WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

«ШЕКСПИРОВСКИЕ ШТУДИИ VII МОСКОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Институт гуманитарных исследований Центр теории и истории культуры ШЕКСПИРОВСКИЕ ШТУДИИ VII Сборник научных трудов Материалы круглого ...»

-- [ Страница 2 ] --

О семантике обнажения тоже можно было бы многое написать –– она принципиально двусмысленна, потому что обнажения требуют и секс, и пытка. Традиция описания любовного вожделения через метафо ру пытки в английской поэзии восходит ещё, по-видимому, к Т. Уайет ту. Что же касается связи любовной темы с образом пронзённой груди или пронзённого сердца, то это старейший топос европейской культуры, живущий и по сей день (достаточно заглянуть в сувенирную лавку или тетрадь школьника).

Остаётся ещё один слой, неочевидный для современного читателя, но более близкий елизаветинцу. Мы не в состоянии отследить все фольклорные версии сказки о «фунте мяса», но в той версии, которая доступна нам на данный момент (аварской) приговор аннулируется ис ключительно из-за невозможности вырезать точно фунт и угрозы выре зать разницу из тела истца. У Шекспира иначе. Порция также апеллиру ет к точности, хотя предостережение её другое: в случае погрешности в исполнении приговора Шейлоку грозит казнь с конфискацией имущест ва. Но появляется и дополнительное осложнение для исполнения экзе куции: Шейлок имеет право претендовать только на плоть, но не на кровь (ибо, как замечает Порция, в договоре про кровь ничего не сказа но). Поскольку осуществить намерение Шейлока, не пролив крови, ес тественно, невозможно, то от намерения приходится отказаться.

Откуда такой акцент на крови? Шейлоку такая постановка вопро са явно не приходила в голову: для него кровь –– лишь побочный и само собой разумеющийся результат изъятия плоти. Кстати, для иудеев кровь –– вещество нечистое (у зарезанных для пищи животных кровь тща тельно сливают) и, следовательно, никакой ценностью не обладающее.

Финал «Венецианского купца» может свидетельствовать о том, что Шекспир был немного знаком с иудаизмом, в отличие от многих его со временников и потомков (легенды о якобы ритуальном потреблении иу деями человеческой крови держались в христианском сознании до нача ла XX века). Шейлок о крови даже не заговаривает.

Но для европейца-христианина кровь –– ценность, так как напо минает о крови Христовой (и вместе с тем здесь сохраняются следы древнегерманских представлений о крови как источнике жизненной си лы –– память о ритуальном питье крови сохранили столь поздние лите ратурные памятники, как «Старшая Эдда» и «Песнь о нибелунгах»). Бо лее того, flesh and blood –– устойчивое словосочетание, обозначающее как кровное родство, так и причастие (плоть и кровь Христова). Упот ребление слова flesh с большой долей вероятности влечёт за собой blood –– это сильно связанный лексический комплекс. И дискуссия о возмож ности завладеть плотью без пролития крови может быть прочитана как дискуссия о причастии. Общеизвестным фактом является то, что като лический обряд причастия предлагает мирянам лишь хлеб (только плоть Христову), оставляя вино (кровь Христову) для духовенства120. Одним из первых шагов англиканства, стремившегося противопоставить себя Риму, стало возвращение причастия под двумя видами. Таким образом, за доводами Порции просматривается характерный для елизаветинской эпохи антикатолический пафос: принести в жертву плоть, не пролив крови, невозможно, идея такой жертвы –– абсурдна, такая жертва не на стоящая (а следовательно, и католическое причастие –– не настоящее причастие, а лишь имитация). Но поскольку жертва Христова, причас тие = любовь, то перед нами ещё одна метафора бесплодной любви. До бавим, что кровь в традициях средневековой и ренессансной поэзии служит вместилищем любовной страсти (у самого Шекспира: My spor tive blood, сонет 121). Шейлоку отказано в любви на всех уровнях.

Очевидно, что Шекспир изначально сочувствует Шейлоку, прези Автор имеет сведения, что в настоящее время некоторые конгрегации порвали с этой практикой, однако те мессы, которые нам довелось наблюдать, проводились по традиционному обряду.

раемому и ненавидимому только за то, что он чужой. (Этот же мотив был ранее в «Ричарде III»). И Антонио с Бассанио были неправы, дразня и оплёвывая его. Но ещё более неправ оказывается сам Шейлок, когда пытается заставить других полюбить его насильственно. В мире «Вене цианского купца» природа любви такова, что она даётся только тем, кто полюбил сам –– а признаком этой способности является готовность дать что-то другому, не ожидая выгоды взамен. Торжествует всё-таки не Шейлок, а унижавший его Антонио;

и если бы Шейлок был изображён законченным негодяем, а Антонио воплощённым положительным геро ем, вся коллизия, рассматриваемая нами, была бы невозможна, и образ Шейлока утерял бы всю свою глубину.

