WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

ЯЗЫК СОЗНАНИЕ КОММУНИКАЦИЯ Выпуск 21 Москва 2002 ББК 81 Я410 Электронная версия сборника, изданного в 2002 году. В электронной версии исправлены замеченные опечатки. Расположение текста на

некоторых страницах электронной версии по техническим причинам может не совпадать с расположением того же текста на страницах книжного издания. При цитировании ссылки на книжное издание обязательны. Я410 Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Отв. ред. В. В. Красных, А. И. Изотов. — М.: МАКС Пресс, 2002. — Вып. 21. — 184 с. ISBN 8-317-00458-6 Сборник содержит статьи, рассматривающие различные проблемы коммуникации как в свете лингвокогнитивного подхода, так и в сопоставительном аспекте, а также наиболее актуальные проблемы лингводидактики. Особое внимание уделяется национальной специфике общения, проявляющейся в особенностях ассоциативных рядов, коннотативного потенциала и восприятия художественных текстов. Сборник предназначается для филологов – студентов, преподавателей, научных сотрудников. Выпуски 1 и 2 опубликованы в 1997 г., выпуски 3, 4, 5, 6 – в 1998 г., выпуски 7, 8, 9, 10 – в 1999 г., выпуски 11, 12, 13, 14, 15 – в 2000 г., выпуски 16, 17, 18, 19, 20 – в 2001 г.

ББК 81 Я410 ISBN 8-317-00458- Авторы статей, СОДЕРЖАНИЕ ЛИНГВИСТИКА Никишина И. Ю. Понятие «концепт» в когнитивной лингвистике......... Изотов А.И. Концептуализация «авторитарного побуждения» в чешском и русском языковых пространствах................................8 Ю Чул Чжон (Республика Корея) Семантическое описание русского глагольного конфикса на- -ся...........................................24 Хо Сон Тэ (Республика Корея) Синонимические отношения в семантических полях ‘ЖИЗНЬ’ и ‘СМЕРТЬ’..................................42 Хо Сон Тэ (Республика Корея) Глагольно-атрибутивная сочетаемость имени СМЕРТЬ в паремиях русского языка............55 Зевахина Т. С., Олейникова Е. Е. Искусство убедительной аргументации: ценности и оценки (От семантики слова к семантике дискурса)..........................................................................64 Филимонова Е. Н., Пак Сон Гу (Республика Корея) Конфронтативные лакуны изобразительного типа в русских текстах.................................................................................................80 Зевахина Т. С. Паремиологические единицы в дунганском и китайском языках: параметризация, эксперимент, базы данных.................................................................................................90 Лихачева А. Б. (Литва) Родной иностранный язык. К вопросу о языковом сознании двуязычных детей.....................106 Ермишкина Н. В. О текстовых функциях полипредикативных предложений, выражающих отношения быстрого следования....114 Малюга Е. Н. Роль заголовков и подзаголовков в англо-американской прессе..........................................................129 Анисимова А. Г. К вопросу о переводе терминов гуманитарных наук................................................................................................... ЛИНГВОПОЭТИКА Митева Н.В. Несколько слов о соотношении синтаксического облика художественного произведения и характере его стиля..................................................................................................144 Москвин Г. В. К вопросу об элементе живописи в прозе М.Ю.Лермонтова (на примере романа «Вадим»)................148 Давыдов М. В., Давыдов В. М. Английские современники А. П. Чехова о его творчестве.........................................................159 Нестерская Л. А. Языковые средства формирования оценочности в современной публицистике..........................................................171 ЛИНГВОДИДАКТИКА Киржанова С. В. Место ритмической группы среди ритмико-интонационных средств в свете проблем обучению русскому языку как неродному.................178 Скороходова Е. Ю. Новые орфографические ошибки............................ ЛИНГВИСТИКА Понятие «концепт» в когнитивной лингвистике © И. Ю. Никишина, 2001 В современной когнитивной лингвистике стержневым становится понятие «концепт», которое в качестве термина все чаще используется исследователями, занимающимися проблемами языкового представления когниций. В самом общем виде концепт, по мнению Ю.С. Степанова, можно представить, с одной стороны, как «сгусток культуры в сознании человека: то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека, и, с другой стороны, концепт — это то, посредством чего человек сам входит в культуру, а в некоторых случаях и влияет на нею». Изучение концептосферы языка (термин предложен Д.С. Лихачевым) позволяет выявлять особенности ментального мира того или иного этноса, увидеть, выражаясь метафорически, специфику траектории полета человеческой мысли, следовательно познать культуру народа на разных этапов ее становления. Концепты — мыслительные образы, стоящие за языковыми знаками, означаемые языковых знаков, в последние время стали предметом живого внимания лингвистов. Понятие концепта, пришедшее из когнитологии, оказалось важным и нужным для изучения языка и легло в основу когнитивной лингвистики. Из концептов составляется семантическое пространство конкретного языка, а по семантическому пространству можно судить о структурах знаний в их конкретно-национальном преломлении. Всю познавательную деятельность человека (когницию) можно рассматривать как развивающую умение ориентироваться в мире, а эта деятельность сопряжена с необходимостью отождествлять и различать объекты;

концепты возникают для обеспечения операций этого рода. Для выделения концепта необходимы и перцептуальная выделимость некоторых признаков, и предметные действия с объектами и их конечные цели, и оценка таких действий и т.п., но зная роль всех этих факторов, когнитологи тем не менее еще не могут ответить на вопрос о том, как возникают концепты, кроме как указав на процесс образования смыслов в самом общем виде. Считается, что лучший доступ к описанию и определению природы концепта обеспечивает язык. При этом одни ученые считают, что в качестве простейших концептов следует рассматривать концепты, представленные одним словом, а в качестве более сложных — те, которые представлены в словосочетаниях и предложениях. Другие усматривали простейшие концепты в семантических признаках или маркерах, обнаруженных в ходе компонентного анализа лексики. Третьи полагали, что анализ лексических систем языков может привести к обнаружению небольшого числа «примитивов» (типа некто, нечто, вещь, место и пр. в исследованиях А. Вежбицкой), комбинацией которых можно описать далее весь словарный состав языка. Наконец, известную компромиссную точку зрения разделяют те ученые, которые полагают, что часть концептуальной информации имеет языковую «привязку», т.е. способы их языкового выражения, но часть этой информации представляется в психике принципиально иным образом, т.е. ментальными репрезентациями другого типа — образами, картинками, схемами и т.п. Мы, например, знаем различие между елкой и сосной не потому, что можем представить их как совокупности разных признаков или же как разные концептуальные объединения, но скорее потому, что легко их зрительно различаем и что концепты этих деревьев даны прежде всего образно. Не вызывает, однако, сомнения тот факт, что самые важные концепты кодируются именно в языке. Нередко утверждают также, что центральные для человеческой психики концепты отражены в грамматике языков и что именно грамматическая категоризация создает ту концептуальную сетку, тот каркас для распределения всего концептуального материала, который выражен лексически. В грамматике находят отражение те концепты (значения), которые наиболее существенны для данного языка. Для образования концептуальной системы необходимо предположить существование некоторых исходных, или первичных концептов, из которых затем развиваются все остальные: концепты как интерпретаторы смыслов все время поддаются дальнейшему уточнению и модификациям. Концепты представляют собой неанализируемые сущности только в начале своего появления, но затем, оказываясь частью системы, попадают под влияние других концептов и сами видоизменяются. Возьмем, например, такой признак, как «красный», который, с одной стороны, интерпретируется как признак цвета, а, с другой, дробится путем указания на его интенсивность (ср. алый, пурпурный, багряный, темно-красный и т.д.) и обогащается другими характеристиками. Да и сама возможность интерпретировать разные концепты в разных отношениях свидетельствует о том, что и число концептов и объем содержания многих концептов беспрестанно подвергаются изменениям. Предметом поисков в когнитивной семантике часто являются наиболее существенные для построения всей концептуальной системы концепты: те, которые организуют само концептуальное пространство и выступают как главные рубрики его членения. Многие разделяют сегодня точку зрения Р. Джекендоффа на то, что основными конституентами концептуальной системы являются концепты, близкие «семантическим частям речи» — концепт объекта и его частей, движения, действия, места или пространства, времени, признака и т.п. Понятие концепта используется широко и при описании семантики языка, ибо значения языковых выражений приравниваются выражаемым в них концептам или концептуальным структурам: такой взгляд на вещи считается отличительной чертой когнитивного подхода в целом.

Литература 1. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М., 1997. 2. Павиленис Р. Язык. Смысл. Понимание. Вильнюс, 1986. 3. Jackendoff R. Semantic structures. Cambridge (Mass.), 1990;

Languages of the mind: Essays on mental representation. Cambridge (Mass.), 1992.

Концептуализация «авторитарного побуждения» в чешском и русском языковых пространствах © кандидат филологических наук А. И. Изотов, 2002 Смысловая структура «авторитарного» побудительного речевого акта может быть представлена следующим образом: Говорящий сообщает Слушающему о необходимости и возможности осуществления Агенсом некоторого действия и пытается каузировать осуществление данного действия самим фактом своего сообщения, при этом необходимость и возможность данного действия обусловливается волеизъявлением Прескриптора. Поскольку чешский и русский языки семантически структурируют поле императивности не совсем одинаково, соотношения между чешскими и русскими побудительными интерпретациями далеко не всегда однозначны, поэтому предлагаемое далее разбиение на параграфы носит несколько условный характер (не все интерпретации вынесены в названия этих параграфов, некоторые интерпретации упоминаются в нескольких параграфах, некоторые русские или чешские интерпретации не будут иметь формального соответствия в другом языке и т. д.). Pkaz, rozkaz, nazen — приказ, распоряжение В ситуации приказа побуждение направлено «сверху вниз», в данном конкретном акте коммуникации говорящий занимает авторитарную по отношению к адресату позицию и не сомневается, что адресат выполнит (либо, по крайней мере, попытается выполнить) каузируемое действие. Эта уверенность основана на социально институализированном праве либо ситуативно обусловленной возможности Прескриптора примененить по отношению к Агенсу серьезные санкции (поэтому приказывать может не только начальник подчиненному, но и грабитель в темном переулке — прохожему). Необходимо отметить, что в чешской языковой картине мира приказ менее авторитарен, чем в русской, о чем, по нашему мнению, свидетельствует обычность сочетания nalvav rozkaz в чешских лингвистических текстах, ср. [Grepl, Karlk 1986: 71], [Mluvnice etiny 1987: 339]. В русской же языковой картине мира сочетание *настойчивый приказ имеет, по нашему мнению, ярко выраженный оксиморонный характер 1 Автор признателен сотрудникам Института Чешского национального корпуса при философском факультете Карлова университета в Праге за любезно предоставленную возможность пользоваться собранным ими и хранящимся в компьютерном виде фактическим материалом, в частности, подкорпусом SYN2000 (около ста миллионов словоформ), представляющим основные функциональные стили современного чешского литературного языка, см. http://ucnk.ff.cuni.cz/ — там, где у Говорящего есть возможность приказывать, ему незачем настаивать2. Об этом же косвенно может свидетельствовать и то обстоятельство, что в нашем русском материале в авторском комментарии к побудительной реплике персонажа рассматриваемого типа в тех случаях, когда речь не идет о многократно повторяющемся действии, используются только глаголы совершенного вида, тогда как в материале чешском — глаголы как совершенного, так и несовершенного. Мы полагаем, что в русской языковой картине мира приказ концептуализируется как завершенное действие, а в чешской может пониматься и как растянутый во времени процесс, ср. следующие примеры из романа Я. Гашека, при переводе которых на русский язык П. Богатыреву пришлось поменять видовую характеристику глагола: “Nen doma,” ekl tvrd vejk, ale mlad dma byla ji v pedsni a kategoricky pikazovala vejkovi: “Odneste kufry do pokoje” “Polibte jet, bbo, krucifix,” porouel strmistr, kdy Pejzlerka za ukrutnho vzlykotu odpishla a pokiovala se zbon Vidl pr tak ve snu njakho andle, kter mu pmo velel: “Otevi uple od pohovky!” ‘«Нету дома», — твердо сказал Швейк, но молодая дама была уже в передней и категорическим тоном приказала Швейку: «Отнесите чемоданы в комнату».’ ‘«Теперь поцелуйте крест», — приказал вахмистр после того, как бабка Пейзлерка, громко всхлипывая, повторила присягу и набожно перекрестилась.’ ‘А во сне ему якобы явился ангел и повелел: «Открой ящик в диване!»’ Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что хотя современный чешский язык, подобно русскому, располагает немалым количеством выражающих «авторитарное» побуждение глаголов речевой каузации, эти чешские глаголы синонимичны в гораздо большей степени, чем соответствующие русские глаголы. Речь идет прежде всего о глаголах pikzat // pikazovat, rozkzat // rozkazovat, nadit // naizovat, poruit // porouet, nakzat / / nakazovat. В нормативном «Словаре литературного чешского языка…» [Slovnk spisovn etiny pro kolu a veejnost 2000] лексическое значение этих глаголов определяется одно через другое, ср.: pikzat dok. 1. dt pkaz, nadit2, rozkzat, poruit 1: pikzat pacientovi leet, aby leel 2. kni. pidlit 2, urit 1: pikzat nkomu byt;

byl 2 Ср. мнение анализирующего русские императивные высказывания Л. А. Бирюлина: «приказ не оставляет стоящему ниже в социальной иерархии возможности отказа или какого-либо обсуждения» [Бирюлин 1992: 26]. sluebn pikzn jinam;

pikzan pd.: pikzan smr jzdy;

pikazovat ned. nakzat dok. pikzat 1, nadit2, poruit 1: rodie nakzali dtem, aby...;

nakzala mu sedt;

nakazovat ned. nadit2 dok. dt rozkaz, pikzat 1, poruit 1, nakzat: nadil mu, aby...;

nadit nemocnmu klid, leet;

naizovat2 ned. poruit dok. 1. rozkzat, nadit2, pikzat 1: poruila mu odejt, aby odeel 2. objednat 1 (v hostinci, obchod ap.): poruit si veei;

porouet ned. (3. mn. -/ej/): um, zvykl si porouet rozkzat dok. poruit 1, pikzat 1, nadit2: rozkzal mu ekat, aby ekal;

rozkazovat ned. В соответствии с данными Чешско-русского словаря (1976), различия между глаголами rozkzat, pikzat и poruit состоят фактически лишь в том, что у двух последних возможны некоторые дополнительные, лексически связанные значения, ср.: rozk||zati310, -u, -i dok. komu co n. s inf. приказать*I кому s inf., (от)дать* приказ, велетьII кому s inf.;

распорядиться*II s inf. pik||zati311, -u, -i dok. 1. komu co n. s inf. приказать*I кому s inf.;

отдать* приказ n. распоряжение кому в чём, распорядиться*II о чём;

2. komu co (byt, pokoj ap.) дать*, отвести*I кому что. 3. koho kam (sluebn, na prci ap.) определитьII, назначитьII кого куда. poru||iti356, -m dok. 1. komu co n. se sp. aby приказать*I кому s inf. 2. ~it si co (veei ap.) заказать*I (себе) что. О том, что в чешском языковом сознании речь идет фактически об одном и том же подтипе побуждения, свидетельствует и то, что побуждение, выражаемое с помощью перформативных конструкций, содержащих формы pikazuji, rozkazuji, poroum, характеризуется одним термином, выглядящим как rozkaz (pkaz) [Mluvnice etiny 1987: 339], ср. также [Mllerov 1979], [Prun mluvnice etiny 1996]). Впрочем, порой мы можем встретиться с оговоркой, что хотя rozkaz и pkaz семантически очень близки, их иногда пытаются развести, утверждая, что первым каузируется какое-то однократное действие, тогда как «срок годности» второго более продолжителен [Mluvnice etiny 1987: 339]. Если это так, то чешские rozkaz и pkaz в определенном плане соотносятся как русские приказание и приказ — в то время как чешский rozkaz и русское приказание используются исключительно для обозначения одного конкретного подтипа побуждения, близкого к команде (чешск. povel), русский приказ и чешский pkaz может использоваться также в качестве общего понятия для группы «авторитарных» побудительных интерпретаций. Не случайно чешский rozkaz часто переводится русским приказанием, ср.: Zasalutovav podal j dopis a hlsil: “Podle rozkazu pana obrlajtnanta mm se k vm, ‘Швейк взял под козырек, подал ей письмо и доложил: — Согласно приказанию господина обер-лейтенанта, я milostpan, chovat uctiv a taktn a obsluhovat vs uctiv a udlat vm vechno, co vm vidm na och” (J. Haek. Osudy dobrho vojka vejka) обязан вести себя с вами, сударыня, учтиво и тактично, служить не за страх, а за совесть и исполнять все ваши желания, которые только прочту в ваших глазах (Перевод П. Богатырева)’ Чешское nazen, так же, как и русское распоряжение, соотносится с понятием более общим (с русским приказ и чешским pkaz), оба так или иначе ассоциативно связаны с идеей упорядочения, устроения, управления, ср. однокоренные русск. порядок, упорядочить, чешск. zen, zadit, dit. Нам тем не менее представляется, что чешское nazen вычленяется из общего понятия приказ — pkaz менее отчетливо, чем русское распоряжение,. Так, в нашем русском материале в качестве приказа характеризуются высказывания, содержащие одно побуждение, а в качестве распоряжения — содержащие, как правило, более одного побуждения, ср. некоторые примеры из произведений А. и Б. Стругацких: «Кладите этого сюда же», — приказал он Панди. (Обитаемый остров);

«Замолчи», — приказал Максим. (Обитаемый остров);

«Вели обед на двоих», — приказал он на ходу. (Трудно быть богом);

Поупражнявшись минут десять в выпадах и отражениях, Румата воткнул мечи в стену, нагнулся над пустой лоханью и приказал: «Лей!» (Трудно быть богом);

«За упряжкой», — приказал Антон и откинулся на спинку кресла. (Попытка к бегству);

Окончив инструкции, господин ротмистр Чачу распорядился: «Капрал Гаал, останьтесь. Остальные свободны». (Обитаемый остров);

Затем роту отвели к казарме, и ротмистр распорядился: «Первая секция назначается в конвой. Остальным секциям приступить к занятиям по распорядку». (Обитаемый остров)3. Наш чешский материал о подобном распределении говорить не позволяет: в качестве nazen регулярно характеризуются высказывания, содержащие одно побуждение (ср. — Popite onoho mue! — nadil policejn komisa. (J. Marek. Panoptikum starch kriminlnch pbh) ‘«Опишите этого мужчину», сказал [букв. распорядился] комиссар полиции’), а в качестве pkaz — содержащие более одного побуждения (ср. Pikzal psn Liduce: Ldo, plavat. Postavit na kafe a pak dodlat ten pklad. (J. Prochzka. Klauni) ‘Он строго сказал [букв. приказал] Лиде: «Лида, шевелись. Поставь воду для кофе и доделывай свой пример»’).

