WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«УДК 1/14 ББК 87 Э 15 ISBN 5 93615 040 3 ISBN 88 272 1376 7 (итал.) © Copyright 1961–2000 by Edizioni Mediterranee © Издательство «Влади мир Даль», 2005 © В. Ю. Быстров, статья, 2005 © В. В. Ванюшкина, ...»

-- [ Страница 4 ] --

если убрать из него вокальные атрибуты, то становится понятно, что и здесь речь идёт о чисто «физической» музыке, то есть музыке, которая ничего не может и не желает сказать душе, но стремится затронуть и возбудить не посредственно тело. Оказываемое ею влияние не имеет ничего общего с прежней европей ской бальной музыкой;

действительно, в джазе на смену изяществу, душевному порыву, пыл кой чувственности, характерных для других танцев, например для венского или англий ского вальса, а также танго, приходят механи ческие, беспорядочные, судорожные движе ния, напоминающие состояние примитивного экстаза, чему способствует навязчивое повто рение темы. Это примитивное состояние бук вально бросается в глаза всякому, кому дове лось побывать на многолюдных дискотеках в европейских или американских крупных горо дах, где под синкопы популярнейших джазо вых мотивов сотрясаются в «танце» сотни пар. Таким образом, столь широкое и спонтанное распространение джаза в современном мире указывает на то, что фактически всё новое по коление целиком охвачено практически теми же настроениями, которые были характерны для периода вытеснения физико мозговой ор кестровой музыкой прежних мелодраматиче ских и патетических форм выражения, свойст венных буржуазной душе девятнадцатого века. Это явление также имеет две стороны. В том, что те, кто сходил с ума по вальсу или упивался ложным и надуманным пафосом мелодрамы, сегодня находят удовольствие в судорожно ме ханических или абстрактных ритмах новейше го джаза, хот или кул джаза, следует видеть не что большее, чем обычное поверхностное мод ное увлечение. Это свидетельство стремитель ного и широкомасштабного изменения образа слухового восприятия, которое является есте ственной частью всей совокупности тех изме нений, которые определяют лицо нашего вре мени. Джаз несомненно соответствует одному из аспектов расцвета элементарного в совре менном мире, который является завершающей стадией разложения буржуазной эпохи. Есте ственно, здесь нет речи о каком либо осознан ном выборе со стороны множества юношей и девушек, которые сегодня с удовольствием слушают джаз или танцуют под джазовую му зыку исключительно ради «развлечения»;

но это изменение происходит совершенно незави симо от того, осознают ли те, кто ему подверга ется, масштаб происходящего, особенно учи тывая то, что его истинное значение и возмож ности можно оценить только с той достаточно специфической точки зрения, которой мы ру ководствуемся, анализируя различные облас ти современного существования. Некоторые исследователи утверждают, что джаз является одной из форм компенсации, к которой прибегает современный человек, ус тавший от своего убогого, прагматического и механизированного существования;

джаз, пусть даже в грубых и примитивных формах, восполняет ему нехватку жизненности и рит ма. Возможно, в этой идее есть доля истины, но всё же не стоит пренебрегать тем фактом, что западный человек почему то не создал для это го собственных оригинальных форм, как мог бы сделать, использовав элементы европейско го музыкального фольклора, к примеру, юго восточной Европы, румынские или венгерские мотивы, богатые сложным и интересным соче танием ритма и аутентичной динамикой. Од нако почему то, в поисках вдохновляющих его мотивов, он обратился к наследию примитив ных, экзотических рас, негров и метисов тро пической и субтропической зоны. По мнению одного из основных специали стов по афро кубинской музыке Ф. Ортица (F. Ortiz), основные темы, используемые в со временной танцевальной музыке, имеют имен но это происхождение, даже если это не всегда заметно, поскольку многие пришли из Латин ской Америки, сыгравшей роль посредника в их передаче. Можно предположить, что имен но примитивизм, до которого в результате рег рессии докатился современный человек, осо бенно его североамериканская разновидность, заставляет его выбирать, ассимилировать и развивать, по избирательному сродству, столь примитивную музыку, отмеченную явной печа тью вырождения и первоначально связанную с тёмными формами экстаза. Действительно, известно, что африканская музыка, из которой заимствованы основные ритмы современных танцев, была одной из ос новных техник, используемых для достижения экстаза и исступления. По справедливому мне нию Дауэра (Dauer) и того же Ортица харак терной чертой этой музыки является полимет рическая структура, в которой статичные ак центы, отмечающие ритм, всегда соответству ют экстатическим акцентам;

так, специальные ритмические конфигурации порождают напря жение, направленное на «поддержание дли тельного экстаза». По сути, та же структура со храняется во всей так называемой «синкопиро ванной» джазовой музыке. Происходит нечто вроде мгновенных остановок, нацеленных на высвобождение энергии или генерации им пульса. В африканских ритуалах эта техника применялись для того, чтобы облегчить про цесс вселения в танцора определенных сущно стей, Ориши в культе йоруба или Лоа в гаитян ском вуду, которые «оседлывали» человека. Эта экстатическая потенциальность сохраня ется в джазе. Но и здесь заметен процесс дис социации, абстрактного развития ритмических форм, оторванных от целого, которому они из начально принадлежали. Если, учитывая деса крализацию среды, полное отсутствие соответ ствующих традиционных обрядов и институ тов, надлежащей атмосферы и необходимой ориентации, здесь не имеет смысла говорить об особых магических эффектах, которые были характерны для подлинной африканской музы ки, тем не менее можно говорить о своеобраз ном эффекте рассеянной и бесформенной одер жимости, имеющей примитивистский и кол лективный характер. Его легко заметить в новейших музыкаль ных формах, активно эксплуатируемых так на зываемыми битовыми группами. Здесь преоб ладает навязчивое повторение ритма (почти как при игре африканского там тама), которое заставляет самих исполнителей совершать су дорожные телодвижения и издавать бессвяз ные выкрики, вызывающие отклик в толпе слу шателей, которые, присоединясь к музыкан там, начинают корчиться и истерически виз жать, создавая коллективную атмосферу эк зальтации, подобную той, которая возникает во время ритуальных церемоний дикарей, не которых сект дервишей, негритянских макум ба и т. п. Столь же показательно и употребление нар котиков исполнителями бит музыки, которые с молодости благодаря этому почти постоянно пребывают в исступленном «состоянии безу мия», которое можно наблюдать на сборищах битников или хиппи в Калифорнии, где участ вуют десятки тысяч персонажей обоего пола. Здесь уже бессмысленно говорить о какой либо специфической форме компенсации, ка ковую могла представлять собой синкопиро ванная танцевальная музыка, служившая сво его рода массовой альтернативой и продолже нием расцвета, который был достигнут новей шей симфонической музыкой;

речь идет ис ключительно о полуэкстатических, истероид ных прорывах, рожденных судорожными сле пыми попытками бегства от действительности, лишенных содержания и, так сказать, являю щихся собственным началом и концом. Следо вательно, совершенно неуместно сближать их, как это делают некоторые исследователи, с не которыми экстатическими коллективными об рядами античности, учитывая, что последние всегда имели сакральную подоплеку. Тем не менее за рамками этих уродливых и маргинальных форм можно рассмотреть более общую проблему, которая связана с различны ми средствами, обладающими элементарными экстатическими возможностями, не массового характера, которые может использовать осо бый человеческий тип для поддержания той особой формы опьянения, о которой мы гово рили в своем месте и каковая является един ственным средством, к которому он может прибегнуть в эпоху распада. Процессы послед него времени сами устанавливают границы: там, где одна часть современной молодежи ищет только забвения и не способна вынести из определенного опыта ничего, кроме обост ренных ощущений, для других этот опыт мо жет стать своего рода брошенным ему «вызо вом», на который он должен найти достойный ответ;

ответ, исходящий непосредственно из «бытия».

24. Отступление на тему наркотиков Итак, понятно, что уже за рамками области музыки и танцев мы вступаем здесь в более ши рокую и проблематичную область, куда необ ходимо включить множество других средств, все более активно употребляемых новыми по колениями. Когда упомянутое нами североаме риканское поколение битников смешивает ал коголь, сексуальный оргазм и наркотики в ка честве существенных ингредиентов, позво ляющих придать хоть какой либо смысл собст венно жизни, как правило, оно радикальным образом применяет те техники, которые в дей ствительности имеют общую основу, только что нами рассмотренную. Здесь не место, чтобы надолго останавли ваться на этой области. Помимо того что мы на мереваемся сказать в следующей главе, посвя щенной проблемам пола, ограничимся здесь не сколькими дополнительными соображениями по поводу средства, которое в большей степе ни, чем все остальные, используемые в других областях современного мира, имеет своей це лью экстатическое бегство от действительно сти. Мы имеем в виду наркотики. Постоянный рост наркомании среди совре менной молодежи является довольно показа тельным феноменом. Один специалист, доктор Лаеннек (Laennec), писал: «В наших странах наиболее распростра ненная категория наркоманов представлена невропатами и психопатами, для которых нар котик является не роскошью, но жизненно не обходимой пищей, ответом на экзистенциаль ную тревогу… Таким образом, наркомания ока зывается одним из многих симптомов, указы вающих на наличие у субъекта невротического синдрома, его последним защитным средством, которое быстро оказывается единственным средством». В определенной степени эти сооб ражения можно обобщить, то есть распростра нить на более широкой круг людей, которые не являются невротиками в прямом клиническом смысле этого слова;

речь идёт, прежде всего, о молодых людях, которые более или менее остро переживают пустоту современного существо вания и рутинность нынешней цивилизации и стремятся убежать от нее. Это стремление мо жет быть заразительным, в употребление нар котиков могут втягиваться и те индивиды, кото рые не имели этой изначальной причины, этой отправной точки, и поэтому в этом случае имеет смысл говорить о простом пороке, заслуживаю щем порицания;

они начинают употреблять наркотики исключительно из подражания или моды и поддаются искушению состояний, вызы ваемых наркотиками, что чаще всего заканчи вается полным разрушением их и без того сла бой персональности. Отчасти ситуация с наркотиками повторяет уже описанную ситуацию синкопированной музыки. Нередко средства, изначально исполь зуемые как вспомогательные для проникнове ния в сверхчувственное, в область инициати ческих или близких к ним переживаний, пере носятся на профанический и «физический» уровень. Подобно тому как современные танцы и синкопированная музыка ведут свое проис хождение от негритянских экстатических тан цев, так и некоторые разновидности наркоти ков, употребляемые сегодня, как «естествен ные», так и созданные фармацевтикой, имеют сходство с теми наркотическими веществами, которые примитивные народы использовали, как правило, в «сакральных» целях, в соответ ствии с древними традициями. Это, кстати, от носится к тому же табаку;

американские ин дейцы использовали сильные экстракты табака для подготовки неофитов, которые должны были на определенный срок уйти из профани ческой жизни для того, чтобы получить особые «знаки» и видения. То же самое, с некоторыми ограничениями, можно сказать и об алкоголе;

известна традиция «священных напитков», как например, использование вина в дионисийстве и других родственных ему течениях;

например, древний даосизм не возбранял алкогольных на питков, напротив, их считали «жизненными экстрактами», помогающими достичь опьяне ния, которое, как и опьянение танцем, могло привести к «состоянию магической благодати» особого рода, которого искали так называемые «истинные люди». Экстракты из коки, меска лина, пейота и других наркотических веществ нередко были, а кое где и остаются, существен ной частью ритуала в тайных обществах цен тральной и меридиональной Америки. Сегодня отсутствует какое либо ясное и аде кватное понимание техник подобного рода, по скольку в большинстве случаев практически не учитывают того факта, что эти вещества оказывают достаточно разное воздействие в за висимости от конституции, специфической способности реагировать и — в случае их са крального использования — духовной подго товки и цели, которая стоит перед принимаю щим их человеком. Хотя есть такое понятие как «порог интоксикации», различный для каж дого индивида (Левин), это понятие не получи ло широкого распространения, в том числе вследствие ограниченности доступного поля наблюдения, учитывая особую экзистенциаль ную ситуацию, в которой блокировано боль шинство наших современников, что заметно суживает возможный диапазон наркотическо го воздействия. Как бы то ни было, воздействие наркотиков и одурманивающих веществ (сюда можно включить также алкоголь) зависит от «индиви дуального порога» и той специфической зоны, на которую они оказывают влияние. Они могут позволить индивиду «выйти из себя», пассивно открыться состояниям, которые дают ему ил люзию высшей свободы, опьянения и крайне обостряют ощущения, но на самом деле такое воздействие имеет разрушительный характер и никоим образом не гарантируют его «продви жения». Чтобы подобные опыты привели к дру гому результату, необходимо обладать исклю чительной степенью духовной активности и за нимать позицию, противоположную той, на ко торой стоит тот, кто ищет этих переживаний и нуждается в них для бегства от напряжений, травм, неврозов, от чувства пустоты и абсурд ности существования. Мы уже упоминали технику африканской ритмической полиметрии: одна сила постоянно сдерживается, обуздывается, для того чтобы высвободить силу иного порядка. Низшая экс татичность примитивных народов открывает путь к вторжению темных сил, овладевающих человеком. Как мы говорили, в нашем случае эта иная сила должна быть результатом ответа на стимул со стороны «бытия» («Само»). То же самое относится к состоянию, возникающему под влиянием наркотиков и алкоголя. Но реак ция подобного рода наблюдается исключитель но редко;

такого рода вещества действуют слишком сильно, грубо, внезапно, чтобы суметь не просто позволить им овладеть собой, но и вы звать адекватную реакцию со стороны «бытия». Подобно могучему потоку они вливаются в соз нание, так что человеку остается только конста тировать сам факт изменения состояния, кото рое происходит без его согласия: он погружает ся в это новое состояние, «возбуждается» им. Поэтому реальным, хотя и не замеченным эф фектом, становится сумеречное состояние, по ражение Само, несмотря на впечатление эк зальтированной жизни или трансцендентной красоты и блаженства. Чтобы изменить ход процесса, следовало бы, образно выражаясь, сделать так, чтобы в мо мент высвобождения под внешним действием наркотиков определенного количества энергии Х, одновременно вступало бы в действие Само, «бытие», которое выплескивало бы в этот по ток свою собственную, удвоенную энергию (Х+Х), сохраняя это соотношение до самого конца процесса. Так опытный пловец использу ет внезапно поднявшуюся волну как трамплин, позволяющий её оседлать. Тогда отрицатель ный эффект будет трансформирован в положи тельный;

человек окажется не беспомощной жертвой случайно вызванных им сил, опыт об ретет отчасти необусловленный характер, и его результатом станет не растворение в экста зе, не дающем никакого подлинного выхода за пределы индивида и потакающем только чувст вам;