Н. В. Захаров ИДЕЯ «ШЕКСПИРИЗМА» В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XIX ВЕКА:

ВВЕДЕНИЕ В ПРОБЛЕМУ Освоение творческого наследия Шекспира по-разному происхо дило в национальных культурах англосаксонского мира и в неанглоязычных странах. Для большинства великих европейских культур, прежде всего Германии и Франции, характерен процесс посте пенной шекспиризации национальных литератур. Подобным образом увлечение драмами Шекспира проявляется в немецкой предромантиче ской драматургии, у штюрмеров, провозгласивших культ Шекспира121.

Работа выполнена в рамках гранта РГНФ «Идея "шекспиризма" в русской литера туре XIX века: Пушкин и Достоевский» (07-04-00182а).

Раскрыто в работах: Луков Вл. А. Культ Шекспира: введение в исследование // Шекспировские штудии II: «Русский Шекспир»: Исследования и материалы научно го семинара, 26 апреля 2006 г. / отв. ред. Вл. А. Луков. М.: Изд-во Моск. гуманит.

ун-та, 2006. — С. 3–11;

Он же. Культ Шекспира: тезаурусный анализ понятия // Ли тература Великобритании и романский мир: Тезисы докладов Междунар. науч. кон ференции и XVI съезда англистов 19–22 сентября 2006 года. Великий Новгород:

НовГУ, 2006. С. 81–82;

Он же. Культ Шекспира как научная проблема // Вестник Международной академии наук (Русская секция). 2006. №2. С. 70–72;

Он же. Культ писателя: формирование научного понятия в современной культуре // Тезаурусный анализ мировой культуры: Сб. науч. трудов. Вып. 4 / Отв. ред. Вл. А. Луков. М., В свое время к изучению творчества Шекспира обращались Г. Э. Лессинг, Г. В. Герстенберг, И. Г. Гаманн, И. Г. Гердер, И. В. Гёте, Я. М. Р. Ленц, И. А. Лейзевиц, Ф. М. Клингер, Ф. И. Шиллер, братья А. В. и Ф. Шлегели, Л. Тик. Подобные примеры освоения шекспиров ского наследия, но несколько позже и с меньшим размахом, чем в Гер мании, встречаются у поздних французских классицистов и романтиков:

Вольтера, Ж. Ф. Эно, П.-Л. Дюбеллуа, Л.-С. Мерсье, В. Гюго, А. де Ви ньи, А. Дюма122.

Произведения Шекспира стали одним из важнейших иноязычных источников формирования русской национальной культуры, что выра зилось в появлении таком феномена, который мы обозначаем как «рус ский Шекспир». В России начиная с первых переделок шекспировских пьес («Гамлет» А. П. Сумарокова, 1748;

«Виндзорские кумушки. Вот каково иметь корзину и белье» и незаконченное подражание «Тимону Афинскому» в комедии «Расточитель» Екатерины II, 1786) и переводов произведений Шекспира с французского, немецкого и позже английско го языков («Юлий Цезарь» Н. М. Карамзина, 1787;

переводы «Отелло, или Венецианский мавр» И. Вельяминова, 1808 и «Леар» Н. И. Гнедича, 1808;

«Гамлет» М. Вронченко, 1828;

«Отелло, мавр венецианский» С. Шевырева, 1828;

«Макбет», перевод А. Ротчевым перевода Шиллера, 1830) сформировался свой взгляд на творчество мирового гения.

Впервые термин «шекспиризм» в русской критической мысли в середине XIX века ввел П. В. Анненков. Ему же принадлежит первая работа, всецело посвященная проблеме влияния Шекспира на русского поэта (глава «Шекспиризм» в книге «Александр Сергеевич Пушкин в Александровскую эпоху»)123. Во многом именно потому, что своим воз никновением этот термин обязан изучению заочного диалога Пушкина и Шекспира, отчасти потому, что именно за Пушкиным в русской куль туре закрепилась репутация первого серьезного шекспиролога, понятие 2006. С. 49–57.

О романтическом культе Шекспира см.: Davidhazi P. The Romantic Cult of Shake speare: Literary Reception in Anthropological Perspective. St. Martin's Press, 1998;

Bate J. The Romantics on Shakespeare. London: Penguin, 1992.

