WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«ЭРНСТ КАССИРЕР ПОЗНАНИЕ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ ПОНЯТИЕ О СУБСТАНЦИИ И ПОНЯТИЕ О ФУНКЦИИ ПРЕДИСЛОВ1Е. ...»

-- [ Страница 2 ] --

этого отношенiя нельзя мысленно устранить, не отбросивъ въ то же время всего содержанiя разсматриваемаго частнаго понятiя о числе. Въ разбираемой нами общей дедукцiи количественнаго числа эта связь устранена. И дри ней необходимо, разумеется, иметь въ виду установить и логически дедуцировать неизменный принципъ р а с п о р я д к а отдельныхъ чиселъ, но смыслъ элементовъ здесь долженъ быть данъ до этого порядка и независимо отъ него. Члены числового ряда определяются здесь, какъ общее свойство определенныхъ классовъ, еще ДР того, какъ дано что-нибудь объ отоношенiи ихъ последованiя. Но, въ действительности, настоящее характерное свойство числа заключается въ томъ моменте, который здесь прежде всего устраняется. Тотъ способъ образованiя понятiя, путемъ котораго получается число, сводится не къ выдвленiю сходнаго, какъ это должно было бы быть по традицiонной теорiи абстракцiи, а къ выделенiю И закреплению различнаго. Разсмотренiе множествъ, между которыми возможно установить взаимное однозначное соответствiе, моаетъ повести къ выделенiю въ нихъ некотораго тождественваго признака;

но этоть признакъ самъ по себе еще не «число» а лишь неопределяемое ближе логическое свойство. Онъ становится числомъ лишь тогда, когда выделяется среди другихъ признаковъ того же самаго логическаго характера, къ которымъ онъ становится въ отношенiе «раньше» или «позже», «более» или «менее». Поэтому даже гв мыслители, которые развивали теорiво объясненiя числа эквивалентными классами особенно строго,и последовательно, подчеркиваютъ, что это объясненiе по существу маловажно для методическихъ целей чистой математики. Математикъ разсматриваетъ въ числе лишь те свойства, на которыхъ опирается порядокъ знаковъ (Stellen). Число можетъ само по себе быть чемъ ему угодно;

но для алгебры и анализа оно интересно лишь потому, что его можно представить и развить iгiшiкомъ и чисто въ форме «прогрессiи» *). Но разъ это признано, то тiмъ самымъ, строго говоря, устраняется и споръ о методологическош. преимуществе порядковаго числа, ибо где же можно лучше всего ознакомиться съ «сущностью» числа въ теоретико-позпавательномъ смысле, какъ не въ его наиболее общемъ научномъ употреблен! и? Здесь яе имеетъ силы и аппелированiе къ тому значенiю, которое мы придаемъ понятiю о числе въ до-научномъ мышленiи. Во всякомъ случае, п с и х о л о г и ч е с к i й анализъ не даетъ никакой поддержки этой теорiи. Всякое размышленiе о фактической природе мышленiя сейчасъ же обнаруживаете внутреннее различiе между мыслью объ э к в и в а л е н т н о с т и и мыслью о ч и с л е. Если бы число было темъ, чемъ оно должно быть согласно этой дедукцiи, то оставалась бы еще достаточно запутанная и трудная задача вскрыть тотъ процессъ, благодаря которому въ сознанiи возникаетъ и закрепляется подобное понятiе. Ведь число обозначаете здесь отношенiе между совершенно разнородными по содержанiю классами, которые связаны лишь возможностью установленiя взаимнаго соответствiя. Но какой имелся бы идейный м о т и в ъ устанавливать вообще отношенiе между подобными разнородными группами;

какой смыслъ сопоставлять классъ спутниковъ Юпитера съ классомъ временъ года, группу кеглей *) Рессель, § 230.—О понятiи „прогрессiя" см. выше.

дай игре въ кегли съ группой музъ! Подобное сравненiе полуразумный смыслъ лишь п о с л е т о г о, какъ установлено инымъ путемъ «численное значенiе» для каждаго изъ этихъ совъ и дано, такимъ образомъ, сходство ихъ въ этомь пункте. Но здесь, где ото значенiе не предполагается заранее, а должно быть лишь выведено изъ сравненiя, это последнее не имеетъ директивы, не имеетъ руководящей точки.зренiя. Теорiю эквивалентности упрекали въ томъ, что она благопрiятствуетъ «крайнему релятивизму», поскольку, согласно ей, определенность числа должна быть свойствомъ, принадлежащимъ множеству не какъ таковому, но лишь въ отношенiи къ другимъ множествамъ. Но этотъ уврекъ, по меньшей мере, двусмысленъ, ибо понятiе о числе можетъ въ действительности означать при любой форме дедукцiи лишь чистое понятiе объ отношенiи. Здесь взята только другая область и вместе съ темъ другое логическое место отношенiя: въ то время, какъ въ порядковой теорiи дело идетъ объ идеальныхъ полаганiяхъ (Setzungen), относящихся взаимно д р у г ъ къ д р у г у, здесь каждое изъ этихъ иодаганШ выводится изъ некотораго отношенiя данныхъ « к л а с с о в ъ». Лежащiя здесь въ основе предпосылки выступаютъ съ особенной ясностью тогда, когда, исходя изъ этой точки зренiя, мы начинаемъ давать строгое логическое определенiе значенiю о тд е д ь н ы х ъ чиселъ и устанавливать условiя, при которыхъ мы намереваемся обозначать два изъ этихъ значенiй какъ следующiя непосредственно одно за другимъ. Уже при объясненiи н у л я обнаруживаются значительныя трудности: ведь, не имеетъ, очевидно, никакого смысла говорить объ установленiи взаимнаго одноввачнаго соответствiя членовъ различныхъ классовъ и въ томъ случае, когда эти классы, по самому своему определенiю, не содержать въ себе никакихъ членовъ. Но, если бы и удалось устранить эту трудность путемъ сложныхъ логическихъ истолкованiй понятiя объ эквивалентности *), то кроющiйся въ объясне*) См. объ этомъ: Frege, „Grundlagen der Arithemetik", стр. 82 и ел.;

Russell, стр. ИЗ, а также критику у Kerry „Vierteljahr, f. wissenscb. Philos.", XI, стр. 287 и ел. и у Poincare „Science et Methode". Paris, 1908, кн. 11.— Критику Фреге см. теперь также у Наторпа, цит. соч., стр. 112 и ел.

нiи порочный кругь выстуиаетъ сызнова наружу, когда переходятъ къ определенно «единицы». Здесь уже заранее предполагается изв-Ъстнымъ, что значить разсматривать некоторый элеменгь какъ «единицу», ибо «равночисленность» двухъ классовъ узнавалась лишь благодаря тому, что мы устанавливали соответствiе между каждьшъ елементОмъ перваго класса и однимъ—и только однимъ—элемеятомъ другого класса. Правда, какъ ни просто, ни тривiально даже, повидимому, это зам*чанiе, его сильно оспаривали. Не одно и то же—такъ возражали иные—брать ли число «одинъ» въ его строгомъ ариеметическомъ значенiи или же въ томъ общемъ, расплывчатомъ смысл1}}, который им*етъ неопределенный членъ въ грамматики;

а когда выставляется требованiе взять какой-нибудь членъ класса и, чтобы сопоставить его съ какимънибудь членомъ класса v, то имiютъ въ виду именно этотъ второй смыслъ. *То, что каждый индивидъ или каждый членъ нiзкотораго класса», пишеть, напримiръ, Рессель, «есть въ изв'Ьстномъ смысл* одинъ—это, разумеется, безспорно;

но отсюда вовсе не слйдуетъ, что когда мы говоримъ о какомъ-нибудъ индивид*, то уже предполагается понятiе объ «одномъ». Мы можемъ, наоборотъ, признать основнымъ понятiе объ индивид* и выводи«, изъ него понятiе объ одномъ >. Съ этой точки зрiнiя значенiе высказывания, что н*корый классъ заключаетъ въ себ* «одинъ» членъ (въ ариеметическомъ смысл*), сводится къ тому, что этотъ классъ не есть нуль и что разъ х и у суть нiкоторыя и, то х и у тождественны. Аналогичнымъ путемъ устанавливаютъ загЬмъ взаимное однозначное отношенiе между терминами *): R есть подобное отношенiе, если въ случаi, когда х и х' имiютъ отношенiя R къ у, ах отношенiе R къ у и у', то тождественны х съ х' и у съ у'. Но легко заметить, что здесь не столько выводится, сколько скорее искуснымъ образомъ о п и с ы в а е т с я логическая функцiя числа. Вздь, чтобы понять даваемыя здесь объясненiя, требуется, по меньшей мере, удержать мысленно терминъ х и разсматривать его, какъ т о ж д е с т в е н н ы й съ самимъ собою, между ТЂМЪ аакъ *) Russell, § 124- 126, § 496. Frege. „Grundlagen", стр. 40 и ел.

jjftpatHO въ то же время отнести его къ д р у г о м у термину у и признать его, въ зависимости отъ особыхъ условiй, сходнымъ съ шить или равличнымъ отъ него. Но если мы кладемъ въ основу этотъ процессъ полаганiя и различенiя, то это попросту значить, одр мы антиципировали ч и с л о въ смысл* п о р я д к о в о й теорiи. Такъ, паприм'Ьръ, классъ изъ двухъ предметовъ определяется по Цёсселю теми условiями, что онъ вообще им*етъ термины и что еели х есть одинъ иэъ этихъ терминовъ, то имеется и другой, отличный отъ х, терминъ у въ этомъ класс*;

между темъ какъ далее если х и у суть различные термины класса, u и z отлично отъ х и у, то каждый классъ, къ которому принадлежитъ z, отличеаъ отъ и. Мы видимъ, какъ здесь для завершенiя объясненiя должны быть созда.ны элементы х, у, z въ прогрессивномъ о б ос о б д е н i и и какъ поэтому они должны быть косвеннымъ обрааомъ отличены уже какъ первый, второй, третiй... членъ. Вообще, чтобы придать различнымъ числамъ форму определенно упорядоченной »прогрессiи»—а лишь на этой форм* опирается, какъ мы видели, ихъ значенiе и ихъ научное употребдеюе—мы должны обладать принципомъ, дозводяющимъ намъ, разъ дано некоторое число и, определить следующее за нимъ число. По теорiи это отношенiе <сос*дства» между двумя числами определяется т*мъ, что мы сравниваемъ другъ съ другомъ соответствующее классы u и v, устанавливая почленно соотв*тствiе между элементами ихъ: если при этомъ окажется, что въ одномъ классе (V) останется членъ, не имгвющiй соответственная изображенiя въ другомъ класс* (и), то мы назовемъ v ближайшимъ высшимъ классомъ по отношенiю къ и. И зд*сь, такимъ образомъ, требуется чтобы мы сперва разсмотрели, какъ одно ц*лое, ту часть v, которую можно поставить въ отношенiе однозначнаго соответствiя съ и, чтобы зат*мъ выделить тотъ членъ, который остался при этой форм4 отношенiя несвязанлымъ, какъ другое, <второе» целое. Но его значить, что по существу оперируютъ теми же самыми интеллектуальными синтезами, на которыхъ опирается въ теорiи норядковаго числа прогрессивный переходъ отъ одной единицы къ бли**Ашей следующей;

методологическая разница заключается лишь въ томъ, что эти синтезы тамъ являются свободными полаганiями, здесь же они нуждаются въ допущенiи данныхъ к л а с с о в ъ э л е м е н т о в ъ *). Но что въ этой концеiщiи въ действительности перевернуть логическiй порядокъ понятiй, это видно изъ послйдняго и рйшающаго соображенiя. Опредiленiе числа съ помощью эквивалентности классовъ предполагаете, что сами эти классы даны въ качестве FBKOTOparo м н о ж е с т в а. Понятiе о «сходстве» классовъ, на которомъ основано значенiе количественныхъ чиселъ, требуетъ разсмотренiя по меньшей мере д в у х ъ совокупностей, связанныхъ между собой какимъ-нибудь опредЂленнымъ отношенiемъ. Указывали, что для установленiя этого однозначнаго отношенiя не необходимо, чтобы члены обоихъ многообразiй были сперва определены путемъ счета въ отдельности, а что скорее достаточенъ здесь некоторый всеобщiй законъ, связывающiй л ю б о й элемептъ перваго многообразiя съ л ю б ы м ъ элементомъ второго многообразия. Но если бы мы и могли въ соответствiи съ этой точкой зренiя отказаться отъ того, чтобы расчленить предварительно численно въ самихъ себе сравниваемые между собой отдельные классы, то всетаки оставалось бы то обстоятельство, что мы противопоставляемъ другъ другу совокупности, к а к ъ ц е л ы я, и что, значить, мы ихъ разсматриваемъ, какъ «две» различный совокупности. Могутъ ответить, что э т о различiе дано непосредственно благодаря чистологическому различiю п о н я т i й о к л а с с а х ъ и что, следовя*) Чтобы объяснить отношенiе, въ которомъ стоятъ другъ къ другу любые два сосiднихъ члена натуральнаго ряда чиселъ, Фреге, наприМ'връ, исходитъ изъ сл'Ьдующаго положенiя: „существуетъ понятiе F и относящiйся къ нему предметъ х такого рода, что соответствующее понятiю P число есть п, а число, соответствующее понятiю: „относящiйся къ F, но не равный х", есть т": это положение признается тавтологичнымъ на томъ основанiи, что въ натуральномъ ряду чиселъ n ытЬдуетъ непосредственно за m (цит. соч., стр. 89). Здесь, такимъ образомъ, мы проводимъ раздъмiенiе внутри совокупности Р, выбирая о т д е л ь н ы й членъ х и противопоставляя его другимъ членамъ: совокупность этихъ посл-вднихъ берется тогда для опредъмiешя сосiдняго „низшаго" числа. И здесь, такимъ образомъ, дело сводится къ описательному изложен!» „ходячаго" определенiя понятiя, согласно которому каждый членъ числового ряда получается изъ соседняго съ нимъ черезъ „присоединеше* или „отниманiе* „единицы".

тмьно. оно не нуждается въ дальнейшей дедукцiи. Но это по«едо бы насъ отъ самихъ классовъ къ т в о р ч е с к и м ъ о т н о ш е н i я м ъ, на которыхъ они опираются и которымъ они обязаны своимъ отграниченiемъ и определенностью. Различiе въ совокупаостяхъ сводится къ различiю логическихъ (begrifflich) законовъ, и№ »оторыхъ оне вышли. Но отсюда, какъ мы видели, можно вывести непосредственно, а не кружнымъ. путемъ черезъ нонятiе о классахъ, систему чиселъ, какъ чистыхъ порядковыхъ чиселъ: вiдь для этого требуется лишь одно—именно возможность разiичать серiю чистыхъ актовъ полаганiя черезъ различное отношенiе къ одному определенному основному элементу, служащему нсходнымъ пунктомъ. Такимъ образомъ, теорiя порядковаго чиса», действительно, представляете аринципiальный минимумъ, отъ котораго нельзя отказаться ни при какой логической дедукцiи понятая о числе;

между темъ разсмотренiе эквивалентныхъ классовъ очень важно для п р и м е н е н и я этого понятiя, но не имееть отношенiя къ его первоначальному содержанiю. Но въ то же время споръ математическихъ теорiй сливается здесь с ъ общимъ л о г и ч е с к и м ъ п р и н ц и п i а л ь н ы м ъ в о п р о сомъ, служившимъ для насъ исходнымъ пунктомъ. Въразличныхъ интерпретацiяхъ понятiя о числе повторяется сызнова общая борьба меаду логикой р о д о в ы х ъ п о н я т i й и логикой о т но с и т е л ьЕ Ы Х Ъ п о н я т i й (Relationsbegriffe). Если бы удалось вывести понятiе о числе изъ понятiя о классе, то это послужило бы на пользу традицiонной формы логики, у которой былъ бы укрепленъ ад новый исходный пунктъ. Координированiе овдвльнаго въ iерархiю родовъ было бы и здесь, какъ и прежде, существенной целью шинанiя, какъ эмпирическаго, такъ и точнаго. Въ попыткахъ обоснованiя логической теорiй количественныхъ чиселъ видна иногда wa связь. Если я им4ю мысль «два человека», то—поРёсселю—я образовалъ вместе съ темъ логическое произведенiе изъ понятiя «человекъ», и понятiя «пара» (couple), и сужденiе, что имеется два человека, утверждаете лишь, что данъ комплексъ, принадлежащiй одновременно къ классу «человекъ» и къ классу «пара> *). Здесь *) Russell, цит. сочин., § 111.

ясно видно, что теорiи не удалось вполне провести ту критическую основную мысль, изъ которой она исходила. Фреге и Рессель считаютъ р'Ьшительнымъ преимуществомъ своего ученiя то, что въ немъ число является не свойствомъ физическихъ вещей, но высказыванiемъ объ опред'Ьленномъ свойстве классовъ, что, следовательно, основу числового сужденiя образуютъ уже не обекты, какъ таковые, а п о н я т i я объ этихъ объектахъ.' Что ихъ теорiя представляетъ значительное углубленiе и улучшенiе сенсуалистической теорiи—это безспорно. Но недостаточно подчеркивать чисто-д о г и ч е с к i й характеръ числовыхъ высказыванiй, пока все еще ставятся на одну доску п о н я т i я о в е щ а х ъ и пон я т i я о ф у н к ц i я х ъ. Число является тогда не выраженiемъ того основного условiя, при которомъ только и возможно полаганiе любого множества, но признакомъ, присущимъ данному множеству классовъ и выд'вляемымъ изъ него путемъ сравненiя. Такимъ обравомъ, здесь повторяется основной недостатокъ всiхъ теорiи абстракцiи: то, что руководить образованiемъ понятiя въ качеств* чисто - категорiальной т о ч к и з р е н i я, то стараются найти какимъ-нибудь образомъ въ сравниваемыхъ объектахъ въ качестве с о с т а в н о й ч а с т и с о д е р ж а н i я. Теорiя эта является, въ конце концовъ, тонкой и последовательно проведенной попыткой овладеть съ помощью всеобщаго схематизма родовыхъ понятiй проблемой, которая по своему значенiю и объему принадлежитъ новой области и предполагаешь иное понятiе о познанiи *).