3 Следующие примеры, казалось бы, не подтверждают эту закономерность, однако нетрудно заметить, что в них всех «авторская ремарка» следует непосредственно за первым из побуждений, так что формально они этой закономерности не противоречат: «Слезай вниз, — приказал я строго, — и отвечай на вопрос». (Хищные вещи века);

«Сядь перед упряжкой, — приказал Антон, — и поговори с ним». (Попытка к бегству);

«Пусть хозяин катит бочку, — приказал он, — а эти девочки (он указал на караульных гвардейцев, игравших в карты за другим столом, пусть идут сюда». (Трудно быть богом). Показательно и то обстоятельство, что в приводимых в [Арутюнов, Паролкова, Лизунов 1988: 37] в качестве функционально эквивалентных чешских и русских высказываниях чешскому pkaz может соответствовать и приказ, и распоряжение, ср.: Будем ждать. Приказ есть приказ. Тогда скажите, что это распоряжение министерства. Tak budeme ekat. Pkaz je pkaz. Tak eknte, e je to pkaz (z) ministerstva.

В обоих сопоставляемых языках представлены тематизирующие авторитарное побуждение глаголы речевой каузации с отчетливой этимологической внутренней формой «передать в руки». Речь идет о русской видовой паре поручить / поручать и чешской poruit / porouet., которые, впрочем, в истории каждого языка семантически значительно разошлись. Для А. Вежбицкой ‘поручать’ значит ‘уполномочивать’ [Вежбицка 1985: 265], именно данный оттенок значения (‘наделение правом совершить каузируемое действие’) противопоставляет поручение другим побудительным интерпретациям данной подгруппы (побудительные интерпретации, маркированные по признаку «авторитарное побуждение» — условно приказ). Впрочем, речь идет о привативной оппозиции, а никак не об эквиполентной: ‘наделение правом совершить каузируемое действие’ предполагается, если авторитет Прескриптора достаточно высок не только для Агенса, но и для тех, чьи интересы данное каузируемое действие может задевать и кто мог бы этому действию воспротивиться. Так, когда в поэме М. Ю. Лермонтова «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова» православный царь «велит» братьям осужденного «по всему царству русскому широкому торговать безданно, беспошлинно», его повеление касается не только того, кто будет торговать, но и того (и прежде всего того!), кто может попытаться пошлину взыскивать. Мы, однако, склонны полагать, что хотя оттенок значения ‘наделение правом совершить каузируемое действие’ действительно характеризует семантический потенциал поручения, актуализуется этот признак далеко не во всех употреблениях русского глагола поручить. Что же касается чешского языка, то данный оттенок значения выражается уже не глаголом poruit, а глаголом povit, ср.: M povil divisijn soud, jako vaeho pedstavenho, vyslechnout vs a zasl mn souasn cel spisy tykajc se vyetovn. (J. Haek. Osudy dobrho vojka vejka) ‘Дивизионный суд поручил мне, как вашему начальнику, допросить вас и одновременно посылает мне материалы следствия. (Перевод П. Богатырева)’ Мы считаем, что для русского речеупотребления характерна актуализация другого содержащегося в семантическом потенциале пору чения оттенка значения — каузируется действие, исполнение которого важно для Прескриптора. Поэтому для вычленения поручения из общей подгруппы «авторитарных» побудительных интерпретаций важен не только признак ‘наделение правом совершить каузируемое действие’, но и признак ‘важность исполнения каузируемого действия для Прескриптора’4. Во всяком случае, мы намерены постулировать это для русского языкового пространства, причем речь опять пойдет о привативной, а не об эквиполентной оппозиции: дивизионный суд может не только поручить полковнику разобраться с провинившимся подчиненным, но и приказать сделать это и смысл высказывания от этого не изменится — как по поручению, так и по приказу полковник будет делать то, что нужно для Прескриптора, тогда как если царь не велит, а поручит кому-либо «торговать безданно, беспошлинно», смысл высказывания изменится весьма кардинально (можно будет предположить, что сам царь каким-либо образом заинтересован в полученной таким образом лишней прибыли). Данное противопоставление (поручить — приказать) в русском речеупотреблении часто нейтрализуется: первый же пример параграфа 1.12. Распоряжение, указание, приказ в [Арутюнов, Паролкова, Лизунов 1988] выглядит как У меня к вам небольшое поручение [шрифтовое выделение наше — А. И.]. В современном чешском речеупотреблении эта нейтрализация имеет абсолютный характер: формы глаголов pikzat / pikazovat и poruit / porouet регулярно употребляются одними и теми же авторами в сходных контекстах в сходном значении, ср. некоторые примеры из популярного детективного сериала Й. Прохазки о майоре Земане: – Jdte otevt, – pikzal mu, – podvejte se. Ale myslete pitom, e vm pod mm na zda. Namil na ni pistoli a poruil: – Le. Jdi stranou! Liduce na odchodnou pikzal: – Mm vyi, a m dnes radi neek. – Dej mi nco jst, – poruil nakvaen. ‘«Идите откройте, – приказал он ему, – посмотрите, кто там. Но при этом помните, что я целюсь вам в спину».’ ‘Он направил на нее пистолет и приказал: «Врешь. Отойди в сторону!»’ ‘Лиде он сказал [букв. приказал]: «Передай маме, пусть меня сегодня лучше не дожидается.’ ‘«Дай что-нибудь поесть», – сказал [букв. приказал] он кисло.’ 4 Сказанное, естественно, никак не является ни «опровержением» А. Вежбицкой, ни упреком ее переводчику: исследовательница анализировала не русские, а английские перформативные глаголы, и мы не собираемся взваливать на кого-то ответственность за несовпадение английской и русской (чешской) языковых картин мира. Данная нейтрализация закономерно привела к исчезновению из чешского языка соответствующего отглагольного деривата *poruen, отсутствующего в нормативном словаре [Slovnk spisovn etiny... 2000], но представленного в [Slovnk spisovnho jazyka eskho 1989], включающего в себя, помимо современной, лексику «золотого фонда» чешской литературы, ср.: poruen, - s. 1. ponk. zast. zdvoil pozdravn vzkaz, odevzdn se v n pze: pkn p. sleince (Rais);

vzkzat, vydit uctiv p. † 2. nazen, rozkaz, pkaz: dostat p. odjeti (Jir.);

peet opaten p. csask † 3. doporuen: platn p. podat (Tyl) † 4. posledn vle, zv: umraje, v p. svm vzpomnal na bratra (Schulz);

v. t poruiti Этот словарь фиксирует с пометой † также и рефлексы «этимологического» значения ‘передать в чьи либо руки’ у глагола poruit (выделение серым фоном наше), ср.: poruiti dok. (3. mn. -) 1. (komu co;

co;

~) dt rozkaz k nemu;

nadit II 1, rozkzat, pikzat, nakzat 1, uloiti poruil mu, aby ve zadil;

poruil pipravit materil;

dovede p.;

lka mu poruil klid pedepsal, doporuil;

pen. neml sil si p. pimt se k niemu;

srdce mu poruilo, aby tak jednal pimlo ho 2. p. (si) (co) objednat si (zvl. v hostinci, obchod op.);

podat (o): p. si vno, veei;

poruila si kilo masa;

poruil si poheb chudik (Rais) vyslovil pni † 3. (koho, co komu, emu) odevzdat n pozornosti, nikomu do ochrany;

odporuit 2: p. syna pi vychovatele (Stroup.);

p. les pnubohu (Vrba) nestarat se o nj;

pnubohu, osudu porueno (vraz smen se s nm) † 4. (koho, co koma, emu) doporuit: tak mne poruil pzni tto ctn pan (Jir.) 5. ponk. zast. (komu co) odkzat 1 (v zvti): p. podl en • pedp. do-, na-, od-;

– ned. poroueti, poruovati Глаголы nakzat/nakazovat, входящие, по данным [Slovnk... 2000] в синонимический ряд pikzat // pikazovat, rozkzat // rozkazovat, nadit // naizovat, poruit // porouet, крайне неупотребительны и самостоятельного подтипа «авторитарного» побуждения, на наш взгляд, не образуют, ср. примеры из «Чешского национального корпуса»: Ale pan Pumblehook nakzal: «Dejte mu vno, paninko. V nm tr nen, za to rum.» «Jdi tedy tamhle naproti do pokoje,» nakzala a ukzala svou zvadlou rukou na dvee za mnou, «a pokej tam, a pijdu.» ‘Однако господин Памблхук распорядился: «Дайте ему вина, барышня. В нем дегтя нет, ручаюсь»’. ‘«Иди вон в ту комнату напротив, – велела она, показав старческой рукой на дверь за моей спиной, – и подожди там, пока они не придут».’ Pedal jsem Toovi ukradenou penenku, dopil pivo, postavil se a nakzal mu: «Je as vydat se na lov! Dr mi tu msto! « «Postavte se,» nakzala mu doktorka. Drela sv ratolesti hlavu pod peinou, zdlo se, e mu zacpv ui, a kadch pt minut nakazovala: «Spi!…» ‘Я передал Тошу украденный кошелек, допил пиво, встал и сказал [букв. приказал] ему: «Пора на охоту! Постереги мое место!»’ ‘«Встаньте!» – велела мне врач.’ ‘Она держала своего отпрыска головой под периной, казалось, что она затыкает ему уши, и каждые пять минут приказывала: «Спи! …»’ Предлагаемая ниже диаграмма иллюстрирует относительную употребительность глаголов pikzat // pikazovat, rozkzat // rozkazovat, nadit // naizovat, poruit // porouet, nakzat / / nakazovat, учитывая их представленность в текстах «Чешского национального корпуса» в составе эксплицитных перформативных конструкций, а также конструкций с интерпретирующим предикатом.

Интерпретирующие предикаты и перформативы 2500 2000 1500 1000 500 1 2 3 Р1 4 5 Р3 Ряд1 Ряд2 Ряд Ряд 1 – примеры с прямо-эксплицитными перформативными (т.е. «автоинтерпретирующими» конструкциями типа Jsem lovk a naizuju ti, aby ses zastavil Ряд 2 – примеры, в которых интерпретирующий предикат выступает в качестве комментария к побудительному высказыванию типа «Je dle!» nadil. Ряд 3 – примеры, содержащие интерпретирующий предикат в сообщении об имевшем место побудительном высказывании типа Chief Salamander nadil, abych tlumoil obma vldm jeho neochvjnou vli navzat s nimi co nejpteltj styk. 1 – nakzat/nakazovat;

2 – pikzat/pikazovat;

3 – rozkzat/rozkazovat;

4 – nadit/naizovat;

5 – poruit/porouet Как видно из предложенной диаграммы, в тех случаях, когда речь идет о потребности иллокутивно охарактеризовать цитируемое побудительное высказывание, чех в целом с равной предпочтительностью обращается к глаголам pikzat // pikazovat, nadit // naizovat, poruit // porouet, в сообщениях же об имевших место побудительных речевых актах явно доминируют глаголы nadit // naizovat и poruit // porouet. Objednvka — заказ В качестве отдельного вида прескиптивного речевого акта может быть выделен заказ. В качестве обоснования его выделения обычно отмечают то обстоятельство, что его осуществление связано с конвенциональными ситуациями общения — ресторан, магазин, бюро обслуживания [Дорошенко 1986]. В речевом акте рассматриваемого типа «приоритетную позицию занимает говорящий, что обусловлено его ситуационной ролью клиента, чьи запросы должен удовлетворять адресат. Адресат расценивает каузируемое действие как облигаторное, ибо оно входит в круг его служебных обязанностей» [Беляева 1992: 18]. Нам представляется, что в русской языковой картине мира данный подтип побуждения вычленяется более отчетливо, чем в чешской: хотя чешский язык и располагает глаголами objednat / objednvat, он нередко использует в составе интерпретирующего предиката те же глаголы poruit (si) / porouet (si), что и для выражения приказа, ср.: A k Petrovu zden poruil: – Pane vrchn, ti koaky! (J. Prochzka. Klauni) – Dv vodky a dv piva, pane hostinsk, – poruil (J. Prochzka. Vrah se skrv v poli) ‘И к ужасу Петра он крикнул [букв. заказал]: «Официант, три коньяка!»’ ‘«Две водки и два пива, хозяин», заказал он’.

