WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«ЭРНСТ КАССИРЕР ПОЗНАНИЕ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ ПОНЯТИЕ О СУБСТАНЦИИ И ПОНЯТИЕ О ФУНКЦИИ ПРЕДИСЛОВ1Е. ...»

-- [ Страница 5 ] --

оно обозначаете лишь всеобщую точку зр*нiя, благодаря которой чувственно многообразное делается въ п о н я т i и единымъ и однородными Развитiе идеи объ энергiи представляетъ конкретный физическiй прим*ръ этого всеобщаго процесса познанiя. Мы видели, что первый шагъ математическаго объективированiя даннаго заключался въ томъ. чтобы представить его въ вид* опред*ленныхъ понятiй о рядахъ. Лишь тогда, когда данное «установлено» въ этомъ смысл*, когда ему указано однозначное м*сто въ н*которомъ, упорядоченномъ съ какой-нибудь точки эр*нiя, многообразiи, лишь тогда оно становиться предметомъ научнаго разсмотр*нiя. Но этимъ еще не исчерпывается собственная задача познанiя природы, и принципiально она даже не затрагивается. Расположенiе чувственно-многообразнаго въ ряды чисто математическаго характера остается недостаточнымъ до т*хъ поръ, пока сами эти ряды еще о б о с о б л е н ы другъ отъ друга. Пока д*ло обстоитъ такъ, «вещь» ходячаго опыта еще не совс*мъ понята въ своемъ логическомъ состав*. Недостаточно выразить каждое отд*льное физическое и химическое свойство какимъ-нибудь чистымъ числовымъ значеяiемъ и изобразить предметъ, какъ совокупность подобныхъ параметровъ. В*дь объектъ это нiчто большее, ч*мъ простая с у м м а свойствъ;

онъ означаетъ е д и н с т в о свойствъ, а, значить, и ихъ взаимную обусловленность и зависимость. Чтобы требованiе это могло найти свое адэкватное выраженiе въ наук*, нужно найти принципъ, который дозволилъ бы намъ сызнова связать д р у г ъ съ д р у г о м ъ съ помощью единаго закона различные ряды, по которымъ мы сперва расположили содержавiе даннаго. Теплота, движенiе, электричество, химическое сродство означаютъ первоначально лишь изв*стные абстрактные типы, къ которымъ мы относимъ совокупность нашихъ воспрiятiй. Чтобы притти отъ нихъ снова, къ изображенiю самого реальнаго процесса, нужпо некоторое универсальное посредничество, благодаря которому вс* эти различный области сызнова становятся членами iерархической с и с т е м ы. Съ этого пункта можно сейчасъ же увидiть общее значенiе и функцiю основной идеи энергетики. Систему математической физики можно считать • законченной, если удастся—подобно тому, какъ мы расположили члены отд*льныхъ рядовъ по н*которой точной числовой скал* - открыть и постоянное закономерное числовое отношенiе, регулирующее переходъ отъ одного ряда къ другому. Лишь тогда, когда это удалось, можно считать опред*леннымъ и связаннымъ твердыми правилами дедукцiи путь, ведущiй отъ каждаю члена къ любому другому, къ какому бы ряду онъ ни принадлежала Только теперь обнаруживается, какъ въ д*йствительности всесторонне связаны нити математической связи совершающагося (Geschehen), такъ что ни одинъ элементъ не остается вн* такой связи. Это отношенiе устанавливается эмпирически прежде всего на случа* эквивалентности движенiя и тепла;

но, разъ найденное, оно прiобр*таетъ значительно бол*е широкое значенiе. Оно становится всеобщимъ постулатомъ, прим-Ьнимымъ ко в с t м ъ возможнымъ физическимъ многообразiямъ. Законъ анергiи содержитъ въ себ* укаванiе, что съ каждымъ членомъ какого-нибудь многообразiя ел*дуетъ соотвътственно соецинять одинъ, и только одинъ, члеаъ въ любомъ другомъ многообразiи: такъизв*стному «количеству» движенiя соотв*тствуетъ о д н о опредiленное количество теплоты, каждому количеству электричества-о д н о определенное количество химическаго сродства, и т. д. Въ понятiй о м*р* р а б о т ы вс* эти опред*ленiя величинъ сведены къ одному знаменателю. Но разъ установлена подобная связь, то можно каждое количественное различiе, находимое нами въ какомъ нибудь ряду, вполне выразить и передать съ помощью соотвiтственныхъ значенiй какого-нибудь другого ряда. Положенвая нами здiсь въ основу единица сравненiя можетъ по произволу измiзняться, причемъ это не измiзняетъ вовсе конечнаго результата. Если два элемента какой-нибудь области равны между собой, поскольку имъ соответствуем въ л ю б о мъ ряду физическихъ качествъ одна и та же сумма дiйствiя, то это равенство нисколько не изменится, если мы въ iгвляхъ ихъ числового сравненiя обратимся къ какому-нибудь другому произвольному ряду. Въ этомъ требованiи исчерпывается уже существенное содержанiе п р и н ц и п а с о х р а н е н i я, ибо любая работа, которая возникла бы «изъ ничего» нарушила бы принципъ взаимнаго о д н о з н а ч н а г о соответствiя в с ' в х ъ рядовъ. Для схематическаго изображенiя этой связи надо представить себе некоторое количество рядовъ А, В, С, члены которыхъ аь а2, а3... а„, Ьь Ь2, Ь3... Ь„, сь с2, с3... с„... стоять другъ къ другу въ опредiленномъ фнзическомъ о т н о ш е н i и о б м е н а, такъ что какой-нибудь членъ въ А можетъ быть замiненъ определеннымъ другимъ членомъ въ В или въ С, причемъ нисколько не изменяется способность къ дiйствiю соответственной физической системы, въ которой произошла эта замена. Это отношенiе возможнаго з а м е щ е н iя мы вкратце выражаемъ тiмъ, что вместо того, чтобы ставить въ соотвътствiе съ каждымъ отдел ьнымъ членомъ всю массу его эквивалентовъ, мы приписываемъ ему разъ навсегда определенную сумму «энергiи», благодаря чему все эти соответственные эквиваленты получаютъ яркое выраженiе. Мы не измеряемъ различныхъ системъ прямо другъ по другу, но создаемъ для этой цели о б щ i й р я д ъ с р а в н е н ! я, къ которому оне и отнесены равномерно. Что мы взяли для этого ряда сравненiя механическую работу, — это основывается, главнымъ образомъ, на техническихъ соображенiяхъ, такъ какъ сравнительно легко превратить различные «виды эяергiи» въ эту основную форму и точно измерить ихъ такимъ образомъ. Но самъ по себе любой рядъ могь бы быть положенъ въ основу, какъ выраженiе совокупности возможныхъ отношенiй. Во всякомъ случае ясно, что при этой форме дедукцiи энергiя совсемъ не есть некоторая новая в е щ ь, но единая с и с т е м а о т н о г а е н i я (Bezugssystem), которую мы кладемъ въ основу измеренiя. Все, что можно сказать о ней съ научной точки зренiя, сводится къ количественнымъ отношенiямъ эквивалентности, существующимъ между различными областями физики. Энергiя не есть некоторое вещественное нечто ва-ряду съ уже известными физическими содержанiями, какъ светъ и теплота, электричество и магнетизмъ;

она означаетъ лишь объективно закономерную коррелацiю, въ которой стоятъ другъ къ другу все эти содержанiя. Ея настоящiй смыслъ и функцiя заключается въ у р а в н е н i я х ъ, которые съ помощью ея можно установить между различными группами процессовъ. Было бы догматической ошибкой—не меньшей, чемъ догматизмъ, въ которомъ энергетика упрекаетъ матерiализмъ—если бы мы желали придать принципу, постулирующему однозначное количественное координирование совокупности явленiй, форму отдельной вещи или даже форму просто «вещи», всеобъемлющей субстанцiи. По крайней Mept, н а у к а ничего не знаетъ о подобномъ субстанцiальномъ превращены и не въ состоянiи понять его. Т о ж д е с т в о, къ которому стремится также и она и въ которое она соединяете разрозненный отдельный явленiя, представляется ей всегда въ виде некотораго верховнаго математическаго закона, а не некоторого всеобъемлющаго — и, значить, въ конце концовъ, безкачественнаго и лишеннаго признаковъ—предмета. Энергiя разсматриваемая, какъ отдельная вещь, была бы чемъ то, что было бы одновременно движенiемъ и теплотой, магнитизмомъ и электричествомъ, и въ то же время не было бы ничемъ подобнымъ. Между темъ разсматриваемая, какъ принципъ, она означаетъ лишь мысленную точку зренiя, съ которой все эти явленiя становятся измеримыми, входя, такимъ образомъ, несмотря на все свои чувственвыя различiя, въ одну и ту же связь сцепленiя. Тугъ мы оказываемся въ средоточiи натурфилософскихъ споровъ современности. Здесь же возникаетъ невольно и общее лог и ч е с к о е соображенiе. Какъ ни кажется это парадоксальнымъ на первый взглядъ, но даже и тутъ, где, повидимому, ивследованiе занимается исключительно ф а к т а м и, даетъ себя знать действiе общихъ логическихъ теорiй. Понимать ли энергiю, какъ с у б с т а нЦ i ю иди какъ выраженiе некотораго к а у з а л ь н а г о о т н о ш е я i я, это, въ конце концовъ. зависитъ отъ обшаго представленiя составленнаго о сущности вообще естественнонаучнаго о б p а з ов а н i я п о н я т i й. Можно показать, что, какъ ни непредубйжденнымъ считаетъ себя относительно природы физикъ, при построенiи энергетики имъ руководить мотивы, берущiе свое начало въ опред'Ълеяныхъ «формальныхъ» убежденiяхъ. Здесь мы опять-такн убеждаемся, какъ глубоко проникаютъ проблемы «формы» въ проблемы «матерiи> и кякъ велико ихъ действiе. Въ проблеме п о н я т i я противостояли другь другу, какъ мы видели, два различныхъ основныхъ воззрiнiя. Одно, господствующее въ традицiонной логике, видитъ корень понятiя въ абстракцiи, т. е. въ выд'Ьленiи тождественной или сходной составной части изъ множества однородныхъ воспрiятiй. Полученное такимъ образомъ содержанiе имеетъ, строго говоря, ту же природу и свойства, что и сами предметы, изъ которых ъ оно выделено;

оно означаетъ свойство, которое, правда, вообще не существуетъ изолированно, но которое всегда можно обнаружить въ этихъ предметахъ, какъ ихъ частичный моментъ, и которое, такимъ образомъ, обладаетъ конкретнымъ существованiемъ. Согласно этой теорiи понятiе есть «представление объ общемъ»: оно есть соединенiе тЬхъ отдъмьныхъ чергь, которыя равномерно присущи опредъменнымъ к л а с с а м ъ объектовъ. Этой концепцiи противостоите, другая, опирающаяся прежде всего на анализъ математическихъ понятiй. Здесь начинаютъ не съ того, что путемъ сравненiя разд'Ьляють данное на классы, отд'Ьльные экземпляры которыхъ имйють определенные общiе признаки;

данное здесь лишь строится путемъ закономернаго прiема изъ первоначальнаго полаганiя единицы. Здесь не выделяются и обособляются отдельныя ч а с т и даннаго, но, наоборотъ, наследуются въ своей своеобразной структуре сггвплешя и отношенiя, на кото рыхъ опирается его систематическая с в я з ь. Теперь значенiе этой противоположности открывается передъ нами съ новой стороны, ибо она кроется, какъ можно заметить, подъ аргументами современнаго спора о смысле и формулировке принципа энергiи. Рэякинъ, первый созцавшiй понятiе и названiе всеобщей «энергетики», исходитъ въ работе, посвященной первому обоснованiю новой идеи, изъ чисто методологическихъ соображенiй. Физика, какъ онъ до казываетъ, отличается отъ чисто абстрактныхъ наукъ, какъ, напримеръ, геометрiя, темъ, что определенiя, положенный нами въ основу какой-нибудь абстрактной науки, не должны непременно соответствовать какимъ-нибудь существующимъ вещамъ, и, значить, выводимый изъ нихъ теоремы не должны быть непременно законами р е а л ь н ы х ъ процессовъ и явленiй. Настоящее же естественнонаучное понятiе является не чiмъ инымъ, какъ обозначенiемъ определенныхъ свойствъ, общихъ некоторому к л а с с у д i й с т в и т е л ь н ы х ъ о б ъ е к т о в ъ. Чтобы выделить эти свойства, имеется, вообще говоря, два пути: мы или можемъ, следуя чисто «абстрактивному методу», выделить изъ некотораго многообразiя данныхъ вещей или явленiй ту совокупность признаковъ, которая обща всемъ чденамъ класса и непосредственно присуща имъ въ ихъ чувственномъ явленiи, или же мы можемъ, идя далее явленiй, притти къ определеннымъ г и п о т е з а м ъ, которыя должны дать намъ объясненiе соответственной физической области фактовъ. Только первый способъ соответствуете во всей строгости требованiямъ научной и философской критики. Ведь только въ этомъ случае мы уверены, что мы не искажаемъ наблюденiй никакими произвольными истолкованiями. Только въ этомъ случае мы остаемся на почве чистыхъ фактовъ, которые, правда, мы расчленяемъ и делимъ на определенные классы, но которымъ мы не придаемъ никакой чуждой черты. Цринципiальнымъ преимуществомъ новой науки э н е р г е т и к и является то, что она съ самаго же начала пользуется лишь этимъ, чисто абстрактивнымъ, методомъ. Она не сводить явленiй теплоты къ молекулярнымъ движенiямъ или явленiй магнетизма къ какимъ то гипотетическимъ яидкостямъ;

она беретъ и те и другiя въ той простой форме, въ какой они представляются воспрiятiю. «Вместо того, чтобы выводить различные классы физаческихъ процессовъ какимъ то темнымъ образомъ изъ движенiй и силъ, мы просто будемъ выделять свойства, которыя общи этимъ классамъ, и определимъ такимъ образомъ более обширные классы, которые мы обозначимъ подходящими терминами. Такимъ образомъ мы придемъ подъ конецъ къ некоторой совокупности принциповъ, которые применимы ко всемъ вообще физическимъ явленiямъ и которые, будучи выве дены индуктивно изъ самихъ фактовъ, свободны отъ недостов-fepности, постоянно присущей даже такимъ механическимъ гипотезамъ, ел'Ьдствiя изъ которыхъ, невидимому, вполне уже подтверждены опытомъ». Первый результата, получаемый нами при такомъ изсл-Ьдованiи, это самое общее понятiе объ эяергiи. Оно обозначаете не что инре, какъ способность вызывать измененiя;

а эта способность есть самый общiй признакъ, который мы можемъ еще различить въ гЬДахъ нашего эмпирическаго мiра и безъ иотораго эти тела перестали бы быть для насъ физическими авленiями. Поэтому, если намъ удастся найти определенные всеобщiе законы, касающiеея этого свойства, то законы эти—считаясь, разумеется, съ различными спецiальными обстоятельствами—должны быть применимы къ любой отрасли физики вообще и представлять систему правилъ, которымъ подчиняется всякое естественное событiе, какъ таковое *). Тотъ слособъ, какимъ Рэнкинъ находитъ и обосновываешь эти правила, представляет* интересъ лишь съ точки зренiя историческаго развитiя физики **). Но зато весьма общiй философскiй интересъ представляете логическая форма, въ которую онъ облекаетъ свои мысли. Какъ мы видимъ, з а к о н ы энергiи обязаны своей общезначимостью тому обстоятельству, что в е щ е с т в е н н о е с в о й ство, названное нами этимъ именемъ. распространено повсюду въ физической вселенной и въ какой-нибудь форм* присуще каждому телу, какъ таковому. Никакая часть реальности не свободна отъ этихъ законовъ, ибо, к а к ъ р е а л ь н а я, она характеризуется именно этимъ отличительнымъ признакомъ. Эта форма дедукцiи обусловливает!., такимъ образомъ, уже общую мысленную к а т е г о рiю, подъ которую подводится здесь энергiя. Она стоитъ принципiально на одной ступени съ чувственными вещами, существенную составную часть которыхъ она и составляете: она какъ бы сама *) Rankine „Outliues of the Science of Energetics" („Proceedings of the Philosophical society of Glasgow", т. III, London and Glasgow, 1885, стр. 381 и ел.) **) О Рэнкин* см. особенно Helm „Die Energetik" стр. 110 и ел. A. Rey „La theorie da la Physique chez les Physicieus contemporains", Paris, 1907, стр. 49 и ел.

