон и св. Иероним). В связи с этим следующую проблему можно сформулировать как 3) невнимание к особенностям грамматических конструкций (к формальной стороне текста). Вопрос ясности для исследователя оригинального текста непосредственно связан с обращением к контексту для понимания фрагмента именно как фрагмента, то есть части текста, неразрывно связанной в смысловом отношении с оставшимися частями, несущей на себе смысл целого, раскрывающей с какой-либо стороны этот смысл и только в силу этого приобретающей свои смысловые и формальные (грамматические) границы. Настойчивое пренебрежение контекстом, характерное для анализируемой книги К. Войловой23, приводит к довольно серьёзным искажениям при попытках понять старославянский текст. Позволим себе привести относительно громоздкую цитату (относящуюся, правда, к специфике работы с авторскими черновиками более позднего, чем старославянские памятники, периода), из высказывания известного пушкиниста С.М. Бонди, в которой содержится весьма важное, на наш взгляд, методологическое указание, по праву могущее быть отнесенным и к исследованию древних текстов: "... и д т и в р а б о т е н е о т ч а с т е й к ц е л о м у, а о т ц е л о г о к ч а с т и (и потом опять к целому);

не из прочтения отдельных слов составлять целое стихотворение, отрывок, а наоборот, пользоваться пониманием целого для прочтения отдельных слов... Сначала, путем первого несовершенного ознакомления, читающий должен составить себе представление об общем содержании отрывка: что это такое? о чем там идет речь? каков общий замысел? Затем, имея уже это представление, читать отдельные слова, догадываясь об их значении не изолированно, а в свете составленного общего представления о целом, о замысле вещи. И, наконец, из этих расшифрованных деталей, отдельных слов и фраз составляется новое, полное, уже не общее, а вполне конкретное знание о читаемом отрывке в целом. Такова в общем схема работы при чтении трудных текстов"24. Как представляется, вряд ли возможно приведение каких-либо доводов против использования подобной схемы при изучении старославянских (как и древнерусских) фрагментов текста в их тесной взаимосвязи с контекстом. Отметим также, что внимание к этой взаимосвязи не является чем-то совершенно новым и необычным. Так, например, блаж. Августин, анализируя Псалмы с точки зрения содержащихся в них пророчеств о Христе, указывал, что "фразы, вырванные из контекста" могут относиться совсем к другому предмету, чем тот, о котором ведется рассуждение, произвольно и необдуманно подкрепляемое этими фразами, поэтому следует внимательно следить за тем, чтобы применять отрывки из псалма в соответствии, но не в противоречии, со смыслом этого псалма25. Приходится констатировать, что в анализируемой книге эти пожелания не были учтены (о чем ярко свидетельствуют эпизод 1.7). Поэтому очередную проблему можно сформулировать как 4) изолирование фрагментов текста и сознательное игнорирование контекста.

