WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ЭРИК ХОБСБАУМ После победы в войне Соединенные Штаты: все шире и шире Тем, у кого долгая память и есть понимание амбиций и истории империй прошлого — и их неизбежного падения,— нынешнее поведение

Соединенных Штатов кажется знакомым, но все же беспрецедентным. Оно может привести к милитаризации США, дестабилизации Ближнего Востока и обеднению, во всех отношениях, остального мира.

Нынешняя мировая ситуация совершенно беспрецедентна. Великие ми ровые империи, существовавшие прежде, вроде Испании в XVI—XVII веках и особенно Британии в XIX—XX веках, вряд ли сопоставимы с тем, что мы наблюдаем сегодня в империи Соединенных Штатов. Нынешнее состоя ние глобализации беспрецедентно по своей интеграции, своей технологии и политике. Мы живем в таком интегрированном мире, где даже самые обычные дей ствия настолько подогнаны друг к другу, что любая помеха сразу приводит к глобальным последствиям — например, атипичная пневмония, которая за несколько дней стала глобальным явлением, начавшись из неизвестного ис точника где то в Китае. Разрушение мировой транспортной системы, между народных деловых встреч и институтов, глобальных рынков и даже целых экономик, происходит со скоростью, прежде немыслимой. Постоянное революционизирование технологии имеет огромное значе ние для экономики и прежде всего для военной силы. В военном деле техно логия стала важна, как никогда ранее. Политическая власть в глобальном масштабе требует сегодня обладания этой технологией в сочетании с очень крупным государством. Раньше вопрос о размере не был решающим: Брита ния, правившая в свое время самой большой империей, даже по меркам XVIII—XIX веках была средним по величине государством. В XVII веке Гол ландия, государство, сопоставимое по размерам со Швейцарией, смогла стать глобальным игроком. Сегодня же сложно представить, чтобы какое то государство, не будучи гигантом, но богатое и технологически развитое, смогло стать мировой державой.

ЛОГОС 1(36) Сегодняшняя политика имеет сложный характер. Наша эпоха по прежне му остается эпохой национальных государств — единственный аспект глоба лизации, где она не работает. Но это особая разновидность государства, в котором почти каждый обычный житель играет важную роль. В прошлом те, кто принимали решения, управляли государствами, редко оглядываясь на то, что думает большая часть населения. А в конце XIX — начале XX веков правительства могли полагаться на мобилизацию своих народов, которая — ретроспективно — ныне совершенно невероятна. Однако то, что думает или собирается делать население, в наши дни важно для них как никогда. Основное новшество американского имперского проекта заключается в том, что все остальные великие державы и империи знали, что они такие не одни, и не ставили своей целью господство во всем мире. Ни одна из них не считала себя неуязвимой, даже если они считали себя центром мира, как это было в случае с Китаем или Римской империей в пору ее наивысшего развития. Региональное господство было наивысшей опасностью, предус мотренной системой международных отношений, при которой мир жил до конца холодной войны. Всемирный размах, который стал возможен после 1492 года, не следует путать с мировым господством. Британская империя в девятнадцатом веке была единственной, которая действительно была всемирной в том смысле, что действовала она в плане тарном масштабе, и в какой то мере она является возможным прецедентом для американской империи. Русские в коммунистическую эпоху мечтали о всемирном преобразовании, но они прекрасно знали — даже в момент на ивысшей мощи Советского Союза, — что мировое господство для них недо стижимо, и, вопреки риторике холодной войны, они никогда всерьез не стремились к такому господству. Но разница между сегодняшними американскими амбициями и амбиция ми Британии сто и более лет назад абсолютна. США — это огромная в прост ранственном отношении страна с одним из самых многочисленных населе ний в мире, по прежнему (в отличие от Европейского Союза) растущим за счет почти бесконечной иммиграции. Есть и различия в стиле. Британская империя на пике своего могущества занимала и управляла четвертой частью земной поверхности.1 На самом деле США никогда не практиковали колони ализм, за исключением краткого периода международной моды на колони альный империализм конца XIX — начала XX веков. Вместо этого США ока зывали влияние на зависимые государства и государства сателлиты, особен но в Западном полушарии, где у них почти не было никаких соперников. В отличие от Британии, они развертывали в них в двадцатом веке политику вооруженного вмешательства. Поскольку прежде основной силой мировой империи был флот, Британ ская империя заняла стратегически важные морские базы и наблюдатель ные посты во всем мире. Именно поэтому от Гибралтара до Святой Елены и Фолклендских островов, как и прежде, реет флаг Соединенного Королев ства. У США потребность в такого рода базах за пределами Тихого океана появилась только после 1941 года, но создавались они путем достижения Хобсбаум Э. Век империи. 1875—1914. Ростов на Дону, 1999.