Анненков П. В. Александр Сергеевич Пушкин в Александровскую эпоху. VIII.

Шекспиризм // Вестник Европы. 1874. Кн. 2. С. 532–537. Отд. изд.: СПб., 1874.

С. 293–300. Современное изд.: Анненков П. В. Александр Сергеевич Пушкин в Александровскую эпоху. Минск: Лимариус, 1998. С. 205–210.

шекспиризм легче всего применяли к его творчеству124.

Несмотря на значительный объем критической литературы рус ских и зарубежных исследователей в осмыслении пушкинского шек спиризма до сих пор нет достаточной ясности. В основном выявлены очевидные следы присутствия Шекспира в пушкинских текстах: про комментированы высказывания Пушкина о творчестве английского драматурга, упоминания его имени и имен его героев, использование шекспировских сюжетов и характеров, отмечена роль, которую оба ге ния сыграли в развитии национальных литературных языков, создате лями которых в Англии был Шекспир, в России — Пушкин125. С другой стороны, несмотря на долгое существование и широкое распростране ние означенного термина в российском пушкиноведении и шекспирове дении, исследователи не пытались определить понятие шекспиризм как таковое. Его использовали почти все выдающиеся исследователи, но без сколько-нибудь обстоятельной дефиниции126. Есть общие суждения на эту тему, но нет конкретизации самого определения. Это обстоятельство объясняется, на наш взгляд, тем, что данное понятие выходит за рамки традиционного научного дискурса.

Еще ранее, но не употребляя термина «шекспиризм», о творческом освоении Пушкиным наследия Шекспира писал в цикле «Статей о Пушкине» В. Г. Белинский.

Ср.: «Его (Шекспира. — Н. З.) язык соотносится с дошекспировской порой, как язык Пушкина — с допушкинской (в границах своих национальных литератур эпо хальное значение этих классиков вполне сопоставимо)». Саруханян А. П. Введение // Английская литература ХХ века и наследие Шекспира. М.: Наследие, 1997. С. 6.

См.: Белецкий А. И. Из история шекспиризма. Теофиль Готье о комедиях Шекспира. Харьков, 1916;

То же: Записки Харьковского ун-та, 1916, кн. 2–3. С. 7– 19;

То же: Труды. Т. 5. Зарубiжнi лiтератури. Киев, 1966. С. 371–391 (ст. на рус.

языке);

Сакулин П. Н. Н. Карамзин о Шекспире, «шекспиризм» в «Борисе Го дунове» и «Выстреле» // Русская литература. Социолого-синтетический обзор русских стилей. Ч. 2. М.: Гос. Акад. худож. наук, 1929. С. 325–326, 461–464, 545;

Мешкова И. В. Шекспиризм драматургии Виктора Гюго 20-х годов XIX века // Материалы X науч. конф. литературоведов Поволжья. Ульяновск, 1969. С. 194–198;

Сретенский Н. Шекспиризм Байрона в «Дон-Жуане» // Ученые записки ф-та языка и лит-ры Ростовского-на-Дону гос. пед. ин-та. Ростов н/Д, 1938. Т. I.

С. 159–184;

Ливанова Т. Н., Протопопов В. В. Ф. Кони о «шекспиризме» Моцарта // Оперная критика в России. Т. 1. Вып. 1. М., Музыка, 1966. С. 135;

Жаравина Л. В.

Шекспиризм Гоголя: (К постановке проблемы) // Литературно-критические опыты и наблюдения: Вопросы рус. яз. и литературы. Кишинев, 1982. С. 3–12;

Вольперт Л. Психологизм ранней прозы Стендаля и Пушкина («Арманс» и «Арап Петра Великого») // Теоретические и практические вопросы взаимодействия литератур:

Труды по ром.-герм, филологии. Литературоведение. Тарту, 1983. С. 37—40;

Она же. «Шекспиризм» Пушкина и Стендаля. («Арап Петра Великого» и «Арманс») // Болдинские чтения. Горький, 1983. С. 56–66.

Вполне возможно, что для отечественной культуры термин «шек спиризм» покажется не самым удачным словом, он маркирован множе ством «измов», некоторые из которых приобрели в ХХ веке отрицатель ные коннотации. Однако понятие, которое задолго до этого ввел П. В. Анненков, достаточно точно (по аналогии с «байронизмом») ха рактеризует мировоззренческую подоплеку пушкинского увлечения Шекспиром. Под «шекспиризмом» Пушкина и других отечественных писателей (прежде всего Ф. М. Достоевского) следует понимать худо жественно–эстетический комплекс идей, который характеризует шек спировское видение и понимание истории и современности, прошлого и будущего (собственно, это то, что Пушкин назвал «взглядом Шекспи ра», XIII, 159). Шекспиризм проявлялся в осознании художественных открытий английского драматурга, в осознании масштабности изобра жения происходящего, в накале и титанизме страстей, в концепции че ловека и истории, в осмыслении роли случая в истории, в смешении стилей, совместимого и несовместимого, прозы и стиха и т. п.