Несмотря на то, что в сообщениях об имевшем место побудительном речевом акте рассматриваемого типа а абсолютном большинстве случаев используются формы типа objednal / objednval (в текстах «Чешского национального корпуса» количество примеров этого типа в два с половиной раза превышает общее количество примеров с формами типа poruil / porouel), в тех случаях, когда интерпретирующий предикат выступает в качестве комментария к побудительному высказыванию данного типа, употребительность глаголов poruit (si) / porouet (si) соотносима с употребительностью глаголов objednat / objednvat, ср. некоторые примеры из корпуса: «Jamajsk rum!» objednal pan Moritz a sedl si naproti panu Pragovi na posledn volnou idli. Usedl na vysokou barovou idli, opel se o pult a poruil si: «Jako vdycky, din a sodu.» «Et jednoho panka,» objednval si. «Pane hostinsk, sem dva toky, a na m!» porouel pan Bedar... ‘«Ямайского рома!» – заказал господин Мориц и присел напротив господина Прага на последний свободный стул.’ ‘Он присел на высокий стул у стойки, привалился к пульту и заказал: «Как всегда, джин с содовой».’ ‘«Еще рюмку,» – заказал он.’ ‘«Хозяин, два пива сюда, и на мой счет!» – заказал господин Бедар …’ Pikzn — заповедь, наказ, повеление Весьма показательно сопоставление чешского pikzn и русской заповеди. В обоих сопоставляемых языках речь идет о разновидности «авторитарного» побуждения, к отличительным признакам которой относятся: а) стилистическая маркированность, б) ритуализованность;

в) максимальная степень обязательности. И русск. заповедь, и чешск. pikzn характеризуется ограниченной сферой употребления, ср., например, известные десять заповедей (desatero pikzn) из 5 главы Второзакония. Однако в то время, как чешское pikzn мотивируется тем же глаголом pikzat, что и pkaz, вступая в силу этого с последним в очевидные ассоциативные связи5, русская заповедь мотивируется глаголом 5 Авторы брненской «Настольной грамматики чешского языка» упоминают pikzn в параграфе Rozkaz / Pkaz, помещая его в скобках после pkaz, то есть фактически дают его как вариант последнего [Prun mluvnice etiny 1996: 603]. заповедать, маркированным (в отличие от мотивирующего приказ глагола приказать) как явный церковнославянизм. Обособлению русской заповеди от приказа (как общего понятия) способствуют и две примыкающих к ней семантически и стилистически близких интерпретации — наказ и повеление. С наказом заповедь объединяет некая ритуализованность, отличает же то, что предписанное заповедью становится обязательным к выполнению уже навсегда, «время действия» заповеди неограниченно, презентно-футуральная перспектива побуждения бесконечна, заповедь можно исполнять, но нельзя исполнить, наказ же более конкретен — даже если речь не идет об однократном действии, темпоральные ограничения налицо, наказ должен не только исполняться, но и быть исполненным (ср., например, словосочетание наказы избирателей). Несмотря на бесспорную маргинальность, и наказ, и заповедь продолжают существовать в русском языковом пространстве поля побудительности, о чем свидетельствует, в частности, оперирование этими понятиями современными авторами, ср., например, некоторые фрагменты из работ современных литературоведов: Дети охотно выражают свою покорность, выслушивают наставления, нисколько не придавая им значения, и потихоньку нарушают все эти заповеди и наказы (А. И. Журавлева, М. С. Макеев. Александр Николаевич Островский.);

Характерен по центральному ударению и наказ, который дается царем Платову: «Поезжай на Тихий Дон и поведи там с моими донцами междоусобные разговоры насчет их жизни и преданности и что им нравится» (А. А. Горелов. Н. С. Лесков и народная культура.). Повеление, в отличие от заповеди и наказа, не ритуализованно (т.е. не маркировано в качестве такового), с наказом его сближает конкретный характер побуждения (повеление обычно может не только исполняться, но и быть исполнено), а с заповедью — абсолютность авторитета Прескриптора: велеть может кто угодно (лишь бы его социальный статус был выше социального статуса Агенса), а повелеть / повелевать — только Господь6 или, по крайней мере, монарх, ср. два примера из «Капитанской дочки» А. С. Пушкина, демонстрирующие выбор велеть / повелеть в зависимости от статуса Прескриптора: Комендант подозвал капрала и велел ему взять лист из рук убитого казака;

После обыкновенного приступа он объявил ему, что подозрения насчет участия моего в замыслах бунтовщиков, к несчастию, оказались слишком основательными, что примерная казнь должна была бы меня постигнуть, но что государыня, из уважения к заслугам и преклонным летам отца, решилась помиловать преступного сына и, из 6 Здесь повеление пересекается с заповедью, ср. комментарий к двум из уже упоминаемых десяти заповедей: Наблюдай день субботний, чтобы свято хранить его, как заповедал тебе Господь, Бог твой. <...> Почитай отца твоего и матерь твою, как повелел тебе Господь, Бог твой. бавляя его от позорной казни, повелела только сослать в отдаленный край Сибири на вечное поселение. Если же социальная роль Прескриптора более скромна, характеристика побуждения в качестве повеления служит средством создания иронического эффекта, ср.: «Мистер диГриз, у меня приказ. От самого Инскиппа». / «И что же наш дражайший шеф повелевает?» (Г. Гаррисон. Стальную крысу — в президенты! Перевод. А. Соловьева). При этом следует подчеркнуть, что в составе интерпретирующего предиката формы глагола велеть в норме используются не для обозначения повеления, а в качестве общего понятия для группы «авторитарных» побудительных интерпретаций (велеть = ‘высказать / высказывать свою волю, одной которой достаточно, чтобы сделать выполнение каузируемого действия для Агенса обязательным’), конкурируя с формами приказал,-а,-и, прикажет, прикажи, приказываю, ср.: Тупой и скорый на расправу Медведь говорит: «На что тут много разговоров? Вели без дальних сборов Овец передушить. Кому о них жалеть?» Однако прямой приказ, бросающий тень на Льва, непригоден, как и грубая сила. (В. И. Коровин. Басни Ивана Крылова). Povel — Команда В качестве особой функциональной разновидности приказа следует рассматривать команду (чешск. povel), которая может быть представлена как разновидность категорического побуждения к немедленному началу или окончанию конкретного действия при максимальной обязательности исполнения. Именно поэтому команда может восприниматься как нечто превосходящее «просто приказ» по категоричности (команда — это не приказ, а строгий приказ), ср.: Прекрати об этом думать, пришла откуда-то издалека, из окружающего Ранда ничто команда, строгий приказ (Р. Джордан. Огни небес / Перевод Т. Велимеева, А. Сизикова). Важной особенностью команды следует считать ее более или менее отчетливую «фразеологизованность», что, в частности, предполагает теоретическую возможность задать более или менее исчерпывающий список команд. «Фразеологизованность» команды предполагает определенную ее «деграмматикализацию»: так, русская команда «Стой!» (равно как и чешская команда Stj!), в отличие от русского приказа «Стой здесь!» (чешского Stj tady!) отнюдь не свидетельствует о том, что ее адресат единичен. Форма единственного числа подчеркивает, что адресат побуждения «понимается как недифференцированная масса, как собирательное множество, поставленное к говорящему лицу в отношение если не подчинения, то, во всяком случае, повиновения» [Виноградов, 1972: 467]. Можно даже говорить о специальном подъязыке (или, вернее, подъязыках) команд тех или иных профессиональных групп — воен ных, спортсменов, летчиков гражданской авиации и т. д. При этом, как отмечается в специальных исследованиях, «чаще всего подъязык команд состоит из слов с фиксированными для конкретных групп обобщающими значениями, правил образования предложений, а также правил образования высказываний» [Болобова, 1994: 49], «команды — самые определенные термины. Они имеют строго обусловленный и хорошо определенный словарный состав» [Рождественский 1993: 146]. Pokyn — указание В качестве особого социально значимого подтипа побуждения может быть выделено указание (чешск. pokyn), так же, как и команда, характеризующееся сженной сферой употребления: с указаниями мы встречаемся «...прежде всего в служебных разговорах, когда, например, руководящий работник дает задания своим подчиненным» [Mllerov 1979: 69]. Следует, впрочем, отметить, что в примерах из Корпуса, содержащих рассматриваемый каузатив, в абсолютном большинстве случаев сохраняется (как минимум потенциально) «этимологическое» значение ‘кивнуть, подать знак’, ср.: Krlovna s nepatrnm pousmnm ‘Слегка улыбнувшись, королева pokynula: "Mluvte, pane!" "Vy uinili jste z domu otce mho pele lotrovskou!" val Krucifix a pokynul svm: "Zkonfiskujte jejich hn penze, aby chudm rozdny byly!" ‘«Вы превратили дом отца моего в вертеп разбойников! – взревел Круцификс и дал знак своим спутникам: – Конфискуйте их грешные деньги, чтобы раздать их бедным!»’ Napomenut Элементом «авторитарного» участка чешского поля побуждения, не имеющим формального аналога в русском языковом пространстве, является napomenut — *одергивание [букв. напоминание7]. О. Мюллерова определяет данное побуждение как «вариант приказа и запрета, реализующийся прежде всего в определенных ситуациях, чаще всего в школе, в семье, при общении взрослых с молодежью и т.п.» [Mllerov 1979: 69]. «Авторитарность» подобного типа побуждения, как нам представляется, несколько завуалирована, ср.:

7 Е. А. Филатова относит глагол напоминать к числу номинаций речевых актов побуждения в русском языке [Филатова 1997: 64], однако напоминание в качестве побудительного речевого акта не анализирует. В качестве просьбы-напоминания характеризуется высказывание [мать сыну:] Ты не хочешь сходить в магазин? в [Безяева 1998: 55]. ekni mu tedy, e jsem t napomnal, abys byl hodnej a dlal mu vechno, co mu na och vid (J. Haek. Osudy dobrho vojka vejka) ‘Скажи ему, что я учил тебя быть послушным и выполнять все, что он ни пожелает.’ Данный подтип побуждения часто осложняется коннотацией упрека8, ср.: “Ldo!” napomenula ji. “Takhle se neme chovat!” (V. Erben. Blznova smrt) ‘«Лида! — одернула ее мать. — Не смей [букв. ты не можешь] так себя вести!»’ Возможно, что в прошлом веке чешское napomenut было ближе к русскому напоминанию, чем сейчас, ср.: Pnov a dme, vy odpustte, e vs jet jednou napomnm, abyste zde v salnu netanili! (J. Neruda. Merenda nestdmch) ‘Дамы и господа! Вы меня простите, что я вас еще раз прошу [букв. что я вам еще раз напоминаю…] не танцевать здесь в салоне’ Обозревая в целом средства и способы экспликации «авторитарного» побуждения в современном чешском языке, следует отметить бльшую, чем для ряда побудительных высказываний иных типов, узуальность побуждения через тематизацию действия или его последствий и меньшую — через тематизацию необходимости или возможности, ср. следующие диаграммы, иллюстрирующие употребительность средств и способов экспликации различных типов побуждения в текстах «Чешского национального корпуса» (учитывались примеры, содержащие соответствующий интерпретирующий предикат в качестве комментария к побудительному высказыванию): Диаграмма 1 – побуждение, маркированное по признаку «высокая степень вероятности каузируемого действия, обусловленная авторитарной позицией Прескриптора» (условно «приказ»);

Диаграмма 2 – побуждение, маркированное по признаку «высокая степень мотивированности каузируемого действия» (условно «просьба»);

Диаграмма 3 – побуждение, маркированное по признаку «индикация полезности/неполезности для Агенса каузируемого действия» (условно «совет»);

8 Именно это обстоятельство, по-видимому, обусловило следующий вид словарных статей в [ЧРС 1976]: napomn||ati392, -m nedok делатьI замечание кому. napomen||outi338, -u dok. koho сделатьI замечание кому • ~nout ka z matematiky kol. сделатьI выговор ученику за плохую успеваемость по математике. Мы тем не менее полагаем, что приведенные выше примеры позволяют рассматривать упрек именно как факультативную коннотацию, а не как составную часть основного значения napomenut. Диаграмма 4 – сводная диаграмма по всем типам побуждения (включая побуждение, не маркированное по названным признакам – условно «предложение»). Диаграмма 600 500 400 300 200 100 0 12345678 300 250 200 150 100 50 0 Диаграмма Диаграмма 600 500 400 300 200 100 0 12345678 1400 1200 1000 800 600 400 200 Диаграмма 1. Базовые типы иллокутивно универсального побуждения. 2. Базовые типы иллокутивно специализированного побуждения.

3. Периферийные типы иллокутивно универсального побуждения. 4. Периферийные типы иллокутивно специализированного побуждения. 5. Побуждение через тематизацию действия. 6. Побуждение через тематизацию необходимости или возможности действия. 7. Побуждение через тематизацию волеизъявления. 8. Иные способы побуждения.

Литература Арутюнов А. Р., Паролкова О., Лизунов В. С. Чешско-русские речевые параллели в темах и ситуациях. – М.: Русский язык, 1988. – 336 с. Безяева М. Г. Вариативный ряд конструкций русской просьбы // Научные доклады филологического факультета МГУ. Выпуск 2. – М.: Диалог МГУ, 1998. – С. 51-70. Беляева Е. И. Грамматика и прагматика побуждения: английский язык. – Воронеж: Изд-во Воронежск. ун-та, 1992. – 167 с. Бирюлин Л. А. Теоретические аспекты семантико-прагматического описания императивных высказываний в русском языке: Автореф. дисс.... доктора филол. наук. СПб., 1992. – 41 с. Болобова О. П. Лингвистический аспект обеспечения надежности восприятия команд в автомобильном спорте // Актуальные проблемы языкознания и литературоведения. – М., 1994. – С. 49-54. Вежбицка А. Речевые акты // Новое в зарубежной лингвистике. – М.: Прогресс, 1985. Вып. 16. – С. 251-275. Виноградов В. В. Русский язык (Грамматическое учение о слове). – М.: Высшая школа, 1972. – 614 с. Дорошенко А. В. Побудительные речевые акты и их интерпретация в тексте (на материале английского языка): Автореф. дисс.... канд. филол. наук. – М., 1986. – 26 с. Рождественский Ю. В. Техника, культура, язык. – М.: Просвещение, 1993. – 224 с. Филатова Е. А. Побудительные высказывания как речевые акты в современном русском языке: Дисс.... канд. филол. наук. – М., 1997. – 253 с. Чешско-русский словарь // Под ред. Л. В. Копецкого и Й. Филипца. – Москва—Прага: Русский язык;

SPN, 1976. Т. I – 580 с.;

Т. II. – 864 с. Grepl M., Karlk P. Skladba spisovn etiny. – Praha: SPN, 1986. – 474 s. Mluvnice etiny. – Praha: Academia, 1987. D. III. – 748 s. Mllerov O. Komunikativn sloky vstavby dialogickho textu. – Praha, 1979. – 161 s. Prun mluvnice etiny. – Brno: Lidov Noviny, 1996. – 800 s. Slovnk spisovn etiny pro kolu a veejnost / Red. J. Filipec, Fr. Dane et al. – Praha, 1978. – 800 s.;

2. vyd. – Praha: Academia, 2000. – 648 s. Slovnk spisovnho jazyka eskho / Red. B. Havrnek, J. Bli, M. Heckl, A. Jedlika, V. Kstek, F. Trvnek et al. – Praha, 1989. Dd. I. – 555 s.;

II. – 594 s.;

III. – 637 s.;

IV. – 717 s.;

V. – 654 s.;

VI. – 425 s.;

VII. – 442 s.;

VIII. – 608 s. [2. vyd.].

Семантическое описание русского глагольного конфикса на- -ся © Ю Чул Чжон (Республика Корея), 2002 1. Введение В общей морфологии и в теории словообразования конфиксом называется разрывный аффикс, формально состоящий из двух частей, но функционирующий как единая, самостоятельная морфема [Плунгян 2000: 95-97;

Мельчук 1975: 42;

1997: 49;

ЛЭС 1990: 59-60] (кроме конфикса употребляется и термин «циркумфикс»). В русском языке можно выделить 17 глагольных конфиксов: в- -ся, вз- -ся, вы- -ся, до- -ся, за- -ся, из- -ся, на- -ся, о- -ся, об- -ся, от- -ся, под- -ся, пере- -ся, при- -ся, про- -ся, раз- -ся, с- -ся, у- -ся. Эти конфиксы имеют форму «простой префикс + постфиксальный элемент -ся/сь», но в процессе словообразования они присоединяются к простым глаголам комплексно и выражают словообразовательные значения, отличающиеся от суммы значений простых префиксов и постфикса -ся/сь. В настоящее время многие исследователи считают, что глагольные конфиксы представляют собой самостоятельные словообразовательные единицы, и они должны рассматриваться отдельно от соответствующих префиксов, хотя, конечно, в тесной связи с ними [Зализняк 1995: 150;

Guiraud-Weber 1988: 34-35]. Такой точки зрения придерживаемся и мы. Среди отмеченных глагольных конфиксов на- -ся проявляет высокую словообразовательную продуктивность и участвует в образовании большого количества производных глаголов: ср. набегаться, наглядеться, нагуляться, накричаться, налюбоваться, насидеться, насмотреться, начитаться и мн. др. Эти глаголы так же, как и другие конфиксальные дериваты, уже давно привлекали внимание лингвистов, занимавшихся «способами глагольного действия» и внутриглагольным словообразованием, хотя в традиционных исследованиях они часто назывались не конфиксальными, а префиксально-постфиксальными производными глаголами, см. [Исаченко 1960: 246-247;

Бондарко, Буланин 1967: 19;

Авилова 1976: 303, 306;

ПРГ 1979: 258-259;

Шелякин 1983: 189-190;

РГ 80: 386,602;

Кронгауз 1998: 118-119;

Зализняк, Шмелев 2000: 116]. Семантическое описание дериватов с конфиксом на- -ся в этих работах, при всей его тонкости, нам представляется все же недостаточно детальным и полным. В частности, некоторые авторы не последовательно разграничивают значение конфикса на- -ся и значение «кумуля тивного способа действия», представляемого префиксом на-. Кроме того, большинство исследователей определяет значение конфикса на- ся на весьма абстрактном уровне, не обращая достаточного внимания на существование нескольких типов значений данного конфикса. В связи с этим, мы хотели бы сначала коротко остановиться на главных различиях значения конфикса на- -ся и «кумулятивного» значения префикса на-. Основную же часть работы мы посвятим конкретным типам значений конфикса на- -ся. 2. Дериваты с конфиксом на- -ся и с префиксом наДериваты с префиксом на- («кумулятивный способ действия» или «накопительный способ действия») образуются, в первую очередь, от переходных базисных глаголов, и дополнение при них выражается либо родительным-партитивным, либо сочетаниями с количественными словами типа много, массу, уйму, множество и т. п.: ср. наварить каши, накупить (массу) вещей, наделать (много) ошибок и т. п. Префикс нау этих дериватов указывает на большое количество накопленных объектов. Ориентация префикса на- в «накопительном» значении на объект так сильна, что даже непереходные «глаголы движения» при сочетании с ним превращаются в переходные глаголы: ср. За этот сезон он набегал свыше трехсот километров;

Таксист наездил за день десять тысяч рублей;

Летчик налетал два миллиона километров. Когда префикс на- имеет дело не с количеством объекта, а с количеством субъекта, образование «накопительного способа действия» сопровождается трансформацией в бесподлежащную конструкцию с субъектом в родительном-партитивном: ср. набежало народу, навалило снегу, нападало листьев и т. п. Здесь выражается значение множественности субъекта: 'много народу', 'много снегу', 'много листьев'. Дериваты с конфиксом на- -ся, в отличие от дериватов с префиксом на-, образуются, в большинстве случаев, от непереходных глаголов и выражают количественную оценку самого действия: ср. наговориться вволю;

нагуляться всласть;

набегаться до усталости;

накуриться до головной боли;

напиться до чертиков и т. д. И даже в тех редких случаях, когда дериваты с на- -ся образуются от переходных базисных глаголов и берут дополнение в родительномпартитивном, их значение отличается от значения дериватов с префиксом на-, выражающих множественность актантов. Проиллюстрируем это следующими примерами: а) Намыли огурцов;

Настирать рубашек;

б) Не ругай ты, мать, меня, Наживешься без меня.. Сама полов намоешься, Белья ты настираешься (Русские частушки).

