WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Ю Р Г Е Н Х А Б Е Р М АС Что означает низвержение памятника?

Не надо закрывать глаза на революцию в мировом порядке: нормативный авторитет Америки лежит в руинах мир наблюдал за этой сценой 9 апреля в Багдаде, следя за тем, как американские солдаты набрасывают петлю на шею диктатору и при ликова нии толпы весьма символичным образом низвергают его с пьедестала. Кажу щийся несокрушимым монумент сначала качается, а затем падает. Но перед этим освобождающим падением проходит еще одна ужасная секунда, когда сила тяжести преодолевает гротескно неестественное горизонтальное по ложение, в котором массивная фигура, немного покачиваясь вверх и вниз, все еще пытается удержаться. Подобно тому как созерцание картинки загадки дает «опрокинутое» изоб ражение, так же, по видимому, и эта сцена переворачивает образ войны в гла зах общественности. Морально непристойный факт — сеющие ужас («шок и трепет») бомбардировки беззащитного и измученного населения — в этот день воспринимается в шиитском квартале Багдада как акт освобождения граждан от террора и угнетения. Каждый из этих двух способов видения со держит в себе момент истины, хотя они и вызывают противоречивые мо ральные чувства и оценки. Должна ли амбивалентность чувств вести к кон традикторности суждений? На первый взгляд все просто. Незаконная война остается актом, проти воречащим международному праву, даже тогда, когда она ведет к желатель ным с нормативной точки зрения результатам. Однако разве этим дело ис черпывается? Дурные последствия могут делегитимировать благое намере ние. А не могут ли благие последствия задним числом легитимировать опре деленные действия? Массовые захоронения, подземные темницы, рассказы людей, прошедших через пытки, — все это не оставляет никакого сомнения в криминальном характере низвергнутого режима;

а разве освобождение на селения, страдающего от варварского режима, не есть огромное благо, выс ЛОГОС 1(36) Весь шее среди благ, могущих быть целью политических устремлений? В этом ключе о моральной природе этой войны так или иначе выносят свое сужде ние и сами иракцы, независимо от того, ликуют они, мародерствуют, пребы вают в апатии или устраивают демонстрации против оккупантов. В нашей политической общественности обозначились две реакции. Прагматики верят в нормативную силу фактического и полагаются на прак тическую способность суждения, которая, на глазок определяя политичес кие границы морали, отдает должное плодам победы. С их точки зрения рас суждения об оправданности войны бесплодны, коль скоро она уже стала свершившимся историческим фактом. Другие же, из оппортунизма или по убеждению капитулируя перед силой фактического, отодвигают в сторону то, что они считают международно правовым догматизмом, приводя следу ющий аргумент: он (этот догматизм) из чисто пост героической чувстви тельности и щепетильности в отношении факторов риска и издержек при менения военной силы закрывает глаза на такую подлинную ценность, как политическая свобода. Обе эти реакции слишком поверхностны, так как в них доминирует аф фект, направленный против мнимых абстракций «бескровного морализма», причем здесь игнорируется та альтернатива международно правовой домес тикации государственного насилия, которую предлагают вашингтонские нео консерваторы. Эти последние противопоставляют морали международного права не реализм и не пафос свободы, а определенное революционное виде ние: когда режим международного права демонстрирует свое бессилие, то политически успешное гегемониальное претворение в действительность либерального миропорядка является морально оправданным даже в том слу чае, если здесь используются средства, противоречащие международно пра вовым нормам. Вулфовиц — это не Киссинджер. Он скорее революционер, нежели циничный апологет насилия. Разумеется, сверхдержава оставляет за собой преимущественное право действовать в одностороннем порядке и в случае необходимости даже превентивно использовать все имеющиеся военные средства для защиты своего статуса гегемона от возможных сопер ников. Однако для новых идеологов реализация глобальных властных амби ций вовсе не самоцель. Отличие неоконсерваторов от школы «реалистов» определяется их концепцией американской политики мирового порядка, которая отнюдь не укладывается в реформистскую колею политики защиты прав человека, проводимой Организацией Объединенных Наций. Эта кон цепция не отрицает либеральных целей, однако она взрывает те цивилизи рующие