О пушкинском увлечении великим английским драматургом на чали писать современники русского поэта, для которых этот вопрос уже тогда представлял огромный интерес. Публикация рукописного насле дия Пушкина позволила определить, в каком объеме поэт был знаком с Шекспиром и с критической литературой о нем. Уже в прижизненной критике Пушкина подчас сравнивали с Шекспиром, который был кри терием эстетического совершенства и художественного мастерства127.

В дальнейшем изучением пушкинского «шекспиризма» занимались многие исследователи128.

См., например, сравнения Пушкина с Шекспиром в отзывах барона Е. Ф. Розена, Фарнгаген–фон–Энзе, Г. Раича, В. Белинского и др. в упомянутом выше обзоре С. С. Трубачева.

См.: Чуйко В. Шекспир и Пушкин // Отклик. СПб., 1881. С. 194–233;

Тимофе ев С. Шекспир и Пушкин // Дело. 1886. №5. С. 231–252;

Покровский М. М. Шекспи ризм Пушкина // Пушкин. Сочинения. Т. IV. СПб.: Изд. Брокгауз и Ефрон, 1910. С.

1–20;

Спасский Ю. Пушкин и Шекспир // Известия АН СССР. Отд. обществ. наук.

1937. № 2–3, С. 413–430;

Боброва М. Н. К вопросу о влиянии Шекспира в трагедии Пушкина «Борис Годунов» // Литература в школе. 1939. №2. С. 69–80;

Урнов Д. М.

Пушкин и Шекспир (1830–е гг.): Автореф. дис… канд. филол. наук. М., 1966;

Ур нов М. В., Урнов Д. М. Споры о Шекспире: Пушкин и Шекспир // Шекспир: Движе ние во времени. М.: Наука, 1968. С. 116–148;

Левин Ю. Д. Некоторые вопросы шек спиризма Пушкина // Пушкин: Исследования и материалы. Т. VII. Пушкин и миро вая литература. М.–Л.: Наука, 1974. С. 59–85;

Pokrowskij M.. Puschkin und Shake speare // Jahrbuch der Deutschen Shekespeare–Gesellschaft, Jg. XLIII, 1907. С. 169–209;

Шекспиризм поэта не был простым следованием литературной моде. Его, казалось бы, тривиальные литературные увлечения привели к осознанию духовных и художественных откровений гения. Из чисто ли тературной установки шекспиризм перерос в мировоззренческую идею Пушкина. Именно под влиянием Шекспира Пушкин вырабатывает зре лый взгляд на историю и народ.

Пушкин считал Шекспира романтиком, понимая под «истинным романтизмом» прежде всего искусство, соответствующее «духу века» и связанное с народом. Пушкин стремился развить художественную систему Шекспира применительно к задачам своей эпохи. Главные чер ты шекспировской манеры он находил в объективности, в жизненной правде характеров и в «верном изображении времени». «По системе от Herford C. H. A Russian Shakespearean // Bulletin of John Rylands Library. 1925. Vol.

IX, №2, Р. 453–480;

Gifford H. Shakespearean elements in «Boris Godunov» // Slavonic and East European review. 1947.Vol. XXVI, №66, Р. 152–160;

Lavrin J. Puskin and Rus sian Literature. London, 1947. Р. 140–160;

Kreft B. Puskin in Shakespeare. Ljubljana, 1952;

Wolff T. A Shakespeare's influence on Pushkin's dramatic work // Shakespeare sur vey. 1952.Vol. V. Р. 93–105. О влиянии Шекспира на Пушкина также писали: Сто роженко Н. Отношение Пушкина к иностранной словесности // Венок на памятник Пушкину. СПб., 1880. С. 223–227;

Тимофеев С. Влияние Шекспира на русскую дра му. Историко–критический этюд. М., 1887. С. 50–83;

Козмин Н. Взгляд Пушкина на драму. СПб., 1900. С. 13–14, 19–40;

Жирмунский В. М. Пушкин и западные литера туры // Пушкин. Временник Пушкинской комиссии. Т. III. М.–Л.: Изд. АН СССР, 1937. С. 66–103;

Позов А. Метафизика Пушкина. М.: Наследие, 1998. С. 97–119.