98 Эрик Хобсбаум взаимного согласия между теми, кого тогда действительно можно было на звать коалицией согласных. Сегодня другая ситуация. США осознали необ ходимость прямого контроля над очень большим числом военных баз, а так же сохранения косвенного контроля над ними. Важные различия присутствуют в структуре самого государства и его идеологии. Британская империя имела британскую, а не универсальную, цель, хотя, естественно, ее пропагандисты тоже находили более альтруис тические мотивы. Поэтому отмена работорговли использовалась для оп равдания британского военно морского могущества, как сегодня права че ловека зачастую используются для оправдания американского военного мо гущества. С другой стороны, США, как революционная Франция и револю ционная Россия, — это великая держава, основывающаяся на универсалист ской революции, а потому основывающаяся на вере в то, что остальной мир должен последовать ее примеру или даже что она должна помочь осво бождению остального мира. Мало что бывает опаснее империй, преследую щих свои интересы, будучи убежденными в том, что они оказывают челове честву услугу. Основное отличие заключается в том, что Британская империя, хотя и была глобальной (в определенном смысле, даже более глобальной, нежели США сейчас, поскольку она единолично правила океанами в такой степени, в которой ныне ни одна страна не правит небом), но все же не стремилась к власти над миром или даже военной и политико территориальной власти над регионами, вроде Европы и Америки. Империя преследовала основные интересы Британии, каковыми были ее экономические интересы, осуществ ляя как можно меньшее вмешательство. Она всегда осознавала ограничен ность размеров и ресурсов Британии. А после 1918 года она остро осознала собственный имперский упадок. Но глобальная империя Британии, первой индустриальной нации, несла в себе зерно глобализации, которое весьма способствовало развитию бри танской экономики. Британская империя была системой международной торговли, в которой она — по мере развития промышленности в Брита нии — главным образом опиралась на экспорт продукции в менее развитые страны. В свою очередь Британия стала основным рынком мирового сы рья.2 После того, как она перестала быть мастерской мира, она стала цент ром мировой финансовой системы. У США другая экономика. Она опиралась на защиту отечественной про мышленности на потенциально гигантском рынке от внешней конкурен ции, и это остается важнейшей составляющей американской политики. Когда американская промышленность стала доминировать в мировом масштабе, ее стала устраивать свободная торговля, как она устраивала бри танцев. Но один из недостатков американской империи XXI века заключает ся в том, что сегодня в индустриализованном мире экономика больше не до минирует, как прежде.3 То, что США импортируют в больших количествах, произведено в остальном мире, а реакция на это как деловых кругов, так 2 Т же. ам Chalmers Johnson, Blowback: The Costs and Consequences of American Empire, Owl Books, 2001.