*) Разумеется, не одни только логическiя точки зр*нiя, но также и бол*е спецiальныя м а т е м а т и ч е с к i я основанiя, повели къ объясненiю числа помощью эквивалентности классовъ. Только такимъ образомъ казалось возможнымъ создать теорiю, которая не ограничивается уже заранее конечными числами, но обнимаетъ въ одной единственной дедукцiи и.конечный" и „безконечныя" числа. Моментъ вваимнаго однозпачнаго соотв*тствiя многообразiй казался имiющимъ основное значенiе, такъ какъ онъ остается въ сил* и тогда, когда отбрасываетъ конечность совокупностей и вм*ст* съ этимъ ихъ „доступность счету"— въ смысл* обычнаго пониманiя акта отсчитыванiя, какъ послздовательнаго перехода отъ единицы къ единиц*. Но какой плодотворной ни оказалась возникающая въ этой связи всеобщая точка зр*нiя „мощности", этимъ все-таки не доказано, что она совпадаетъ съ понятiемъ о ч и с л Ь.

IV.

Но разсмотренные нами попытки установить характеръ понятiя о числе и принципъ образованiя числа не охватили еще проблемы во всей ея общности и широте, какъ ее поставило развияв современной математики. И дедукцiя теорiи классовъ и порядковая теорiя касаются числа въ его примитивнейшей форме и зиаченiи. Здесь еще не покинута принципiально точка зренiя пиеагорейцевъ: исключительной проблемой является здесь все еще «число» (Anzahl) въ узкомъ смысле и / Ь л а г о ч и с л а. Но научная система ариеметики приводить аъ расширенiямъ нонятiя о числе, противопоставляя положительныя числа—отрицательнымъ, ЦБЛЫЯ—дробнымъ, рацiональныя—иррацiональнымъ. Представляютъ ли эти расширенiя—какъ утверждали некоторые выдающееся математики—лишь искусственный преобразованiя, которыя можно объяснить и оправдать только съ точки зренiя п р и м е н е н и й, или они являются о б н а р у ж е н i я м и той самой логической функцiи, которая царить уже надъ первымъ полаганiемъ «чиселъ» (Anzahlen)? Трудности, на которыя постоянно наталкивалось введете всякаго новаго вида чиселъ—понятiя объ отрицательныхъ, иррацiональныхъ, мнимыхъ числахъ—объясняются легко, если обратить вниманiе на то, что во всехъ этихъ преобразованiяхъ все больше и больше улетучивался собственный с у б с т р а т ъ числовыхъ выскааыванiй. Разсматривая числа въ ихъ наиболее всеобщемъ основномъ смысле, можно непосредственно, на объектахъ воспрiятiя, показать, что они «реальны» и, следовательно, правомерны (gltig). Значенiе «двухъ» или счетырехъ» не составляетъ, на первый Чисто-математическое значенiе понятiя о мощности остается непоколебленнымъ независимо отъ того, будемъ ли мы въ немъ видеть первоначальный п р и н ц и п ъ числа или только выведенный р е з у л ь т а т ъ, предполагающiй, съ своей стороны, уже ясное логическое объяснение Числа, Свойства, о б щ i я конечнымъ и трансфинитнымъ числамъ, не ваключаютъ въ себ* вовсе, какъ таковыя, уже существеннаго момента образованiя числа вообще: и здъсь „summum genus" въ смысл* родовой логики не равнозначущъ съ логическпмъ происхожденiеыъ (Ursprung) познанiя. (О проблем* трансфинитнаго см. ниже).

взглядъ, совсемъ серьезной проблемы, такъ какъ эмпирическiй мiръ вещей повсюду представляешь намъ непосредственно группы изъ двухъ и четырехъ вещей. Но съ первымъ же обобщенiемъ и расширенiемъ понятiя о числе исчезаетъ это вещное значенiе его, на которомъ опирается и къ которому аппелируетъ наивная концепцiя. Понятiе о «мнимомъ» числе и названiе его есть выражение мысли, которая даетъ себя знать въ зародыш* уже въ каждомъ новомъ ввдi чиселъ и которая придаетъ ему характерный отпечатокъ. Это— сужденiя и высказыванiя о «недiйствительномъ», претендующемъ, однако, здесь на некоторую определенную, неотъемлемую п о з н а в а т е л ь н у ю ц е н н о с т ь. Гауссъ выразилъ съ полной опредiленностью и отчетливостью эту связь и вмъ-сгЬ съ ГБМЪ общiй принципъ, къ которому сводятся вообще всi различные методы, «расширенiя числа», въ заметке, въ которой онъ ставить себе целью обосновать истинную «метафизику мнимыхъ величинъ». «Положительныя и отрицательный числа», читаемъ мы у него, «могутъ иметь примiненiе лишь тамъ, где то, что отсчитываютъ, имiетъ cei противоположное, въ соединенiя съ которымъ оно сводится къ нулю. При строгомъ разсмотренiи оказывается, что эта посылка имйетъ место лишь тамъ, где отсчитываемымъ являются не субстанцiи (мыслимые для себя предметы), но отношенiя между двумя какими-нибудь предметами. При этомъ требуется, чтобы указываемые предметы были расположены въ рядъ извiстнымъ способомъ—напримъ-ръ, А, В, С, D...—и чтобы можно было признать отношенiе между А и В равнымъ отношенiю между В и С и т. д. Понятiе противоположности сводится здесь лишь къ возможности о б м е н а отношенiя, такъ что если отношенiе (т. е. переходъ) А къ В принято за -f-1, то отношенiе В къ А должно быть выражено черезъ — 1. Поскольку подобный рядъ безграниченъ съ обеихъ сторонъ, каждое действительное целое число представляете отношенiе некотораго, произвольно принятаго за начальный, члена къ определенному члену ряда». Дал^е для выведенiя мнимаго числа исходить изъ того, что изследуемые предметы расположены не въ о д и я ъ рядъ, но что приходится разсмотреть р я д ъ р я д о в ъ и ввести при этомъ новую единицу (-f i, —i). Здесь—если отвлечься отъ всехъ деталей •йiувцiи—ясно выступаетъ руководящая логическая точка зренiя. Неiьзя понять смысла расширенныхъ понятiй о числахъ, если продолжать искать въ нихъ то, что они означають въ субстанцiяхъ, въ мыслимыхъ д л я с е б я предметахъ;

но этоть смыслъ сейчасъ же открывается намъ, какъ только мы начинаемъ видеть въ нихъ выраженiя чистыхъ о т н о ш е н i й, которыми регулируются взаимо• отношенiя въ конструктивно созданномъ ряду. Отрицательная с у бс т а н ц i я, которая должна была бы обозначать одновременно бытiе и небытiе, представляетъ contradictio in adjecto;

отрицательное же отношенiе это лишь необходимый логическiй коррелатъ принципа отношенiя вообще, такъ какъ всякое отношенiе А къ В можно въ то же время выразить и высказать, какъ отношенiе В кь А. Поэтому, если мы разема,триваемъ творческое отношенiе (R), на которомъ опирается переходъ отъ одного члена числового ряда кь ближайшему следующему, то вместе съ этимъ дается уже и отноптенiе следующего члена къ предыдущему, т. е. определяется второе направленiе поступанiя, которое мы можемъ разсматривать, у какъ обращенiе перваго или какъ обратное отношенiе (R). Положительныя и отрицательный ч и с л а (-|- а, — а) являются теперь лишь другимъ выраженiемъ для движенiя въ этихъ обоихъ н ао п р а в л е н i я х ъ о т н о ш е н i я (R a. R a ). Изъ этой основной концепцiи выводятся тогда весьма просто, въ пределахъ расширенной такимъ образомъ числовой области, все оiiерацiи счисленiя: все онi основываются на той характерной черте числа, что оно относительное число, и все яснее выявдяютъ эту черту его *). Мы проследимъ развитiе этой концепцiи не во всехъ ея фазахъ, а лишь на отде.чьныхъ т и п и ч е с к и х ъ примерахъ, въ которыхъ особенно ясно выражена логическая тенденцiя этой мысли. Прежде всего новый принципъ обнаруживается при дедукщи иррацiональиаго числа. Есть два пути, идя по которымъ можно пытаться дедуцировать иррацiональное число. Мы можемъ исходить либо изъ отнощенiй между данными геометрическими отрезками, либо изъ требованiя разрешимости определенныхъ алгебраическихъ уравне*) См. объ этомъ подробное изложевiе и обоснованiе этого хода мыс* У Наторпа, цит. соч., гл. 3 и 4.

Ле нiй. Съ помощью нерваго метода, царившаго почти безраздельно до Вейерштрасса и Дедекинда, мы обосновываемъ новое число на п р о с т р а н с т в е и, следовательно, на отношенiяхъ, наблюдаемыхъ нами на изм'Ьримыхъ объектахъ. Можетъ поэтому казаться, что процессомъ образованiя математическихъ понатiй руководить опыты надъ физико-пространственными предметами и что эти опыты диктуютъ ему соответственное направленiе. Но вскоре обнаруживается, что по меньшей Mit обращенiе къ отношенiямъ конкретныхъ э м й и р и ч е с к и х ъ в е щ е й должно оказаться несостоятельнымъ въ этомъ пункгЬ. Мы познаемъ отношенiе миры вещей лишь путемъ наблюденiя и, следовательно, въ пределахъ ошибокъ наблюдения. Искать и требовать въ этой области вполне т о ч н а г о определенiя значило бы не понимать природы вопроса. Поэтому очевидно, что обыкновенная с и с т е м а д р о б н ы х ъ ч и с е л ъ представляете достаточное во всехъ отношенiяхъ логическое орудiе, съ помощью котораго можно справиться со всеми задачами, возникающими въ этой области. Такъ какъ въ этой системе не существуетъ совсемъ наименьшей разницы, а, наоборотъ, можно всегда между двумя элементами—какъ бы они ни были близки между собой—вставить еще новый элемента, принадлежащей къ этой совокупности, то. здесь получается известное логическое д и ф ф е р е н ц и р о в а н i е, котораго мы никогда не можемъ достигнуть—а не только что превзойти—въ наблюдаемыхъ отношенiяхъ вещей. Поэтому отношенiе меры, къ которыми мы приходимъ благодаря внешнему опыту, никогда не могутъ вызвать въ насъ принудительно понятiе объ иррацiональномъ числе въ его строгомъ математическомъ значенiи;

это понятiе должно скорее возникнуть изнутри, изъ требованiй систематической связи самихъ математическихъ познанiй. Не тела физической действительности, но чистои д е а л ь н ы е отрезки геометрiи, могугь дать искомый субстратъ для дедукцiи иррацiональнаго. Новая проблема вырастаетъ передъ нами не изъ разсмотренiя данныхъ фактически на-дицо величинъ, а изъ законовъ определенныхъ геометрическихъ к о н с т р у к ц i й. Но если это принять, то поднимается дальнейшее требование вывести и показать необходимость конструкцiй, бевъ которой нельзя обойтись ни при одной попытке дедукцiи, исключительно и з ъ с а до г о о с н о в н о г о п р и н ц и п а ч и с л а. Перенесенiе вопроса съ почвы числа на почву пространства лишаетъ единства и замкнуяфи саму с и с т е м у а л г е б р ы. iОбычный алгебраическiй методъ, вводящiй иррацiональныя числа, какъ решенiя определенныхъ уравненiй, разумеется, недоотаточенъ, такъ какъ при этомъ смепшваютъ п о с т а н о в к у нйвотораго постулата съ его и с п о л н е н" i е м ъ. Ибо, не говоря уже о томъ, что можно указать безчисленное множество иррацiональныхъ чиселъ, не являющихся корнями алгебраическихъ ураввенiй, это объясненiе во всякомъ случае не даетъ намъ возможности узнать, является ли созданный имъ предметъ о д н о з н а ч н о о п р е д е л е н н ы м ъ, или же существуютъ многiя, отличающiяся другъ отъ друга числа, удовлетворяющiя указанному условiю. Совершенная дефиницiя должна обозначить устанавливаемый ею идеальный объектъ не по одному какому-нибудь отдельному принадлежащему ему п р и з н а к у, но должна охватить и определить его во всенъ его характерномъ своеобразiи и отличiи отъ всехъ другихъ объевтовъ. Но это своеобразiе дается сполна для кажцаго числа дишь тогда, когда вместе съ дедущiей числа определяется точно его положенiе во всей системе и, следовательно, его отношенiе ко всiшъ прочимъ известнымъ чдеиамъ царства чиселъ. Это отношенiе мЬстоположенiя обнимаетъ въ себе съ самаго начала все прочiя свойства, которыя могугь быть приписаны отдельному числу, такъ икъ свойства эти возникаютъ изъ него лишь позже и основываются на немъ. Въ самомъ чистомъ виде эта руководящая логическая мысль Дедукцiи выступаегь въ известномъ дедекиндовскомъ объясненiи иррацiональаыхъ чиседъ, какъ «сеченiй» (Schnitte). Пусть намъ дана совокупность p а ц i о н а л ь н ы х ъ д р о б е й, цричемъ Дробь определяется какъ о т н о с и т е л ь н о е ч и с л о (VerhltDisszahl) и выводится, безъ аппелированiя къ измеримымъ и делвмымъ величинамъ, изъ разсмотренiя чистыхъ отношенiй поРадка *). Тогда каждый отдельный элеменгь, который мы можемъ ИвдЬлить изъ этой совокупности, делить саму эту совокупность *) Подробнее см. у Росселя, § 144 и ся., § 230.

на два класса 21 и $. Первый классъ содержитъ все числа, которыя меньше а (т. е. которыя п р е д ш е с т в у ю т ъ ему въ систематическомъ порядке совокупности). Второй же содержитъ вей числа, «бблыпiя» а (т. е. слiдующiя за а). Разъ намъ дано какое-нибудь дробное число, то оно вместе съ гЬмъ содержитъ въ себе implicite это д4леше всей системы. Но нельзя обернуть, это положенiе, нельзя сказать, что каждому строго определенному и однозначному д'Ьленiю, которое можно произвести мысленно, соответствуешь и определенное рацiональное число. Если мы станемъ разсматривать какое-нибудь целое положительное число D, — не являющееся, однако, квадратомъ цЪлаго числа,—то можно найти такое положительное целое число Д, что Д2 < D < (Д-|-!)'-'• Если теперь мы соберемъ все числа, квадратъ которыхъ меньше D, въ одинъ классъ 31, а все числа, квадратъ которыхъ больше D, соберемъ въ другой классъ До, то всякое решительно рацiональное число принадлежишь къ одному изъ этихъ классовъ, такъ что произведенное здесь дiленiе всецiло нсчерпываетъ систему рацiональныхъ чиселъ. Но, съ другой, стороны можно доказать, что въ этой системi нетъ ни одного элемента, который производить это разделенiе, т. е. нетъ элемента, который больше всехъ чиселъ класса 3t и меньше всехъ чиселъ класса $д. Такимъ образомъ, съ помощью логическаго условiя -которому, впрочемъ, можно найти безчисленное множество аналогичныхъ—мы достигли вполне яснаго и отчетливаго о т н о ш е н i я между классами чиселъ, для передачи котораго мы не имеемъ въ определенномъ до сихъ поръ многообразiи ни одного числа. Это обстоятельство и побуждаетъ насъ ввести новый «иррацiональный» элементъ,—элементъ, функцiя и значенiе котораго состоитъ лишь въ томъ, что онъ представяяетъ логически эту о п р е д е л е н н о с т ь д е л е н i я. При этой дедукпiи новое число не является, такимъ образомъ, произвольной выдумкой, и оно не вводится, какъ простой «знакъ». Оно является выраженiемъ сложной совокупности отношенiй, выведенныхъ до того съ логической строгостью. Оно съ самаго начала представляетъ определенное логическое относительное значенiе и можетъ быть снова сведено къ нему. И со стороны философовъ, и со стороны матенатиковъ, не р&рсо выставлялось противъ дедекиндовской дедукпiи то возражеgjej что она содержитъ въ себе некоторое недоказуемое требованiе. Здесь не доказывается для случая какого-нибудь полнаго д*iенiя системы рацiональныхъ чиселъ с у щ е с т в о в а н i е одного, g тожько одного, числового элемента, производящаго это деленiе;

оно лишь утверждается на основанiи некотораго всеобщаго пос т у л а т а. Действительно, изложенiе Дедекинда, исходящее для пояененiя основной мысли изъ аналогiй геометрическаго характера, способно вызвать эти сомненiя. Н е п р е р ы в н о с т ь п р я мой д и я i и, какъ показываетъ здесь Дедекиндъ, находить свое выраженiе въ томъ условiи, что если все точки прямой распадаются на два класса такимъ образомъ, что каждая точка перваго масса лежитъ налiшо отъ каждой точки второго класса, то сущесiвуетъ од н а, и т о л ь к о одна, т о ч к а на п р я м о й, производящая это деленiе всехъ точекъ, этотъ разрезъ прямой на два куска *). Допущенiе этого свойства линiи Дедекиндъ самъ называетъ той а к с i о м о й, благодаря которой только мы и приписываемъ линiи ея непрерывность, благодаря которой мы «вкладываемъ мысленно» въ нее непрерывность. «Если пространство имеетъ вообще реальное бытiе, то ему н е т ъ необходимости быть непрерывнымъ. Бевчисленныя его свойства оставались бы теми же самыми, если бы оно было разрывнымъ. И если бы мы знали наверно, что пространство не обладаете непрерывностью, то, при желанiи, намъ все-таки ничто не могло бы помешать сделать его непрерывнымъ черезъ мысленное заполненiе его пробеловъ. Это заполненiе дол«ао было бы состоять въ созданiи новыхъ точекъ и осуществитесь бы сообразно упомянутому принципу» **). При подобномъ противопоставленiи «ндеальнаго» и «реадьнаго», действительно, можетъ возникнуть мысль, что какая-нибудь логическая характеристика (Begriffsbestimmtheit), возникающая у насъ при яостроенiи числового царства, еще совсемъ не означа*) Dedekind. „Stetigkeit und irrationale Zahlen", 2-е изд., Braunschweig, 1892, етр. 9 и ел. **) Ibid., стр. 12.