О шекспиризме Пушкина говорилось в работах о «Борисе Годунове»: Винокур Г. О.

Комментарии к «Борису Годунову» А. С. Пушкина. М.: Лабиринт, «Брандес», (ранее: Винокур Г. О. Комментарий к «Борису Годунову» // Пушкин А. С. Полное собрание сочинений. Т. VII. Л.: Изд–во АН СССР, 1935. С. 385–505);

Городецкий Б. П. «Борис Годунов» в творчестве Пушкина // «Борис Годунов» А. С. Пушкина: Сб. статей / Под общ. ред. К. Н. Державина. Л., 1936. С. 20–26;

Вер ховский Н. П. Западноевропейская историческая драма и «Борис Годунов» Пушкина // Западный сборник. Т. I. / В. М. Жирмунский. (ред.). М.–Л.: Изд–во АН СССР, 1937. С. 187–226;

Арденс Н. Н. «Шекспиризм» Пушкина // Драматургия и театр А. С. Пушкина. М.: Сов. писатель, 1939. С. 135–146;

Загорский М. Пушкин и театр.

СПб.: Искусство, 1940. С. 126–127, 244–248;

Бонди С. М. Драматургия Пушкина и русская драматургия XIX в. // Пушкин — родоначальник новой русской литературы.

Сб. науч.-исслед. работ. М.–Л.: Изд–во АН СССР, 1941. С. 365–391;

Городец кий Б. П. Драматургия Пушкина. М.–Л.: Изд. АН СССР, 1953. С. 93–97;

Он же: Тра гедия Пушкина «Борис Годунов». Комментарий. Л.: Просвещение, 1969;

Лот ман Л. М. Комментарии к «Борису Годунову» // А. С. Пушкин «Борис Годунов», трагедия. Предисловие, подготовка текста, статья «Творческая история пьесы» С. А. Фомичева. СПб: Академический проект, 1996;

Ронен И. Смысловой строй тра гедии Пушкина «Борис Годунов». М.: ИЦ–Грант, 1997;

и др. Наиболее обстоятель ный и глубокий обзор эволюции пушкинского отношения к Шекспиру представлен в работе: Алексеев М. П. Пушкин и Шекспир. // Пушкин: Сравнит.-историч. иссле дования. Л.: Наука, 1972. С. 240–280.

ца нашего Шекспира» Пушкин строил свою трагедию «Борис Годунов» (1825), выдвинув на первый план проблемы власти и ее отношения к на роду. Использование открытий Шекспира в «Борисе Годунове» было в дальнейшем усвоено русской драматургией, особенно исторической, в частности, писателями-любомудрами М. П. Погодиным («Марфа, по садница новгородская», 1830) и А. С. Хомяковым («Дмитрий Самозва нец», 1833).

Впоследствии шекспировские уроки воплотились в переложении Пушкиным пьесы «Мера за меру» в поэму «Анджело» (1833)129. Любо пытно, что именно это произведение сам поэт оценивал как вершину своего творческого развития: «Наши критики не обратили внимания на эту пьесу и думают, что это одно из слабых моих сочинений, тогда как ничего лучшего я не написал»130. В этой поэме шекспиризм Пушкина достиг наивысшей точки своего эволюционного развития.

Наряду с термином «шекспиризм» в современном литературове дении часто используется такое понятие, как «шекспиризация». Под «шекспиризацией» исследователи чаще всего имеют в виду освоение творчества Шекспира мировой культурой. Значение термина «шекспи ризация» как «принципа-процесса» раскрыто Вл. А. Луковым131. Иссле дователь понимает термин как некий процесс, происходивший в русской и мировой культуре, который характеризует, с одной сторо ны, интерес к наследию Шекспира, с особой силой проявившийся во второй половине XVIII века, с другой – то воздействие, которое творче ство английского драматурга оказало на литературу, музыку, изобрази тельное искусство, театр и кинематограф в дальнейшем.

Любопытно, что именно это произведение сам поэт оценивал как вершину своего творчества: «Наши критики не обратили внимания на эту пьесу и думают, что это одно из слабых моих сочинений, тогда как ничего лучшего я не написал» (А. С. Пушкин в воспоминаниях современников: В 1–2 т. СПб.: Академический про ект. 1998. Т. 2. C. 233).

Там же.