конкретная вещественность,—единое неразрушимое и вечное бытiе. Съ точки зрiшiя теорiи познанiя можно, разумеется, сейчасъ же показать пробелъ—не столько въ физике Рэнкина, сколько въ его ученiи о методе. Самое общее свойство, которымъ отличаются, согласно ему, предметы физической действительности, заключается уь способности вызывать действiя и испытывать действiя. Вещи получаюсь свой настоящей объективный, характеръ лишь тогда, когда оне разсматриваются, какъ члены наличныхъ или возможныхъ к а у з а л ь н ы х ъ о т н о ш е н i й. Но именно лишенный предубежденiй, «абстрактивный», методъ, въ которомъ Рэнкинъ видитъ идеалъ настоящей науки, недвусмысленно учить, что причинность не есть признакъ, который можно обнаружить въ самихъ воспрiятiяхъ, какъ ихъ непосредственную составную часть. И рацiоналиэмъ и эмпиризмъ согласны, по крайней мере, въ о д н о м ъ пункте, именно:что нетъпрямыхъ в п е ч а т л е н i й, соответствующихъ понятiямъ о причине и действiи. Если поэтому абстракцiя, какъ она здесь понимается, есть обособленiе и группированiе въ самомъ матерiале воспрiятiя, то ясно, что отъ нея долженъ быдъ бы ускользнуть какъ разъ тотъ моментъ, на которомъ основывается здесь понятiе объ энергiи. И если бы даже допустить, что «способность къ действiю* есть качество телъ, присущее имъ такъ же, какъ и всякое другое чувственное свойство, въ роде ихъ цвета иди ихъ запаха, то этимъ собственная проблема не была бы еще порешена. При построенiи энергетики важно не то, что можно вообще к о н с т а т и р о в а т ь эту способность къ действiю, но что ее можно въ точномъ смысле измерить. Но лишь только мы снова спросимъ о методахъ, съ помощью которыхъ возможно к о л и ч е с т в е н н о е определенiе этой способности, какъ мы сызнова вынуждены обратиться къ совокупности умственныхъ концепцiй и условiй, которыя, какъ оказалось, не находятъ достаточной опоры въ чисто абстрактивныхъ прiемахъ. М а т е м а т и ч е с к о е обоснованiе энергетики заключаетъ уже въ себе сызнова все те методы «обравованiя рядовъ», которыхъ никогда нельзя объяснить исчерпывающимъ образомъ, исходя изъ обычной точки зренiя абстракцiи. Правда, современная логика на место стараго принципа абстракцiи поставила новый, который могъ бы служить здесь под ходящей формальной связью. Характерно, что она исходитъ при этомъ не изъ в е щ е й и ихъ общихъ свойства, но изъ о т н о ш ен i и между понятiями. Если определено некоторое симметрическое и транзитивное отношенiе R для извiстнаго количества членовъ а, Ь, с... (определено, следовательно, такъ, что изъ отношенiя aRb и bRc слiдуютъ также отношенiя bRa, cRb и aRc *)^ то созданная такимъ образомъ связь можетъ быть всегда выражена и такъ, что мы вводимъ новую сущность х, которая стоитъ въ опредiленяомъ отношенiи R' къ каждому члену нашего начальнаго ряда. Бояможныя отношенiя между членами рядовъ можно обозначить и изобразить теперь такимъ образомъ, что мы, вместо того чтобы сравнивать между собою члены непосредственно, устанавливаемъ отношенiе каждаго къ этому х, т. е. образуемъ отношенiя aR'x, bR'x, cR'x.. Отношенiе R' при этомъ асимметрическое, много-однозначное, такъ что члены а, Ь, с не могутъ стоять въ указанномъ отношенiи ни къ какому другому члену, кроме х, х же можетъ стоять со многими членами въ опредъмiенномъ отношенiи R'**). Прим'Ьромъ этому можетъ послужить хотя бы то отношенiе между рядами, которое мы называемъ ихъ «подобiеиъ». Два ряда s и s' называются въ порядковомъ смысле подобными, если между ними существуетъ взаимно однозначное отношенiе такого рода, что къ каждому члену s относится никоторый членъ s' (и наоборотъ) и что, если въ ряду s некоторый членъ х предшествуете члену у, то и коррелатъ х въ s' (х') лредшествуетъ кор. релату у (у'). Мы имiемъ здесь передъ собой симметрическое и транзитивное отяошенiе, благодаря которому можетъ быть связано между собой множество рядовъ s, s', S"...SD ) и т. д. На основанiи этого отношенiя мы съ помощью принципа абстракцiи создаемъ теперь новое понятiе, которое мы назовемъ о б щ и м ъ координирующимъ типомъ этихъ рядовъ, Мы приписываемъ всiмъ связаннымъ такимъ образомъ между собой рядамъ одно и то же абстрактное с в о й с т в о ;

мы заменяемъ совокупность к о о p д и*) О понятiн симметричеекаго и транзитивнаго отношенiя см. выше, гл. II **) Подробнее объ этомъ см. „Russell Principles l' Mathematics" стр. 166, 219, и т. д.

в а Ц i й допущенiемъ одного т о ж д е с т в е н н а г о признака, свойственнаго одинаково всiмъ рядамъ. Ясно однако, что мы не претевдуемъ втимъ вовсе открыть новую, существующую самое поевб* в е щ ь, но что этимъ создается лишь общiй и д е а л ь н ы й п у н к т ъ о т н о ш е н i я, благодаря которому мы можемъ теперь рельефнее формулировать наши высказыванiя насчетъ отношенiи данныхъ рядовъ и какъ бы сгустить ихъ въ одно единственное, концентрированное с у ж д е н i е. Бели теперь мы примiнимъ этотъ результатъ къ ф и з и ч е с к о м у образованию понятiй, то сейчасъ же ясно выступить одна изъ существенныхъ чертъ современнаго понятiя объ энергiи. И здесь мы сперва начинаемъ съ установленiя опредеденныхъ зависимостей между эмпирически-физическими рядами. Мы находимъ, что многообразiя, бывшiя прежде, повидимому, обособленными и независимыми другъ отъ друга, связаны между собой отношенiемъ «э к в и в а л е н т н о с т и », благодаря которому одному значенiю въ одномъ ряду соответствуете одно, и только одно, значенiе въ другомъ ряду. Мы расширяемъ эту связь огЬплешя, втягивая въ кругъ нашего разсмотренiя все новыя и новыя области физическаго совершения, пока подъ конецъ мы не д'Ьлаемъ, на основанiи наблюденiя и общихъ дедуктивныхъ равсужденiй. заключенiя, что всегда, когда даны какiя-нибудь группы физическихъ явленiй, между ними должны быть опредЬленныя отношенiя эквивалентности. Здесь, такимъ образомъ, дано, въ действительности, полное транзитивное и симметрическое отношенiе между физическими явленiями *);

и только наличность этого дрименимаго везде, всеобщаго отношенiя побуждаетъ насъ ввести новое бытiе, для чего мы связываемъ однозначно съ каждымъ отдiльнымъ членомъ сравниваемыхъ рядовъ определенную в е л и ч и н у р а б о т ы, определенную сумму э н е р г i и. Но э т о бытiе потеряло бы, очевидно, всякое значенiе, если бы мы желали выделить его изъ всей той связи сужденiй, въ которой оно возникло.

*) Если отношенiе эквивалентности обозначить символомъ А, то изъ аАЪ вытекаетъ ЪАа;

съ другой стороны, если имеется аАЬ и ЬАс, то отсюда вытекаетъ аАс. Значитъ, условiя симметрiи и транзитивности удовлетворены.

Вложенный въ него составъ — это не содержанiе какого-то изолированна«) чувственнаго свойства, которое мы можемъ воспринимать само по себе, но составъ опред'Ьленныхъ законовъ связи. Здесь мы сызнова замечаемъ, какiя глубокiя противор4чiя по существу могутъ скрываться за борьбой изъ-за логическихъ схемъ. Если следовать традицiонному ученiю объ абстракцiи, то почти неизбежно приходишь, какъ показываешь примiiръ Рэнкина, къ субстанцiалистскому пониманiю энергiи, между тiмъ какъ функцiональная теорiя п о н я т i я находить свой естественный коррелатъ въ функцiональномъ опред'Ьленiи самой верховной физической «реальности». Размышленiе, приводящее въ одномъ случай къ признанiю вещественнаго свойства, общаго вс'Ьмъ гЬламъ, приводить въ другомъ случай къ созданiю высшаго общаго пон я т i я о м е р е для вс^хъ измiненiй. Некоторые изъ представителей энергетики стали на последней точке зрiнiя. Здесь, прежде всего, слiдуетъ упомянуть о самомъ Роберт* Майере, который не только ввелъ новое понятiе объ энергiи, но въ то же время и опред'Ьлилъ его общее теоретическое место, Превращеяiе силы въ движенiе, движенiя въ теплоту, означаегь для него, какъ онъ самъ это подчеркиваетъ, просто тотъ фактъ, что здесь существуетъ между любыми двумя различными группами явленiй олределенныя количественяыя отношенiя. «Требовать ответа на то, к а к ъ изъ исчезающаго движенiя возникаетъ теплота или, по моей терминологiи, к а к ъ движенiе переходитъ въ теплоту,—значило бы требовать сдишкомъ многаго огь челов'Ьческаго духа. Ни одинъ химикъ не станетъ ломать себе голову надъ тiмъ, почему исчезающiе 0 и H даютъ воду, почему, скаясемъ, не возникаешь изъ нихъ матерiя съ какими-нибудь иными свойствами. Но нить сомнiшiя въ томъ, что химикъ более приближается къ законамъ, которымъ подчинены его объекты, матерiи, тогда, когда онъ зам'вчаетъ, что возникшее количество воды составляется въ точности изъ исчезнувптихъ количествъ H и О, чiмъ если онъ не знаетъ вовсе такой связи *)>. «Въ смысле основателя энергетики», замiчаетъ здесь съ правомъ Гельмъ, *) Майеръ Гривингеру („Kleinere Schriften und Briefe", стр. 187).

«она чистое «относительство» („Beziehungstum") и не вводить ничего абсолютнаго въ мiръ. Е с л и наступаютъ измiненiя, то между ними существуетъ такое то определенное математическое отношенiе—такова формула энергетики и, несомненно, такова единственная формула всякаго истиннаго познанiя природы>. «Какъ только духъ ивсл'вдователя успокаивается на мягкомъ лож* какого-нибудь абсолюта, ему приходить * конецъ. Намъ можетъ сниться прекрасный сонь, что въ атомахъ находить покой наше вопрошанiе, но это только сонь. Такимъ же сномъ было бы, если бы мы захотели видеть въ энергiи некiй абсолютъ, а не лучшее въ наше время выраженiе количественныхъ отношенiй между явленiями природы *)». Такимъ образомъ и энергiя, подобно атому, вместе съ ростомъ познанiя теряетъ всякое чувственное, в е щ ес т в е н в о е с о д е р ж а н i е. Ярче всего заметенъ этотъ ходъ развитая въ понятiи о п о т е н ц i а л ь н о й э н е р г i и, одно названiе которой указываете уже на своеобразную логическую проблему. Имеется, какъ указывалъ Г. Герцъ, особенное затрудненiе въ допущении, что мнимо субстанцiевидная энергiя должна иметь такiя две различные формы существованiя, какъ кинетическая форма и потенцiальная. Къ тому же потенцiальная энергiя—въ томъ вид*, въ какомъ она обыкновенно понимается—не поддается никакому определенiю, придающему ей свойства субстанцiи;

ведь количество какой - нибудь субстанцiи должно необходимо быть положительной величиной, между гЬмъ какъ вся сумма заключенной въ некоторой системе потенцiальной энергiи можетъ при известныхъ обстоятельствахъ выражаться и отрицательной величиной **). Подобное положенiе вещей можетъ иметь место по гауссовой теорiи отрицательныхъ величинъ лишь тамъ, где отсчитываемое имеетъ нечто себе противоположное, т. е. «где отсчи*) Helm. »Die Energetik", стр. 20, 362. То же самое опредбленiе энергiи, какъ простой.каузальной м*ры" см. особенно у H. Driesch'a:

.Naturbegriffe u. Natururteile", Lpz., 1904, и также у Hfler'a. „Zur gegenwrtigen Naturphilosophie", Berlin 1904 („Abh. zur Didaktik u. Phil, der Naturwiss."), Heft, 2).

**;

См. H. Hertz „Die Prinzipien der Mechanik", стр. 26.

тываемымъ являются не субстанцiи (мыслимые сами по себъ- предметы), но отношенiя между какими-нибудь двумя предметами». Даже тамъ, гдЪ—какъ.у Роберта Майера—эяергiя вводится сперва, какъ некоторый единый и неразрушимый о б ъ е к т ъ, сама эта категорiя объекта прюврйтаетъ поэтому постепенно новое значенiе, чтобы быть въ состоянии вместить новое содержание, выступающее въ двоякой форм* бытiя. «Нахоясденiе килограмма на высот* въ 5 метровъ>, объясняетъ Р. Мяйеръ свою мысль, «и движенiа этой массы со скоростью 10 метровъ въ секунду—это одинъ и тотъ же объектъ;

подобное движенiе можетъ опять перейти въ подъемъ вiса на высоту, но тогда, конечно, оно перестаетъ быть вiсомъ;

точно такъ же и подъемъ вЪса перестаетъ быть подъемомъ вiса, разъ онъ перешелъ въ движенiе *)>. Если здъ-сь простое пребыванiе на высот* надъ известной поверхностью уровня признается т о ж д е с т в е н н ы м ъ съ паденiемъ на известное разстоянiе, т. е. если простое состоянiе признается тождественнымъ съ им*ющимъ м*сто во времени процессомъ, то ясно, что къ обоимъ случаямъ зд*сь не прикладывается какой-то непосредственный вещественный масштабъ, что они сравниваются между собой не на основанiи какого-нибудь сходства матерiальныхъ свойствъ, но исключительно, какъ абстрактный мiiры. Оба момента зд*сь «одни и т* же» не потому, что у нихъ общiй предметный признакъ, но потому, что они могутъ выступить, какъ члены одного и того же причиннаго равенства, т. е. что съ точки зрiшiя опред*ленiя величины они могутъ быть замещены другъ другомъ. Мы начинаемъ съ открытiя точнаго количественнаго отношенiя и б е р е м ъ за выраженiе этого отношенiя никоторый новый «предмета>, называемый нами энергiей. Благодаря этому д*даетсн принципiальный шагь впередъ по сравненiю съ атомистикой. Обыкновенно приверженцы энергетики видятъ ея настоящее преимущество передъ «механическими» гипотезами въ томъ, что она остается ближе къ даннымъ фактамъ воспрiятiя, дозволяя установить отношенiя между двумя качественно различными областями естественныхъ явленiй, не превращая ихъ пред*) Mayer, „Kleinere Schriften u. $riefe", стр 17g варитедьно въ процессы движенiя и не лишая ихъ, такимъ обравомъ, ихъ специфическихъ особенностей. Процессы зд*сь остаются незатронутыми въ своихъ свойствахъ, такъ какъ вс* наши высказыванiя относятся только къ ихъ каузальной связи. Но именно это исключительное обращение къ числовому правилу отношенiя ваключаетъ въ себ*, съ другой стороны, новый л о г и ч е с к и й моментъ. Видь атомъ, въ конц* концовъ—хотя постепенно все отчетливiе выступаетъ его чисто абстрактное зваченiе—является всетаки аналогомъ и какъ бы уменьшенной моделью чувственнаго твла, между т*мъ какъ энергiя по своему происхожденiю относится къ совершенно другой области. Энергiя можетъ ввести порядокъ между в с * м и явленiями потому, что сама она не стоитъ на одной ступени ни съ о д н и м ъ изъ нихъ, что, освобожденная отъ всякаго конкретнаго существованiя, она выражаетъ лишь чистое отношенiе взаимной зависимости. Съ теоретике — познавательной точки зр*нiя притязанiе энергетики понять различный группы физическихъ процессовъ въ ихъ своеобразiи вмiсто того, чтобы свести ихъ къ механическимъ процессамъ, въ которыхъ погашены вс* ихъ индивидуальный черты, оказывается теперь ограниченнымъ, хотя въ то же время и оправданнымъ внутри известной области. Действительно, здъ'сь открывается передъ нами общая логическая возможность преобразовать природу въ с и с т е м у, причемъ мы не должны вовсе принципiально требовать для этой системы изложенiя съ помощью единаго конкретно-нагляднаго о б р а з а, какъ это д*лаетъ механизмъ. Но ошибочно думать, будто въ этой теяденцiи къ «качественной» физик* можно ВИДЕТЬ въ то же время поворотъ къ общему мiровоззр'Бнiю Аристотеля. «Мы вынуждены», рисуетъ одинъ выдающiйся современный защитникъ энергетики этотъ поворотъ, «ввести кь нашу физику помимо чисто количественныхъ элементовъ, которыми оперируетъ геометръ, и другiя черты и признать, такимъ образомъ, что матерiя им*етъ к а ч е с т в а ;

мы должны — даже съ рискомъ того, что насъ обвинять въ возвратв къ скрытымъ качествамъ схоластиковъ—признать то, почему некоторое твло тепло или холодно, намагничено или наэлектризовано, за некоторое первоначальное и неразложимое дальше свойство его;

мы должны, ин ыми словами, отказаться отъ всiiхъ попытокъ, непрерывно возобновлявшихся со временъ Декарта, и связать сызнова наши теорiи съ существеннейшими понятiями перипатетической физики >. Но при дальн'вйшемъ развитiи этой мысли уничтожается и Инь какой-нибудь более глубокой связи. Качества Аристотеля нечто совершенно другое, чiмъ качества современной физики;

въ то время, какъ первыя представляют^ гипостазированныя чувственный свой ства, вторыя прошли уже черезъ всю с и с т е м у п о н я т i й мат е м а т и к и и получили, благодаря этому, новую логическую форму и качества. Энергетика отказывается только отъ «объясненiя» отд'Ьльнаго вида качества изъ опред'Ъленныхъ механическихъ движенiй. Но зато она настойчиво держится за выраженiе качества въ опредiленномъ ч и с л t, представляющемъ его совершенно и замiщающемъ его для нашего разсмотрiнiя. Вопросъ о томъ, е с т ь ли теплота движенiе, можетъ поэтому отступить на заднiй планъ, разъ только неопределенное ощущенiе более теплаго и более холоднаго заменено и впервые объективировано въ понятiй точнаго г р а д у с а т е м п е р а т у р ы. Отъ качества поэтому здесь остается не его чувственная определенность, но только своеобразiе его математической формы ряда. Мы можемъ—такъ подчеркиваете самъ Дюгемъ, у котораго мы взяли разсужденiе о связи между энергетической и перипатетической физикой *)—развить некоторую теорiю теплоты, мы можемъ определить выраженiе »количество теплоты», не заимствуя при этомъ ничего изъ специфическихъ в о с п р i я т i й тепла и холода **). Въ схем* теоретической физики наследуемая нами определенная эмпирическая система заменена совокупностью числовыхъ значенiй, выражающихъ ея различные количественные элементы. Энергетика показываетъ, что эта форма к о л и ч е с т в е н н а г о п о р я д к а не необходимо связана съ тiмъ, что разсматриваемые нами вещи и процессы сперва разлагаются на некоторые частичные последнiе элементы и снова изъ нихъ складываются. Можно исполнить общую задачу математическаго изследованiя безъ того, чтобы оказалось необходи*) Duheni „L'volution de la Mecanique". стр. 197 и ел.;

точно такъ же выражается и H. Driesch „Naturbegriffe u. Natnrteile", стр. 51 н ел. **) Duhem, Ibid., стр. 233 и ел.