етъ характеристики б ы т i я. Переходъ отъ идеальной систематической с в я з и къ с у щ е с т в о в а в ! » ) новаго элемента заключаетъ, невидимому, въ себе lis-ciaois eig xxoyevoc. Въ действительно сти, однако, мы не имiемъ здесь неправомернаго перехода, ибо (по меньшей мере въ области чиселъ) дуалистическое дiленiе на идеальное и реальное бытiе, на «сущность» и « существовало». не имiетъ места. Если въ области пространства и МОЖЁО еще удержать подобное различiе между содержанiемъ свободныхъ геометрическихъ конструкцiй и тъ-мъ, что есть это содержанiе по природе вещей, то въ области чистаго числа оно (это различiе) теряеть всякiй смыслъ. Н и к а к о е число—целое, дробпое, иррацiональное—не «есть» что-нибудь иное, какъ то, чiшъ оно сдЪлано въ силу опред'Ьленныхъ дефиницiй. Поэтому требованiе, что если передъ нами находится полное «с'вченiе» рацiональной системы чиселъ, то «существуетъ» одно, и только одно, соотвйтствующее ему число, не можетъ имiть въ себе никакого вторичнаго разумнаго смысла. Что здесь дается вполне недвусмысленно—такъ это, прежде всего, о п р е д е л е н н о с т ь с а м о г о д е л е н i я: если, благодаря какому-нибудь логическому правилу, рацiональная система распадается на два класса 21 и 53, то мы можемъ съ полной достоверностью решать о к а ж д о м ъ изъ элементовъ его, принадлежитъ ли онъ къ одному или къ другому классу, и показать притомъ, что при этой альтернативе ни одинъ членъ не остается неразсмотреннымъ, т. е. можемъ показать, что указываемое деленiе есть полное и исчерпывающее. Такимъ образомъ, само «сеченiе», какъ таковое, обладаетъ несомнненой логической «реальностью», которой не приходится вовсе придавать ему черезъ какой-то постулатъ. Но точно также совсемъ не произволен^ и п о р я д о к ъ, въ которомъ следуютъ другъ за другомъ раздичныя сеченiя;

онъ однозначно определяется первоначальнымъ понатiемъ о сеченiяхъ. Изъ двухъ сйченiй (31, 53) и (31', 33') мы называемъ первое бблыпимъ, чемъ втрое, т. е. говоримъ, что оно сл-Ьдуетъ за ниыъ, если можно указать такой элементъ а, который принадлежите классу 31 въ первомъ деленiи и классу 53'—во второмъ. Такимъ образомъ, мы имеемъ неизменный, применимый везде и всегда, критерiй, по которому мы можемъ заключать о последовательности отдельныхъ сеченiй.

Но вместе съ темъ созданный такимъ путемъ обравованiя прiобретаютъ въ то же время и х а р а к т е р ъ ч и с е л ъ. Видь число по своей первоначальной дефнницiи не обладаетъ какими-то специфичвски-матерiальными признаками;

оно есть лишь наиболее общее выражен!е формы порядка и ряда вообще: повсюду, где можно указать на подобную форму, тамъ применимо и понятiе о числе. Сеченiя «суть» числа, ибо они образуюiъ строго расчлененное многообразiе, въ которомъ существуетъ относительное расположенiе элементовъ согласно некоторому логическому правилу. Поэтому при созданiи новыхъ иррацiональныхъ элементовъ дело идетъ не о томъ, что где-нибудь «между» известными членами рацiональной системы чиселъ предполагается или требуется еще наличность, б ы т i е другихъ элементовъ,—такая постановка вопроса- нелепа и непонятна сама по себе,—но о томъ, что надъ первоначально данной совокупностью возвышается другая, более сложная система расположенныхъ въ виде ряда элементовъ. Эта система объемлетъ прежнюю совокупность и вбираетъ ее въ себя: ибо признакъ следованiя другъ за другомъ, данный для «УБчешй», оказывается непосредственно пригоднымъ и для самихъ рацiональныхъ чиселъ, которыя все можно начать разсматривать н представлять, какъ сеченiя. Такимъ образомъ, теперь получается OJTB широкая точка зренiя, согласно которой определяется взаимное положение в с 4 х ъ членовъ какъ старой, такъ и новой системы. Легко видеть, что здесь сохраняется основная мысль порядковой теорiи. Теперь должно отказаться отъ мысли вывести число ивъ последовательнаго п р и б а в л е н iя е д и н и ц ъ и отъстремлеиiя найти въ этой операцiи собственную логическую сущность чиста. Подобная процедура содержитъ въ себе, правда, некоторый принципъ (ein Prinzip) выведенiя расположенныхъ по порядку совокупностей, но не определенный принципъ (das Prinzip) создавая подобныхъ совокупностей. Введенiе иррацiональныхъ чиселъ есть, въ конце концовъ, не что иное, какъ всеобщее выраженiе этой мысли: мы, благодаря этому, наделяемъ число всей свободой и просторомъ метода порядковаго образованiя вообще, не ограничивая его въ то же время какимъ - нибудь по содержанiю единичнымъ отношенiемъ, въ силу котораго можно расположить различные члены въ опредiленномъ порядки сл'Ьдованiя. Логическое «бытiе» овдЬльнаго числа перехоцитъ при этомъ все отчетливее и яснее въ его специфическую логическую ф у н к ц i ю : ибо если, согласно обычному воззрiнiю, къ которому примыкаетъ вначале и дедукцiя Дедекинда, известное, само по себе данное и имеющееся на-лицо число «образу етъ» (bewirkt) въ то же время определенное сечете в'о всей систем*, то подъ конецъ, наоборотъ, именно это «образованiе» (Wirkung) становится необходимым* и «д о с т а т о ч н ы м ъ» условiемъ, чтобы говорить о «существованiи» нйкотораго числа. Нельзя вырвать элемента изъ связи отношенiя, ибо онъ самъ по себе не означаетъ ничего иного, помимо этой связи, выражая ее въ то же время въ сгущенной форме. Общая мысль, на которой опирается образованiе чиседъ, получаетъ новую форму, когда мы переходимъ отъ конечныхъ чиселъ къ области т р а н с ф и н и т н ы х ъ ч и с е л ъ. И въ то же время здесь увеличиваются и специфически ф и л о с о ф с к i я трудности, ибо стоящее здесь въ центре всего понятiе о безконечномъ относится столько же къ сфере философiи, какъ и къ сфере математики. Поэтому самъ Канторъ, создавъ своими капитальными изсл'Ьдованiями систему трансфинитныхъ чиселъ, вызвалъ въ то же время къ жизни все схоластическiя противор'Ьчiя потенцiально безконечнаго и актуально безконечнаго, инфинитнаго и иядефмнитнаго *). Здесь, повидимому, мы вынуждены окончательно перейти отъ вопроса о чистомъ познавательномъ значенiи понятiй къ проблемамъ абсолютнаго б ы т i я и его свойствъ. Понятiе о безконечномъ образуетъ, повидимому, пределъ, пограничный пунктъ логики, где она соприкасается съ другой, лежащей вне ея сферы, областью. Однако, з а д а ч и, ведущiя къ создаюю трансфинитныхъ чиселъ, вытекаютъ съ принудительной необходимостью изъ чисто-математическихъ предпосылокъ. Он* возникаютъ тогда, когда основное понятiе *) Ср. особенно Cantor, „Zur Lehre vom Transfiniten Gesammelte Abhandlungen aus der „Zeitschr. f. Philos. u. philos. Kritik', Halle a., S., 1890 объ «эквивалентности», служившее уже критерiемъ для численнаго равенства конечныхъ количествъ, обобщается такимъ образомъ, что оно становится пригоднымъ для сравненiя безконечныхъ совокупностей. Две совокупности—независимо отъ того, ограниченно ли или неограниченно число ихъ элементовъ—называются эквивалентными яли «равномощными», если можно установить взаимное однозначное соответствие между членами ихъ. «Очевидно, при примененiи этого критерiя къ безконечнымъ количествами невозможно сопоставить ихъ элементы другъ съ другомъ п о о д и н о ч к е ;

здесь предполагается, что можно указать о б щ е е п р а в и л о, согласно которому устанавливается всестороннее соотношенiе, обозримое однимъ разомъ. Такъ, мы уверены, что каждому четному числу 2п соответствуетъ нечетное чисдо 2п -)- 1 и что, если мы дадимъ n всевозможный целыя значенiя, то оба множества четныхъ и нечетныхъ чиселъ будутъ изображены исчерпывающимъ образомъ и приведены между собою въ однозначное соответствiе. Но введенное такимъ образомъ понятiе о мощности подучаетъ бол^е спецiальный математическiй интересъ лишь тогда, когда оказывается, что оно само въ себе доступно дифференцированiю и г р а д а ц i и. Если мы назовемъ все многообразiя, элементы которыхъ можно привести въ однозначное соответствiе съ членами ряда натуральныхъ чиселъ,многообразiями п е р в о й м о щ н о с т и, то возникаетъ вопросъ, исчерпывается ли ими вся масса возможныхъ многообразiй, или же возможно указать и такiя многообразiя, которыя иначе относятся къ разсматриваемому признаку. Этотъ послiднiй случай и имеетъ место, какъ доказано, въ действительности: если мы перейдемъ отъ ноложитедьныхъ целыхъ чиселъ къ совокупности рацiональныхъ чиселъ, то степень мощности полученнаго многообразiя остается неизменной;

то же самое можно сказать и о дальнейшемъ переходе отъ системы рацiональныхъ чиселъ къ системе алгебраическихъ чиседъ. Но иное происходить, когда мы присоединяемъ сюда всю массу трансцендентныхъ чиселъ и образуемъ такимъ образомъ многообразiе вещественныхъ чиселъ. Э т о многообраэiе представляетъ уже новую, возвышающуюся надъ первой, ступень, ибо, охватывая, съ одной стороны, совокупности первой степени мощности, оно, съ другой, вы ходить за границы ихъ, так* как* при попытки установления соотвiтствiя между элементами его и членами натуральнаго ряда чиселъ всегда остается беэконечное множество несвязанных* элементовъ *). Вводя трансфинитные числа а1 и «0, просто закрйпляютъ это характерное и кардинальное различiе. Эти новыя числа представляють лишь новую т о ч к у з р ' Ь н i я, согласно которой можно расположить въ некотором* порядке безконечныя многообразiя. Сложнее признаки раздичiя, возникающiе тогда, когда вслiдъ за трансфинитными количественными числами, функцiя которыхъ сводится исключительно къ указанiю степени мощности безконечныхъ количествъ, мы устанавливаем* и соотв'Ьтственныя порядковыя числа, которыя получаются, когда мы начинаем* сравнивать раэсматриваемыя количества не просто съ точки зрiшiя числа ихъ элементов*, но обращаем* в* то же время вниманiе на м е с т о п ол о ж е н i е членов* в* многообразiи. Мы приписываем* двум* упорядоченным* многообразiямъ M и N **) одно и то же порядковое число или один* и тот* же «типъ порядка», если можно установить взаимное однозначное соотввтствiе между элементами обоих*, п р и у с л о в i и с о х р а н е н i я п о с л е д о в а т е л ь н о с т и и х ъ (элементов*). Это значить, что, если Е и P суть элементы M, a EI и Р1(—соответственные элементы N, то положенiе Е и F въ представляемой первым* многообразiемъ последовательности то же, что и положенiе EJ и FJ въ последовательности второго многообразiя. Иными словами, если въ первомъ многообразiи Е предшествует* F, то во вгоромъ EI должно предшествовать PJ ***). Следовательно, въ то время, как* при сравненiи двух* многообразiй мы не обращаем* вниманiя на порядок* ихъ членов*, при установленiи ихъ типа порядка мы придерживаемся некотораго *) Волiе подробно см. въ моей статьи „Kant und die moderne Mathematik« (Kant-Studien. XII, стр.21 и ел.);

для всПтъ деталей я сошлюсь на приведенную тамъ литературу, а также особенно на собственное изложенiе Кантора въ „Mathem. Annalen". **) Объ опред*ленiи „упорядоченная иногообразiя" см. Kantor, „Grundlagen einer allgemeinen Mannigfaltigkeitslehre'', § 2. ***) Cantor, цит. соч. § 2. стр. 5.

определенная), даннаго заранее типа последовательности элементов*- Если теперь мы припишем* всем* ряцамъ, для которыхъ моаско, при соблюденiи указываемаго условiя, установить однозначное соответствiе съ ватуральнымъ рядомъ чиселъ, тип* порядка ш, TO мы можем* затем*, присоединяя к* этимъ рядамъ въ ихъ совокупности по 1, 2 или 3 числа, образовать ряды типа w-J-l, ю-1-2, ш-(-3, а если же соединимъ два или несколько многообразiй типа ы, то создадимъ типы порядка 2со, 3<о... пш. Поступая такимъ образомъ и дальше, мы создадимъ типы w 2, ш3... w", и даже w«», ш... И, поступая такимъ образомъ, мы вводим* совсемъ не какiе-то произвольные символы, но обозяаченiя логическихъ признаков* и р а з л и ч i й, которые даны фактически и могут* быть недвусмысленно указаны въ области безконечныхъ многообразiи. Форма с ч и с л е н i я и здесь есть лишь выраженiе необходимаго логическаго д и ф ф е р е н ц и р о в а н ! я, получающего благодаря лишь этой форме свое ясное и совершенное выраженiе. При этой форме дедукцiи метафизическiя проблемы объ актуально безконечномъ отступают* совершенно на заднiй плапъ. Ибо при новыхъ числовых* образованiяхъ дело идет*—какъ было замечено съ полным* правом* *)—не столько о «безконечныхъ числах*», сколько о «чемъ-то безконечномъ», о создаваемых* нами для себя математических* выраженiяхъ, для того чтобы уловить и закрепить определенные отличительные признаки безконечныхъ многообразiй. Конфликты, возникающiе изъ соединенiя понятiй «безконечность» и « д е й с т в и т е л ь н о с т ь », согласно этому, еще совс4мъ далеки от* нас* здесь, где мы все время вращаемся въ области ч и с т о - и д е а л ь н ы х ъ полаганiй. Эти конфликты могутъ быть представлены двоякимъ образомъ, въ зависимости отъ того, разсматриваются ли они со стороны объекта или субъекта, со стороны мiра или деятельности познающаго «я». Въ первомъ случай невозможность актуально безконечнаго доказывается тiмъ что п р е д м е т ы, на которые направленъ акт* счисленiя и которые он*, повидимому, должен* предполагать данными заранее, *) См. Кеггу „System einer Theorie der Grenzbegriffe", Lpz. und Wien, 1890, стр. 68 и ел.

О) i могутъ быть всегда даны лишь въ конечяомъ количеств*. Какой бы объемъ и широту мы ни приписывали абстрактному числу, но и с ч и с л я е м о е мы должны постоянно мыслить себе замкнутымъ въ опред'Ьленныхъ границахъ, тавъ какъ оно доступно намъ лишь путемъ опыта, переходящаго отъ одного предмета къ другому. Если же разсматривать д'Ьло со стороны познающаго «а», то актуально безконечное должно быть исключено п с и х о л о г и ч е с к и м ъ с и н т е з о м ъ с а м а г о а к т а с ч и с л е н i я : никакой «конечный умъ» не можетъ обозреть фактически и присоединить последовательно другь къ другу безконечное множество единицъ. Но по отношенiю къ «трансфинитному», пока мы не выходимъ изъ границъ его чисто-математическаго значенiя, оба эти возраженiя теряютъ свою силу. Здесь «матерiя> исчисленiя имеется въ безграничномъ количестве въ нашемъ распоряженiи, такъ какъ природа ея не эмпирическая, а логически-абстрактная. Здiсь соединяются не высказыванiя о вещахъ, но сужденiя о ч ис л а х ъ и ч и с л о в ы х ъ п о н я т i я х ъ ;

такимъ образомъ, предполагаемая здесь «матерiя» должна мыслиться не какъ данная во вне, а какъ возникшая изъ свободной конструкцiи. Точно также здесь не требуется психологическое совершенiе особенныхъ, изолированныхъ а к т о в ъ п р е д с т а в л е н i я и ихъ позднейшее суммированiе. Понятiе о трансфинитномъ подтверждаетъ скорее обратную мысль: оно изображаешь независимость чистаго логическаго значенiя ч и с л а отъ «счета» въ обычномъ смысл* слова. Уже при обоснованiи иррацiояальнаго числа пришлось разсматривать безконечные классы чиселъ, которыя могли быть изображены и обозр'Ьны лишь путемъ общаго догическаго (begrifflich) правила въ совокупности своихъ элементовъ, а не пересчитаны почленно. Въ новой категории чиселъ это фундаментальное различiе получаетъ свое наиболее общее признанiе. Канторъ намеренно отличаетъ «логическую функцiю», на которой основывается трансфинитное, отъ процедуры последовательнаго полагаяiя и соединенiя единицъ. Число ш не есть результата подобнаго, постоянно возобновляемаго прибавленiя отдедьныхъ эдементовъ, но лишь выраженiе того, что вся неограниченная совокупность нату ральныхъ чиселъ, въ которой нетъ совсемъ «последняго члена», «дана въ своей натуральной последовательности согласно своему закону». «Можно даже мыслить себе новосозданное число ш, какъ п р е д * л ъ, къ которому стремятся числа 1, 2, 3... v..., если понимать подъ этимъ лишь то, что ш должно быть перв ы м ъ ггвлымъ числомъ, которое следуетъ за всеми числами v, т. е. которое можно назвать бблыпимъ, чемъ любое изъ чиселъ... - Логическая функцiя, давшая намъ число ю, отличается, очевидно, отъ перваго творческаго принципа;

я называю ее вторымъ творческимъ принципомъ вещественныхъ чиселъ и определяю этотъ последнiй ближе темъ, что — если дана какая-нибудь определенная серiя определенныхъ целыхъ вещественныхъ чиселъ, ига которыхъ нетъ наибольшаго числа, то на основанiи этого второго творческаго принципа создается новое число, которое мыслится, какъ п р е д е лъ этихъ чиселъ, т. е. определяется, какъ ближайшее, большее всехъ ихъ число» *). По существу этотъ «второй творческiй принципъ» лишь потому допустимъ и плодотворенъ, что онъ не представляеть совсемъ новаго прiема, а продолжаетъ лишь тенденцiю мысли, которая безусловно необходима для в с я к а г о логическаго обоснования числа. Изъ разсмотренiя свойствъ внешнихъ вещей и отдельныхъ психическихъ содержанiо и актовъ представленiа оказалось, какъ мы видели, невозможнымъ построить и объяснить даже простой лишь рядъ «натуральныхъ» чиселъ въ его закономерномъ порядке. И здесь при образовали понятiя мы руководились не принципомъ прибавленiя единицы къ единице;

оказалось, наоборотъ, что можно было получить дедукцiю отдельныхъ членовъ числового ряда и, следовательно, весь о б ъ е м ъ его лишь благодаря тому, что было признано т о ж д е с т в е н н ы м ъ по с о д е р ж а н и ю одно и то же т в о р ч е с к о е о т н о ш е н i е и сохранено при всехъ видоизмененiяхъ его спецiальнаго примененiя. Теперь эта мысль получаетъ лишь более строгое выраженiе. Подобно тому, какъ безконечное множество натуральныхъ чиселъ полагается, въ конце концовъ, черезъ о д н о понятiе, одинъ общезначимый принципъ, такъ *) Cantor. „Grundlagen", § 11, стр. 83.