напротив, при определенных обстоятель ствах может открыться возможность установ ления контактов с высшим измерением реаль ности, на которые, как говорились, рассчиты вали древние, употребляя наркотики не в про фанических, а в сакральных целях. В этом слу чае вредное действие наркотиков до опреде ленной степени будет нейтрализовано. Стоит добавить к этому несколько деталей. В целом наркотические вещества можно разде лить на четыре категории: эйфорические, опья няющие, галлюциногены и обезболивающие. Первые две категории не представляют для нас никакого интереса;

их воздействие более или менее сравнимо с действием табака и алкого ля, употребление которых, по крайней мере, пока оно не переходит в «порок», то есть пока не возникает зависимость, не имеет никакого значения. В третью категорию входят наркотики, про воцирующие состояния, в которых пережива ются различные видения и открываются дру гие миры чувств и духа. Некоторые называют такой эффект «психоделическим», считая, что в видениях проецируются и проявляются со держания, таящиеся в глубинах собственной психики, которые, однако, выглядят чем то чу ждым для неё. Поэтому врачи даже пробовали использовать отдельные наркотические веще ства, например мескалин, для исследования психики, подобно тому как его проводят в пси хоанализе. Однако, если эти эксперименты сводятся исключительно к проекциями подсоз нательного, для рассматриваемого нами чело веческого типа они не представляют ни малей шего интереса. Помимо опасных чувственных содержаний искусственного рая, речь идет о иллюзорных фантасмагориях, которые обычно не способны открыть дверь в реально запре дельное, даже если нельзя исключать, что ино гда в них действует не только содержимое соб ственного подсознания, но также тёмные влия ния, которые, видя путь открытым, проникают в видения. Вполне вероятно, что именно с ними, а не с проявленным содержанием, обыч но вытесненной в подсознание индивидуаль ной психики, связаны негативные импульсы, иногда прорывающиеся в подобных состояни ях (среди них встречаются те, под влиянием которых одурманенный человек совершает преступные действия). Для того чтобы извлечь пользу из употреб ления этой категории наркотиков, необходим предварительный «катарсис», то есть нейтра лизация именно того подсознательного инди видуального подслоя, который испытывает возбуждение;

тогда рождающиеся при этом образы и впечатления могут иметь отношение к вышей духовной реальности, вместо того, чтобы сводиться к субъективной визионер ской оргии. Стоит подчеркнуть, что в случаях подобного использования наркотических ве ществ для достижения высших уровней реаль ности, предусмотрен не только период предва рительной подготовки и очищения субъекта, но также длительного созерцания символов, помогающих направлять процесс в правиль ном направлении. Иногда в защитных целях проводят также предварительные ритуалы «освящения». Известно, что в центральной Америке, в некоторых туземных племенах, ис пользование пейота связано с созерцанием изображений, высеченных на руинах древних храмов, которые только в состояниях, откры ваемых наркотиками, начинают «говорить» и раскрывают свой смысл в духовном просветле нии. Важность индивидуальной ориентации — уже связанная с использованием наркотиче ских средств совершенного иного типа, чем мескалин — становится ещё более ясной, если мы обратимся к работам двух современных ав торов О. Хаксли и Зэнера, экспериментиро вавших с наркотиками. Здесь следует отме тить, что для галлюциногенов, таких как, на пример, опий и отчасти гашиш, то активное принятие опыта, о котором говорилось выше и каковое, с нашей точки зрения, составляет саму суть подобных экспериментов, в общем, практически исключено. Остается категория наркотиков и веществ, используемых также при полной анестезии, применение которых обычно приводит к пол ному угасанию сознания. Происходит нечто вроде полного отключения, несовместимого с возможностью появления каких либо проме жуточных «психоделических» форм, так же как и коварных экстатических и возбуждаю щих чувственность содержаний, и, следова тельно, образуется пустое пространство, цен тром которого — если удаётся сохранить соз нание — становится чистое «Я», что открывает доступ к высшей реальности. Но это преиму щество снимается исключительной сложно стью предварительного обучения, которое должно способствовать сохранению сознания в отрешенном состоянии. В общем, необходимо иметь в виду, что даже за использование наркотиков в целях духовно го совершенствования, либо достижения трансцендентального просветления, приходит ся платить немалую цену. Почему наркотики воздействуют на психику разных людей неод нородно и неоднозначно, для современной нау ки по прежнему остаётся загадкой. Предпола гается, что некоторые наркотические вещест ва, как например ЛСД, оказывают разруши тельное воздействие на отдельные клетки моз га. Как бы то ни было, в одном можно быть со вершенно уверенным: чрезмерное употребле ние наркотиков (если на смену ему не прихо дит способность достигать аналогичных со стояний собственными средствами) ведёт к оп ределенным психическим нарушениям. Поэто му практики подобного рода требуют крайне взвешенного подхода. Не стоит забывать о том, что недифференцированное потребление нар котиков может привести к печальным резуль татам. Возможно, для обычного читателя все эти рассуждения покажутся излишними, посколь ку эта тема не входит в круг их повседневных интересов. Но на самом деле здесь, как и преж де, это краткое отступление только продолжа ет развитие той главной темы, которой мы за нимаемся на протяжении всей нашей книги. Однако, только учитывая все указанные воз можности, сколь необычными они не показа лись бы, можно понять, где проходит граница, отделяющая позитивные следствия прорыва стихийного от тех, которые носят чисто разру шительный и регрессивный характер, всё бо лее овладевающий новыми поколениями.

ПРОЦЕССЫ РАСПАДА В ОБЩЕСТВЕННОЙ ОБЛАСТИ 25. Государства и партии. «Аполитейя» Среди всех прочих, пожалуй, именно обще ственно политическая область является той, где в результате общих процессов разложения, наиболее легко заметить отсутствие каких бы то ни было структур, каковые можно было бы признать действительно законными, благодаря их связи с высшими смыслами. Учитывая это положение дел, которое необ ходимо признать со всей откровенностью, ин тересующий нас тип человека должен по необ ходимости выстраивать своё поведение в этой области исходя из принципов, кардинально от личных от тех, которые подобали бы ему в иные времена в традиционном обществе. В современную эпоху не существует госу дарства, которое по самой его природе можно было бы признать носителем того или иного принципа подлинного и неотчуждаемого авто ритета. Более т оо, сегодня, по сут и бессмыс г, ленно говорить о государстве в подлинном, тра диционном понимании этого слова. Сегодня су ществуют исключительно «представитель ские» и административные системы, первич ным элементом которых является уже не госу дарство, понимаемое как самодостаточная сущность, как воплощение высшей идеи и вер ховной власти, но «общество», в той или иной степени опирающееся на «демократические» принципы. Это относится даже к коммунисти ческим тоталитарным режимам, которые так же стремятся отстоять за собой звание «народ ных демократий». Поэтому уже с давних пор исчезли истинные властители, монархи по бо жественному праву, способные держать ски петр и державу, которые символизировали со бой высший идеал человека. Более века назад Доносо Кортес уже говорил о том, что отныне монархи решаются провозгласить себя таковы ми, только опираясь на «волю нации», и если бы даже нашелся тот, кто заявил бы о своём боже ственном праве на престол, его бы просто не признали. Немногие из ещё уцелевших монар хий представляют собой не что иное, как выхо лощенные и бездейственные пережитки, тогда как традиционная знать, утратив своё основное значение как политический класс, утратила вместе с ним всякий престиж и экзистенциаль ный ранг. Нынешние «аристократы» способны вызывать интерес у наших современников только в качестве персонажей какой нибудь скандальной или сентиментальной истории для глянцевых журналов, то есть став на одну ногу со звёздами кино, поп музыки и спорта. Но даже вне традиционных рамок сегодня более не существует истинных вождей. «Я по вернулся спиной к правителям, когда увидел, что для них править означает торговаться и до говариваться с чернью… Из всех лицемеров, худшими мне кажутся те, кто повелевает, под ражая добродетелям рабов» — эти слова Ниц ше сохраняют свою истинность для всего ны нешнего «правящего класса» без исключений. Наряду с исчезновением истинного, иерар хического и органического государства, сего дня не осталось ни одной партии или движе ния, к которому можно было бы безоговорочно примкнуть, за которое можно было бы сра жаться изо всех сил, как за движение, отстаи вающее некую высшую идею. Несмотря на мнимое разнообразие, во всём современном партийном мире невозможно найти никого, кроме профессиональных политиканов, в боль шинстве своём являющихся марионетками, от стаивающими интересы финансовых, промыш ленных или корпоративных кругов. С другой стороны, общая ситуация отныне такова, что даже если и появилась бы партия или движе ние иного рода, они не получили бы почти ни какой поддержки у безродных масс, которые оказывают своё благоволение лишь тем, кто сулит им материальные выгоды и «социальные завоевания», поэтому, только играя на этих струнах, можно рассчитывать на отклик с их стороны. Другой и последней возможно стью — эффективной сегодня более чем когда бы то ни было — является обращение к тому уровню, на котором действуют аффективные и суб интеллектуальные силы, по самой своей природе являющиеся крайне неустойчивыми. Именно на это делают свою ставку демагоги, народные вожаки, манипуляторы мифами и фабриканты «общественного мнения». С этой точки зрения, довольно поучительно вспом нить произошедшее с теми режимами, которые ещё недавно в Германии и Италии попытались оказать сопротивление демократии и марксиз му;

тот потенциал энтузиазма и веры, который двигал тогда огромными массами, нередко дос тигая уровня фанатизма, испарился почти без следа в момент кризиса, а позднее частично пе ретёк в новые, противоположные прежним мифы просто в силу изменившихся обстоя тельств. По большому счёту только этого и можно ожидать от любого массового движе ния, в котором отсутствует глубинное измере ние, поскольку оно опирается на вышеупомя нутые силы, соответствующие уровню чистого demos'а и его господства, то есть «демократии» в буквальном смысле этого слова. После гибели старых режимов единственны ми областями, открытыми для эффективного политического воздействия, остались, во пер вых, этот иррациональный и суб интелектуаль ный уровень, и, во вторых, уровень, обуслов ленный чисто материальными и «социальны ми» интересами. Поэтому, даже если сегодня и появятся истинные вожди, достойные этого звания, а именно люди, которые пытаются про будить в человеке силы и интересы иного рода, не суля им взамен материальные блага, но, на против, требуя от каждого суровой дисципли ны, люди, которые не опускаются до торговли собой во имя достижения эфемерной и бесфор менной личной власти,— эти вожди не смогут оказать практически никакого влияния на со временное общество. Это результат торжества «бессмертных принципов» 1789 го и всеобщих прав, приписываемых абсолютной демократи ей атомарному индивиду, независимо от его ка честв и достоинств, это результат вторжения масс в политическую сферу, или, говоря слова ми Вальтера Ратенау, «вторжения варваров с низов в верха». По справедливому замечанию Ортега и Гассета естественным следствием этого становится то, что «характерной чертой нашего времени является то, что вульгарность, признавая себя таковой, набралась дерзости, чтобы утверждать право на вульгарность и на саждать его повсюду». Во «Вступлении» мы вкратце упомянули тех редких людей, темперамент и склонности которых заставляют их сегодня, несмотря ни на что, сохранять веру в возможность очисти тельного политического действия. Именно для их идеологической ориентации нами была на писана книга «Люди и руины». Однако с учё том позднейшего опыта мы вынуждены откро венно признать практически полное отсутст вие предпосылок, необходимых для достиже ния какого либо достойного конкретного ре зультата в подобной борьбе. С другой сторо ны, как мы уже неоднократно уточняли, эта книга посвящена совершенно особому типу человека, который, несмотря на духовное сродство с людьми этого склада, готовыми сражаться даже на потерянных позициях, имеет иную направленность. Поэтому для ин тересующего нас здесь типа единственным ценным правилом, которое он может извлечь из объективной оценки сложившейся ситуа ции, является безразличие, отстраненность по отношению ко всему тому, что сегодня назы вают «политикой». Поэтому принципом для него становится то, что в античности называ ли словом apolitia. Впрочем, важно подчеркнуть, что этот принцип касается главным образом внутрен ней позиции. Условия игры, диктуемые сло жившейся политической ситуацией, порож дённой торжеством демократии и «социализ ма», по сути, вынуждают рассматриваемого нами человека отказаться от всякого участия в политической жизни, если он не видит ника кой идеи, никакого дела и никакой цели, дос тойных того, чтобы посвятить им свою жизнь, не находит ни одной инстанции, за которой мог бы признать моральное право и основание, не считая тех, которыми она обладает на чисто эмпирическом и профаническом уровне ис ключительно в силу обстоятельств. Тем не ме нее аполитейя, отстраненность, не накладыва ет на него никаких ограничений в сфере обыч ной деятельности. Мы уже говорили о способ ности отдаться некому делу из любви к дейст вию как таковому в целях безличного совер шенствования. Поэтому в принципе нет ника ких оснований исключать отсюда деятель ность в области политики, как одну из множе ства других разновидностей, поскольку то, что мы подразумеваем здесь под действием, не ну ждается ни в каких оправданиях, ни с точки зрения некой объективной ценности высшего порядка, ни с точки зрения побуждений, исхо дящих из эмоциональных и иррациональных слоев собственного бытия. Но если исходя из этих соображений мы намереваемся посвя тить себя политической деятельности, то вполне понятно, что поскольку значение име ет лишь действие как таковое и достижение безличного совершенства в действовании, то для того, кто пожелает посвятить себя данной политической деятельности, она не может об ладать более высокой ценностью и достоинст вом сравнительно с любым другим видом дея тельности, начиная от каких нибудь нелепых попыток колонизации новых земель, бирже вых спекуляций, научных исследований или даже — добавим, чтобы пояснить эту идею со всей её грубой наглядностью,— контрабанды оружия или торговли женщинами. Таким образом, то, что подразумевается здесь под «аполитейей», не создает никаких осо бых сложностей во внешней области, и не долж но обязательно приводить к воздержанию от ка кой бы то ни было практической деятельности. Действительно, отрешенный человек не являет ся ни профессиональным аутсайдером сомни тельного толка, ни «отказником», ни анархи стом. Как только человек достигает такого со стояния, когда жизнь со всеми её взаимодейст виями не затрагивает его бытия, он обретает возможность действовать подобно солдату, ко торый действует, исполняя поставленную зада чу, не нуждаясь при это ни в каком трансцен дентном оправдании или обосновании справед ливости своего дела, носящего почти богослов ский характер. Можно сказать, что в этом слу чае мы имеем дело с человеком, который испол няет некую «обязанность», принятую на себя добровольно, которая затрагивает «личность», но не внутреннее бытие, благодаря чему, даже присоединяясь к некому делу, он сохраняет дис танцированность по отношению к нему. Как уже говорилось, позитивное преодоле ние нигилизма состоит как раз в том, что отсут ствие смысла не парализует действие «лично сти». Экзистенциально недопустимым стано вится только действие, совершаемое под влия нием того или иного современного политиче ского или социального мифа, то есть в результа те признания за текущей политической жизнью хоть какой бы то ни было серьёзности, важно сти и смысла. «Аполитейя» означает неустрани мую внутреннюю дистанцированность по отно шению к современному обществу и его «ценно стям», отказ от всяких духовных и моральных обязательств по отношению к нему. Твёрдо при держиваясь этих принципов и руководствуясь в своих действиях иным духом, можно занимать ся чем угодно, в том числе такими вещами, кото рые требуют от других людей наличия обяза тельств подобного рода. Впрочем, остается об ласть действий, которые можно подчинить не кой высшей, незримой цели, о чём мы уже гово рили ранее, указывая, например, на наличие двух аспектов безличности и на то, что может извлечь человек особого склада из некоторых форм современного существования. Обращаясь к более конкретной области, можно сказать, что будет вполне логично за нять вышерассмотренную отстраненную пози цию и по отношению к обоим соперникам, вступившим сегодня в борьбу за мировое гос подство. Мы имеем в виду демократический, капиталистический «Запад» и коммунистиче ский «Восток». Действительно, с духовной точ ки зрения, исход этой борьбы не имеет никако го значения. «Западная» цивилизация, осно ванная на сущностном отрицании традицион ных ценностей, ведет к тому же нигилистиче скому распаду, что и марксистско коммунисти ческий мир, отличаясь от него лишь формами и степенью разрушительных процессов, и, сле довательно, также как и последний не облада ет никакой высшей идеей. Не будем останавли ваться здесь более подробно на этой теме, по скольку в другой нашей книге («Восстание против современного мира») мы уже изложили нашу общую концепцию хода истории, в том числе нацеленную на то, чтобы рассеять всяче ские иллюзии относительно окончательного исхода этого мнимого соперничества. Таким образом, оставив в стороне вопрос о ценно стях, перед человеком особого типа в данной области может встать проблема исключитель но практического характера. Учитывая, что тот минимум материальной свободы во внешней деятельности, который ещё сохраняется при демократии, неизбежно обречён на исчезнове ние при коммунистическом режиме, можно в принципе стать на сторону противников совет ско коммунистического режима. Однако это имеет смысл лишь в том случае, если мы исхо дим из соображений, так сказать, чисто физи ческого уровня, но не из веры в то, что противо борствующая ей система отстаивает некую бо лее возвышенную идею. С другой стороны, следует учитывать то, что поскольку рассматриваемый нами тип челове ка не заинтересован в том, чтобы самоутвер диться или выразить себя во внешней жизни, так как его внутренняя жизнь остается скры той и неуловимой, для него коммунистическая система не будет иметь столь фатального ха рактера, как для других;