ыымъ этого рода конкретное с о с т а в л е н i е целаго изъ его отдiльныхъ частей. Приюте этой концепцiи означаете завершенiе и примененiе въ физике мысли, признанной уже прежде въ общемъ ученiи о принципахъ математики. Существуетъ «физика качествъ», и можетъ существовать такая потому, что (и поскольку) существуете математика качеетвъ. Мы могли уже въ общихъ и главныхъ чертахъ проследить за постепеннымъ образованiемъ этой последней. Начиная отъ Лейбница, который первый указалъ, что сущность математики заключается въ ученiи о возможныхъ дедуктивныхъ формахъ соединенiя и который поэтому требовалъ доаолненiя обыкновенной алгебры, какъ науки о количестве, общей наукой о качестве (Scientia generalis de qualitate), и кончая современной проективной геометрiей и теорiей группъ, здесь идетъ одинъ совершенно непрерывный путь. Во всемъ ходе этого развитiя ясно обнаруживается, что есть обширныя и плодоносныя области, которыя вполне поддаются математическому о п р е д е л е н ! ю, но при этомъ объекты ихъ не экстенсивный величины, возникшiя путемъ повторнаго сложенiя одной и той же единицы меры. Уже проективное ученiе объ отрезкахъ показываетъ, что возможно установить однозначное соответствiе между элементами некотораго пространственнаго многообразiя и определенными числовыми значенiями и придать имъ, благодаря этой коррелацiи, определенный порядокъ, причемъ здесь не обращаются къ обыкновенному метрическому понятiю о разстоянiи. Эту идею общая энергетика переноситъ на совокупность физическихъ многообразiй. Для количественнаго пониманiя совершающагося достаточно создать для отдельныхъ качествъ скалы сравненiя и связать взаимно между собой по объективному закону значенiя внутри этихъ различныхъ скадъ. Но этого можно добиться и помимо всякаго механическаго толкования отдельныхъ группъ явленiй. Поэтому неудаченъ упрекъ, который часто выставляютъ противъ энергетики, будто она уничтожаетъ о д н о р о д н о с т ь совершенiя, разлагая природу на обособленные классы явленiй. ведь «однородны>—если принять за исходный пунктъ и образецъ для сужденiя м а т е м а т и ч е с к i я понятiя о роде—не только такiя содержанiд, которыл имiюiт. какiе-нибудь обiдiе конкретно-доступные признаки;

такими же являются все образованiя, которыя выводимы другь изъ друга по некоторому неизменному абстрактнологическому п р а в и л у. Но здесь этотъ критерiй удовлетворенъ: связь по понятiямъ, которая создается съ помощью эквивалентныхъ значенiй между различными рядами, даетъ не менее прочное логическое соединенiе, чiмъ сведете къ общей механической модели. Умственное требованiе однородности поэтому одинаково удовлетворено какъ въ энергетической, такъ и въ механической концепцiи естественныхъ процессовъ;

разница заключается только въ томъ, что въ одномъ случай оно опирается при своемъ проведенiи лишь на понятiи ч и с л а, между тЪмъ какъ въ другомъ необходимо еще и понятiе о п р о с т р а н с т в 4. Споръ между обеими этими концеицiями можетъ быть окончательно порiЬшенъ лишь исторiей физики;

видь только здесь можетъ обнаружиться, какой способъ разсмотрiнiя справляется, въ конце концовъ, лучше всего съ конкретными задачами и проблемами. Но, независимо отъ этого, энергетика представляете во всякомъ случаъ1 выдающiйся теоретико-познавательный интересъ, поскольку здесь пытаются установить м и н и м у м ъ у с л о в i й, при которыхъ, вообще, еще можно говорить объ «измеримости» явленiй *). Истинно всеобщи лишь гЬ принципы и правила, на которыхъ основывается количественное *) Противъ логической возможности цiли, ставимой себе всеобщей энергетикой, возражали иногда, будто всякое и з м Ъ н е н i е какихъ-нибудь вещей или процессовъ заключаетъ въ себе предпосылку, что они составлены изъ однородныхъ частей и поэтому могутъ быть представлены путемъ повторные сложенiя одной и той-же основной единицы. Всякая мера есть будто бы непременно определенiе протяженности;

поэтому отнощенiе къ единиц* меры содержать ръ себе уже превращенiе всехъ качественныхъ различiй въ экстенсивныя разницы отрiзковъ а, значитъ/и сведенiе къ пространственно-механическому образу, (ср. Rey. „La Theorie de la Physique chez Jes Physiciens conteraporains", стр. 264,286, и т. д.). Но, очевидно, зд^Ьсь само понятiе „меры" взято въ очень узкомъ смысл*. ЕСЛИ подъ „измененiемъ" многообразiя понимать его математическое определяете вообще, т. е. координированiе его элементовъ съ отдельными членами числового ряда, то сама математика показываете, что подобное координированiе возможно и тамъ, где предметы соответственной совокупности не составляются вовсе изъ пространственныхъ ч а с т е й.

определенiе отдiшьнаго событiя вообще и его количественное сравненiе съ каждымъ другимъ событiемъ. Но сравниванiе совсемъ не предполагаетъ, что мы предварительно открыли единство «сущности», йаприм^ръ, между теплотой и движенiемъ;

наоборотъ, математическая физика н а ч и н а е т ъ съ того, что удостоверяется въ точномъ числовомъ отношенiи, чтобы на основе его утверждать однородность и такихъ процессовъ, которые чувственно никоимъ образомъ не сводимы другь къ другу. Что различный формы энергiи «самой по себе» все кинетической природы есть поэтому такое положенiе, котораго не можетъ защищать теорiя познанiя, имеющая въ виду лишь основные моменты знанiя, а не абсолютнаго бытiя. Требованiя ея удовлетворены тогда, когда указанъ способъ отнести каждое физическое совершенiе къ определеннымъ количествамъ механической работы и созданъ такимъ образомъ некоторый комплексъ к о о р д и н а ц i й, въ которомъ каждый отдельный процессъ можетъ занять теперь свое определенное место. Конечно, такимъ образомъ нельзя притти къ какому то «свободному отъ гипотезъ» изображенiю естественныхъ событiй;

ведь тгереводъ на языкъ абстрактныхъ числовыхъ понятiи заключаетъ въ себе—точно такъ же, какъ и переводъ на языкъ пространственныхъ понятiи—теоретическое преобразованiе даннаго въ эмпирiи матерiала воспрiятiя. Но логическую ценность прододжаетъ иметь здесь стремленiе отдiлить съ полной строгостью всеобщiя предпосылки отъ частныхъ допущенiй и обособить «метафизическiя»—въ данномъ случае математичесаiя—начальныя о с н о в а н i я познанiя природы отъ гЬхъ спецiальныхъ гипотезъ, которыя служатъ лишь для обработки какой-нибудь отдельной области.

VIII. Изображенiе образованiя понятiи въ области точнаго естествознанiя остается незавершеннымъ съ логической стороны до техъ поръ, пока, наряду съ физическими понятiями, оно не введетъ въ кругь йвоего разсмотренiя и основныхъ понятiи химiи. Представляемый этими основными понятiями теоретико-познавательный ин тересъ основывается главнымъ образомъ на ихъ своеобразномъ промежуточномъ положенiи. Химiя, невидимому, начинаетъ прежде всего съ чисто эмпирическихъ описанiй отд'Ьльныхъ веществъ и ихъ состава. Но чiмъ больше она развивается, тЪмъ сильнее стремится и она къ к о н с т р у к т и в н о м у образован!ю понятiй. Въ физической химiи ггвль эта фактически и достигнута, и,выдающiйся представитель этой дисциплины могъ поэтому указать, какъ на связующую основную черту физики и химiи, на то, что обе оне с а м и с о з д а ю т ъ себе на основе эмпирическихъ данныхъ изучаемыя ими системы*). Разъ химiя достигла уже этой своей современной формы, то логически она стоить на той же самой почве, что и физика. Основные законы ея, какъ, напримiръ. Пиббсово правило фазъ или законъ химическаго дiйствiя массъ. относятся къ тому же самому чисто математическому типу, что и любыя теоремы теоретической физики. Но интересно все-таки проследить, какъ тотъ идеалъ, который въ физике былъ осуществленъ на первыхъ шагахъ ея такими учеными, какъ Галилей и Ньютонъ, въ химiи былъ достигнуть лишь постепенно, шагъ за шагомъ. Границы чисто эмпирическаго и рацiональнаго знанiя выступаютъ съ особенной отчетливостью именно въ процессе постояннаго смЪщенiя ихъ, происходившаго съ ходомъ развитiя химическаго познанiя. Промежуточные члены, а съ ними и условiя точнаго пониманiя, выделяются здесь все резче и резче. Сила научнаго оформливанiя чувствуется особенно ясно, благодаря менее податливому матерiалу, надъ которымъ работаетъ химiя. Фивика ведь только по видимости им^етъ дело съ п о н я т i я м и о з е щ а х ъ ;

ея ц'Ъль и собственная область—это чисты я п о н я т i я о з а к о н а х ъ. Только химiя выдвигаетъ решительно на первый планъ проблему о т д е л ь н о й в е щ и. Объектомъ ИЗСЛЂДОванiя зд^сь являются о с о б е н н ы й вещества эмпирической действительности и ихъ особенныя свойства. Но «понятiе», въ томъ специфическомъ значенiи, воторымъ оно обладаегь въ математики и физике, не имееть какъ разъ съ чемъ подступиться къ этой новой проблеме. Ибо здесь оно только символъ для определенной *) См. Nernst „Die Ziele der physikalischen Chemie", Gttingen, 1896.

формы связи, который сбросилъ съ себя одно за другимъ всякое особенное матерiальное содержанiе. Оно означаеть только видъ возможной координацiи, а не «сущность» (das «Was») элементом, которые должны быть координированы другъ съ другомъ. Имеемъ ли мы здесь дело только съ пробеломъ, который можетъ быть заполненъ дополнительными определенiями, принадлежащими къ тому же самому логическому направленiю мышленiя, или же въ этомъ пункте должна быть вообще признана и введена принципiально иная основная форма познанiя вообще? На этотъ вопросъ можно ответить, лишь проследив^, конкретный историческiй ходъ самихъ химическихъ ученiй;

не для того, чтобы охватить въ деталяхъ необозримое богатство ихъ содержанiя, но чтобы выяснить себе главныя логическiя тенденцiи ихъ развитiя. Действительно, при такомъ раэсмотренiи передъ нами начинаютъ вскоре вырисовываться сами по себе немногiя общiя черты, по которымъ можно расчленить и обозреть это развитiе, несмотря на вое его разнообразiе. Более старая форма химическаго ученiя объ элементахъ, господствовавшая до Лавуазье и нашедшая свое последнее характерное выраженiе въ теорiи флогистона, разсматриваетъ элементъ, какъ родовое свойство, общее всемъ членамъ определенной группы и определяющее ихъ чувственный типъ. Элементы представляютъ здесь только обозначение и гипостазированiе особенно выделяющихся чувственныхъ качествъ. Такъ, присутствiе с е р ы въ любомъ теле придаетъ ему свойство горючести, присутствiе с о л и—свойство растворимости;

р т у т ь же есть носитель металлическихъ свойствъ, наблюдаемыхъ нами эмпирически на какихъ-нибудь веществахъ *). Концепцiя »та преодолевается принципiадьно лишь тогда, когда на-ряду съ задачей обособленiя твлъ по ихъ родовымъ свойствамъ и разделенiя ихъ на классы выступаетъ другая задача—получить точныя к а ч е с т в е н н ы й сужденiя о ихъ взаимныхъ реакцiяхъ. Требовааiе строгихъ числовыхъ определенiй составляетъ и здесь решительный поворотный пункта. Законъ определенныхъ о т н о ш е*) См. Ostwald „Leitlinien der Chemie" стр.4 и ел.;

см. также Meyerson „Identite et Realite", стр. 213 и ел.

н i и, въ которыя вступаютъ другъ съ другомъ различные элементы, образуетъ первый исходный пунктъ современной химиче. ской т е о p i и. Любопытно, что законъ этотъ былъ выдвинуть первоначально независимо отъ какихъ бы то ни было теорiй насчетъ строенiя матерiи, въ частности—независимо отъ атомистической гипотезы. Въ первой, еще незрелой форме, въ которой онъ былъ выраженъ впервые I. Рихтеромъ, онъ указываетъ лишь на наличность опред'Ьленныхъ гармоническихъ отношенiй между различными рядами тiлъ. Если мы разсмотримъ рядъ кислотъ AI А2 А3... и рядъ основанiй В] В2 В3..., то между обоими рядами существуешь определенное отношенiе, которое можно выразить слiдующимъ образомъ: мы приписываемъ каждому члену перваго ряда определенный числа ГП] m2 Ш3..., придавая членамъ второго ряда другiя, добываемыя наблюденiемъ, постоянныя численныя значенiя i^ п2 п»... Эти числа однозначно опредiляютъ способъ соединенiя любого элемента перваго ряда съ элементомъ второго: массы, въ которыхъ соединяются какая-нибудь кислота Ар съ какимъ-нибудь основанiемъ Bq> относятся, какъ соотвiтственныя чисденныя значенiя тр и nq. Рихтеръ идетъ дальше;

онъ пытается доказать, что массы основанiй образуютъ рядъ ариеметическiй, а массы кислотъ — рядъ геометрическiй, и что, такимъ образомъ, здесь существуете закономерность, аналогичная съ закономерностью разстоянiй планетъ отъ солнца *). Мысль эта не оправдалась на опьггв;

но, тъ-мъ не менее, она очень характерна и значительна по своей общей тенденцiи. У колыбели новой химiи стоить здесь — какъ она стояла у колыбели новой физики—общая пиеагорейская концепцiя о «гармонiи» всего. Въ втомъ отношенiй Рихтера—если судить только по общей тенденцiи мысли, а не по сделанной работе—можно сравнить съ Кеплеромъ, '*) Для сл*дуюшихъ далфе данныхъ изъ исторiи химiи ср., кром* изв-Ьстныхт. общихъ историческихъ сочиненiй, особенно: Wurtz „La theorie atomique", Paris 1879;

Dubem „Le Mixte et la combinaison chimique", Paris 1902;

Lothar Meyer „Die modernen Theorien der Chemie", 5 изд.

Breslau, 1884;

Laxenburg „Vortrage ber die Entwicklungsgeschichte der Chemie", 3 изд.,. Braunschweig, 1902. — О. Рихтер* см. особенно Dnnem, стр. 69 и ел., Laxenburg стр. 53 и ел съ которымъ у него обща основная идея о всеобъемлющей числовой структур* мiра, обнаруживающейся во всiхъ частностяхъ, всiхъ областяхъ мiрозданiя. Но тотъ видъ, который принялъ законъ постоянныхъ числовыхъ отношенiй у его настоящаго научнаго обоснователя, придаеть этой общей основной концепцiи сейчасъ же новую конкретную черту. По существу здесь говорится прежде вс.его лишь о томъ, что для кавдаго элемента существуетъ характеристичное эквивалентное число и что, если два или несколько элементовъ вступаютъ въ соединенiе, то массы ихъ относятся между собой, какъ цъ-лыя кратныя этихъ основныхъ чиседъ. Но это правило «кратныхъ отношенiй» сейчасъ же сливается у Дальтона съ опредiiденнымъ толкованiемъ его и только въ этомъ новомъ виде и входить въ систему химическихъ ученiй. Бонятiе о Biet соединенiя превращается въ понатiе объ атомномъ В'БСЂ. Законъ к.ратныхъ отношенiй означаешь теперь, что атомы различныхъ простыхъ тiлъ отличаются своими массами;

въ пределахъ же одного и того же химическаго рода атомъ неизмiненъ, обладая одной и той же постоянной массой, съ помощью которой можно, такимъ образомъ, охарактеризовать опредiленное простое вещество въ его специфической особенности. На мiсто подученныхъ эмпирически пропорцiональныхъ чиселъ отдiльныхъ твлъ становятся теперь сужденiя о существенномъ свойстве ихъ последнихъ составныхъ частей. Но такъ какъ все наше знанiе имеетъ дело всегда лишь съ о т н о ш е н i я м и, въ которыхъ вступаютъ между собой въ соединенiе элементы, то отсюда невозможно сделать определенна«) заключенiя объ а б с о л ю т н ы х ъ числахъ атомныхъ весовъ. Если бы мы выбрали за единицу сравненiя атомный весь водорода, мы могли бы, не противореча известнымъ фактамъ состава телъ, принять за весъ кислорода не 0=16, а 0=8, для чего намъ пришлось бы только во всехъ нашихъ формулахъ удвоить число атомовъ кислорода. Мы могли бы принять за атомный весь серы 8=8, или 6, или 32 и т. д., для чего намъ пришлось бы только вводить каждый разъ соответствующiя измененiя въ химическiя формулы, т. е., напримеръ, въ зависимости оть выбора веса серы, формулой для сернистаго водорода было бы иди HS2, или HS, или H2S. Тотъ или иной выборъ производится на основанiи весьма разнообразныхъ критерiевъ, которые лишь постепенно выработались по мере историчесваго развитiя хиыiи. Однимъ изъ важнейшихъ критерiевъ является правило Авогадро, согласно которому равныя молекулярныя массы различныхъ соединенiй занимаюгь въ сонершенномъ газообразномъ состоянiи при одинаковыхъ условiяхъ температуры и давленiя равные объемы. На-ряду съ опредiленiемъ атомныхъ вiсовъ по плотности пара, даваемымъ закономъ Авогадро, имеется еще опре? д'Ьленiе ихъ на основанiи теплоемкости (согласно закону Дюлонга— Пти) и опред-Ьлеяiе на основанiи явленiя изоморфизма, основывающееся на положенiя Митчерлиха, что если различный соединенiя имеютъ одинаковую кристаллическую форму, то у нихъ одинаковое число соединенныхъ одипаковымъ образомъ атомовъ. Лишь исходя изъ совокупности всехъ этихъ различныхъ точекъ зр-Ьнiя, взаимно подкръпляющихъ или исправляющихъ другъ друга, можно после многочисленныхъ попытокъ получить единую таблицу атомныхъ вiiсовъ, а, значить, и основу для однозначнаго химйческаго языка формулъ *). Если отвлечься отъ деталей хода развитiя, достигающего здесь своего завершенiя, то мы замъчаемъ здесь и логически общую проблему. Если бы разспросить отдельныхъ изслъдователей, принимавшихъ участiе въ этой СОВМЕСТНОЙ работе, то, повидимому, этотъ ходъ развитiя имеетъ для ВСЂХЪ нихъ прежде всего лишь о д и н ъ, вполне однозначный и ясно определенный, смыслъ. Пред • полагается, что различные виды атомовъ существуютъ объективно;

ДЂЛО же идетъ еще только о томъ, чтобы найти и количественно точнее определить ихъ с в о й с т в а. Чiмъ далее мы подвигаемся впередъ, чiмъ более различныхъ группъ явленiй мы втягиваемъ въ кругь нашего разсмотр-Ьнiя, тiмъ яснее выступаетъ богатство и определенность этихъ свойствъ. Субстанцiальная «сущаость> атомовъ раскрывается и лрiобрБтаетъ для насъ прочный и осязательный видъ. Мы слiдимъ за тъчиъ—особенно въ развитой хими*) Подробнее объ эюмъ см. особенно у Lothar Меуег'а, кн. I, разд*дъ II—IV;

ср. Ostwald. „Grundriss der allgemeinen Chemie", 4 изд., Lpz. 1909.