теперь содержанiе этого множества можно стянуть, собрать въ о д н о понятiе. Для математичеекаго мышленiя фундаментальное отношенiе, содержащее въ себ* совокупность членовъ, могущихъ возникнуть изъ него, становится, въ свою очередь, новымъ э л ем е н т о м ъ, своего рода основной единицей, въ которой беретъ начало новая форма образованiя числа. Все безконечное многообразiе натуральныхъ чиселъ, поскольку оно разсматривается, какъ «данное согласно своему закону», т. е. какъ единица, становится исходяымъ пунктомъ для новой конструктивной постройки. Надъ первымъ порядкомъ возвышаются другiе, и бол*е сложные, порядки, лользугощiеся, какъ своимъ матерiаломъ, первымъ. Такимъ образомъ, снова обнаруживается передъ нами освобожденiе понятiя о числi отъ понятiя о коллективномъ множеств*. Желать понять и изобразить «число» а, какъ аггрегатъ отд'Ьльныхъ единицъ, было бы нелепо и противоречиво. Но зато и здiсь сохраняетъ силу порядковая точка зр*нiя: ибо въ понятiи о новомъ полаганiи, сл*дующемъ за в с t м и элементами натуральнаго ряда чиселъ, н*тъ никакого противор*чiя, поскольку им*ютъ въ виду лишь то, чтобы обозреть и исчерпать логически въ одномъ е д и н с т в е н н о м ъ понятiи всю эту совокупность. Зд*сь можно вначал* оставить безъ разсмотрiнiя и проблему беэконечности в р е м е н и, ибо смыслъ «слiдованiя» въ ряду совершенно независимъ отъ конкретнаго сл*дованiя во времени. Какъ, говоря о томъ, что три сл*дуетъ за двумя, мы им*емъ въ виду не преемственность событiй, а обозначаемъ такимъ образомъ лишь то логическое обстоятельство, что д е ф и н и ц и я трехъ предполагаетъ дефиницiю двухъ, такъ можно это сказать—и еще съ бблыпимъ правомъ—объ отношенiи между трансфинитными и конечными числами. Что число ш сл'Ьдуетъ поставить «поели» вс*хъ конечныхъ чиселъ натуральнаго ряда чиселъ, обозначаетъ, въ коиц* концовъ, лишь подобную логическую зависимость въ посл*довательности обоснованiя. С у ж д е н i я, въ который входить трансфинитное, оказываются сложными высказыванiями, которыя путемъ анализа сводятся къ отношенiямъ безконечныхъ совокупностей «натуральныхъ» чиселъ. Въ этомъ смысл* между об*ими областями мы видимъ совершенную логическую непрерывность.

Новыя образованiя суть «числа» потому, во-первыгъ, что они обаадаютъ въ самихъ себ* вакономiрной формой ряда, во-вторыхъ, потому, что они подчиняются опредiленнымъ законамъ с в я з и счета, которые аналогичны съ законами конечныхъ чиселъ, хотя и не совпадають съ ними во всiхъ пунктахъ *). Такимъ образомъ, новыя числовыя образованiя--отрицательный, иррацiональныя и трансфинитныя числа—присоединяются къ числовой систем* не извн*, но вырастаютъ изъ непрерывнаго раскрытiя основной логической функцiи, оказавшейся действенной уже въ самомъ начал* системы. Но совсъ-мъ новая принципiальная точка эр^шя получается, какъ только готовой и замкнутой въ себ* систем* вещественныхъ чиселъ противопоставляются системы мнимыхъ чиседъ. Теперь д4ло идетъ уже—согласно «метафизик* мнимыхъ величинъ», которую раэвидъ и обосновалъ Гауссъ—не о томъ, чтобы изобразить въ о д н о м ъ ряду самые общiе законы порядка, но о соединенiи въ одно ц*лое множества рядовъ, изъ которыхъ каждый данъ по своему определенному творческому отношенiю. При этомъ переход* къ многом*рному многообразiю выступають логическiя проблемы, находящiя свое полное выраженiе лишь вн* границъ чистаго ученiя о числахъ, въ области общей геометрiи.

*) Подробнее объ аривметик* трансфинитныгь чиселъ см., напр, Рбссвля, §| 286, 294 и ел.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

Понятiе о пространств^ и геометрiя.

I.

Надъ всiамъ развитiемъ понятiя о числе и испытаннымъ имъ прогрессивнымъ логическимь нреобразованiемъ господствует!., какъ мы видели, одинъ общiй основной мотивъ, лишь постепенно получавшiй все более определенное выраженiе. Значенiе понятiя о числе могло быть вполне постигнуто лишь тогца, когда мышленiе отучилось искать для каждаго иэъ своихъ образованiй нiкотораго соответствiя въ конкретной действительности. Въ своемъ наиболее общемъ значенiи число оказалось еложнымъ мысленнымъ образованiемъ (Bestimmtheit), не имiющимъ никакого непосредствен наго чувственнаго отображенiя въ свойствахъ физическихъ предметовъ. Какъ ни необходимо при систематическомъ возведено! современнаго анализа и алгебры проделать это развитiе, можетъ, однако, показаться, что оно представляете лишь искусственный, окольный путь мышденiя, а не первоначальный и натуральный п р и н ц и п ъ научнаго образованiя понятiй. Въ чистомъ и совершенномъ видi втотъ принципъ выступаетъ, повидимому, только тамъ, где мышленiе не дъ-йствуетъ, какъ въ области чиселъ, по однимъ лишь самочиннымъ законамъ, а ишетъ своего значенiя и опоры въ в о зз р i н i и. Здесь только и заключается ръчпающiй моментъ для каждой логической теорiи. Известное логическое образованiе можетъ носить крайне утонченный характеръ, оно можетъ вполне правомерно, беэъ внутреннихъ противоречiй, вытекать изъ первоначальныхъ мысленныхъ предпосылокъ,— но оно все-таки кажется пустымъ и лишеннымъ содержанiя, пока оно не углубляете и не обо гашаетъ нашего воззрiшiя. Но если твердо придерживаться этого вритврiя, то противоречiе основныхъ логических^ точекъ зр-Ьнiя выступаетъ передъ нами теперь въ новомъ свете. Тотъ образецъ, которому должна следовать теорiя, заключается отныне не въ алгебр*, но, въ более чистомъ и первоначальномъ виде, въ г е о м ет р i и. Истиннымъ образчикомъ должны служить не числовыя понятiя а п р о с т р а н с т в е н я ы я п о н я т i я въ силу своихъ непосредственныхъ отношенiй къ конкретной действительности. Фактически, если обратиться къ историческимъ началамъ логики, ми вамечаемъ ярко выраженной эту вещественную связь. П о н я т i е (Begriff) и в и д ъ (Gestalt) синонимичны: въ значенiи слова siBos они сливаются въ одно нераздельное единство. Чувственное многообразiе упорядочивается и расчленяется благодаря тому, что въ иемъ выделяются определенная пространственный ф о р м ы, остающiяся равными и одинаковыми при всехъ различiяхъ. Въ этихъ формахъ мы имеемъ прочную основную схему, благодаря которой мы находимъ въ коловращенiи чувственныхъ вещей некоторую совокупность неизменныхъ признаковъ, область «вЪчно сущагс». Такимъ образомъ, геометрическая форма, в и д ъ, становится въ то же время выраженiемъ логическаго т и п а. Основная мысль родовой логики подкрепляется съ новой стороны: и на этотъ разъ она опирается не на ходячее мiровоззренiе и не на грамматическое строенiе языка, но на структуру основной математической науки. Подобно тому, какъ мы узнаемъ тождественность контуровъ видимой формы, независимо отъ того чувственнаго м а т е р i а л а, въ которомъ мы ее наблюдаемъ, или отъ того масштаба, который мы придаемъ ей, такъ следуетъ и вообще установить высшiе роды, которымъ сущее обязано своей одинаковой логической чеканкой, которымъ оно обязано постояннымъ возвращенiемъ отдельныхъ опред-Ьленныхъ чертъ. Выступающая здесь связь имела значенiе не для одного только пониманiя логическихъ проблемъ;

она имела решающее значенiе и въ научномъ развитiи самой геометрiи. Надъ синтетической геометрiей древности царить та основная концепцiя, которая находить свое всеобщее выраженiе въ формальной логике, «Роды» сущаго можно тогда лишь постичь во всей ихъ строгости, когда они точнп отделены другь отъ друга и ограничены однимъ определеннымъ, разъ навсегда установленнымъ кругомъ содержанiй. Такимъ образомъ, и различный геометрическiя формы составляютъ ограниченную область съ своими неизменными особенностями. Цель в е д е н i я д о к а з а т е л ь с т в а направлена прежде всего не столько на единство основяыхъ формъ, сколько на ихъ строгое различенiе. Мнiте, будто математическому духу грековъ вообще осталась чуждой проблема и з м е н е н ! я, было постепенно опровергнуто съ прогрессомъ изследованiя ясторическихъ источниковъ. Они не только постигли понятiе о числи во всей его строгости, такъ что въ него было введено и иррацiональное число;

«Эфодiонъ» Архимеда показываете съ полной ясностью, какъ тамъ, где греческое мыгаленiе шло свободно по пути методическихъ открытiй, оно глубоко прониклось понятiемъ о непрерывности и предвосхитило даже основной прiемъ анализа безконечно-малыхъ *). Но, именно, если помнить и иметь въ виду это, то становится еще заметнее разстоянiе, отделяющее здесь методъ о т к р ы т i я отъ метода научнаго и з л о ж е н ! я. Изложенiе находится, какъ можно заметить, подъ влiянiемъ опред'Ьленныхъ логическихъ теорiй, отъ котораго оно не можетъ вполне избавиться. Такъ какъ кругъ и эллипсъ, эллипсъ и парабола не принадлежать къ одному и тому же видимо-воззритедьному т и п у, то они, невидимому, и не могутъ быть въ строгомъ смысле подведены подъ единство одного понятiя. Поэтому, какъ ни близки яо содержанiю и какъ ни соответствуют^ другь другу геометрическiя с у ж д е н i я, которыя мы можемъ высказать относительно обiихъ областей, здесь дело идеть лишь о второстепенныхъ сходствахъ, а не о первичномъ логическомъ тождестве. Въ каждомъ случае приходится особеннымъ образомъ обосновывать оба вида высказыванiй: это обосяованiе получаетъ свое значенiе и принудительность лишь тогда, когда оно прiобрiтается въ отдельности изъ разсматриваемаго каждый разъ особо понятiя и его специфической структуры. Каждое раэличiе въ по*) См. объ этомъ особенно у Мах Simou, »Geschichte der Mathematik im Altertum in Verbindung mit antiker Kulturgeschichte", Berlin, 1909, особенно стр. 256, 274 и ел., 373.

доасенiи и распорядке данвыхъ и искомыхъ линiй некоторой проблемы ставить доказательство передъ новымъ вопросомъ;

каждому раздичiю въ вид* всей фигуры соответствуешь различiе въ пониманiи и дедукцiи. Проблема, разрешаемая въ современной синтеiической геометрiи съ помощью одного общаго построенiя, распадается у Аполлонiя более, чемъ на восемьдесятъ, отличающихся другь отъ друга только положенiемъ случаевъ *). Единство конетруктивныхъ принциповъ геометрiи отступать на заднiй пданъ передъ особенностями ихъ отдельныхъ формъ, каждая изъ которыхъ должна быть разсматриваема какъ некоторая самодовлеющая, неразложимая далее, сущность. Испытанное геометрiей въ новейшее время превращенiе начинается вместе съ уразуменiемъ основного ф и л о с о ф с к а г о недостатка этого метода. Не случайно то, что новая форма геометрiи, хотя уже и подготовленная во многихъ отношенiяхъ—въ особенности.работами Ферма—получаетъ свое окончательное выраженiе у Декарта. Реформа геометрiи могла быть проведена сполна лишь послi того, какъ былъ съ полной ясностью указанъ новый и д е а л ъ м е т о д а. Но методъ Декарта повсюду iшЪетъ целью установить однозначный п о р я д о к ъ и с в я з ь между всеми отдельными манифестациями мышленiя. Чистое познавательное значенiе некоторой мысли определяется не с о д е р ж а н i е м ъ ея, но той н е о б х о д и м о с т ь ю, въ силу которой она выводится путемъ безупречной дедукцiи изъ посдеднихъ и основныхъ принциповъ. Поэтому первое правило рацiонадьнаго знанiя должно заключаться въ такомъ расчлененiи познанiй, чтобы они представляли о д и н ъ е д и н ы й, з а м к н у т ы й въ с е б е р я д ъ, внутри котораго нетъ ни одного необоснованнаго перехода. Ни одинъ членъ не долженъ зд^сь выступать какъ совершенно новый элементъ,—онъ долженъ постепенно вытекать изъ предыдущихъ членовъ по некоторому определенному правилу. Все, что можетъ стать когда-нибудь пред•) См. объэтомъКвуе. „Die synthetische der Neuseit" (Jahresberichte der Deutschen 1802, стр. 343 и сл.).-См. также мое сочинен» „Leibmtza byste Wlssensch. Grundlagen«, Marburg, 1902, стр. 220 и ел.

метомъ человiческаго познанiя, подлежитъ этому условiю непрерывной связи, такъ что н^тъ ни одного, столь отдаленнаго вопроса, котораго мы не могли бы такимъ образомъ достигнуть, переходя отъ одного члена къ другому. Эта простая мысль, на которой построень «Discours de la methode>, требуегъ и обусловливаете въ то же время новую всеобщую основную концепцiю геометрiи. Въ строгомъ смысле геометрическое иознанiе имеется лишь тамъ, гдi отдельные объекты изсл'вдуются не какъ разрозненные предметы, а где данъ прiемъ, по которому можно конструировать всю с о в о к у п н о с т ь этихъ объектовъ. Но обычная синтетическая геометрiя не въ состоянiи удовлетворить именно этому требованiю, ибо ея предметъ это и з о л и р о в а н н ы й пространственный образъ, свойства котораго она постигаетъ въ непосредственномъ чувственномъ воззръ-нiи и систематическую свяаь котораго съ другими образами она никогда не можетъ вполне представить. Здесь-то и выступаетъ съ внутренней философской необходимостью мысль о д о п о л н е н i и п о н я т i я о п р о с т р а н с т в е п о н я т i е м ъ о ч и с л и. Въ дневники Декарта, по которому можно проследить развитiе его основной мысли, мы находимъ характерное въ этомъ отношенiи выраженiе: «Въ своемъ теперешнемъ состоянiи науки замаскированы. Во всей своей красотi;

онi лредстанутъ лишь тогда, когда снимутъ с ъ нихъ эту маску: к т о м о ж е т ъ о б о з р е т ь ц е п ь н а у к ъ, тому не труднее удержать ее въ своемъ духи, чiмъ p я д ъ ч иселъ» *). Следовательно, цель, которую ставить себе философскiй методъ, заключается въ томъ, чтобы охватить все предметы, на которые онъ направляется съ той же строгостью систематической связи, что и совокупность чиселъ. Съ той точки зрiнiя, которой достигли точныя науки въ эпоху Декарта, въ числахъ имеется передъ нами е д и н с т в е н н о е многообразие, которое выведено изъ некотораго самочиннаго начала по имманентнымъ логическимъ законамъ и которое, следовательно, не можетъ заключать въ себе никакихъ принципiально неразрешенныхъ вопросовъ.

*) Descartes, „Oeuvres inedites, publiees parFoucher de Careil". Paris, 1359.