Раскрыто в работах: Луков Вл. А. «Шекспиризация» как принцип-процесс // XV Пуришевские чтения: Всемирная литература в контексте культуры: Сб. статей и материалов. М, 2003. С. 155–157;

Он же: Шекспиризация // Компаративистика: Со временная теория и практика: Междунар. науч. конференция и XIV Съезд англистов (13–15 сентября 2004 г.): В 2 т. Самара, 2004. Т. 2. С. 388–403;

Он же: Шекспириза ция (к теории и истории принципов-процессов) // Шекспировские штудии: Трагедия «Гамлет»: Материалы науч. семинара, 23 апреля 2005 г. / Моск. гуманит. ун-т, Ин-т гуманит. исследований. М., 2005. С. 3–20;

Он же: Предромантизм. М., 2006. С. 60– 62.

В русской литературе шекспиризация проявилась несколько поз же, нежели в западноевропейских литературах. Наиболее характерно эта традиция выразилась в повести И. С. Тургенева «Гамлет Щигровского уезда» из цикла «Записки охотника» (1847–1852) и в рассказе Н. С. Лескова «Леди Макбет Мценского уезда» (1865). В этих произве дениях отразились тенденции, схожие с теми, что имели место в немец кой и французской литературах. Но все же специфику освоения шек спировского наследия в отечественной художественной культуре точнее всего характеризует понятие «шекспиризм». Если процесс шекспириза ции предполагает прежде всего включение в национальное культурное пространство шекспировских тем, образов, сюжетов и мотивов, то шек спиризм характеризует восприятие и усвоение идейной, мировоззренче ской стороны творчества самого Шекспира, его видения и понимания истории и современности, прошлого и будущего. Собственно, это и есть то, что Пушкин назвал «взглядом Шекспира», что подразумевает твор ческое усвоение художественных открытий Шекспира (его концепции характеров, концепции истории, следование смешению стилей и т. п.), которые русские авторы реализовали в своем творчестве. Такой подход проявляется не столько во внешних признаках влияния английского драматурга, в использовании его «слов и образов», сколько в проникно венном родстве Шекспира и его русских последователей.

Именно шекспиризм создал предпосылки для освоения отечест венной культурой высочайших образцов европейской литературы. Ори ентирами этого освоения для русской литературы стали художествен ные открытия Пушкина и Достоевского.

Концептуальное осмысление шекспиризма, позволяет объяснить парадокс, связанный с Л. Н. Толстым, который выразил свое пренебре жительное отношение, и, казалось бы, полное непонимание творчества английского драматурга в погромной статье «О Шекспире»132. Критике Толстого подверглась внешняя сторона шекспировского наследия — образы, сюжеты, поэтика шекспировских произведений, все то, что можно отнести к сфере шекспиризации как к процессу. Но, сам того не замечая, своим творчеством Толстой явил пример одного из высших во площений русского шекспиризма, который отразился в масштабности Толстой Л. Н. О Шекспире и о драме // Толстой Л. Н. Собр. соч.: В 22 т. М., 1983.

Т. 15. С. 258–314.

мировидения, концепции истории, стратегии шекспировского художе ственного мышления — всего того, что необходимо отнести к шекспи ризму как комплексу мировоззренческих идей. Такое понимание снима ет множество противоречий, связанных с попыткой объяснить досужее мнение о том, что Толстой, со всей основательностью помногу и подол гу читавший Шекспира, в силу каких-то непостижимых причин так и не смог воспринять его уроков.

С «шекспиризацией» и «шекспиризмом» связано такое явление, как «культ Шекспира». Провокационно звучащее для русского уха сло восочетание на самом деле представляет собой «новый этап, когда от поклонения Шекспиру европейцы перешли к его глубокому научному изучению»133. «Культ Шекспира» создает ситуацию, при которой можно разграничить процесс «шекспиризации» и «шекспиризм», ставший не отъемлемой частью именно русской культуры.

Таким образом, усвоение русской литературой XIX века художе ственных открытий Шекспира проявилось в двух основных тенденциях – «шекспиризации» и «шекспиризме»: для большинства русских писа телей шекспиризация выразилась в подражании образцам, освоении тем, образов, мотивов, сюжетов – одним словом, поэтики гениального британца;

для Пушкина и Достоевского и нескольких избранных увле чение Шекспиром выразилось в конгениальном развитии шекспиров ской традиции. Именно идея шекспиризма придала особое значение русской литературе в общем процессе освоения художественных откры тий Шекспира мировой культурой XVIII–XIX веков. Русский шекспи ризм стал самобытным явлением, характеризующим освоение творче ского наследия Шекспира иной национальной традицией.

Луков Вл. А. Культ Шекспира как научная проблема // Вестник Международной академии наук (Русская секция). 2006. №2. С. 70.