не говоря уже о том, что даже при подобном режиме всегда можно уйти в «катакомбы». В современной борьбе за мировое господство вопрос выбора той или иной стороны не является духовной пробле мой;

это банальный практический выбор. В любом случае общая ситуация сегодня практически не отличается от той, которая была описана ещё Ницше: «Борьба за господ ство в условиях, не стоящих ничего: эта циви лизация больших городов, газет, лихорадочно го возбуждения, тщетности». Такова ситуация, в которой оправдан внутренний императив аполитейи, направленный на защиту образа жизни и достоинства, присущих тому, кто чув ствует свою принадлежность к иному челове ческому виду и не видит вокруг себя ничего, кроме пустыни.

26. Общество. Кризис патриотизма Перейдем теперь непосредственно к соци альной области как таковой. В ней наиболее легко проследить последствия процесса распа да, которому подверглись и продолжают под вергаться все органические единства: сосло вие, род, нация, родина, наконец, сама семья. Даже там, где эти единства еще сохраняют ви димость жизни, та некогда живая сила, свя зующая их с высшим смыслом, которая прежде служила им основанием, отныне превратилась в силу простой инерции. Мы уже видели, как это происходит, когда говорили о процессах распада в области личности. Сегодня, по сути, осталась лишь неустойчивая масса «индиви дов», лишенных всяких органических уз, кото рая удерживается от распада чисто внешними структурами, либо меняется в соответствии с бесформенными и переменчивыми коллектив ными влияниями. Точно так же ещё сохраняю щиеся различия являются таковыми только по видимости. Сословия превратились в простые экономические классы с крайне расплывчаты ми границами. По отношению к ним ничуть не утратили своей актуальности слова Заратуст ры: «Чернь наверху, чернь внизу! Что еще зна чит в наши дни „богатый“ или „бедный“? Я ра зучился отличать одних от других». Единствен ными из существующих ныне реальных иерар хий являются чисто технические иерархии специалистов, которые заняты обеспечением материальных благ, обслуживанием потребно стей (большей частью носящих искусственный характер) и придумыванием всяческих «раз влечений» для человеческого животного. В этих иерархиях нет места духовному рангу и духовному превосходству, эти понятия не име ют в них ни малейшего смысла. На смену традиционным единствам — от дельным сословиям, категориям, кастам или функциональным классам,— членство в кото рых давало отдельному человеку ощущение своей связи с ними на основе надындивидуаль ного принципа, формирующего всю его жизнь, придавая ей смысл и особое направление, сего дня пришли союзы, единственным связующим началом которых являются исключительно ма териальные интересы вступающих в них инди видов: профсоюзы, корпорации, партии. Бес форменное состояние народов, отныне превра тившихся в обычные массы, привело к тому, что всякая попытка каким либо образом упоря дочить их по необходимости носит централи зующий и принудительный характер. С одной стороны, гипертрофированность централизую щих структур, неизбежная в современном го сударстве, понуждающая его постоянно нара щивать своё вмешательство во все сферы жиз ни, вводить всё большее количество ограниче ний, в том числе под предлогом защиты пресло вутых «демократических свобод», препятству ет воцарению полного хаоса, но, с другой сто роны, это наносит смертельный удар по по следним остаткам единств органического типа;

крайним пределом подобного социального ни велирования становится введение откровенно тоталитарных форм правления. В то же время абсурдность устройства со временной жизни со всей грубой очевидностью проявляется именно в тех экономических ас пектах, которые, в сущности, и предопредели ли это устройство. С одной стороны, от эконо мики необходимого решительно перешли к экономике избыточного, одной из причин чего стало перепроизводство и прогресс индустри альной техники. Перепроизводство же ведёт к тому, что для сбыта всей производимой про дукции возникает необходимость навязать массам максимальный объём потребностей;

потребностей, которые, становясь привычны ми и «нормальными», ведут к соответствующе му возрастанию обусловленности индивида. Таким образом, основным фактором подобного развития является сама природа отчужденного производственного процесса, который, подоб но «вырвавшемуся на свободу великану», безу держно несётся вперёд, не в силах остановить ся, в полном согласии с правилом: Fiat productio, pereat homo!1 (Вернер Зомбарт), что практически приводит к порабощению челове ка экономикой. И если даже причиной этого является не только алчная погоня за прибылью и дивидендами, свойственная капиталистиче ской системе, но также объективная необходи мость в новых капиталовложениях, препятст вующих застою, который способен парализо вать всю систему, то другая, более общая при чина этого бессмысленного увеличения произ 1 Да будет продукция, да сгинет человек! (лат.) — Прим. перев.

водства, присущего экономике избыточного, кроется в необходимости обеспечить заня тость рабочей силы во избежание безработи цы. Именно поэтому принцип перепроизводст ва и предельной индустриализации в большин стве государств стал уже не просто внутренней потребностью частного капитала, но категори ческим императивом планируемой социальной политики. Так замыкается порочный круг, и возникает система, полностью противополож ная правильно сбалансированной экономике, где на подобного рода процессы налагаются ра зумные ограничения. Безусловно, не менее значительным факто ром, обуславливающим абсурдность современ ного существования, является необузданный и постоянно увеличивающийся рост населения, идущий нога в ногу с усилением режима масс, поощряемого демократией, «научными завое ваниями» и недифференцированной системой социальной поддержки. Пандемическое раз множение человечества, доходящее почти до одержимости, на самом деле является основ ной силой, которая поддерживает работу бес конечно вращающегося современного эконо мического механизма, всё глубже затягиваю щего в себя человека и лишающего всех остат ков свободы. Помимо прочего, это со всей оче видностью доказывает уже упомянутую иллю зорность мечтаний о могуществе, которые пи тает современный человек;

этот создатель ма шин, покоритель природы, зачинатель атомной эры в половой сфере оказывается на более низ ком уровне, нежели даже животные или дика ри, поскольку не способен сдержать даже са мые простейшие формы сексуального влече ния. Похоже на то, что он полностью отдался во власть слепому року, безостановочно и без ответственно умножая бесформенную челове ческую массу, и тем самым становясь основной движущей силой, которая поддерживает про тивоестественную и припадочную систему экономической жизни, выработанную совре менным обществом, которая всё более закаба ляет его, одновременно приводя к появлению всё новых и новых очагов социальной и между народной нестабильности и напряженности. Таким образом, упомянутый порочный круг создаётся также благодаря массам, поскольку они представляют собой тот потенциал избы точной рабочей силы, который питает перепро изводство, что, в свою очередь, ведёт к поиску всё новых рынков сбыта и всё большего коли чества потребителей, способных поглотить созданную продукцию. Не стоит пренебрегать и тем фактом, что показатель демографическо го роста возрастает по мере спускания по соци альной лестнице, что является дополнитель ным фактором, усиливающим общий процесс регрессии. Соображения подобного рода очевидны уже до банальности, так что при желании никому ни составит труда продолжить их, дабы убе диться в их верности. Но даже поверхностного перечисления основных моментов вполне дос таточно для того, чтобы оценить истинность правила, предполагающего сохранение внут ренней дистанции не только по отношению к миру современной политики, но также к обще ству целиком. Человек особого типа не может чувствовать себя частью современного «обще ства», поскольку оно лишено какой бы то ни было формы, поскольку оно не просто опусти лось до уровня чисто материальных, экономи ческих и «физических» ценностей, но даже не желает замечать существования иных уровней, безудержно скатываясь в царство абсурда, по добно безумцу, несущемуся вперёд, не разби рая дороги. Поэтому «аполитейя», помимо про чего, требует решительного противостояния любому социальному мифу. Речь идет не толь ко о крайних, открыто коллективистских фор мах этого мифа, в соответствие с которыми за личностью признается значение лишь на осно вании её принадлежности к некому классу или партии, утверждается, что индивид не облада ет собственным существованием вне общества и отвергают всякую возможность личной судь бы и личного счастья, отличных от коллектив ных, как это принято в советско марксистской зоне. Равным образом, необходимо отказаться и от более общего и смягченного идеала «граж данского общества», ставшего чуть ли не ло зунгом так называемого свободного мира, по сле того как в нём окончательно исчез идеал подлинного государства. Рассматриваемый нами человек особого типа чувствует себя пол ностью вне современного общества, не призна ёт за ним никакого морального права, посколь ку не имеет ни малейшего желания быть хоть каким либо образом причастным этой абсурд ной системе. Поэтому он способен понять не только тех, кто стоит вне общества, но даже тех, кто выступает против «общества» — про тив этого конкретного общества. Не считая того, что не затрагивает его непосредственно (поскольку его путь не пересекается с той доро гой, которой идут его современники), он будет последним, кто согласится признать закон ность мер, направленных на «реабилитацию» и возвращение в общество тех элементов, кото рым настолько осточертело участие в этой не лепой игре, что они выходят из неё, получая взамен клеймо «неадаптированных» или «асо циальных» типов, эту излюбленную анафему демократического общества. Как мы уже отме чали в другом месте, последний смысл этих мер состоит в одурманивании всех тех, кто спосо бен распознать за всеми «социальными» маска ми и соответствующей светской мифологией абсурдный и нигилистический характер, при сущий современной коллективной жизни. Теперь можно перейти от этих общих рассу ждений к изучению кризисных процессов, ко торые претерпевают сегодня отдельные идеа лы и частные институты прежнего времени, чтобы более точно определить, какую позицию должен занять по отношению к ним интере сующий нас тип человека. Прежде всего, мы говорим о таких понятиях как родина и нация. Кризис этих идей сегодня очевиден как никогда, что стало особенно за метно после окончания Второй мировой вой ны. С одной стороны, он является следствием объективных процессов;

сама природа приве дённых в движение крупных экономико поли тических сил такова, что прежние границы ста новятся всё более относительными и принцип национального суверенитета практически ут рачивает всякую действенность. Становится всё более привычным рассуждать в терминах огромных пространств и блоков или объедине ний наднационального характера, учитывая же нарастающее однообразие обычаев и жизнен ных устоев, уже упомянутое превращение на родов в массы, развитие и облегчение средств коммуникации, всё, собственно, «националь ное» обретает практически провинциальный характер, становясь чем то вроде местной ди ковинки. С другой стороны, этот кризис затрагивает и саму манеру чувствования, что связано с зака том вчерашних мифов и идеалов, которые — в результате последних мировых потрясений и крушений — практически перестали вызвать отклик у большинства людей и не способны пробудить в обществе прежнего энтузиазма. Как и в других случаях, в этом отношении необходимо чётко понять, что именно является объектом кризиса и какова его ценность. По вторим, что здесь мы также имеем дело не с ре альностью традиционного мира, но с концеп циями, которые появились на свет и завоевали признание именно вследствие разрушения это го мира, то есть обязаны своим возникновени ем, прежде всего, революции третьего сосло вия. Современное восприятие «родины» и «на ции» как политических мифов и коллективных идейных сил было практически неведомо тра диционному миру. В том мире под «националь ностью» понимали исключительно принадлеж ность к определённому этническому племени и расе, каковые представляли собой некую нату ралистическую данность, не имеющую того специфического политического значения, ко торое это понятие должно было приобрести в современном национализме. Нация восприни малась как своего рода первоматерия, иерархи чески упорядоченная и подчиненная высшему принципу политической верховной власти. В большинстве случаев первичным элементом считался именно этот вышестоящий принцип, а нация оценивалась как вторичный и произ водный элемент, поскольку единство языка, территории, «естественных границ», относи тельная этническая однородность, образую щаяся в результате противоборства или сме шения разных кровей, были не изначальной данностью, но, как правило, возникали в ре зультате многовекового процесса формирова ния, обусловленного наличием некого полити ческого центра и соответствующего политиче ского класса, связанного с этим центром фео дальными узами верности. К тому же, как известно, политические на ции и национальные государства появляются на закате прежнего средневекового единства ойкумены, в результате процесса распада, со провождающегося отпадением частных единств от целого (на что мы уже указывали в предыдущей главе), который на мировом меж дународном уровне отражает тот же внутриго сударственный процесс, каковой завершился эмансипацией индивидов, социальным атомиз мом и утратой органического понимания госу дарства. Впрочем, эти два процесса развиваются до некоторой степени параллельно. Старейший исторический пример представляет собой Франция времён Филиппа Прекрасного. Уже в то время легко заметить, что стремление к об разованию национального государства сопро вождается ростом антиаристократических на строений, соответствующей уравниловкой и разрушением прежнего сословного деления, свойственного органическому обществу;