Требованiе представить пространственныя образованiя въ виде ^ и с л о в ы х ъ о б р а з о в а н i й и дать имъ такимъ образомъ совершенное выраженiе—можетъ показаться страннымъ съ точки зрiнiя декартовой о н т о л ог i и;

ведь въ этой последней «протяженiе» представляетъ истинную с у б с т а н ц i ю вещей, т. е. первичный, неразложимый дальше основной составъ бытiя. Но анализъ бытiя отступаете здесь на заднiй планъ передъ анализомъ познанiя. Мы можемъ довести пространство до полной и строгой п он я т н о с т и лишь тогда, когда мы ему припишемъ тотъ же самый л о г и ч е с к i й х ар а к т е р ъ, который до того быиъ свойственъ исключительно числу. Число здесь разсматривается и применяется не просто какъ чисто-техническое орудiе измеренiя;

его более глубокое значенiе заключается въ томъ, что въ немъ одномъ вполне удовлетворяется высшiй методическiй п о с т у л а т ъ, делающiй какъ разъ всякое познанiе познанiемъ. Превращенiе пространственныхъ понятiй въ числовыя понятiя лоднимаетъ поэтому всю систему геометрическихъ изследованiй на новый умственный уровень. Субстанцiальныя п о н я т i я о ф о р м а х ъ древней геометрiи, разрозненныя, разобщенныя, превращаются благодаря этому перенесенiю въ чистыя « п о н я т i я о р я д а х ъ », вытекающiя другъ изъ друга по некоторому определенному основному принципу. Поэтому научное открытiе аналитической геометрiи опирается на настоящей философской «революцiи способа мышленiя». Традиционная логика казалась неприступной, пока она опиралась на методъ древней синтетической геометрiи, какъ на непосредственномъ подтвержденiи и вопдощенiи ея принциповъ;

только преобразованiе содержанiя геометрiи создаетъ место для новой логики многообразiй, переходящей за границы силлогистики. Эта связь выступаетъ еще рельефнее, если разсмотреть особенную форму аналитической геометрiи у Декарта. И здесь оказывается, что индивидуальная, на первый взглядъ, форма изложенiя содержитъ въ себе въ действительности черты общаго значенiя, которыя—хотя и въ другомъ виде—пробивались на протяженiи всей философской исторiи геометрiи. Основное понятiе, изъ котораго исходить Декартъ въ своихъ разсужденiяхъ, это понятiе о д в и ж е н i и. Съ точки зрiнiя традицiонной теорiи уже здесь заключается проблема. Ибо истинно определенному логическому постиженiю кажется доступной лишь о т д е л ь н а я ф и г у р а, находящаяся передъ нами въ твердыхъ замкнутыхъ границахъ, между гЬмъ какъ п е р е х о д ъ одной фигуры въ другую грозить ввергнуть насъ снова въ хаосъ простого представленiя, ви чувственное царство «становденiя». На первый взглядъ можетъ;

действительно, казаться, что съ признанiемъ понятiя о движенiи въ картезiанскую геометрiю вводится —вопреки ея собственной основной тенденцiи—элеменгь, не вполне поддающейся рацiонаяизацiи. Движенiе сейчасъ же приводить къ вопросу о движущемся «субъекте»;

но подобный субъектъ разве не предполагает*, матерiальнаго тела, т. е. чисто-эмпирическаго момента? Но это сомнете исчезаетъ, какъ только мы станемъ детальнее анализировать функцiю, приписываемую здесь понятiю движенiя. Различный фигуры плоскихъ кривыхъ возникаютъ благодаря тому, что мы приписываемъ некоторой определенной точке, разсматриваемой какъ основной элементъ, различные ряды поступательнаго движенiя по отношенiю къ некоторой вертикальной и некоторой горизонтальной оси. Изъ соединенiя этихъ видовъ движенiя можно, въ конце концовъ, вывести вполне и однозначно различный линiи, являющiяся, такимъ образомъ, «путями» (траэкторiями) точекъ. Здесь, какъ мы видимъ, движенiе обозначаетъ не конкретный, но чисто-идеальный процессъ: оно—выраженiе того синтеза, благодаря которому связывается въ единство пространственнаго образованiя последовательное многообразие подоженiй, соединенныхъ какимъ-нибудь закономъ. Какъ прежде понятiе о ч и с л i, такъ теперь понятiе о д в и я с е н i и является лишь примеромъ общаго п о н я т i я о ряде. Каждая отдельная точка на плоскости определяется прежде всего своими разстоянiями отъ двухъ неподвижныхъ прямыхъ и благодаря этому можетъ занять неизменное систематическое положенiе въ совокупности возможныхъ положенiй. Полученныя такимъ образомъ особи точки, характеризуемыя однозначными числовыми значенiями, не остаются попросту другъ подле друга, но сопоставляются между собой по некоторымъ сложнымъ п р а в и л а м ъ с о о т в е т с т в i я, соединяясь такимъ образомъ въ единыя фигуры. Представленiе о «движенiи» точекъ есть не что иное, какъ чувственный символъ «и втизсь югическихъ актовъ установленiя соответствiя. Геометрическая линiя, какъ объектъ воззренiя, превращается благодаря иону въ чистый p я д ъ ч и с л о в ы х ъ з н а ч е н i й, связанныхъ межи собою нiкоторымъ определеннымъ аналитическимъ правилом*. ВСЕ наблюдаемый чувственно свойства, по которымъ мы отлнчаемъ динiи другъ отъ друга—напримеръ, постоянство или изменчивость въ ихъ направленiи и кривизне—должны, поскольку имъ нужно придать точное логическое выраженiе, быть представлены, какъ особенности этихъ рядовъ числовыхъ значенiй. Такимъ образомъ, понятiе о движенiи служить здесь не для целей конкретизацiи, более яснаго воззренiя, а для целей прогрессирующая рацiонализированiя: данная готовая форма разбивается для того, чтобы сызнова возникнуть изъ некотораго ариометичесвито закона ряда. Какъ строго соблюдается это требованiе въ декартовой дедукцiи, обнаруживается особенно характерно въ томъ, что именно съ его помощью онъ определяете и отграничиваете саму о б л а с т ь геометрiи. «Трансцендентный» кривыя устраняются Декартомъ, ибо при средствахъ анализа, находившихся въ его распоряженiи, требуемая логическая конструкция, дедущiя ивъ отношенiй чистыхъ числовыхъ правилъ, казалась невозможной. Эти кривыя, которыя по своему образованiю въ сфере воззренiя не представляютъ ничего исключительнаго, устраняются все-таки изъ геометрiи, такъ какъ оне не подходять подъ новое определенiе геометрическаго п о н я т i я, благодаря которому это последнее приводится, подъ конецъ, къ некоторой совокупности эiементарныхъ ариеметическихъ операцiй. Но это показываетъ въ то же время и на пределы картезiанской геометрiи, которыя должны были быть раздвинуты при дальнiйшемъ историческомъ развитiи. Здесь былъ поставленъ новый идеалъ п о н и м а н i я ;

но этотъ идеалъ не могь еще захватить всей с о в о к у п н о с т и научныхъ вопросовъ, объединявшихся до тЬгь поръ подъ именемъ геометрiи. Для строгости образованiя понятiй пришлось исключить некоторыя важный и обширныя области геометрическаго знанiя. Путь логическаго прогресса былъ поатому теперь недвусмысленно цредуказанъ. Руководящей точкой зренiя остается превращенiепространственныхъ п о н я т i и въ п он ят i я о р я д а х ъ, но система понятiй лослйдняго рода должна быть настолько углублена и утончена, чтобы можно было благодаря этому обозреть и овладеть не одной только ограниченной частью, но всей совокупностью возможяыхъ геометрическихъ фигуръ. Благодаря этому требованiю декартова геометрiя вын.уждена была съ внутренней необходимостью превратиться въ г е о м е т p i ю б е з ко н е ч н о - м а л ы х ъ. Здесь только выступаетъ въ совершенномъ виде новая форма образованiя понятiй, раскрывшая намъ аналитическую геометрiю во всей ея всеобщности. Изслiдованiе начинается здесь опять-таки изъ разсмотрiнiя основного ряда X], х2... х„,съ которымъ приведенъвъсоответствiе по некоторому определенному правилу другой рядъ значенiй y l f у2, • • • уп. Но еоответствiе устанавливается здесь не для обычныхъ алгебраическихъ операцiй, какъ сложенiе и вычитанiе, умноженiе и дiленiе чиселъ и т. д.;

оно охватываетъ всевозможный формы закономiрной зависимости величинъ вообще. Понятiя о числе наполняется и пропитывается общимъ понятiемъ о функцiи;

и лишь благодаря совместному дiйствiю обоихъ понятiй оказывается возможнымъ изобразить съ логической полнотой всю геометрiю. Но при переход* къ геометрiи безконечно-малыхъ высгупаетъ ш> то же время новый рiшающiй моментъ. Лишь изъ соединенiя б е з к о н е ч н а г о многообразiя логическихъ соответствiй кривая выступаетъ, какъ логическая совокупность. Лишь методъ, которымъ пользуется анализъ безконечно-малыхъ, объясняетъ съ полной ясностью, почему эта безчисленность опредiляющихъ элементовъ не ведетъ къ уничтоженiю всякой определенности и почему возможно, наобороть, ихъ сызнова связать въ е д и н с т в о геометрическаго понятiя. Если въ аналитической геометрiи отдельная точка на плоскости определяется числовыми значенiями своихъ координатъ х и у, то теперь, благодаря дифференцiальному уравнению f (Хi уi У')—О съ каждой подобной данной точкой связывается еще определенное направленiе п о с т у п а т е л ь н а г о д в и ж е н i я, и задача заключается теперь уже въ томъ, чтобы построить изъ совокупности этихъ н а п р а в л е н i й некоторую определенную кривую целикомъ, со всеми особенностями ея геометрическаго бытiя.

Интегрированiе уравнения обозначаетъ лишь синтезъ этихъ безадсденныхъ характеристикъ направленiя въ одно единое связное образованiе. Точно также съ помощью дифференпiадьнагоуравненiя второго порядка f (хi уi у', у")=0 устанавливается соответствiе между любой точкой, ея направленiями поступанiя н определеннымъ радiусомъ кривизны, причемъ возникаете сызнова задача вывести изъ совокупности полученныхъ такимъ об^азомъ значенiй кривизны форму самой кривой, какъ irkiaro *). Э л е м е н т ы, съ которыми имеють здесь дело и которыя обозначаются геометрически понятiями о направленiй и кривизне, суть, по своему наиболее общему выраженiю, не что иное, какъ простые п р и н ц и п ы р я д а, которые мы постигаемъ въ ихъ совокупности и ихъ закономерной изменчивости. Если мы представляемъ себе, напримеръ, въ смысле анализа безконечно-малыхъ пространство, проходимое движущимся теломъ, какъ интегралъ его скоростей, то употребляемый нами здесь прiемъ заключается въ томъ, что мы въ каждый моментъ приписываемъ происходящему фактически движенiю также определенный законъ поступанiя, которымъ долженъ определяться однозначно переходъ къ следующимъ точаамъ пространства. «Скорость» тела въ определенной точке его траэкторiи въ некоторый данный моментъ времени можно логически постичь и изобразить лишь путемъ сравненiя и взаимнаго сопоставления, съ одной стороны, ряда п p о с т p а нс т в е н н ы х ъ з н а ч е н i й, а, с ъ другой,—ряда в р е м е н н ы х ъ з в а ч е н i й. Скорость, разсматриваемая чисто-логически, не есть а б с о л ю т н о е с в о й с т в о движущейся вещи, но просто выраженiе этого взаимнаго отношенiя зависимости. Мы принимаемъ, что тiло, если бы въ разсматриваемой точке прекратилось дЬйствiе на него всякой внешней силы, после этого продолжало бы двигаться равномерно, т. е. что по истеченiи известнаго времени t v, оно прошло бы пространство в\, по истеченiи времени t2=2t, прошло бы 2s, и т. д. Дело здесь идетъ не о томъ, чтобы изобразить логически д е й с т в и т е л ь н о е движенiе тела, указавши отдельныя •) См. объ этомъ F. Klein., „Einleitung in die hhere Geometrie, Autographierte Vorlesung." Gotting., 1893, I, стр. 143 и ел.

места, которыя оно проходить, но о томъ, чтобы конструировать чисто-идеально его траэкторiю по различнымъ законамъ возможнаго соответствiя между точками пространства и моментами времени. Отдельный значенiя внутри этихъ разнообразныхъ рядовъ никогда не воспринимаются фактически, такъ какъ никогда реально не осуществляется равномерность движенiя. Но тймъ не менее мы м ы с л е н н о нуждаемся въ этихъ гипотетическихъ значенiяхъ и рядахъ значенiй, чтобы вполне ясно представить себе все сложное цiяое, т. е. действительную траэкторiю. То же самое можно сказать и о томъ методе, которымъ пользуется анализъ безконечномалыхъ въ области геометрiи. Здесь тоже кривая разсматривается прежде всего какъ определенный п о р яд о къ т о ч е к ъ;

но порядокъ этотъ, представляющiй въ своей непосредственной данности очень запутанную форму ряда, расчленяется логически, будучи разсматриваемъ, какъ многообразiе п р о с т ы х ъ законовъ ряда,определяющихъ взаимно другъ друга. Данная конкретная фигура разлагается на совокупность в и р т у а л ы i ы х ъ признаковъ, изменяющихся отъ точки къ точке. Геометрическая форма, казавшаяся съ точки зренiя прямого воззренiя, которую разделяете также элементарная синтетическая геометрiя, чемъ-то известнымъ и непосредственно постояннымъ, представляется теперь лишь косвеннымъ посредственнымъ результатомъ. Непосредственное о б р а а о в а н i е распадается на многочисленные слои отвошенiй, расположенныхъ другъ надъ другомъ и образующихъ вместе, благодаря существующей между ними определенной форме зависимости о д н о целое. Но отсюда открывается намъ видъ на важную и обширную проблему. Построение кривой по совокупности ея касательныхъ, какъ это д-влаетъ геометрiя безконечно-малыхъ, есть лишь частный случай более общаго методологическаго прiема. Действительно, всякое математическое образованiе понятiй ставитъ себе двойную задачу: задачу а н а л и з а и разложенiя определенной с в я з и о т н о ш е н и й на элементарные типы отношенiй и задачу синтеза этихъ простыхъ типовъ и законовъ образованiя въ о т н о ш е н i я в ы с ш а г о п о р я д к а. Анализъ безконечно-малыхъ есть логически уже первое и совершенное вырааенiе этого направленiя изученiя, ибо уже въ немъ математическое изследованiе переступаетъ границы простого разсмотрйтя в е л и ч и н ъ и обращается ко всеобщей теорiи ф у н к ц i й. Связываемые здесь въ новыя единицы «элементы» не есть сами экстенсивныя величины, соединяющаяся, какъ «части», въ одно ц е л о е ;

они—формы функцiй, определяюшiя взаимно другъ друга и соединяющiяся такимъ образомъ въ некоторую систему з а в и с и м о с т е й. Но прежде, чiмъ разсмотрiть подробнее это развитiе, придавшее современной математике ея настоящiй отпечатокъ, мы должны обратиться къ спецiальнымъ проблемамъ г е о м е т р i и, ибо въ философскихъ спорахъ о применяемомъ здесь методе ясно выступаютъ контуры новой и имеющей общее значенiе л о г и ч е с к о й п о с т а н о в к и в о п р о с а.

II.

Новая геометрiя добилась строго принципиальной систем ативацiи своей области и истинной свободы и универсальности свойхъ методовъ лишь тогда, когда отъ геометрiи меры она перешла ЕЪ г е о м е т р i и п о л о ж е н ! я. По сравненiю съ аналитической геометрiей Декарта этотъ шагь можетъ показаться реакцiей. В о з з р е н i е здесь снова, какъ въ древней синтетической геометрiи, вступаетъ въ свои права. Строго логическая, дедуктиввная форма науки о пространстве получается не тогда, когда мы по м%ре возможнаго ограничиваемъ компетенцiю воззренiя и зам-вняемъ его чисто-алгебраическими операцiями, а тогда, когда мы его возстановляемъ во всемъ его объеме и самостоятельности. Такимъ образомъ, развитiе снова ведетъ насъ отъ понятiя о числе къ чистому понятiю о форме. Что здесь, въ философекомъ смысле, заключается новый мотивъ, это почувствовалъ и выразилъ еще самъ Декартъ. Въ методахъ Дезарга, заключающихъ въ себе первые начатки проективнаго разсмотренiя пространственныхъ обравовъ, онъ видитъ намекъ на некоторую всеобщую «метафизику геометрiи» *). Если проследить за этой «метафизикой» дальше, то *) Ср. письмо Декарта къ Мерсенню отъ 9 янв. 1639 г. Correspondance, ed. Adam-Tannery II, стр. 490.

она, повядимому, непосредственно противоречить его собственнымъ тенденцiямъ и выводамъ. И, действительно, новая точка зр-Ьнiя лишь постепенно навоевала себе признанiе въ упорной борьбi противъ монополiи и единодержавiя анадитическихъ методовъ. Критика этихъ методовъ начинается уже у Лейбница и получаетъ свое первое завершенiе въ его обосновапiи анализа положенiя. Уже здесь онъ посылаетъ анализу у n p е к ъ, что онъ не въ состоянiи установить тотъ общiй принципъ порядка, которымъ онъ кичится, в н у т р и самой той области, которую приходится упорядочить, но что онъ долженъ для этого обратиться къ СОВСЂМЪ чуждой и внешней по отяошенiю къ разсматриваемому предмету точке зрiнiя. Отнесенiе некоторой пространственной фигуры къ произвольно выбраннымъ координатнымъ осямъ вносить некоторый моментъ субъективнаго произвола;

абстрактное своеобразие разсматриваемой формы устанавливается не на основанiи заоючающихся въ ней самой признаковъ, но выражается съ помощью случайнаго отношенiя, которое прияимаетъ различный видъ въ зависимости отъ выбранной системы координатъ. Получится ли изъ вс^хъ подобныхъ различныхъ уравненiй, которыя могутъ согласно этому методу быть употреблены для выраженiя пространственнаго образа, относительно п р о с т е й ш е е выраженiе,—это зависитъ отъ индивидуальнаго искусства калькулятора, т. е. отъ момента, къ исключенiю котораго стремился строгiй и однозначный ходъ метода. Чтобы устранить этотъ недостатокъ, надо найти методъ, который по логической строгости равнялся бы аналитическимъ методамъ, но который, съ другой стороны, достигалъ бы рацiональнаго углубленiя лишь въ границахъ геометрiи и средствами чистаго пространства. Осяовныя формы пространства должны быть сызнова постигнуты какъ то, что онъ1 есть «сами по себе», и должны быть поняты въ своей собственной закономерности безъ переложенiя ихъ на языкъ числовыхъ отношенiй *). Но и изъ этой точки зренiя (и въ философскомъ отношенiй это самое важное и характерное) мы никоимъ образомъ не при*) Подробн-ве объ этомъ см. въ изложенiи лейбницовекаго наброска 1 „Analysis situs" (въ „Leibnitz System in s. wiss. Grundlagen", гл. Ш).