ЛОГОС 1(36) и простых избирателей остается протекционистской. Существует противо речие между идеологией примирения контролируемой Соединенными Штатами свободной торговли и политическими интересами важных эле ментов внутри США, которые оказываются ослабленными ею. Один из немногих способов, при помощи которого можно преодолеть этот недостаток, — рост торговли оружием. В этом состоит еще одно разли чие между Британской и американской империями. Особенно после Второй мировой войны, наблюдался чрезвычайно высокий уровень непрерывного наращивания вооружений США в мирное время, беспрецедентный в совре менной истории: оно могло быть основой господства того, что президент Дуайт Эйзенхауэр назвал «военно промышленным комплексом». В течение сорока лет холодной войны обе стороны говорили и действовали так, как если бы война уже велась или вот вот должна была начаться. Британская им перия достигла своего зенита за столетие, когда не было крупных междуна родных войн — с 1815 по 1914 год. Кроме того, несмотря на явную диспропорцию между мощью США и СССР, этот импульс для роста военной промышленности США стал намно го сильнее как раз перед окончанием холодной войны и с тех пор остается неименным. Холодная война превратила США в гегемона Западного мира. Однако они играли роль главы альянса. Не было никаких иллюзий на счет власти. Власть была в Вашингтоне и нигде больше. В некотором смыс ле Европа тогда признала логику американской мировой гегемонии, тогда как сегодня правительство США реагирует на то, что американская импе рия и ее цели больше не получают искреннего признания. Нет никакой коалиции согласных: на самом деле нынешняя американ ская политика более непопулярна, чем политика любого другого прежнего американского правительства, и, вероятно, чем политика любой другой ве ликой державы прошлого. Американцы возглавляли западный альянс со степенью учтивости, тра диционной в международных отношениях, по той простой причине, что ев ропейцы должны были находиться на передовой линии в борьбе против со ветских армий: но альянс долгое время был привязан к США из за зависимо сти от их военной технологии. Американцы всегда последовательно проти вились существованию независимого военного потенциала в Европе. Корни давнишних трений между американцами и французами со времен правле ния де Голля лежат во французском отказе признавать любой альянс между государствами вечным и упорным поддержанием независимого потенциала для создания высокотехнологичного военного оборудования. Однако, не смотря на трения, альянс был реальной коалицией согласных. Крушение Советского Союза сделало США единственной сверхдержавой, которой ни одна другая держава не смогла или не захотела бросить вызов. Неожиданное появление странных, жестоких, враждебных вывертов США сложно понять, тем более потому, что это не согласуется ни с длитель ной имперской политикой, развивавшейся во время холодной войны, ни с интересами американской экономики. Политика, которая недавно возобла дала в Вашингтоне, кажется всем сторонним наблюдателям настолько безум 100 Эрик Хобсбаум ной, что трудно понять, на что она на самом деле нацелена. Но очевидно, что публичное утверждение глобального превосходства военной силой — это то, что находится в головах тех людей, которые сейчас определяют или по крайней мере частично определяют принятие политических решений в Вашингтоне. Цель его остается неясной. Может ли она быть успешной? Мир слишком сложен, чтобы какое то од но государство властвовало над ним. И если не брать во внимание военное превосходство в высокотехнологичном вооружении, США зависят от сокра щения, или потенциального сокращения, активов. Их экономика, хотя и ве лика, но занимает все меньшую долю в мировой экономике. Она уязвима в ближайшей перспективе точно так же, как и в долгосрочной. Представьте, что завтра Организация стран экспортеров нефти решит перевести все