ческой структурной формуле—какъ атомы располагаются другъ подл* друга и соединяются въ одно стройное целое молекулы;

мы видимъ, вакъ они въ своемъ соединенiй благодаря своему числу и относительному положенiю создаютъ особую форму, напримъръ, кристаллическую форму. Но если попытаться блиясе обосновать эмпирически всi эти утвержденiя, то немедленно общая картина изменяется. Атомъ, какъ теперь оказывается, никогда не есть данный и с х о д н ы й п у н к т ъ, н о всегда лишь к о н е ч н ы й п у н к т ъ нашихъ научныхъ сужденiй. Поэтому прiобр4тенное имъ въ ходе научнаго изследованiя богатство содержанiя никогда не касается его самого, но относится къ иному э м п и р и ч е с к о м у < субъекту» Наследуя, какъ намъ кажется, самъ атомъ въ его многообразныхъ определенiяхъ и состоянiяхъ, мы темъ самымъ поставили въ то же время эти различныя группы состоянiи въ новое отношенiе другъ къ другу. Мы говоримъ о количестве атомовъ, заключающемся въ определенномъ объеме газообразной субстанцiи, но выражаемъ этимъ на самомъ деле отношенiе, существующее по закону ГэйЛюссака между численнымъ значенiемъ плотности газовъ и значенiемъ ихъ вiсовъ соединения;

мы приписываемъ атомамъ всехъ простыхъ телъ одну и ту же теплоемкость, а выражаемъ этимъ тотъ фактъ что если мы расположимъ весы соединенiя химичесаихъ элементовъ въ рядъ а а'а"... ап, а числа, выражающая ихъ удельную теплоту, въ другой рядъ, то между обоими этими рядами существуетъ однозначиое соответствiе, выражающееся въ томъ, что произведенiя ab, а'Ъ', а"Ь" и т. д. имеютъ постоянное значенiе. Въ этихъ примерахъ ярко выступаетъ своеобразная л о г и ч е с к а я ф у н к ц i я понятiя объ атоме, обнаруживающаяся, если отвлечься отъ всехъ метафизическихъ разсужденiй о существованiи атомовъ. Атомъ является здесь какъ бы мысленнымъ единымъ центромъ координатной системы, служащей для упорядоченiя всехъ нашихъ сужденiй о разнообразныхъ группахъ химическихъ свойствъ. Различныя и первоначально разнородный многообразiя признаковъ прiобретаюгъ прочную связь, когда мы относимъ каждый изъ нихъ къ этому общему пентру. Поэтому здесь отдельное свойство только кажущимся образомъ связывается съ атомомъ, какъ его абсодютнымъ «носителемъ», такъ, чтобы совокупность отношенiя могла бы, такимъ обра зомъ, считаться завершенной и законченной. Въ действительности лее дiло идетъ не о томъ, чтобы отнести различные ряды къ атому, но о томъ, чтобъ черезъ посредство атома о т н е с т и и х ъ в з а и м н о д р у г ъ к ъ д р у г у. Здесь снова обнаруживается тотъ же умственный процессъ, который мы встретили уже раньше: если даны намъ определенный совокупности, то вместо того, чтобы сравнивать каждую совокупность въ отдельности со всеми другими, мы выражаемъ сложныя отношенiя между ними ГБМЪ, что ставимъ всiхъ ихъ въ отношенiе къ одному и тому же тождественному термину. Попытка определить однозначно атомный в-Ьсъ отдельныхъ элемеятовъ заставляешь привлечь къ разсмотренiю въ качестве критерiевъ все новыя области физико-химическихъ явленiй. По мiрi того, какъ подвигается впередъ это опредъмiенiе, расширяется, благодаря этому, и самъ кругъ эмпирическихъ отношенiй. Если мы представимъ себе свершеннымъ этотъ процессъ, то темъ самымъ въ «абсолютныхъ» атомныхъ весахъ была бы схвачена и выражена вся совокупность возможныхъ о т н о ш е я i й, въ которыя могутъ вступать между собой отдельные ряды. Единственный положительный результатъ, къ которому приходить здесь химическое познанiе, заключается въ систематическомъ расчлененiи именно этихъ отношенiй. Разсеянный первоначально матерiалъ фактовъ теперь организуется;

факты не находятся более безъ отношенiй другъ къ другу;

они располагаются около некотораго твердаго средоточiя. Благодаря тому, что мы связываемъ наблюденiя насчетъ плотности пара, теплоемкости, изоморфизма и т. д. съ однимъ и темъ же субъектомъ, они вступаютъ теперь въ истинно логическое взаимоотношенiе между собой. Но, конечно, логическое значенiе этого «субъекта» заключается не въ одномъ только томъ, что онъ заднимъ числомъ охватываетъ и описываетъ полученные результаты. Созданная здесь связь действуетъ въ то же время и непосредственно п р о д у к т и в н о ;

она даетъ общую схему и для б у д у щ и х ъ наблюденiй, указывая имъ определенноенаправленiе. Ходъ науки сталъ бы медленнымъ, изложение ея—г.ромоздкимъ и утомительнымъ, если бы она должна была при каждомъ своемъ вступленш въ новую область фактовъ представить себе я в н ы м ъ о б р а з о и ъ, во всехъ его отдельныхъ чертахъ, всю массу нако пiеннаго уже эмпирическаго матерiала. Понятiе объ атоме, создавая здесь мысленную к о н ц е н т р а ц i ю всехъ этихъ чертъ, сохраняетъ ихъ существенное содержанiе;

но, съ другой стороны, оно освобождаете все силы мышленiя для овладенiя новымъ матерiаломъ опыта. Совокупность эмпирически известнаго какъ бы сгущается въ одну единственную точку, и изъ этой точки выходятъ всi различныя направленiя, по которомъ.двигается впередъ наше познанiе въ область неизвестнаго. По отношенiю къ неоткрытымъ еще многообразiямъ найденный уже и закономерно установленныя многообразiя функцiонируютъ въ качестве твердаго логическаго единства: и это единство принципiальной точки связи объясняетъ и дедаетъ возможнымъ то, что мы устанавливаемъ некоторый послiдвiй тождественный субъектъ для всей совокупности возможныхъ свойствъ. На атомъ примере мы ясно эамечаемъ значенiе, присущее общему понятiю о субстанцiи внутри фактическаго процесса опыта. Эмпирическое познанiе не можетъ обойтись безъ этого понятiя, хотя собственно ф и л о с о ф с к i й прогрессъ познанiя заключается въ томъ, чтобъ понять его и оценить именно, к а к ъ п о н я т i е. Живая и непосредственная работа самого изслiдованiя стоить здесь, правда, съ самаго начала на другой точке зренiя, разсматривая проблему какъ бы съ другой стороны, чемъ чисто теоретико-познавательное размышленiе. Для нея представляюсь исключительный интересъ новыя области фактовъ, которыя следуетъ открыть, причемъ известные уже факты она принимает!., какъ нечто данное, наличное, не нуждающееся, какъ таковое, въдальнейшемъ анализе. Совокупность «фактическаго», въ этомъ смысле, стоить, какъ таковая, т в е р д о ;

она образуетъ покоющiйся субстратъ, являющiйся фундаментомъ для всехъ дальнейшимъ наблюденiй. То, что достигается каждый новый разъ, чго сейчасъ лишь п р i о б р & т е н о, должно опять-таки стать для изследованiя чемъ то достовернымъ и наличнымъ. Ибо только такимъ образомъ изследованiе создаетъ себе возможность перемещать область проблематическаго, какъ бы отодвигать ее все дальше и дальше, такъ что въ кругъ его разсмотренiя входятъ постоянно новые во просы. Пассивный и т о г ъ, фиксируемый наукой въ отдельныхъ пунктахъ, есть поэтому известный моментъ ея собственной дiятельности. Этимъ, действительно, оправдывается и объясняется неизбежность того, что наука охватываетъ массу данныхъ ъъ опыте отношенiй въ одномъ единственномъ выраженiи, въ допущенiи одного единственнаго веществен-наго «носителя». Но критическое самоопределенiе мышленiя должно снова разложить на его отдельные множители это произведете, хотя оно и понимаетъ его н е о б х о д и м о с т ь для извiстныхъ целей познанiя;

вiдь взоръ критики направленъ не впередъ. на прiобрт>тенiе новыхъ объективныхъ опытовъ, а назадъ, на начало и осяованiе познанiя. Оба эти направленiя никогда не могутъ быть непосредственно соединены вмт>сгЬ: условiя научнаго п р о и з в о д с т в а иныя, чъ-мъ условiя критической p е ф л е к с i и. Мы не можемъ и пользоваться функцiями для построенiя опытной дййствительности и въ то же время разсматривать и описывать ихъ, какъ таковыя. Но, чтобы понять познанiе, какъ цвлое,- и въ мотивахъ его поступательнаго движенiя, и въ постоянныхъ логическихъ условiяхъ, мы нуждаемся въ обiихъ этихъ точкахъ sptнiя, а, значить, и въ сознательной перемене точки зрiнiя изслiдованiя. На получающейся такимъ образомъ противоположности и напряженiи противоположнаго основывается въ то же время и своеобразная определенность, свойственная познанiю. Можно, благодаря этому, понять, что и химическое понятiе объ атоме показываетъ различный видъ, въ зависимости отъ того пути, по которому къ нему приближаются. При первомъ наивномъ разсмотрЪнiи атомъ является твердымъ субстанцiальнымъ ядромъ, въ которомъ мы можемъ различить и отделить другъ отъ друга разныя свойства;

между гiшъ, наоборотъ, съ точки зрънiя критики опыта именно эти «свойства» и ихъ взаимныя отношенiя образуютъ гЬ подлинный эмпирическiя данныя, для в ы р а ж е н i я которыхъ создается понятiе объ атоме. Данный фактическiй матерiалъ соединяется въ одномъ фокусе вместе съ матерiаломъ, который подлежитъ еще изслiдованiю и который предвосхищается въ понятiи;

но фокусъ этотъ, по весьма естественной илдюзiи, является не просто «мнимой» точкой, но единымъ реальнымъ объектомъ. Такимъ образомъ, химическiй атомъ это «идея» въ томъ строгомъ смысли, который Кантъ придалъ этому термину—поскольку именно атомъ имеетъ «превосходное и неизбежно необходимое регулятивное примененiе», состоящее въ томъ, что онъ «устремляетъ разсудокъ къ известной цели, въ виду которой линiи направленiя всехъ его правидъ сходятся въ одной точке;

и хотя эта точка есть только идея (focus imaginarius), т. е. точка, изъ которой понятiя разсудка въ действительности вовсе не исходятъ, такъ какъ она находится совершенно вне границъ возможнаго опыта, гвмъ не менее она служитъ для того, чтобы сообщить имъ величайшее единство на-ряду съ величайшимъ расширенiемъ *). Эта функцiя остается постояннымъ признакомъ понятiя объ атоме даже тогда, когда его с о д е р ж а н i е совершенно изменилось, какъ, наприм'Ьръ, въ новой физике, где атомъ матерiи становится атомомъ электричества, электрономъ. Именно такое превращенiе подтверясдаетъ мысль, что сущность этого понятiя заключается не въ какихъ нибудь матерiальныхъ свойствахъ, но что оно формальное понятiе, которое, въ зависимости отъ состоянiя нашего опыта, можегь наполняться разнообразнымъ конкретнымъ содержащем?.. Поел* того, какъ установлено общее понятiе объ атоме и определены значенiя атоыныхъ весовъ отдельныхъ элементовъ, второй крупный шагъ химическаго образованiя понятiи заключается въ томъ, чтобы связать по логическимъ точкамъ зренiя положенные такимъ образомъ различные, часто совершенно раздельные, признаки и соединить ихъ въ особенные классы. Эмпирическiе факты, прежде всего побуждающiе къ подобнымъ относительнымъ разделенiямъ и соединенiямъ внутри всей системы, даны въ отношенiяхъ химическаго з а м ещ е н i я. Если изследовать, какъ атомы различныхъ простыхъ телъ могутъ замещать другъ друга въ соединенiяхъ, то при этомъ получаются определенныя основныя правила, регулирующiя эту форму отношенiя. Можно разъ навсегда установить и выразить форму этой замены съ помощью опредЪленныхъ ч и с л о в ы х ъ з н а ч е н i й, которыя мы придаемъ каждому элементу и которыя присоединяются къ числу, выражающему его весъ соединенiя. Если взять атомъ водорода за единицу, то *) „Kritik der reinen Vernunft", 2 изд. стр. 672.

оказывается, наприм'Ьръ, что атомъ хлора можетъ зам'Ьщать въ опред'Ьленныхъ соединенiяхъ по атому водорода, между тiмъ какъ кислородный атомъ зам^щаетъ 2, атомъ азота 3, атомъ углерода 4 водородныхъ атома. Этимъ создается новая точка зрiнiя для координированiя отд'Ьльныхъ эдементовъ другъ съ другомъ, новая характерная константа для каждаго простого тъла. «Валентность» элементовъ есть выраженiе нiакотораго оиредвленнаго основного свойства ихъ, присущаго имъ независимо отъ ихъ химическаго сродства. Если мы расположимъ химическiя соединенiя сообразно этому новому принципу, то они разместятся по различнымъ г л а в н ы м ъ т и п а м ъ, причемъ члены, принадлежащее къ одному и тому-же типу, характеризуются тiмъ, что все они выводятся изъ одной определенной основной формы путемъ последовательныхъ вамiщенiй, происходящихъ согласно правиламъ валентности отд'Ьльныхъ атомовъ. Понятiе о «типе» важно здесь опять-таки не въ его значенiи для спецiальныхъ задачъ химiи, но только, какъ образецъ для опред-Ьлевныхъ л о г и ч е с к и х ъ отношенiй. Оно, действительно, обнаруживаетъ съ полной ясностью все те характерныя черты, который установилъ уже въ общемъ анализъ точнаго естественнонаучнаго понятiя. И химическое понятiе о типе образовано не по образцу родовыхъ понятiй, но по образцу понятiй о рядахъ. Различныя соединенiя, подводимые подъ одинъ главный типъ, обязаны зтимъ не внешнему сходству ихъ чувственныхъ свойствъ и не непосредственному родству ихъ химическихъ функцiй. Они одного типа потому, что, благодаря существующему между валентностями отд'Ьльныхъ атомовъ отношенiю, они могутъ быть переведены другъ въ друга, причемъ, однако, мы не найдемъ между более далекими членами ряда и более близкими членами его никакой иной а н а л о г i и, чiмъ та, которая устанавливается именно самимъ этимъ закономъ выведенiя. Въ историческомъ развитiи химiи понятiе о типе лишь постепенно обособилось отъ понятiя о химической аналогiи *). Первый шагъ къ этому обособ*) Подробнее объ этомъ см. особенно Duhem „Le Mixte'', стр. 97 и ел., Wurtz, цит. соч., стр. 189 и ел.