ИЛЬЯ МИХАЙЛОВИЧ ГИЛИЛОВ В конце марта 2007 года скончался Илья Михайлович Гилилов, автор получившей широкое читательское признание книги «Игра об Уильяме Шекспире или Тайна Великого Феникса» (1997), бессменный Ученый секретарь Шекспировской комиссии Российской академии наук на протяжении почти трех десятков лет, организатор шекспировских конференций в 1980-1990-е годы, составитель и член редколлегии шес того и седьмого выпусков «Шекспировских чтений».

Ввел в круг шекспирологов и сделал Илью Михайловича своим первым помощником Александр Абрамович Аникст. Его выбор поня тен: страстная увлеченность предметом исследования, организаторский дар и аккуратность в ведении дел, отличавшие Илью Михайловича, в сочетании с качествами самого Аникста – глубокими знаниями и широ той научного кругозора, творческой неиссякаемостью и высоким про фессионализмом, с отсутствием снобизма и открытостью Шекспиров ского академического сообщества для людей заинтересованных, «осте пененных» и «неостепененных», с жесткой требовательностью и одно временно мягкой снисходительностью, – обеспечили Шекспировской комиссии плодотворную жизнь на протяжении длительного периода.

По первым докладам И. М. Гилилова на шекспировских конфе ренциях было понятно, что его интересует эпоха, ее игровая ситуация, литературные мистификации. Но своих карт он не раскрывал практиче ски до момента выхода его книги. И только А. А. Аникст и некоторые приближенные знали, к чему Илья Михайлович клонит. Притом, что Александр Абрамович категорически не разделял его антистрэтфорди анской позиции, он не только позволял ему высказываться, но и публи ковал его статьи в «Шекспировских чтениях». Он ценил в Илье Михай ловиче несомненный талант, неординарность, способность к самозаб венному труду.

Не удивительно, что И. М. Гилилова заинтересовала шекспиров ская эпоха, время расцвета английской государственности и культуры, вершина Ренессанса, с личностями яркими и неповторимыми, вопло тившимися как на политической арене, так и в поэзии и искусстве. Он сам напоминал человека эпохи Возрождения. Высокий и статный, с гор до посаженной головой, увенчанной густой шевелюрой, он производил впечатление человека, явившегося из другого времени. Глядя на него, трудно было предположить, что он отставной военный, – разве что по выправке, не свойственной академическим ученым, к которым он также не принадлежал.

Факты биографии подтверждают это первое впечатление. Он был в буквальном смысле сделавшим себя человеком – a self-made man.

Илья Михайлович Гилилов родился 16 февраля 1924 г. в семье ремес ленника в Витебске, городе, подарившем русской культуре Марка Ша гала и М. М. Бахтина. Родители вскоре перебрались в Москву. Война стала его первым «университетом». Еще до достижения призывного возраста он по комсомольской мобилизации участвовал в создании обо ронительных сооружений вокруг Москвы, работал на оборонном заводе, в 1942 году прошел ускоренные курсы при горно-металлургическом техникуме. В том же 1942 году был призван в армию. Получил военную и боевую подготовку в Первом гвардейском минометно артиллерийском училище им. Л. Б. Красина. До конца войны участвовал в боевых действиях на Втором и Четвертом украинских фронтах в каче стве командира огневого взвода батареи Шестнадцатого гвардейского минометного полка. После войны, оставаясь кадровым военным, заочно окончил среднюю школу и исторический факультет Челябинского пед института. 4 октября 1954 года вышел в отставку, окончательно перейдя на рельсы мирной жизни. В этот же год он встретил свою будущую же ну Аллу Сергеевну. Пришлось осваивать новую – мирную – профессию:

работу в Управлении общественного питания и одновременно – заочное овладение новой специальностью во Всесоюзном институте советской торговли.

Параллельно с этой внешней жизнью протекала жизнь внутрен няя, глубоко интимная: подобно «титанам Возрождения», он занимается самообразованием, читает шедевры мировой литературы, среди них вы бирает Шекспира – на всю последующую жизнь. С момента выхода в отставку с головой уходит в изучение шекспировской эпохи, истории Британии, окружения Шекспира, вживается в этот мир, где знает всех по имени и достоинству, погружается в документы и современные Шек спиру издания. Встреча с А. А. Аникстом оказалась судьбоносной: от ныне главным делом И. М. Гилилова становится шекспирология и, в ча стности, шекспировский вопрос, который живет и будоражит умы на протяжении уже полутораста лет. Со свойственной ему страстью он стремится к научному обоснованию своей идеи и, действительно, делает ряд замечательных открытий. В частности, устанавливает, что все четы ре сохранившиеся экземпляра сборника Роберта Честера «Жертва люб ви», с разной датировкой и разбросанные по разным концам света, от печатаны с одного набора и на бумаге с одними и теми же уникальными водяными знаками. Или, например, вводит в наш арсенал знаний об эпохе английского Возрождения не упоминавшуюся у нас ранее книгу «Кориэтовы нелепости» («Coryat’s Crudities», 1610). Даже такой непри миримый оппонент И. М. Гилилова, как Н.И. Балашов, отмечает «сде ланное им достойное уважения открытие в истории русского перевода»:

И. М. Гилилов восстановил адекватный оригиналу заголовок стихотво рения Шекспира «Феникс и Голубь», с легкой руки П. А. Каншина пе реводившийся как «Феникс и Голубка»(1893). Эту ошибку повторил впоследствии В. Левик, чей перевод вошел в 8-томное собрание сочине ний Шекспира под редакцией А. А. Смирнова и А. А. Аникста, закрепив ее в сознании читателей. Перестановка женско-мужской атрибуции пер сонажей принципиально меняла смысл образности.

Н. И. Балашов даже в своей критике невольно отдает должное книге И. М. Гилилова: «Богатая новыми данными, книга И. М. Гилилова получилась опасным для неискушенного читателя по-своему выдаю щимся и довольно полным «Лексиконом антишекспиризма» (С. 32).

Оппонент чувствует энергетику этой книги, силу ее воздействия на чи тателя. Она, действительно, написана ярко и темпераментно, почти все рецензенты, противники и сторонники, признают, что читается «Игра» Гилилова как детектив.

Можно по-разному относиться к проблеме авторства Шекспира, как по-разному относятся к этой проблеме на родине великого елизаве тинца. Но нельзя говорить, что эта проблема не существует. Должен был явиться человек, независимый от академического мира, давно ре шившего эту проблему в пользу Шекспира, который поднял бы запрет ный на протяжении долгих советских десятилетий «шекспировский во прос» и представил его читателям. «Игра» И. М. Гилилова поделила весь читающий мир России на «шекспиристов» и «антишекспиристов» и возродила в сердцах и умах соотечественников давно угасший интерес к фигуре, воплощающей величайшую духовную ценность мировой куль туры. Неслучайно книга И. М. Гилилова в короткий срок пережила че тыре издания большими тиражами и была переведена на несколько язы ков, включая английский.

Илья Михайлович хотел честной и открытой дискуссии с учеными мира. Его вызов по-настоящему принял лишь действительный член Рос сийской академии наук, известный своими трудами по западным лите ратурам Н. И. Балашов, написав сразу же по выходе первого издания «Игры Об Уильяме Шекспире» свою книгу «Слово в защиту авторства Шекспира» (1998), в которой он с не меньшей запальчивостью, чем Илья Михайлович в своих инвективах в адрес «стрэтфордианцев», вос станавливает в правах традиционный образ и биографию Шекспира.

Прицельные удары Н. И. Балашова И. М. Гилилов парирует отдельным приложением ко второму изданию «Игры» (2000).

К сожалению, и Николай Иванович Балашов ушел от нас, нена долго опередив Илью Михайловича Гилилова, и не исключено, что идут они «по лунной дороге», продолжая свой спор, и, «может быть, до чего нибудь они договорятся».

А сам образ Ильи Михайловича Гилилова, выходца из народа, с трудной биографией и судьбой, – не является ли он доказательством возможности воли к творчеству самобытного таланта, возросшего на неподготовленной почве?

Шекспировская комиссия СОДЕРЖАНИЕ Кружков Г. М., Кружков М. Г. Словарь Шекспира: мифы и цифры... Флорова В. С. История создания и публикации шекспировских соне тов………………………………………………………………………..…... Елифёрова М. В. Телесность и метафора плоти в «Венецианском купце» (материалы для исследования)………………………………..…. Захаров Н. В. Идея «шекспиризма» в русской литературе XIX века:

введение в проблему………………………………………………………. Некролог Ильи Михайловича Гилилова………………………….….. Научное издание ШЕКСПИРОВСКИЕ ШТУДИИ VII Материалы круглого стола 07 декабря 2007 года Художник — Алексей Захаров Издательство Московского гуманитарного университета Печатно-множительное бюро Подписано в печать 05.12.2007 г. Формат 60Х84 1/ Усл. печ. л. 4, Тираж 100 Заказ №1265.

Адрес: 111395, Москва, ул. Юности, 5/

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.