свои счета в евро вместо долларов. Хотя у США все еще есть определенные политические преимущества, большая их часть была утрачена за последние 18 месяцев. Есть незначитель ный актив доминирования американской культуры и английского языка. Но главный актив имперских проектов в настоящее время является воен ным. Американская империя вне конкуренции в военном отношении, и, ве роятно, такая ситуация в обозримом будущем сохранится. Это не значит, что она будет иметь решающее значение просто потому, что она имеет реша ющее значение в локальных войнах. Но в практическом отношении никто, даже Китай, не сравнится с технологическими достижениями американцев. Но здесь необходим довольно тщательный анализ пределов технологичес кого превосходства. Конечно, теоретически американцы не стремятся завоевать весь мир. Они стремятся начать войну, оставить после себя дружественное правитель ство и вернуться обратно домой. Это работать не будет. С военной точки зрения, иракская война была весьма успешной. Но только с военной точки зрения, поскольку без внимания оставалось то, что необходимо сделать при захвате страны — управление ею, поддержание ее, как это делали британцы в классической колониальной модели Индии. Модель «демократии», кото рую американцы хотят предложить миру, для Ирака моделью не является и не подходит. Вера в то, что США не нуждаются в настоящих союзниках среди других государств или в действительной народной поддержке в стра нах, которые их военные способны сейчас завоевать (но не способны ими по настоящему управлять), — это фантазия. Война в Ираке была примером легкомысленности американской админи страции. Ирак был страной, которая потерпела поражение от американцев и отказалась покориться: страной настолько слабой, что ее легко можно бы ло бы снова разбить. Война должна была вестись за активы — нефть, но на самом деле ее целью была демонстрация власти над миром. Политика, о ко торой говорят безумцы в Вашингтоне, — полное переустройство всего Ближнего Востока — лишена всякого смысла. Если их цель состоит в сверже нии Саудовского королевства, то что они планируют поставить вместо него? Если они всерьез озабочены изменениями на Ближнем Востоке, то мы зна ем, что им действительно следует сделать: надавить на израильтян. Отец Бу ша был готов это сделать, но в Белом доме сейчас не он. Вместо этого ны ЛОГОС 1(36) нешняя администрация уничтожила одно из двух гарантированно светских правительств на Ближнем Востоке и мечтает сместить другое — сирийское. Пустота политики очевидна из того, что цели были сформулированы в манере public relations. Фразы, вроде «оси зла» или «дорожной карты», — это не политические заявления, а просто слова, которые накапливают собствен ный политический потенциал. Господствующий новояз, захлестнувший мир в последние 18 месяцев, является признаком отсутствия действительной по литики. Буш делает не политику, а театральные жесты. Такие руководители, как Ричард Перл и Пол Вулфовиц, рассуждают в духе Рэмбо как на публике, так и в узком кругу. Значение имеет лишь подавляющее превосходство Со единенных Штатов. На самом деле это означает, что США могут вторгнуть ся в любую довольно небольшую страну, где они достаточно быстро могут одержать победу. Это не политика. Такое сработает. И последствия этого для США будут очень опасными. Реальная опасность для самой страны, которая стремится к контролю над миром, по сути, военными средствами, состоит в опасности милитари зации. И она серьезно недооценивается. В международном масштабе опасность заключается в дестабилизации мира. Ближний Восток — всего лишь один пример такой дестабилизации — теперь гораздо нестабильнее, чем десять или даже пять лет назад. Амери канская политика делает неэффективными все альтернативные меры, офи циальные и неофициальные, по поддержанию порядка. В Европе она при вела к краху Североатлантического союза — уже немалая потеря;