ленiю заключается уже въ самомъ отношенiй зам'Ьщенiя, поскольку здесь элементы, вполне, невидимому, различные по своей природе и свойствамъ, могутъ замещать другъ друга. Съ этой точки зр-внiя мысль о замещенiи, какъ она впервые была формулирована Дюма, отвергается поэтому Берiделiусомъ, какъ парадоксальная и противоречивая: хлоръ не можетъ въ какомъ-нибудь соединенiи стать на место водорода, ибо, по защищаемой Берцелiусомъ теорiи электрохимическаго дуализма, хлоръ электро-отрлцателенъ, между темъ какъ водородъ электро-лоложителенъ. Но чемъ больше аробиваетъ себе дорогу теорiя замещенiя, темъ более укрепляется, наоборотъ, мненiе, что даже совершенно весходныя тела могутъ въ известныхъ соединенiяхъ заступать место другъ друга, не изменяя природы соединенiя. Последствiя этого взгляда выступають еще рельефнее, когда пачннаютъ сопоставлять между собой не въ одиночку отдельные элементы, которые могутъ зам'Ьщать другъ друга, но разсматриваютъ ближе всю группу тЬлъ, могущихъ получиться въ результате повторныхъ замещешй. И ЗДЕСЬ вначале сохраняется требованiе аналогiи, пока дальнейшая изсл'Ьдованiя не приводятъ къ заключенiю, что возникающiе такимъ образомъ ряды могутъ содержать въ себе члены, которые совершенно несходны между собой по всемъ своимъ чувственнымъ свойствамъ и существеннымъ химическимъ признакамъ. На место «химическаго типа», который создалъ Дюма и для котораго онъ требовалъ с х о д н ы х ъ г л а в н ы х ъ с в о й с т в ъ всехъ членовъ, становится теперь «молекулярный типъ» Реньо, заключающiй въ себе тела съ различными свойствами, происходящая, какъ мы это можемъ себе мысленно представить, путемъ замещенiя другъ изъ друга. Усдовiя, на которыхъ основывается теперь е д и н с т в о типа, соответствуютъ, такимъ образомъ, вполне т'Ьмъ условiямъ, который осуществлены въ области м а т е м а т и ч е с к а г о о б р а з о в а н i я п о н я т i й. Въ математике мы имели геометрическiя системы и группы системъ, члены которыхъ связаны между собой не какиминибудь общими конкретными признаками, но однимъ лишь однозначнымъ правиломъ отношенiя, соединяющимъ между собой члены. То же самое мы имеемъ и здесь. <Валентность» отдельныхъ элементовъ создаеть между ними такое отношенiе, которое порож даетъ при повторномъ прим-Ьненш определенный совокупности иiГБЮщiя характерный типъ рядовъ. Закономерное измененiе этого «параметра» создаетъ и обосновываете форму нонятiя, которая, такимъ образомъ, опирается на сходстве не с о д е р ж а н i я свазываемаго, но вида связи. Разумеется, химическое понятiе отличается все-таки отъ мадематическаго понятiя темъ, что отношенiе, съ помощью котораго переходятъ отъ одного члена къ другому, въ последнемъ случае устанавливается чисто конструктивнымъ путемъ, между тiмъ какъ отношенiе эквивалентности мы находимъ, какъ э м п и р и ч е с к о е отношенiе между различными элементами. Но если отвлечься отъ этого различiя по происхождение, то легко видеть, что разъ установленъ решающiй признакъ сравненiя, то дальнейшее образованiе понятiй идетъ по одинаковому яаправденiю въ обоихъ случаяхъ. И въ химiи приходится, после того какъ установленъ общiй моментъ координированiя, провести этотъ моментъ черезъ все многообразiе д а н н ы х ъ въ наблюдепiи веществъ, преобразовавъ такимъ образомъ эти последнiя изъ аггрегата въ систему, внутри которой мы находимъ определенныя правила взаимодействiя и связи отдельныхъ членовъ. Теорiя типовъ образуеть въ этомъ отношёнiи первый ростокъ химической д е д у к ц i и, поскольку она показываетъ, какъ — сохраняя немногiе общiе основные принципы — следуетъ конструировать, исходя изъ известныхъ начальныхъ пунктовъ, многообразiе телъ, группируя ихъ около некоторыхъ центровъ. Наполняя чувственно разнородное определенными числовыми отношенiями, мы делаемъ его теперь однородными Этотъ числовой моментъ и здесь имеетъ решающее значенiе, ибо онъ составляетъ настоящiй отличительный признакъ научнаго пониманiя химическихъ основныхъ понятiй. «Валентность», приписываемая отдельнымъ атомамъ, должна казаться на первыхъ порахъ, когда она разсматривается, какъ некоторое вещественное качество въ нихъ, настоящей qualitas occulta. Мы не знаемъ техъ спепифическихъ особенностей атома хлора, въ силу которыхъ онъ мояетъ соединяться лишь съ о д н и м ъ атомомъ водорода;

мы не знаемъ, что принуждаетъ атомъ кислорода вступать въ соединенiе съ двумя, а атомъ углерода— съ четырьмя атомами водорода. И загадка эта совсемъ не решается темъ, что для объясненiя разiячиыхъ относительныхъ валентностей мы обращаемся къ с о с т о я н i я м ъ д в и ж е н i я отдельныхъ атомовъ, которыя будто бы такъ приноровлены иди такъ противоположны другъ къ другу, что они могутъ всегда соединяться между собой лишь въ одномъ совершенно овред'Бленномъ отношёнiи *). Ибо и здесь на место того, что извiстно—т. е. отношения замены—ставится нечто совершенно неизвестное и эмпирически никакъ не обнаруживаемое. Но что отличаетъ все-таки химическое понятiе о валентности отъ всехъ схоластическихъ качествъ—это содержащаяся въ немъ умственная резиньяцiя. Оно не имеетъ въ виду проникнуть въ субстанцiальную природу соединенiя атома съ атомомъ, но только изобразить факты этого соединенiя по общезначимымъ количественнымъ принципамъ координированiя. На первый взглядъ химическая структурная формула является какъ бы прямымъ нагляднымъ образомъ того порядка и положенiя, которое занимаютъ сами атомы другъ относительно друга;

но функцiя ея сводится, въ конце концовъ, не къ тому, что она даетъ познанiе последнихъ абсолютныхъ элементовъ действительности, а къ тому, что она даетъ всестороннее расчлененiе телъ и веществъ опыта. Формула определеннаго соединенiя показываетъ намъ не только составъ его, но вводитъ его въ различные типичные ряды и заранее раскрываетъ передъ нами целую систему образованiй, которыя могутъ возникнуть нутемъ замещенiя изъ даннаго соединенiя. Отдельный членъ становится представителемъ всехъ грушiъ, къ которымъ онъ относится и которыя могутъ возникнуть изъ него путемъ закономернаго варiированiя определенныхъ составныхъ частей. Структурная формула, устанавливая это с о е д и н е н i е, является, конечно, вместе съ темъ и настоящимъ научнымъ выраженiемъ э м п и р и ч е с к о й реальности тела. Ведь эта реальность означаетъ лишь полную объективную связь, въ которой находятся индивидуальная „вещь" или особенное событiе съ совокупностью вообще действитедьныхъ и возможныхъ опытовъ (см. сюда особенно гл. 6). Особенную важность прiобретаетъ понятiе о замещенiи, когда оно применяется уже не къ отдельнымъ атомамъ, но къ целымъ *) Ср. Wurtz „La Theorie atomique", стр. 175.

г р у и п а м ъ а т о м о в ъ. Возникающая теперь теорiя „сложных^ радикаловъ" становится настоящей основой органической химiи. Радикаломъ, согласно опредiленiю Либиха, нризнается при этомъ неизменяющаяся составная часть въ ряду соединений, поскольку ее можно заменить въ нихъ другими простыми телами или поскольку въ ея соединенiяхъ съ какимъ-нибудь простымъ гЬломъ можно выделить это последнее и заменить его эквивалентами другихъ простыхъ тЬлъ. Но о томъ виде, въ какомъ „существуюгв" радикалы въ соединеяiяхъ, вначале царствуютъ разногласiя. Въ „ядерной теорiи" Лорана отношенiе это разсматривается и описывается въ чисто реалистическомъ дух*. Ядра имеются, какъ таковыя, во множестве гвлъ, возникающихъ изъ нихъ благодаря соединенiю съ другими атомами;

они п р е д с у щ е с т в у ю т ъ, существуютъ раньше более сложныхъ образованiй. Но при дальнМшемъ развитiи теорiи эта концепцiя отступаетъ все более и болiе на заднiй планъ. Когда же, въ частности, Жераръ указалъ на то, что возможно допустить д в а радикала въ одномъ соединенiи, то мысль о реальномъ существовали обособленныхъ группъ была похоронена совс'Ьмъ. Такъ какъ формулы химiи должны выражать въ уравненiяхъ лишь определенный отношения строенiя и реакцiй, такъ какъ, следовательно, он* не должны изображать, что такое суть тела сами по себе, но только то, чiшъ они б ы л и и чемъ они м о г у т ъ с т а т ь, то ничто — подчеркивают^ теперь — не мiшiабтъ принять нисколько рацiональныхъ формулъ для одного и того же тела, въ зависимости отъ того, хотятъ ли выразить связь его съ той или иной группой соединенiи. Этимъ устраняется споръ о природ* и абсолютныхъ свойствахъ радикаловъ. Ибо радикалы теперь являются просто результатомъ извiстныхъ идеальныхъ разложенiй, которыя могутъ оказываться различными, въ зависимости отъ положенной нами въ основу господствующей т о ч к и з p е н i я сравненiя. Радикалъ не обдадаетъ уже теперь самостоятельной реальностью;

онъ, какъ подчеркиваетъ это самъ Жераръ, долженъ лишь „выражать отношенiя, по какимъ замiщаютъ другь друга элементы или группы атомовъ" *). Мы находимся, такимъ *) Gerhardt „Traite de Chimie organique";

цит. по Ладенбургу, цит. соч., стр. 235.

вбшзомъ, у начала воззрiнiя, которое отказывается отвечать на водросъ, существуютъ ли и какъ существуютъ элементы, какъ давовые, въ соединенiяхъ, куда они входятъ, и которое предчочиiаетъ просто открывать и изображать по общимъ правиламъ измЪримыя отношенiя, существующiя между начальнымъ и конечнымъ состоянiямъ какого-нибудь химическаго процесса превращенiя. Но раз/ь достигнута эта фаза, то химiя взюдитъ въ общiй планъ энергетики *) и переходить, такимъ образомъ, изъ круга эмпирически описательныхъ наукъ въ область м а т е м а т н ч е с к а г о естествознанiя. Но прежде, чiмъ завершается этотъ ыроцессъ вступленiя химической проблемы въ более общую научную проблему, въ самой химiи начинаютъ уже выступать определенный точки зрiшiя и тенденцiи, указывающiя на это n p е о б p а з о в а н i e ф о р м ы с и с т е м ы. Первая фаза опредЪлешя вещественнаго многообразiя была отмечена тiмъ, что каждый элементъ характеризовался величиной своего атомнаго веса. Каждому простому тiлу присуще— по выраженiю Лейбница—определенное «характеристичное число»;

и число это им^етъ implicite то значенiе, что оно абстрактно выражаетъ совершеннейшимъ образомъ всю сумму его эмпирическихъ свойствъ. Но это изображенiе вещественнаго многообразiя путемъ многообразiя изъ чиселъ содержитъ уже въ себе намекъ на новую проблему. Собствениымъ методологическимъ преимуществомъ науки о числахъ является то, что каждый членъ здесь в ы в о д и т с я и конструктивно развивается изъ одного первоначальнаго полаганiя по определеннынъ правиламъ. Это требованiе прилагается теперь ко всiм'ь физическиыъ и химическимъ привнакамъ, зависимымъ отъ определенныхъ числовыхъ значенiй. И ихъ нельзя уже мыслить отныне, какъ нечто лишенное правилъи хаотичное;

и они должны быть выражены съ помощью точнаго закона въ своей последовательности и постепенномъ изменении *) Объ „энергетическомъ" пониманiи и трактованiи химiи см. особенно Ostwald „Elemente n. Verbindungen, Faraday Vorlesung", Lpz. 1904;

точно такъ же Duhem „Le Mixte", гл. IX и Х.

1)то общее требованiе находить свое первое удовлетворенiе въ установленiи п е р i о д и ч е с к о й с и с т е м ы элементовъ. Различныя свойства простыхъ т'Ьлъ: ихъ твердость и растяжимость, ихъ плавкость и летучесть, ихъ тепло и электропроводность, и т. д. являются теперь перiодическими функцiями ихъ атомныхъ вiзсовъ. Если вообразить себе всю совокупность элементовъ расположенной въ рядъ, то оказывается, что при переходе отъ одного члена ряда къ другому свойства отд'Ъльныхъ элементовъ изменяются;

но по прошествiи н^котораго перiода одинаковый свойства возвращаются снова. Такимъ образомъ, физико-химическая «сущность» каждаго элемента, его свойства до мелочей, зависятъ отъ его положенiя въ этомъ систематическомъ основномъ ряду. Одинъ изъ основоположниковъ перiодической системы, Лотаръ Мейеръ, ясно выразилъ въ то же время новый п р и н ц и п i а л ь н ы й оборотъ мысли, связанный съ ней. «Вещество» перешло теперь изъ разрядаестественнонаучныхъ п о с т о я н н ы х ъ въ категорiю величинъ п е p ё м е н н ы х ъ. «До сихъ поръ переменными величинами, отъ которыхъ зависятъ явленiя, въ физике признавались, главнымъ образомъ, мiстоположенiе и время, загЬмъ, при случай, теплота, температура, электричество и некоторыя другiя величины. Вещество, выраженное въ массе и числе, являлось въ уравненiяхъ только, какъ масса;

его качество обнаруживалось лишь въ томъ, что имеющiяся въ дифференцiальныхъ уравяенiяхъ или уравненiяхъ условiй постоянныя получали различную величину для каждаго вида вещества Р а з с м а т р и в а т ь э т и з а в и с и м ы я отъ в е щ е с т в е н н о й п р и р о д ы с у б с т а н ц i й в е л и ч и н ы, к а к ъ п е р е м е н н ы я,— до сихъ поръ этого еще не делали. Но теперь сделать уже этотъ новый шагь впередъ. Правда, и до сихъ поръ принимали во вниманiе въ физическихъ явленiяхъ влiянiе вещественной природы матерiи, когда определяли физическiя постоянныя для самыхъ различныхъ субстанцiй. Но эта вещественная природа оставалась всегда чемъ то качественнымъ;

не было возможности выразить эту фундаментальную переменную въ числi и мере и ввести ее въ вычисленiя. Теперь сделанъ уже въ этомъ направленiи шагь— хотя и самый робкiй: доказано, что численное выраженiе атомнаго веса есть та переменная, черезъ которую можно определить суб Сiанцiальную природу и зависящiя отъ нея свойства» *). Качественная сторона отдвльныхъ веществъ становится доступной математическому разсмотренiю, разъ открыта точка зренiя, по которой она располагается въ ряды съ определеннымъ закономъ поступанiя впередъ. Значенiе этой точки зренiя обнаруживается особенно ярко въ томъ, что отныне неизвестные до того эмпирически члены многообразiя могутъ быть п о с т у л и р у е м ы и предсказываемы на основанiи общаго систематическаго принципа и что успехи опытнаго изследованiя оиравдываютъ это постулированiе. Введенный такимъ образомъ въ химiю д е д у к т и в н ы й моментъ можно лучше всего разобрать въ его специфическихъ особенностяхъ, если сравнить его съ идеаломъ дедукцiи, какъ онъ выразился, съ одной стороны, въ спекулятивно-метафизическомъ изследованiи природы, а, съ другой, въ математической физике. Въ исторiи философiи особенно важная теоретикопознавательная роль выла дала неоднократно на долю п р о б л е м ы в е щ е с т в а, независимо отъ ея натурфилософской стороны. Такъ Локкъ развиваетъ на примере химическаго познанiя основныхъ веществъ и ихъ свойствъ всю свою концепцию аадачъ и границъ естественно научнаго изслiдованiя. Согласно ему, истинное з н а н i е достижимо лишь тамъ, где возможно получить общезначимыя представленiя о н е о б х од и м ы х ъ с в я з я х ъ. Только тамъ, где можно уразуметь все свойства предмета изъ его первичной природы, где, следовательно, возможно изъ знакомства съ предметомъ непосредственно заключить и a priori определить все его качества,—только тамъ можно говорить о настоящемъ познанiи, въ строгомъ смысле этого слова. Но въ естествознанiи невозможно исполнить этого требованiя, которое удовлетворено во всехъ нашихъ «интуитивныхъ» сужденiяхъ о математическихъ отношенiяхъ. Здесь, где мы имеемъ дело лишь съ вакопленiемъ и описанiемъ различныхъ фактовъ воспрiятiя, оказывается навсегда невозможнымъ установить ту з а в ие и м о с т ь другь отъ друга отдЬльныхъ членовъ, благодаря которой только они и могутъ стать однимъ рацiонально связаннымъ и понятымъ целымъ. Сколько бы свойствъ мы ни открыли путемъ *) L. Meyer, цвт. соч., стр. 176.

наблюденiя и опыта въ какой-нибудь субстанцiи, это не подвигаетъ насъ ни на шагь впередъ въ ръчпенiи вопроса о ихъ внутренней связи. Мы можемъ сопоставить какое угодно количество признаковъ золота—его твердость, растяжимость, температуру плавленiя и т. д.—и все-таки мы не сумiемъ вывести изъ нихъ ни одного н о в а г о признака, мы не сум'вемъ никогда п о н я т ь формы связи, въ силу которой опред'вленнымъ признакамъ одного вида постоянно соответствуют!) определенные признаки другого вида. Подобное пониманiе, одно только поднимающее наше познанiе природы до степени настоящей науки, какой является математика, было бы возможно лишь тогда, если бы могли ухватить проблему «съ другого конца», а не занимались бы только наблюденiями надъ взаимными отношениями признаковъ другъ къ другу,—есiи бы могли исходить изъ какого-нибудь опредiленiя сущности золота, чтобы отсюда дедуктивно вывести все вторичные признаки его *). Современная наука отчасти выполнила нарисованный здесь Локкомъ идеалъ;

но предварительно она должна была придать самому идеалу иной смыслъ. Она согласна съ Локкомъ въ томъ, что дедуцированiе отдъмьныхъ признаковъ какого-нибудь вещества изъ его «субстанциальной сущности» превышаетъ задачу точнаго и эмпирическаго знанiя. Но это не значитъ, что она отказывается отъ всякой а б с г р а к т н о и с в я з и с а м и х ъ э м п и р и ч е с к и х ъ д а н н ы х ъ. Она обнимаетъ многообразiе элементовъ въ одномъ основномъ ряду, члены котораго слйдуютъ другъ за другомъ по одному определенному принципу, и определяете затемъ отдельныя свойства телъ, какъ функцiи ихъ положенiя въ этомъ ряду. И здесь, конечно, нетъ отвiта на вопросъ о томъ, к а к ъ вытекаютъ изъ принятаго основного свойства дальнейшiе признаки, какъ получается изъ определеннаго атомнаго веса определенная растяжимость, твердость, температура плавленiя и пр. Темъ не менее, самимъ фактомъ этой зависимости пользуются для попытки выч и с л и т ь и предсказать на основанiи определенныхъ общихъ данныхъ известныя частныя свойства. Созданная такимъ образомъ функцiональная связь содержитъ въ себе, конечно, менее, *) Locke „Essay on human understanding". кн. IV, гл. метафизическое углубленiе въ сущность вещей, но она даетъ въ •Ю же время более, чемъ простое эмпирическое сопоставленiе неввязанныхъ между собою частностей. Возникающiй здесь поряДОЕЪ представдяетъ хотя бы некоторый а н а л о г ъ м а т е м а т и к и, т. е. аналогъ точнаго и «интуитивнаго» познанiя. Это, разумеется, не вводить насъ глубже въ абсолютное бытiе телъ;