рамки, которыми Устав ООН не без оснований ограничивает вы бор способов реализации этих целей. Разумеется, международная организация сегодня еще не способна заста вить те входящие в ее состав страны, политика которых отклоняется от ее принципов, гарантировать их гражданам демократию и порядок правового государства. И весьма селективно проводимая политика защиты прав чело века ограничена пределами возможного: Россия, обладая правом вето, мо жет не опасаться вооруженной интервенции в Чечню. Применение Садда мом Хусейном нервно паралитических отравляющих веществ против собст венного курдского населения — лишь один из многочисленных случаев, 90 Юрген Хабермас представленных в скандальной хронике беспомощности сообщества госу дарств, порой закрывающего глаза даже на факты геноцида. Поэтому тем бо лее важной оказывается центральная функция Организации Объединенных Наций, являющаяся основой самого ее существования: гарантировать со хранение мира, а значит — обеспечивать действенность запрета на наступа тельные войны: запрета, которым после Второй мировой войны должен был быть положен конец практике установления права через войну (jus ad bellum), что в известном смысле предполагает ограничение суверенитета отдельных государств. Тем самым классическое международное право продвинулось по крайней мере на один, но притом решающий, шаг на пути к космополитическому правовому состоянию. Соединенные Штаты, около полувека считавшиеся лидером этого движения, военной акцией в Ираке не только разрушили этот свой имидж и перестали играть роль державы, гарантирующей дейст венность международного права;

их противоречащие международному пра ву действия дают будущим сверхдержавам пример, чреватый самыми губи тельными последствиями. Не будем питать иллюзий: нормативный автори тет Америки лежит в руинах. Не было соблюдено ни одно из двух условий международно правовой обоснованности применения военной силы: отсутствовала ситуация, при которой могла бы идти речь о самозащите от актуального или непосредст венно предстоящего нападения, не было постановления Совета Безопасно сти в соответствии с главой VI Устава ООН, которое давало бы США соот ветствующие полномочия. Ни резолюция 1441, ни какая либо из семнадца ти предыдущих (и «отработанных») резолюций по Ираку не могут считать ся документами, дающими эти полномочия. Впрочем, фракция сторонни ков военных действий перформативно подтвердила это обстоятельство тем, что она поначалу все же стремилась получить «вторую» резолюцию, хо тя потом и отказалась представить на голосование соответствующий за прос, причем лишь по той причине, что не могла рассчитывать даже на «мо ральное» большинство членов, не обладающих правом вето. И наконец, вся процедура оказалась фарсом уже потому, что президент Соединенных Штатов неоднократно выступал с заявлениями о том, что при определенных обстоятельствах он будет действовать и без мандата от Сове та Безопасности. В свете доктрины Буша демонстрация военной силы в Персидском заливе с самого начала была отнюдь не только угрозой. Ведь просто об угрозе речь может идти лишь в том случае, если имеется возмож ность ее предотвращения. Сравнение с интервенцией в Косово также не помогает. Правда, и в этом случае не было санкции Совета Безопасности. Однако полученная задним числом легитимация могла быть обоснована тремя обстоятельствами: это необходимость воспрепятствовать имевшим место (по тогдашним сведени ям) этническим чисткам, относящееся в данном случае ко всем (erga omnes) международно правовое требование оказания необходимой помощи, а так же не подвергающийся сомнению статус всех стран, входящих в действую щий здесь военный союз, как демократических и правовых государств. Сего дня же разногласия в отношении норм привели к расколу самого западного ЛОГОС 1(36) мира. Правда, уже тогда, в апреле 1999, между континентально европейски ми и англосаксонскими державами обозначились весьма примечательные различия в стратегиях оправдания. В то время как одна сторона из катастро фы в Сребренице сделала вывод о том, что с помощью вооруженной интер венции следует сомкнуть ножницы между эффективностью и легитимнос тью, раскрытые предыдущими попытками вмешательства, чтобы тем самым продвинуться вперед по пути космополитической институционализации права, — другая сторона сосредоточилась на другой цели: распространение в мире собственных либеральных порядков, причем если надо, то и с помо щью насилия. В свое время я уже говорил об этом различии в правовом мышлении: о