но попыт ка превратить НАТО во всемирную военно полицейскую силу Соединен ных Штатов — это карикатура. Осознание многими кризиса доверия к Ор ганизации Объединенных Наций менее драматично, чем то, что ООН больше не сможет предпринимать даже незначительные шаги из за своей полной зависимости от Совета Безопасности и использования права вето Соединенными Штатами. Как мир должен противостоять — обуздать — США? Отдельные народы, полагая, что у них нет сил противостоять США, предпочитают к ним присо единиться. Большую опасность представляют те народы, которые ненавидят идеологию Пентагона, но поддерживают проект США на том основании, что в процессе его осуществления он ликвидирует какие то локальные и регио нальные проявления несправедливости. Это можно назвать империализмом прав человека. Ему способствовала неудача Европы на Балканах в 1990 х го дах. Расхождения во мнениях по поводу иракской войны показало, что влия тельные интеллектуалы, включая Майкла Игнатьеффа в США и Бернара Кушнера во Франции, которые готовы были прикрыть американскую интер венцию, потому что считали, что должна существовать сила для борьбы со злом в мире, в меньшинстве. Бывают настолько плохие правительства, что их исчезновение приносит миру только выгоду. Но невозможно оправдать уг розу создания мировой державы, не интересующейся миром, которого она не понимает, но готовой на решительное силовое вмешательство всякий раз, когда кто то делает что то, что не нравится Вашингтону. На этом фоне мы можем наблюдать растущее давление на средства массо вой информации, потому что в мире, где общественное мнение имеет такое 102 Эрик Хобсбаум значение, им также сильно манипулируют.4 Во время войны в Заливе 1990— 91 годов были сделаны попытки избежать повторения вьетнамской ситуа ции путем запрета средствам массовой информации находиться близ театра военных действий. Но они оказались неудачными, потому что фактически в Багдаде находились средства массовой информации, например CNN, рас сказывавшие не о том, что хотел слышать от них Вашингтон. И на сей раз, в иракской войне, контроль опять не сработал, поэтому будут искаться бо лее эффективные способы. Они могут принять форму прямого контроля, возможно, даже новейших средств технологического контроля, но союз правительств и монополистов будет еще более эффективным, чем Fox News5 или Сильвио Берлускони в Италии. Как долго продлится нынешнее превосходство американцев, сказать не возможно. Единственное, в чем мы абсолютно уверены,— это то, что в исто рическом плане альянс будет временным явлением, как и все остальные импе рии прошлого. На своем веку мы видели конец всех колониальных империй, конец так называемого Тысячелетнего Рейха немцев, который просущество вал только 12 лет, конец мечты Советского Союза о мировой революции. Есть ряд внутренних причин, по которым империя США не сможет дол го просуществовать, и самая главная состоит в том, что большинство амери канцев не заинтересовано в империализме или мировом господстве в смыс ле правления миром. Их интересует то, что происходит с ними в США. Сла бость американской экономики такова, что на определенном этапе прави тельство и избиратели решат, что куда более важно сконцентрироваться на экономике, нежели продолжать заграничные военные авантюры.6 Тем бо лее что эти заграничные военные вмешательства должны будут оплачивать ся главным образом самими американцами, чего не было во время войны в Заливе, не говоря уже о холодной войне. С 1997—98 годов мы жили в состоянии кризиса мировой капиталистиче ской экономики. Она не стоит на краю гибели, но маловероятно, что США продолжат вести свою амбициозную внешнюю политику, имея серьезные проблемы у себя дома. Даже по местным деловым стандартам у Буша нет адекватной экономической политики для США. И нынешняя международ ная политика Буша не особенно отвечает интересам американской империи и, конечно же, интересам американского капитализма. Отсюда расхожде ния во мнениях в американском правительстве. Основная проблема сейчас состоит в том, что американцы будут делать дальше и какой будет реакция других стран? Станут ли отдельные страны, подобно Великобритании — единственному настоящему члену правящей ко алиции, и дальше продолжать следовать неким американским планам? Их правительства должны дать понять, что есть границы того, что американцы могут делать со своей силой. Пока что наиболее существенный вклад был внесен турками, попросту заявившими, что есть вещи, которые они не гото «France protests US media plot», International Herald Tribune, 16 May 2003. tion, March 2003. «US unemployment hits an 8 year high», International Herald Tribune, 3 May 2003.

ЛОГОС 1(36) 5 Eric Alterman, «United States: making up the news», Le Monde diplomatique, English language edi вы делать, даже зная, что это окупится. Но в настоящее время основной предмет озабоченности — это, если и не сдерживание, то во всяком случае воспитание или перевоспитание США. Было время, когда американская империя понимала ограничения или, по крайней мере, желательность поведения, как если бы эти ограничения существовали. Так было в значительной степени потому, что США опасались кого то другого — Советского Союза. В отсутствии такой опасности должны возоб ладать разумный эгоизм и просвещенность.

Перев. с англ. Артема Смирнова




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.