но мы теперь строже схватываемъ правила ихъ систематической связи. Но решенiе это приводить въ то же время къ новому вопросу. Возникаетъ проблема вывести другъ изъ друга путемъ н е н р е р ы в н ы х ъ изменений атомные веса, являвгаiеся первоначально п р е р ы в н ы м и величинами, и определить законъ, по которому изменялись бы параллельно съ этимъ и производный свойства. Если бы эта задача была разрешена, то мы, благодаря этому, пришли бы логически къ другой форме образованiя понятiй;

вместо кучи правидъ насчетъ совместной наличности свойствъ мы имели бы единый, выразимый математически, законъ каузальной зависимости между измененiами различныхъ величинъ. Атомные веса, въ которыхъ мы выражаемъ своеобразiе и особенность элементовъ, были бы теперь не разрозненными неизменными величинами, но раскрывались бы передъ нами въ своемъ возникновенiи другъ изъ друга. Химическое понятiе перешло бы такимъ образомъ въ физическое понятiе. Повидимому, въ новейшемъ фазисе естествозна нiя, возникшемъ изъ изученiя явленiй радiоактивности, мы прямо замечаемъ уже этотъ поворотъ;

такъ какъ здесь принимаютъ непрерывное превращенiе элементовъ другъ въ друга, то отдельное вещество во всей своей чувственной замкнутости есть лишь точка перехода въ определенномъ динамическомъ процессе. Химическiй атомъ, становясь системой электроновъ, теряетъ приписывавшiяся ему до сихъ поръ твердость и неизменность и становится просто относительной точкой покоя,—разрЪзомъ, который мы проводимъ мысленно въ вечномъ потоке совершенiя. Какъ бы ни судить о научной правомерности подобныхъ допущенiй, они указываютъ, во всякомъ случае, недвусмыслеянымъ образомъ, по какому пути подвигается впередъ научное понятiе. Химическое изследованiе начинаетъ съ того, что оно выражаетъ въ точныхъ числахъ и мiрахъ рядъ фактическихъ, несвязанныхъ первоначально другь съ другомъ, наблюденiй. Но эти, полученный путемъ наблюденiя, числа скоро выстраиваются въ ряды, члены которыхъ связаны между собой по определенному правилу такъ, что послЬдующiе члены можно выводить изъ предыдущих^. Эмпирическiя многообразiя превращаются такимъ образомъ въ рацiональныя. Но вмiстi съ этимъ возникаегъ и задача свести закономерность с т р у к т у р н ы х ъ о т н о ш е н i й къ некоторому глубже лежащему каузальному закону с о в е р ш е н ! я, чтобы исчерпывающимъ образомъ обосновать ее здесь. Въ этомъ прогрессирующемъ преодолели эмпирическаго матерiала выступаегь въ то же время и та особенность логическаго процесса, въ силу котораго понятiе, подчиняясь фактамъ, даетъ въ то же время интеллектуальное господство надъ фактами.

IX.

Собственный м е т о д о л о г и ч е с к i й интересъ химическаго образованiя понятiй заключается въ томъ, что здесь съ новой стороны выступаетъ передъ нами о т н о ш е н i е в с е о б щ а г о къ ч а с т н о м у. При анализе ф и з и ч е с к и х ъ понятiй и методовъ ясно выступаетъ сперва лишь о д н а сторона этого фуядаментальнаго отношенiя. Целью теоретической физики являются всеобщiе законы совершения. Поскольку разсматриваются частные случаи, они имеютъ значенiе образцовъ, служащихъ для изображенiя и изъясяенiя этихъ законовъ. Но чiмъ больше мы углубляемся въ эту научную задачу, темъ острее выступаетъ p а с к о л ъ между системой нашихъ п о п я т i й и системой д е й с т в и т е л ь н о с т и. Ведь всякая «действительность» раскрывается передъ нами въ индивидуальномъ виде и форме и, значить, съ необозримымъ множествомъ отдельныхъ чертъ, между темъ какъ всякое л о в и м а н i е, согласно основной своей функцiи, состоитъ именно въ отвращенiи отъ этой конкретной полноты отдельныхъ чертъ. Сызнова выступаетъ обнаженной та антиномiя, которая нашла свое первое характерное выраженiе въ системе природы Аристотеля. Всякое внанiе есть знанiе о всеобщемъ и получаетъ свое завершенiе только, какъ таковое;

истинное же и первичное бытiе присуще не всеобщему, но индивидуальнымъ субстанцiямъ въ динамической градацiи ихъ осуществленiя. Историческая борьба и споры, ведщiеся въ среднiе века и вплоть до новейшаго времени вокругъ аристотелевской системы, объясняются по большей части съ этой точки зренiя: борьба между «номинализмомъ» и «реадизмомъ» есть лишь дальнейшее развитiе проблемы., которая въ скрытомъ виде имеется уже въ нервыхъ началахъ аристотелевской метафизики и ученiя о познанiи. Въ философiи новаго времени положенное здесь въ основу противоречiе получило свое наиболее яркое выраженiе въ теорiи Риккерта о естественнонаучномъ образоваяiи понятiй. Направленiе мышленiя на «понятiе» и направленiе его на действительность исключаюсь здесь взаимно другъ друга;

ибо по мере того, кавъ пояятiе все успешнее исполняетъ свою задачу, все более и более стушевывается область конкретныхъ единичныхъ фактовъ. Совершаемое съ помощью понятiя у п р о щ е н i е интенсивная и эвстенсивнаго многообразiя вещей означаетъ въ то же время постоянное о б е д н е н i е ихъ реальнаго содержанiя. Конечная цель, къ которой стремятся науки о гЬлахъ, какъ и все другiя естественныя науки, состоитъ въ выключены эмпирическаго воззренiя иаъ содержанiя ихъ понятiй. Наука, такимъ образомъ, не з а в ад и в а е т ъ пропасти между «мыслями» и «фактами»;

наоборотъ, именно она лишь создаетъ и постоянно расширяетъ эту пропасть«Каково бы ни было содержанiе понятiй, оно стоить въ р'Ьшительномъ противоречiи къ эмпирическому мiру конкретнаго... Уже самое примитивное образованiе понятiя уничтожаетъ индивидуальное, въ строгомъ смысле слова,, а въ конце концовъ естествознанiе приходитъ къ тому выводу, что по существу вся действительность всегда и везде одна и та же, т. е. что въ ней нетъ совсемъ ничего индивидуальпаго... Но ведь это совсiмъ не такъ, и равъ только мы подумаемъ о томъ, что каждый кусокъ действительности отличенъ въ своей конкретной форме отъ каждаго другого куска, что, далее, единственно известная намъ действительность — это частное, конкретное, индивидуальное, то мы должны также понять значенiе того факта, что всякое обравованiе понятiй уничтожаете индивидуальность действительности. Если въ содержанiе естественнояаучныхъ понятiй не входить ничего индивидуальнаго и конкретнаго, то изъ этого сл'Ьдуетъ, что въ нихъ не входитъ ничего действительна™. Созданная естествознанiеыъ дронасть между понятiями и индивидами есть, следовательно, про:;

: пасть между понятiями и действительностью вообще» ). Если это логическое слiдствiе правильно, то отсюда вытекаетъ, что научное изсл'Ьдованiе находилось до сихъ поръ въ странномъ заблужденiи насчетъ цели, къ которой она стремится. Вiдь все великiе изследователи въ области точнаго знанiя верили и нродолжаютъ верить, что задача ихъ науки заключается въ томъ, чтобы пропитать самое действительность все более и более познанiемъ и поднять ее до ступени все более о n p е д ел е н н а г о воззренiя. На место случайнаго и фрагментарнаго разсмотренiя вещей, имеющаго у каждаго индивидуальнаго наблюдателя иной характеръ, доласенъ стать полный обзоръ ея, на место ограниченной наивной картины мiра — универсальная концепцiя, раскрывающая передъ нами тончайшiя структурныя отношенiя действительности и дозволяющая проследить ихъ до мельчайшихъ подробностей. Но какъ можно было бы удовлетворить этому требованiю, если бы то логическое орудiе, которымъ пользуется изследованiе, если бы естественнонаучное п о н я т i е прямо противоречило ему? То, что должно было бы обострить нашъ взоръ для изученiя деталей эмпирическаго мiра, то — какъ мы теперь должны узнать — притупляетъ его;

то, что, казалось, укрепляетъ и расширяетъ наше sptnie фактовъ, то все более удаляетъ насъ отъ собственнаго ядра «фактическаго». Пониманiе действительности съ помощью понятiй равносильно уничтоженiю ея характеристичнаго содержанiя. Какъ ни парадоксальнымъ кажется это заключенiе, оно принудительно вытекаетъ, однако, изъ основныхъ предпосылокъ риккертовской теорiи. Если понятiе, согласно господствующему логическому ученiю, есть не что иное, какъ «представленiе объ общемъ», то оно не въ состоянiе постигать особенное, к а к ъ *) Rickert „Die Grenzen der naturwissenschaftlichen Begrifi'sbildung"' Tbingen n. Lpz., 1902, стр. 235 и ел.

особенное. Его функцiя тогда не отличается по существу отъ фунвпш с л о в а, съ которымъ Ривкертъ—следуя въ этомъ отношевiя Зигварту—ставить его совершенно на одну доску. Все представляемое—разсуждаетъ Зигварть—представляютъ себе или какъ единично существующее, или отвлекаясь отъ условiй его отдельааго существования;

оно называется о б щ и м ъ постольку, поскольку можно мыслить представляемое—какъ оно дано на лицо чисто внутреннимъ образомъ—существующимъ въ какомъ угодно множестве отдельныхъ вещей или случаевъ. Выраженiемъ этого даннаго внутреннимъ образомъ налицо содержанiя является с л о в о, какъ таковое. Напримеръ, слову «птица» не соответствеутъ совершенно определенное конкретное содержанiе;

въ немъ имеются лишь извЪстные неопределенные контуры фигуры вместе съ туманнымъ предетавленiемъ о полете, такъ что дети могутъ называть птицей также детящаго жука или бабочку. Тоже самое можно сказать первоначально о всехъ нашихъ общихъ представленiяхъ. И они возможны лишь потому, что, помимо конкретныхъ и законченныхъ въ себi чувственныхъ воспрiятiй, въ нашемъ распоряженiи имеются н менiе совершенным и точныя содержанiя сознанiя. Неточность образовъ воспоминанiя, остающихся въ насъ отъ нашихъ факти. ческихъ ощущенiй, приводить къ тому, что въ действитедьномъ процессе совнанiя наряду съ живыми и непосредственно данными чувственными воззренiями имеются всегда и бледныя остатки ихъ, удержавшiе лишь ту или иную черту ихъ;

эти последнiе и содержать въ себе собственный психологическiй матерiалъ для созданiя абстрактныхъ общихъ представленiй. Способность какого-нибудь представления, заключающаяся въ томъ, что его можно применять къ тому, что различается между собой не только по времени и месту, но и по содержанiю, дана прежде всего съ его н е о п р е д е л е н н о с т ь ю : «чемъ неопределеннее, темъ легче примененiе». Кажущееся богатство функцiи понятiя, способной втянуть въ кругъ сравненiя все более дадекiе и новые элементы, основывается такимъ образомъ на бедности пеихологическаго субстрата, съ которымъ она связана. И научное понятiе возникаете такимъ же образомъ и при такихъ же условiяхъ. Отличiе его отъ наивныхъ понятiй языка и ходячаго мiровоззренiя заключается лишь въ томъ, что здесь пользуются съ полнымъ сознанiемъ и критически гвмъ прiемомъ, къ которому тамъ прибiгаютъ безсознательно. Пути естественной, самой себе предоставленной, абстракцiи многократно перекрещиваются и перепутываются между собой такъ, что здесь никогда нельзя получить вполне надежнаго и о д н о з н а ч на го результата. Фуякцiя же науки состоитъ въ томъ, что _она уничтожаете эту многозначность, давая въ своихъ общезначимыхъ опредъменiяхъ определенный правила для выбора матерiала вое. прiятiя. Различные образы абстракцiи, такимъ образомъ, точно отграничиваются другъ отъ друга, такъ какъ каждый изъ нихъ охватываетъ одинъ единственный кругъ признаковъ;

и это постоянство и всестороннее отличiе обозначеннаго опредЪленнымъ еловомъ содержанiя представленiя и составляетъ сущность понятiя *). Но теперь разстоянiе отъ живого воззрiнiя отдiiльныхъ фактовъ стало еще больше, ч'Ьмъ прежде. Вiдь въ сдовахъ конкретное представленiе содержанiй, выражаемыхъ ими, все-таки находится еще на заднемъ фоне сознанiя,'хотя оно и не выделяется совершенно ясно;

а научное понятiе, чiмъ оно чище, тiмъ свободнее оно отъ этого послiдняго остатка воззрiнiя. Благодаря этому, оно становится вполне обозримымъ и посдушнымъ нашему мышленiю целымъ;

но зато оно должно отказаться отъ притязанiй постичь д-Ьйствительность, которая всегда дана налицо и постижима лишь въ индивидуальной форм*. Что прежде всего бросается въ глаза въ этой дедукцiи, такъ это то обстоятельство, что она сперва выделяете критикуемое имъ естественнонаучное понятiе изъ связи, въ которой оно возникаетъ логически и изъ которой оно черпаетъ постоянно свою силу. Точныя естественнонаучныя понятiя продолжаюсь лишь тотъ логический процессъ, который имiiетъ место уже внутри чистаго м а т е м а т и ч е с к а г о познанiя. Поэтому критика ходячаго знач е н i я с л о в ъ не попадаетъ въ эти понятiя, ибо они съ самаго начала стоять на другой почв* и исходятъ изъ совершенно иныхъ предпосылокъ. Теоретическiя понятiя естествознанiя не суть вовсе *) См. объ этомъ Sigwart „Logik"2 I, 45 и ел., 1, 325 и т. д. ср. Rickert, указ, соч., стр. 32 и ел. стр. 47 и ел. (см также гл. 1).

просто очищенныя и идеадизированныя значенiя словъ. Вс'Ьмъ лань присущъ моментъ, который совершенно чуждъ слову, какъ таковому. Они содержать въ себе, какъ мы видели, указанiе на точный ц р и н ц и п ъ р я д а, побуждающей насъ опред^деннымь образомъ связывать многообразное содержанiе воззръ-нiя, пробитая его согласно определенному закону. Но для «понятiя» въ э т о м ъ смысл* нiтъ той антиномiи, на которой. опирается аргументацiя Риккерта. Здесь не можетъ возникнуть незаполнимой пропасти между «общимъ» и «частнымъ», такъ какъ значенiе и функцiя самого общаго заключается въ томъ, чтобъ сделать возможной и изобразить с в я з ь и к о о р д и н а ц и ю с а м о г о ч а с т и а г о. Если представить себе частное, какъ ч д е н ъ р я д а, а общее, какъ п р и н ц и п ъ р я д а, то становится сейчасъ же ясно, что оба эти момента, не переходя другъ въ друга и не смешиваясь между собой по содержанiю, тЬсно связаны все-таки по своему функцiональному значенiю. Мы не видимъ основанiа, почему какое-нибудь конкретное содержанiе должно потерять свой наглядный, частный жарактеръ, разъ оно войдетъ съ другими однородными содержаниями въ различный связи рядовъ и, значить, будетъ взято и образовано, какъ «нонятiе». Скорее верно противоположное утвержденiе: чiмъ дальше подвигается впередъ это образованiе понятiя, чiмъ многочисленнее круги отношенiй, въ которые входить частное, темъ резче выделяется и его своеобразiе. Каждая новая т о ч к а з р е н i я отношенiя—а понятiе есть не что иное, какъ подобная точка зренiя—обнаруживаете въ немъ новую сторону, новыя специфическiя свойства. Здесь такимъ образомъ логика сызнова встречается съ концепцiей конкретной науки. Каждое настоящее естественнонаучное понятiе оказывается, действительно, плодотворнымъ лишь постольку, поскольку оно указываете путь къ новымъ, неизвестнымъ до того, областямъ «фактовъ». Оно не отворачивается отъ частнаго матерiала воззренiя, чтобы потерять его подъ конецъ изъ виду, но обозначаете, наоборотъ, постоянно направденiе, следя по которому мы сумеемъ открыть все новыя и новыя частности въ многообразiи эмпирической действительности. Такъ химическое «понятiе» какого-нибудь определенная тела дано его • с т р у к т у р н о й ф о р м у л о й, въ которой оно рассматривается, какъ особое частное вещество, въ своемъ особенномъ строенiи, но въ которой въ то же время оно введено въ рядъ различныхъ химическихъ «типовъ» и такимъ образомъ поставлено въ определенное отношенiе къ совокупности прочихъ гЬлъ. Обыкновенная химическая формула, которая показываетъ въ общемъ лишь его составь но не видъ его построенiя изъ отдiльныхъ элементовъ, здесь обогащена массой новыхъ отношенiй. Полученное нами теперь общее правило дозволяетъ въ то же время проследить, какимъ образомъ и по какому закону данное вещество переходитъ въ другое;

оно заключаетъ въ себе не только форму его существованiя въ определенный моментъ, но и всю совокупность его возмоясныхъ пространственно—временныхъ фазъ. Чiмъ дальше подвигается впередъ химическое образованiе нонятiй, гЬмъ резче вырисовывается и способность р а з л и ч е н i я частнаго. Вещества, которыя съ точки зрiшiя неразвитаго понятiя разсматривались, какъ однородный (въ качеств* «изомерныхъ»), обособляются другъ отъ друга съ точки зр-Ьнiя развитаго понятiя, отграничиваясь въ своихъ специфическихъ особенностяхъ. Такимъ образомъ, мы здесь не наталкиваемся нигде на ту неопределенную «общность», которая свойственна ходячимъ значенiямъ словъ. Частный членъ ряда, место котораго въ системе должно быть определено, можетъ остаться вполне, какъ таковой;

но въ то же время отношенiе, въ билу котораго онъ соединяется съ другими членами въ одну группу, обладаетъ строго выралсеняымъ значенiемъ, которымъ оно отличается отъ другихъ формъ отношенiя. Только общность расплывчатаго р о д о в о г о о б р а за угрожаете своеобразiю частнаго, между темъ какъ общность определенна«) закона отношенiя укрепляете и раскрываете со всехъ сторонъ это своеобразiе. Такимъ образомъ критика Риккерта касается, въ конце концовъ, лишь одной формы образованiя понятiй, которую онъ самъ отвергаете, какъ недостаточную. Она совершается съ точки зренiя «теорiи субсумпцiи> *), которая, однако, съ другой сто*) Ср. мЪтмя стр. 226 и ел.).