ходимъ къ способу изследованiя древней элементарной геометрiи. Воввратъ къ в о з з р и т е л ь н о м у разсмотренiю фигуръ„лишь по внешности является здесь связующимъ членомъ, ибо содержанiе того что теперь понимается подъ геометрическимъ «воззрiнiемъ», углубилось и преобразовалось. Если, желая пршбръчгги въ филоСОФСЕОМЪ столкновенiи мненiй твердый критерiй, предпринять попытку разспросить научныхъ основоположниковъ новейшей геометрiи, что они понимаютъ подъ словомъ «воззрения», то мы увидимъ прежде всего своеобразное двойственное отношеше. Въ то время, какъ Яковъ Штейнеръ, следуя въ этомъ отношенiй своему учителю и образцу Песталоцци, неутомимъ въ восхваленiяхъ логическаго права и плодотворности чистаго воззренiя;

въ то время, кааъ онъ и его ученики видятъ недостатокъ о б ы к н о в е н н о й синтетической геометрiи именно въ томъ, что она утилизируетъ воввренiе лишь въ ограниченномъ смысле, а не во всей широте и полноте его значенiя *),—въ это время у Понселе, въ его основномъ произведенiи, мы наблюдаемъ совершенно противоположную логическую тенденцiю. Ценнымъ въ новомъ метопе признается то, что здесь можетъ вполне безпрепятственно развиваться геометрическое у м о з а к л ю ч е н и е ;

что при этомъ методе можно, не ствсняя себя рамками чувственяо-представляемаго, привлекать къ разсмотренiю также м н и м ы е и б е з к о н е ч н о у д а л е н н ы е элементы, которые не имеютъ никакого индивидуадьнаго геометрическаго «существованiя», и доводить такимъ образомъ дедукцiю до ея полной рацiональной законченности. Но заключающееся здесь въ формулировке основной мысли противоречiе сглаживается, какъ только внимательнее проследить за раввитiемъ этой мысли у обеихъ сторонъ. Оказывается, что и тамъ, где геометрiя положенiя основывается исключительно на воззр-Ьнiи, нодъ этимъ понимается не узкое разсмотренiе отдельной чувственно данной фигуры, но свободное творчество фигуръ по некоторому определенному единому принципу. Различные чувственно возможные случаи какой-нибудь фигуры не разбираются *) См., напримъръ, Reye,.Die synthetische Geometrie im Altertum und in der Neuzeit", стр. 347.

107 и изучаются, какъ въ греческой геометрiи, порознь, но весь ив. тересъ сосредоточиваться какъ разъ на томъ способе, какимъ они вытекаютъ одинъ изъ другого. Если же разсматривается отдiльная фигура, то она никогда не берется сама по себе, но какъ символъ в с е й с в я з и, къ которой она принадлежитъ, и какъ выраженiе всей с о в о к у п н о с т и формъ, въ которыя она можетъ быть переведена при соблюдении опред'Ьленныхъ правилъ прео'бразованiя. Такимъ образомъ, «воззрйше» никогда не устремляется здесь на о с о б е н н у ю фигуру съ ея случайными признаками;

наоборотъ, оно направляется—въ смысле Якова Штейнера-на изследованiе з а в и с и м о с т и другъ отъ друга геометрическихъ фигуръ *). И здесь отдельные члены отступаютъ на заднiй планъ передъ соединяющимъ ихъ систематическимъ отногаенiемъ. Это выражается уже въ дедукцiи основныхъ образовъ, поскольку, напримiръ, отдельная прямая определяется не сама по себе, но какъ элемента пучка лучей, или плоскость определяется, какъ элементъ пучка плоскостей. Вообще, оказывается, что здесь вовсе не устранена *) См. предисловiе къ сочиненiю Я. Штейнера „Systematische Ent wicklung der Abhngigkeit geometrischer Gestalten voneinander", Berlin, 1832:

„Въ настоящемъ еочивенiи сделана попытка вскрыть ту органическую связь, которой соединены другъ съ другомъ самыя различныя явленiя въ мiр* пространственныхъ формъ. Суздествуетъ небольшое число крайне простыхъ основныхъ отношенiй, выражающихъ тотъ схематизмъ, по которому логически, безъ всякихъ трудностей, развивается вся остальная масса теоремъ. Если хорошо усвоить эти немногiя основныя отношенiя, то легко овлад-вваешь всймъ предметом1!;

на м'Ьсто хаоса появляется порядокъ;

замечаешь, какъ вс* части естественно переплетаются между собой и располагаются въ прекрасн-вйшемъ порядк* въ ряды и какъ родственные элементы соединяются въ хорошо отграниченныя группы. Вм4сгв съ гвмъ этимъ же путемъ мы овладЪваемъ элементами, изъ которыхъ исходитъ природа, чтобы придать съ возможной экономiей и просгЬйшимъ образомъ фигурамъ ихъ безчисленыыя свойства. Ни синтетическiй, ни аналитически методъ не составляютъ здiсь сущности дЪла;

сущность эта заключается въ томъ, что вскрывается зависимость фигуръ другъ отъ друга и тотъ способъ, какимъ развиваются ихъ свойства отъ проствйшихъ изъ ннхъ къ бол'Ье сложнымъ".

овная м е т о д и ч е с к а я точка зрЪнiя, приведшая къ открыjjjfc аналитической геометрiи, но, наоборотъ, сохранена и утиливнрована сызнова и плодотворнымъ образомъ въ области пространства. Мотивъ ч и с л а устраненъ;

но зато тЬмъ чище выступаегь общiй мотивъ р я д а. Мы видели, что у самого Декарта число было принято за основной принципъ не въ силу его собственнаго значенiя, но потому, что оно разсматривалось, какъ чисгЬйшiй и совершеннейшiй типъ логически упорядоченнаго многообразiя. Казалось, что строгость логической связи можно перенести на пространство лишь черезъ посредство числа. Нетрудно понять, что здесь должна была возникнуть новая логическая задача, которая, однако, строго непрерывно связана съ результатами аналитической геометрiи. Ненарушимымъ требованiемъ остается систематическое выведенiе пространственныхъ образовъ изъ первичныхъ основныхъ отношенiй, но для удовлетворенiи этого требованiя теперь обращаются къ чисто-геометрическимъ средствамъ, яе прибегая къ окольному пути понятiй о мере и числе. Начинающееся съ этого пункта развитiе до мельчайшихъ подробностей проникнуто л о г и ч е с к и м и точками зренiя. Особенно заметно это у Понселе, указывавшего въ борьбе, которую ему пришлось вести за принципы своей науки, со все большей определенностью и строгостью на философскiя основы. Возражая критик*, выставленной парижской академiей, и въ особенности Коши, противъ философскихъ предпосылокъ его труда, онъ намеренно подчеркиваете, что въ этихъ предпосылкахъ д^ло идетъ не о второстепенномъ пунктъ, но о собствеяномъ ядрi новой концепцiи. Онъ пользуется зд^сь зам'вчанiемъ Ньютона, что въ геометрiи м е т о д ъ о т к р ы т i я означаетъ все, такъ что если методъэтотъ найденъ и твердо установленъ, то результаты получатся сами собой, упадутъ, какъ зръ-лые плоды *). Ученiе о проективыхъ свойствахъ фигуръ не желаетъ поэтому быть простымъ матерiальнымъ расширенiемъ области геометрiи, око ставить себе задачей ввести •) См. Poncelet „Traite des ргоргiеЧёв desflgures», 2-е изд. Paris, 1865, 1 стр. 356, II, стр. 357.

новый принципъ изслiдованiя и открытiя *). Первымъ и необходимымъ шагомъ является здесь то, чтобы освободить геометрическое мышленiе, вырвать его изъ узкаго кругозора чувственнаго разсмотренiя съ его боязливымъ ц'Ьплянiемъ за особенности данной индивидуальной фигуры. Декартъ упрекалъ древнюю математику въ томъ, что она не можетъ увеличить остроты духа, не утомляя въ то же время силы воображенiя своимъ прил'Ьплетемъ къ чувственнымъ фигурамъ. Понселе вполне присоединяется къ этому упреку. Истинный синтетическiй методъ не можетъ уже вернуться къ этому прiему изслiдованiя. Онъ тогда лишь сравняется съ аналитическими методами, если достигнетъ той же универсальной общности и широты, что и они, но достигнетъ этого, исходя изъ чистогеоыетрическихъ предаосылокъ. Мы рiшимъ эту двойную задачу, если станемъ разсматривать изучаемую нами частную фигуру не какъ конкретный п р е д м е т ъ изслЪдованiя, но какъ и с х о д н ы й п у н к т ъ, изъ котораго съ помощью определенная правила в ар i и р о в а н i я мы выводимъ дедуктивно целую систему возможныхъ фигуръ. Основныя отношенiя, которыя характеризуютъ эту систему и которыя должны быть одинаково удовлетворены въ каждой отдельной фигуре, образуюсь лишь въ своей совокупности настоящiй геометрическiй объектъ. Геометръ разсматриваетъ не свойства данной фигуры, но сiть с о о т н о ш е н i й, въ которой она находится съ другими родственными образованiями. Мы говоримъ, что определенная пространственная форма соответственно соотносительна съ другой, если ее можно вывести изъ последней путемъ непрерывнаго преобразованiя одного или н'Ьсколькихъ изъ ея элементовъ положенiя. Но при этомъ остается въ силе предпосылка, что извiiстныя пространственныя основныя отношенiя, являющiяся *) „La doctrine des proprietes projectives, celle de la perspectiverelief, le principe ou Ja loi de continuite, entin la theorie des polaires reciproques et la theorie des transversales etendue aus lignes et surfaces courbes, ne forment pas plus simplement des classes plus ou moins etendnes de problenies et de theoremes, mais constituent proprement, pour la Geometrie pure des priucipes, des raethodes d'investigation et d'invention, des moyens d'extension et d'exposition, dans le genre de ceux qn'on a noinme principes d'exhaustion, methode des inttniment petits etc." (цит. соч. II, стр. 5).

\ общими условiями системы, остаются неизменными. Сила и значенiе геометрическаго д о к а з а т е л ь с т в а основываются всегда да этихъ и н в а р i а н т а х ъ разсматриваемой совокупности, а не на томъ, что свойственно отдельнымъ членамъ, какъ таковымъ. Эту именно концепцiю Понселе философскимъ образомъ называетъ п р и н ц и п о м ъ н е п р е р ы в н о с т и, а впоследствiи, строже и точнее, п р и н ц и п о м ъ п о с т о я н с т в а математичес к и х ъ о т н о ш е н ! и. Единственное требованiе, изъ котораго мы нсходимъ, состоитъ, выраженное абстрактно, въ томъ, что возможно сохранить значенiе извiiстныхъ, разъ навсегда опред'вленныхъ отношенiй посреди измененiй въ содержанiи отдiльныхъ членовъ отношенiя. Благодаря этому мы начинаемъ разсматривать изучаемую геометрически фигуру въ общемъ положенiи, т. е. разсматриваемъ ее съ самаго начала не во вс%хъ ея отдельныхъ частяхъ, но внутри определенной области, въ которой мы можемъ изменять, согласно условiямъ системы, те или иныя отдельныя ея части. Если, начиная съ некотораго начальнаго пункта, эти измененiя протекаютъ непрерывно, то можно будетъ перенести найденный нами на какой-нибудь фигуре систематически особенности на всякую следующую «фазу>, такъ что, въ конце концовъ, можно будетъ распространить свойства, замеченный на отдельномъ случае, на всю совокупность следующихъ одинъ за другимъ членовъ. Въ этихъ разсужденiяхъ Понселе ясно обнаруживается стремденiе къ точному и всеобщему выраженiю новой идеи. Онъ особенно озабоченъ темъ, чтобы не смешали положенный имъ въ основ* методъ перенесенiя отношенiй съ простымъ з а к л ю ч ен i е м ъ п о а н а л о г i и или и н д у к ц i и. Индукцiя идетъ отъ частнаго къ общему;

она старается гипотетически связать въ единую целокуiшость множество отдельныхъ фактовъ, которые она наблюдала и м е н н о, к а к ъ о т д е л ь н ы е, и значить безъ необходимой связи. Здесь же законъ связи выводится не впоследствiи;

онъ данъ уже первоначально въ основе, такъ что благодаря ему только и становится определеннымъ въ своемъ значенiи отдельный случай. Условiя, которымъ подчинена вся совокупность, установлены заранее, и спецификацiя получается лишь потому, что къ этимъ условiямъ, при сохраненiи ихъ значенiя, присоединяется еще новый факторъ въ качеств* ограничивающаго момента. Мы съ самаго начала разсматриваемъ метрическiя и проективныя отношенiя не въ томъ вид*, въ кавомъ они матерiализованы въ ка~ кой-нибудь особой фигур*, а беремъ ихъ нисколько неопред*ленными, такъ что остается свободное м*сто для ихъ развитiя *). На первый взглядъ можетъ показаться страннымъ и, парадоксальнымъ, что эта н е о п р е д е л е н н о с т ь исходнаго пункта можетъ служить основанiемъ для плодотворности новаго метода и для его превосходства надъ древними методами. Но вскор* оказьгвается, что высказанная зд*сь мысль затемнена неточностями и двусмысленностями традицiоннаго л о г и ч е с к а г о ш к о л ь я а г о я з ы к а, въ которомъ нестрого различаютъ между значенiемъ понятiя и значенiемъ представленiя и благодаря которому поэтому всегда угрожаегь опасность, что тождественный и строго однозначный смыслъ какого-нибудь отвлеченнаго правила расплывется въ абстрактномъ и схематичномъ р о д о в о м ъ о б р а з *. То, что съ точки зрiшiя представленiя кажется неопред*леннымъ—ибо оно отодвигаетъ на заднiй планъ индивидуальный черты о б р а з а—то, съ точки зр*нiя понятiя, является основанiемъ для всякаго точнаго и строгаго опред*ленiя, если только въ немъ содержится общее правило для образованiя единичнаго случая. Между «всеобщимъ» и «частнымъ» зд*сь фактически наблюдается то самое отношенiе, которое характеризуетъ всякое подлинное м а т е м а т и ч е с к о е образованiе понятiя: въ общемъ случай не просто отвлекаются отъ особыхъ признаковъ;

въ немъ сохраняется возможность вывести и обозр*ть ихъ въ ихъ конкретной цъмокупности изъ одного принципа. Проективное изсл*дованiе какого-нибудь образа исходить, какъ подчеркиваете Понселе, не изъ разсмотрiнiя простыхъ свойства вида, но свойствъ р о д а. Но слово «родъ» озна' чаетъ зд*сь просто с в я з ь у с л о в i й, въ которомъ стоить всякая отдельная фигура, а не разрозненную совокупность признаковъ, повторяющихся въ ней. Умозаключенiе зд*сь ведется отъ свойствъ связи къ свойствамъ связаннаго, отъ принциповъ ряда къ членамъ ряда. *) „Traite des proprietes projectives", стр. XIII и ел., XXI и ел.

.Эта особенность метода выступаетъ съ особенной ясностью въ его основномъ прiем*. Важнейшая форма соотношенiя, которой связываются между собою различные образы, заключается въ прiем'Ь процированiя. Главная задача заключается въ извлеченiи rtrb «метрическихъ» и »дескриптивныхъ» моментовъ фигуры, которые остаются неизм*нимыми въ ея проекцiи. Bei вытекающiя такимъ образомъ другь изъ друга фигуры разсматриваются при втомъ, какъ одно неделимое целое;

въ смысле чистой геометрiи положенiя он-Ь представляют^ различный выраженiя о д н о г о и т о г о же п о н я т i я. Зд*сь можно непосредственно усмотреть, что принадлежность къ одному понятiю зависитъ не отъ какихъ-нибудь родовыхъ с х о д с т в ъ отд*льныхъ экземпляровъ, но предполагаетъ только определенный принципъ преобразованiя, который сохраняется, какъ тождественный. Соединяемыя нами такимъ способомъ въ одну «группу» фигуры могутъ принадлежать по своей чувственно-воззрительной структур* къ совершенно различному «типу>;

он* могутъ даже не принадлежать ни къ какому подобному типу, поскольку имъ вообще не соответствуешь геометрическое с у щ е с т в о в а н i е въ смысл* прямой доступностивоззр*нiю. Зд*сь сказывается во всемъ своемъ общемъ значенiи новый критерiй геометрическаго образованiя понятiй, ибо на этомъ критерiи основывается въ конц*-концовъ д о п у щ е н i е м н и м ы х ъ в е л и ч и н ъ въ г е о м е т р i и. Вообще можно различать вм*ст* съ Понселе три различный основныя формы метода «соотношенiя». Мы можемъ перевести определенную, выбранную нами за исходный пунктъ, фигуру въ другую путемъ сохраненiя ея отдiльныхъ частей и ихъ взаимнаго распорядка, такъ что различiе здесь заключается единственно въ а б с о л ю т н о й в е л и ч и н * опред*дяющихъ мементовъ. Въ этомъ случа* мы будемъ говорить о п р я м о м ъ соотношенiи;

въ томъ же случа*, когда порядокъ отд*льныхъ частей въ выведенной фигур* изм*ненъ или перевернуть, мы будемъ говорить о «косвенномъ» соотношенiи. Но методически наибол*е интересный и важный случай это тотъ, когда при преобразованiи фигуры изв*стные элементы, бывшiе въ первоначальной фигур* реальными составными частями, совершенно исчезаютъ въ продолженiе процесса. Разсмотримъ кругъ и пересекающую ИЗ его прямую;