кантовском космополитизме с одной стороны и либеральном национализ ме Джона Стюарта Милля — с другой. Однако, как нам в этой же газете 10 ап реля хорошо показал Стефан Фрёлих, в свете установки на гегемониальный унилатерализм, которой начиная с 1991 года следуют идейные подготовите ли доктрины Буша, можно, оглядываясь назад, предположить, что амери канская делегация исходила из этой оригинальной позиции уже на перего ворах в Рамбуйе. Как бы то ни было, решение Джорджа У. Буша обратиться за консульта цией в Совет Безопасности отнюдь не было продиктовано желанием полу чить международно правовую легитимацию своих действий: эту легитима цию он на самом деле давно уже считал излишней. Такая подстраховка рас сматривалась как желательная лишь потому, что она могла бы расширить ос нову для формирования «коалиции послушных» и рассеять сомнения среди собственного населения. И все же мы не должны рассматривать эту новую доктрину в качестве выражения нормативного цинизма. Акцентирование функции геостратегического обеспечения сохранности сфер влияния и ис точников ресурсов, которую подобная политика и в самом деле призвана вы полнять, может, разумеется, дать пищу для критики ее идеологии. Однако традиционные объяснения такого рода тривиализируют один — еще немыс лимый полтора года назад — факт: отказ Соединенных Штатов от соблюде ния норм, которых они до сих пор все же придерживались. Думаю, мы по ступим правильно, если не будем здесь заниматься приписыванием моти вов, а обратим внимание на то, о чем в явной форме говорится в самой док трине. Иначе мы рискуем недооценить революционный характер этой пе реориентации, питающейся историческим опытом прошедшего столетия. Историк Эрик Хобсбаум не без оснований назвал двадцатое столетие «ве ком Америки». Неоконсерваторы могут считать себя «победителями» и в ка честве образца нового мирового порядка рассматривать такие неоспори мые успехи, как новое устройство Европы и южноазиатско тихоокеанского региона после поражения Германии и Японии, а также преобразование вос точных и восточно среднеевропейских обществ после распада Советского Союза. С точки зрения либералистски истолковываемой постистории a la Фукуяма эта модель имеет то преимущество, что она освобождает от необхо димости обстоятельной проработки нормативных целей: разве могло про изойти с людьми что нибудь лучшее, чем всемирное распространение либе ральных государств и глобализация свободных рынков? Путь к этому резуль 92 Юрген Хабермас тату также достаточно ясен: Германия, Япония и Россия были поставлены на колени в результате войны и гонки вооружений. Сегодня применение во енной силы становится соблазнительным еще и потому, что в асимметрич ных войнах победитель известен априори. При этом считается, что войны, которые ведут к улучшению мира, не нуждаются в дальнейших оправданиях. Их побочным действием является то, что они наносят людям определенный ущерб, которым, впрочем, можно пренебречь, ибо они зато устраняют несо мненное зло, которое в противном случае продолжало бы свое существова ние под эгидой бессильного сообщества государств. С этой точки зрения низвергаемый с постамента Саддам — аргумент, вполне достаточный для оп равдания военного вмешательства. Доктрина эта была разработана задолго до удара террористов по манхэт тенским башням близнецам. Правда, в результате умелого использования психологии масс в ситуации шока 11 сентября впервые был сформирован тот климат, в котором это учение смогло получить широкий отклик, хотя и будучи представленным в несколько иной, заостренной на «войну против терроризма» версии. Эта заостренность, определяющая собой специфику доктрины Буша, основывается на дефиниции определенного нового фено мена в привычных понятиях традиционного ведения войны. В случае режи ма талибов между неосязаемо неуловимым терроризмом и вполне осязаемым и могущим быть объектом военного нападения «государством преступни ком» и в самом деле существовала причинная связь. Имея перед собой этот образец, можно пытаться с помощью классической операции межгосударст венной войны выбить почву из под ног у той коварной силы, которая раски нула свои сети по всему миру. В отличие от первоначальной версии здесь име ет место сочетание установки на гегемониальный унилатерализм с задачей борьбы с крадущейся угрозой, позволяющее ввести в игру аргумент самоза щиты. Однако эта аргументация сталкивается с новыми трудностями. Амери канскому правительству пришлось убеждать мировую общественность в том, что Саддам