Здесь дериваты с на- (намыть, настирать) прежде всего указывают на большое количество объектов, подвергнутых действиям, обозначенным базисными глаголами. Множественность самого действия выражается лишь косвенным образом. Между тем, дериваты намыться, настираться, хотя они тоже имеют дополнение в родительном падеже, что и дериваты с префиксом на-, все-таки не столько передают накопление этих объектов, сколько акцентируют количественную оценку самого действия, приводящую к чувству насыщения или пресыщения субъекта. Здесь, наоборот, множественность объектов выражается лишь косвенно. Таким образом, главные семантические различия между конфиксом на- -ся и простым префиксом на- заключаются в том, что последние выражают количество актантов (объектов или, реже, субъектов), тогда как первые передают количественную оценку самого действия. 3. Типы значений производных глаголов с конфиксом на- -ся Наш анализ конкретных употреблений производных глаголов с конфиксом на- -ся показал, что типов его значений в общей сложности можно выделить три: А. Значение 'совершать действие до полного удовлетворения';

Б. Значение 'совершать действие очень много до отрицательных последствий';

В. Значение 'совершать действие очень много'. В первом типе значений ('до полного удовлетворения'), дериваты описывают такую ситуацию, когда субъект совершает какое-то действие столько, сколько он хочет, или до такой степени, что он больше не хочет продолжать его. Данный тип значений может быть разграничен более детально в зависимости от того, какой семантический оттенок выдвигается на первый план, «насыщенность» или «пресыщенность»: ср. А то устроюсь библиотекарем. Вот уж где начитаюсь (Авдеев), с одной стороны, и – Нет, голубушка, книжки в сторону: довольно начиталась, очень довольно, пора, матушка, за дело приниматься (Герцен), с другой. Во втором типе значений ('очень много до отрицательных последствий') дериваты обозначают предельную меру действия уже без указания на чувство субъекта (насыщенность или пресыщенность). Они сообщают о том, что субъект совершает какое-то действие «очень много» или «предельно много», в результате чего у него появляются какие-то отрицательные последствия. Последние представляют собой непосредственные и «естественные» результаты предельной меры действия: ср. наработаться до устали, нахлопотаться до изнеможения;

напиться до чертиков, надраться до белой горячки;

Она насмотрелась американских триллеров и теперь не может заснуть и т. д. и т. п. В зависимости от характера отрицательных последствий можно выделить подгруппы дериватов с данным значением. Наконец, в третьем типе значений ('совершать действие очень много') дериваты с конфиксом на- -ся обозначают просто предельную меру действия без указания на насыщенность (пресыщенность) субъекта или какие-либо отрицательные последствия. Во многих случаях базисные глаголы дериватов данной группы уже содержат в своей семантике отрицательный оттенок: ср. наголодаться, настрадаться, натерпеться (страха);

насмотреться (всяких), навидеться (разных небылиц). Нужно отметить, что при выделении отмеченных типов значений мы во многом опирались на «метод рядов», принятый рядом исследователей семантики аффиксов [Зализняк 1995;

Кронгауз 1998;

Плунгян 2001]. Авторы этих работ выделяют ряды производных глаголов с определенным аффиксом на основе сходства семантических и синтаксических свойств соответствующих глаголов, а точнее, их употреблений. При таком подходе один глагол в разных употреблениях может попадать в разные ряды. Так, дериват насмотреться входит в разные группы в зависимости от своих употреблений: ср. Мать не могла насмотреться вдоволь на своего сына (тип А);

Честный программист стал хакером, насмотревшись сериалов (фантастических телесериалов «Bugs» ('жучки') о приключениях хакеров) (Тип Б);

Я насмотрелся всяких небылиц (Тип В). Кроме того, в принятом подходе значение аффикса понимается как общая часть толкований производных глаголов, входящих в тот или иной ряд, т. е. практически типовое значение производных глаголов определенной группы. В дальнейшем изложении, мы будем рассматривать каждый тип значений производных глаголов с конфиксом на- -ся более подробно. Наше изложение будет следовать следующей схеме: 1) семантика дериватов с конфиксом на- -ся данной (под)группы;

2) список дериватов данной (под)группы;

3) комментарий (при необходимости);

4) контекстуальные распространители дериватов данной (под)группы. Они представляют собой типовые контексты, которые поддерживают или усиливают конкретное значение конфикса. С другой стороны, эти распространители служат формальной основой для выделения данного значения у определенных дериватов. А. Значение 'до полного удовлетворения' 1). Семантика дериватов с конфиксом на- -ся данной группы Дериваты с конфиксом на- -ся данной группы выражают, что субъект совершает какое-то действие столько, сколько он хочет, до такой степени, что он больше не хочет совершать его. Состояние «насыщения» может наступить как в результате однократного, но интенсивного действия (ср. – Спасибо, я уже наелся), так и в результате многократного и продолжительного действия (ср. Поеду во Францию, там напьюсь вина). В семантике дериватов данной группы имеется пресуппозиция, что субъект хотел совершать данное действие, потому что оно ему нравится или, может быть, потому что просто ему хочется совершать его (ср. наплакаться) и совершил его очень много. Ассерция дериватов заключается в том, что мера совершения действия достигает некоего количественного предела, после которого субъект больше не хочет продолжать данное действие (состояние насыщенности). То, что семантика дериватов данной группы имеет именно такую структуру, подтверждается тем, что при отрицании глаголов пресуппозитионная часть их значения не подвергается отрицанию, а отрицается только ассертивная часть: ср. Сколько годов я тут прожил и все не нажился (Бунин). Данное высказывание сообщает о том, что субъекту нравится жить в данном месте и он жил там достаточно долго, но все еще не чувствует насыщения (т. е. ему все еще хочется жить в данном месте). Как видно, отрицанию подвергается только ассертивная часть значения нажиться, а не прессупозиция. С другой стороны, достижение такого количественного предела, после которого субъект чувствует насыщенность, подчеркивается вспомогательным глаголом успеть: ср. – Добро, будет, Алексей! – сказал запорожец. – Успеешь нарадоваться и нагореваться после;

теперь нам не до того (Загоскин);

[Катерина:] Надуматься-то да наплакаться-то еще успею на досуге (А. Островский);

А думать тебе рано. Успеешь за жизнь надуматься (К. Паустовский). 2). Список дериватов данной группы МАС фиксирует большое количество дериватов с на- -ся с данным значением: набаловаться1, набегаться, наболтаться, набороться, набродиться, набрюзжаться, наваляться, навеселиться, навизжаться, навозиться, наворчаться, навыться, наглядеться, наговориться/наговариваться, нагоняться, нагореваться, нагоститься, нагуляться/нагуливаться, надивиться, надивоваться, надуматься, надурачиться, надышаться, наесться/наедаться, нажеваться, нажиться, на1 Дериват набаловаться здесь образован от возвратного глагола баловаться или баловать в значении ‘играть, забавляться // резвиться, играть (о животных) // заниматься, чем-л. ради удовольствия или обращать в забаву что-л. серьезное’ и тем самым отличается от деривата одной и той же формы, образованного от префиксального глагола набаловать в значении 'испортить излишним баловством // Балуясь, что-л. испортить, причинить кому-, чему-л. вред, неприятности'. жраться/нажираться 'наесться (о животных)', назеваться, наиграться, накалякаться, накататься, накачаться 'вдоволь покачаться', наклеваться, накокетничаться, накомандоваться, накричаться, накружиться, накупаться, накуриться, накушаться, налазиться, налакаться 'вдоволь, досыта полакать (о животных)', налакомиться, налаяться, належаться, налетаться, нализаться 'вдоволь полизать', наломаться 'вдоволь поломаться, поиздеваться над кем-л.', налопаться 'наесться', налюбезничаться, налюбоваться, намечтаться, намиловаться, намолчаться, намотаться, нанежиться, нанюхаться, наозорничаться, наораться, напастись, напеться, написаться, напитаться 'наесться', напиться, наплаваться, наплакаться, наплескаться, напроситься, напрыгаться, наработаться, нарадоваться, нареветься, нарезвиться, наругаться, насвистаться 'посвистать много, вдоволь', насвистеться, насидеться, наскучаться, наслужиться, наслушаться, насмеяться 'посмеяться вдоволь', настучаться, натанцеваться, натараториться, натeшиться 'вдоволь потешиться', натолкаться, натолковаться, натопаться, натоптаться, нафилософствоваться, нахвалиться, нахвастаться, нахлебаться, нахлестаться 'вдоволь похлестать себя чем-л.', нахлопотаться, находиться, нашагаться, нашалиться, нашептаться. БАС фиксирует еще большой разряд дериватов, которых не отмечены в МАС, что свидетельствует о высокой продуктивности данной словообразовательной модели: набатрачиться, набахвалиться, набеседоваться, набеситься, наблажиться, набормотаться, набросаться, набрехаться, набрызгаться, набунтоваться, набушеваться, набуяниться, навертеться, навраться, навластвоваться, наволочиться, наворковаться, наворочаться, наглазеться, наглодаться, нагрызться (семячек), надвигаться, надраться 'вдоволь, много подраться', надрематься, нажужжаться, назавтракаться, назубриться, наколоться, накаркаться, накоситься, накидаться, наклеветаться, накляузничаться, наковаться, наковыряться, накувыркаться, накуликаться, накусаться, накутиться, намеситься, намитинговаться, намолиться, намолоться, намошенничаться, намыться, нанежничаться, наохаться, наохотиться, напахаться, напилиться, напироваться, наплеваться, наплестись, наплутоваться, наползаться, напоститься, напраздноваться, напричитаться, напрясться, напутешествоваться, напьянствоваться, нарезаться (дров), нарисоваться, нарубиться (дров), нарыдаться, насердиться, наскакаться, наскитаться, наскулиться, наслоняться, насоветоваться, насплетничаться, наспориться, настираться, настрогаться, настранствоваться, настреляться, настряпаться, насудачиться, насудиться, насуетиться, насутяжиться, насутяжничаться, наспаться, натаскаться (по улицам), натаскаться (тяжестей), наторговаться, натре паться, натрещаться, натрубиться, наудиться, наудиться, наужинаться, нафыркаться, нахлопаться, нахныкаться, нахрапеться, нацеловаться, начерпаться, начесаться, нашататься, нашляться, нашуметься, нашутиться, нашушукаться, нащеголяться, нащелкаться, наябедничаться. 3). Комментарий 3.1). Дериваты данной группы в большинстве своем образованы от глаголов, обозначающих «контролируемую деятельность» [Булыгина 1982: 7-85;

Падучева 1996: 122-151] или, по крайней мере, должны интерпретироваться в определенном контексте как таковые;

неконтролируемые действия не образуют дериватов с указанным значением: ср. невозможны образования типа *навидеться вдоволь (ср. насмотреться вдоволь), *наслышаться вдоволь (ср. наслушаться вдоволь), *наволноваться вдоволь (ср. нарадоваться вдоволь), *налюбиться, основы которых описывают неконтролируемые субъектом состояния. 3.2). Если базисный глагол имеет прямой объект в винительном падеже, то у деривата с на- -ся, образованного от него, это дополнение выражается, главным образом, в форме родительного падежа, и реже творительного: ср. Оба проголодавшиеся приятеля, подсев к закуске, наелись хлеба с маслом, полотка и соленых грибов (Л. Толстой);

Мы настрелялись уток;

Напиться чаю (или чаем);

[Настя] не могла нахвалиться дисциплиной, толковостью и даже золотым нравом новой трактористки (Николаева);

Если базисный глагол имеет объект, выраженный другими (не винительным) падежами, то они сохраняются и у дериватов с на- -ся: ср. Вашей хозяйственной деятельности я не нарадуюсь (Л. Толстой);

Дай мне тобой налюбоваться (Языков);

Мать на сына не насмотрится (СО). 4). Контекстуальные распространители дериватов данной группы В высказываниях значение дериватов данной группы поддерживается контекстуальными распространителями следующих типов: 4.1). Наречиями типа вволю, в волюшку, вдоволь, вдосталь, всласть, досыта: ср. Вволю: Оставшаяся одна Анфиса, наплакавшись вволю, легла спать во втором часу ночи (Булгаков);

[В «нарядной»] можно … накуриться вволю, чтоб потом восемь часов не курить в шахте (Б. Горбатов. Донбасс);

В волюшку: — Матюшка, пойдем-ка, брат, на конную, нашлялись здесь в волюшку (Григорович);

Вдоволь: Наговорившись вдоволь, старики затихают (Тарасов);

[Воевода:] Не прячь своих очей И ненаглядной красоты девичьей, Дай наглядеться, дай на расставанье Налюбоваться вдоволь про запас (А. Островский);

[Старик] нахлестался вдоволь, окатился дубовой водой и быстро спустился вниз – круглый, красный (Морев);

Вдосталь: И на весь следующий день был снят бессменный караул. Ревностный конвоир дал, наконец, и себе полную свободу. Он вдосталь наохотился, набегался по лесам, всласть належался на солнышке – изредка лениво, с чувством собственника, поглядывая с вершины холма на раскинувшийся поселок (Владимов);

[Купава:] Девичьей ласкою Вдосталь натешившись, Вдоволь нахваставшись, При людях девицу Назвал бесстыжею (А. Островский);

Всласть: Написавшись всласть, он ложился спать (Гоголь);

Наругавшись всласть, он уходил куда-нибудь в холодок и спал (МаминСибиряк);

Поющих колокольчиков, Воркующих бубенчиков Наслушаешься всласть (Некрасов);

Досыта: Что-то поделывают в деревне наши братцы и сестрицы? Все, должно быть, досыта нагулялись, набегались, налакомились ягодами и загорели (Достоевский);

— Там на вечере будем свободны, ничем не связаны;

понимаешь, воля! — досыта нашалимся, набесимся (Данилевский). 4.2). Разными отрицательными синтаксическими конструкциями: как отмечено выше, в отрицательных высказываниях, включающих дериваты данной группы, под отрицание попадает только ассертивная часть значения глаголов, в результате чего получается значение 'в процессе совершения действия его мера еще не достигала количественного предела, после чего субъект не хочет продолжать данное действие, поэтому он все еще хочет продолжать его'. Чаще всего речь идет о таких ситуациях, когда субъект никак не может дойти до насыщения или пресыщения, совершая данное действие, поскольку последнее ему так нравится, что он хочет еще и еще продолжать совершать его. Но возможна несколько другая ситуация: ср. Ну, что ты, еще не наплакалась? а) не мочь + дериваты с на- -ся (Vinf): ср. - Герр Лемке не мог на вас нарадоваться (Кунин);

Я смотрю и не могу досыта насмотреться на эти плавные движения белой, осыпанной цветами ветки (Куприн);

Я не мог отвести взора от черт ее лица, не мог наслушаться ее речей, налюбоваться каждым ее движением (Тургенев);

Прошел уже год, как Иван Петрович сидит за кассой, и мы не можем нахвалиться нашим кассиром. Все честно и благородно… Не ворует … (Чехов);

б) нельзя + дериваты с на- -ся (Vinf): ср. Весна разгоралась – надышаться нельзя. Два часа бестолково ходил, набирал, набирал воздуха, тепла (Солженицын);

Гоголем нельзя начитаться. Даже трудно представить себе человека, который прочел его один раз и более к нему бы не возвращался (Андроников);