критическiя вамiчанiя M. Frischeisen—Khler'a.Die ионы, отвергается при о б о с н о в а н i и точныхъ понятiй. Если признать вместе съ Риккертомъ, что все естественнонаучный п о н я т i я о в е щ а х ъ имеютъ тенденцiю ко все большему превращенiю въ чистыя п о н я т i я о б ъ о т н о ш е н i я х ъ, то этимъ въ то же время признается implicite, что настоящая логическая данность понятiй совсемъ не связана съ формой абстрактной «общности». «Какая-нибудь наука», замечаете самъ Риккертъ, «можете стать пiшнымъ элементомъ въ стремленiяхъ, нааравленныхъ на познанiе телеснаго мiра въ его iгвломъ, лишь тогда, когда она въ первыхъ же начаткахъ къ образованiю, своихъ понятiй помнить последнюю цель естествознанiя—познанiе естественно закономерной необходимости вещей. Но если она помнитъ эту цель, то она по возможности скорее будетъ стремиться оставить исключительно классификаторское образованiе понятiй, т. е. она никогда не будетъ довольствоваться понятiями, которыя являются простыми комплексами признаковъ. Наоборотъ, каждое соединенiе какихъ-нибудь элементовъ въ понятiе будетъ всегда происходить лишь при томъ условiи, что соединенные элементы или прямо находятся въ естественно-закономерно необходимой, т. е. безусловно общезначимой, связи, или же, по крайней мере, являются въ своемъ соединенiи предварительными ступенями къ такимъ понятiямъ, въ которыхъ выражена некоторая естественно-закономерная необходимая связь. Конечно, отношенiя мiра значенiй (Bedeutungen) къ мiру воззренiй составдяетъ наше познанiе, по крайней мере, поскольку дело идете о познанiи въ смысле естественныхъ наукъ, но именно поэтому значенiя не могуть быть представленiями, но должны по своей логической ценности быть сужденiями, которыя или содержать, или подготовляйте законы» *). При такихъ ясныхъ разсужденiяхъ нетрудно указать крнтическiй пунктъ въ теорiи Риккерта: центръ тяжести изследованiя перемещенъ здесь ошибочно съ вопроса о необходимости абстрактныхъ «значенШ» на вопросъ объ общности родовых7, представленiй. Только о «представленiяхъ» можно сказать, что чёмъ они общее, темъ более они теряютъ въ конкретной ясности и резкости, пока они подъ ко*) Цит. соч., стр. 71,73.

Grenzen der natnrwissens. Begriffsbildung". („Arch. f. System. Phils.", нецъ не превратятся въ какiя-то голыя схемы безъ всякаго ре~ альнаго содержанiя. С у ж д е я i я асе, наоборотъ, оцредiляютъ частное гЬмъ точнее, чiмъ обширнее кругъ сравненiя и координированiя, въ который они его вводятъ. Ростъ объема идегъ здiсь параллельно съ опредiленiемъ содержанiя (см. выше, гл. I). Общезначимость сужденiя обозначаетъ не количество субъекта сужденiя, но качество связи сужденiя, такъ что и сужденiя о частномъ могутъ быть совершенно общезначимыми. Сужденiе: S есть P coвсiшъ не выражаетъ въ этомъ случай, что свойства P содержатся равномерно во множествi субъектовъ, а что оно присуще этому особенному субъекту, но присуще ему безусловно и съ объективной необходимостью. Когда, такимъ образомъ, мы, съ помощью естественнонаучныхъ законовъ, мысленно превращаемъ данное чувственнаго воспрiятiя въ нечто необходимое, то мы этимъ ничего не изменили въ его матерiальномъ содержанiи, но подвели его только подъ новую точку зрiнiя обсужденiя. Зд-Ьсь не некоторая система «ИНДИЕЙдуальныхъ» вещей переходитъ въ систему «общихъ» вещей, но здесь относительно свободные, несвязанные между собой, эмлирическiе признаки соединяются въ систему объективно значущихъ связей. Здесь не создается особый видъ предметовъ, но одной и той же опытной действительности придается новая категорiальная форма. Поэтому переходъ къ «общности» есть какъ бы вторичный моментъ, не затрагивающей, собственно, основной тенденцiи образованiя понятiй. Этотъ переходъ лишь симптомъ и выраженiе того перехода къ необходимости, который ставитъ и требуетъ сама задача естественнонаучнаго позяанiя *).

*) Косвенное подтвержденiе я нахожу въ нов'Ьйшемъ изложенiи риккертовой теорiи, въ совсiмъ недавно лишь появившейся работ* Сергея Гессена: „Individuelle Kausalitt" („Ergnzungshefte des Kantstudien'',.№15, Berlin, 1909). Чтобы резко подчеркнуть противоположность между естественнонаучнымъ и историчеекимъ образованiемъ понятiй. Гессенъ отличаетъ две раэныя формы причинности. Причинность, какъ ее повимаетъ и кладетъ въ основу своихъ объясненiй естествознанiе, растворяется въ идей о всеобщей закономерности. Понять причинно какоенибудь событiе значить здесь подвести его подъ общiе законы. То, что познается такимъ образомъ, никогда не берется и не изображается въ евоемъ однократномъ и неповторимомъ своеобразiи, но всегда лишь раз Правда, въ о д н о м ъ отношенiи раздiiленiе между естественнонаучнымъ понятiемъ и «действительностью», какъ она дана намъ въ чувственныхъ впечатлiнiяхъ, остается. Ни на одно изъ основныхъ понятiй естествознанiя нельзя указать, какъ на с о с т а в н у ю ч а с т ь чувственнаго воспрiятiя;

въ пользу ни одного изъ нихъ нельзя привести непосредственно соответствующего впечатленiя. Наоборотъ, оказалось, что чемъ дальше расширяетъ свое владычество естественнонаучное мышленiе, темъ интенсивнее происходить въ немъ творчество абстрактныхъ концеiщiй, не им'Ьющихъ для себя аналога въ области конкретныхъ ощущешй. Не только такiя гипотетическiя понятiя, какъ атомъ или эеиръ, но и чисто сматривается, какъ экземпляръ родового понятiя. Но это односторонняя естественнонаучная схема не исчерпываетъ содержанiя идеи о причинности в о о б щ е. Видь причинность, беря ее въ ея посл'вднемъ основанiи» означаетъ не что иное, какъ „необходимость временной последовательно сти кусковъ действительности»;

но мы должны постулировать подобную необходимость и тамъ, где мы имеемъ дело со сменой чисто и н д и в ид у а л ь н ы х ъ событiй, которая такимъ образомъ никогда не можетъ повториться совершенно одинаково. Специфически „историческая при" чинность" основывается на применении этой точки зренiя, Цонятiе о ней вознвкаетъ тогда, когда мы вкладываемъ идею необходимости и одноЗ начности процесса въ некоторое однократное, определенное во времени, событiе, которое мы не желаемъ разематривать, какъ частный случай общихъ законовъ (ср. Гессенъ, цит., соч. особенно стр. 32 и ел., стр. 73 и ел., и т. д.) Здесь, во всякомъ случае, видно, что для естественнонаучнаго и историческаго „понятiя" имеется объемлющее ихъ е д и н с т в о, изъ котораго выводятся оба: и это единство дается идеей о н е о б х о д и м о с т и. У самого Гессена необходимость эта сперва вкладывается въ „объективную действительность", которую, какъ таковую, должно мыслить принципiально свободной отъ всякой формы абстрактнаго толкованiя, независимо отъ того, происходитъ ли это толкованiе въ направленiи естественнонаучныхъ или историческихъ понятiй. Однако, более точный теоретикопознавательный анализъ показываетъ, что действительность эту нужно брать не въ смысле абсолютнаго метафизическаго существованiя, но въ качестве р е г у л я т и в н о й и д е и, направляющей къ общей цели наши различныя, методически весходныя, концепцiи (см. особенно стр. 88 и ел.). Иными словами, оказывается, что методологическое различенiе „общихъ" естественно-научныхъ понятiй и „индивидуальныхъ" историческихъ понятiй совсемъ не исклгочаетъ, но даже требуетъ с в я з и эмпирическiя понятiя, какъ матерiя иди движенiе, доказываютъ, что научное изслiдованiе нуждается на-ряду съ «данными» элементами восдрiятiя въ чисто идеальныхъ и не обнаруживаемыхъ ни въ какомъ прямомъ ОПЫТ/Б п р е д i л ь н ы х ъ п о н я т i я х ъ. что на-ряду съ «действительными оно не можетъ обходиться и безъ «не-дiйствительнаго». Но было бы тiмъ не менее недоразумiшiемъ принять, что, благодаря этой своеобразной черт* образованiя понятiй въ точной науке, она все болiе и более отходить отъ задачъ, ставимыхъ ей конкретно эмпирической действительностью. Какъ аъ такимъ образомъ, якобы отворачиваясь отъ действительности вещей, наука прокладываете, къ нимъ новый путь. Именно гЬмъ ва между теми и другими: то, что съ точки зрънiя „общности" расходится логически, то сызнова сходится, какъ только мы замеиимъ эту точку зренiя точкой зренiя необходимости. Если мы запомнит эту последнюю мысль, какъ собственно основную и решающую, то становится далее яснымъ, что и р а з л и ч i е въ степени „общности" не можетъ само никогда подняться до степени безусловной п р о т и в о п о л о ж н о с т и. Поскольку мы применяемъ идею о необходимости къ некоторому частному событiю, поскольку мы, слЪдователыю, утверждаема, что э т о индивидуальное А необходимо требуетъ и влечетъ за собой э т о индивидуальное В, постольку въ этомъ установленiи о д н о к р а т н о й ситуацiи данъ въ то же время implicite моментъ общаго Правда въ этомь суждеиiи исключенъ тотъ случай, что весь комплексъ А повторится когда нибудь точно такимъ же образомъ;

но въ то же время въ немъ сказано и то, что, е ел л б ы повторилось такимъ образомъ А,то требовалось бы, какъ действительное, В, и только В. Следовательно, кто въ исторiи вилитъ не одно лишь позитивистическое..описанiе'' смены различныхъ событiй, кто считаетъ необходимымъ применить и къ ней особый видъ п р и ч и н н а г о с у ж д е н i я, тотъ признаетъ узко въ ней а т у форму „общаго". Общность заключается здесь не въ категорической, но въ гипотетической части сужденiя: форма связи А и В проицируется и д е а л ь н о въ общее, хотя отдельный элементы могутъ обладать только однократной д е й с т в и т е л ь н о с т ь ю. Историческое понятiо, пытающееся охватить эту действительность, относится косвенныыъ образомъ къ универсальной форме необходимости;

съ другой же стороны, естественнонаучное понятiе, являющееся прежде всего выраженiемъ общезна" чимой связи отношенiя, ищетъ подтвержденiяи примiшенiя въ опредiленномъ во времени ЂДИНИЧНОМЪ случае. Такимъ образомъ здесь различно только н а п р а в л е н i е отношенiя „частнаго" къ „общему";

к о р р е л а ц i я же обоихъ моментовъ оказывается необходимой въ обоихъслучаяхъ. Здесь, следовательно, дiло идетъ не о противоположенiи между повятiямъ, которыя не имiдатъ вовсе прямо указуемаго, конкретяаго с о д е р ж а н i я, присуща необходимая ф у н к ц i я въ дЪле формированiя и построенiя конкретной действительности. Признаки, дая выраженiя которыхъ созданы естествеяяонаучныя основный йонятiя, не свойственны, разумеется, эмпирическимъ предметамъ, какъ чувственныя с в о й с т в а, въ роде ихъ цвета или вкуса;

но, съ PFOS стороны они представляютъ о т н о ш е н i я именно этихъ эмпирическихъ нредметовъ. Создаваемый такимъ образомъ сужденiя, хотя и не могутъ быть разложены сами по своему с о д е р ж а н i ю „понятiемъ" я абсолютной „действительностью", но о различенiи внутри самой системы понятiй. Самъ Геесенъ намеренно подчеркиваетъ это обстоятельство, я, значить, абстрактный характеръ, свойственный также н с т о р i и. „Противоположное мненiе, желающее сделать изъ исторiи конкретную науку и связать ее съ действительностью, повинно въ и с т ор и ч е с к о м ъ р е а л и з м е п о н я т i й, который такъ же опасенъ, какъ в естественнонаучный реализмъ". И историческiя понятiя суть,,въ общемъ продукты более или менее сильной абстракцiи", значитъ, какъ т а к о в ы я. столь же мало конкретны, какъ и понятiя естестиознанiя „Какъ индивидуализирующая наука о культуре, исторiя представляетъ удаленiе отъ действительности;

принципiально она такъ же близка къ послiдней, какъ и естествознанiе;

она тоже работаотъ понятiями—но инди • видуальными понятiями. Это нужно подчеркнуть въ особенности по отношенiю къ историческому реализму понятiй" (стр.27). Зд-всьсноваобна руживается, что о т д е л е н i е естественнонаучнаго понятiя отъ историческаго предполагаетъ определенную с в я з ь между обоими. Ф у н к д i я понятiя, какъ таковая, должна быть понята и выведена въ своей единой основной форме, прежде чемъ сможетъ наступить дифференцированiе на различные виды понятiй. Но эта основная форма заключается не въ родовоиъ понятiй, а въ п о н я т i й о р я д е, которое неизбежно необходимо для всякаго рода „формированiя" конкретно даннаго. Координированiв единичнаго и введенiе его въ целокупную связь, являющееся, какъ мы все более въ этомъ убеждаемся, настоящей целью естественнонаучнаго Образованiя понятiй, образуетъ существенную задачу и исторических ь понятiй. Это,,координированiе" можетъ происходить по многоразли i нымъ точкамъ зренiя и сообразно различными мотивамъ;

темъ не мвнi>е оно имеетъ логически общiя черты, которыя можно выделить, какъ сущность понятiя,,вообще".

на простые аггрегаты чувственныхъ впечатлiшiй, относятся все хаки въ своемъ у п о т р е б л е н i и къ совокупности этихъ впечатлiнiй, которой они пытаются придать систематическую форму. Поэтому методологическая противоположность никогда не выростаетъ до размеровъ метафизической противоположности;

видь мышленiе обособляется отъ воззр-внiя лишь для того, чтобы вернуться къ нему съ новыми самостоятельными вспомогательными средствами, обогативши его такимъ образомъ. Каждое отношенiе, открываемое теорiей и выражаемое въ математической формi, показываетъ въ то же время новый путь отъ даннаго къ не данному, отъ дМствительныхъ оиытовъ къ «возможнымъ». Разумеется, важно то, что естественнонаучные понятiя объ отношенiяхъ не имiютъ непосредственна™ отображенiя въ единичныхъ вещахъ;

но препятствуетъ этому не столько момента е д и н и ч н о с т и, сколько моментъ в е щ н о с т и. Они даютъ намъ возможность заглянуть въ о т н ош е н i я единичнаго, хотя ихъ никогда нельзя увидеть зъ вид i> изолированныхъ о б ъ е к т о в ъ. Такъ, напримiръ, «энергiя» означаетъ не однородную вещь, въ которой уничтожены различiя всiхъ видовъ энергiи, но единый принципъ связыванiя, который можетъ обнаруживаться, какъ таковой, лишь на качественно различномъ. Тождество формы ряда—а именно она скрывается подъ всякимъ допущенiемъ тождественныхъ объектовъ въ естествознанiи—можно обнаружить лишь на многообразiи членовъ ряда, которое должно быть сохранено, какъ таковое. Такимъ образомъ нътъ никакого противор'Ьчiя между всеобщей значимостью принциповъ и частнымъ существованiемъ вещей, ибо въ посдъ'днемъ счетi между ними нiтъ совст>мъ соперничества. Они относятся къ различнымъ догическимъ изм'Ьренiямъ, такъ что ни одно изъ нихъ не можетъ пытаться стать непосредственно на мЪсто другого. Проблема, о которой идетъ здiсь дiло, получаетъ особенно отчетливую формулировку опять -таки на почв'Ь м а т е м а т и к и *). Критики Риккертовской концепцiи указали съ пол*) Нiкоторыя риккертiанцы прямо признали и выдвинули „конкретную общность", присущую математическимъ понятiямъ (см. выше, гл. !)• „ П р о п а с т ь, существующая для абстрактнаго познанiя между общимъ и частнымъ"—говорить Ласкъ въ своемъ сочвненiи „Fichtes Idealismus нямъ правомъ на значительную роль, присущую установленiю окред'Ъленныхъ количественныхъ фактовъ, определенным, ч и с л о в ы х ъ п о с т о я н н ы х ъ при построенiи естествознанiя *). Только тогда, когда въ формулы общихъ законовъ внесены значенiя этихъ постоянныхъ, многообразiе опытовъ получаетъ ту твердую и однозначную форму, которая д'Ьлаетъ изъ него «природу*. Научное построенiе действительности закончено лишь тогда, когда на-ряду въ общими причинными уравненiями выступаютъи определенный, эмпирически установленныя, значенiя величинъ для частныхъ группъ процессовъ, такъ, наприм^ръ, беря частный примеръ, когда общiй принципъ сохраненiя энергiи дополненъ указанiемъ постоянныхъ чиселъ эквивалентности, согласно которымъ происходитъ обмйнъ энергiей между двумя различными областями. Эти числа представляютъ, какъ выразился Робертъ Майеръ, искомый фундаund die Geschichte"—„а значитъ, и иррацiональность заполняется въ математическомъ воззр-Ьнiи, благодаря возможности конструкцiи. Е д и н и ч н ы е случаи осуществленiя математическаго понятiя могутъ быть порождены самимъ понятiеыъ. Отъ понятiя о кругв съ помощью коыструкцiи мы приходимъ къ м а т е м а т и ч е с к о й индивидуальности единичнаго круга, т. е. отъ общаго приходимъ къ последнему остатку индивидуальнаго... И въ математик^ объектъ воззрiнiя—это единичное, конкретное, данное, но данное a priori, а не posteriori, какъ матерiалъ ощущенiя;

его можно построить—и это логическiй уникумъ!—индивидуально однократно и въ то же время a priori" (стр. 40 и ел.). И здЂсь мы видимъ, что критика Риккерта получила-бы иной видъ, если бы она съ самаго начала стала-бы решительно разсматривать естественнонаучный понятiя не какъ результаты „абстрактивнаго" образованiя понятiй, а какъ продукты к о н с т р у к т и в н а г о математическаго образованiя понятiй. Полученный здъеь взглядъ на математику пришлось-бы затiшъ неизбежно перенести и на физику;

ВЂДЬ настоящая проблема заключается именно въ томъ, что математика вовсе не есть „логическiй уникумъ" но что она вносить свойственную ей специфическую форму понятiя и въ „частныя" естественныя науки. Въ форм* физической „индукцiи", съ помощью которой мы схватываемъ эмпирически д-Ьйствительное, уже заключена форма математической „дедукцiи" и, значитъ, имеется одинаковое методологическое преодолънiе частнаго путемъ общаго (ср. особенно гл. V). *) См. Riehl „Logik u. Erkentnisstheovie" (Die Kultur der Gegenwart", I, 6, стр. 101);

ср. особенно Frischeisen—Khler, цит. соч., стр. 255.