и ос новными причинами подобного развития ста новятся абсолютизм и учреждение централи зованных «гражданских органов власти», кото рые неотвратимо обретают всё более значи тельный вес в современных государствах. Кро ме того, известно сколь тесная связь существу ет между разрушительными процессами, запу щенными в ход декларацией «прав человека и гражданина» 1789 г. и патриотической, нацио нальной и революционной идеей. До Француз ской революции не существовало даже такого слова — «патриот»;

оно появляется впервые между 1789 и 1793 гг. для обозначения сторон ников революции, сражавшихся против монар хии и аристократии. Точно так же в европей ских революционных движениях 1848– 1849 гг. такие понятия, как «народ», «нацио нальная идея», «патриотизм» нередко понима лись практически как синонимы революции, либерализма, конституционализма, республи канских и антимонархических тенденций. Именно в этой атмосфере, в некотором смыс ле как побочный эффект буржуазной револю ции третьего сословия, понятия «родины» и «на ции» впервые обрели тот политический смысл и значение мифа, которые в дальнейшем только усиливались по мере появления откровенно на ционалистических идеологий. Поэтому «пат риотические» и «национальные чувства» связа ны с мифологией буржуазной эпохи, и только тогда, то есть на протяжении сравнительно ко роткого периода, начиная от Французской рево люции до Второй мировой войны, национальная идея действительно играла определяющую роль в истории Европы, будучи тесно связанной с демократическими идеологиями. В скобках отметим, что практически ту же роль она играет сегодня в так называемой национально освобо дительной борьбе неевропейских народов, что также вызвано аналогичными предпосылками, а именно, внутренним распадом традиционных связей и стремлением к модернизации. Переход от умеренных форм патриотизма к радикальным националистическим формам со всей очевидностью выявил регрессивный ха рактер этих тенденций, учитывая тот вклад, ко торый они внесли в появление массового чело века в современном мире. Националистической идеологии свойственно утверждать родину и нацию как высшие ценности, мыслить их как не кие мистические сущности, чуть ли не наделен ные собственной жизнью и обладающие абсо лютной властью над индивидом, тогда как на са мом деле они представляют собой бесформен ные реалии, скорее, разъединяющие, чем объе диняющие, поскольку отрицают подлинный ие рархический принцип и символ трансцендент ного авторитета. В общем, можно сказать, что в основании подобного рода политических единств лежат принципы, противоположные тем, на которых строится традиционное госу дарство. Действительно, как уже говорилось, скрепами традиционному государству служили преданность и верность, не обязательно связан ные с натуралистическим фактом националь ной принадлежности;

его основу составлял принцип порядка и верховной власти, который, выходя за эти чисто натуралистические рамки, сохранял свою законную силу также на про странствах, населенных множеством разных народов. Кроме того, объединение и разделение в традиционном государстве шло «по вертика ли», то есть исходя из наличия особых качеств, прав, сословного достоинства, а не «по горизон тали», на основе общего знаменателя, образуе мого «нацией» и «родиной». Одним словом, это было единство, образуемое сверху, а не снизу. С учётом всего сказанного, современный кризис идей и чувства родины и нации (как объективное, так и идеальное) предстают пе ред нами в несколько ином свете. Как и в дру гих случаях, здесь, казалось бы, также можно говорить о процессах, разрушающих то, что уже имело негативный и регрессивный харак тер, и поэтому потенциально способных обрес ти положительное значение. Но здесь есть одно «но», а именно общая направленность этих процессов свидетельствует о том, что они ведут не к новой свободе, но к ещё более про блематичной ситуации. Естественно, если речь идёт о чем то, сохраняющем чистую види мость существования, но при этом лишено вся кого внутреннего содержания, то у интересую щего нас типа человека нет никаких оснований оплакивать этот кризис и пытаться оказать ему противодействие, защищая «систему остат ков». Но следует помнить, что пустоту можно заполнить, и отрицательное может обернуться положительным только если древние принци пы начнут действовать в новых формах, и на смену разлагающимся единствам натуралисти ческого типа придут единства иного типа;

если объединять и разделять будут уже не родины и нации, но идеи;

если решающим фактором ста нет не сентиментальная и иррациональная привязанность к коллективизирующему мифу, но система свободных, максимально персона лизированных и лояльных связей, естествен ной опорой для которых может быть только вождь как представитель высшей и незыбле мой власти. Только в этом случае могло бы иметь смысл создание наднациональных «фронтов» по образцу различных имперских объединений прошлого времени, конкретным примером которых может служить Священный Союз. Между тем, все объединения, возникаю щие сегодня в попытке преодолеть кризис на циональных суверенитетов, представляют со бой лишь деградировавшую подделку;

военные блоки, единственным объединяющим началом которых служат исключительно материаль ные, экономические и «политические» (в худ шем смысле этого слова) интересы, лишенные всякой идеи. Отсюда вытекает уже отмеченная выше малозначительность противостояния двух крупнейших группировок этого типа, су ществующих на сегодня — демократического «Запада» и коммунистического, марксистского «Востока». Отсутствие какой либо третьей силы иного характера, отсутствие истинной идеи, способной объединять и разделять по ту сторону родины, нации и антинации, приводит к тому, что единственной перспективой остает ся незримое и не признающее границ единство тех редких индивидов, которых роднит общая природа, отличная от современного человека, и одинаковый внутренний закон. Короче гово ря, в сущности, то же самое имел в виду Пла тон, когда говорил об идее настоящего государ ства, типичным примером которого служила Стоя. Практически аналогичный тип единства лежал также в основе различных духовно ре лигиозных Орденов, последний отблеск такого устройства, хотя и искажённого почти до неуз наваемости, можно отыскать в различных тай ных обществах, например в масонстве. Если новым процессам суждено начаться именно с концом настоящего цикла, отправной точкой для них станут именно единства подобного рода. Только тогда, в том числе в области дей ствия, станет понятным тот позитивный ас пект, который может иметь кризис идеи роди ны, как в её буржуазно романтическом значе нии мифа, так и в её чисто натуралистическом толковании, не имеющем практически никакой ценности сравнительно с единством иного типа. Объединяющим должно стать не чувство принадлежности к общей родине или к земле, но причастность или непричастность к общему делу. В «аполитейе», отстраненности от сего дняшнего дня, кроется потенциальная воз можность дня грядущего. В том числе и поэто му необходимо чётко видеть дистанцию, кото рая отделяет описанную нами позицию, от по следних плодов современного политического разложения, приведшего к появлению бес форменного гуманистического космополитиз ма, к параноическому пацифизму нынешних «правозащитников», не признающих иного типа человека, кроме так называемых «граж дан мира» и «отказников».

27. Брак и семья Тесная связь между общественной и личной жизнью и областью нравов становится более явной, если рассмотреть проблему межполо вых отношений, брака и семьи в современном существовании. Кризис, который претерпевает в наши дни институт семьи, имеет столь же наглядный ха рактер, что и кризис романтической идеи роди ны, выработанной XIX веком. В этой области мы также имеем дело со следствиями процес сов, в большинстве своём приобретших необ ратимый характер, поскольку они связаны с со вокупностью факторов, в последнее время ставших определяющими для всей современ ной жизни. Естественно, кризис семьи также вызывает сегодня озабоченность и различные реакции нравоучительного толка, направлен ные на её спасение. Однако все они имеют бо лее менее тщетный характер, поскольку по большей части вызваны либо конформистски ми потребностями, либо выхолощенным и фальшивым традиционализмом. Наше отношение к этой проблеме также но сит довольно специфический характер, по скольку как и в других ранее рассмотренных случаях, мы считаем необходимым хладно кровно признать сложившуюся ситуацию во всей её реальности. Тем не менее из того факта, что семья уже на протяжении долгого времени не имеет никакого высшего смысла, поскольку уже не скрепляется живыми факторами, отно сящимися к уровню, превышающему просто индивидуальный, также можно сделать опреде лённые выводы. Органический и в некотором смысле «героический» характер, в прежние времена присущий семейному единству, утра чен в современном мире, точно так же как ис чез или исчезает остаточный покров «сакраль ности», который придавало этому институту религиозное освящение брака. Действительно, в большинстве случаев современная семья представляет собой мелкобуржуазный инсти тут, почти исключительно обусловленный кон формистскими, утилитарными, примитивно че ловеческими или в лучшем случае сент и ен м тальными факторами. В первую очередь исчез ло её основное ядро, вследствие утраты её гла вой, то есть отцом, прежнего, главным образом духовного авторитета. Принцип вышестоящей отцовской власти заложен в самом этимологи ческом происхождении слова pater (отец) от «господин», «суверен». В результате этого одна из основных целей семьи, воспроизводство по томства, свелась сегодня к слепой передаче крови своему потомству. Однако даже она но сит сегодня преимущественно ублюдочный ха рактер, поскольку современный индивидуа лизм привел к падению всех ограничений, нала гаемых родовой, кастовой и расовой принад лежностью, при вступлении в брак. К тому же, даже чистокровная преемственность, как пра вило, не дополняется сегодня гораздо более су щественной преемственностью, то есть переда чей от поколения к поколению определённого духовного влияния, традиции, идейного насле дия. Впрочем, разве могло бы быть иначе, разве могла бы семья сохранить свой центр, сплачи вающий её воедино, если естественный её гла ва, отец, подталкиваемый необходимостью ма териально обеспечивать свою семью, сегодня нередко оказывается окончательно затянут безостановочно вращающимся механизмом со временной экономики, созданного обществом, на всю абсурдность которого мы уже неодно кратно указывали? Каким авторитетом может обладать отец, если к нему принято относится как к станку для печатанья денег (особенно это отношение распространено среди детей из так называемых «высших классов»), или как к зава ленному делами специалисту, не могущему уделить достаточного внимания семье, а то и похуже? Более того, такое отношение нередко распространяется на обоих родителей, причи ной чего является эмансипация женщины, её вхождение в мир профессионального труда. Впрочем, совершенно понятно, что ещё меньше толка, с точки зрения создания внутренней ат мосферы в семье и возможности оказать поло жительное влияния на детей, можно ждать от другой разновидности современной женщины, только по названию являющейся «домохозяй кой», а на деле ведущей фривольный светский образ жизни. Учитывая, что именно так обсто ят дела в большинстве современных семей, сложно признать за этим институтом в его ны нешнем виде какой либо иной характер, кроме чисто внешнего союза, который неизбежно оказывается открытым всем разрушительным процессам. И столь же сложно не признать тот лицемерный обман, который кроется в претен зиях современного общества на сохранение «священного характера» за институтом семьи. Взаимосвязь между исчезновением прежне го принципа авторитета и индивидуалистиче ской эмансипацией индивидов — ранее выяв ленная нами в разговоре о политической облас ти —проявляется также в семейной сфере. Па дению отцовского престижа сопутствует от странение детей, нарастание всё более широ кой и непреодолимой пропасти между поколе ниями. Распаду органических связей в про странстве (касты, сословия и т. п.) соответст вует распад органических связей во времени, то есть нарушение духовной преемственности поколений, между родителями и детьми. От странение, отчуждение одних от других явля ется неоспоримым явлением, приобретающим все большие масштабы, чему способствует всё более убыстряющийся и беспорядочный темп существования в современном мире. Не менее показательным является то, что это явление в его наиболее грубых формах можно наблюдать среди семейств, принадлежащих к высшим классам, и последних представителей древней родовой знати, от которых, казалось бы, стоило ожидать большей сопротивляемости разруше нию кровных уз крови и традиции. Старая шут ка о том, что для «современных» детей родите ли являются «неизбежным злом», сегодня уже не кажется столь уж смешной. Новое поколе ние требует, чтобы родители «занимались своими делами» и не вмешивались в их жизнь под предлогом того, что первые «не могут нас понять» (даже когда речь идёт о том, что вооб ще не требует никакого понимания);

причём подобного рода претензии выдвигают уже не только представители мужского пола, к ним присоединились и молоденькие «протестант ки». Естественно, всё это только обостряет об щую ситуацию потери корней. Поэтому необ ходимо признать, что одной из причин появле ния радикальных форм протеста, как те, кото рые были взяты на вооружение представителя ми «потерянного поколения», и роста преступ ности или испорченности среди молодежи не сомненно является полное пренебрежение высшим смыслом семьи, свойственное мате риалистической и бездуховной цивилизации. Как бы то ни было, учитывая текущее поло жение дел, независимо от того, кто является бо лее виновным в этой ситуации — родители или дети,— само стремление к продолжению рода в нынешних условиях приобретает абсурдный характер и не может, как прежде, служить ос новным доводом в пользу сохранения семьи. Как уже говорилось, в современной системе, где царит посредственность и торжествует принцип приспособляемости, в явном большин стве случаев семья сохраняется только в силу инерции, ради соблюдения условностей, прак тического удобства и слабохарактерности. Не стоит надеяться на то, что эту ситуацию можно переломить внешними мерами. Повторим уже сказанное;

прочность семейного единства обу словлена исключительно силой надындивиду ального отношения, перед которым отходят на задний план чисто индивидуальные моменты. Тогда в браке можно быть даже «несчастным», не получая удовлетворения своих «душевных потребностей», но при этом продолжать жить, не разрушая семью. Между тем, в индивидуали стической атмосфере современного общества невозможно отыскать какие либо высшие осно вания для сохранения семьи, если мужчина и женщина «не находят согласия», и чувства или половое влечение толкают их к новому выбору. Поэтому нет ничего удивительного во всё воз растающем сегодня количестве так называе мых «неудачных браков» и разводов бывших супругов. И столь же абсурдно рассчитывать на эффективность каких либо сдерживающих мер, поскольку единственной действенной ме рой будет лишь коренное изменение всего сло жившегося на сегодня образа жизни. После всего сказанного, наверное, даже из лишне уточнять, как должен относиться к это му человек особого типа. В принципе ни брак, ни семья, ни потомство не должны иметь для него особой ценности. Всё это чуждо ему, по скольку он не находит в них ничего значитель ного, что заслуживало бы достоинства или вни мания (к проблеме взаимоотношения полов как таковой, независимо от социальной пер спективы, мы вернёмся чуть дальше). Ему нетрудно заметить незаконное смеше ние сакрального с профаническим, которое вносит в современный брак буржуазный кон формизм, даже когда речь идет о религиозном браке, обладающем в католичестве нерастор жимым характером. На самом деле эта нерас торжимость, по идее направленная на сохране ние католической семьи, отныне заботится лишь о соблюдении внешних приличий. Номи нально нерасторжимый брак фактически не редко оказывается глубоко порочным и неус тойчивым, поскольку мелкая мораль ничуть не заботится о том, чтобы брак был действитель но нерасторжим;