в) базисные глаголы (Vнаст.вр.НСВ) + дериваты с на- -ся (Vбуд.вр.СВ): ср. Досыта у Губонина Дают ржаного хлебушка. Жую – не нажуюсь (Некрасов);

Радуются не нарадуются на ненаглядное детище (Сатлтывок-Щедрин);

Слушает Порфирий Владимирыч Ильины речи и не наслушается их! Умный, верный мужик, этот Илья! (СалтыковЩедрин);

г) все (еще) + не + дериваты с на- -ся (Vпрош.вр.СВ): ср. Сколько годов я тут прожил и все не нажился (Бунин);

— У тебя разве ноги отсохли, что ты не можешь постоять? … Не належался еще? (Гончаров). 5) Примечания В некоторых употреблениях дериватов данной группы вместо семантического элемента 'насыщенность', т. е. значения «до полного удовлетворения», на первый план выдвигается 'пресыщенность'. Сема 'пресыщенность' может подчеркиваться соответствующими контекстуальными распространителями – наречием типа довольно или выражением типа будет в значении 'хватит': ср. — Нет, голубушка, книжки в сторону: довольно начиталась, очень довольно, пора, матушка, за дело приниматься (Герцен);

— И сегодня не сговорите, и завтра не сговорите...никогда! Будет! повластвовали! Наслушалась я довольно;

послушайте теперь вы, каковы мои слова будут! (Салтыков-Щедрин);

Здесь не по мне, не могу жить … ничего не поделаешь. Насмотрелся на невежество – будет с меня. Б. Значение 'очень много до отрицательных последствий' Если глаголы предыдущей группы выражают количественную оценку действия, связанную с чувством насыщения или пресыщения субъекта ('так много V, что больше не хочется'), то глаголы данной группы подчеркивают предельную меру действия, вызывающую отрицательные последствия. Примечательно, что отрицательные последствия у дериватов с на- ся являются непосредственно связанными с предельной мерой действия, представляют собой ее «естественные» исходы: предельная мера физической работы естественно приводит к физической усталости, предельная мера потребления алкоголя – к сильному опьянению, предельная мера умственной деятельности – к психологическому или ментальному изменению и т. д. Поэтому можно сказать, что дериваты данной группы непосредственно обозначают предельную меру действия и имплицитно указывают на отрицательные последствия (в отличие от дериватов с конфиксом до- -ся, которые, в первую очередь, указывают на отрицательные последствия и лишь в пресуппозиции имеют указание на излишнее совершение действия). Сказанное объясняет, почему невозможны высказывания типа *Бегал, бегал, да и набегался;

*Плясал, плясал, да и наплясался, но возможны Бегал, бегал, да и добегался;

Плясал, плясал да и доплясался. Конструкция с союзом да и выражает значение 'интенсивный процесс и его результат': повторение простых глаголов НСВ обозначают первую часть данного значения, а глаголы СВ акцентируют вторую часть. Естественно, глаголы с на- -ся данной группы не могут употребляться в этой конструкции, поскольку они имеют сему 'интенсивный процесс' как ассерцию своего значения, что создает тавтологию со значением повторительной формы простых глаголов НСВ. А глаголы добегался и доплясался, подчеркивающие именно отрицательные результаты, не создают такой тавтологии. В зависимости от типов отрицательных последствий, которые подразумевают дериваты с на- -ся, можно выделить четыре подгруппы, о которых пойдет речь ниже. Б.1. Значение 'очень много до последствий физической усталости' 1). Семантика дериватов с конфиксом на- -ся данной подгруппы Базисные глаголы дериватов данной подгруппы обозначают физическую деятельность. Конфикс на- -ся при сочетании с ними указывает на предельную меру совершения этих действий, приводящую к физической усталости. 2). Список дериватов данной подгруппы Словари МАС и БАС фиксируют следующие дериваты с указанным значением: набегаться, набродиться, навозиться, нагоняться, накрутиться 'много, долго покрутиться, похлопотаться', наломаться 'утомиться от тяжелой, продолжительной физической работы', намахаться 'много, вдоволь помахать чем-л.' (БАС), намотаться/наматываться, наноситься, наплутаться, наработаться, насидеться, наскакаться (БАС), настояться, натоптаться, натопаться, натрудиться, нахлопаться (БАС), нахлопотаться, находиться, нашагаться. 3). Контекстуальные распространители дериватов данной группы 3.1). Предложно-падежная группа «до + род. п. сущ. со значением усталости»: ср. Девки до устали намахаются платочками, натопчутся в кругу. Потом начнут каждого парня величать (Караваева);

Я доволен уже тем, что наскакался по простору.. до устали (Марлинский);

Наплутавшись до изнеможения, Тавров направился по течению ключа (Коптяева);

3.2). Синтаксическая конструкция до того …, что … включающая расширенный контекст, который указывает на физическую усталость (утомленность): ср. К полуночи капельмейстер, махая палочкой, до того намахался, что.. ухватился за барабан и вместе с ним повалился, как мертвый (А. Н. Толстой);

3.3). Расширенный контекст:

- Мы, бывало, дерева [в саду] окапывали. Во, наломаешься, --- насилу к вечеру до избы доползешь (Серафимович);

Ей хотелось поскорее прилечь, отдохнуть, потому что она досыта наработалась в это утро (Чернышевский);

Шагу не наступишь: натрудилась нога (Асеев);

За день [Тимофей Ильич] находился, устал, все тело ныло, старчески сухие ноги просились на покой (Бабаевский). Б.2. Значение 'очень много до последствий сильного опьянения' 1). Семантика дериватов с конфиксом на- -ся данной подгруппы Базисные глаголы дериватов данной подгруппы обозначают потребление алкоголя и конфикс на- -ся указывает на предельную меру употребления, приводящую к сильному алкогольному опьянению (см. ниже разряд а). Совсем близко к этому разряду стоит разряд дериватов накуриться, нанюхаться, обозначающих 'предельную меру потребления наркотика и сильное опьянение от него' (разряд б): ср. — Я однажды нанюхалась кокаину и отравилась (Паустовский). Употребление глагола накуриться в прямом смысле также может реализовать указанное значение': ср. Неспящие сидят [в вагоне] и до одурения накуриваются (Бунин). 2). Список дериватов данной подгруппы а) МАС фиксирует следующие глаголы с значением 'большая мера потребления алкоголя и сильное алкогольное опьянение': набраться/набираться, надраться/надираться, надрызгаться, нажраться/нажираться, назюзиться, назюзюкаться, накачаться/накачиваться, наклюкаться, налакаться, нализаться, налимониться, налопаться, напиться/напиваться, нарзаться/нарезться (нарезываться), насосаться/насасываться, наспиртоваться/наспиртовываться, натрескаться, натянуться/натягиваться, нахлестаться/нахлестываться;

БАС фиксирует еще два глагола с данным значением насвистаться, насуслиться/насусливаться: ср. — Помнишь, как ты в Ростове-на-Дону насвистался? Бочонок с вином мы с Сашкой вдвоем еле-еле донесли, а ты его один выпил, да потом еще за ромом послал (Чехов);

— Ну, давай скорей.., — заключил долбоносый чиновник, больше других любивший насусливаться.. Он выпил и возвратил рюмку (Генслер).

М. А. Кронгауз в своей работе [Кронгауз 1998: 118] дополняет данный ряд еще с такими глаголами, как нажлекаться, накваситься, которые ни в МАС ни в БАС не отмечены. б) накуриться, нанюхаться, наколоться. 3). Комментарий Почти все глаголы разряда а) (кроме напиться/напиваться) зафиксированы в МАС со стилистической отметкой «груб. прост.» или «прост.». 4). Контекстуальные распространители дериватов данной подгруппы Дериваты данной подгруппы сопровождаются контекстуальными распространителями следующих типов: 4.1). Наречия типа вдребезги, допьяна, мертвецки, основательно, порядочно: ср. [Лузгин] начинает каждый день напиваться допьяна, приводя в отчаяние свою жену и расстраивая свое здоровье (Добролюбов);

[Яков] пиет умеренно, т. е. мертвецки не напивается (Гончаров);

Ради субботнего дня … он успел основательно надраться (Нагибин);

Хозяйка поднесла французской водки, приятели налили себе в стаканы и порядочно-таки натянулись (Слепцов);

4.2). Сравнительные обороты типа как зюзя, как сапожник, как свинья;

как стелька: ср. - Приглядываюсь и вижу: мой тестюшка, как зюзя… Нахлестался, сволочь… (Чехов);

Потом (дня 3 тому назад) я имел глупость взять его с собой на свадьбу: там он натрескался, как сапожник, остался и не приходил домой до вчерашнего дня (Чехов);

Покупка моя довела меня до остервенения. Похож я на человека, который зашел в трактир только затем, чтобы съесть биток с луком, но, встретив благоприятелей, нализался, натрескался, как свинья, и уплатил по счету 142 р. 75 к. (Чехов);

Жалею, что я не пьяница и не могу нализаться, как стелька (Чехов);

4.3). Фразеологизированные обороты типа до (зеленых) чертиков, до белой горячки, до синих тараканов, до положения риз, до беспамятства: ср. Всегда не прочь нализаться до положения риз;

напившись вечером до зеленых чертиков, утром встает как встрепанный… (Чехов);

Утром все выяснилось. Выл доктор у соседей. Он нажрался до чертиков, а потом высунулся в иллюминатор и завыл с тоски (Покровский);

Его задержали, составили протокол, и, ожидая следующего поезда, напился он до беспамятства (Бунин).

4.4). Синтаксическая конструкция типа до того /так…, что …, включающая расширенный контекст, который указывает на сильную степень опьянения: ср. [Прохор] до того набрался, что с чрезвычайными усилиями встал на ноги (Шолохов);

А потом так надрался с рабочими, что его два дня рвало желчью и он не мог головы оторвать от подушки – все кружится, все болит, ничего не хочется н на все наплевать. Поднялся он только на третий день (Домбровский);

Когда же это я уснул? – повторил он. – Ах, старый хрен, старый хрен! Старая ты собака! Так, значит, налимонился, что сидя уснул! Хвалю! (Чехов);

4.5). Расширенный контекст: ср. … Помнишь, как ты в Ростове-на-Дону насвистался? Господи, даже вспомнить страшно! Бочонок с вином мы с Сашкой вдвоем елееле донесли, а ты его один выпил да потом еще за ромом послал... (Чехов);

Б.3. Значение 'очень много до последствий психологических или ментальных изменений' 1). Семантика дериватов с конфиксом на- -ся данной подгруппы Базисные глаголы дериватов данной подгруппы обозначают умственную деятельность. Конфикс на- -ся выражает предельную меру совершения этих действий, приводящую к психологическому или ментальному изменению субъекта. О содержании конкретных отрицательных результатов указывается в контексте (см. примеры ниже). Кроме того, у дериватов данной подгруппы часто возникает оттенок осуждения, исходящего от говорящего. Поэтому они употребляются преимущественно в «не-Я предложениях», т. е. в предложениях, где в качестве субъекта выступает не первое лицо, а второе или третье лило: ср. ??Я начитался французских романов и …;

??Я насмотрелся американских триллеров и …, и вполне нормальные Он начитался французских романов и …;

Это ты насмотрелся американских триллеров. Кроме того, поскольку данная модель содержит указание на отрицательные последствия и оттенок осуждения, невозможны высказывания типа *Он начитался французских романов и теперь хорошо может судить о французской литературе;

*Он насмотрелся американских боевиков и теперь может хорошо отличить фильм одного режиссера от другого;

чтобы получить нормальные высказывания, производные глаголы с на- -ся должны быть заменены на прочитал много и посмотрел много, соответственно, которые просто указывают на большую меру действия. 2). Список дериватов данной подгруппы Данная подгруппа малочисленна. В нее входят три глагола:

Насмотреться (американских фильмов), начитаться (французских романов), наслушаться (россказней). 3). Комментарий: Все дериваты данной подгруппы употребляются с дополнением в родительном-партитивном. 4). Контекстуальные распространители дериватов данной подгруппы Дериваты данной подгруппы часто сопровождаются расширенными контекстами, описывающими психологические или ментальные изменения субъекта: ср. Он демонстрировал явственные замашки мелкого сыщика, и я гадал, изобрел ли он их самостоятельно, или насмотрелся детективных фильмов (Подольский);

У нас зам считал, что настоящий подводник в походе должен в пилотке ходить. С замами такое бывает. Это он фильмов насмотрелся (Покровский);

Не так давно наши сызранские и чухломские детеныши, начитавшись Майн-Рида и Купера, удирали из родительских домов и изображали бегство в Америку (Чехов);

Начитались вы всякой слякоти, товарищ Поддуев, и разоружились идеологически! (Солженицын);

Ребенок спать не может, наслушался разных россказней (устная речь). В. Значение 'очень много' В.1. Значение 'очень много' (значения базисных глаголов содержат отрицательный оттенок) 1). Семантика дериватов с конфиксом на- -ся данной группы Если в семантике базисных глаголов уже содержится отрицательный оттенок, то конфикс на- -ся выражает только предельную меру действия. Сюда попадают, главным образом, глаголы, обозначающие «мучение», «страдание» или «неприятные для субъекта действия»: ср. настрадаться, наголодаться, надрожаться и др. Некоторые исследователи толкуют значение конфикса на- -ся у дериватов данной подгруппы как 'до крайности' и считают эти дериваты синонимами к дериватам с формантом из- -ся: см. толкование А. В. Исаченко глагола намучиться2 'помучиться до крайности, измучиться' [Исаченко 1960: 246]. Но, с нашей точки зрения, между дериватами с конфиксом на- -ся и с конфиксом из- -ся, все-таки имеются семантические различия. Конфикс на- -ся подчеркивает предельную меру самых мучительных действий, в то время как из- -ся фокусирется на конечном 2 Мы не считаем дериват намучиться конфиксальным, поскольку у него есть и префиксальный коррелят намучить и постфиксальный коррелят мучиться. Но, с семантической точки зрения он похож на чисто конфиксальные дериваты типа настрадаться, натерпеться, наголодаться и др. результате множественности мучительных действий, а именно на исчерпанности силы, энергии, работоспособности субъекта. Сказанное подтверждается невозможностью замены дериватов с на- -ся из следующих примеров, где вопросительное местоимение сколько подчеркивает именно большое количество действия, на дериваты с из-/ис- -ся: ср. Никакое перо не напишет, сколько настрадалась (* исстрадалась) я за это время (Дружинин);

— Сколько я еще натерзаюсь (* истерзаюсь), прежде чем она.. успокоит мои мученья? (Лесков). 2). Список дериватов данной подгруппы набедствоваться, наголодаться, нагруститься, надрожаться, наждаться, назябнуться, намыкаться (горя), намытариться, нанянчиться, наприниматься (горя), настрадаться, натерзаться (БАС), натерпеться (горя), натомиться, натрудиться, натужиться, натрястись 'много, долго потрястись (при езде по тряской дороге, в тряском экипаже и т. п.)', нахвораться (БАС), начихаться (БАС). К данной группе примыкают идиоматизированные значения дериватов наплакаться 'испытать много неприятностей, огорчений' и наплясаться 'настрадаться от чего-л.': ср. – Вы еще у меня вспомните это! Вы еще наплачетесь досыта! (Куприн);

— Ужо тебя к ответу потянут, голубчика;

вот ты ужо напляшешься (Тургенев). 3). Комментарий Производные глаголы, семантически похожие на указанные конфиксальные дериваты типа намаяться, намориться, намучиться не включены в список, поскольку у них есть соответствующие префиксальные глаголы без -ся намаять, наморить, намучить. Последние с возвратными дериватами с -ся вступают в отношения «каузатив» — «декаузатив». 4). Контекстуальные распространители дериватов данной подгруппы 4.1). Наречия типа отчаянно, порядочно, предостаточно, так и даже вдоволь3: ср. Начихалась я отчаянно. Каждая страница поднимала облако пыли (Л. Авилова. А. П. Чехов в моей жизни);

— А ведь он порядочно наголодался в молодости, — подумал студент (Куприн);

Без пяти минут принцесса [супруга кронпринца Норвегии Хаакон, бывшая официантка] просила журналистов больше не припоминать ей ее прошлого. Что ж, уважим. Тем более что настрадалась Метте-Марит от пронырливых папарацци предостаточно («Итоги»);

[Под горою] дорога совсем другая: широкая, ровная, укатанная, без малейших рытвин, без ухабов, по которым так намаялись-натряслись перед горой (Фурманов);

Идет он по лесу и весь даже в поту от страха: все кажется, что кругом раз3 Наречие вдоволь в сочетании с дериватами данной группы не передает значение 'до полного удовлетворения', а значение 'очень много'. бойники пересвистываются! И только уж, когда он вдоволь надрожался, вдруг его словно обухом по голове: «а ведь это у меня в носу…» (Салтыков-Щедрин);