путемъ непрерывныхъ измiненiй мы можемъ такъ преобразовать эту геометрическую систему, что подъ конецъ прямая у надеть внi круга, и такимъ образомъ точки пересЂченiя и соответствующая имъ направленiя радiусовъ будутъ выражаться мнимыми значеяiями. Соотнося между собой выведенную фигуру съ первоначальной, мы соединяемъ теперь не фактически наличные элементы, а лишь мысленные: мы имiемъ здесь случай чистоидеальнаго соотношенiя. Но именно безъ этихъ идеальныхъ соотношенiй нельзя обойтись, если требуется изъ геометрiи сделать одно единое и замкнутое ц t л о е. Недостатокъ древнихъ методовъ заключается какъ разъ въ томъ, что они отказываются отъ этого основного логическаго средства и разсматриваютъ лишь величины, имiющiя абсолютное и притомъ ф и з и ч е с к о е существованiе. Новая точка зрiшiя разрываетъ съ этимъ ограниченнымъ методомъ, ибо она заранее уже принимаетъ за подлинный объектъ геометрическаго иэсл'Ьдованiя не отдельную фигуру въ ея чувственномъ существованiи, но различные способы зависимости, могущiе существовать между фигурами. Но съ этой точки зрiнiя нъть по существу различiй между реальными и мнимыми элементами: ведь и послiднiе выражаютъ вполне истинныя и имiющiя силу геометрическiя отношенiя. То, что при ИЗВЂСТНЫХЪ условiяхъ некоторые элементы какой-нибудь фигуры отпадаютъ, лерестаютъ существовать, уже само по себе не есть какое-то голое отрицательное познанiе;

здесь содержится плодотворная и существенно положительная геометрическая концепцiя. Но кроме того мнимые промежуточные члены повсюду помогаютъ намъ вскрывать с в я з ь реальныхъ геометряческихъ фигуръ, которыя безъ посредства ихъ являлись бы налъ чiмъ-то разнороднымъ, не имiющимъ никакого отношенiя другъ къ другу. Эта идеальная сила логической с в я з и даетъ имъ полное право на «бытiе» въ логически-геометрическомъ смысли. Мнимая величина с у щ е с т в у е т ъ, поскольку она исполняетъ необходимую логическую функцiю въ с и с т е м * геометрическихъ положенiй. Единственная «действительность», которую мы вправе ожидать и требовать отъ нея, сводится къ заключающейся въ ней сумм* истинъ, т. е. къ суммевыражаемыхъ ею п о л о ж е н i й и с у я с д е. Зд*сь, въ области геометрiи, повторяется тотъ самый процессъ, который мы уже видели въ области чиселъ: изъ сохраненiя давiстныхъ отношенiй возникаютъ новые «элементы», которые по существу однородны съ первоначальными, ибо, въ конце концовъ, я лоследнiе основываются и сводятся лишь къ истин* извiстныхъ отвошенiй. Если мы будемъ разсматривать—беря простой примiръ изъ обыкновенной геометрiи—два круга на плоскости, то въ случай яхь пересечения прямая, соединяющая точки ихъ пересеченiя, является новымъ элементомъ со своими особенными свойствами. Точки этой прямой—«общей хорды» обоихъ круговъ—отмечаются твмъ, что проведенныя изъ нихъ къ обоимъ кругамъ касательный иiйютъ одинаковую длину. Но можно проследить и выразить въ абстрактныхъ терминахъ полученное такимъ образомъ геометрическое отношенiе и въ томъ случае, когда круги перестаютъ пересiжаться, а расположены совершенно отдельно. И въ этомъ случае постоянно существуетъ некоторая прямая—такъ называемая «радикальная ось» обоихъ круговъ—которая удовлетворяетъ указанному выше характеристичному условiю и которую можно въ етомъ смысле разсматривать, какъ и д е а л ь н у ю общую хорду обоихъ круговъ, на которой расположены обе «мнимыя> точки пересiченiя. Здесь, такимъ образомъ, определенный, данный въ воззренiи элементъ выражается сперва съ помощью некоторыхъ принадлежащихъ ему абстрактныхъ свойствъ, которыя и заменяютъ его целикомъ, а затемъ сохраняютъ этотъ логическiй n p из н а к ъ, после того какъ исчезъ тотъ с у б с т р а т ъ, на которомъ онъ впервые былъ открытъ и обнаруженъ. Мы исходимъ изъ того, что сохраняемъ первоначальное отношенiе и создаемъ путемъ оцределенiя въ «мнимыхъ» точкахъ т* «субъекты», о которыхъ высказывается это отношенiе. Плодотворность этого метода заключается въ томъ, что благодаря ему создается систематическая связь между фигурами, благодаря которой можно переносить положенiя, найденный и доказанный на одной фигуре, на другую, на которой они не видны непосредственнымъ образомъ *). *) Такъ, напримiръ, можно легко доказать, что, если на плоскости На-ряду съ частными матерiальными отношенiямн есть еще прежде всего известный общiя ф о р м а л ь н ы я свойства, соединяющiя «несобственные» элементы, созцаваемые геометрiей, съ <собственными» точками. Действительно, Понселе, исходя изъ чисто гаометрическихъ точекъ зр^шя, ввелъ и обосновалъ принципъ «постоянства формальныхъ законовъ» еще до того, какъ имъ стали пользоваться въ алгебрi для оправданiя употребленiя обобщенныхъ понятiй о числахъ. Безконечно удаленная точка, въ которой, согласно проективной точки зрiшiя, nepectкаются двi параллельныя прямыя, и безконечно удаленная прямая, по которой пересекаются двi параллельныя плоскости, это логически правильно образованныя понятiя, не потому лишь, что они представляют/в концентрированныя высказывания объ опредiленныхъ отношенiяхъ положенiя, но и потому, главнымъ образомъ, что можно показать, что и эти новые элементы вполн'Ь подчиняются геометрическимъ а к с i о м а м ъ, поскольку д'Ьло не идетъ объ отношенiяхъ миры. Этимъ дается верховная янстанцiя истины, съ которой должны одинаково сообразоваться какъ «обствен-, ныя», такъ и «несобственный» точки. Новые элементы—какъ при случай рiзко и отчетливо формулировалъ свою мысль Понселе— парадоксальны по своему о б ъ е к т у, но гвмъ не менйе вполнЪ логичны по своей с т р у к т у р i, поскольку они приводятъ къ строгимъ и безспорнымъ истинамъ *).

даны три какiе-нибудь круга и для каждой пары ихъ построены „радикальныя" оси, то получившiяся такимъ образомъ три прямыя nepeciкаются въ одной точкi;

но отсюда, въ свою очередь, вытекаетъ то же самое въ частномъ случай трехъ общихъ хордъ действительно пересзкающихся круговъ. Такимъ образомъ, реальныя свойства реально общнхъ хордъ открываются и доказываются, исходя изъ свойствъ „идеальныхъ" хордъ. См. Charles „Apercu historique sur l'origine et le developpement des metbodes en Geometrie", 2-е изд., Paris, 1875, стр. 205 и ел. См. также Hankel, »Die Elemente der projektivistischen Geometrie", Lpz., 1875, стр. 7 и ел. *) Обо всеыъ этомъ см. особенно Poncelet, „Considerations philosophiques et techniques sur le principe de continnite dans les lois geometriques", § III („Applications d'Analyse et de Geometrie", Paris, 1864, стр. 336 и ел.) и „Traite des proprietes projectives", I, стр. XI и ел., 66 и ел. — Что касается обозначенiя принципа непрерывности прннципомъ „постоянства ВмйсгЬ съ развитiемъ проективной геометрiи — въ детали котораго мы не можемъ здiсь вдаваться—стала получать все бол^е точное выраженiе основная философская идея, на которой она опирается. ЧЪмъ бол'Ье удавалось построить геометрiю ноложенiяна основ* с а м о с т о я т е л ь н ы х ъ предпосылокъ, тiмъ чаще выступалъ всеобщiй логическiй характеръ и логическое значенiе новаго метода. Вся система проективной геометрiи строго выводится изъ простыхъ понятiй о точи* и прямой, причемъ исходнымъ нунктомъ является разсмотрiнiе гармоническихъ паръ точекъ. При этомъ въ первой стадiи развитiя проективной геометрiи гармоническое положенiе четырехъ точекъ на прямой объясняется еще исключительно съ помощью понятiя о д в о й н о м ъ о т н о ш е н i и : точки а, Ь, с, d образуютъ геометрическiй рядъ, когда отношенiе отрезка ab къ отрезку Ъс равно отношенiю отрiзка ad къ отрезку cd. Но, очевидно, при этомъ предполагается уже измйреше и сравненiе опред'iленных'ь разстоянiй, т. е. объясненiе это по природ* своей м е т р и ч е с к а г о характера. Если же его можно все-таки положить въ основу геометрiи положенiя, то потому лишь, что оно представляетъ отношенiе миры, остающееся неизмъ'ннымъ при всякомъ проективномъ преобразованiи данной фигуры. Но все-таки понятiе о мъ'р'Б здiсь не устранено, а включено, какъ самостоятельная составная часть, въ основы. Вполн'Ь независимымъ и строго единымъ становится изложенiе проективной геометрiи лишь тогда, когда снята и эта последняя преграда, когда, следовательно, получается чисто-дескриптивнымъ путемъ то свойство, которое метрически представляется въ вид* двойного отношенiя. Основной прiемъ зд*сь дается изв'Ъстнымъ штаудтовскимъ построенiемъ четырехсторонника. Мы находимъ для трехъ данныхъ коллинеарныхъ точекъ а, Ь, с, четвертую гармоническую точку d гЪмъ, что строимъ четырехсторонникъ, въ которомъ двЪ противоположный стороны проходятъ черезъ а, геометрическихъ отношенiй",см.„Applications", стр. 319;

„Traite", II, стр. 357;

та же идея высказана въ иной формЪ Шалемъ въ его „Principe des relations contingentes" („AperQu historique", стр. 204 и ел., 357 и ел., 368 и ел.).

одна дiагональ черезъ b и две другiя протявоположныя стороны черезъ с: точка пересiiченiя второй дiагонали четырехсторонника съ прямой а, Ь, с есть искомая точка d, которая определяется съ помощью этого метода однозначно, такъ какъ можно доказать, что данное построенiе постоянно приводить къ одному и тому же результату, какой бы четырехсторонникъ мы ни положили въ основу, лишь бы онъ удовлетворялъ указаннымъ условiямъ *). Благодаря этому получается, безъ всякаго примiшенiя вспомогательвыхъ метрическихъ средствъ, путемъ прiема, опирающагося исключительно на проведенiи прямыхъ линiй, некоторое основное отношенiе лоложенiя. Такимъ образомъ, логическiй идеалъ чисто-проективнаго построенiя геометрiи приводится къ более простому условiю: этотъ идеалъ былъ бы удовлетворен^ если бы можно было показать, что возможно съ помощью одного этого перваго основного отношенiя и его повторнаго примiненiя вывести всi$ точки пространства и придать имъ определенный однозначный п о р я д о к ъ, д*лающiй изъ нихъ члены некоторой систематической совокупности. Доказательство этому было дано действительно въ той форме, которую проективная геометрiя получила у Кэли и Клейна. Здесь мы имеемъ всеобщiй методъ, съ помощью котораго, путемъ последовательныхъ гармоническихъ построенiй, мы конструируемъ все точки пространства, придаемъ имъопределенныя ч и с л о в ы я з н а ч е н i я и такимъ образомъ указываемъ имъ известное пол о ж е н i е въ не которомъ общемъ порядке ряда. Если мы возьмемъ три точки на некоторой прямой а, Ь, с, которымъ мы придадимъ соответственно значенiя 0, 1, оо, то съ помощью штаудтовскаго построенiя мы найдемъ четвертую гармоническую точку, которой припишемъ значенiе 2, затемъ мы найдемъ новую точку, образующую съ точками 1, 2, оо геометрическiй рядъ, и припишемъ ей значенiе 3;

поступая такимъ образомъ, мы лолучимъ безконечное многообразiе простыхъ определений положенiя, каждое изъ которыхъ состоять въ отношенiи однозначнаго соответствiя съ некоторымъ целымъ чи*) Ср. Standt, „Geometrie der Lage", Nrnberg, 1847, §8, стр. 43 и ел.;

Reye, „Die Geometrie der Lage", 4-е изд. Lpz., 1899, I, стр. 5.

сломъ. Это многообразiе можно затемъ дополнить въ томъ смысле что оно становится повсюду густымъ многообразiемъ, въ которомъ каадый элементъ соответствуете определенному рацiональному, положительному или отрицательному, числу. Переходъ отсюда къ точечной н е п р е р ы в н о с т и совершается съ помощью дальнейшаго мысленнаго требованiя, аналогичнаго постулату, благодаря которому Дедекиндъ вводитъ въ своей"теорiи иррацiональныя числа, какъ «сеченiя». Такимъ образомъ, мы получаемъ полную скалу, на основе которой можно развить единую п р о е к т и в н у ю м е т р и к у, где определены чисто-геометрически эдементарныя дiйствiя сложенiя и вычитанiя, умноженiя и деленiя отрезковъ. Нiтъ никакой принципiальной трудности въ переходе къ образованiямъ высшихъ измеренiй;

для этого мы распространяемъ изсдедованiе, ограничивавшееся первоначально точками о д н о й прямой, на две или несколько прямыхъ *). Проведете этой идеи имеетъ главнымъ образомъ спецiальноматематическiй интересъ;

но сверхъ того выступаетъ и всеобщiй ф и л о с о ф с к i й результата, на который указываютъ уже начала новейшей геометрiи. Здесь окончательно пространственныя понятiя введены въ схему чистыхъ понятiй о рядахъ. Обозначенiе отдедьныхъ пространственяыхъ точекъ соответственными числовыми вначенiями можетъ, на первыхъ порахъ, вызвать мысль, будто здесь применяются понятiя о величинахъ, понятiя о длинахъ и разстоянiяхъ. Въ действительности же число берется здесь лишь въ своемъ наиболее всеобщемъ логическомъ смысле, не какъ выраженiе измеренiя и сравненiя величинъ, но какъ выраженiе п о р я д к а въ п о с л е д о в а н i и. Дело идетъ здесь не о сложенiи или разделены дiинъ отрезковъ и угловъ, но только о различенiи, о градацiи членовъ определенная ряда, элементы котораго сами определяются, какъ чистыя характеристики положенiя. Здiсь *) Для деталей этого метода, лишь на п р и н ц и п ъ котораго мы указали здвсь, см. F. Klein,.Vorlesungen iiЪег nicht-Euklidische Geometrie", 2-е изд., Gttingen, 1893, стр. 315 и ел., 338 и ел., и „Mathem. Annalen", IV;

573 и ел.—Ilo вопросу о п р о е к т и в н о й м е т р и к * см. также Weber - "Wellstein „Encyklopdie der Elementar - Mathematik", t. D, § 18.

сохраняется та точка зрiнiя, согласно которой въ общемъ логическомъ изложенiи число было представлено, какъ чистое порядновое число и освобождено было отъ всякой связи съ измеримыми величинами. Благодаря этому выставленное уже Декартомъ требованiе удовлетворено новымъ способомъ. Порядокъ пространственныхъ точекъ п о н я т ъ такъ ясе, какъ и порядокъ чиселъ. разумеется, по с у щ е с т в у своему обе области остаются строго различными: «сущность» (Essenz) фигуры не переходить непосредственно въ сущность числа. Но именно въ этой относительной самостоятельности элементовъ и основного отношенiя ясно выступаетъ связь во всеобщей д е д у к т и в н о й м е т о д и к t. Подобно тому, какъ въ ученiи о числи исходили изъ начальнаго полаганiя единицы, изъ которой потомъ была развернута въ неизм'Ьнномъ порядки, съ помощью опредйленнаго творческаго отношенiя, вся совокупность членовъ, такъ и здесь вначале постулируются несколько различныхъ точекъ и определенное отношенiе положенiя между ними, и въ этомъ открывается принципъ, всестороннее примiненiе котораго даетъ намъ всЪ возможный пространственныя нолаганiя. Подъ влiянiемъ этой связи проективная геометрiя была не безъ основанiя названа всеобщей «апрiорной» основной наукой О пространстве, которая не уступаете арвеметике по своей рацiональной строгости и чистоте *). Пространство здесь разсматривается, действительно, лишь въ своей наиболее общей форме «возможности совместности» (Beisammen), причемъ совсемъ еще не поднимается вопросъ о его спецiальной аксiоматической структуре и въ особенности о значенiи аксiомы о параллельныхъ прямыхъ. Наоборотъ, можно показать, что въ зависимости отъ особыхъ добавочныхъ условiй развитое здесь всеобщее проективное определенiе меры можетъ быть приведено въ связь съ различными теорiями о параллельныхъ и привести такимъ образомъ къ частяымъ—«параболической», «эллиптической» или «гиперболической»—формамъ определенiя меры **). Такъ изъ многообразiя геометрическихъ методовъ выступаегь *) Ср. Russell,,The foundations of Geometry", Cambridge, 1897, стр. 118*) Ср. F. Klein „Mathem. Annalen", IV, стр. 575 и ел.