ей важна только видимость этого. Её ничуть не волнует, что мужчины и женщины, по обязанности заключившие брач ный союз, затем ведут себя как им заблагорас судится, обманывают друг друга, изменяют или просто терпят совместное существование исключительно из желания соблюсти условно сти, тем самым сводя на нет весь смысл семьи. Считается, что достаточно соблюсти мораль, чтобы сохранить семью как основную ячейку общества, просто осудив разводы и удовлетво рившись санкцией или авторизацией со сторо ны общества — совершенно неуместными — на совместную половую жизнь в форме брака. И даже когда речь идёт об обществе, дозволяю щем разводы и не требующем соблюдения цер ковных правил в браке, отношение к браку со храняет столь же лицемерный характер, благо даря требованию «освящать» перед алтарём со циального конформизма все случаи развода или нового брака, что, как правило, вызвано крайне легкомысленными и смехотворными причинами, как типично происходит в Соеди ненных Штатах, так что брак в конце концов оказывается не более чем пуританским лос ком, прикрывающим систему проституции или узаконенной свободной любви. Тем не менее, во избежание всяческих недо разумений, имеет смысл добавить несколько соображений теоретического и исторического плана к проблеме религиозного католического брака. Должно быть вполне понятно, что наши претензии к этому брака не имеют ничего об щего с теми доводами, которые обычно выдви гают против него всякого рода «вольнодумцы». Чуть выше мы говорили о смешении са крального и профанического, характерного для данной области. Необходимо напомнить, что представление о браке как об обряде и таинст ве, откуда и возникло требование его нерастор жимости, в истории Церкви возникло довольно поздно, не ранее XII века, а необходимость ре лигиозного освящения супружеского союза, должного быть чем то большим, чем обычное сожительство, была провозглашена ещё позд нее на Тридентском Соборе (1563 г.). Однако, с нашей точки зрения, это не отрицает идею не расторжимого брака как таковую;

правда, для её правильного понимания следует уточнить соответствующие ему место, значение и усло вия. Можно заметить, что здесь, как и в других случаях, связанных с таинством, католическая Церковь сталкивается со специфическим пара доксом;

начав с намерения сакрализовать про фаническое, на практике кончили тем, что про фанировали сакральное. Истинное традиционное понимание брака как обряда омрачается уже словами св. Павла, когда он, для его обозначения использует поня тие на «таинства», но именно «тайны» (дослов но он говорит — «тайна сия велика» — Еф., 5, 31–32). Высшая идея брака, как священного союза, нерасторжимого не на словах, а на деле, несомненно вполне допустима. Но союз подоб ного рода мыслим только в исключительных случаях, когда одна личность посвящает себя другой абсолютным, почти героическим обра зом. Такие случаи известны многим традици онным обществам, достаточно привести в каче стве примера жён, для которых идея умереть вместе с супругом, казалась совершенно есте ственной. Мы уже говорили о профанации сакрально го, исходя из того, что представление о священ ном нерасторжимом союзе, «заключенном на небесах», превосходящем натуралистический или, шире говоря, чувственный, а также, в сущности, исключительно социальный уро вень, стали применять и даже навязывать всем супружеским парам, предпочитающим венча ние в церкви гражданскому браку исключи тельно из конформистских соображений, про диктованных принадлежностью к определён ной социальной среде. Почему то решили, что на этом внешнем и обыденном уровне, говоря словами Ницше, на этом «человеческом, слиш ком человеческом» уровне, начнут реально це ниться атрибуты священного брака, брака как «тайны». В результате в обществе современно го типа, где разводы воспрещены, возникла описанная лицемерная система, приведшая к появлению тяжелейших личных и обществен ных проблем. Кроме того, следует отметить, что в том же католичестве теоретическая абсолютность брака обряда имеет довольно существенное ог раничение. Достаточно вспомнить, что Цер ковь, не признавая развод и настаивая на не расторжимости брачных уз в пространстве, уже не претендует на это во времени. Другими словами, Церковь, запрещающая развод и по вторное замужество, тем не менее позволяет вдовам и вдовцам вступать в новый брак, что, по сути, тождественно нарушению верности и допустимо в лучшем случае только исходя из откровенно материалистической предпосыл ки, а именно, полагая, что умерший супруг, с которым благодаря сверхъестественной силе обряда были соединены нерасторжимыми уза ми, действительно прекращает своё существо вание. Эта нелогичность является одним из фактов, доказывающих, что католический ре лигиозный закон, по сути не принимающий в расчёт трансцендентные духовные факторы, превращает таинство в обычное вспомогатель ное средство, поддерживающее существова ние социума, в простой элемент профаниче ской жизни за счёт его искажения или сведе ния к чистой формальности. Наряду с абсурдностью, к которой приводит демократизация брачного обряда за счёт введе ния его общеобязательности, другим нелогич ным моментом католической доктрины являет ся её притязание посредством обряда придать естественным союзам, уже не просто нерастор жимый, но и «священный» характер;

впрочем, эта нелогичность связана с ранее упомянутой. Получается, что уже благодаря догматическим предпосылкам «священное» по необходимости сводится к простой фигуре речи. Известно, что христианская и католическая концепция ха рактеризуется противопоставлением «плоти» и духа, своего рода теологической ненавистью к сексу, что является следствием незаконного распространения на обычную жизнь принципа, который в лучшем случае обладает ценностью только для особого вида аскетической практи ки. Секс как таковой расценивается как нечто греховное, по сравнению с чем брак оказывает ся просто меньшим злом, своего рода уступкой человеческой слабости, дозволяемой тому, кто не способен сохранить целомудрие, отказав шись от половой жизни. Католичество, осозна вая невозможность предать анафеме сексуаль ность в целом, попыталось свести её в рамках того же брака до обычной биологической дан ности, признав дозволенность сексуальных от ношений для супругов исключительно в целях деторождения. Таким образом, в отличие от от ношения к половой жизни, свойственного от дельным древними традициям, католичество не признает за сексуальным опытом как тако вым никакого высшего значения (даже потен циального), и не знает никаких способов трансформации этого опыта, которая способст вовала бы усилению жизни за счёт интеграции и перевода на более высокий уровень внутрен него притяжения, возникающего между двумя разнополыми существами. Однако только зна ние подобных методов позволяет говорить о ре альной «сакрализации» супружества и высшем влиянии, которое придаёт ему обряд. С другой стороны, даже при наличии других догматических предпосылок, подобная ситуа ция неизбежно возникла бы вследствие демо кратизации брачного обряда;

поскольку в ином случае придётся признать за самим обрядом почти магическую силу, автоматически возвы шающую сексуальный опыт любой пары до уровня высшего напряжения, до уровня того преображающего «опьянения», которое позво ляет преодолеть «природный» уровень, и, сле довательно, признать первичное значение сек суального элемента и вторичность всех аспек тов, связанных с воспроизводством и продол жением рода, относящихся к натуралистиче скому уровню. В общем, как сама концепция сексуальности, выработанная католичеством, так и профанация брачного обряда, ставшая ре зультатом его общедоступности и даже обяза тельности для всех католиков, привели к тому, что церковный брак свелся до простой религи озной санкции, подтверждающей профаниче ский контракт, заключаемый супругами и не подлежащий абсолютизации. Точно так же все католические предписания, касающиеся меж половых отношений, окончательно низводят брак до уровня буржуазной посредственно сти — одомашненного животного, чье безу держное размножение сдерживается лишь конформистскими ограничениями, которые, в сущности, остаются почти неизменными, не смотря на отдельные уступки, сделанные в рамках «модернизации» на Втором Ватикан ском Соборе. Теперь перейдём к области принципов. Нет ничего удивительного в том, что в цивилизации и обществе, достигших столь высокой степени материализации и десакрализации как нынеш ние, одна за другой пали все преграды, постав ленные на пути разложения христианской кон цепцией брака и семьи — несмотря на только что указанную проблематичность этой концеп ции — и, судя по текущему состоянию дел, не осталось практически ничего, что действитель но заслуживало бы защиты и сохранения. По следствия общего кризиса со всей очевидно стью проявляются также в этой области, но все современные проблемы, связанные с разводом, свободной любовью и т. п., не представляют практически ни малейшего интереса для чело века особого типа. В конечном счёте для него распад семьи, вызванный неограниченным ин дивидуализмом, является не большим злом, чем распад, свершающийся в коммунистиче ском мире, где на смену фантазиям по поводу свободной любви, свойственным раннему рево люционному социализму антибуржуазной на правленности, пришло стремление подменить семью государством или каким либо другим коллективным образованием, где «достоинст вом» женщины считается либо её труд наравне с мужчиной, либо её способность к воспроиз водству в качестве простого млекопитающего. Действительно, в современной России для мно годетных матерей существуют специальные на грады и звания, вплоть до «героини Советского Союза», которых удостаиваются женщины, в том числе незамужние, родившие десять детей. Причем при желании они могут даже избавить ся от детей, отдав их на попечение государству, берущему на себя заботу о том, как наиболее правильным и рациональным образом воспи тать из них «советских людей». Как известно, подобное отношение к женщине и воспитанию детей закреплено в комментарии к 12 ст. совет ской конституции: «Труд, рассматриваемый в прежние времена как бесполезная или недос тойная обязанность, становится вопросом чес ти и славы, вопросом героизма». Звание «Героя социалистического труда», приравненное к званию «героя Советского Союза», также име ет женский эквивалент и присваивается жен щине за исполнение детородных функций1. Та ковы счастливые перспективы, открываемые обществом, которое притязает на то, чтобы стать альтернативой «декадентству» и «пороч ности» капиталистического буржуазного об щества, где распад семьи ведёт к анархии, на растающему безразличию, так называемой «сексуальной революции» новых поколений, к исчезновению всех органических связей и вся кого принципа авторитета. В общем, обманчивый характер подобных альтернатив представляется вполне очевид ным. Поэтому нет ничего удивительно в том, что в эту эпоху распада рассматриваемый нами тип человека не склонен проявлять особого ин тереса к проблемам брака и семьи. И дело здесь не в оголтелом антиконформизме;

просто это единственный вывод, который может сделать человек, желающий сохранить свою внутрен нюю свободу и объективно оценивающий ре альность. В современном мире интересующий нас человек должен полностью располагать со бой, чтобы при необходимости быть готовым рискнуть даже собственной жизнью. Создание семейных связей даёт ему столь же мало, сколь 1 Здесь Эвола заблуждается или намеренно иска жает действительное положение вещей.— Прим. ред.

в прежние времена давало аскету или наёмни ку. Но дело не в том, что он отказывается взять на себя более тяжкий груз, просто он не жела ет связывать себя тем, что само по себе лишено всякого высшего значения. Известное высказывание Ницше гласит: «Nicht fort sollst du dich pflanzen, sondern hinauf. Dazu helfe dir der Garten der Ehe»1. Его смысл состоит в том, что современный человек является переходной формой, чьей единствен ной задачей является подготовить рождение «сверхчеловека», будучи готовым ради этого пожертвовать собой и уйти при его появлении. Мы уже дали надлежащую оценку как фанта зиям о сверхчеловеке, так и соответствующе му финитизму, благодаря которому абсолют ный смысл жизни переносится на гипотетиче ское будущее человечества. Однако ценность вышеприведенной цитаты, построенной на игре слов, заключается в том, что брак должен служить не простому продлению рода «по гори зонтали», вширь (таков смысл fortpflanzen), но, скорее, стремиться к возвышению своего по томства по «вертикали», ввысь (hinaufpflan zen). Действительно, это могло бы стать един 1 Не только вширь должен ты расти, но и ввысь! Да поможет тебе в этом сад супружества! (нем.).— Прим. перев.

ственным высшим оправданием брака и семьи, напрочь отсутствующим сегодня вследствие объективной экзистенциальной ситуации, опи санной нами ранее, которая сложилась в ре зультате процессов, разрушивших глубинные связи, обеспечившие духовную преемствен ность поколений. Католический писатель, Пеги, говорил, что отцовство является «круп ной авантюрой современного человека», по скольку нет никакой уверенности в том, кем станут дети, поскольку возможность передачи от отца к ребёнку чего то большего, нежели просто «жизни», представляется более чем со мнительной. Как мы уже указывали, дело здесь не в наличии или отсутствии того качества (не только физического характера), которое было свойственно главе семейства в древности и со ставляло основу его авторитета. Даже если это качество имеется — в принципе так и должно быть, если речь идёт о человеке описываемого нами типа,— оно оказывается парализован ным сопротивлением со стороны инородной материи, присущей новым поколениям. Мы уже говорили, что состояние современных масс отныне таково, что если даже найдутся личности, обладающие складом истинных вож дей, массы будут последними, кто решится по следовать за ними. Точно так же не стоит пи тать иллюзий по поводу эффективности воспи тательных мер, способных повлиять на потом ство, рождённое в атмосфере общества подоб ного нашему, даже если отец является отцом не просто по паспорту. Единственным возражением против подоб ной позиции, которое можно было бы принять во внимание, является естественно не мнимая угроза полного обезлюдения земли, поскольку более чем достаточное пандемическое и ката строфическое размножение среднего человека доказывает полную необоснованность подоб ных предположений, но то, что при таком раз витии событий именно люди особого склада за ранее отказываются от потомства, которое могло бы стать наследником их идей и свойст венного им образа жизни, в пользу всё более многочисленного потомства, воспроизводимо го массами и низшими классами. Это возражение легко опровергнуть, отде лив физическое потомство от духовного. Учи тывая, что в разлагающейся системе, в мире, где более нет ни каст, ни традиций, ни рас в выс шем смысле, два этих типа уже не связаны меж ду собой и передача крови по наследству пере стала быть условием, способствующим поддер жанию духовной преемственности, нам, воз можно, стоит вернуться к понятию духовного отцовства, за которым даже в традиционном мире иногда признавали приоритет сравни тельно с отцовством чисто биологического свойства. Речь идёт, прежде всего, об отноше ниях между учит е ем и учеником, посвящаю л щим и посвящаемым, вплоть до идеи возрожде ния или второго рождения. Никак не связанное с физическим отцовством, оно тем не менее предполагало наличие гораздо более интимных и существенных связей, нежели те, которые могли соединять подобную личность с физиче ским отцом, семьёй, каким либо сообществом или единством натуралистического типа. Эту особую возможность можно использо вать в качестве заменителя;

она возвращает нас к тому же кругу идей, которые мы уже вы сказывали ранее, когда, говоря о националь ном принципе, указывали на то, что заменить натуралистические единства, находящиеся се годня в кризисе, может только единство, осно ванное на особой идее. Таким образом, «аван тюре» физического продления рода, рискую щей завершиться появлением совершенно чу ждого родителям «современного» существа, годящегося разве что для умножения бессмыс ленного мира количества, можно противопос тавить пробуждающее воздействие, которое люди особого типа, духовно не причастные со временному миру, могут оказать на индивидов, обладающих надлежащими качествами. Это позволить избежать образования пустоты по сле физической гибели первых. С другой сто роны, немногочисленные люди особого типа крайне редко обязаны своей внутренней фор мой и ориентацией кровному или родовому происхождению. И нет никаких оснований предполагать, что следующее поколение будет отличаться от них в этом. При всей важности задачи по обеспечению духовной преемствен ности, эффективность её исполнения зависит от обстоятельств. Она будет реализована там и тогда, где ей суждено свершиться, поэтому нет никакой необходимости преждевременно бес покоиться об этом и уж тем более заниматься какого либо рода прозелитизмом. В этой об ласти в особенности всё подлинное и значимое свершается под знаком высшей непостижимой мудрости, что внешне выглядит как простая случайность, а не по прямой инициативе, «по воле» одного или другого индивида.