метнъ точнаго естествознанiя *). Но определенное число наругааетъ традицiонную логическую схему, для которой понятiе существуете только, какъ общее родовое понятiе, заключающее въ себе множество экземпляровъ. «Два», «четыре»—не существуютъ, какъ родъ, который осуществленъ во всiхъ конкретныхъ двойкахъ или четверкахъ предметовъ. Какъ неизменные члены въ ряду полаганiй единицы, они существуютъ лишь о д и н ъ р а з ъ, хотя, съ другой стороны, не можетъ быть никакого сомнiнiя насчетъ того, что они обладаютъ не чувственнымъ, но чисто абстрактнымъ «бытiемъ» (см. объ этомъ гл. II). И съ этой стороны обнаруживается, такимъ обраиомъ, что научное понятiе, какъ таковое, совсiмъ не лишено возможности устанавливать единичное;

хотя, съ другой стороны, оно никогда не разсматривастъ единичное изолированно, но всегда только, какъ особенный элементъ нiкотораго упорядоченная) мяогообразiя. Вместо того, чтобы подниматься до абстрактныхъ и пустыхъ родовъ бытiя и совергаенiя, эмпирическое изслiдованiе пытается, съ помощью необходимыхъ законозъ, связать въ ряды эмпиричесмя константы, которыя оно нашло к которыя представляют совершенно однозначный числовыя индивидуальности **). «Структурныя отношенiя», составляются на-ряду съ ааконами причинной зависимости существенный объектъ естественнонаучнаго изсл-вдованiя, подъ конецъ—какъ это видно особенно ясно на примере химическаго познанiя—сводятся къ опред'Ьленнымъ числамъ, которыя, въ свою очередь, должны быть поняты, какъ урегулированные ряды. Теорiя разсматриваетъ и отграничиваетъ возможный формы связи ряда вообще;

опытъ же показываетъ определенное м е с т о, занимаемое въ этой связи эмпирически «дiйствительнымъ» бытiемъ или эмпирически сдiiйствительнымъ» лроцессомъ. Въ развитомъ естественнонаучномъ образе мiра оба эти момента неразрывно соединены между собою: общность функцi ональнаго правила здесь представлена только въ особенности *) В. Mayer „Bemerkungen ber das mechanische quivalent der Wrme" 1851. („Die Mechanik der Wrme" c. 237). **) Ср. объ этомъ теперь особенно A. Grland „Aristoteles u. Kant bezglich der Idee der theoretischen Erkenntniss untersucht". Giessen, 1909. („Phil. Arbeiten hrg. von Cohen u. Natorp", II, 2), стр. 433 и ел.

оян числовыхъ значенiа, особенность лостоянныхъ чи^д,—въ общности закона, связывающаго нхъ. Это взаимоотиошенiе повторяется и подтверждается и въ нред-влахъ частныхъ наукъ. Ни одна естественнонаучная дисциплина не отказывается отъ установленiя единичныхъ фактовъ, и ни одна не можетъ сделать этого бевъ имеющей здесь решающее значенiе идеи закона. Даже тв изытЬдователи, которые исходятъ изъ противоположности, существующей между историческими индивидуальными понятiями и естественнонаучными родовыми понятiями, должны поэтому прямо сознаться, что этому логическому обособленiю не соотвiугствуетъ вовсе реальное разд'Ьленiе въ самихъ наукахъ. Повсюду оба эти мотива переходятъ другь въ друга, и положенiе какой-нибудь частной науки въ общей системе познанiя можно определить лишь по преобладанiю того или другого мотива. Если же это такъ, то поднимается вопросъ, почему мы будемъ называть и характеризовать особый видъ постановки и трактовки проблемъ, применимый, какъ таковой, къ самымъ разнообразнымъ дисциплинамъ, по имени о д н о й изъ нихъ? Если мы соединимъ подъ единымъ родовымъ понятiемъ «историческаго» все те прiемы и методы науки, которые имеютъ целью установленiе чисто «фактическаго», то эгимъ еще не доказано, что возникшее такимъ образомъ понятiе представдяетъ истинное м е т о д и ч е с к о е е д и н с т в о. Ведь установденiе фактическаго происходить въ различныхъ частныхъ наукахъ при весьма различныхъ усдовiяхъ. Здесь всегда необходимо предполагается о б щ а я т е о р i я соответствующей частной дисциплины;

она же только и придаетъ сужденiю о фактахъ его определенный отпечатокъ. Такъ, напримеръ. каждый астрономическiй «факте» заключаетъ въ своей формулировке весь аппаратъ понятiй небесной механики, затемъ основныя ученiя оптики и даже все существенныя части теоретической физики вообще. Методологически такимъ обравомъ «историческая» часть каждой науки связана съ ея «теоретической» частью въ силу некоторой истинной внутренней зависимости;

а, еъ другой стороны, между описательными частями двухъ р а з л и ч н ы х ъ дисципдинъ существуетъ лишь слабая связь. Единство здесь исключительно классификаторскаго, но не принципiальнаго рода. Прiемы, какими астрономiя получаетъ свои факты, родственны съ прiемами, съ помощью которыхъ она набрасываетъ свои общiя теоретичеокiя концепции—но они отличаются резко и определенно огь того пути, на которомъ, напримiръ, бiологiя приходитъ къ определенiю и отбору своего эмпирическаго матерiала. И здесь оказывается невозможяымъ провести разр^зъ черезъ наши знанiя такимъ образомъ, чтобы по о д н у сторону находилось чисто общее, по д р у г у ю — ч и с т о частное: истинную основу для дiленiя даетъ лишь отношенiе обоихъ этихъ моментовъ, только та функцiя, которую общее исполняетъ по отношенiю къ частному. Безспорно, разумеется, что функцiя эта никогда не приходитъ къ концу, что за каждымъ приносимым* ей решенiемъ поднимается новая задача. Въ этомъ отношенiи «индивидуальная» реальность обнаруживаете, действительно, свою основную черту: неисчерпаемость. Но характернымъ преимуществомъ настоящихъ научныхъ пояятiй объ отношенiяхъ является въ то же время то, что они все-таки берутся за эту задачу, несмотря на ея принципiальную незавершимость. Каждое новое полаганiе, соединяясь съ предыдущими, составляетъ новый шагъ къ о n p е д е л е н i ю, детерминнрованiю бытiя и совершенiя. Единичное определяетъ, какъ безконечно далекая точка, направденiе познанiя. Конечно, эта последняя и высшая монистическая цель выводить насъ изъ круга естественнонаучныхъ понятiй и методовъ. «Индивидъ» естествознанiя не охватываетъ и не исчерпываетъ ни индивида эстетическаго разсмотренiя, ни этическихъ личностей, являющихся субъектами исторiи. Ведь вся особенность естествознанiя сводится къ открытiю однозначно определенныхъ з н а ч е н i й и о т н о ш е н i и в е л и ч и н ъ, между темъ какъ то своеобразiе, то особое значеяiе, которое прiобретаетъ предметъ при эстетическомъ разсмотренiи и при этическомъ обсужденiи, лежитъ совсiмъ вне поля зренiя естествознанiя. Но это отграниченiе различныхъ методовъ сужденiя не создаетъ между ними вовсе дуалистическаго противоречiя. Естественнонаучное понятiе не отрицаетъ и не уничтожаетъ объекта этики и эстетики, хотя оно и не можетъ построить его своими средствами;

оно не искажаетъ воззренiя, хотя сознательно разсматриваетъ его только съ о д н о й преобладающей точки вренiя и „ въ немъ лишь одну форму определения. Поэтому другiе обы разсмотренiя, возвышающiеся надъ нимъ, не противоСП ть ему, но логически д о п о л н я ю т ъ. И они имеютъ дело не («ь ёцияичнымъ, какъ несвязаннымъ и изолированнымъ злементомъ, но сфздаютъ новыя и богатыя содержанiемъ точки зренiя с в я з и. Это новая, происходящая подъ угломъ зренiя цели, координация реальности, становящаяся теперь рядомъ съ простой координацiей подъ угломъ зренiя величины. Въ ней только индивидъ впервые получаетъ все свое значенiе. Такимъ образомъ, мы имеемъ здесь, говоря логически, различныя формы отношенiя, въ который ставится и въ силу которыхъ формируется единичное: б о р ь б а «общаго» и «частнаго» разрешается въ поступательное движенiе впередъ д о п о л н и т е л ь н ы х ъ у с л о в i й, которыя могутъ охватить проблему действительности лишь въ своей совокупности и въ своей связи.

Пятая глава Къ проблемi индукцiи.

L Действительный реаультатъ методическаго анализа естественнонаучнаго познанiя заключается въ томъ, что противоположность между общимъ и частнымъ лишилась, благодаря ему, своей м е т а ф и з и ч е с к о й остроты. _3аконъ и фактъ теперь ужъ не являются больше двумя, навсегда отделенными другь отъ друга, полюсами знанiя, а находятся въ живой функциональной связи, отно^сясь другь къ другу, какъ средство и цiдь. Нiтъ такого эмпирическаго закона, который не имелъ-бы своей целью установленiе связи между данными группами фактовъ и открыт] е еще не данныхъ группъ фактовъ;

а съ другой стороны, всякiй «фактъ» устанавливается уже въ виду гипотетическаго закона и только, благодаря этому, и получаетъ свою определенность. Поэтому само эмпирическое естествоэнанiе, съ техъ поръ, какъ оно вступило на путь «непрерывнаго прогресса науки», уже не принимало больше серьезнаго участiя въ споре философскихъ направленiй о правахъ «дедукцiи> и «индукцiи». Подвергая разсмотренiю свои собственные прiемы изследованiя, оно должно было понять, что здесь дело идетъ о неправильномъ и искусственномъ раздвленш способовъ и путей познанiя, ставшихъ для него одинаково необходимыми для установленiя хотя бы своего первоначальнаго состава. Здесь снова ясно выступилъ основной мотивъ, свойственный всякой м ет а ф и з и к е п о з н а н i я. То, что въ самомъ процессе познанiя представляется нераврывнымъ единствомъ условiй и действуете юнно, какъ таковое, гипостазируется въ метафизическомъ спо. разсмотренiя въ качестве противоположности между вещами. Постоянство и измененiе, е д и н с т в о и множество, обозначающая лишь частичные моменты определенныхъ основныхъ способовъ познанiя, распадаются такимъ образомъ и превращаются в*ь ввщи, безусловно противоположныя другь другу, Точно такъже и въ дрилософiи природы на-ряду съ метафизикой общаго стоить кетафязика частнаго. Если въ первой возвышаются въ рангъ (ЯЛдсюятельныхъ реальностей понятiя, служащiя выралсенiемъ необходимой связи опытовъ, то въ последней превращается въ носителя подлинной реальности простое ощущенiе въ его индивидуальномъ своеобравiи, Реадьнаго содержанiя бытiя, выдерживающего какой ~бы~ то ни было анализъ, здесь ищуть лишь въ изолированныхъ впечатденiяхъ, въ ихъ качественномъ своеобразiи: возрастающее логическое пониманiе служить лишь къ тому, чтобы все яснее и яснее выделять этотъ основной составь, чтобы онъ все полнее и полнее поглощалъ въ себе всякiя высказыванiя о бытiи. Чтобы сполна и совершенно строго удовлетворить этому требованiю, нужно раньше всего провести отчетливо и ясно мотивъ о т р о в н е н н о с т и. Все произносимыя нами сужденiя могутъ и должны означать лишь констатированiе некоторого даннаго з д е с ь и т е п е р ь фактическая положенiя, которое постигается только въ этой своей пространственно-временной раздельности. Утверждение, прорывающее этотъ замкнутый кругь, должно было бы, следовательно, отнести къ области простой фикцiи. Значимость, на которую можетъ притязать какое-нибудь истинное сужденiе, должна поэтому быть ограничена, строго говоря, лишь моментомъ произнесенiя сужденiя: ведь подобно тому, какъ воспрiятiе, въ качестве реальнаго процесса, не выходить за пределы этого момента, такъ и понятiе, если оно не хочетъ удалиться отъ этого воспрiятiя, должно признать его естественную границу. Ядромъ всехъ нашихъ сужденiй, какъ рацiональныхъ, такъ и сужденiй о фактахъ, служатъ теперешнiя и прошлыя воспрiятiя. Уже последнiй моментъ угрожаетъ нарушить общую основную схему, ибо прошлое также не существуете для сознанiя въ томъ же смысле, въ которомъ здесь принимается понятiе действительности. Связывая наличное въ данное время впечатленiе съ другими, наполнявшими сознанiевъ прежнiй моментъ времени, мы уже д'Ьлаемъ этимъ первый шагъ отъ «даннаго» къ «неданному». Этотъ шагь еще можетъ, однако, считаться безопаснымъ, поскольку только принимается, что вспоминаемое воспрiятiе во всiхъ своихъ матерiальныхъ составяыхъ частяхъ совершенно сходно съ имiвшимъ фактически место воспрiятiемъ. Прошлое, выступающее здесь передъ нами, несмотря на свою' отдаленность во времени, все-ясе берется, какъ н а с т о я щ е е и во всей определенности непосредственнаго впечатлiнiя. Составь сужденiя покоится только на сравненiи фактическихъ и воспроизведенныхъ содержанiй воспрiятiя. Последовательный «эмпиризмъ» долженъ въ одинаковой мере распространить этогь выводъ яа вей области знанiя. Математика и физика, физика и бiологiя съ этой точки зрiнiя стоятъ въ одномъ ряду, какъ равноценный области знанiя, ибо къ этому выводу ведь привелъ не анализъ предмета, а психологическое расчлененiе самого акта сужденiя. Форма сужденiя должна повсюду быть одинаковой, потому что матерiалъ представленiй, на которомъ единственно и исключительно покоится эта форма, остается въ различныхъ дисциплинахъ познанiя всегда однимъ и тiшъ же. Методъ наблюденiя и опыта независимъ отъ того, экспериментируемъ ли мы съ'-самими вещами или съ нашими представленiями вещей и воспоминанiями о нихъ. Если — пользуемся примiромъ Маха — дана геометрическая задача вписать въ прямоугольный треугольникъ, катеты котораго равны а и Ь, а гипотенуза — с, квадратъ, одна изъ вершинъ котораго совпадаетъ съ вершиной прямого угла, а три другiя вершины лежать на сторонахъ a, b и с, то возникаетъ мысль сначала подвергнуть данныя условiя опыту для того, чтобы найти рiшенiе этой задачи. Представимъ себе, что мы отложили на одномъ изъ двухъ катетовъ, начиная съ вершины прямого угла, отрезокъ произвольной величины и построили соответствующiй квадратъ;

вершина его, вообще говоря, будетъ лежать не на гипотенузе, а вправо или влево отъ нея, вне или внутри плоскости треугольника. Между этими двумя сами по себе одинаково возможными случаями существуетъ, какъ оказывается потомъ, непрерывный переходъ, поскольку мы можемъ по сйедствомъ непрерывна«) увеличенiя раньше выбраннаго нами отрезка прямой передвинуть вершину квадрата извнутри треугольника во вне его. Но это перемещенiе, какъ это намъ непосредственно шжазываетъ созерцанiе, можетъ происходить только такимъ образомъ, что гипотенуза, какъ пограничная линiя между обеими частями плоскости треугольника, соприкоснется одинъ разъ съ вершиной квадрата, и, значить, на ней (гипотенузе) получится точка, аредставляющая собою ту точку, которая требуется задачей. iТавое, подвигающееся ощупью зондированiе области представленiй, въ которой мы должны искать решенiя задачи, естественно предшествуетъ полному ея разрешенiю. Обыденное мышленiе можетъ удовлетвориться практически доетаточнымъ приблизительны мъ рёшенiемъ. Но наука требуетъ самаго общаго, самаго краткаг'о и наиболее яснаго рiщенiя. Таковое мы получаемъ, если в с п о м и н а е м ъ, что биссектриса угла, вершиаа котораго ленятъ на поресеченiи линiй а и Ь, является общей дiагональю всехъ йписанныхъ квадратовъ. Исходя изъ этого положенiя, мы проводимъ изъ этой и з в е с т н о й точки линiю, делящую уголь пополамъ и, получивъ точку пересеченiя ея съ линiей с, бевъ дальнейшихъ затрудненiй можемъ построить нашъ квадратъ. Какъ ни простъ этотъ съ намеренiемъ избранный нами примiръ, онъ все-же уясняетъ намъ, въ чемъ сущность всякаго решенiя проблеиы, а именно въ э к с п е р и м е н т и р о в а л и м ы с л я м и вос п о м и н а н i я м и » *). Но именно этотъ же примерь вскрываетъ вместе сътемъ скрытую предпосылку, на которой покоится весь указанный ходъ мыслей. Воспоминанiе, въ строгомъ психологическомъ смысле, не можетъ создать новаго содержанiя;

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.