,ме !отчетливее и точнее единая основная форма геометрическаго Ж р а в о в а н i я п о н я т ! и. Логическiе признаки этой формы йребываютъ неизменными, сохраняясь при всемъ разнообразiи ^егныхъ примененiй. Чтобы еще разъ дать себе отчетъ въ этихъ формахъ, следуетъ разсмотреть наиболее общую концепцiю со» я е м е н н а г о понятiя о геометрiи. Геометрiя здесь примыкаетъ ць.'Т-еорiи г р у п п ъ, делая, такимъ об.разомъ, свой последнiй, щгвющiй решающее значенiе для всей ея характеристики шагь. Уже само определенiе «группы» содержитъ въ себе новый и важЙНЙ логическiй моментъ, поскольку въ немъ связывается въ одно виденное единство не столько совокупность отдельныхъ элеменtOBb или образовъ, сколько некоторая с и с т е м а о п е р а ц i й. Совокупность операцiй образуетъ группу тогда, когда она заключать въ себе вместе съ двумя какими-нибудь операциями и Совдиненiе ихъ, такъ что последовательное применение различЯыхъ, прийадлежащихъ къ совокупности, преобразованiй приводить всегда къ оiгерацiямъ, заключающимся уже первоначально B совокупности. Въ этомъ смысле все геометрическая нреобразоJteBifl, получающiяся тогда, когда мы разсматриваемъ любыя. двиЯеиiя какихъ-нибудь элементовъ въ трехмерномъ пространстве, обравуютъ группу: ведь результатъ двухъ следующихъ одно за другимъ движенiй здесь всегда можно изобразить въ виде одного •динственнаго движенiя *). Въ втомъ понятiи группы мы имеемъ всеобщiй п р и н ц и п ъ м а с с и ф и к а ц i и, благодаря которому можно подвести подъ одну единую точку зренiя и обозреть въ ихъ симметрической свази различный возможный формы геометрiи. Если мы зададимъ вебi вопросъ, чтб следуетъ понимать вообще подъ «геометрическимъ» свойствомъ, то мы найдемъ, что мы называемъ геометрическими лишь такiя свойства, который остаются неизменными независимо отъ известныхъ пространственныхъ преобразованiй. Теоремы относительно какой-нибудь определенной геометрической фи*П>ы остаются безъ иэмененiя, если мы придадимъ этой фигуре Другое абсолютное положенiе въ пространстве, если мы увеличимъ ) Ср. F. Klein „Einleitung in die hhere Geometrie", II, стр. l и ел.

или уменыпимъ въ одномъ и томъ же отношенiи абсолютный величины составляющих^ ее частей, или, наконецъ, если мы перевернемъ относительное расположенiе ея частей, поставивъ на ы-Ьсто первоначальной фигуры новую, которая относится къ первой какъ ея зеркальное отраженiе. Къ воззренiю той индивидуальной частной фигуры, которая послужила намъ исходнымъ пунктомъ, должна присоединиться мысль о независимости отъ всехъ этихъ преобразованiй, чтобы придать этой фигур* подлинную всеобщность и вмiсте съ гЪмъ, значитъ, и ея геометрическiй характеръ. «Геометрiя тiмъ именно отличается отъ тоаографiи, что лишь т* свойства пространства называются геометрическими, которыя остаются неизменными при известной группе операцiй». Если твердо придерживаться этого объясненiя, то отсюда сейчасъ же открывается видъ на различныя возможный построенiя геометрическихъ системъ, которыя логически все равноценны. Ибо такъ какъ при выбор* группы преоб,равованiй, положенной нами въ основу изслiдованiя, мы не связаны напередъ, а, наоборотъ, въ состоянiи расширить эту группу присоединенiемъ новыхъ условiй, то этимъ указывается путь, какъ переходить отъ определенной формы геометрiи черезъ измiненiе основной сектемы, къ которой мы мысленно относимъ все высказыванiя, къ другой конструкции. Если, наприм'Ьръ, мы станемъ разсматривать обыкновенную метрическую геометрiю, какъ она охарактеризована соответственной главной группой пространственныхъ изм'Ьненiй, т. е., следовательно, операцiями движенiя, подобнаго преобразованiя и зеркальнаго отраженiя, то мы можемъ перейти отъ нея немедленно къ проективной геометрiи, нрисоединивъ къ этой главной трупа* еще совокупность всехъ проективныхъ преобразованiй и разсмотрiвъ свойства, которыя считаются постоянными при этомъ расширенномъ круг* измененiй. Такимъ же точно образомъ можно—какъ подробно показалъ Ф. Клейяъ—методически обосновать и вывести самые различные виды геометрiи, переходя отъ раэсматриваемой вначале главной группы по какому-нибудь определенному правилу къ более обширной системе. Общая задача всехъ этихъ геометрiи заключается въ томъ, чтобы — разъ дано некоторое многообразiе и въ немъ некоторая группа преобразованiй — развить относящуюся къ этой группе т е о р i ю инварiан т о в ъ *).

Этогь универсальный методъ проливаетъ въ то же время яркiй свiгъ на то принпипiальное отношенiе, которое обнаруживается въ понятiяхъ о п о с т о я н с т в е и и з м е н е н i й при обоснованiи геометрiи. Мы видели, какъ съ самыхъ начатковъ греческой математики философiя постоянно обращалась сызнова къ этому отношенiю. Если геометрiя определялась, по платоновскому выраженiю, какъ наука о «вечно сущемъ>, если были убеждены, что точное д о к а з а т е л ь с т в о возможно лишь относительно того, что постоянно обнаруживаете себя одинаковымъ образомъ, то изм*ненiе можно было терпеть, лишь какъ вспомогательное понятiе, но не пользоваться имъ, какъ самостоятельнымъ логическимъ принципомъ. Область с т а н о в л е н i я представляла ту сферу, въ которой чистая математическая мысль не обладаетъ более никакой силой и которая, такимъ образомъ, казалась предоставленной всей неопределенности чувственнаго воспрiятiя. Однако, оказалось, что •именно эта конценцiя, пытавшаяся устранить вс* чувственные моменты изъ обоснованiя чистаго математическаго нознанiя, въ КОШГБ концовъ стала действовать въ геометрiп въ противоположномъ направденiи. Обязательное требованiе постоянства наглядной пространственной формы ограничило свободу геометрической дедукцiи: ивследованiе не выходило изъ рамокъ отдельной фигуры, вмiсто того, чтобы обратиться къ разсмотренiю последнихъ основъ закономерной связи отдельныхъ частныхъ фигуръ. Лишь после того, какъ понятiе измененiя было критически проверено а н а л и з о м ъ, могло здесь начаться новое развитiе. Въ теорiи грушгь это развитiе получаетъ свое систематическое завершенiе, ибо здесь основнымъ понятiемъ признается измененiе, которому, еъ Другой стороны, ставятся твердыя логическiя границы. Платоновское объясненiе удерживается, но въ новомъ смысле. Геометрiя, какъ теорiя инварiантовъ, занимается определенными неизмiнными отношенiями;

но эту неизменность нельзя никакимъ об*) О подробностяхъ см. опять-таки эрлангенскую программу Ф. Клейна отъ 1872 г.:,Vergleichende Betrachtungen ber neuere geometrische Forschungen« (перепечатано въ „Mathemat. Anualen", 43, 1893, стр. 63 и ел.).

разомъ определить и удержать, не имея въ то же время мысленно въ виду—какъ идеальный заднiй фонъ—определенный основныя ивмiненiя, по отношенiю къ которымъ она им-Ьетъ силу. Неизмiнныя геометрическiя свойства суть таковы не сами по себе, но постоянно лишь по отношенiю къ совокупности в о з м о ж н ы х ъ преобразованiй, которыя мы предполагаемъ въ скрытомъ виде. Постоянство и изменчивость являются, такимъ образомъ, совершенно с о о т н о с и т е л ь н ы м и моментами: они определимы лишь другъ черезъ друга и другь съ другомъ вместе. Геометрическое «понятiе» получаетъ свой тождественный и однозначный смыслъ лишь тогда, когда дана определенная группа измененiй, въ связи съ которой его представляют^ Комплексъ, о которомъ идетъ здесь речь, не означаетъ совсемъ абсолютнаго свойства данныхъ объектовъ;

онъ имеетъ значенiе всегда лишь относительно определенной мысленной операцiи, избираемой нами за опорную, исходную систему (Bezugssystem). Уже здесь обнаруживается изыененiе значенiя въ общей категорiи с у б с т а н ц и а л ь н о с т и, — измененiе, которое въ дальнейшемъ изследованiи обнаружится еще яснее: п о с т о я н с т в о (Beharrlichkeit) относится не къ сохраненiю вещей и вещественныхъ свойствъ;

оно обозначаетъ относительную самосознательность определеняыхъ членовъ некоторой функциональной связи, которые оказываются независимыми элементами п о с р а в н е н i ю с ъ д р у г и м и ч л е н а м и.

хъ построенiй, съ помощью которой получаются точки проек«дваго пространства, даетъ намъ картину этого порядка, значенiе я полная п о з н а в а е м о с т ь котораго заключается какъ разъ 0j томъ, что онъ разсматривается не какъ чувственно данный, не строится въ виде ряда относитедьныхъ полаганiй (Setzungen) да помощью мысли *). Въ в о з з p е н i и мы продолжаемъ брать яементарныя с о д е р ж а н i я геометрiи: точку, прямую, плоскость;

ВО все то, что касается с в я з и этихъ содержанiй, должно быть выводимо и разсмотрено чисто-абстрактно. Въ этомъ смысле новЬйшая геометрiя пытается даже такое всеобщее отношение, какъ выражаемое словоыъ «между» и представляющееся на первый взглядъ неразложимымъ далее чувственнымъ признакомъ, освободив отъ этой связи съ чувственнымъ воспрiятiемъ и сделать его пригоднымъ для свободнаго логическаго примененiя. То, что о б оа н а ч а е т ъ это отношенiе, должно быть установлено—независимо от* И8м4нчиваго чувственнаго матерiала, на которомъ оно обнасвв III.

Развитiе современной математики все сознательнее и строжеприближалось къ идеалу, который поставилъ ей Лейбницъ. Внутри чистой геометрiи это обнаруживается особенно ясно на развивающемся здесь постепенно о б щ е м ъ п о н я т i и о п р о с т р а н стве. Сведенiе метричеекихъ отношенiй къ нроективнымъ является осуществленiемъ той мысли Лейбница, что пространство, прежде чемъ определять его к о л и ч е с т в е н н о, должно быть понято въ его к а ч е с т в е н н о м ъ свойстве «порядка въ совместности» (ordre des coexistences possibles). цепь гармониче *) Съ исторической точки зренiя интересно указать, что логическая п р о б л е м а метрики, созидаемой на основ* чисто-проективныхъ отношевiв, фактически была уже поставлена Лейбницемъ. Противъ лейбниЦваскихъ опредвленiй пространства, какъ п о р я д к а въ совместности н времени, какъ п о р я д к а въ последовательности, Кларкъ, выетупившiй въ защиту идей Ньютона объ абсолютномъ пространстве и абсолютноыъ времени, выставилъ возраженiе, что они не затрагиваютъ какъ равъ существеннаго содержанiя обоихъ понятiи. П р о с т р а н с т в о и в р е м а—это прежде всего к о л и ч е с т в а ;

п о л о ж е н i е ж е и п о р я Д о к ъ не таковы. Лейбницъ на это отвЪчалъ, что и внутри чистыхъ отношенiй порядка возможны определения величинъ, поскольку можно овiганть предшествующей членъ отъ последующаго и абстрактно определить.разстоянiе" между обоими. „Относительный вещи имеютъ точно т»»ъ же, какъ и абсолютный, свою величину;

такъ, напримеръ, въ математик* отношенiя иди пропорцiи имеютъ свою величину, измеряемую яогярнемами;

однако, они все-таки остаются отношенiями" (Leibnitz,.Hanptschriften zur Grundlegung der Philosophie", l, „Phil. Bibl.", 107, стр. 189 и ел.). Здесь можно распознать намекъ на вопросъ, который Повторился при современномъ обоснованiи проективной метрики, ибо въ Woft последней действительно „разстоянiе" между двумя точками опреДМяется и измеряется д о г а р н е м о м ъ о п р е д е л е н н а г о д в о й н о г о о т н о ш е н i я (Ср. Klein, „Vorlesungen ber nicht-Euklidische Geometrie", стр. 65 и ел.).

руживается — съ помощью опредiленныхъ а к с i о м ъ связи: и только изъ этихъ аксiомъ оно получаетъ то значенiе и содержанiе съ которымъ оно входить въ математическую д е д у к ц i ю. Вла-' годаря этому расширенiю мы можемъ сделать независимымъ понятiе о «между» отъ наглядныхъ моментовъ воззрiзнiя, въ соеди1 ненiи съ которыми мы получаемъ его первоначально, и можемъ применять его затiмъ также и къ такимъ рядамъ, въ которыхъ выражаемое имъ отношенiе не имъетъ уже непосредственнагочувственнаго коррелата *). Но эта концепцiя имiетъ и дальнiйшiе результаты. Специфическiй пространственный порядокъ совместности и раздельности стремится превратиться во всеобщую систему всевозможныхъ порядковъ вообще. Здесь опять-таки мы приходимъ къ лейбницевской основной концепцiи математики. Согласно ей математика—это всеобщая наука не о в е л и ч и н i, но о ф о р м i, не о к о л и ч е с т в е, но о к а ч е с т в е. Основной наукой, такимъ образомъ, становится к о м б и н а т о р и к а, поскольку подъ ней понимаютъ не ученiе о ч и с л е связей данныхъ элементовъ, но универсальное изображенiе возможныхъ в и д о в ъ с в я з и вообще и ихъ взаимной зависимости **). Повсюду, где данъ определенный видъ связи, который мы можемъ выразить по известнымъ основнымъ правиламъ и аксiомамъ, мы имеемъ въ математическомъ смысле тождественный «объектъ». Взаимоотношенiе элементовъ, какъ таковое, а не абсолютный свойства ихъ составляютъ настоящiй предметъ математическаго способа разсмотренiя и изследованiя. Два к о м п л е к с а с у ж д е н i й, изъ которыхъ одинъ трактуетъ о прямыхъ и плоскостяхъ, а другой—о кругахъ и шарахъ определенная § l и 9.

*) Подробнее объ этомъ см. у Pasch „Vorles. ber neuere Geometrie", **) „Hinc etiam prodit ignorata hactenus vel neglecta subordinatio Algebrae ad artem Combinatoriam, seu Algebrae Speciosae ad Speciosam generalem, seu scientiae de formulis quantitatem significantibns ad doctrinam de formulis, seu ordinis similitudinis relationis etc. expressionibus in Universum, vel seientia generalis de qaantitate ad scientiam generalem de qnalitate, ut adeo spedosa nostra Mathematica nihil aliud sit quam specimen illnstre Artis Combinatoriae seu speciosae generalis". Leibnitz, „Math. Schriften, hg. v. Gerhardt«, т. VII, стр. 61.

д у ч к а шаровъ, представляются съ точки зренiя этого способа раземотренiя э к в и в а л е н т н ы м и, поскольку они содержать въ себе одну и ту же сумму абстрактныхъ зависимостей, при простой перемене въ наглядныхъ «субъектахъ», о которыхъ высказываются эти зависимости. Въ этомъ смысле можно заменить «точки», о которыхъ говорить обыкновенная эвклидова геометрiя, шарами и кругами, обратными дарами точекъ гиперболическаго или эллиптическаго п у ч к а шаровъ или даже простыми числовыми т р о й к а м и безъ всякаго спецiальнаго геометрическаго значенiя, причемъ отъ этого совсемъ не изменяется дед у к т и в н а я с в я з ь отдельныхъ теоремъ, доказываемыхъ нами для втихъ точекъ *). Такимъ образомъ, эта связь образуетъ какой-то особый, чисто-формальный комплексъ, который можно освободить отъ матерiальнаго содержанiя, служащаго ему каждый разъ основой, и разсмотреть самъ по себе въ его закономерности. Особенные элементы разсматриваются при математическомъ образованiи понятiй не по тому, что они суть сами по себе, но постоянно лишь какъ примеры определенной общезначимой ф о р м ы п о р я д к а и с в я з и ;

и во всякомъ случае для математики они не имеютъ иного «бытiя», кроме того, которое дается имъ участiемъ въ этой форме. Ибо только это бытiе и входитъ въ д е м о н с т р а ц i ю, въ процессъ умозаключенiя, и только оно, такимъ образомъ, доступно полной д о с т о в е р н о с т и, которую математика придаетъ своимъ объектамъ. Особенно ярко выражена эта концепцiя метода чистой математики въ томъ прiеме, который употребилъ Гильбергъ для изложенiя и выведенiя геометрическихъ аксiомъ. У Эвклида, въ его определеиiяхъ, понятiя т о ч к и или п р я м о й принимаются за нечто непосредственно данное въ воззренiи и получаютъ такимъ обравомъ некоторое определенное неизменное содержанiе. У Гильберта же составъ первоначальныхъ геометричесаихъ объектовъ определяется исключительно теми условiями, которымъ они подчиняются. Вначале имеется известный рядъ аксiомъ, которыя мы устанавли*) См. къ этому очень поучительные примеры и разъясненiя у Wellstein, „Encyklopadie der element-Mathematik", т. II, кн. 1, отд. 2.

ваемъ и которыя, какъ это доказывается, совместимы другъ съ другомъ. Bei приписываемыя нами элементамъ свойства вытекаютъ только изъ этихъ правилъ ихъ связи, положенныхъ нами въ основу. Точка или прямая оэначаетъ здесь просто некоторое образованiе (gebilde), которое находится съ другими подобными образованиями въ отношенiяхъ, онредiленныхъ известными группами аксiомъ. Выраженiемъ сущности элементовъ принимается только эта систематическая «связь» ихъ, а не ихъ отдельные признаки. Въ этомъ смысле гильбертова геометрiя была съ полнымъ правомъ названа чистымъ у ч е н i е м ъ о б ъ о т н о ш е н и и *). Но именно благодаря этому она и является последовательнымъ завершенiемъ направленiя изследованiя, которое мы можемъ проследить въ его чисто-логическихъ моментахъ оть первыхъ начатковъ математики. На первый взглядъ моисетъ показаться, что мы вращаемся въ порочномъ кругЬ, определяя содержанiе основныхъ геометрическихъ понятiй исключительно съ помощью аксiомъ, которымъ они подчиняются: разве аксiомы эти при своей формулировке не предполагаютъ уже заранее какихъ-нибудь понятiй? Но эту трудность можно устранить, если проводить строгое различiе между психологическимъ н а ч а л о м ъ и логическимъ о с н о в а н i е м ъ. Въ психологи ческомъ смысле мы, разумеется, должны реализовать значенiе определеннагоотношенiяна какихъ-нибудь данныхъ о т н о с и т е л ь н ы х ъ т е р м и н а х ъ, служащихъ «фундаментомъ» отношенiя. Но термины эти, берущiе начало въ чувственномъ воззренiи, имеютъ не абсолютный, но переменный еоставъ (Bestand). Мы беремъ ихъ какъ гипотетическое начало;

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.