28. Межполовые отношения Мы намеренно отделили проблему семьи и брака как общественную проблему, от личной половой проблемы. Повторим ещё раз, что это разделение, за исключением особых случаев, носивших в традиционном мире анормальный и незаконный характер, становится обязатель ным в распадающемся мире. Итак, перейдем теперь к рассмотрению отношений между мужчиной и женщиной как таковых. В этой области, как и во всех других, первым делом, необходимо выявить те положительные аспекты, которые, по крайней мере, потенци ально могут иметь отдельные разрушительные процессы. Положительные в той мере, на сколько они бьют по буржуазному отношению к сексу, и — в более широком смысле — унич тожают все те искажения и мутные наслоения, которые возникли в этой сфере под влиянием возобладавшей на Западе религии. Здесь в первую очередь можно обратиться к характерному комплексу, который возник в ре зультате наложения моральных (или духов ных) представлений на проблему половых от ношений. Значение, приписываемое сексуаль ным отношениям в области духовных и этиче ских ценностей, которые нередко становятся чуть ли не критерием их оценки, можно счи тать несомненным отклонением. Парето даже говорил о новой «сексуальной религии», которая со своими табу, догмами и нетерпимостью буквально присосалась к рели гии в собственном смысле, что наиболее на глядно проявляется в англосаксонских стра нах, где компаньонами этой новоиспеченной религии были и отчасти остаются две другие светские догматические религии нового тол ка — прогрессистский гуманизм и демократия. Однако, помимо этого, мы имеем здесь дело с отклонениями, затрагивающими более широ кую область. Так, например, одно из них каса ется того значения, которое приобрело слово «добродетель» в нынешнем мире. Известно, что со времён античности и вплоть до периода Возрождения под virtus понимали духовную силу, мужество, могущество, тогда как позд нее это слово приобрело преимущественно сексуальное значение, что и позволило Парето ввести термин «виртуизм» для характеристики вышеуказанной пуританской религии. Другим типичным примером смешения сексуальности с этикой, со всеми вытекающими отсюда от клонениями, является то изменение, которое претерпело понятие чести. Хотя в большинст ве случаев это имеет отношение к женскому полу, это не снижает показательного значения данного явления. На протяжении долгого вре мени считалось (а в отдельных общественных слоях и некоторых странах так продолжают считать и сегодня), что девушка теряет «честь», не только вступая в свободные вне брачные половые связи, но даже в случае изна силования. Подобная нелепость даже стала ис точником вдохновения для «великого искусст ва» особого рода, достигнув предела гротеска в пьесе Лопе де Вега «Лучший алькальд — ко роль». В ней в качестве главного персонажа выведена девушка, которую похищает и наси лует некий феодальный сеньор, в результате чего она теряет «честь», но почти тут же обре тает её вновь, после того как король осуждает насильника и выдает её замуж за суженного. Впрочем, с другой стороны, столь же нелепым можно считать общепринятое мнение, соглас но которому мужчина теряет «честь» в резуль тате измены, совершенной его женой, тогда как верным было бы, скорее, обратное;

из дво их при адюльтере «обесчещенным» оказывает ся не мужчина, а женщина, и не вследствие по лового акта как такового, но с высшей точки зрения, поскольку, если к супружеству отно сятся действительно серьёзно, женщина, вы ходя замуж, добровольно связывает себя с мужчиной, и в случае измены она нарушает именно этические узы верности, тем самым «падая» прежде всего в своих собственных гла зах. Так, между прочим, становится понятной вся глупость насмешек, которым в буржуазном мире подвергался обманутый муж;

с таким же успехом можно смеяться над жертвой ограбле ния или над вождём, преданным своими сорат никами, нарушившими данную ему клятву вер ности. Всё это может иметь смысл, лишь если, говоря о защите «чести», её увязывают со стремлением развить в муже качества тюрем щика или деспота, которые, вне всякого сомне ния, никоим образом несовместимы с высшей идей мужского достоинства. Даже столь банальные примеры со всей оче видностью показывают, какому осквернению подверглись этические ценности под влиянием половых предрассудков. Мы уже говорили о принципах «великой морали», которые, в руках низменных людей, не могут избежать воздей ствия нигилистических и разрушительных процессов. Речь идёт о таких принципах, как истина, прямота, верность, внутреннее муже ство, истинное чувство чести или бесчестья, не зависящие от общественных предрассудков, самообладание. Все они входят в понятие «доб родетель» и могут быть связаны с сексуальны ми вещами только косвенно, то есть исключи тельно в тех случаях, когда последние толкают человека на поступки, несовместимые с этими ценностями. С вышеуказанным комплексом связано так же значение, которое приписывается девст венности в западной религии, даже на теологи ческом уровне. Это проявляется уже в посто янном подчёркивании девственности Марии, «Богоматери», и совершенно непонятна важ ность, которая придаётся этому факту. Ещё бо лее заметным образом этот комплекс проявля ется непосредственно на моральном и норма тивном уровне в различных мнениях, признан ных «допустимыми» с точки зрения католиче ской моральной теологии (то есть высказанных и отстаиваемых отдельными представителями церковного учения, но имеющих рекоменда тельный, а не обязательный характер). Напри мер, таким является мнение, согласно которо му для девственницы предпочтительнее нало жить на себя руки, чем позволить изнасило вать себя (идея, недавно приведшая к «канони зации» некоей Марии Горетти), или даже убить насильника, если это позволит ей сохра нить анатомическую целостность. Согласно другому мнению, отстаиваемому на основании тех же казуистических принципов моральной теологии, чтобы спасти город от разорения, можно пойти на уступки, если враг потребует принести в жертву невинного, но нельзя усту пать, если в качестве жертвы требуют девст венницу, поскольку она подвергается возмож ности изнасилования. Таким образом, сексу альным табу придавалось большее значение, чем жизни. Примеры подобного рода можно легко приумножить. Однако столь развитая система запретов и осуждений свидетельству ет о крайне высокой степени озабоченности сексом, а следовательно, и о не меньшей зави симости от него, чем то свойственно грубым сладострастникам. Таким образом, по мере ис чезновения из позитивной религии потенци альных способностей созерцательного харак тера, утраты ориентации на трансцендент ность, высокую аскезу и истинную сакраль ность, по всей территории христианизирован ной Европы область морали оказалась настоль ко заражённой идеей секса, что это закончи лось появлением вышеупомянутых комплек сов. Таким образом, если это анормальная ситуа ция как таковая имеет довольно давнее проис хождение, то характерной чертой буржуазного периода стало то, что она приобрела явно выра женные черты «общественной морали». При чиной этого стал разоблаченный Парето «вир туизм», который приобрел настолько изолиро ванный и автономный характер, что даже прак тически перестал испытывать необходимость в обращении к тем предпосылкам, на которых строилась религиозная мораль. Отныне основ ным объектом разрушительных процессов, как вчерашнего, так и нынешнего дня, становится непосредственно мораль, зиждущаяся на поло вой основе. Заговорили о «сексуальной рево люции», направленной на устранение как внут ренних запретов, так и репрессивных социаль ных табу. Действительно, в современном мире «сексуальная свобода» становится всё более привычным делом. В связи с этим необходимо сделать несколько замечаний. Прежде всего, следует указать, что общая направленность текущих процессов ведёт во все не к освобождению секса, но к освобожде нию от секса. Нетрудно заметить главенст вующее место, которое уделяется в современ ном обществе темам секса и женщины. Поми мо прочего, это является типичным признаком, который характеризует конечную фазу циви лизационного цикла. Происходящее позволяет говорить о самой настоящей сексуальной ин токсикации, приобретшей хронический харак тер в современной эпохе, в чём легко убедить ся на множестве примеров из самых разнооб разных областей — публичной жизни, нравов, искусства. Оборотной стороной этого стано вится ориентация на гинекократию, то есть на главенство женского пола, что в свою очередь связано с материалистической и прагматиче ской инволюцией мужчин. Поэтому наиболее ярко этот феномен проявляется в таких стра нах, как США, где эта инволюция зашла наибо лее далеко. Поскольку мы уже неоднократно обраща лись к этой теме, не будем останавливаться здесь на этом подробнее. Ограничимся указани ем лишь на один специфический аспект, кото рый связан с новым типом привлекательности и эротичности, воплощенным в новейших жен ских идолах, который имеет коллективный и в некотором смысле абстрактный характер и соз даёт крайне своеобразную атмосферу, поддер живаемую множеством самых разнообразных средств: кинематографом, глянцевыми журна лами, телевидением, конкурсами красоты и т. д., и т. п. Подлинная личность женщины не редко становится всего лишь чем то вроде ис кусственной подпорки, центром кристаллиза ции этой атмосферы рассеянной, болезненной сексуальности хронического характера, хотя на самом деле большинство этих очаровательных «звёзд» страдает сексуальной неполноценно стью, поскольку по экзистенциальному складу личности они стоят ближе всего к обычным ис порченным и невротичным подросткам. Кто то удачно сравнил их с медузами, которые манят своими радужными переливами в воде, но пре вращаются в желеобразную массу и испаряют ся, попадая на солнце;

точно так же эти «звёз ды» чувствуют себя как в воде в атмосфере рас сеянной коллективной сексуальности. Таким образом, если говорить о непосредст венно затрагивающих нас проблемах, то в принципе понятно, что наша задача не в том, чтобы оплакивать утрату прежних нравов, ос нованных на сексуальных предрассудках, или тем более возмущаться тем, что для большин ства современного общества стало совершенно нормальным такое поведение, которое ещё вче ра могло показаться испорченностью. Нам важ но извлечь пользу из изменившейся ситуации и за рамками буржуазных поведенческих форм понять, как следует относиться к этой пробле ме исходя из более здоровой мировоззренче ской концепции, в которой этические ценности свободны от сексуальных уз. Правильный путь нам может здесь указать сказанное ранее по по воду осквернения, которому подверглись такие понятия, как добродетель, честь и верность, благодаря смешению сексуальных и этических проблем. Следует признать, что заповеди воз держания и целомудрия оправданы только в рамках определённого типа аскезы, предпола гающей наличие особых, далеко не общерас пространённых наклонностей, как это всегда и было в традиционном мире. Вопреки мнению всякого рода пуритан, свободная сексуальная жизнь личностей определенного склада никак не сказывается на их внутренней ценности;

ис тория богата примерами этого. То, что человек может дозволить себе, должно измеряться только тем, что он есть, властью, которую име ет личность над собой. Совместная жизнь мужчины и женщины должна строиться на более ясных, значимых и интересных основаниях, чем те, которые воз никли под влиянием буржуазных обычаев и по ловой нетерпимости, что, в частности, требует релятивизации значимости женского целомуд рия, понимаемого как чисто анатомическая данность. В принципе для человека особого типа текущие процессы распада могут во мно гом способствовать частичному исправлению сложившегося в этой области положения дел. Но, если говорить о чём то большем, следует признать, что эти возможности остаются чисто гипотетическими ввиду отсутствия общих эк зистенциальных предпосылок, необходимых для коренного изменения ситуации в этой об ласти. Причина этого в том, что бльшая сво бода в половой области сегодня возникает не в результате обретения ранее утраченного осоз нания тех ценностей, которые снижают важ ность сексуально значимых вещей, и отказа от «фетишизации» межполовых отношений, но, напротив, является результатом общего ослаб ления всякой сдерживающей силы. Поэтому упомянутые ранее положительные перспекти вы, к которым предположительно могли бы привести текущие процессы, остаются чисто виртуальными, и совершенно бесполезно стро ить иллюзии по поводу реального направле ния, в котором продолжает двигаться совре менная жизнь. Даже не говоря об указанной атмосфере рассеянной, эротической интокси кации, приобретшей пандемический характер, «сексуальная свобода» на деле приводит лишь к вульгаризации отношений между мужчиной и женщиной, к материализму, дешёвому иммо рализму и торжеству отвратительной беспо лости, что окончательно уничтожает элемен тарные условия для сексуального опыта, пред ставляющего хоть какой либо интерес и обла дающего хоть какой либо интенсивностью. Легко заметить, что именно этим и закончи лась провозглашенная «сексуальная револю ция»;