Целый ряд оплошностей, допущенных в пособии К. Войловой, обусловлен недостаточно ясным пониманием особого сакрального и культово-религиозного характера подавляющего большинства старославянских текстов, который, в свою очередь, накладывает определённый отпечаток на семантику употребляемых слов. Ведь одной из главных особенностей старославянского языка следует, по всей видимости, считать его функционирование в той среде и в таких исторических условиях, которые характеризуются нечасто встречающимся взаимопроникновением религии и культуры, иными словами, ситуацией, когда "религия и культура выступают как одно целое"26. На наш взгляд, хорошее знание содержания евангелий помогло бы избежать возникновения ошибочных интерпретаций в рассмотренных нами эпизодах 1.2, 1.4, 1.6, 2.1, 2.3, 2.5, 2.10, 3.1 и 3.6–3.8. Кроме этого, в пособии слишком мало внимания уделяется тому обстоятельству, что старославянские памятники являются переводными и потому особенности их языка (в определенной степени обусловленные оригинальными текстами) проявляются не только в специфической лексике, но и в неоднозначности используемых слов (эпизоды 3.3 и 3.5). Эти особенности сохранялось и в дальнейшем – не только в старославянских памятниках, но и в древнерусских. К примеру, в качестве одного из прочно устоявшихся и широко использовавшихся литературных штампов, основанного на искаженном прочтении, А.И. Соболевский в своей рецензии на книгу В.Н. Малинина "Старец Елеазарова монастыря Филофей и его послания" (Киев, 1901) приводит самоуничижительную формулу древнерусских книжников "елинских борзостей не текох", восходящую к некритическому восприятию оборота "...аще еленьскыа борзости претечеши", в котором прил. 'еленьскыа' соотнесено с названием народа, а не с названием быстро передвигающегося животного27. Итак, очередную проблему можно сформулировать как 5) невнимание к специфике старославянского языка как языка перевода христианских текстов с греческого. Выявленные нами по итогам критического анализа примеров перевода фрагментов старославянских текстов в учебном пособии К.А. Войловой проблемы могут привести к довольно серьёзным последствиям в том случае, если они будут оставлены без внимания. Вне всякого сомнения, решающим шагом по пути решения этих проблем, будет дальнейшее издание старославянских памятников и их тщательное исследование как продолжение славных начинаний А.И. Соболевского, В.Н. Щепкина и других выдающихся отечественных славистов. Имеющиеся возможности для серьезной академической работы в этом направлении подтверждаются не только современным научным изданием «Саввиной книги» (1999 г.), но и весьма ценным изданием «Евангелие от Иоанна в славянской традиции» (1998 г.). Вполне возможно, что и переиздание зарекомендовавших себя с лучшей стороны работ Р. Цейтлин, Л.П. Жуковской, равно как и других ученых, работавших или продолжающих работу в сфере славистики, поможет предотвратить развитие отмеченных нами проблем. Как представляется, многолетний (с дореволюционных времен) опыт сопровождения отдельных уроков или учебных текстов в учебниках и пособиях по древним языкам (латинский, древнегреческий) дополнительными поясняющими сведениями, характеризующими специфику узуса этих языков и исторических реалий, нашедших свое отражение в их лексиконе, также может быть эффективно применен при обучения старославянскому языку в качестве одного из способов решения сформулированных нами проблем. С.В. Яковлев.

Целый ряд серьезных ошибок был проанализирован нами в статье «Критические замечания по поводу исследования Т.И. Вендиной "Средневековый человек в зеркале старославянского языка"» (Древняя Русь. Вопросы медиевистики. № 2 (16). 2004. С. 112-122. 2 Во всех случаях обращения к Синодальному переводу мы используем цитаты в качестве пояснения, но не в качестве образцов для перевода (так как в основе Синод. пер. находится греческий, а не старославянский текст). 3 Аналогичную таблицу см. в кн.: Селищев А.М. Старославянский язык. В 2 ч. Ч. 2. М., 1952. С. 104. 4 В пособии ошибочно напечатано h.

Аналогичное употребление этого словосочетания: «... h...» (Лк. 11, 7. Мариин. ев. В Синод. пер.: «...скажет ему в ответ: "не беспокой меня..."»). 6 Эту особенность значения подчёркивает А.С. Львов в своем исследовании "Очерки по лексике памятников старославянской письменности" (М., 1966. С. 261). 7 Обратим внимание на то обстоятельство, что в Синод. пер. 'погибшее' употреблено в обобщающем значении (поэтому средн.р. как и в греч.). 8 Аналогичная конструкция: ' z hr ' Лк. 5, 32. Мариин. ев. (в Синод. пер.: «Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию»);

'h h z\...', ' h z\...' (Лк. 12, 49;

51). 9 Древняя Русь. Вопросы медиевистики. № 2 (16). 2004. С. 118. 10 Откуда ст.-сл. и др.-рус. икономъ, рус. экономика, экономка. В ст.-сл. евангельских текстах греч. oiconomos соответствуют (Лк. 12, 42;

Лк. 16, 1) и (Лк. 16, 8). Весьма интересен пример Мариин. ев., дающего следующее чередование в притче о неправедном домоправителе (фрагментарно приведем Лк. 16. 1-8 по Синод. пер. с указанием греч.–ст.-сл. соответствий): «...один человек был богат и имел управителя (oiconomon = ), на которого донесено было ему, что расточает имение его;