4.2). Наречные обороты типа сверх меры: ср. Люди намыкались, наголодались сверх меры (Дворкин);

4.3). Синтаксическая конструкция до того …, что …, включающая расширенный контекст, который указывает на предельную меру страдания: ср. - Пока сели мы на пароход, до того намытарились, что, как вспомню, и сейчас кровь закипает! (Фадеев);

4.4). Синтаксический фразеологизм4 Ты (Он, Она) + у меня + дериваты с на- -ся (Vбуд.вр.СВ): ср. - Наплачется он у меня! Узнает, каково идти на Троекурова (Пушкин);

— Постой ты, бесовский кузнец,.. ты у меня напляшешься! (Гоголь);

В.2. Значение 'очень много разных' 1). Семантика дериватов с конфиксом на- -ся данной подгруппы Базисные глаголы данной подгруппы обозначают восприятие или жизненный опыт (видеть, глядеть, смотреть, слушать). Дериваты с конфиксом на- -ся выражают разнообразие объектов, подвергших к этим действиям. 2). Список дериватов данной подгруппы навидеться (всего), навидаться (много чего), наглядеться (всякого), наслушаться (всяких небылиц), насмотреться (всего);

3). Контекстуальные распространители дериватов данной подгруппы 3.1). Дериваты данной подгруппы имеют дополнение в родительном-партитивном, включающее количественные местоимения типа всего/всех, всякого/всяких, разного/разных, много, которые показывают множественность разнообразных объектов: ср. Я-то всего навиделся, страшно и вспомнить! Смолоду где только не перебывал! (Саянов);

[Зорин:] Как уехал из деревни, поступил на завод. Ну, малость, конечно, побродяжил. … Так что нагляделся всякого (Арбузов);

[Уланбекова:] На этих гуляньях только нравственность портится. Там всяких мерзостей наслушаешься! Ты еще мальчик, нечего тебе там делать (А. Островский);

— А ты что же, моряк? – 4 Синтаксический фразеологизм есть фразеологизм, который состоит из лексемных переменных и служебных лексем (связки, частицы, предлог или союз), и выражает особое значение, не выводимое из его составляющих. См. [Всеволодова, Лим 2002;

Мельчук 1995;

Шведова 1980: 85, 385;

Шмелев 1960: 47-60] спросила теперь она. – Да, моряки мы. – Что ж, далеко были? – Да не близко. Всего насмотрелись (Л. Толстой);

3.2). Квазивопросительная конструкция чего не + дериваты на- -ся, выражающая множественность разнообразных событий: ср. – Жизнь моя, вы сами знаете, не коротенькая. Чего, живучи на свете, не навидался я (Мельников-Печерский);

Вот Лев Николаевич рассказал нам о войне, о том, чего-чего он там не насмотрелся: убитых, раненых, больных …(В. С. Морозов) 4. Заключение Конфикс на- -ся, в отличие от «кумулятивного» значения префикса на-, связанного с множественностью актантов (объектов или реже субъектов), указывает на количественную оценку (предельную меру) самого действия. Предельная мера действия может связаться с положительным результатом (ср. значение 'до полного удовлетворения') или может привести к отрицательными последствиями (ср. значение 'очень много до отрицательных результатов'). В случае, когда отрицательный оттенок уже заключен в семантике базисных глаголов, конфикс на- -ся передает чистую количественную оценку без указания на дополнительные смыслы (ср. значение 'очень много'). Значения конфикса на- -ся поддерживаются или подчеркиваются различного рода контекстуальными распространителями: наречиями, предложно-падежными группами, фразеологизированными оборотами, особыми синтаксическими конструкциями и более широкими контекстами. Изучение контекстуальных распространителей способствует более четкому и объективному вычленению конкретных значений конфиксов. Кроме того, такое изучение может оказаться продуктивным и при исследовании взаимодействия разных уровней языка (словообразования и лексики, словообразования и синтаксиса и др.).

Литература 1. Авилова 1976 – Авилова Н. С. Вид глагола и семантика глагольного слова. М., 1976. 2. БАС — Словарь современного русского литературного языка. В 17-и томах. М.-Л.., 1950-1965. 3. Бондарко, Буланин 1967 – Бондарко А. В., Буланин Л. Л. Русский глагол. Л., 1967. 4. Булыгина 1982 – Булыгина Т. В. К построению типологии предикатов в русском языке // Семантические типы предиктов. М., 1982. С. 7-85.

5. Всеволодова, Лим. 2002 – Всеволодова М. В., Лим С. Е. Принципы лингвистического описания синтаксических фразеологизмов: на материале синтаксических фразеологизмов со значением оценки. М., 2002. 6. Зализняк 1995 – Зализняк Анна А. Опыт моделирования семантики приставочных глаголов в русском языке // Russian Linguistics. 1995. Vol. 19, № 2. С. 143-185. 7. Зализняк, Шмелев 2000 – Зализняк Анна А., Шмелев А. Д. Введение в русскую аспектологию. М., 2000. 8. Исаченко 1960 – Исаченко А. В. Грамматической строй русского языка. Морфология II. Братислава, 1960. 9. Кронгауз 1998 – Кронгауз М. А. Приставки и глаголы в русском языке: семантическая грамматика. М., 1998. 10. ЛЭС 1990 – Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990. 11. МАС – Словарь русского языка. В 4-х томах. М., 1985-1988. 12. Мельчук 1975 – Мельчук И. А. Опыт разработки фрагмента системы понятий и терминов для морфологии (к формализации языка лингвистики) // Семиотика и информатика. Вып. 6. М., 1975. С. 5-50. [Перепечатано в Мельчук 1997 с некоторыми модификациями]. 13. Мельчук 1995 – Мельчук И. А. Un affixe derivationel et un phrasme du russe moderne // Русский язык в модели «Смысл Текст». М., 1995. С. 325-346. 14. Мельчук1997 – Мельчук И. А. Опыт разработки фрагмента системы понятий и терминов для морфологии (к формализации языка лингвистики) // Семиотика и информатика. Вып.35. М., 1997. С. 15-58. 15. Падучева 1996 – Падучева Е. В. Таксономические категории глаголов imperfectiva tantum // Семантические исследования. М., 1996. С. 122-151. 16. Плунгян 2000 – Плунгян В. А. Общая морфология. М., 2000. 17. Плунгян 2001 – Плунгян В. А. Приставка под- в русском языке: к описанию семантической сети // Глагольные префиксы и префиксальные глаголы. М., 2001. С. 95124. 18. ПРГ 1979 – Русская Грамматика. PRAHA, 1979. 19. РГ 80 – Русская Грамматика. Т.1. М., 1982. 20. СО – Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1997. 21. Шведова 1980 – Шведова Н. Ю. (ред). Русская Грамматика. Т.2: синтаксис. М., 1980. 22. Шелякин 1983 – Шелякин М. А. Категория вида и способы действия русского глагола (Теоретические основы). Талин, 1983. 23. Шмелев 1960 – Шмелев Д. Н. О «связанных» синтаксических конструкциях в русском языке // ВЯ. 1960. № 5. С. 47-60. 24. Guiraud-Weber 1988 – Guiraud-Weber M. L’aspect du verbe russe. Essai de presentation. Aix-en-Provence, 1988.

Синонимические отношения в семантических полях ‘ЖИЗНЬ’ и ‘СМЕРТЬ’ © кандидат филологических наук Хо Сон Тэ (Республика Корея), 2002 Язык – один из инструментов формирования картины мира, которое возможно благодаря мыслительным операциям с понятиями, отражающими предметы чувственного опыта и закрепившимися в языковом сознании. Вычленение различных свойств одной и той же реалии стимулирует создание новых имен (знаков), которые соотносятся с уже существующими. Различное именование разных сторон и свойств одного и того же предмета (в широком смысле: предмета мысли) порождает в языке синонимы. В свою очередь сами синонимы являются источником декодирования концептуальной картины мира носителей языка. В энциклопедии "Русский язык" Т. Г. Винокур определяет синонимы как "тождество или близость значений разных по звучанию единиц одного языкового уровня (слов, морфем, синтаксических конструкции) с точки зрения семасиологии" (Русский язык 1997: 465). Речь идёт о способности разных языковых единиц передавать сходное содержание. Синонимия – это "тип семантических отношений языковых единиц, заключающийся в полном или частичном совпадении их значений. … В качестве единицы смыслового сопоставления лексических синонимов выступает элементарное значение слова, его лексико-семантический вариант" (Лингвистический энциклопедический словарь 1990: 446-447). Широкое понимание близости значения позволяет включать в синонимические ряды слова и сочетания, являющиеся "скорее семантическими заменами" (Александрова 1998: 5). Для определения синонимов вводятся различные критерии. Вопервых, решается вопрос о том, различать ли тождество и близость значений. При этом лексемы тогда считаются синонимами, когда их значения тождественны, что позволяет провести водораздел между понятиями "тождество" и "близость" значений (ЛСВ). Во-вторых, синонимические отношения образуются тогда, когда они возникают в пределах одного логического понятия. Таким образом, тождество и близость значений объединяются и вопрос о синонимии сводится к вопросу о критериях тождества и близости значения. А эти критерии устанавливаются на основе особенностей семантической структуры языкового знака, – это в-третьих. В поиске методов определения синонимов вводятся такие процедуры, как проверка на взаимозаменимость в позиции нейтрализации смысловых противопоставлений. В связи с этим выделяются синонимы частичные (когда нет взаимозамены) и полные (есть полная взаимозамена, почему и возникает позиционная нейтрализация – Ю. Д. Апресян, Д. Н. Шмелев, В. Г. Гак). Отметим, что критерий соотнесённости двух или нескольких номинаций с одним и тем же денотативным содержанием в методе определения синонимов "работает" для фразеологизмов. Фразеологизмам имманентно присуща экспрессия. Её характер влияет на стилистическую область значения слова (Винокур 1965, 1993), а по отношению к фразеологизмам правомерен и ономасиологический подход (при их классификации), и семасиологический подход (от внешней формы к значению). Ю. Д. Апресян отмечает, что определение понятия синонимии, адекватное сложившемуся о ней представлению в словарях, преждевременно при нынешнем уровне наших знаний. Он уточняет представление о синонимах следующим образом: "1) Синонимичные лексемы А и В должны иметь одинаковую актантную структуру по крайней мере в пределах первых ДВУХ актантов. 2) Общая часть их толкований, при условии, что они сформулированы на специальном метаязыке, должна быть больше суммы их различий. 3) В эту общую часть должно входить большинство семантических компонентов, составляющих ассертивную часть значений соответствующих лексем. 4) В нее в обязательном порядке входит главный семантический компонент ассерции, или ее синтаксическая вершина (в частном случае genus proximum). 5) Если главный семантический компонент ассерции является операторным смыслом, то должен совпадать и подчиненный ему предикат. Эти пять условий необходимы, но недостаточны для формального определения лексических синонимов" (Апресян 1997: 21). Дистрибутивный подход к определению синонимов с учётом сочетаемостных свойств слов предлагает Л. О. Чернейко (1997: 253-283). Представляется весьма важным, что Л. О. Чернейко в понятие тождественности двух слов включает не только семантическую, но и стилистическую тождественность, т. е. прагматический фактор. А если учитывать стилистический компонент значения слов, формируемый сферой, целью употребления, темой высказывания, то полных синонимов быть не может, и это подтверждается анализом Л. О. Чернейко, утверждающей, что "если различия в значениях слов есть, то они существенны, так как удерживают слова в системе языка" (Там же). Таким образом, вопрос о полной или частичной синонимии в языке вообще снимается. Абсолютная тождественность двух единиц возможна только в определенных, ограниченных правилами, условиях контекста. Если синонимы понимать как единицы абсолютно тождественные, то в языке их нет, а в речи они могут быть. Если синонимы понимать как единицы семантически близкие, то они есть и в языке и в речи.

Проведём анализ синонимов ряда ЖИЗНЬ и СМЕРТЬ, предлагаемых синонимическими словарями русского языка. В основном это Словарь под редакцией А. П. Евгеньевой (1975) и Новый объяснительный словарь синонимов русского языка под редакцией Ю. Д. Апресяна (Первый выпуск 1997, – далее НОССРЯ). Для сравнения мы обращаемся к словарям Н. Абрамова (1999), З. Е. Александровой (1998) и К. С. Горбачевича (1997). Для доказательства семантической эквивалентности ЛСВ единиц синонимического ряда используется и метод компонентного анализа, и метод субституции – проверки слов на взаимозаменяемость в тождественном контексте. ЖИЗНЬ Синонимический ряд имени ЖИЗНЬ, предлагаемый Словарем А.П.Евгеньевой, обусловлен тремя его значениями. 1.Жизнь как состояние живого существа: человека, животного, растения – СУЩЕСТВОВАНИЕ, БЫТИЕ, ЖИВОТ (с пометой – устар.);

2.Жизнь как время от рождения живого существа до его смерти – ВЕК;

3.Жизнь как жизненный уклад – ЖИТЬЁ-БЫТЬЁ, БЫТЬЁ – образ жизни. В словаре К. С. Горбачевича предлагаются кроме указанных синонимы БЫТ – БЫТНОСТЬ – ОБИХОД – ЖИСТЬ (ЖИСЬ) – ЖИТУХА – ЖИВОТ. В Словаре Н. Абрамова – ПРОЖИВАНИЕ, ОБЩЕЖИТИЕ;

ДНИ;

ДОЛГАЯ ЖИЗНЬ, ДОЛГОДЕНСТВИЕ, ДОЛГОЛЕТИЕ, МНОГОЛЕТИЕ. В словаре З. Е. Александровой к этим синонимам присоединяется просторечный синоним ЖИСТЯНКА (Эх, жизнь, моя жистянка, а ну ее в болото – из детской песни на слова Ю. Энтина). На наш взгляд, эти слова либо стилистически маркированы (ЖИСТЬ / ЖИСЬ – ЖИТУХА – ЖИВОТ), либо значительно отдалены от семантического центра, поэтому в основном мы подвергнем анализу синонимический ряд, предлагаемый словарем под ред. А. П. Евгеньевой (для слов ЖИЗНЬ и СМЕРТЬ) и под ред. Ю. Д. Апресяна (для слова СМЕРТЬ). Рассмотрим вначале языковые понятия, заключенные прежде всего в прямых значениях этих слов, предлагаемых в качестве синонимов. Парадигма "жизнь – существование – бытие". Лексема СУЩЕСТВОВАНИЕ также толкуется через лексемы ЖИЗНЬ, БЫТИЕ (Средства к существованию. Борьба за существование. Отравить кому-нибудь существование). Глагол СУЩЕСТВОВАТЬ, дериватом которого является субстантив СУЩЕСТВО, имеет два значения: 1.'быть, наличествовать, иметься, иметь место' (книгопечатание существует, существуют мнения) и 2.'поддерживать свою жизнь' (Существовать своим трудом). Лексема БЫТЬ также толкуется через лексему СУЩЕСТВОВАТЬ. БЫТЬ – 1. 'существовать, иметься' (Не было свободного времени. Город на месте бывшей деревни). 2. 'присутствовать', 'находиться' (Быть дома. Днём буду на работе). 3. 'происходить, случаться' (Вчера была гроза. Быть беде). – (Ожегов ТС). Нас интересует только первое значение слова СУЩЕСТВОВАНИЕ. БЫТИЕ – 1. 'объективная реальность (материя, природа), существующая независимо от сознания'. 2. 'совокупность материальных условий жизни общества' (Бытие определяет сознание). 3. 'жизнь, существование' (Радость бытия). – (Ожегов ТС). В данном случае нас будут интересовать все значения слова БЫТИЕ, так как в каждый из них сема 'жизнь' входит как один из компонентов. Проверим эти синонимы на взаимозаменяемость и нейтрализацию семантических различий. Этому будет способствовать поиск в контексте слова, "содержательно связанного с дифференциальным признаком членов синонимической оппозиции" (Чернейко 1997: 274). В словосочетании органическая …жизнь – замена слова ЖИЗНЬ на слово БЫТИЕ или СУЩЕСТВОВАНИЕ (*органическое бытие, *органическое существование) невозможна в силу терминологичности этого сочетания. В словосочетаниях жизнь растений, растительного мира, животных, животного мира замена ЖИЗНЬ на БЫТИЕ (*бытие… растений, растительного мира, животных, животного мира) или на СУЩЕСТВОВАНИЕ (*существование растений, растительного мира, животных, животного мира) также невозможна. В словосочетаниях типа жизнь растений выделяется смысл 'процесс как имманентное свойство', благодаря которому можно выделить компонент значения 'движение'. Таким образом, это противоречит исходному толкованию ЖИЗНЬ 'жизнь как состояние…'. В словосочетаниях типа существование растений… на Земле как раз реализуется этот компонент значения 'состояние', так как существование предстает как статика, как констатация факта — 'есть'. Это подтверждается ещё и тем, что в словосочетаниях есть жизнь, нет жизни невозможна замена на слова СУЩЕСТВОВАНИЕ и БЫТИЕ (*есть существование, *нет существования;

*есть бытие, *нет бытия), ибо и в семантике слов ЕСТЬ/НЕТ и в семантической структуре слова СУЩЕСВОВАНИЕ присутствует смысл 'утверждение' (или отрицание), констатация бытийности. Происходит семное удвоение (наложение, наслоение), которое, на наш взгляд, актуализирует и эксплицирует интегральную сему слова СУЩЕСТВОВАНИЕ. То же действительно для адвербиальных словосочетаний жизнь в какой-либо среде, в океане, на суше, на планете, на Земле, на Марсе, но невозможно *бытие в какой-либо среде, в океане, на суше, на планете, на Земле, на Марсе и меняется смысл в словосочетаниях существование в какой-либо среде, в океане, на суше, на планете, на Земле, на Марсе, ибо существование предстает как сам факт наличия жизни.