секс «без комплексов» превратился в одну из современных разновидностей товара массового потребления. Некоторую особенность здесь представляют отдельные аспекты кризиса женской стыдли вости. Помимо тех ситуаций, когда почти пол ная женская нагота используется для поддер жания атмосферы абстрактной коллективной сексуальности, свойственной нашей эпохе, имеет смысл обратить внимание на то, что на гота, став публичным фактом повседневной жизни и утратив вследствие этого всякий серь ёзный «функциональный» характер, невольно служит воспитанию вполне целомудренного взгляда, способного смотреть на полностью об наженную женщины почти с тем же эстетиче ским безразличием как на рыбу или кошку. Этому же способствует распространение про дукции коммерциализованной массовой порно графии, что приводит к исчезновению поляр ности между полами, свидетельством чего яв ляется такой обычай «современной» жизни, как повсеместное смешение молодых людей разного пола, которые начинают относиться к представителям противоположного пола прак тически не испытывая никакого напряжения, столь же «естественно», как репа, оказавшаяся вдруг на одной грядке с капустой. Это частное следствие действия разрушительных процес сов со всей очевидностью возвращает нас к сказанному ранее по поводу «животного идеа ла». Отметим, что и в этой области между «Востоком» и «Западом» нет никаких сущест венных различий, поскольку примитивистская эротическая жизнь, столь типичная для амери канской молодежи, очень близка промискуите ту «товарищей» обоего пола, которые благода ря своей свободе от «индивидуалистических проблем буржуазных декадентов», освобожда ются и от волнений, связанных с сексуальной жизнью, поскольку основные их интересы, за служивающие внимания, лежат в иной облас ти, в жизни коллектива и классовой борьбе. Отдельный случай представляют собой те ситуации, когда описанная атмосфера постоян ной рассеянной эротичности заставляет ис кать в чистой сексуальности, служащей свое образным наркотиком, сильных ощущений, способных восполнить пустоту современного существования. По свидетельствам, оставлен ным отдельными представителями битников и других схожих движений, легко составить себе представление, сколь значительное место уде ляют они поиску сексуального оргазма, связан ного с изнуряющим страхом, вызванном мыс лью не достичь его самому или не удовлетво рить партнёршу. Такое отношение к сексу принимает нега тивные и почти карикатурные формы, которые, впрочем, могут вылиться в нечто более серьёз ное, поскольку чисто сексуальный опыт также обладает своими метафизическими значения ми, и вызванное им потрясение действительно может привести к экзистенциальному разрыву уровня и выходу за пределы простого повсе дневного сознания. Эти возможности были из вестны в традиционном мире, где сексуальная жизнь также имела сакральный характер. Под робно мы рассмотрели эту тему в другой нашей книге («Метафизика пола»). Здесь же доста точно несколько кратких замечаний, имеющих отношение к интересующему нас человеку осо бого типа. Как было сказано, современная ситуация исключает возможность сделать секс органич ной и исполненной смысла частью жизни в ин ституциональных рамках. Поэтому здесь име ет смысл говорить только о тех редких случа ях, которые, несмотря ни на что, спорадически могут возникать при наличии благоприятных условий. Безусловно, для рассматриваемого нами типа человека буржуазное романтиче ское представление о любви как о союзе двух «душ» не имеет ни малейшего смысла. Челове ческие отношения могут иметь для него ис ключительно относительный характер, поэто му для него мысль о том, чтобы искать смысл жизни в женщине, выглядит ещё более неле пой, чем даже в семье или детях. В частности, необходимо отказаться от идеи (или амбиции), согласно которой один человек может полно стью «обладать» другим как личностью. На против, в этом отношении также более естест венным будет сохранение определённой дис танции, указывающее в том числе на взаимное уважение. Большую свободу современных обычаев и вытекающее из неё изменение поло жения женщины в современном мире можно обернуть в свою пользу — то есть трансфор мировать негативное в позитивное — за счёт создания таких отношений, которые, не буду чи ни поверхностными, ни «натуралистически ми», обретут подлинный характер, основыва ясь, с социальной и этической точек зрения, на верности, дружбе, независимости и отваге. При этом должно чётко осознавать, что муж чина и женщина являются двумя различными существами, идущими разными путями, кото рые в распадающемся мире могут преодолеть фундаментальное экзистенциальное одиноче ство только благодаря тому, что возникает из простой разницы половых потенциалов. Если мужчина стремится к чему то большему, чем к удовлетворению своей потребности «обла дать» другим человеком, он не должен отно ситься к женщин как к простому объекту «удо вольствия» или источнику чувств, используе мых как средство для самоутверждения. Цель ный человек не нуждается в таком утвержде нии;

самое большее, он нуждается в «пище». Меду тем, умение адекватно использовать на пряжение, могущее возникнуть из вышеука занной разницы потенциалов, действительно способно сделать его одним из основных ис точников питательных веществ, необходимых для поддержания того особого состояния ак тивного и животворного опьянения, о котором мы уже неоднократно упоминали, в частности, рассматривая отдельные аспекты дионисий ского опыта. Сказанное позволяет нам перейти к другой возможности, которую открывает сексуаль ность, приобретшая до некоторой степени ав тономный и отстраненный характер. Как мы видели, первая возможность связана с «нату ралистической» животностью. Однако ей мож но противопоставить другую «стихийную» возможность, то есть принятие сексуального опыта в его стихийности. Одна из целей, по ставленных нами в вышеупомянутой работе «Метафизика пола», была сформулирована следующим образом: «Сегодня, когда психо анализ, совершив почти дьявольскую подмену, выдвинул на первый план подличностную пер возданность пола, ей следует противопоста вить его другую, метафизическую первоздан ность, по отношению к которой первая являет ся лишь деградацией». Для этого мы, с одной стороны, исследовали определенные трансцен дентные измерения, которые в латентной или скрытой форме иногда сохраняются даже в профанической любви, а с другой — привели разнообразные примеры из мира Традиции, свидетельствующие о соответствующей сексу альной практике, и указали на то, каким обра зом влияния высшего порядка могут трансфор мировать систему обычных союзов между мужчиной и женщиной. Впрочем, если гово рить не только о принципах, но и о практиче ской активации этих возможностей, сегодня единственной возможностью остаются лишь исключительные переживания, имеющие спо радический характер и доступные только чело веку особого типа, поскольку предпосылкой к их реализации является особый внутренний склад, свойственный этому типу. Другой необходимой предпосылкой являет ся качество женщины. Необходимо добиться того, чтобы рассеянное в современной атмо сфере эротическое очарование концентрирова лось или, используя химическую терминоло гию, «осаждалась» в определенных женских типах именно как «стихийное» качество. Тогда в отношениях с женщиной в сексуальной об ласти также может возникнуть ситуация, кото рую мы уже неоднократно рассматривали выше: та опасная ситуация, которая требует от человека, намеренного активно ей воспользо ваться, самопреодоления, перехода внутрен ней границы. В случае успеха могут снова про явиться те смыслы — пусть даже в несколько чрезмерной или жесткой форме, что обуслов лено изменением среды,— которые были изна чально связаны с полярностью полов, пока их на задушила пуританская религия «духа», пока они не ослабли под влиянием буржуазного сен тиментализма или подверглись примитивиза ции и прямому вырождению. Этими смыслами пронизано множество легенд, мифов и саг са мых различных традиций. Действительно, за настоящей — типичной и абсолютной — жен щиной признавалось наличие некой духовно опасной, чарующей и одновременно гибельной силы. Этим объясняется поведение и соответ ствующие предписания, выработанные той особой линией аскезы, которая отвергала секс и женщину, дабы покончить с опасностью. Че ловек, избравший иной путь, нежели уход из мира или бесстрастную отрешенность в миру, может встретить опасность лицом к лицу, пре вратить яд в лекарство, если он умеет исполь зовать секс, не становясь его рабом, и знает способ как пробудить глубинные, стихийные измерения, имеющие в некотором смысле трансбиологический характер. Как уже говорилось, сегодня подобные слу чаи возможны только как счастливое исключе ние, учитывая, во первых, предпосылки, необ ходимые для их реализации, и, во вторых, те совершенно неблагоприятные условия, кото рые сложились в современном мире в резуль тате серьезной деградации образа женщины, сделанного по меркам последнего времени. Действительно, непросто разглядеть «абсо лютную женщину» в обличье «современной», «продвинутой» девушки. В более широком пла не, столь же трудно вообразить себе сосущест вование вышеуказанных необходимых жен ских качеств с теми, которые требуются для подержания свободных, ясных и независимых отношений. Для этого женщине необходимо воспитание совершенно особого рода, носящее довольно парадоксальный характер, поскольку в определенном смысле оно также должно быть «двойственным» (в смысле внутренней двойственности), как и мужское воспитание, даваемое рассматриваемому нами человеку особого типа. Однако несмотря на некоторую внешнюю схожесть это не имеет ничего обще го с тем направлением, в котором развивается современная женская жизнь. На самом деле достигнутое женщиной рав ноправие и свобода в современной практиче ской жизни, её пребывание бок о бок с мужчи нами на улицах, в офисах, на фабриках, в спортивных состязаниях, её участие наравне с ними в профессиональной и даже политиче ской или армейской жизни является одним из тех разрушительных феноменов эпохи, в кото ром, в большинстве случаев, сложно найти по ложительную сторону. В сущности, всё это свидетельствует лишь об отказе женщины от того, чтобы быть женщиной. Свойственное со временной жизни смешение полов неотврати мо, в большей или меньшей степени лишает женщину той силы, носителем которой она яв ляется, неизбежно толкает её назад, навязы вая ей более свободные, но одновременно и более примитивные отношения, обусловлен ные теми практическими факторами и интере сами, которые преобладают в современной жизни. Процессы, происходящие в современ ном обществе и позволившие женщине занять в нём новое положение, отчасти могут способ ствовать достижению более ясных, независи мых и серьёзных отношений между полами, свободных как от морализма, так и от остат ков буржуазного сентиментализма и «идеа лизма», но если говорить о возможности про буждения тех глубинных сил, которые как раз и определяют абсолютную женщину, они не оставляют ей практически никаких шансов. Проблема смысла жизни, затрагивающая как жизнь мужчины, так и женщины, выходит за рамки настоящей книги. Безусловно, в эпоху распада решение этой проблемы для женщины тяжелее, чем для мужчины. Здесь необходимо учитывать те, отныне уже необратимые послед ствия двусмысленности, благодаря которой женщина поверила в то, что способна обрести «личность», взяв за образец «личность» мужчи ны, точнее, якобы мужчины, так как на сего дняшний день почти все типичные формы дея тельности носят одурманивающий характер, задействуют «нейтральные» качества преиму щественно интеллектуального и практическо го порядка, не учитывая ни особенностей пола, ни расовой или национальной специфики, и протекают под знаком абсурда, который харак теризует всю систему современного общества. Мы живем в мире, где сама наша жизнь лишена качеств, в мире простых масок, из которых женщина в лучшем случае продолжает забо тится разве что о косметической маске, во всём остальном будучи внутренне ослабленной и дезориентированной, учитывая полное отсут ствие необходимых предпосылок для той ак тивной и преображающей деперсонализации, о которой мы упоминали ранее, говоря об отно шениях между личностью и маской. Неподлинное существование, с его систе мой одурманивающих и успокоительных средств, а также всяческого рода заменителей, используемых в большинстве современных «развлечений», нацеленных на расслабление и забвение, мешает женскому полу предвидеть кризис, который настигнет современную жен щину в момент, когда она поймет, сколь бес смысленны те мужские занятия, за право на участие в которых она так боролась, когда рас сеются иллюзии и спадет эйфория от достиг нутого ею положения, когда, с другой сторо ны, она увидит, что в нынешней атмосфере распада ни семья, ни дети не способны принес ти ей чувство удовлетворенности жизнью, ко гда в результате упадка экзистенциального на пряжения уже ни мужчина, ни секс не смогут стать для неё тем естественным средоточием жизни, какими они были для традиционной аб солютной женщины, но будут лишь чем то вроде приправ, способных на время придать остроту обыденному, пресному существова нию, подобно спорту, нарциссическому культу тела, практическим интересам и т. п. Здесь также следует принять во внимание те разру шительные последствия, до которых нередко доходит современная женщина под влиянием ложных склонностей, извращенных амбиций, а также в силу сложившихся обстоятельств. Поэтому, если даже порода настоящих муж чин ещё не исчезла окончательно, для совре менных мужчин, почти утративших то, что на зывается мужественностью в высшем смысле, сегодня изречение, обращенное к настоящему мужчине с призывом «искупить», «спасти женщину в женщине», покажется довольно спорным. Существует опасность, что для на стоящего мужчины сегодня более приемле мым окажется совет, данный Заратустре ста рухой: «Идешь к женщине? Не забудь захва тить с собой плётку» — если только в нынеш ние прогрессистские времена осталась воз можность воспользоваться этим советом без наказанно и с пользой. С учётом всех этих факторов возможность вернуть сексу, пусть даже спорадически, его стихийный, трансцен дентный и, если угодно, даже рискованный ха рактер в сложившихся обстоятельствах выгля дит почти обреченной на провал. Подытоживая, можно сказать, что общая картина, которую в этой области представляет собой современное общество, особым образом отражает те негативные аспекты, которые свойственны переходному периоду. Режим, сложившийся в латинских странах под влияни ем католического и буржуазного конформиз ма, а в протестантских странах под влиянием пуританства, по прежнему остается в силе. От мена чисто внешних запретов, привела только к росту различных форм неврозов в области по ловой жизни. С другой стороны, тотальная эмансипация, полное отсутствие комплексов и ярко выраженное «бунтарство» новых поколе ний ведут к пошлому натурализму и примити визации половых отношений. Одновременно общая атмосфера сексуальной фасцинации и господства женщины, являющейся её объек том, приводит не к реальному усилению, но, скорее, к исчезновению абсолютной женствен ности и абсолютной мужественности как типа, в частности, к практической деградации эман сипированного женского элемента, затягивае мого в жернова социального механизма. Нако нец, отдельный случай представляют собой маргинальные попытки использовать секс в ка честве суррогата, чтобы вернуть вкус к жизни, эти попытки нередко связанны с употреблени ем наркотиков, к которым прибегает экзистен циально травмированная молодежь в хаотиче ских поисках безусловного смысла существо вания. Учитывая эту ситуацию, можно сказать, что для интересующего нас типа человека перспек тивы использования глубинных возможностей секса для реализации свободных и ясных отно шениях между мужчиной и женщиной могут открыться лишь по счастливой случайности. В целом же единственным положительным эф фектом, который он может извлечь из текущих процессов распада, является открываемая ими возможность разделения, окончательного от деления ценностей, соответствующих высше му закону жизни, от прежней сексуальной мо рали. За неимением лучшего он может вос пользоваться свободой, обретаемой в результа те обесценивания сексуально и эротически значимых вещей, однако, при этом он не дол жен пренебрегать теми потенциальными воз можностями, которые они могут предложить на своем уровне.