Хусейн связан с организацией «Аль Каида». Эта кампания, несмо тря на ее дезинформационный характер, в самой Америке была настолько ус пешной, что по данным последних опросов 60 процентов американцев при ветствовали смену режима в Ираке прежде всего потому, что рассматривали это событие как «наказание» за террористический акт 11 сентября. Однако на самом деле доктрина Буша не содержит достаточных аргумен тов в пользу превентивного применения военной силы. Поскольку негосу дарственная сила террористов — «война в мирных условиях» — не подпадает под категорию межгосударственной войны, то необходимость борьбы с этой силой отнюдь не означает необходимости размывать строго опреде ленное международным правом понятие необходимой государственной обо роны, объявляя таковой также и предвосхищающие военные действия с це лью самозащиты. В борьбе против невидимой глобальной террористичес кой сети, не имеющей единого центра, могут иметь эффект лишь профилак тические действия на совершенно ином оперативном уровне. Здесь помо гут не бомбы и ракеты, не самолеты и танки, а международное взаимодейст вие государственных информационных и полицейских служб, установление контроля за финансовыми потоками и вообще выявление всей инфраструк ЛОГОС 1(36) туры терроризма. Соответствующие «программы безопасности» относятся к контексту не международного права, а гражданских прав, гарантирован ных государством. Прочие опасности, проистекающие из неудач политики нераспростране ния атомного, биологического и химического оружия (по собственной вине тех, кто ее проводит), тем более подлежат устранению посредством перего воров, а не путем войн за разоружение, — как это показывает сдержанность в отношении Северной Кореи. Таким образом, заостренная на терроризм доктрина отнюдь не помогает в легитимации непосредственно преследуе мой цели установления гегемониального мирового порядка. Низвергаемый с постамента Саддам остается аргументом символом для нового либерально го порядка в целом регионе. Война в Ираке — это звено в цепи политики ус тановления определенного миропорядка, оправдываемой тем, что она яко бы вступает на место бесплодной политики защиты прав человека, проводи мой мировой организацией, исчерпавшей свои возможности. Соединенные Штаты как бы выступают здесь в роли опекуна, берущего на себя функцию, с которой не справилась ООН. Что же говорит против этого? Моральные чувства могут вводить в заблуждение, поскольку они цепля ются за единичные сцены и образы. Нет такого пути, который позволял бы обойти вопрос об оправдании войны в целом. Решающим пунктом разногла сий является вопрос о том, возможно ли — и позволительно ли — заменять контекст международно правового обоснования контекстом унилатераль ной политики установления мирового порядка, проводимой гегемоном, ко торый самовластно забирает себе все соответствующие полномочия. Эмпирические аргументы против возможности претворения в жизнь аме риканской мечты сводятся к указанию на то, что мировое сообщество стало слишком сложным, чтобы им можно было управлять из одного центра по средством опирающейся на военную силу политики. Страх высоко оснащен ной в технологическом отношении сверхдержавы перед терроризмом, похо же, сгущается в страх некого декартовского субъекта, пытающегося превра тить в объект как себя самого, так и окружающий его мир, чтобы поставить все под свой контроль. Если политика деградирует до уровня примитивной гоббсовской формы иерархической системы безопасности, то ее фактичес ки оттесняют на задний план горизонтально переплетающиеся рыночные и коммуникативные отношения. Государство, которое все свои опции опре деляет глупой альтернативой войны и мира, вскоре натыкается на границы своих собственных организационных способностей и ресурсов. Оно также пускает по ложным направлениям общение с конкурирующими силами и чу жими культурами, поднимая до заоблачных высот издержки координации. Даже если бы гегемониальный унилатерализм и был осуществим, он имел бы побочные последствия, нормативно нежелательные даже по его собственным меркам. Чем больше политическая сила уходит в военное, по лицейское и секретно полицейское измерения, тем больше она начинает мешать сама себе, ставя под вопрос свою миссию — исправление мира в со ответствии с либеральными представлениями. В самих Соединенных Шта тах ориентированный на долговременное существование режим «военного президента» уже сегодня подрывает основы правового государства. Не гово 94 Юрген Хабермас ря уже о практикуемых