Таким образом, если речь идет о жизни окружающего мира, слова ЖИЗНЬ, БЫТИЕ, СУЩЕСТВОВАНИЕ не являются синонимами, что подтверждает метод взаимозамены и компонентный анализ. В следующем ряду сочетаний с именем ЖИЗНЬ также невозможна полная замена на слова БЫТИЕ и СУЩЕСТВОВАНИЕ. Достаточно сравнить сочетания основа, формы, законы, зарождение, возникновение, истоки, развитие, процесс, условия, признаки жизни и (=) основа, формы, законы существования, основа, формы, законы бытия при неупотребительности *зарождение, возникновение бытия. Также невозможны сочетания *развитие существования – *развитие бытия. В первом и втором значении слово БЫТИЕ возможно в терминологических словосочетаниях научных контекстов: процесс существования – процесс бытия;

условия существования – условия бытия;

жизнь возникла, появилась, прекратилась… – существование возникло, появилось, прекратилось при неупотребительности *бытие возникло, появилось, прекратилось, хотя сочетания истоки бытия, истоки существования, истоки жизни нормативны и семантически мотивированы. В русском языке в отличие от идеальных сущностей бытие и существование жизнь мыслится как длящийся во времени процесс, имеющий фазы: начало (начало жизни), середину (в середине жизни), конец (в конце жизни, на склоне лет). Очевидно, метафорическое выражение понятия "начало" через слово ИСТОКИ и делает его продуктивным в словосочетаниях, чего нельзя сказать о слове НАЧАЛО. Если сравнить сочетания начало жизни, начало существования и начало бытия, то последнее хотя и редко, но возможно в поэтическом тексте (ср.: … в безмолвии и тайне обитает начало всякого бытия, Великий Разум вселенной – Леонид Андреев. Анатема). Темпоральное значение эксплицитно в словосочетаниях со словом ЖИЗНЬ: начало, конец, первые, последние лучшие годы, какой-либо период, остаток жизни, однако невозможен количественно-темпоральный компонент значения для словосочетаний со словом БЫТИЕ: *первые, последние, лучшие годы, остаток бытия. Допустимо словосочетание период существования, но *первые, последние, лучшие годы, остаток существования возможно лишь в контексте противопоставления существования как факта и жизни человека во всем богатстве её проявлений (ср.: Не живу, а существую). В приведенном контексте слово СУЩЕСТВОВАНИЕ обозначает неполноценность жизни, а ЖИЗНЬ – качество жизни, образ жизни. Компонент значения 'начало-конец' эксплицитен в синониме ВЕК: 'жизнь как время от рождения живого существа до его смерти'. В этом значении слово ЖИЗНЬ (человека и животного) образует адъективные сочетания большая, долгая, короткая, будущая, прошлая, прежняя, прожитая, человеческая, чужая, своя, его… жизнь. Однако не с каж дым из этих атрибутов возможно слово ВЕК: большой, долгий, короткий век = большая, долгая, короткая жизнь, – квантитативный признак является объединяющим для синонимов ЖИЗНЬ / ВЕК. Темпоральный компонент значения в словах БУДУЩИЙ, ПРОШЛЫЙ (будущий, прошлый век), накладываясь на этот же компонент в слове ВЕК, переводит его в прямое значение 'срок в сто лет', так как актуализирует, эксплицирует соответствующую интегральную сему. В таком случае слово ВЕК – синоним слову СТОЛЕТИЕ. Сема 'человек' существенна (дифференциальна, различительна) для словосочетаний человеческий век, чужой, свой век, его век = человеческая жизнь, чужая, своя жизнь, его жизнь. Казалось бы, словосочетания синонимичны. Однако соответствующую семантику определяет и грамматическая форма слова ВЕК, ср.: на его веку – на его век хватит и в его веке, например, прибавить веку, то есть 'удлинить жизнь';

на своём веку он испытал много приключений. Для членов синонимической парадигмы "ЖИТЬЁ – ЖИТЬЁБЫТЬЁ – БЫТЬЁ" в значении 'образ жизни', где жизнь предстает как жизненный уклад, существенен оценочный компонент значения ('фамильярность', 'пренебрежительность'), а также функциональная прикрепленность слов: разговорное (ЖИТЬЁ), обиходно-разговорное (ЖИТЬЁ-БЫТЬЁ, БЫТЬЁ), что само по себе вносит прагматический дифференциальный признак в синонимы и накладывает ситуативные ограничения на их сочетаемость и употребляемость. В значении слова ЖИЗНЬ 'уклад, способ существования' в соответствующих словосочетаниях с качественными характеристиками ЦВЕТ и ВКУС слово ЖИТЬЁ подставляется без ущерба для логического смысла, однако нейтральность словосочетаний со словом ЖИЗНЬ сменяется на стилистическую окрашенность, свойственную разговорной речи: яркая, серая жизнь = серое, горькое, несладкое житьё, но имя ЖИТЬЁ имеет коннотацию 'плохой'. *Яркое житьё в норме невозможно, хотя может быть выражена ирония;

невозможно и *сладкое житьё при нормативном сладкая, несладкая, горькая жизнь. Допустимо серое житьёбытьё, но БЫТЬЁ без ЖИТЬЁ-БЫТЬЁ не бывает, а потому невозможно *сладкое, несладкое, горькое бытьё при допустимости сладкое, несладкое, горькое житьё-бытьё. Этот допуск, очевидно, возможен потому, что "несущим" основную смысловую нагрузку в повторе ЖИТЬЁБЫТЬЁ является слово ЖИТЬЁ. Сема 'темпоральность' (новая, старая, прежняя жизнь) оказывается признаком, разводящим элементы синонимической парадигмы: неупотребительно *новое, старое житьё, *новое, старое житьё-бытьё, *новое, старое, прежнее бытьё и допустимо прежнее житьё, прежнее житьё-бытьё. Таким же образом сказывается на сочетаемостных возможностях элементов синонимической парадигмы и эмоциональная характеристи ка: радостная, весёлая, счастливая жизнь, не употребляется *радостное, *счастливое житьё, но возможно радостное, счастливое житьёбытьё, более активное в разговорном языке как невеселое житьё. Компонент значения 'наполненность событиями' имени ЖИЗНЬ (интересная, скучная, однообразная, тревожная, напряженная, спокойная…;

радости, прелести жизни), отсутствующий в семантике имени ЖИТЬЁ, накладывает ограничения на его сочетаемость (*радости житья). Однако социальная характеристика, присущая имени ЖИЗНЬ в сочетаниях со словами беспечная, обеспеченная, трудная, тяжёлая, сносная, (не)легкая, беззаботная, неустроенная, суровая является объединяющим признаком для синонимов ЖИЗНЬ / ЖИТЬЁ. Лишь атрибут БРОДЯЧИЙ, обладающий дополнительным элементом 'пространственность', не образует сочетания со словом ЖИТЬЁ (*бродячее житьё). Имя ЖИЗНЬ воплощает сему 'локальность' в сочетаниях провинциальная, сельская, деревенская, городская, столичная жизнь (социальная характеристика места), которых не образует слово ЖИТЬЁ. То же относится и к характеристике ЖИЗНЬ и ЖИТЬЁ по проявлению воли субъекта: привольная(-ое), раздольная(-ое), свободная(-ое) жизнь (житье). Однако невозможно *личное житье в значении 'принадлежности какому-либо'. Этот компонент значения существенен и в словосочетаниях, характеризующих ЖИЗНЬ по нравственным критериям, – честная, нечестная жизнь при неупотребительности *честное, нечестное житье. Интересен также тот факт, что возможна характеристика жизни по общественным отношениям (холостая, холостяцкая, одинокая, супружеская, замужняя, семейная, личная, интимная, студенческая, солдатская жизнь). Но в этих контекстах невозможно слово ЖИТЬЁ. Синонимы ЖИЗНЬ и ЖИТЬЁ образуют словосочетания, характеризующие образ жизни: обычная(-ое), бурная(-ое), полная(-ое) чего-либо, настоящая(-ее), увлекательная(-ое). При этом синоним ЖИТЬЁ не образует сочетания, характеризующие по роду деятельности: повседневная, трудовая жизнь и *повседневное, трудовое житьё, хотя возможно праздная жизнь=праздное житьё, так как слово ПРАЗДНАЯ несёт в себе оценочный отрицательный компонент значения 'без дела'. Это, пожалуй, самая главная причина ограничения сочетаемости. Хотя суффикс -ость далеко не всегда свидетельствует о стилистической маркированности слова (нейт. – смелость, ловкость), в данном случае стилистически маркированное как 'книжное, высокое' слово СУЕТНОСТЬ накладывает запрет на его сочетаемость со словом ЖИТЬЁ, поэтому ЖИТЬЁ не сочетается как сниженное и обладающее отрицательной оценкой со словами высокими и со словами положительной оценки: *веселое, радостное, счастливое житьё;

*суетность житья, но суетность жизни.

Синонимы ЖИЗНЬ и ЖИТЬЁ образуют глагольные словосочетания со значением 'социальные отношения': человек может облегчить комулибо, стеснять кому-либо, отравлять, портить кому-либо жизнь, житьё. Можно также вести, прожить, начать, создавать жизнь, но не житьё. Житьё можно обеспечить, но не говорят устроить личное или семейное житьё, а только жизнь. К какой-либо жизни или житью можно стремиться, на жизнь (житьё) можно жаловаться, от какой-либо жизни (житья) устать. Что же касается сочетаний покончить с жизнью и покончить с (таким) житьём, то их логический смысл меняется в зависимости от того, употребляем мы стилистически отмеченное слово ЖИТЬЁ или нейтральное ЖИЗНЬ: в первом случае возникает смысл 'смерть', во втором 'стремиться жить лучше'. ЖИТЬЁ – скорее образ жизни (плохой), а не сила жизни. Слово ЖИЗНЬ образует сочетания с указанием на её качество: сложилась или не сложилась как-либо;

удалась или не удалась, с указанием на её предел: проходит как-либо. Стилистическое свойство этих словосочетаний относится к области кодифицированного литературного языка, их 'книжность' определяет тот факт, что эти глаголы не сочетаются со словом ЖИТЬЁ. СМЕРТЬ Имя СМЕРТЬ в значении 'прекращение жизнедеятельности организма' представлено синонимами КОНЧИНА (приподн.), КОНЕЦ (обих.-разг.) (Евгеньева 1975). Н. Абрамов (1999) выделяет синонимы – УСПЕНИЕ, КАЗНЬ, З. Е. Александрова (1998) ОКОЛЕВАНЕЦ, ЛЕТАЛЬНЫЙ ИСХОД, ПОСЛЕДНИЙ ЧАС, СМЕРТНЫЙ ЧАС, СКОНЧАНИЕ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННАЯ или НАСИЛЬСТВЕННАЯ ГИБЕЛЬ, КРЫШКА, КАРАЧУН, КАЮК. К. С. Горбачевич (1997): ПОГИБЕЛЬ – КАРАЧУН – КРЫШКА – КРАЙ – КАЮК – БАСТА – АМБА – ХАНА. НОССРЯ (1997) выделяет ряд КОНЧИНА, КОНЕЦ, ГИБЕЛЬ. Данный словарь подробно представляет синонимическую парадигму СМЕРТЬ, основываясь на сочетаемостных и парадигматических свойствах её элементов. При этом сигнификат понятия "смерть" предстает как 'окончание жизни коголибо'. Выделяются следующие различительные признаки синонимов: "1) возможность обозначать не только конкретное событие, но и философское понятие…;

2) отношение говорящего к смерти или к человеку, о котором идёт речь (ср.: особое отношение к смерти и уважение к умершему, выражаемое синонимом КОНЧИНА);

3) причина конца жизни (КОНЧИНА предполагает естественный конец жизни, ГИБЕЛЬ – неестественный);

4) возможность обозначать не только момент прекращения, но и предшествующий ему процесс умирания, (СМЕРТЬ и КОНЕЦ могут обозначать процесс умирания, ГИБЕЛЬ обычно представля ется мгновенной);

5) возможность обозначать конкретное событие в близком будущем (слово КОНЕЦ, единственное из синонимов ряда, может обозначать близкую смерть);

6) тип субъекта (КОНЧИНА обозначает только смерть человека, СМЕРТЬ – человека и некоторых других существ). Слово СМЕРТЬ является самым общим синонимом ряда. Оно может обозначать конец жизни человека и как конкретное событие, и как феномен, являющийся предметом философских размышлений. В последнем случае слово СМЕРТЬ обозначает конец жизни безотносительно к конкретному человеку. Все остальные синонимы обозначают конец жизни только как конкретное событие" (Апресян 1997). В НОССРЯ интересующие нас синонимы иллюстрируются в основном материалом художественной литературы, а такому употреблению свойственно наращение эстетически значимых смыслов;

это прежде всего индивидуальное видение, раскрываемое в идиолекте писателя или поэта. Поскольку нас интересует феномен смерть как он понимается и воспринимается обыденным сознанием, то необходимо прибегнуть к материалу "Словаря сочетаемости слов русского языка", отражающему слово в динамической системе языка. В словосочетаниях с темпоральным компонентом значения слово СМЕРТЬ заменимо на стилистически отмеченное высокое КОНЧИНА: преждевременная, скоропостижная, неожиданная, внезапная, молниеносная, ранняя, моментальная смерть / кончина;

преждевременность, внезапность, час, минута смерти / кончины. Однако слово КОНЕЦ ни в одном из этих сочетаний невозможно. НОССРЯ отмечает, что "синоним КОНЕЦ… представляет смерть не как завершение жизни, а просто как её последний момент". Смерть – определенная граница, черта, поэтому в словосочетаниях с подобным компонентом значения замена слов СМЕРТЬ и КОНЕЦ не меняет смысла: До самой смерти (до самого конца) любить, не забыть, быть верным, оставаться. Ср. также словосочетания с пространственным компонентом значения: наступление, приближение смерти, наступление, приближение кончины, наступление, приближение конца. Однако к смерти нужно готовиться, хотя нельзя *готовиться к концу. Что касается синонима КОНЧИНА, то представляется, что его употребление, во многом зависит от субъекта речи, от отношений адресата к адресанту. Говоря о ком-то второму лицу (собеседнику: ты), можно сказать: Он начал готовиться к своей кончине, а говоря о себе – только готовиться к смерти или Ты что, к своей смерти (не кончине!) готовишься? (слово КОНЧИНА придаёт ироническую окраску утверждению и вопросу). Такая избирательность контекста для слова КОНЧИНА обусловлена его стилистической маркированностью. В следующих примерах употребление слова КОНЧИНА может быть обусловлено необходимостью выразить глубокое уважение к тому, кто умер: Перед смертью (или кончиной, но не концом) сказать, сообщить, написать что-либо…;

После смерти (или кончины) кого-либо опубликовать чтолибо, сообщить, огласить завещание, получать наследство, переехать (НОССРЯ). Этический компонент значения обусловливает значительную степень оценочности адъективных словосочетаний, поэтому возможно геройская, позорная смерть;

геройская кончина, геройская гибель и позорный конец (ср. *позорная гибель и *геройский конец). Синоним КОНЕЦ уместнее при наличии отрицательной коннотации. Человек как активное действующее лицо сознательно может идти на смерть и гибель, но к концу только приближаться. Ментальный компонент значения определяет широкую сочетаемость элементов парадигмы "СМЕРТЬ": глупая, непонятная;

мысли, думы, известие, сообщение о смерти;

мысли, думы, известие, сообщение о гибели;

мысли, думы, известие, сообщение о кончине, и реже – мысли, думы, известие, сообщение о конце;