ДУХОВНАЯ ПРОБЛЕМА 29. «Вторая религиозность» В одной из предыдущих глав мы показали полную необоснованность идей, проповедуе мых отдельными популяризаторами науки, ко торые притязают на то, что новейшая физика отныне преодолела предшествующую материа листическую стадию и ведёт к новому одухо творенному видению реальности. Однако прак тически на тех ложных основаниях зиждутся притязания так называемого неоспиритуализ ма. Довольно многим хотелось бы убедить нас в том, что началось новое возвращение к духов ности, о чем свидетельствует рост интереса к сверхъестественному и сверхчувственному, который выражается в распространении всяко го рода движений, сект, церквей, тайных об ществ и масонских лож. Всех их объединяет претензия на то, что они способны дать запад ному человеку нечто большее, чем старые фор мы позитивной догматической религии, кото рые они объявляют неудовлетворительными, выхолощенными и недейственными, и открыть ему путь по ту сторону материализма. Здесь также речь идёт о некой иллюзии, кото рая возникает в результате отсутствия принци пов, что характерно для наших современников. Истина же состоит в том, что и в этой области в большинстве случаев мы имеем дело с явления ми, которые сами являются частью разруши тельных процессов эпохи, и по сути своей, не смотря на видимость, имеют отрицательное значение и представляют собой верных спод вижников западного материализма. Для понимания истинного места и смысла этого нового спиритуализма можно обратиться к тому, что было сказано Освальдом Шпенгле ром по поводу «второй религиозности». Идеи, изложенные этим автором в его основном со чинении, несмотря на основательную пута ность и разнообразные личные заблуждения, отчасти воспроизводят традиционную концеп цию истории, особенно там, где автор говорит о процессе, который в различных циклах циви лизации ведёт от органичных первозданных форм жизни, характеризуемых преобладанием качества, духовности, живой традиции и расы, к поздним, мертвым формам городской жизни, где, в отличие от первых, торжествует абст рактный интеллект, экономика и финансы, практицизм и мир масс, опирающийся на чисто материальное величие. С появлением этих форм цивилизация устремляется к своему кон цу. Завершающий процесс был описан Рене Ге ноном, который, приводя в качестве примера то, как протекает жизнь организма, говорил о двух стадиях, стадии окоченения мертвого тела (соответствующей в рамках цивилизации периоду материализма), за которой наступает последняя стадия — разложение трупа. Итак, согласно Шпенглеру, «вторая религи озность» есть одно из явлений, которыми все гда сопровождаются конечные стадии цивили зации. Рядом с варварски величественным зда нием, возводимым рационализмом, практиче ским атеизмом и материализмом, зарождаются формы «духовности» и мистицизма, иной раз сопровождающиеся даже прорывом сверхчув ственного, но они представляют собой не столько признаки исцеления, сколько симпто мы разложения. Они не имеют ни малейшего отношения к строгим формам изначальной ре лигии, которые, составляя наследство господ ствующих элит, служили сосредоточием орга нической, качественной цивилизации (то есть того, что мы, собственно, и называем миром Традиции) и накладывали свой отпечаток на все её проявления. На рассматриваемой нами стадии даже позитивные религии утрачивают всякое высшее измерение, обмирщаются, уп рощаются, перестают исполнять свою изна чальную функцию. Развитие «второй религиоз ности» идёт как за рамками подобных религий (а нередко даже в противовес им), так и за рам ками основных и главенствующих движений жизни, поэтому её можно приравнять к таким явлениям, как бегство от мира, отчуждение, бессознательная жажда компенсации, которые не оказывают никакого весомого влияния на реальность, каковая отныне представляет со бой мёртвую, механистическую, чисто земную цивилизацию. Таково место и смысл «второй религиозности». Можно дополнить эту карти ну, снова обратившись к Генону, доктрина ко торого обладает большей глубиной, нежели концепция Шпенглера. Согласно этому автору, после того как усилиями материализма и «по зитивизма» XIX века человек был полностью изолирован от любых влияний высшего поряд ка — от истинно сверхъестественного, от трансцендентности,— различные движения ХХ века, прикрывающиеся личиной «духовно сти» или «новой психологии», стремятся зано во открыть его влияниям снизу, исходящим с уровня, расположенного ниже того экзистен циального уровня, который в целом соответст вует сформированной человеческой личности. Здесь можно воспользоваться выражением О. Хаксли, который говорил о «нисходящем са мопреодолении», противоположном «восходя щему самопреодолению». Как верно то, что современный Запад нахо дится на мертвой, коллективистской и мате риалистской стадии своего развития, знаме нующей конец цикла цивилизации, столь же верно и то, что большая часть явлений, истол ковываемых как прелюдия к новой духовности, имеет черты, присущие лишь «второй религи озности». Данные явления имеют смешанный, раздробленный, подсознательный характер и напоминают то свечение, которым сопровож дается трупное разложение. Поэтому их следу ет оценивать не как противоположность совре менной закатной цивилизации, но — как уже было сказано — как нечто ей сопутствующее и даже, более того, как то, что в случае своего ус пеха может положить начало ещё более ре грессивной и упадочной стадии, нежели та, на которой мы пребываем сегодня. В частности, там, где речь идет уже о чём то более серьез ном, нежели простые душевные состояния и теории, где болезненный интерес к сенсацион ному и оккультному дополняется различными магическими практиками и открытием под польных слоев человеческой психики — как это нередко случается в спиритизме и том же психоанализе,— мы уже сталкиваемся с тем, что тот же Генон называл «трещинами в вели кой стене»,— с угрозой крушения той крепост ной ограды, которая, несмотря ни на что, защи щает повседневную жизнь обычных, психиче ски здоровых людей от проникновения темных сил, скрывающихся за фасадом чувственного мира и таящихся у порога оформленных и осоз нанных человеческих мыслей. С этой точки зрения, неоспиритуализм является более опас ным, нежели материализм или позитивизм, ко торые уже благодаря своей примитивности и интеллектуальной близорукости укрепляют эту крепостную ограду, которая не только огра ничивает свободу, но и защищает. С другой стороны, лучшим показателем того уровня, на котором находится неоспиритуа лизм, служит человеческое качество большин ства его проповедников. Если в древности свя щенные знания были прерогативой высшего че ловеческого типа, царских и жреческих каст, сегодня новое слово против материализма про возглашают всяческие медиумы, «маги» мелко го пошиба, «рамочники», спириты, антропосо фы, теософы, астрологи и ясновидцы, усиленно рекламирующие себя на страницах газет, «це лители», вульгаризаторы американизирован ной йоги и т. п., среди которых время от време ни появляются экзальтированные мистики и импровизированные пророки. Последней крас норечивой чертой неоспиритуализма, пред ставляющего собой мешанину из суеверий и мистификаций, является высокий процент женщин (неудачниц, свихнувшихся или «вы шедших в тираж») среди его последователей, что особенно характерно для англосаксонских стран. Поистине здесь есть все основания, что бы говорить об общей направленности этого движения в сторону «женской» духовности. Но здесь мы опять возвращаемся к теме, о которой было сказано уже более чем достаточ но. В рамках же интересующего нас здесь кру га идей важно подчеркнуть ту нежелательную путаницу, которая может возникнуть из за час тых ссылок неоспиритуалистов, начиная с анг ло индийских теософов, на отдельные доктри ны, принадлежащие тому миру, который мы на зываем миром Традиции, особенно это касает ся различных восточных учений. Итак, здесь следует провести чёткое разгра ничение. Необходимо твердо помнить, что всё, что говорится рассматриваемыми течениями по этому поводу, почти всегда сводится к фаль сификациям этих учений, к смешению их ос татков или фрагментов с худшими западными предрассудками и чисто личными заблужде ниями. Неоспиритуализм в целом не имеет ни малейшего представления о том уровне, к кото рому по праву относятся идеи подобного рода, и точно так же он даже не подозревает о той цели, к которой, по сути, движутся его после дователи. Действительно, эти идеи нередко приравнивают к простым суррогатам, которы ми пользуются для удовлетворения тех же по требностей, которые приводят других людей к вере или обычной религии. Это серьезная ошибка, так как в данном случае речь идёт о метафизике, а упомянутые выше учения в тра диционном мире относились исключительно к «внутренним доктринам», не подлежащим раз глашению. Кроме того, нет никакой уверенно сти в том, что единственной причиной, подог ревающей интерес неоспиритуалистов к по добным учениям, которые они так усердно рас пространяют и пропагандируют широкой пуб лике, является упадок и высыхание западной религии. Другой причиной является вера мно гих в то, что эти учения являются более «от крытыми» и утешительными, что они избавля ют от обязанностей и уз, свойственных пози тивным конфессиям, тогда как истиной являет ся прямо противоположное, пусть даже речь идет об обязательствах совершенно иного рода. Типичным пример подобного отношения является чисто морализаторская, гуманисти ческая и пацифистская оценка буддисткой док трины (которая, согласно пандиту Неру, пред ставляет собой «единственную альтернативу водородной бомбе»). Можно вспомнить здесь и Юнга, который уже в другой области придавал психоаналитическую «ценность» самым разно образным учениям и мистериальным симво лам, адаптируя их для лечения невропатов и шизофреников. В связи с этим, стоит поставить вопрос об отрицательном практическом эффекте, кото рый способен вызвать неоспиритуализм, по скольку та искаженная и незаконная манера, в которой он преподносит и пропагандирует вы шеупомянутые учения, принадлежавшие к внутренним доктринам мира Традиции, неиз бежно приводит к их дискредитации. Действи тельно, необходимо изначально обладать чёт кой внутренней ориентацией или столь же вер ным инстинктом, чтобы суметь отделить пози тивное от негативного и вычленить в течениях подобного рода то, что могло бы стать дейст венным импульсом для возвращения к корням и новому открытию забытой мудрости. В слу чае успеха, тот, кому удастся отыскать верный путь, не замедлит полностью отринуть всё свя занное с этой случайно выбранной отправной точкой, то есть с современным спиритуализ мом и, самое главное, с соответствующим ему духовным уровнем, поскольку на этом уровне нет места ничему великому и могущественно му, ничему из того, что обладает суровым и властительным характером, который свойстве нен тому, что действительно находится по ту сторону человеческого и является тем единст венным, что способно открыть путь, позволяю щий вырваться за пределы этого мира, пережи вающего «смерть Бога». Всё вышесказанное касается главным обра зом доктрины. Понятно, что рассматриваемый нами человек особого типа, который питает ин терес к этой области, должен четко понимать только что указанное различие. Пока у него нет прямого доступа к более достоверным ис точникам информации и он вынужден доволь ствоваться побочной и сомнительной продук цией «второй религиозности», ему по необхо димости придётся заняться работой по отбору и интеграции имеющихся данных. Впрочем, эта работа сегодня значительно облегчается благодаря уже наработанному в этой области современным религиоведением и другими смежными дисциплинами, которые сделали об щедоступными фундаментальные тексты раз личных великих традиций. И хотя издания по добного рода иной раз страдают некоторой ака демической или узкоспециализированной ог раниченностью (филология, востоковедение и т. п.), они все же свободны от искажений, за блуждений и путаницы, характерных для неос пиритуализма. Таким образом, пусть даже пер вый шаг сделан случайно, он может обеспе чить ищущего базой или сырьем для дальней шего продвижения1. Теперь необходимо рассмотреть проблему практической реализации. Как мы уже говори ли, неоспиритуализм зачастую делает особый упор на практике и внутреннем переживании, заимствуя из древнего или восточного мира не только концепции сверхчувственного, но так же способы и методики, используемые для вы хода за границы обычного человеческого соз нания. Однако здесь мы вновь сталкиваемся с той же ошибкой, на которую мы указывали ра нее, говоря о католических обрядах, которые в конце концов окончательно профанизирова лись и утратили всякое действенное «опера тивное» значение. Причиной этого было их массовое распространение и несоблюдение ус ловий, необходимых для их эффективности;

эта ошибка значительно усугубляется в случае 1 Мы посвятили несколько работ изложению указанных здесь учений в их изначальной и подлин ной форме. Основными из них являются: «Гермети ческая традиция», «Доктрина Пробуждения», «Мистерия Грааля», «Йога Могущества», «Книга о принципе и его действии». Кроме того, нами напи сана книга, в который дан критический анализ ос новных неоспиритуалистических движений, осно ванный на изложенных здесь идеях: «Личина и лик современного спиритуализма».

неоспиритуализма, поскольку он ставит перед собой гораздо более амбициозную цель. Здесь можно не принимать в расчёт совер шенно ложные, «оккультистские» разновидно сти неоспиритуализма, в которых на первом плане стоит интерес к «ясновидению», к обре тению той или иной воображаемой «силы», к всевозможным контактам с невидимым миром. Способности подобного рода не представляют ни малейшего интереса для человека особого типа;

этот путь не ведёт к разрешению вопроса о смысле существования, поскольку не спосо бен вывести человека за рамки мира явлений, следовательно, результатом подобных исканий может стать не более глубокое понимание жиз ни, но ещё более беспросветное отчаяние и бег ство от действительности (к тому же результа ту в другой области приводит ошеломляющий рост научных знаний и технических средств). Но если говорить об «инициации», которая счи тается конечной целью различных практик, «упражнений», ритуалов, техник йоги и т. п., в том же неоспиритуализме изредка смутно про свечивает нечто совсем иное и более серьёзное. Прежде чем вынести окончательное сужде ние по этому вопросу, необходимо рассеять сна чала некоторые иллюзии. Целью инициации, в её строгом и законном понимании, является ре альное изменение онтологического и экзистен циального статуса человека, реальное открытие трансцендентного измерения. Она вёдет к неос поримой реализации, к полному и безусловному овладению тем качеством, которое, как уже го ворилось, составляет саму суть интересующего нас человеческого типа, человека, духовно уко рененного в мире Традиции. Поэтому возникает вопрос: как следует относится к тому или друго му неоспиритуалистическому течению, заяв ляющему о своих претензиях на возрождение «инициатических» путей и методов? Для начала определим рамки этой пробле мы, поскольку, как мы неоднократно повторя ли, в данном исследовании мы не принимаем в расчет тех людей, которые предпочитают уйти из мира, дабы сосредоточить все свои усилия на достижении трансцендентности, как, напри мер, в религиозной области делает аскет или святой. Нас же интересует тот человеческий тип, который выбирает жизнь в мире и в своём времени, при этом обладая иной внутренней формой, нежели большинство его современни ков. Такой человек знает, что в цивилизации, подобной нашей, невозможно восстановить те структуры, которые в мире Традиции придава ли смысл всему существованию целиком. Но даже в традиционном мире считалась, что к вершинам инициации ведёт крайне узкий путь, открывающийся лишь в редких и исключитель ных случаях. Речь шла не о том уровне, где ца рит общий закон, которому подчинены все про чие сферы существования, но та совершенно особая область, также обладающая четкими границами, которая свободна даже от этого за кона, поскольку сама является его источником. Здесь имеется в виду нечто иное, нежели те различия, которые существуют между сущест вующими типами инициаций. Ограничимся лишь указанием на необходимость постоянно держать в уме, что инициация обретает высо чайший смысл исключительно на метафизиче ском уровне, то есть на уровне духовной необу словленности бытия. Другие, более относи тельные формы посвящения, например, прак тикуемые в древних культах кастовые, племен ные или возрастные инициации, связанные с той или иной космической силой — и, следова тельно, далёкие от «великого освобожде ния»,— равным образом не должны принимать ся во внимание, в том числе потому, что в совре менном мире они отныне лишены оснований. Но, понимая инициацию именно в её выс шем метафизическом значении, уже априори приходится признать, что в эпоху, подобную современной, в обществе, подобном тому, в ко тором мы живем, и учитывая внутренний склад, присущий большинству индивидов (на котором лежит роковой отпечаток вековой коллективной наследственности крайне небла гоприятного характера), её возможность явля ется более чем гипотетической, и каждый, кто считает иначе, либо просто не понимает о чём идет речь, либо обманывает как самого себя, так и других. Прежде всего, необходимо реши тельно отказаться от перенесения в эту об ласть индивидуалистического и демократиче ского представления о self made man, согласно которому любой желающий может самостоя тельно и собственными силами стать «посвя щенным», благодаря различного рода «упраж нениям» и практикам. Это — иллюзия, истина же состоит в том, что только индивидуальными человеческими силами невозможно преодо леть индивидуальное состояние, поскольку достичь положительного результата в этой об ласти можно лишь благодаря наличию и влия нию реальной силы иного, не индивидуального порядка. Мы категорически настаиваем на том, что инициация в нашем понимании воз можна исключительно в трёх случаях. Во первых, она возможна, если человек от рождения владеет этой иной силой. Это исклю чительный случай проявления «врождённого достоинства», которым может обладать чело век независимо от своего обычного происхож дения;

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.