И призвав его, сказал ему: что я слышу о тебе? дай отчет в управлении (tes oiconomias = h) твоем, ибо ты не можешь более управлять (oiconomein = ). Тогда управитель (ho oiconomos = ) сказал сам в себе: что мне делать? господин мой отнимает у меня управление домом (ten oiconomian = ): копать не могу, просить стыжусь;

Знаю, что сделать, чтобы приняли меня в домы свои, когда отставлен буду от управления домом (tes oiconomias = h )... И похвалил господин управителя (ton oiconomon = )...». Подробнее об этих терминах см.: Славова Т. Преславска редакция на Кирило-Методиевия старобългарски евангелски превод // Кирило-Методиевски студии. Кн. 6. София, 1989. С. 89-90. 11 В противном случае, с учётом определённых генетических связей между старославянским и древнерусским языками, следовало бы переводить название всем хорошо известной книги "Домострой" как "Строительство дома" и рассматривать эту книгу, к примеру, как инструкцию по сборке и монтажу типовых конструкций загородных домиков. 12 Этот евангельский фрагмент (с учётом некоторых видоизменений) аналогичен фрагменту Лк. 8, 32-36, использованному в качестве эпиграфа к роману Ф.М. Достоевского "Бесы". 13 См.: Селищев А.М. Старославянский язык. В 2 ч. Ч. 2. М., 1952. С. 114. Очевиден дат. пад. 'те, кому', 'которым'. 14 Заслуживает внимания тот факт, что одним из рецензентов учебного пособия К. Войловой является именно Т. Вендина. 15 Об особенностях чтения древних текстов, и в частности, о правильном разделении на слова, предупреждал ещё блаж. Августин, разрабатывавший теоретические основы историко-филологического подхода к библейским текстам в своём трактате "De doctrina christiana" ("О христианском учении" кн. II 9, 14;

11, 16;

12, 18;

12, 21. Кн. III 2, 2-5;

3, 6 4, 8). О необходимости такого правильного разделения, как об одном из основном условий "правильного понимания лексической стороны текста", говорил и Д.С. Лихачёв, приводя в своём неоднократно переиздававшемся фундаментальном труде "Текстология" случаи аналогичных ошибок при издании древнерусских текстов ( см.: Лихачёв Д,С. Текстология. СПб., 2001. С 159, 162). 16 Перевод опубликован в качестве приложения к русскому изданию его книги “Философский трактат в Симеоновом сборнике". Киев, 1983. С. 138-145. 17 В кн.: Древнерусский литературный язык в его отношении к старославянскому. Сб. ст. / Отв. ред. Л.П. Жуковская. М., 1987. С. 67-73. 18 Цит. по: Камчатнов А.М. Философская терминология Изборника Святослава 1073 года и ее перевод // Древнерусский литературный язык в его отношении к старославянскому. Сб. ст. / Отв. ред. Л.П. Жуковская. М., 1987. С. 72. 19 Там же. С. 73. 20 К настоящему времени опубликован перевод “философских глав" Изборника (Библиотека литературы Древней Руси. Т. 2. СПб., 2000. С. 136-167) тщательно выполненный Г.М. Прохоровым с учетом греческого кодекса (Codex coislinianum № 120 Парижской национальной библиотеки), считающегося наиболее близким к протографу Изборника. 21 Трактат написан в 1540 г. и считается одним из первых в Европе теоретических сочинений, посвященным исключительно теории перевода. 22 См. дополнительные разъяснения по поводу этой формулировки в кн.: Гарбовский Н.К. Теория перевода. М., 2004. С. 84-87. 23 Как, впрочем и для исследования Т.И. Вендиной (подробнее см. нашу статью в: Древняя Русь. Вопросы медиевистики. № 2 (16). 2004. С. 113-115.) 24 Бонди С.М. О чтении рукописей Пушкина // Известия АН СССР. 1937. № 2-3. С. 592 (разрядка автора, курсив наш С.Я.). С применимостью предложенной С.М. Бонди схемы в исследованиях древнерусских текстов полностью согласен Д.С. Лихачев (см. Лихачев Д.С. Указ. соч. С. 163).

Блаж. Августин. О граде Божием. Кн. 17 гл. 15. Успенский Б.А. История русского литературного языка (XI-XVII вв.). М., 2002. –С. 62 27 Приведено в кн.: Лихачев Д.С. Указ. соч. С. 191.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.