или допускаемых за пределами страны палаческих методах: военный режим не только лишает узников Гуантанамо прав, преду смотренных Женевской конвенцией, но и предоставляет службам безопас ности такую свободу действий, которая ограничивает гарантируемые кон ституцией права собственных граждан. И не вытекают ли из доктрины Буша требования фактически еще более контрпродуктивных мер в том — вполне возможном — случае, если граждане Сирии, Иордании, Кувейта и т. д. воспользуются демократическими свобо дами, которыми их хочет одарить американское правительство, не совсем так, как это предполагает Америка? В 1991 году американцы освободили Ку вейт, однако они отнюдь не демократизировали его. Но прежде всего при своенная себе сверхдержавой роль мирового опекуна наталкивается на не приятие со стороны партнеров по союзу, которые по вполне обоснованным соображениям нормативного характера далеко не убеждены в правомерно сти притязаний США на одностороннее лидерство. В свое время либераль ный национализм считал себя вправе в случае необходимости опираться на военную силу для распространения по всему миру универсальных ценнос тей собственного либерального порядка. Эта уверенность в своей правоте отнюдь не становится более продуктивной от того, что в данном случае она исходит не от национального государства, а от сверхдержавы гегемона. Именно универсалистское ядро демократии и прав человека запрещает одностороннее претворение их в действительность огнем и мечом. Универ салистские притязания, которые Запад связывает со своими «фундаменталь ными политическими ценностями», а значит — и с процедурами демократи ческого самоопределения и вокабулярием прав человека, не должны отож дествляться с имперскими притязаниями на то, чтобы формы политичес кой жизни и культуры одной определенной — пусть даже самой старин ной — демократии были для всех обществ примером для обязательного под ражания. Таким был «универсализм» тех старых империй, которые воспри нимали мир, расположенный по ту сторону их расплывающихся на горизон те границ, в центральной перспективе, задаваемой их собственными обра зами мира. Однако современное самопонимание характеризуется, напро тив, универсализмом эгалитарным, побуждающим к децентрализации той или иной частной перспективы;

он заставляет субъекта дерелятивизиро вать свое собственное видение, соотнося его с перспективами других равно правных субъектов. Как раз американский прагматизм поставил понимание того, что именно хорошо или справедливо для всех сторон, в зависимость от взаимного пере нимания перспективы. Разумность современного права разума проявляется не в универсальных «ценностях», которые как некое имущество можно бы ло бы принимать во владение, распределять и экспортировать. «Ценнос ти» — в том числе и те, которые могут претендовать на глобальное призна ние — не парят в воздухе, но приобретают обязательный характер только в нормативных порядках и практиках определенных культурных жизнен ных форм. Когда в Насирии тысячи шиитов демонстрируют как против Саддама, так и против американской оккупации, то здесь помимо прочего выражает ЛОГОС 1(36) ся и то обстоятельство, что претендующее на универсальность содержание прав человека не западные культуры могут усваивать только исходя из своих собственных ресурсов и в своей интерпретации, когда это содержание убе дительным образом увязывается с их опытом и интересами. Поэтому и в межгосударственных отношениях мультилатеральное формирование поли тической воли не есть лишь одна опция среди многих возможных. В своей самостоятельно избранной самоизоляции даже руководствующийся доброй волей гегемон, претендующий на роль полномочного представителя общих интересов, не может знать, действительно ли то, что — как он утвержда ет — он делает в интересах других, в равной степени является благом для всех. Космополитическому развитию международного права, в равной сте пени прислушивающегося к голосам всех тех, кого оно затрагивает, не суще ствует никакой разумной альтернативы. Международная организация пострадала пока еще не слишком тяжело. Ее престиж и влияние даже усилились в результате того, что «малые» члены Совета Безопасности ООН не поддались давлению «больших». Ее репута ции может повредить лишь она сама: если она попытается посредством ком промисса «исцелить» то, что исцелению не подлежит. Перев. с нем. Андрея Кричевского © Frankfurter Allgemeine Zeitung, 17. 04. 2003, № 91 / Seite 96 Юрген Хабермас




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.