о смерти (гибели, кончине) думать, размышлять, говорить. Человек учитывает возможность, неизбежность смерти, гибели, кончины, конца. Возможно словосочетание мнимая смерть, но не *мнимая гибель, *мнимая кончина, *мнимый конец. Констатировать, удостоверять можно только смерть, а предвидеть – гибель, смерть, конец, кончину. Физиологический компонент значения свойственен сочетаниям только со словом СМЕРТЬ – термин: клиническая... смерть. (Ср. точку зрения НОССРЯ: "СМЕРТЬ, в отличие от своих синонимов, может обозначать медицинский факт"). Эмоциональный компонент значения присущ сочетаниям синонимов СМЕРТЬ / КОНЕЦ со словами: боязнь, страх;

бояться, испугаться смерти (другого);

боязнь, страх;

бояться конца, но *испугаться конца (испугаться в отличие от бояться означает мгновенную реакцию, а конец, обозначая мгновение, которое субъект не осознает, вводит идею ожидания этого мгновения, поэтому глагол ИСПУГАТЬСЯ и имя КОНЕЦ семантически несовместимы), реже – боязнь, страх;

бояться гибели, и неупотребительно *боязнь, страх;

бояться кончины. Смерть мыслится как враг: опасность, угроза смерти, что объясняется её неотвратимостью, однако здесь есть и коннотация каузации, указание на наличие внешних факторов, свойственных семантике слов ГИБЕЛЬ, КОНЕЦ. Тем не менее, для этих слов не характерны такие сочетания, как *опасность, угроза кончины, *опасность, угроза конца, *опасность, угроза гибели. При этом активно употребляются словосочетания, обладающие терминологической значимостью, – насильственная, естественная смерть, возможно насильственный, естественный конец, но невозможно *насильственная, естественная гибель;

*насильственная, *естественная кончина, поскольку ГИБЕЛЬ в своем содержании заключает семы 'насилие' (она создает плеоназм сочетания) и 'досрочность', которая оценивается как противоестественность (она создает оксюморон сочетания), а КОНЧИНА как стилистически маркированное (высок.) неуместно в терминосистеме. Смерть не только враждебна, активна, что выявляется в словосочетаниях встреча, борьба…бороться со смертью (но не *встреча, борьба…бороться с кончиной, *встреча, борьба…бороться с гибелью, *встреча, борьба…бороться с концом;

ср. также: избавление, спасение…от смерти;

от смерти спастись, избавиться, однако уберечь кого-либо, или самому уберечься от смерти, гибели). Человек стремится предотвратить смерть, избежать смерти, гибели, конца, кончины. СМЕРТЬ, КОНЧИНА – субъекты действия: смерть произошла от чеголибо, вызвала что-либо, прервала. В такой семантической парадигме синоним КОНЕЦ уместен в сочетании со словом НАСТУПИЛ (ср.: смерть, кончина наступила). Смерть может явиться причиной конца, подвести к определенной черте: положила конец чему-либо, чего не могут сделать КОНЧИНА, КОНЕЦ в силу семантической тавтологичности (избыточности). Контекст Гибель Имярека положила конец всей этой истории, очевидно, возможен. И СМЕРТЬ, и КОНЧИНА, и КОНЕЦ, и ГИБЕЛЬ независимо от оттенков обозначения реалий порождают негативные эмоции (смерть, кончина, конец, гибель кого-либо потрясла, произвела впечатление), причиняют человеку муку (мучительная смерть, мучительный конец, мучительная кончина, мучительная гибель), страдания (трагическая смерть, трагический конец, трагическая кончина, трагическая гибель). Всем элементам синонимической парадигмы свойственны вещные коннотации, однако сочетаемостный потенциал у них разный: легкая смерть, тяжелая смерть;

нести кому-либо, чему-либо… смерть;

легкая гибель, тяжелая гибель, нести кому-либо, чему-либо… гибель;

легкий конец, тяжелый конец;

нести кому-либо, чему-либо… конец;

легкая кончина, тяжелая кончина;

нести кому-либо, чему-либо… кончину. Смерть может быть регулятором человеческих отношений: угрожать кому-либо, грозить кому-либо смертью, но желать комулибо…можно и смерти, и гибели, и конца, но не кончины, так как "синоним КОНЧИНА содержит в своём значении указание на отношение к акту окончания человеческой жизни" (НОССРЯ, Первый выпуск 1997: 380). Что касается синонима ПОГИБЕЛЬ, выделяемого другими словарями (см. выше), то НОССРЯ интерпретирует его как слово, "уходящее из языка… В современном языке это слово употребляется, в основном, в выражениях на мою (твою, его, её, их) погибель и обозначает гибель в будущем (относительно момента наблюдения);

ср.: Приехал на мою погибель… В разговорном языке обычно смазанное употребление этого слова, когда оно обозначает достаточно большие неприятности: Оста лись там себе на погибель – оказалась, что ни жилья, ни работы нет. В языке XIX века слово ПОГИБЕЛЬ обозначало гибель без каких-либо указаний на время события, ср.: Прошло два месяца после получения известий в Лысых Горах об Аустерлицком сражении и о погибели князя Андрея (Л. Н. Толстой). Такие примеры воспринимаются как явно устаревшие" (Там же: 381). С пометой "устар." даёт слово ПОГИБЕЛЬ и К. С. Горбачевич. Что касается слов КАРАЧУН, КРЫШКА, КРАЙ, КАЮК, АМБА, ХАНА, то их яркая стилистическая окраска и соответственно их функциональная специфика (просторечная) ограничивают их сферу употребления (ситуацию, цель общения), хотя все они связаны архисемой 'конец'. Их можно было бы назвать эквивалентами слова КОНЕЦ в расширительном смысле. Так, приводимый словарем пример Без меня всем нашим конец не обязательно может означать СМЕРТЬ как 'окончание жизни', а как 'предел', 'окончательный момент чего-либо, за которым может начаться новый этап деятельности'. В расширительном контексте, представленном словарем (вот боюсь, как бы не помереть невзначай. Без меня всем нашим конец… Всем тогда крышка…) назвать эти слова синонимами позволяет стилистический прием синонимической замены, неоднократно описанный Т. Г. Винокур (1985, 1993). То же касается и слов КРАЙ, КАЮК, БАСТА, АМБА, ХАНА. Это свидетельствует ещё раз о том, что метод взаимозамены для определения синонимов без дистрибутивного анализа в случае их стилистической маркированности не достаточен в силу расширения периферийной (коннотативной) области значения слова. Что касается синонима УСПЕНИЕ, то уже внутренняя форма этого слова ("спать", "сон", "успнуть" – 'уснуть', 'смерть') свидетельствует о том, что смерть предстает в русском языковом сознании не как 'окончание жизни', а как иное 'физиологическое состояние человека', как 'сон'. Это христианское видение. Через представление о сне сформировано представление о смерти как покое, успокоении души: Жизнь не начинается, а завершается покоем (А. И. Герцен), упокой, Господь, его душу (разг.). Однако в дохристианское время сон уподоблялся мраку, смерти (Потебня 1989: 404-405). О параллелизме сна и смерти говорит В. Я. Пропп: "сном испытывается герой, на чей сон наложен запрет в избушке бабы Яги" (Пропп 1986: 80). Г. Штайнер также наблюдает такие факты в языках Древнего Востока, когда смерть – это 'состояние не-жизни' [la balatu(m)]. "Спастись от смерти" [ina muti eteru] означает 'спасти жизнь' [napista(m) eteru(m) или bullutu(m), nasaru(m), suzubu(m)]. Т. А. Михайлова и Н. А. Николаева тенденцию "замены смерти сном" считает архаичной, установив на материале гойдельских языков, что ирландское сознание не отрицает смерти и не боится назвать ее открыто: "нами было встречено уподобление глубокого сна – смерти, но не наоборот (ср. также русск. Спать мертвым сном), имеющее два значения" (Михайлова, Николаева 1998: 123). Исследование синонимических рядов, возглавляемых словами ЖИЗНЬ и СМЕРТЬ и предлагаемых современными словарями синонимов, показал, что действенным оказывается комплексный подход, заключающийся в сочетании метода компонентного анализа и метода проверки на взаимозаменяемость в контексте. Ни один из этих методов в отдельности не является исчерпывающим и убедительным для проверки на синонимию абстрактных имен. Определенные компоненты значения накладывают ограничения на сочетаемость. В то же время метод взаимозамены для определения синонимов (субституция) без дистрибутивного анализа особенно в случае их стилистической маркированности размыт в силу расширения периферийной области значения слова, и следовательно, расширения содержательной структуры. И дистрибутивный анализ, исследующий распределение слов в контекстах, должен предшествовать субституциональному анализу – проверке слов на взаимозамену в одинаковых условиях контекста.

Литература 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. 10. 11. 12. 13. Абрамов Н. Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений. М., 1999. Александрова З. Е. Словарь синонимов русского языка. М., 1998. Апресян Ю. Д. В какой мере можно формализовать понятие синонимии? // Облик слова. М., 1997. Винокур Т. Г. Синонимия и контекст. М., 1965, 1993. Горбачевич К. С. Русский синонимический словарь. СПб., 1996. Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990. Новый объяснительный словарь синонимов русского языка. / Под ред. Ю. Д. Апресяна. М., 1997. Первый выпуск. Потебня А. А. Слово и миф. М., 1989. Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. Л., 1986. Русский язык. Энциклопедия. М., 1997. Словарь синонимов русского языка. / Под ред. А. П. Евгеньевой. М., 1975. Чернейко Л. О. Лингво-философский анализ абстрактного имени. М., 1997. Штейнер Гурд Понятийное поле ‘смерть’ в языках Древнего Востока // Orientalia. Vol. 51. Fasc.2-1982. Перевод с нем. Н. Г. Комлева (рукопись).

Глагольно-атрибутивная сочетаемость имени СМЕРТЬ в паремиях русского языка © кандидат филологических наук Хо Сон Тэ (Республика Корея), 2002 Паремии отражают культурно-исторический опыт народа, превратившийся в исторический запас смысла и квалифицируемый последующими поколениями как народная мудрость. Пословицы и поговорки расширяют лексикографическую картину узуальных обыденных представлений благодаря прежде всего наличию живой внутренней формы, предопределяющей их образность. Явление, сопряженное с именем СМЕРТЬ, понимается и переживается человеком многомерно и противоречиво. Смерть, наделенная антропоцентрическими поведенческими характеристиками (Избави Бог от наглой смерти!), в народном сознании иногда мыслится как Зло: Смерть берёт расплохом. Смерть нахрапом берёт;

Избави Бог от наглой смерти! В связи с этим существуют пословицы с общей семантикой СМЕРТЬ – Зло (Неизбежное): Свет мил, да расстаться с ним, а смерть постыла, да не отбыть её (Даль 1993). Смерть квалифицируется через состояния человека: Легче всех нечаянная смерть. Нежданная смерть — находка (Даль 1993). Для русского языкового сознания характерна оценка смерти через коннотацию имени СОБАКА: Собаке собачья смерть (Жигулёв 1965), Смерть без покаяния — собачья смерть (Даль 1993). Креативное мифологическое сознание наделяет абстрактное видимыми свойствами. Стремление сделать смерть узнаваемой объясняет персонификацию смерти: Курносая со двора потурила;

Придет пора — турнет курносая со двора (Даль 1993). Точкой отсчета в восприятии человеком предметов и явлений окружающего мира является он сам. В этих пословицах имплицитно сравнение смерти с женой (женщиной), обладающей дурным характером (см. также: Смерть всякому язык привяжет – Жигулев 1965). Персонификация смерти и жизни проявляется и в глаголах, например, Смерть живота не любит. Живот смерти не любит (Даль 1993). В этих пословицах выражается идея борьбы жизни со смертью, явленная в устойчивом сочетании борьба за жизнь, и в этой борьбе человек должен выбрать свою позицию: Кто смерти враг, тот жизни друг (Жигулев 1965). Однако когда в пословицах представление о жизни и смерти совмещается с представлением о душе, смерть мыслится как 'свобода для души', а жизнь – как 'ее оковы': Тело в тесноту, а душу на простор;

Без поры душа не выйдет;

У старого до смерти душа не вынута, а у молодого не запечатана (Даль 1993), что соответст вует представлению о жизни как о материи, плоти (ср.: воплотить в жизнь). В значениях глаголов пословиц Ни протянуться, ни души испустить;

Никто не увидит, как душа выйдет (Даль 1993) и во фразеологизмах дух покинул тело, душа вон присутствует сема 'свободное движение'. Если душа свободно перемещается (Смерть – душе простор), то тело недвижимо: Мертвые с погоста не ходят (Даль 1993). Душа при этом в ответственности за все то, что сотворило тело: Тебе, телу, во земле лежать, а мне, душе, на ответ идти (Даль 1993). Душа должна заботиться о себе ещё на земле – при этом духовные ценности важнее материальных: Что припасла душа, то и на тот свет понесла. В то же время люди живут, пока в них есть душа: Игла служит, пока уши, а люди, пока души (Даль 1993). Душа всегда живая. И о душе, и о теле умершего заботятся живые, что не снимает с нее ответственности за грехи тела. При жизни человек заботится о душе сам: Дадим мёртвым покой;

О покойнике худа не молви;

Кто печет блины на поминки, печется о насыщении души покойника;

Покуда покойник в доме, ставить чашечку водицы на переднее окно, на обмывку души (Даль 1993). Душа, как и живые на земле, ест (для нее пекут блины), умывается (для нее ставят воду), жаждет покоя. Близкие представления существуют и в Корее: поскольку душа обладает всеми человеческими свойствами, то умершему доставляется все, что нужно ему в длинном пути в мир мертвых и в будущей жизни: например, ее кормят, для чего зарезается свинья, варится рис и несется на гору к молельням (Гарин-Михайловский 1958). В русском представлении смерти нужно только тело, взять душу она бессильна: Смерть не все возьмет, только свое возьмет (т. е. плоть);

Этот же смысл имплицитно воплощен в пословицах: Плетью (розгой) в могилу не вгонишь, а калачом не выгонишь (не выманишь);

Ленивого дошлешься, сонливого добудишься, а мертвого не докличешься (Даль 1993). В этих пословицах отражается представление, что смерть забирает тело навсегда. В соответствии с отношением народного сознания к телу и к душе формируется и оценка покойника – нечто ненужное, бесполезное: Мертвым (Мерзлым) телом хоть забор подпирай (Даль 1993). На взаимодействие с мертвыми в народном сознании наложен запрет, что отражено в пословице: Знать, он покойника перешел (т. е. путь его перед гробом, от этого болезнь его входит в того человека) (Даль 1993). Это связано с представлением о теле умершего не только как о бесполезном, но и о вредном, способном увести с собою живого. В пословице: Коли ноги теплы у покойника, то зовёт за собою, имплицитно реализуется смысл ЖИЗНЬ – Тепло, СМЕРТЬ – Холод и, кроме этого, здесь косвенно отражается страх перед смертью.

В пословице Бог души не вынет, сама душа не выйдет отражается смысл, что душа покидает тело по велению Бога (Даль 1993). Здесь ещё раз проявляется смысл, что ЖИЗНЬ человеку дана свыше. Итак, душа ещё и идет на ответ, душа припасает нечто. Здесь имеется в виду прежде всего нематериальная сущность души. Представлениям о душе в русской культуре близки представления корейской культуры, однако есть и существенные отличия. Корейцы верят во множественность душ: у человека их три. Жизнью и смертью людей распоряжается идол ада Тибуан (Емнадэван). У него есть списки людей, по которым он и вызывает их. После смерти человека первую душу несут три гения на небо в прекрасный сад. Начальник сада, создатель земли и людей, Оконшаити (Окхвасандэ) расспрашивает о том, как она жила на земле, и решает, кому возвратиться в тело, кому остаться в саду, а кому переселиться в животное. Живые должны дождаться окончательного решения Оконшаити на случай, когда он возвращает душу в тело, поэтому не торопятся с похоронами (быстрые похороны – неуважение к памяти умершего). Вторую душу демоны подземного царства ведут к начальнику ада Тибуану. Их путь лежит через реку, которая разделяет земной и подземный миры. Забота о второй душе заключается в том, чтобы найти телу счастливую гору. Третья душа витает в воздухе около жилища своих родных, которые заботятся о ней всегда, кормят ее (Гарин-Михайловский 1958: 142-307). В русском языковом сознании – два пути: вечная жизнь и вечная смерть. Того и другого избежать невозможно. Смерть, будучи простором, выявляет несвободу человека в жизни, его связанность с земным бытием. Наиболее наглядно это иллюстрируют пословицы, в которых отражено презрительное отношение к материальным благам: Что копили, того не заберем, а о чем не пеклись, то с собой понесем;

Дедушка умрет – ничего с собою не возьмет;

Умрем, ничего с собою не возьмём;

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.